Go to audiobook
Престижный ресторан моего родного города – «Октябрь» – сегодня вечером был закрыт на спецобслуживание. Гоша Индия подсуетился и организовал все по высшему разряду. Столы ломились от деликатесных закусок, икры и прочей осетрины. Сразу две смены официантов вышли на работу. На сцене, путаясь в проводах и акустических штекерах, готовился выступать модный вокально-инструментальный ансамбль из самой Москвы. Цветастые одежды вперемешку с джинсой и рыжими длинными патлами издалека не давали достоверно определить, кто из них мальчик, а кто девочка.
Белоснежные накрахмаленные скатерти на столах чинно подчеркивали подготовку к предстоящему торжеству. На первый взгляд, обычный праздник, но привычная на советских свадьбах водка отсутствовала совсем, вместо нее были выставлены напитки рангом повыше, большинство из которых не встретишь и в каталогах магазинов «Березка». Например, самым простым на столах оказался армянский коньяк «Васпуракан», и тот 18-летней выдержки. Поначалу я хотел было избежать помпезности своего бракосочетания и даже рассматривал присутствие на ней родного для каждого советского человека самогона. Но Гоша и слышать не хотел о моих плебейских замашках. Взял организацию всего банкета на себя, включая и снабжение, и расходы. Сказал, что это его свадебный подарок, а, дескать, с моей ментовской зарплатой я разве что могу купить пару бутылок Red Label, банку икры и палку сервелата на всех. Я не стал спорить. Спорить с Гошей – все равно что против ветра… плевать. Хотя на свадьбу сбережения у меня и были, и получилось это довольно просто. Особо тратиться в командировках мне не приходилось, командировочных почти хватало на питание, а зарплата потихоньку копилась. К тому же, за раскрытие «дела Литератора» нашей группе выдали неплохую премию в размере нескольких окладов каждому.
– Дай-ка, я вас обниму! – воскликнул Гоша, увидев, как мы со Светой входим в зал ресторана.
Он не был на регистрации, так как лично контролировал подготовку банкета и метался промеж столов, как бешеный таракан.
Я распахнул свои объятия навстречу другу, но хитрый катала в первую очередь прилип к Свете, проскользнув мимо меня.
– Какие вы красивые, – мурлыкал он, обнимая мою невесту.
– Ручонки прочь, – пробурчал я.
А Света и впрямь сегодня была невероятной. Блистала. Если даже в повседневной рутине она выделялась статью и привлекательностью, то в этом платье невесты, которое призвано быть символом чистоты, невинности и новых начинаний, смотрелась просто сногсшибательно и особенно сексуально. Невинностью от нее совсем не веяло. Она несла элегантность и грацию той леди, которая знает, чего хочет. Платье из белого атласа обнимало каждый изгиб точеной фигуры всем своим подчеркнутым минимализмом и выгодно смотрелось без всяких там кружавчиков и прочих рюшей. Волосы невесты завиты в ниспадающие локоны-кудри, которые вкупе с паутинкой крошечной фаты обрамляли ее лицо, будто магический ореол-завеса.
– Да ладно! – лыбился Гоша и уже лез обнимать меня. – Ревнуешь, что ли? Светка, ведь, как сестра мне! Но если она разведется, то я бы за ней приударил.
– Щас я тебя приударю, – ткнул я его в бок, изображая апперкот левой.
– Да я шучу, – хохотнул Гоша, – не приударил бы, а сразу бы женился.
– Хорош болтать, – оборвал я его, косясь на сцену. – Лабухи играть будут сегодня? Пора начинать действо.
– Конечно! У них вокалист просто трезвый. Он пока не накатит, голос не прорезается. Пойду плесну ему коньячку.
– И мне плесни, – выдохнул я. – Устал, как собака. Пока Свету через мост нес, руки на пять сантиметров длиннее стали, потом мотались по городу, то к вечному огню, то к фонтану, то еще в пару мест куда-то заскочили. И почему советские свадьбы начинаются с каких-то путешествий? Что за традиция такая? Нет, чтобы сразу за стол…
Видно, устал я улыбаться – страшно тянуло побурчать.
– Ну, к павшим воинам наведаться – это еще понятно, – кивал Индия. – традиция старая, у каждого кто-то погиб или был ранен в свое время, а вот к Ленину на фига? Сам не пойму.
– Вождь потому что, – выдал очевидную вещь подошедший к нам Погодин. – Ни одно дело без вождя не решается в племени…
Гости из холла тянулись веселой вереницей и растекались на ручейки поменьше в недрах зала, огибая белоснежные столики, как маленькие айсберги на своем пути.
Глядя, как официанты бесперебойно таскают на столы еду, мне жутко захотелось уже что-нибудь съесть. Каравай, который традиционно куснули мы с невестой на «кто больше отхватит за раз», голода не утолил. Откусил я, конечно, больше Светы. Не то, чтобы умел, просто возлюбленная деликатно отщипнула вполсилы.
За один раз в рот много хлеба не влезает, как ни старайся, кусочек я проглотил и не заметил, и в животе уже снова заурчало. Всегда, когда немного волнуюсь, жрать хочу. Хотя поздно метаться. Волк-то с волчицей теперь. Нора есть – двушка в Москве, от государства полученная за заслуги. Мебель и электроника почти новая. Машину вот еще надо бы прикупить. Из последних «Восьмерка» у меня была в Москве. Модель новейшая, недавно только вышла, но машинка мелковата, не по мне оказалась. Продал я ее. А свою «Волгу» из Новоульяновска, что когда-то от Гоши досталась, я давно отцу передарил. Сам всё равно по командировкам мотался, не пользовался почти, да и редко бывал в Ноаоульяновске. А сейчас семейному человеку без машины как-то не очень. Хотя так получалось, что у нас всегда служебная под рукой. Может, и без авто пока перебьюсь. Видно будет…
– Сынок, – ко мне подошла мать, за ней семенил слишком уж сияющий отец. Сто пудов, уже накатил, и, скорее всего, не раз. Судя по такому же сияющему Горохову, который терся тут же рядом, бухнули они вместе с моим батей. – Ты почему такой худой?
Мама задавала вечный вопрос, в ее понимании «не худой» – это, наверное, как Никита Егорович. Когда шея и щеки вровень.
– Я не худой, мам, а поджарый, – улыбнулся я устало.
– Светочка, – причитала мать, видно, тоже немного волновалась, – корми его больше…
Света закивала, пообещала откармливать меня. А я про себя подумал, что питаемся-то мы в столовке в основном. Но мне нравится. Советские столовые не все хороши, но выбрать можно. Да и некогда нам щи-борщи разводить.
Наконец, музыканты заиграли (спасибо Гоше, обеспечил вокалиста топливом), и я скомандовал: «за стол».
В зале набралось много малознакомых мне людей. Руководство местного УВД (как обойтись без коллег), подзабытые мной соседи родителей (из них я помнил только фронтовичку тетю Клаву) и прочие дальние родственники и не совсем родственники. Пришли и близкие – друганы из моей Новоульяновской молодости. Хотя я, вроде, не старый, но в свои двадцать шесть чувствовал себя, будто две жизни уже прожил, а сам момент попадания в Союз образца 78-го года казался мне подзабытым подростковым сном.
Из близких были Быков с женой, Трошкин Илья, Саныч – тренер по боксу, Петрович – мой мастер из цеха фабрики музыкальных инструментов. Судмедэксперт Мытько с хохотушкой-супругой Леной. Сейчас уже пенсионер МВД – Аристарх Бенедиктович, и Витя Драгунов, что теперь трудился вместо него начальником экспертно-криминалистического отдела. Витя немного поправился, раздобрел и теперь уже не был похож на хорька, каким я его увидел и невзлюбил при первой встрече.
Я ручкался и обнимался со всеми, был очень рад всех видеть, как молодой спаниель встречных людей. Все уже успели поздравить нас со Светой раза по два, рисом обсыпать и вручить кучу цветов, большинство из которых были, как водится, гвоздики.
Кто-то из гостей умудрился притаранить непонятные желтые цветочки, но их мигом выбросили без нашего участия, дескать, желтый – цвет измены.
Ох, уж эти советские приметы. Мне во время бракосочетания Погодин все уши прожужжал, что смотри, мол, кольцо когда будешь надевать, ни в коем случае не вырони. Иначе – амба. Шипел:
– Или погибнет кто-то из пары, или того хуже, развод приключится.
Я Погодина хотел было прямо там прибить, но кто-то из слишком умных гостей ему поддакнул, мол, все верно Федя глаголит. Вон, Пушкин выронил, и чем дело кончилось – погиб на дуэли. А то, что в те времена каждый третий аристократ, задира и прочий поэт на дуэли жизнь заканчивал, им невдомек. И вот ведь чехарда! Хоть не верю я в эти приметы, однако в кольцо вцепился, как клещ в собаку. Намертво. Но все-таки чуть не выронил, когда гимн Союза заиграл. Громко так бахнул и эпично, что захотелось по стойке смирно встать. Ну, или на баррикады лезть. Вот так чуть не выронил колечко, которое я зачем-то заранее вытащил и в руке держал, будто боялся потерять его. Вроде, не в первый раз женюсь, а будто первоходка безусая. Но не выронил, так что фиг вам – никто не погибнет и тем более не разведётся.
Впрочем, у Светы тоже не всё гладко прошло.
Теперь моя жена по всем спискам и документам будет Петрова. На вопрос регистратора в ЗАГСе, мол, какую фамилию желаете взять, Света немного замешкалась, вздохнула, мысленно попрощалась с княжеским «Ожегова» и тихо проговорила «Петрова», будто вступила в рабоче-крестьянское сословие. Добровольно вступила, что ж теперь… Так тихо проговорила, что переспрашивать пришлось.
Свидетелем у меня был Погодин. Быков тоже очень хотел, но беда в том, что он женат. Свидетель, вроде как, холостым должен быть. Трошкин тоже пытался набиться в свидетели, сказал, что пофиг на приметы, можно и женатым быть, ничего в этом страшного. Приметы – это пережитки темного прошлого, а мы в космос летаем, а недавно, в марте, первую межконтинентальную баллистическую ракету изобрели. Но я уже Погодину пообещал, поэтому пришлось Трошкину другую байку рассказать, что, мол, если жених разойдётся с молодой в течение трёх лет, то свидетелю через суд придётся оплачивать все расходы на свадьбу и стоимость подарков. Погодин это в шутку сказанул, но Трошкин почему-то поверил и с радостью уступил место Феде со словами – приметы надо чтить, мол, свидетель все же холостым быть должен.
Со стороны невесты свидетельницей была Светина подруга. Вообще не знал, что у нее есть подруги. Наверное, есть, но я ни разу не видел. А вот родители ее даже не приехали. Не смогли. Были в очередной командировке за границей. А подруга, та прилетела из Москвы. Звали ее Настей, выглядела она мышкой, хоть и ладной, как в «Аленьком цветочке». Небольшая козочка такая, но глаза ясные, как щеки Погодина, когда он врет или выпил лишку.
Зал ресторана был украшен традиционными плакатами, нарисованными от руки гуашью. Высыхая, она мигом бледнела, и украшением для роскошного зала плакаты, естественно, не выглядели. Смотрелись, как седло на грациозной лани. Такие свадебные плакаты кочевали из десятилетия в десятилетие, а текст, типа «Желаем паре молодой дожить до свадьбы золотой», никогда не менялся. Помню, точно такой же плакат висел на моей первой свадьбе из прошлой жизни. Несмотря на возражения Гоши, плакаты все же развесили, и ресторан, если мельком смотреть и взглядом лепнину не цеплять, стал напоминать родную советскую столовку.
– А если шведскую стенку присобачить, – высказался Погодин, – то и на спортзал похоже будет. У меня маманька с папкой в спортзале женились. В школьном. Так что всё по-нашенски.
Ведущего на советские свадьбы не принято было приглашать, не знали еще такого слова, «тамада». Может, где-то ведущие и были, на мероприятиях, где полтыщи рыл и больше, но на моем торжестве на себя эту роль добровольно взвалил Индия. Вот ни за что бы не подумал, что в Гоше шоумен умер.
– Друзья! – Гоша бесцеремонно отнял микрофон у вокалиста (был еще второй прибор, но чтобы уж наверняка никто под руку не блажил). – Сегодня мы собрались…
Дальше пошел текст про ячейку общества, про детишек, про «муж голова, а жена шея». В общем, все прибаутки и тосты, которые я слышал в современном мире, оказывается, существовали уже и в этом времени.
– Горько! – закончил выкриком Гоша.
– Р-раз! Два! – пошел отсчет устами толпы.
Поцеловались со Светой мы до двух. Нефиг гостей расповаживать, впереди еще сто таких «горько». А Свету мою целовать я без свидетелей привык.
– Ур-ра! – разом выдохнули гости, когда мы со Светой отлипли друг от друга.
Послышался звон бокалов, а я поймал на себе взгляд свидетельницы Настеньки.
Ткнул в бок Погодина, мол, смотри, какая гостья. Почти принцесска, только маленькая. Замутить ты с ней сегодня должен, друг, примета такая.
Погодин и без всяких примет уже ушки навострил и нос по ветру держал. Много на свадьбе молоденьких девчонок было, не знаю, откуда взялись, а он на свидетельницу поглядывал. Хотя… если ее приодеть да накрасить, может, и куколка получится. Или можно просто выпить.
Сели, закусили, встали, поцеловались, выпили, снова сели. Первый час закольцевался на таких нехитрых действах. Гости орали от счастья и выпивки, Света тоже сияла и улыбалась, а я почему-то не пьянел. Будто внутренняя чуйка не давала оперу расслабиться.
– Ну ты что хмуришься? – хлопал меня по плечу подошедший отец. – Не рад, что ли?
– Еще как рад, – я мигом натянул улыбку. – Просто душно в зале.
Мышцы на лице мучительно заныли.
– А-а! Это мы счас мигом исправим! Офцант! – хмельной батя махнул перстом по-боярски. – Открой окно! Жениху воздуха не хватает.
– Тихо ты, – зашипел я на отца, – всё мне хватает. Не надо орать об этом на весь зал.
– Да ладно, – примирительно пробормотал отец, подсаживаясь ко мне на место Феди.
Погодин уже скакал на танцевальной площадке с «козочкой», которая все равно продолжала на меня поглядывать. Может, мне кажется? Может, она на всех так смотрит? Или просто на еду глядит. Голодная, наверное…
– Я понимаю, ты волнуешься, – затянул наставительную шарманку отец. В нем запоздало проснулся мудрый родитель.
– Да ничего я не волнуюсь, – свел я брови так, что почувствовал, как они стукнулись друг об дружку на лбу.
– Мы с матерью когда женились, ты уже стучался у нее в животе. Я все не решался… Думал, зачем я ей. Ветер перемен вечный в голове. Сам помнишь, что все детство твое я мотался по журналистским расследованиям, по командировкам.
– Конечно, помню, – кивнул я, немного слукавив. – Но мы со Светой – совсем другое дело. У нас у обоих ветер в голове. На одной волне, так сказать. Так что я совсем не волнуюсь, просто немного… трезвый.
– Хех! Счас исправим, – отец налил мне какого-то Гошиного элитного пойла до самых краев бокала. – Ну! За внуков.
– За семью, – чуть скривившись, поправил я отца.
Дзинь!
Выпили, несмотря на обилие яств, занюхали корочкой, как и полагается, а уже после закусили.
– Друзья! – самозванный конферансье Индия снова отнял у певца микрофон, не дав ему довыть новый хит Валерия Леонтьева. – А теперь прошу всех выйти ненадолго на улицу.
В зале раздался недовольный гул, будто зажужжал целый улей пьяных пчел.
– Товарищи! – не сдавался Гоша. – У нас там будет небольшое представление. Сюрприз, так сказать!
– Наливай лучше! – выкрикнул кто-то из толстых гостей, те, которые обычно – рубаха набекрень и пуп на босу грудь. – За молодых! Давайте пить!
Гости не торопились на свежий воздух, тем более, что в ресторанах СССР было разрешено курить прямо в зале, так что дымок над столами висел всамделишный, а не концертный.
– Выпьем чуть позже, – перекричал его в микрофон Гоша. – На улице нас ждет… фейерверк!
– О-о-о! – улей уже загудел восторженно, хотя и по-прежнему нетрезво. – Так бы сразу и сказал! Выходим!
Народ повалил на выход, будто бурная река подхватила нас со Светой и понесла. Я протянул ей руку, пытаясь зацепить свою жену, но ее, как более легкую щепочку, унесло потоком вперед.
Меня тоже вынесло. Вечерний воздух наполнил грудь. Я стоял на широком крыльце ресторана, а в голове, наконец, появился долгожданный хмель. Плотное кольцо из моих дружков оккупировало меня, каждый спешил поделиться со мной самым сокровенным, рассказать о том, что выпивка супер, икра – вкуснотища! А картошки вареной с укропом нет! Но не картошка главное на свадьбе, а жених и невеста. А где невеста?
Я оглянулся, мне показалось, что Света мелькнула белым подолом где-то рядом, за стеной живого кольца. Кажется, я даже руку протянул к ней, как к грёзе.
В это время уже снова ко мне привязались родители. На этот раз, наставляя меня много не употреблять, многозначительно переглядывались и хихикали, подразумевая, очевидно, первую брачную ночь.
Бах! Бах! – сноп искр взвился в воздух и осветил толпу всеми цветами радуги. Гости восторженно задрали головы вверх. Гоша улучил минутку, когда улей, как один, смотрел завороженно в небо, подскочил ко мне и сунул в руку какой-то ключ с брелоком. Аккуратненький такой ключ. На ощупь я определил, что от замка цилиндрового типа.
– Это что? – взглянул я на него вопросительно.
– Пойдем, – хитро улыбаясь, он потянул меня за рукав.
– Щас, Свету возьму с собой.
– Да пойдем, там ненадолго.
Под канонаду фейерверка он незаметно вытащил меня из толпы и увел в сторонку, где на пустынной стоянке ресторана черным блеском и искрами зеркального хрома отсвечивал красавец «Мерседес» s-класса. Судя по очертаниям кузова и фарам, это уже было второе поколение. Оно выпускалось вплоть до девяностых.
– Свадебный подарок, – улыбался Гоша. – Как и обещал, если женишься, подарю такой подарок, что брак не за зря будет.
– Ого, – присвистнул я. – Ты где его достал? Он новый, что ли?
– Места надо знать… Новый не купишь, но пробега, как от кухни до туалета. Мушки не сбил, бабочки не задавил. Через комиссионку на тебя оформим – и все девки твои. Шучу… Не все… мне тоже оставишь.
– Спасибо! – я обнял Гошу. – А я как раз только сегодня размышлял о машине. Вот уважил, друг. Только слишком дорогой подарок. Вон какой банкет ведь.
– Катайся на здоровье. А деньги я благодаря тебе заработал. В Литейске производство мое нормально расходы отбивает. Пока там сейчас у меня зам сидит, вот думаю, перебираться на постоянку туда, в Литейск. Что скажешь?
Я ещё раз оглянулся в поисках невесты – наверное, выскажет сейчас, что я даже на собственной свадьбе дела обсуждаю.
– Сам смотри, я мент, а ты бизнесмен. Как говорится, гусь цапле не советчик… Но чую, скоро бизнес по всей стране легализуют. Кто на руководящих должностях предприятий будет и не даст им обанкротиться, тот нормальный кусок отхапает. Так что дело годное должно быть.
– Ну, значит, решено, – кивнул Гоша. – Подамся в Литейск.
Хлопки фейерверка едва стихли, как кто-то из гостей вдруг заблажил:
– Невесту украли! Где жених?! Увели невесту!..
Блажил как раз кто-то из гостей со стороны невесты. Вот он, наверное, и «украл» мою Свету, а бучу поднял, чтобы цену набить, по традиции. Это был тот самый пузатый дядька с рубахой набекрень и мордой, сейчас-то, после изрядно выпитого – ярче советского флага.
Я еще раз скоренько поблагодарил Гошу за шикарный подарок и поспешил к толпе, разузнать подробности наглого похищения моей невесты. Этот русский, а может, изначально и кавказский обычай, судя по всему, не обошел стороной и мою свадьбу.
– Профукал невесту! – радовался дядька, завидев меня. – Выкуп давай! Жених! Не углядел – плати!
Оказалось, что его зовут Артемий и он родственник Светы через десятое колено. Веселый дядька. Смешной, но наглый. Откуда-то выпорхнула свидетельница Настенька, стала тоже весело щебетать что-то насчет выкупа и возвращения невесты.
Хм… А если не возвращать? – подумал я. Ну что они, Свету себе заберут, что ли? Нет, я, конечно, не хочу ее терять, но почему-то чем дальше, тем больше свадьба у меня ассоциировалась не с началом чего-то нового, жизни семейной там, а с… гм… Как бы это сказать? Что все… Кончились мои приключения. Ведь не зря же в книжках после свадьбы пишут: «Вот и сказке конец». Дальний дядька ждал ответа и немножечко грустнел мордой. Ну и что с ними делать? Ай-й! Фигня все это! Я отогнал странные мысли. Светку я люблю, а она – меня. И сказка будет вечной. На том и порешил, а вслух произнес:
– Товарищи похитители! Мне для выкупа любимой невесты ничего не жалко. Прошу обозначить цену! Но слишком не наглеть. Сами понимаете, люди мы молодые, не зажиточные, еще и советские.
– Тыща рублёв! – воодушевленно выдохнул Артемий, тряся брылями.
Гости со стороны жениха, то есть, кореша мои, стали возмущаться, мол, кто же такие деньги по карманам носит. Давайте лучше жених загадку отгадает, песенку споет, станцует яблочко, ну или просто задорным кузнечиком попрыгает. Но пузач был непреклонен. Заладил «тыща» – и все тут.
Настенька, видя, что торговля невестами не заладилась, мигом решила разрядить обстановку и таки-уговорила Артемия сменить непомерную мзду на номер художественной самодеятельности от жениха. Мне почему-то от этого было нисколько не легче. Честно говоря, мне проще было штуку перехватить у Гоши или, как водится, по гостям пособирать, да и заплатить выкуп. С миру по нитке – жениху невеста. Все одно в итоге выкуп в семью молодую вернется.
– Танцуй! Танцуй! – орали гости.
Причем, в том числе, кричали и пришедшие с моей стороны. Я точно заприметил Быкова и Трошкина.
Вот предатели. С хореографией у меня, как ни крути, немного хуже, чем с розыскной деятельностью. Не Майкл Джексон и не Леонтьев. Из всех танцев умею изображать только немного вальс, и то со скрипом, еще, помнится, ламбаду пробовал в девяностые. Но для таких па нужна партнерша. А пришедший на помощь верный друг Погодин доверия не внушал. Тут или танец маленьких лебедей изображать под хохот гостей, или… Другого «или» нет. Эх…
Пока я соображал, на помощь снова пришла Настенька. Схватила меня за руку и потянула в центр стихийного круга, что образовался на крыльце ресторана. Откуда-то взялся баянист. Явно не из Московского ВИА, потому что заиграл душевно очень, по-деревенски, широко растягивая меха. Да и мелодия не ресторанная, а настоящая. Музыка из песни: «Огней так много золотых».
Настенька стала тянуть меня за локоток, чтобы мы вместе начали кружиться, изображая топтанием вокруг своей оси подобие танца. Я был не против, если это сойдет за выкуп, то вообще замечательно.
– Ты моя спасительница, – шепнул я ей на ухо, когда мы вошли в один такт, и стали сносно поворачиваться, гармонируя с баяном, восторженными гостями и Артемием.
Когда танец закончился (слава богу, в это время баянисту налили очередную рюмку), я сорвал бурные аплодисменты. Не ожидал. Даже с пьяных глаз задумался в кружок в ДК хореографический записаться. Но Артемий почему-то негодовал.
– И за это я тебе должен отдать Светлану?! – снова разошелся пузач. – Умницу, красавицу и комсомолку! Не пойдет! Гони тыщу или песню еще пой…
– Пой, пой, пой! – подхватила толпа, которая вкусив хлеба, хотела зрелищ.
А мне показалось, что если я даже и спою, то ушлые гости во главе с «рубахой-набекрень» мигом придумают мне следующую экзекуцию. Да и петь я особо не умею. Разве что гимн СССР получалось сносно мычать. Крутили-то его по радио частенько.
И снова на помощь пришла Настенька. Не смущаясь, она звонко затянула «Катюшу». Эту песню знает любой советский человек лет с пяти, а может, и с более раннего возраста. Несмотря на мои сомнительные вокальные данные, я бодренько подхватил родной и знакомый текст.
Спеть эту песню плохо – просто невозможно. Она в крови у всех русскоговорящих людей и китайцев, и голос с мелодией слышится у каждого прямо в голове. Можно просто губами шевелить, а все подумают, что ты поешь – а там добавится один голос из толпы, другой. Вот такая сила могучей песни, ставшей поистине уже народной. Поэтому с вокальным заданием справился я легко, спасибо Настеньке и «Катюше»…
И снова смех, и аплодисменты, а Погодин кричит, чтобы невесту вернули, мол, жених сделал все возможное и невозможное.
– А если не вернете, то он новую найдет! – хохотнул друг.
Я поморщился. Это Федя, конечно, погорячился, но торговаться надо, ага… Однако невесту мне так и не вернули, а на ходу напридумывали еще кучу каких-то заданий. В общем, ловушка захлопнулась, и я снова подумал, что Света была права. Традиционного выкупа перед регистрацией у нас не было, где бывают танцы, кривляния и денежка на каждой ступеньке подъезда, на входе которого пришпилен плакат «Тили-тили тесто…». И Света сразу сказала, что если мы в подъезде эту программу не отработаем, то потом не отвяжутся. Но я не поверил. И вправду, подвыпившие гости дорвались до традиций, решив оторваться на мне по полной.
Но не на того напали. Я, конечно, на их условия, вроде как, согласился, но заявил, что для выполнения новых заданий мне нужен реквизит и вообще не мешало бы переодеться. Так как последнее задание уж очень акробатически мудреное, не хочется костюмчик испортить.
Гости одобрительно загудели в предвкушении очередных представлений.
Заверив их, что скоро вернусь, я схватил Погодина (сказал присутствующим, что без костюмера никак, оруженосец мне нужен) и выскочил из круга. Мы направились якобы меня наряжать.
– Ты что, правда собрался изображать Попандопуло? – восторженно выдохнул Погодин, когда мы нырнули внутрь ресторана. – Ты еще и петь умеешь! И танцевать! Ну ты даешь, Андрюха!
Непритязательный зрительский интерес Феди вмиг возвел меня в ранг звезды местной художественной самодеятельности.
– Нет, конечно, – оборвал я. – Свадьба у меня, а не в Малиновке. Пока они там ждут нас, мы идем искать Свету! А то чую, до утра придется клоуничать. А я Петров, а не Куклачев, и кошки у меня не имеется.
– Так ты их, что? Обманул? Ха!
– Это не обман, Федя, это оперативная работа. Будем раскрывать тяжкое преступление. Кражу… драгоценной невесты.
– Ага, понял… Ловко ты придумал. Так-с… А где Света может быть?
– Я знаю, где она! – послышался сзади нас тоненький голосок. Как у ангелочка, только пьяненький немного. Может, ангелочки тоже выпивают, но я не видел.
– Где? – враз выдохнули мы с Федей, с надеждой уставившись на Настю.
– На третьем этаже гостиницы. Там кто-то из гостей номер снял. Она там. Там ее прячут.
Ресторан «Октябрь» располагался в здании одноименной гостиницы Новоульяновска. Номерной фонд её мог без труда вместить всех жителей небольшой деревеньки. У меня была мысль, что Свету прячут в одном из номеров, но обходить все подряд – дело неблагодарное и долгое. Проще маньяка какого-нибудь поймать, чем Свету наобум найти.
– Дорогу знаешь? – воодушевился Погодин.
– Ага! – пискнула Настя.
– Веди! – распорядился Федя, махнув рукой, будто герой мечом.
И вот уже в спасательной операции нас участвует трое: человек, гном и Погодин.
Игнорируя лифт, мы взлетели по ступенькам, гонимые праведным гневом.
– А ты чего это нам помогаешь? – опомнившись, спросил на ходу я Настю. – Ты ведь из вражеского стана.
– Засада! – закричал вдруг Федор, когда мы уже оказались на третьем, куда вела нас Настя.
Там толпился народ, судя по лицам незнакомым, женским и довольным, это и была банда похитителей. Все они со стороны Светы прибыли.
– Наська нас сдала! – Федя дернул меня за руку, намереваясь ломануться вниз по лестнице, так как шайка девушек уже почти нас оккупировала.
– А вы думали, так легко вам Светика отдадим! – торжествовал гном-предатель. – Светланка у нас, в номере 305. Выкупайте!
– Денег нет, – Федя демонстративно вывернул карманы, вытянув их подкладку наружу, как собачьи уши. – Могу себя предложить. Гы-гы…
На его лице расплылась двусмысленная лыба.
– Мы тебя и так возьмем! – хохотали девицы, и пуще всех смялась Настя. – Только ты нам не нужен! Нам жениха подавай! Или выкуп, или невесту не отдадим. Всю жизнь кровиночку растили, чтобы за танец кривой променять? Нет уж! Тугрики несите!
– Чой-та кривой?! – Федора чуть не порвало от возмущения. – Да Андрюха знаете, как танцует?! Ну чисто Эсамбаев! Или даже Окуджава!
– Окуджава не танцор, а поэт! – хихикали девки. – И поет еще.
– Так и Андрюха пел! – выкрутился Федя. – Вот я и говорю!
– Ладно, девоньки! – я вытащил белый носовой платок и помахал в знак мирных переговоров. – Я пойду за выкупом, а вы пока никуда не уходите!
– Не дождесся-я!
Погодин наклонился и горячо зашептал, обдав мое ухо, дыханием с запахом рома, вермута и чего-то еще:
– Ты чего, Андрюха? Им дай локоть, они коленку откусят. Сдался?
– Не сдался, – хитро подмигнул я ему. – Есть у меня план… Ты пока наседок развлекай, как можешь отвлекай. Только смотри, чтобы они в номер не заходили, где Света сидит. А я ее вытащу…
– Как? – округлил глаза Федя. – Ты Акопян, что ли? Сквозь стены ходишь?
– Сквозь стены Копперфильд проходил. Вернее, будет проходить.
– Не знаю такого, – нахмурился Погодин. – Но кликуха знакомая. Он с Новоульяновска?
– Нет, и вообще сейчас это не важно, махнул я рукой. – Иди, товарищ майор. Отвлекай неприятеля, я в тебя верю.
– А ты куда?
– У гостиницы все балконы сообщаются пожарными лестницами.
– Ты Свету через лестницу хочешь умыкнуть? Сдурел?
– Перемещаться по ним безопасно, они внутри балконов, а не снаружи. Просто надо люк открыть. И все… Вот только Света в таком платье, неудобно лезть будет. Ну да ладно, что-нибудь придумаем. Я пошел. Иди стражей развлекай!
– Удачи! – Погодин хлопнул меня по плечу и, повернувшись к стражам в юбках, пропел: – Девоньки! А вы знаете примету? Кто невесту караулит и выкуп требует, тот в этом году замуж не выйдет.
– С чего это? Почему? Как? – посыпались вопросы. – Что ты сказал? Врешь!
Я уже, не слыша Фединого им ответа, мигом спустился на второй этаж и постучался в номер, который располагался аккурат под Светиной «тюрьмой».
Сверху доносились приглушенные хохот, крики и узнаваемый Федин голос. Отвлекать стражниц у него вполне себе получалось.
Мне никто не открывал. Я прислушался, прильнув к прохладной филенке ухом. Сначала услышал «шум моря», а затем какой-то шорох. Настоящий.
На первый взгляд, будто показалось, шагов не слышно, телевизора, музыки и других звуков тоже. Кажется, в номере никого. Нет… Черт возьми! Я же слышал шорох. Не мог спьяну напутать. Да и не такой уж я и пьяный, и веселее бывал. Значит, кто-то там внутри прячется…
Просек, что свадьба гуляет, и не хочет общаться с подвыпившими случайными собеседниками. Но мне-то надо, чтобы ты открыл. Выход на балкон мне нужен.
Я занес кулак над дверным полотном, намереваясь стукнуть убедительнее, но рука зависла, а я задумался.
Нет. Надо действовать хитрее. Буду долбить – точно не откроет, подумает, что пьяный сильно.
Я постучал аккуратно. Едва касаясь костяшками, проявляя робость прислуги. И тут же громко, стараясь, чтобы не заплетался язык, проговорил:
– Извините! Это администратор. Откройте, пожалуйста! У нас протечка, предположительно с разводки из вашего номера. У вас все в порядке?