Read the book: «Симфония войны: частные военные компании и наёмники в современных вооруженных конфликтах»

© Надтока Р. В., 2018

© Научно-издательский центр «Логос», 2018

* * *

Вместо введения

Существует достаточно широкий взгляд на складывающуюся веками дилемму войны и мира. Многие социальные группы, представители религиозных, политических кругов долгое время убеждали себя в том, что главной целью нашего поколения должен быть мир любой ценой. У легко разделяемых по множеству социально-психологических критериев сообществ, несмотря на грозные удары бесконечных и опасных интерпретаций слова «мир», общим остается одно-единственное убеждение: для большинства из нас недостаточно ограничиться сохранением жизни. Учитывая, что в поддержании стабильности и спокойствия государств-наций, имеющих выраженный набор ценностей, суверенитет играет заметную роль, каждый из нас стремится естественным образом продолжать жить и развиваться в условиях максимальной общественной свободы.

Потребность в ней для отдельного человека всё теснее связывается со свободой всех людей. В условиях глобализации нужда в свободе выходит за рамки одного государства, затрагивая множество субъектов отношений. Но не все из них полны решимости неукоснительно и последовательно её беречь и тем более умирать за неё. При этом нельзя отрицать, что государство, обладая легитимным институтом насилия, на протяжении веков оберегало своих граждан от внешних угроз с помощью негласного договора. С эпохальной сменой моделей отношений, опираясь на национализм, государство использовало силу, формируя, содержа, укрепляя для использования в крайних случаях совокупную военную мощь, соразмерную угрозам и коррелирующую с правилами войны. В соответствии с тактикой и стратегией своего времени, не без опоры на научно-технический прогресс, политическое и военное командование сильнейших держав пробовало новые способы ведения боевых действий. Корифеи военно-политической мысли и их современники задействовали более продвинутые, оригинальные способы обеспечения не только безопасности, но и «места под солнцем» для своего сообщества, что на раннем этапе выражалось в кулуарных политических играх в рамках европейской континентальной модели отношений и военных маневрах при династических спорах, а на позднем – в агрессивном экспансионизме, который подогревали переосмысленные националистические проекты. Возлагая надежды на творческую гениальность командиров и генералов, лидеры по-иному смотрели на вопросы укомплектования армий, их дробления, поиска баланса в использовании тяжелой техники и сухопутных частей ради достижения максимальной эффективности на открытых театрах военных действий.

Мир пребывает в постоянном движении, и его преобразования меняют конфигурацию пространственных связей, заставляя все субъекты отношений: как отдельного человека, так и целые государства, народы – следовать за трендами. История последнего столетия продемонстрировала, как далеко может зайти человечество, не брезгуя сомнительными достижениями и противоречащими здравому смыслу идеями. Из богатого набора событий, связанных с появлением деструктивных факторов на рубеже ХХ и ХХI веков, определивших поступательное, нарастающее движение на пути к мировому хаосу и перенапряжению сил, особенно выделяются те, рождение которых застало врасплох лучших стратегов и теоретиков военного искусства.

Первым событием стало появление и распространение ядерного оружия, наращивание ядерных потенциалов, которые предопределили вектор «военно-политического тупика» в дилемме вооружений. Ядерное оружие одним своим видом вселяло ужас в правителей молодых государств. Невозможность вести войну «по правилам» обрекла военные командования великих держав на моментальный паралич. Очень сложно представить тему, которая могла бы потребовать большего внутреннего смирения при подходе к ней с научных позиций, чем проблема роли ядерного оружия во внешней политике. Долгое хождение по лоскуту противостояния двух социально-политических систем в бессмысленной гонке закончилось ожиданием стремительных тектонических изменений в сторону мира в конце ХХ века. Как показала история, роль ядерной триады, распространение влияния обогащенных элементов урана и плутония во внутренней и внешней политике стала чудовищно весомой и даже в какой-то степени определяющей. Нестабильные участники «шахматной доски»¹ мирового порядка смогли получить в своё распоряжение мощнейшее средство самоуничтожения, причем это произошло в тот момент, когда антагонизм между нациями и государствами достиг апогея, обострился как никогда ранее.

Распространение средств массового уничтожения стало не только колоссальной по своим масштабам и степени угрозой, но и получило статус неразрешимой проблемы. Усугубляющие обстоятельства в виде приобщения малых стран к ядерным немирным технологиям, а также распад социалистической системы, Союза Советских Социалистических Республик, приблизили международные отношения к состоянию большей анархии и неопределенности. Беспрецедентное по своим масштабам разрушение Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений, повлекшее за собой переформатирование границ и мышления по принципу «домино», появление новых форм международных хозяйственных связей, стало головной болью не только для нового поколения политических экспертов, консультантов и президентов, но и обычных граждан, несущих бремя страданий на себе. В этом плане показательны примеры замороженных конфликтов и цветных революций, субъекты которых взрастили нонконформистов с националистическими взглядами и обостренным чувством социальной исключительности. Подобная реструктуризация внутренних ресурсов заставила мир оказаться на пороге катастрофы, вероятность которой с каждым днем значительно возрастает. Об этом также говорит рост этнической, конфессиональной неприязни, маятниковые колебания консервативных, леворадикальных и либеральных политических сил, переоценивающих свои возможности в томных попытках предложить свои «надежные» варианты обеспечения национальных интересов. Они, подобно вирусу, распространяют болезнь популизма под влиянием удивительно иррациональных обстоятельств ренессанса варварского этатизма и религиозного тоталитаризма.

Именно в этот период воля и решимость международного сообщества достигла точки бифуркации. Баланс сил на глобальной арене сменился с биполярности в сторону выжидательной позиции государств мира при неформальном лидерстве Соединенных Штатов Америки. При наступлении «плюралистической однополярности»² перманентной эйфории свободы и демократии проблем накопилось столько, что их аккумулирующая энергия высвободилась и обернулась против прогрессивного человечества. Сам процесс высвобождения производился не государствами-противниками, а через утверждающиеся негосударственные локальные группы, которые оформлялись в мировых процессах постепенно, в конце концов достигнув своего апогея. Эти группы, по своим целям и происхождению более зловещие, представляющие угрозу миру, стабильности и существованию человечества, заявили о себе беспрецедентными террористическими актами. Это явление получило общее название как в рабочих документах наднациональных организаций и союзов, так и среди экспертов – международный терроризм.

Международный терроризм, как и множество других повстанческих или преступных сетевых структур, передающих информацию друг другу в любой точке мира и координирующих свои планы, стал возможным благодаря еще одному феномену – осознанию глобализационных процессов, объективно протекающих под влиянием смены мировоззрения и технологического развития. Под влиянием глобализации складывается модель всесторонней, многоуровневой формы взаимодействия национальных государств, закрепившая свою ценность после образования, утверждения и развития первых серьезных интеграционных объединений. Однако не изжившее себя политическое многообразие, поддерживаемое консерватизмом позиций, приводит в действие механизмы современной автаркии. При, казалось бы, высокой степени проработанности механизмов на бумаге, на деле государственные союзы представляют собой набор хрупких, неустойчивых элементов, которые могут дать сбой в результате малейшей деформации, как это произошло с крупнейшими проектами международного разделения труда и экономико-политической интеграции в Европейском Союзе (после бесконтрольного расширения, экономического и миграционного кризиса и феномена Brexit); внутри Южноамериканского общего рынка (в результате политических противоречий, амбиций отдельных его членов и неустойчивости режимов); в условиях Североамериканского соглашения о зоне свободной торговли (после смены политического курса США и победы Дональда Трампа в президентской гонке).

В результате умышленно культивируемых трансформаций произошло лобовое столкновение интересов молодых элит с грузом гипертрофированных проблем, доставшихся в наследство от занимавших политические кабинеты деятелей ушедшей эпохи. Страх перед будущим довлеет над желанием оставить всё «как есть», а властная жажда представить насилие в качестве заветной панацеи от всех проблем уже создали питательную почву для международного терроризма. Именно террор с его информационным сопровождением, интерпретацией событий и наклеенным как бы нарочно на конкретную социальную и культурную общность ярлыком встал сегодня на одну ступень с проблемой несостоявшихся государств и уже обогнал по степени заинтересованности проблемы экономических кризисов, свойственных открытым и зависимым экономикам с умеренным государственным регулированием. Это тот самый терроризм с его нехарактерным, но в то же время соответствующим технологическим возможностям и инструментам насилием и принуждением.

Вновь вырвались наружу накапливаемые годами территориальные, этнические, экономические и религиозные противоречия, которые более не были обременены сдерживающими их силами. Итогом стал системный кризис, в котором обычным людям уготована роль беспомощных жертв.

Потеряв внешнюю направляющую руку политики, целые нации и народы оказались предоставлены сами себе. Нельзя сказать, что у конкретных государств существуют спланированные и выверенные решения по выходу из сложившейся неопределенности: никто не имеет ясно сформулированного представления о будущем системы миропорядка, контуры которой только начали вырисовываться на полях информационной и экономической войны. Пользуясь едва заметным параличом больного старика и асинхронностью международных институтов из-за очевидных противоречий, державы оттягивают поиск выхода из кризиса и не могут прийти к консенсусу. На задворках спора о том, является ли наш мир однополярным или многополярным, террор набирал обороты, превратившись в эпидемию.

Заполучив в свой арсенал результаты научно-технического прогресса – так называемые «неядерные» и информационно-психологические методы воздействия на потенциального противника, суверенные державы, демонстрируя свою военно-техническую и политико-экономическую независимость, всё чаще, вопреки идеям мирового единения, действуют вне блоковых структур для решения задач, соответствующих их собственному пониманию национальных интересов. Отбрасывая точку зрения о схожести национальных интересов, и, соответственно, общей ответственности за действия, наносящие вред человечеству, «потенциальными противниками» продолжают оставаться одни и те же вечные соперники, идеализирующиеся в национальных государствах современности, множащиеся в международном пространстве под напором гражданских войн и самоопределения с небывалой скоростью. Однако, обладая многообразными и совершенными видами вооружений, современной промышленностью и проработанной логистикой, имея доступ к сетевым возможностям, суверенные государства стали как никогда ранее уязвимы. И дело не только в накалённой до предела международной обстановке (валютно-финансовое неблагополучие, хакерские атаки, чрезвычайные ситуации, вооруженные интервенции и т. д.), но и в новой угрозе радикальных террористических сетевых структур, рекрутирующих «сочувствующих» по всему миру. Они используют тактику «пчелиного роя», возникая из ниоткуда, совершают акты агрессии, аккумулируя свой разрушительный потенциал.

О природе таких радикальных структур было и еще будет сказано немало. Лидеры балансирующих на грани легитимности организаций обладают огромным спектром возможностей, действуют удаленно друг от друга, используя достижения гражданского сектора в области высоких технологий. В отличие от террористов эпохи первых арабо-израильских конфликтов и деколонизации, современный террор имеет мощный аппарат пропаганды и разветвленную инфраструктуру, контурами напоминающую квазигосударственное образование. Как показали недавние события на территории Европейского Союза, постсоветского пространства, Юго-Восточной Азии, персидского залива и государств Африканского Союза, даже продвинутые системы безопасности, высокие расходы на оборону и усиление охраны объектов государственного значения, патрулирование общественных мест и зон массового скопления людей не гарантируют защиты граждан от действий террористических групп и их пособников. В условиях мирового экономического кризиса стандартные процедуры защиты могут позволить себе далеко не все суверенные государства. Халатность и попустительство сотрудников египетского аэропорта, ставшие достоянием общественности после трагедии российского авиаперевозчика, а также европейских служб аэропортов³ – явный тому пример⁴.

Но что можно сказать о современной войне, в которой слабеющий суверенитет занял оборонительную позицию по отношению к транснациональной паутине, атакующей по всем фронтам? Какой ответ даёт государство на выпады децентрализованных субъектов, находящихся во внутреннем противоречии с самими собой, однако хорошо подготовленных и идеологически организованных? Несмотря на прогресс и высокие затраты по такой статье бюджета, как «Оборона и безопасность», налицо низкая эффективность в деле использования новейших систем вооружения. Отсутствует оперативная, достоверная стратегическая информация о вероятном противнике. Проведение специальных операций вышло на новый уровень и требует ограниченной условиями концентрации ресурсов и рационального взаимодействия с отдельными видами техники и оборудования. Присущая странам устаревшая система управления национальными силами обороны, наряду с использованием старых концепций мобильной развертки войсковых соединений, блокирующих оперативное дислоцирование ударных отрядов в зоне непосредственных боевых действий, обрекает их на заведомый провал или заставляет заплатить высокую цену. Один из последних примеров – тяжелые потери, в том числе среди мирного населения, которые, несмотря на победу, понесли филиппинская армия и морская пехота при поддержке Пекина и Канберры в кровопролитных боях с боевиками исламского государства за город Марави.⁵

До сих пор нет объективной информации о степени готовности внутренних систем управления службами чрезвычайной ситуации государств, отвечающих за своевременную и адекватную реакцию на возникающие угрозы нового характера.

Возврат к открытому милитаризму, сопровождающийся анархией и разжиганием точечных конфликтов, с присущими современной шаткой системе миропорядка разложением международного права, гражданскими войнами и социально-экономическими потрясениями, все больше превращается из антиутопии в реальный прогноз. Конфликт России с западными партнерами, углубление ближневосточного кризиса и крушение надежд на формирование новой и прочной антитеррористической коалиции – это питательная почва для множества вопросов об альтернативных путях выхода из затяжного кризиса и попыток разобраться в том, какие факторы и скрытые тенденции были упущены.

Нельзя пройти мимо белых пятен в данных разведслужб и систем бесперебойного снабжения внутренних войск ограниченной, но своевременной информацией о деятельности потенциальных противников в лице негосударственных организаций, бандформирований и иных групп, представляющих опасность для национальной безопасности, что подтверждается растущей нагрузкой на эти службы и частыми международными скандалами, отличающимися своей пестротой. Возникает вакуум политического влияния.

На площадку выходят новые глобальные игроки, успешно предлагающие свои решения молодым государствам с целью получения беспрепятственного доступа к ресурсам. Как прокариоты, испытывающие особую любовь к влаге и кислотности, внутренние и внешние противоречия стали главной площадкой для интеграции вооруженных групп, так называемых «наемников», в зоны, отличающиеся социальными, экономическими и политическими потрясениями. В то же время возникшее бесформенное пространство стало частично заполняться безработными военнослужащими, попавшими в затруднительное финансовое положение. Именно разрозненные остатки этой группы экономически трудоспособного населения, стремящиеся поднять свой уровень жизни в новой среде и не сумевшие адаптироваться или найти альтернативный подход к решению своих проблем, чаще всего пополняли частные военные и охранные компании.

Феномен частных военных компаний (ЧВК) стал ключевым промежуточным звеном в долгосрочной эволюции военно-гражданских отношений. Наряду с развитием «наемничества» они стали ответом на глобальные вызовы эпохи, продемонстрировали конкурентоспособность с армиями национальных государств. Оформившись в государствах Европы и Северной Америки в конце ХХ века, ЧВК стали популярной формой легального объединения профессионалов во всех уголках планеты, а подконтрольная им инфраструктура, спектр их возможностей и проведенных операций растет в геометрической прогрессии.

Цель данной работы – не просто раскрыть феномен частных военных компаний и наёмных вооруженных групп, но и понять логику их использования в условиях системного мирового кризиса. Автор предлагает посмотреть на частные военные компании изнутри, предугадать их судьбу и определить истинные масштабы разворачивающейся за нашими спинами колоссальной военной машины, завоевавшей доверие политиков и бизнесменов, способной сметать на своем пути любых недоброжелателей и критиков. В первой главе дается краткая историческая справка о зарождении и развитии наёмничества, происходит актуализация вопросов незаконного их применения и специфики процесса вербовки. Вторая глава посвящена частным военным компаниям как продукту эволюции традиционной модели взаимодействия государства с частным сектором. Здесь предлагается классификация и этимологизация частных военных и охранных компаний, критерии их определения и идентификация сфер непосредственного сотрудничества с заказчиками. В третьей главе на примере Ближнего Востока, стран Африки и постсоветского пространства проведен анализ «боевого крещения» наемников и сотрудников частных военных компаний, результатов их деятельности и постконфликтного урегулирования. Четвертая глава посвящена специфике взаимодействия ЧВК с Организацией Объединенных Наций, проблемам терроризма и экстремизма, на войну с которыми национальные государства приглашают добровольцев по найму. Пятая и шестая главы посвящены национальным и международным преступлениям, актам агрессии и иным незаконным действиям, совершаемым сотрудниками частных военных компаний, а также наемниками. В этих главах дается правовая оценка итогов многолетних переговоров и голосований по вопросам регулирования деятельности частных военных компаний и подобных им организаций наемнического типа на международном, региональном и национальном уровнях. Безопасность становится ограниченным и все менее доступным частным благом, а сочетание государственного и частного подходов к её обеспечению может стать и выгодным, и опасным. Кроме того, исследование предупреждает о возможных политических экстерналиях, с одной стороны, играющих роль разменной монеты, с другой – оказывающих влияние на комплекс факторов в вопросах выбора, создания или привлечения частных военных подрядчиков для выполнения контракта. По итогам обзора основных проблем и особенностей ЧВК предоставляется возможность выбрать для себя ответ на вопрос о том, нужны ли традиционным участникам современных международных отношений частные военные и охранные компании.

Исследование не обходит стороной и риски «нового турбулентного тысячелетия». Они формировались параллельно с внешнеполитической повесткой крупнейших держав, экспансией рынка частных военных и охранных компаний, распространением международного терроризма.

Из книги можно почерпнуть для себя нестандартные идеи относительно того, как сделать практику приватизации некоторых аспектов обеспечения безопасности не такой болезненной и более ценной для реализации общественных интересов.

Методология

Любое успешное исследование, претендующее даже на ограниченную научность, требует адекватной и соразмерной методологии, четкой постановки целей и задач. Поддерживая высокую планку, не будем считать лишним оставить этот раздел для ознакомления с текущей ситуацией.

Отвечая на вопрос о степени научной разработанности заявленной в книге проблематики, нужно исходить из двух принципиальных положений. Первое заключается в непрерывном исследовании таких тем, как глобализация, международная безопасность, терроризм и преступность. Здесь будет не лишним отметить как западных (У. Бек, М. Хардт, А. Негри, А. Тойнби, Р. Робинсон, Дж. Най, Э. Бёрк, К. Дойч, Г. Моргентау и другие), так и отечественных специалистов (Чумаков А.Н., Мазур И.И., Цыганков П.А., Дробот Г.А., Ляхов Е.Г., Иванов С.М., Латыпов У.Р., Ильинский И.М., Рогозин Д.О. и другие). Не исключались авторитетные концептуальные наработки историков, юристов, политологов, философов и социологов, исследующих проблемы взаимодействия армии и общества, специфику международного терроризма как явления и мотивы поведения новых акторов международных отношений – частных военных компаний. Будет уместным указать на значимость глобализационных и конфликтогенных парадигм, сопутствующих раскрытию генезиса международного терроризма и противостояния государства-нации региональным сообществам. Последнее опирается на очевидный факт явного отсутствия как продвинутых исследований на тему частных военных компаний и наёмников, так и систематизированных трудов, рассматривающих ЧВК комплексно, без отрыва от социально-политических событий. Несмотря на повышенный интерес отечественного научного сообщества к исследованиям в области частных военных компаний и наёмников (в том числе со стороны таких специалистов, как, например, Кашников Б.Н., Коновалов И.П., Валецкий О.В., Волеводз А.Г, Неелов В.М., Новикова Д.О., Михайленко А.Н., Сафранчук И.А., Старцун В.Н., Троицкий С.В., Хажметов К.А, Небольсина М.А., Никитин А.И.), остается неудовлетворенной острая потребность в новых идеях и подходах, на которых заостряют внимание представители западной научной мысли. Сегодня исследовательские центры в США, Великобритании, ЕС вместе с журналистами, юристами, историками и политическими экспертами продолжают выпускать заметное число узкоспециальной литературы на тему взаимодействия власти с частными военными организациями. Среди наиболее известных авторов – П. Сингер, М. Гордон, Р. Абрахамсен, Д. Авант, Д. Айзенберг, Э. Бирпарк, Д. Брукс, С. Гумедзе, К. Кинзи, Д. Кокейн, Э. Крахманн.

В целом превалирует тенденция повышения уровня конфиденциальности деятельности частных военных структур, соответственно имеющих право отказаться от публикаций отчётов, материалов, отражающих содержание и подходы организации, информацию о потерях среди персонала в зонах боевых действий, на особо охраняемых объектах или в результате отдельных инцидентов.

Для проведения всех необходимых исследований, предшествующих написанию работы, были использованы:

– метод ситуационного анализа (или кейс-метод), позволяющий погрузиться в проблему и детально рассмотреть её аспекты. Данный метод экстраполировался на механизмы корпоративного взаимодействия аппарата частных военных организаций. Дескриптивный метод оказал важную помощь в использовании сформированной научным сообществом терминологии, а также позволил рассмотреть конструкт отношений частных военных консалтинговых фирм с террористическими организациями через призму описательно-оценочного подхода;

– структурно-функциональный анализ. Метод связан с системным подходом, требующим рассматривать изучаемое явление как целостное системное образование, все элементы которого связаны между собой. Каждый элемент выполняет свою функцию в системе. Военно-политические инструменты в арсенале государств, использующиеся для противодействия международному терроризму, рассматривались как набор структурных компонентов, каждый из которых выполняет свою функцию.

– институциональный анализ, суть которого сводится к изучению институтов ЧВК через совокупность утверждающих или ограничивающих их деятельность международно-правовых актов, конвенций и иных документов. Сами ЧВК могут быть рассмотрены через призму социального института. Дополняет методологический инструментарий контент-анализ.

– казуальный и типологический анализ при экстраполяции социально-психологических факторов на фундамент корпоративных процессов и взаимоотношений с третьими субъектами, а также поиск причинно-следственных связей дальнейшим соподчинением групповой и тенденциозной динамике. Дополняет и систематизирует методологический инструментарий контент-анализ.

Что касается источников, то их основу можно охарактеризовать как умеренно ограниченную. Их можно разделить на четыре группы:

Первая группа: набор информации, определяемый посредством изучения официальных материалов, связанных с Интернет-ресурсами, сайтами, посвященными частным военным компаниям, а также международному терроризму. Обозначенные ресурсы позволяют идентифицировать весь масштаб деятельности, сложившиеся международные связи, общий баланс вооружений и приблизительную численность персонала частных военных компаний, а также зоны непосредственного конфликта интересов. Зачастую именно Интернет-ресурсы позволяют получить представление о действующем правовом режиме в той или иной стране, исходя из которого ЧВК предоставляют пакет услуг своим потенциальным клиентам.

Вторая группа: документы, имеющие международно-правовой статус. Они приближают к пониманию реальных полномочий частных военных компаний, нерешенных вопросов по проблеме терроризма, общей степени озабоченности всего международного сообщества деятельностью частных военных компаний. Комплекс международно-правовых документов позволяет рассматривать существующие в юридической практике отдельных суверенов запретительные меры, ограничивающие или вовсе запрещающие размещение и использование частных военных компаний в зонах боевых действий. К числу подобных документов относят резолюции, принятые рядом комитетов Организации Объединённых Наций, Европейским союзом, Организацией Африканского Единства и иными региональными организациями. Сюда входят многосторонние конвенции, отвечающие на многие вопросы об особенностях современного характера ведения войны, решения, принятые на законодательном уровне, а также судебные прецеденты.

Третья группа: информация, доступная для ознакомления государственным и негосударственным организациям, содержащая важные данные для углубления исследования. Сюда можно включить официальные отчеты и расследования структурных подразделений ООН, доклады национальных комитетов, комиссий, их соответствующих ведомств и специализированных институтов, публичные выступления с умеренными и громкими инициативами отдельных политических сил, авторитетов, глав террористических организаций, способных оказать существенное влияние на смену общего вектора. Получаемый набор информации позволяет сформировать исчерпывающее представление о масштабах угроз и вызовов, стоящих перед нациями, и дает карт-бланш на новые наработки в области компетенции организаций в рамках сложившегося режима в XXI веке.

Четвертая группа: средства массовой информации (СМИ). Основной источник критической, статистической информации, содействующий раскрытию латентных и открытых актов насилия, использования персонала ЧВК, а также воздействия на мирное население при проведении соответствующих поставленным задачам операций. Средства массовой информации сегодня стали катализатором сильнейшей волны расследований и критики, связанных с превышением должностных полномочий, содействием террористам и их спонсированием. Они проводят собственные, подкрепленные логическими фактами и неопровержимыми уликами, расследования.

Глава 1
Наёмники

Десятилетия западноевропейская, и, безусловно, российская общественная мысль была насквозь пронизана мнением, что наёмники и частная армия являются опасными с точки зрения возможных последствий их использования. В ретроспективе оплачиваемые рекруты не раз приводили государство и его оборонную мощь на тропу морального и материального разложения. С рьяным оптимизмом и продолжительным успехом советниками и членами генеральных штабов держав обосновывались и доказывались утверждения, отрицающие или нивелирующие эффективность наёмных войск в национальных или интернациональных армиях. Серьёзным аргументом выступала значительная степень «ренегатства» покупаемых стражей, так как наёмники нередко становились перебежчиками. Невзирая на подобные предостережения, наемники всё же пользовались особым спросом. Они были в цене у королевской свиты, лакеев великих империй и крупных республик.

Наёмники в древности

История наёмников (по-другому известных как солдаты удачи, дикие гуси войны, фрилансеры) прослеживается с самого зарождения крупных речных цивилизаций. В эпоху зарождения рабовладельческого строя цари и знать, балансируя между интересами кланов, за особую плату нанимали уже обученных военному искусству людей, принадлежавших к высшему и среднему сословиям, для устранения своих ярых противников и претендентов на престол. В подобных действиях явно прослеживался культ наемничества: вольные солдаты пользовались возможностью приобретать общественные блага, совмещая их с военным делом. Упоминания и свидетельства о наёмниках остались в исторических очерках античной Греции,⁶Египетского и Персидского царства, древнего Шумера⁷. Сохранились записки Ксенофонта,⁸ описавшего повседневный быт греческих наемников в IV веке до нашей эры. Согласно Ксенофонту, наемные войска, высадившиеся на острове Керкира, молниеносно осадили крепости города и, ворвавшись внутрь, стали беспощадно грабить всё, что попадалось под руку. Они сжигали хижины, уничтожали представлявшие ценность винные погреба, вытаптывали посевы, угоняли и убивали домашний скот. Воины были настолько неистовы и избирательны, что не желали пить ничего, кроме отборных сортов вина.

Период существования Римской империи отмечен небывалым всплеском использования наёмных войск. Интерес к наемным солдатам был связан, с одной стороны, с развитием профессиональной армии при племяннике Цезаря – Августе, с другой – с утверждением своей власти через завоевание новых территорий. При Августе и его последователях периода расцвета империи римские войска органично соединялись с армиями небольших дружественных государств, формально независимых от Рима. Со временем государства, расположенные во Фракии, Азии и Северной Африке, одно за другим были присоединены к империи, а войска приобщены к вспомогательным частям римской армии. Платили таким войскам и оставшимся без дела наемникам меньше, чем римским легионерам. Тем не менее наёмники добровольно пополняли её ряды, чтобы получить гарантированное гражданство империи при увольнении. Общая служба в наемных иностранных войсках, как и срок службы легионеров, составляла от 25 до 30 лет.

Вспомогательные войска имели снаряжение, соответствующее местным традициям, боевым возможностям и специализации наёмников. Галлы были хорошими кавалеристами, критяне – лучниками, а жители Востока сражались пешими группами, вооружившись копьями и мечами. Речи Адриана, обращенные к африканской армии, проливают свет на подробности быта наёмников, которые обучались обращению с пращой. Многие были защищены простейшими шлемами, рубахами из металлических колец или чешуек. Такое снаряжение, несомненно, было проще легионерских панцирей из пластин, являясь не самым худшим выбором из всех возможных: зачастую солдаты носили только короткие туники. Вместо зарекомендовавшего себя в кровавых битвах тяжелого метательного копья, стоявшего на вооружении у доблестных легионеров, иностранцы имели при себе лишь легкую пику. В дополнение к пике кавалеристы могли носить небольшой пучок дротиков в колчане, свисавшем за спиной.

Вспомогательная армия оказала серьезное влияние на развитие Рима, выполняя тактическую функцию размещения с флангов во время расширения территорий и боев с врагами империи. С 27 года до н. э. вплоть до 380 года н. э. имперская армия и её войска не потерпели ни одного полного поражения от врагов, хотя некоторые крупные отступления и гибель императоров всё-таки случались.

Безусловно, не всё было гладко и в самом Риме, нередким явлением для которого стали восстания на недавно завоеванных землях. Обычно такие восстания организовывали римские наёмники на этнорелигиозной почве. Политика дисциплины и превентивный подход к выявлению небольших групп предателей позволяли не повторять ошибок эпохи восстания Спартака и давала всё еще устойчивому римскому государству карт-бланш на маневры. Известно, что в 17 году н. э. некий Такфаринат, обученный военному делу в римских частях иностранными наемниками, сумел поднять восстание в Нумидии (территория Африки), которое продолжалось 7 лет – до 24 года н. э. Это не застало врасплох царя соседней Мавритании: он остался верен римлянам и сумел вместе с царем Фракии отправить большое количество войск, которое влилось в ряды армии полководца Долателлы, подавившего мятеж. Такфаринат погиб в битве с римлянами. Благодаря верности царя Мавритании, который был убит в Риме несколько лет спустя, его страна удостоилась чести стать провинцией империи. Аналогичная судьба в 44 году постигла и Фракию.

До нас дошло немало историй военных операций, в которых принимали участие иностранные наёмники. Еще одним, но уже позитивным примером вовлеченности наёмников стала успешная операция против Англии, которая считалась серьезной военно-политической ошибкой: по мнению римских политиков, осуществление столь дальнего похода – чистое безумие. Население Британии было недовольно вассальными отношениями с римскими колонистами. Последние осуществляли повальную романизацию жителей с уничтожением их самобытности. Произвол неконтролируемых чиновников (казнокрадство, убийства и изнасилования) вызвал серьезнейшие волнения. Под ударами мятежников пали поселения Колчестер и Сент-Олбанс, которые обнаружили, по мнению Тацита,⁹ первую слабость римлян – их оборонительные сооружения. По приказу главы восстания Боудикки, небритты и римляне подверглись физическому уничтожению.

Узнав о случившейся трагедии, командующий Гай Светоний выдвинулся на восток в Честер, где к нему присоединился отряд воинов двадцатого легиона и с новыми силами занял Лондиний. Имея под копьями небольшой по численности отряд легкой пехоты (10 тысяч человек) и разрозненные части двадцатого и четырнадцатого легиона, Светоний нашел позицию для обороны с прикрытием флангов лесными массивами с тыла и «полем боя» впереди. Он построил свои войска в лучших традициях римской тактики, где наемникам была отведена особая роль. Когда началось сражение, римлянам удалось железно удерживать свои позиции. После оскудения запасов для метательных орудий бриттов, легионы при поддержке наёмников провели сокрушительную контратаку, построившись клином. Бритты были разбиты. Соотношение убитых равнялось 80 тысячам человек против четырех сотен римских подданных и наёмников. Хребет очередного восстания был сломан. Наёмники продолжали служить римской армии вплоть до самого падения Рима от германских племен и наступления тёмных веков.

Наёмники в средние века

Значительной вехой в развитии законов и обычаев наёмничества явилась эпоха средних веков. На рассвете новых форм отношений они стали ценным инструментом политического и экономического доминирования. Во многом это было связано с трансформацией экономического уклада, появлением и укрупнением системы феодализма на большей части европейского континента, а также с его скачкообразным и достаточно бурным (сопровождающимся революциями и народными волнениями) переходом на капиталистические рельсы ведения хозяйства, что потребовало дополнительного ресурсного потенциала.

В эпоху позднего средневековья уже устоявшаяся военно-подданническая организация народных ополчений теряла эффективность. Она становилась неуправляемой, пропадала свойственная ей единая структура. В результате закономерных изменений, укрупнения феодов и территориальной экспансии малых и крупных княжеств возникла острая необходимость в создании династических союзов и связей между правителями и феодалами. В тоже время давали о себе знать сложности, связанные с недостаточной вооруженностью крестьян в военное время и их неготовностью к военным походам, отражающим жизненно важные интересы правящих династий.¹⁰ Отсутствие у ополченцев навыков и фактических возможностей обучения владению новым для той эпохи оружием (впервые появляются огнестрельные орудия, так называемые «аркебузы», «петринали»¹¹) стали серьезной проблемой для королевской знати. Власть нуждалась в постоянном, четко налаженном и строго подчиняющемся приказам войске, поддерживающем интриги внутри династий. На авансцену малых конфликтов выходят добровольцы, формирующие армию на основе двустороннего контракта¹².

В дальнейшем система контрактов подверглась трансформации и стала использоваться повсеместно. Управляющие городами¹³, а также зажиточные представители высших сословий стали нанимать обученных военному делу людей для личных нужд и охраны границ. По мере упадка городских ополчений и местных дружин возрастала роль наёмнических войск. Возрождение в отстраиваемых городах ремесел привело к важным экономическим изменениям. Теперь у местных жителей появилось больше денежных средств, что на практике позволяло откупаться от участия в войне в обмен на scutagium (так называемые оборонительные деньги).¹⁴ На собраниях по такому случаю деньги уходили на покупку наемных воинов. Ко второй половине XV века феодальная армия была полностью заменена наёмными профессионалами.

В условиях ослабленной войнами Италии, города которой часто имели возможность напрямую использовать в своих интересах противоречия между монархами, князьями и аристократами, была сформирована одна из первых групп мобильных наёмников средних веков, известная как кондотьеры (condottieri).¹⁵ Ставшие центрами богатства и производственной мощи, города вели свою политическую игру, ориентируя дипломатию на бартерный обмен оружием и продовольствием ради достижения тактических интересов. После оттеснения маленьких городов на обочину особо выделились пять городских центров: Венеция, Генуя, Милан, Рим и Флоренция. В отличие от периодов доминирования ранних империй, осуществлявших, по сути, рациональное вовлечение вновь захваченных территорий, средневековые города были похожи на компании, нещадно эксплуатирующие людские и земельные ресурсы.¹⁶ С таким отношением и формами экономической дискриминации при захвате малых городов в орбиту частных интересов трудно было говорить об искренней лояльности населения и местного ополчения. Другое дело – наёмные войска, хоть и стоящие целого состояния, зато готовые устроить при удобном случае масштабные диверсии, демонстрируя навыки скрытной работы.

Итак, экономическое и культурное превосходство городов, при относительной слабости итальянской армии, сделало возможным облегчение военного бремени подданных за счет иностранных наёмников. Известный всему миру флорентийский политический мыслитель, историк, философ и военный теоретик Николло Макиавелли в своём трактате «Государь», наблюдая царящий в Италии хаос, так писал о проблеме отбора рекрутов: «Наемные и союзнические войска бесполезны и опасны; никогда не будет ни прочной, ни долговечной та власть, которая опирается на наемное войско, ибо наемники честолюбивы, распущенны, склонны к раздорам, задиристы с друзьями и трусливы с врагом, вероломны и нечестивы; поражение их отсрочено лишь настолько, насколько отсрочен решительный приступ; в мирное же время они разорят тебя не хуже, чем в военное неприятель.

Объясняется это тем, что не страсть и не какое-либо другое побуждение удерживает их в бою, а только скудное жалованье, что, конечно, недостаточно для того, чтобы им захотелось пожертвовать за тебя жизнью».¹⁷

В эпоху географических открытий кондотьеры оказали неоценимую помощь испанским наёмникам и провинциалам, совместно с которыми участвовали в разграблении древних народов Южной и Северной Америки.¹⁸ По прибытии обратно «на европейскую землю» кондотьеры обязаны были расплатиться со своими подчиненными. Армия наёмников, обычно возглавляемая наёмным командующим, в большинстве случаев сохраняла верность правителю до тех пор, пока последний был в состоянии покрывать её расходы. Как только выплаты прекращались, начиналась анархия: иногда разбогатевшие наёмники присоединялись к образовавшимся в Европе общественным течениям и принимали участие в государственных переворотах, примыкали к разбойным группировкам или просто занимались мародерством.

Наёмники в Новое время

Период до XIX характеризуется фактической цикличностью в выборе средств военного вмешательства. Наёмники (испанцы, швейцарцы, итальянцы, французы и т. д.) всё еще представали перед правителями крупных империй и формирующихся буржуазных республик как легальная, но не совсем эффективная альтернатива национальной армии. Несмотря на процесс огосударствления армии, её национализации, начало которому положила Великая французская революция, наёмники не ушли со сцены европейского концерта держав. При болезненном переходе на национальные рельсы, что сопровождалось давлением со стороны центральной власти и новой бюрократии, институту наёмничества удалось не просто уцелеть, но и трансформироваться под натиском требований, предъявляемых к вооруженным силам нового поколения, а значит, соответствовать масштабу и характеру войн; интересам монархических и республиканских режимов власти. Последние остро нуждались в максимальной автономности войск, а также в оперативном пополнении кадрового состава (в большей степени данное правило касалось «морского льва» – Британской Империи: управляемой ею Ост-Индийской компании требовался качественный контроль над заморскими территориями).

Говоря о наёмниках в эпоху нового времени, мы подразумеваем множество сравнительно небольших военных структур, имеющих различные названия и часто оказывающихся в эпицентре сражений между европейскими государствами.¹⁹ Основной гарантией выполнения всех норм и обязательств между вооруженными группами и официальной администрацией становится система личных договоренностей с лидером наёмнических войск, который, будучи независимым в своих действиях, преследовал корыстные цели и нередко ее нарушал.

Наёмники были одним из рычагов для поддержания интересов западных держав как на континенте, так и в колониях. Американский путешественник Уильям Уокер благодаря отряду наёмников смог захватить и единолично править Никарагуа в течение целого года (1856–1857).²⁰

Известны случаи использования наёмников и в Крымской войне 1853–1856 годов. Таким был известный отряд французского иностранного легиона, сыгравший не самую последнюю роль в сражениях²¹. В созданный указом короля Луи Филиппа легион вербовали людей из швейцарских, испанских и итальянских армий²². Вооруженные отряды легиона приняли участие в сражении на Альме и должны были осадить Севастополь. Однако легионеры не обладали достаточным доверием штаба, поэтому им приходилось заниматься лишь траншейными работами. Примечателен тот факт, что уровень дезертирства французских легионеров был самым высоким среди всего военного контингента, развернутого на территории Турции. Кроме французского легиона, существовали также и «экзотические» британские (британско-турецкий, британо-немецкий, британо-шведский),²³ русские (польско-украинский) легионы, полностью укомплектованные наемными офицерами. Важно отметить, что такие легионы, в том числе Британская бригада гурков 1815 года или Иностранный легион, не являлись полностью наёмническими и входили в состав национальных армий. С небольшими изменениями именно такой институт наёмничества сохранился вплоть до XX века.

Наёмники в ХХ веке

Время не стояло на месте, как и не оставалось статичным отношение к вольным солдатам. Две мировые войны перевернули представление о безопасности. Они стали апогеем высвобождения деструктивных сил, олицетворением политической воли и морального долга. В трагической обстановке подчинения и экономического истощения обнажились проблемы регионального, технологического и доктринально-идеологического подхода к военному делу. Была выбрана опасная тропа для специфической реализации накопленного опыта. Апологетика новых политических идей, коррелирующая с доведенными до блеска опытно-конструкторскими разработками, агрессивная демонстрация инженерной мысли – вот главный итог нескончаемых поисков баланса между мобильностью и огневой мощью потерявших былой блеск империй. Страх перед новой войной и эйфория в преддверии грядущих перемен, а также планомерная работа мировой дипломатии привели к практическим шагам по созданию универсальной международной организации – Организации Объединенных Наций. В основном документе Организации – её Уставе, в статье 4 указывается, что «все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций».²⁴ Казалось, что в новом мировом порядке нет места для вооруженных фрилансеров. Деятельность наёмников и их вербовка подверглась острой критике и открыто осуждалась международным сообществом. Брошенные на произвол судьбы солдаты стали объектом манипуляции в целях применения военных талантов для подрыва безопасности наспех собранных национально-территориальных образований и независимых государств, требовавших особого к себе отношения. Бывшие солдаты войны переквалифицировались в военных советников и занимались планированием боевых операций, подготовкой сухопутных и воздушных соединений к столкновениям с врагами. Они стояли у истоков создания множества разведывательных служб.

Загвоздка постконфликтного урегулирования континентальных противоречий заключалась в непредсказуемости миростроительства, сопровождающегося начавшейся конфронтацией между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки,²⁵ завязанной на ядерном оружии и непримиримых позициях двух мировых систем. Прослеживалось отсутствие симпатий между режимами по ключевым вопросам, что порождало острое, почти патологическое недоверие и навязчивое желание приготовиться к катастрофе. Подходить к предметному спору с позиции силы и реагировать на кризис вооруженным путем казалось неразумным.

Параллельно набирали обороты объективно запущенные процессы распада колониальной системы. Активное лоббирование вопроса о деколонизации в британском парламенте происходит параллельно с крушением некогда прочных связей с доминионами, с отменой мандатов и внутренними изменениями, вызванными внезапным уходом с территории колоний европейских государств. Коренное население и поселенцы получили право на самоопределение при катастрофически разном уровне развития. За стенами правительственных кабинетов возникла дискуссия о перспективах государственности бывших колоний, конструирования этничности, культивирования националистических идей, прикрываемых социальной справедливостью. Стало очевидным, что поиск удачной модели устройства независимых государств, развитие их политических институтов и зарождение национального права, в большинстве своём переросшие во внутреннюю борьбу за власть, стали вопросом жизни и смерти для государства-нации. Как показали события второй половины ХХ века, с позволения опорных держав нового миропорядка, молодым индепендистским сообществам был дан «зеленый свет» на обход действующих международных соглашений. Нарушая всё еще не закрепленную легитимно территориальную целостность и суверенитет новых независимых государств, наёмники из Европы, Азии, Северной Америки, приступили к активной борьбе внутри возникших режимов совместно с национальными освободительными движениями или против них.

Сражаясь на стороне как вооруженных бандформирований, так и оппозиционных группировок, они нередко действовали по поручению внешних сил, отнюдь не руководствующихся национальными интересами. Журналисты и репортеры-миротворцы стали говорить «о внешней безликой армии», меняющей расклад сил в пользу действующих политических группировок в зоне войны. Самым известным стало выступление наёмников в бельгийском Конго. С 1960 по 1967 годы в новом государстве царила анархия, жизнеспособность которой поддерживалось борьбой кланов и восстанием в провинции Катанга. Развернувшийся хаос стал питательной средой для работы наемных солдат, приезжавших в регион по скромным объявлениям в прессе и благодаря частным организациям, подобным «Mission Marissal». Большие группы английских, бельгийских, французских и южноафриканских наемников орудовали в неконтролируемых зонах неокрепшего, раздираемого противоречиями африканского государства, перманентно вступая в бои.

Именно Конго стало первой площадкой открытого вызова войскам ООН. Отправленный на решение кризиса с Катангой эфиопский контингент ООН не раз натыкался на наёмников, в результате боев с которыми обе стороны несли потери. Именно тогда возник первый юридический спор о том, какие процедуры и акты может применить организация для предотвращения вербовки и использования «диких гусей» войны. Однако из-за отсутствия регулирования этой сферы наемников отпускали. Они продолжили свое участия в вооруженных конфликтах с новой силой.

В Родезии только в период с 1965 по 1979 года, находясь в состоянии гражданской войны,²⁶ правительство премьер-министра Яна Смита вербовало иностранных добровольцев, которые приезжали из таких государств, как США, Израиль, Франция, Ирландия, Великобритания, ЮАР, Португалия, Италия, Канада, Новая Зеландия и Австралия. Наёмники оказывали поддержку основным силам и проводили систематические чистки населения в важных стратегических пунктах.

В то же время мировую известность получило беспрецедентное по своей открытости вторжение иностранных наёмных войск на территорию Анголы, боровшейся за свою независимость в рамках народного движения с 1961 по 1975 годы. Руководствуясь отнюдь не платоническими мотивами дружбы, США в рамках программы поддержки Португалии, ориентируясь на сугубо экономические интересы, отправили агентов ЦРУ²⁷ для фактического командования наёмными убийцами. Наемники действовали с дозволения западноевропейских государств и видели своей главной целью подавление борьбы за независимость. Несмотря на огромные усилия и капиталовложения в завербованную армию, Анголе удалось добиться независимости, лишив больших прибылей транснациональные корпорации, разместившие на её территории инфраструктуру. Убытки понесли United Steel, Excon Mobil, Tenneco, Johannesburg Corporation, Ürangezehlschäft, Total²⁸.

Наёмники использовались Соединенным Королевством в мятежном суннитском Йемене в 1962–1967 годах для противодействия режиму Абдалы Саллала. Тогда под надзором разведывательного бюро МИ-6 в расход шли военные советники и технические специалисты вместе с силами специальных операций. Наёмников также заметили в Нигерии, Съерра-Леоне и даже на Сейшельских островах. Участие наемников в операции под кодовым названием «Наковальня» на Сейшелах привело к судебным разбирательствам в Южно-Африканской Республике и весьма реальным приговорам от полугода до пяти лет за воздушный терроризм.

Перечисленные примеры лишь подтверждают сложившийся во второй половине XX века тренд: использование наёмных войск стало частью новой политической игры и расползавшейся по миру теневой экономики. Наёмники оказались яркой демонстрацией влияния негосударственных организации и великих держав в продвижении частных и национальных интересов. Подобная практика считалась неприемлемой и вызывала скоординированный протест со стороны международных организаций, ассоциаций журналистов, малых государств – жертв.

Тренды регионализации

Наемники²⁹ не могут быть привязаны к одному региону мира. По просьбе нанимающей стороны, без конкретных пожеланий, они отправляются в места исполнения заказа, будь то линия огня в охваченной войне страной или тихий, бесконфликтный район, город, государство. Они могут позволить себе действовать практически в любой точке планеты.

Весь ХХ век неоднократно предпринимались попытки дать определение термину «наемник». Обращаясь к основам международного права, в Статье 47 второго раздела третьей части Дополнительного протокола Женевской Конвенции 1949 года мы находим следующее определение:

«1. Наемник не имеет права на статус комбатанта или военнопленного.

2. Наемник – это любое лицо, которое:

а) специально завербовано на месте или за границей для того, чтобы сражаться в вооруженном конфликте;

b) фактически принимает непосредственное участие в военных действиях; с) принимает участие в военных действиях, руководствуясь, главным образом, желанием получить личную выгоду, и которому в действительности обещано стороной или по поручению стороны, находящейся в конфликте, материальное вознаграждение, существенно превышающее вознаграждение, обещанное или выплачиваемое комбатантам такого же ранга и функций, входящим в личный состав вооруженных сил данной стороны;

d) не является ни гражданином стороны, находящейся в конфликте, ни лицом, постоянно проживающим на территории, контролируемой стороной, находящейся в конфликте;

e) не входит в личный состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте; и f) не послано государством, которое не является стороной, находящейся в конфликте, для выполнения официальных обязанностей в качестве лица, входящего в состав его вооруженных сил».³⁰

В общих словах, это бывшие солдаты, которые по найму или вербовке, за сдельную, авансовую или фиксированную плату выполняют особые, специализированные задачи на оговоренной территории пребывания. Вместо того чтобы сражаться за своё государство и его легитимное правительство или просто проходить службу в существующих силовых ведомствах, они предлагают свои услуги другим клиентам: национальным правительствам, политическим партиям, международным организациям, транснациональным корпорациям и иным группам за существенное материальное вознаграждение.

Согласно общему мнению, наёмник вступает в вооружённый конфликт не из идеологических, национальных, политических соображений. На самом деле это не так. Некоторые «солдаты удачи» говорят о том, что побудительным мотивом их деятельности является не извлечение прибыли, а скорее, цели альтруистического, религиозного, гедонистического, идеологического характера, их верность «правому делу». Однако при любых обстоятельствах мерой результатов работы наемников была и остается совокупность экономических гарантий нанимателя. Валюта постоянно подогревает интерес к сражениям и совершению умышленных нападений, самопожертвований в ходе конфликта, к которому субъекты имеют непосредственное отношение.

Как и в случае со многими преступными сообществами, зачастую мы можем выделить несколько категорий причин, побуждающих граждан вставать на тропу войны. Рассмотрим их подробнее:

1. Отсутствие материальных благ

Невозможность трудоустройства; отсутствие навыков, отличных от военных; нехватка денежных средств для обеспечения минимальных потребностей человека как представителя определенной социальной группы. Это могут быть и иные экономические причины: коррупция, гиперинфляция, перебои с поставкой продовольствия, низкий уровень жизни в стране и, как следствие, – отсутствие альтернативного заработка. Эти причины касаются прежде всего бывших военнослужащих, офицеров, потерявших родину, работу, должность, подвергнутых политическому остракизму или сокращению из-за идеологических взглядов, бывших сотрудников министерства внутренних дел, разведслужб, а также заключенных. Сюда следует включить и несовершеннолетних, ставших жертвами конфликтов, завербованных экстремистами, сепаратистами, религиозными фанатиками или иными лицами и организациями для ведения психологической войны, а также граждан, страдающих от нищеты, отсутствия крова, инфраструктуры и находящихся в безвыходном положении. Они видят возможность заработать через вовлеченность в боевые действия, что подтверждается их примыканием к различным группировкам наёмнического типа.

2. Идеологические убеждения и особая психология

Специалистам в области поведенческой психологии (бихевиоризма) знакомы случаи психического расстройства, связанные с боевыми действиями. После завершения Второй Мировой войны миллионы людей, шесть лет просидевших в окопах, оказались выброшены на улицу. Победители и проигравшие, понимая сложность ситуации, не спешили к сокращениям армии. Этим объясняется попытка так называемого периода адаптации, как, например, в СССР, где руководством партии во главе с председателем Президиума Верховного Совета Н.С.Хрущевым было принято решение о снижении численности солдат в действующей армии. Люди, чей вклад в победу оказался решающим, стали основной силой для всенародного строительства доступного жилья и освоения целинных земель Союза.³¹Подобной практике следовали и другие государства. Однако в региональных конфликтах переориентировать энергию масс в созидательное русло с точки зрения государственного управления нелегко. Военный шовинизм, доходящий до абсурда культ орудий уничтожения, ностальгия по службе, жажда мести за убитых товарищей и родных, а то и просто особые представления о справедливости вместе с психическими отклонениями заставляют бывшего солдата идти в наёмники.

Как правило, психологическое расстройство проявляется уже в первых в боях. Оно сопровождается рвотой, тошнотой, проблемами с функционированием мочевого пузыря и кишечника. Возвращаясь на родину, многие солдаты становятся неадекватными, не могут заснуть ночью или же у них случаются галлюцинации на уровне «белой горячки»³² и неоправданные всплески насилия. Организм, которому приходилось долгое время осуществлять мобилизацию внутренних резервов и работать на физический износ, привыкает к такому ритму и требует очередного сеанса. Иначе говоря, наемники становятся зависимыми от своей работы. Они видят в таких командировках возможность самореализации. Аналогичные процессы происходят у наркобольных, нуждающихся в очередной дозе препарата, без употребления которого возникает мучительная ломка. Профессиональные военнослужащие, оказавшись без работы в результате демобилизации или сокращения вооруженных сил в своей стране, и ветераны войны видят в наемничестве возможность получения такой дозы.

3. Безвыходное положение, не связанное с наёмничеством

В эту категорию попадают как подростки, угнанные в рабство, насильственно используемые в качестве наёмников, так и оказавшиеся перед выбором жизни и смерти обычные жители разрываемой войной территории. Зачастую это умышленно удерживаемые вооруженным формированием, организацией или государством лица, проходящие идеологическую обработку и подвергаемые пыткам, зверствам, унижающему достоинство человека обращению. Недавний пример – скрывающие своё истинное лицо радикальные джихадистские и псевдоисламистские наёмники и боевики, действующие против федеральных войск в Чечне,³³ или добровольцы движения «Талибан» в отдельных районах Ближнего Востока.³⁴ Практику похищений и использования людей мы видим во все еще сохраняющей свое влияние децентрализованной «сетевой» террористической организации «Исламское государство».³⁵

В стандартной модели экономического обмена фрилансеры способны получать заказы от правительственных структур, оппозиционных групп, национальных движений, сил сопротивления, террористов, бандформирований, криминальных организаций. Сегодня наемники вышли на уровень международной организованной преступности и оказываются во всё более тесных связях с группами, торгующими наркотиками в странах Азии, Африки и Америки, переправляющими людей в Средней Азии, промышляющими торговлей оружием с воюющими сторонами, особенно в период Арабской весны³⁶ и в странах Лиги Арабских Государств.³⁷ Наемники предлагают услуги военных специалистов, разрабатывают собственные методы ведения боевых операций. Они не связывают или не ограничивают себя установленными нормами международного права, включая нормы международного гуманитарного права.³⁸ Это очень важно для нанимающих их субъектов, поскольку регулярные войска могут не подчиниться приказам, противоречащим универсальным международным правам.

Государства и транснациональные корпорации играют с наёмной армией, чтобы не подвергать риску жизнь своих сотрудников и персонала. Это позволило наёмникам стать опорой для идей и практики безграничного произвола. Какое – либо отсутствие сдерживающих барьеров, благодаря размещению «диких гусей» войны в регионе, позволяет правительствам долгое время скрывать свое участие в замороженных и действующих конфликтах.

Пестрота задач, на решение которых претендуют наёмные отряды смерти, может быть дифференцирована по нескольким критериям (группам), что поставит точку в их классификации. Важным источником, подпитывающим наёмников более сложными и креативными задачами, продолжает оставаться Департамент обороны Соединенных Штатов Америки и профильные учреждения Пентагона.³⁹Доступные материалы и сводки Центрального командования США поощряют фактическое присутствие транснациональных корпораций. Создается общая картина вовлечения наёмников в политический дискурс. Особого упоминания заслуживает влияющая на их активность палитра эндогенных и экзогенных факторов.⁴⁰ Итак, спрос и предложение на «рынке смерти» формируют:

А. Вооруженный конфликт

Вооруженные конфликты имеют вполне четкую классификацию. По направленности они могут быть как внешними, так и внутренними; по степени вовлеченности факторов международного права – региональными, международными; по природе и соотношению сил – симметричными, асимметричными, ограниченными. Сам факт наличия вооруженного конфликта становится главным стимулом к вербовке. Национальным армиям приходится создавать транзитные пути для поставок вооружений и продовольствия союзникам, повышать квалификацию новобранцев в полевых условиях, решать логистические задачи и выполнять тайные спецоперации, диверсии. Ограниченный характер ресурсов каждой из ниш военного дела заполняется привлеченными добровольцами. Их совокупные возможности соответствуют поставленным задачам в локализованном пространстве. Вполне естественным стало делегирование работ по обеспечению электронно-аналитического, радиочастотного взаимодействия третьим сторонам.

Все больше стран склонны доверять новому и уникальному субъекту отношений – легальным частным военным компаниям, речь о которых пойдет в следующей главе. Сейчас лишь отметим, что взаимодействие и корреляция между такими субъектами, как «частные военные компании» и «наёмники», куда сложнее. Прежде всего это непосредственное разделение полномочий внутри частных военных компаний, которые в условиях рыночной конкуренции и снижения издержек нанимают местное население в районе боевых действий, которое охотно идет воевать под нейтральным флагом. И рекрутированная локальная группа, и трансграничные наёмники рассматривают конкретный вооруженный конфликт как сферу интересов отдельных субъектов. Местное население приобретает статус одного из главных действующих игроков в одном из наиболее опасных видов работы на нанимателя, где локомотивом участия становятся экономические обстоятельства.

Обычно частные военные компании оказывают поддержку противоборствующим сторонам на основе легального соглашения. Они обеспечивают транспортировку боевых единиц техники, ведают охраной стратегических резервов, предоставляют разведывательные данные и проводят мониторинг местности. Иногда сотрудники частных военных компаний могут быть втянуты в вооруженные столкновения. Согласно международному праву, такой вариант развития событий должен приводить к уголовной ответственности.⁴¹

Б. Политика сегрегации и экономическая отсталость

Политика сегрегации, увеличивающая разрыв между социальными группами, является питательной средой для потенциальной гражданской войны. Бедность и отсутствие финансовой безопасности, социальная отчужденность делают невозможным существование группы индивидов, подпитываемых традиционным укладом жизни. Происходит дисфункция в социальном окружении: возникают перебои в коммуникационных узлах связи. Ухудшение условий труда, усложнение способов получения конечного продукта и его географическая ограниченность, низкая эластичность приводят к экономическому взрыву. Самоподдерживающийся механизм органического сообщества ломается, приспособление к новой реальности заставляет людей в прямом смысле бороться за «место под солнцем». Слабая потенция власти и отсутствие предпосылок к формированию гражданского общества провоцируют рост привлекательности наемничества как варианта трудоустройства и вовлекают в процесс легальные/нелегальные военные организации. Последние активно поставляют оружие, экипировку, средства связи и другие индивидуальные устройства для поддержания боеспособности. Социальное напряжение агрегирует необходимые условия интеграции военизированных групп для поддержания безопасности пехотинцев регулярной армии государства-клиента в регионе присутствия. Нет ничего удивительного в получаемых от заинтересованных сторон дотациях в пользу наемников, что является одним из механизмов безукоризненного подчинения клиенту.

В. Интересы третьих сторон и заработная плата

Заинтересованность третьих сторон: государств, косвенно связанных с конфликтом; транснациональных корпораций, бандформирований, участников сообществ и других – важный побуждающий мотив к вербовке. Участие в связанных с риском операциях – очень прибыльное занятие как для вербовщиков, так и для поставщиков рабочей силы, включая торговцев оружием, которые в общей сложности получают выгоду, особенно если конфликт будет длиться бесконечно долго. Транснациональные компании, эксплуатирующие природные ресурсы в политически нестабильном и незащищенном регионе, могут также поощрять присутствие наемников, используя их либо для охраны своих предприятий, либо для построения собственной вооруженной группы, которая лучше всего послужит интересам компании.

Пройдя серьезные этапы эволюции, институт наёмничества по своему предназначению, мотивам и роли с недавних пор стал занимать подчиненное место. Использование наемников стало нарративом так называемого алармистского индикатора. Они оказались рискованным, но очень полезными инструментом в багаже правительств, оппозиции и преступных групп. По мере развития технологий наёмники становятся скорее деструктивным элементом, нежели стабилизатором. Постепенно уходя в тень, они все чаще передают эстафету новой «машине войны» – частным военным и охранным компаниям (ЧВОК/ЧВК).