Это не было внезапным откровением или осознанием в один конкретный момент; это было медленное, неотвратимое погружение, подобное воде, которая постепенно поднимается до подбородка, пока ты еще можешь дышать, но уже чувствуешь, как легкие сжимаются от привычки. Для нас с братом он оставался идеальным отцом — строгим, но справедливым, поддерживающим и надежным. Мы помним его руки, которые учили нас держать оружие, и его голос, который шептал мудрость в темноте. Но реальность нашего существования не терпит иллюзий. Невозможно вести бизнес, подобный нашему, являясь кем-то другим, кем-то мягким или сомневающимся. Наш мир не прощает слабости. Наш бизнес безжалостен. В нем нет места для сантиментов, компромиссов или дружеских рукопожатий. Здесь всегда нужно быть готовым убить или быть убитым — это не метафора, а суровая, холодная математика выживания, где каждый шаг может стать последним.

С того места в беседке, где я сидел, обхватив коленями руки и глядя на темнеющий сад, можно было отчетливо услышать звуки вечеринки, доносившиеся из большого дома. Громкая музыка, звон бокалов, хохот, переходящий в крик — симфония пустоты. Скучное сборище подонков и их баб. Люди, которые приходили сюда не ради общения, а ради статуса, ради возможности показать себя, чтобы их видели те, кто важен. Я даже не знал, зачем пришел сюда. Может, из чувства долга, может, из старой привычки, но такое давным-давно перестало меня интересовать. Эти лица, эти разговоры о деньгах и власти, которые на самом деле ничего не значат, вызывали во мне лишь глухое раздражение и усталость.