Read the book: «Где любовь – там и Бог. Книга о протоиерее Иоанне Миронове»

© Миронов И. Г., прот., 2021

© БФ «Православная Детская миссия имени преподобного Серафима Вырицкого», 2021

© Ильюнина Л. А., составление, 2021

© Фотографии БФ «Православная Детская миссия имени преподобного Серафима Вырицкого», 2021

© Оформление ООО «Вольный Странник», 2021

Животворящая любовь

«Где любовь – там и Бог».

Протоиерей Иоанн Миронов

Протоиерею Иоанну Георгиевичу Миронову, настоятелю храма в честь иконы Божией Матери «Неупиваемая Чаша» в Санкт-Петербурге и духовнику Православной Детской миссии, известному в православном мире духоносному старцу, в наступившем 2021 году исполняется 95 лет со дня рождения и 65 лет его служения в священном сане. Весь жизненный путь дорогого батюшки Иоанна свидетельствует о таинственных божественных призвании и харизме, благодаря которым тысячи людей вдохновлялись и продолжают вдохновляться образом, примером и словом доброго пастыря, в духе Христовой любви и милосердия служащего без устали всякому человеку. Утешайте, утешайте народ мой (Ис. 40, 1), – призывает Господь через Своего пророка. Эти слова во всей силе исполнились в служении отца Иоанна, который часто повторяет: «Где горе слышится, где тяжко дышится, христианин будь первый там!» Вот родители, потерявшие в аварии ребенка, вот безнадежно больной человек, вот люди, лишившиеся крова или оказавшиеся в тяжелых запутанных обстоятельствах, вот ищущий смысла жизни юноша… Порой кажется, что нет такого слова, не хватит никакого вдохновения, чтобы облегчить человеческую утрату, разрешить тупиковую ситуацию, открыть духовный мир разуверившимся… Но вдруг, в будто бы уже совсем непроглядном мраке, со словом и молитвой отца Иоанна восходят лучи надежды, постепенно отступает тьма, вновь появляются силы жить, открываются новые перспективы для творческого раскрытия заложенного в нас Творцом потенциала!

«Любовь приносит в жертву себя, а не других», – говорит румынский старец Рафаил (Нойка). Так и наш дорогой батюшка Иоанн на 95-м году жизни, несмотря на старческие немощи, не прекращает отдавать свои силы, поддерживая своей молитвой и мудрым советом всех приходящих. На батюшке воистину исполняется слово Священного Писания о том, что сила Божия в немощи совершается (см. 2 Кор. 12, 9).

Многие удивляются: «В чем тайна любви отца Иоанна? За что Бог дал ему столько любви? Ведь он даже того, кого видит впервые, принимает как единственного на всей земле». Думается, что ключ к ответу кроется в самой жизни батюшки Иоанна. Сколько страданий в годы тяжелейших гонений ему вместе с народом и Церковью пришлось перенести! Испытания начали сопровождать отца Иоанна с самого момента рождения: казалось, что появившийся на свет мальчик не проживет и нескольких часов, и потому он был крещен в тот же день, «страха ради смертного». А далее сам батюшка и его семья претерпели множество страшных и тяжелых испытаний: арест отца и ссылка всей семьи, гибель ближайших родственников от голода и холода на торфоразработках на Синявинских болотах, репрессии коммунистической власти по отношению к дальним и близким, война, плен, болезнь мамы, подвиг исповедничества, перемещение с прихода на приход… В течение всей жизни и до сих пор личная боль, страдания людей никогда не были безразличны для отца Иоанна. Но встречи с людьми и их страданиями возрастили в душе батюшки не разочарование и злобу, как бывает зачастую, а, напротив, многократно умножили в нем, с помощью благодати Духа Святого, подлинные любовь и милосердие. Ведь очевидно, что только силой Духа Божьего, после всего пережитого, он может утверждать, что не встречал в своей жизни ни одного плохого человека!.. Так на батюшке сбылись слова старца Софрония (Сахарова): «Благодать приходит только в душу, которая исстрадалась». Главным благодатным даром отца Иоанна стала великая любовь Христова, которая продолжает, несмотря на немощь естества человеческого, обильно изливаться на всех, приходящих к нему. И воистину, через эту любовь Сам Бог прикасается к человеческим сердцам и оживляет их.

Батюшка Иоанн Миронов укрепляет многих силой Духа, и мы желаем ему в этот юбилейный год умножения и его телесных сил. Читателям же этой книги, как и себе самим, мы молитвенно пожелаем хотя бы отчасти воспринять от его опыта ту благодатную силу и мудрость, которые сам батюшка обрел в общении со многими святыми наставниками, чьи имена он трепетно хранит в своем сердце.

С сыновней любовью и благодарностью,

иеромонахи Мефодий и Кирилл (Зинковские).

Наш батюшка отец Иоанн

В книге, подготовленной к 95-летию почитаемого в православном народе старца – протоиерея Иоанна Миронова, по крупицам воспоминаний батюшки воссоздается его жизненный путь.

В процессе работы над текстом стало понятно, что этот путь неразрывно связан с историей нашей Родины и Церкви. Поэтому все повествование о жизни отца Иоанна ведется на фоне «больших событий», таких как коллективизация, репрессии, война; также и об обучении в духовных школах и устроении церковных приходов говорится в контексте государственно-церковных отношений прошлых лет. Перипетии жизни Ванюши Миронова, юноши Ивана, семинариста и студента Ивана Георгиевича, священника Иоанна оказываются неразрывно связаны с тем, что происходило в России и в Церкви с 1920-х годов по наше время.

В связи с этим особенно отметим тему «старого священства». Конечно, личность отца Иоанна Миронова – единственная и неповторимая. Однако все, кто имел счастье тесно общаться со священниками его поколения, а также чуть старше и чуть младше него (большинство из которых уже отошли в вечность), могут свидетельствовать, что всех их объединяли драгоценные качества души. Недаром святыми отцами отмечено, что только опыт страдания, опыт преодоления трудностей может по-настоящему преобразить человека. Священники старшего поколения все без исключения прошли через гонения, войны, нищету и жизненную неустроенность. И эти испытания «расширили их сердца», так что вслед за апостолом Павлом, обращаясь к своим ученикам, каждый из них мог сказать: «Вам не тесно во мне, братия».

Не умственная, не головная вера была у священников старшего поколения, а именно сердечная, жизненная, и потому многим из них был послан дар сопереживания людям. Не книжной мудростью они были сильны, а мудростью, рожденной жизненным опытом. И потому по праву носили звание «отцов», рядом с ними мы все чувствовали себя малыми детьми – и не боялись строгости, и были благодарны за ласку, жаление, отзывчивость.

В 1990-е годы мы отчасти пережили такой же перелом, какой произошел в Римской империи в IV веке, когда после преследований христианство стало государственной религией.

Конечно, у нас секулярное государство, но, по сути, в годы перестройки в России произошло то же, что и при Константине Великом в Римской империи: в Церковь из мира пришла огромная масса людей и стала предъявлять свои требования (вольно или невольно). И Церкви необходимо было отвечать на эти требования, становиться более «современной». И батюшки тоже должны идти в ногу со временем, они не могут и не хотят быть «маргиналами». Наверное, так и нужно¹.

Но тем, кто застал другое время и помнит старое священство, иногда становится грустно и одиноко. И тогда думаешь: «Слава Богу, есть еще отец Иоанн Миронов! Он сохраняет простое, сердечное, основанное на любви духовничество!» И отрадно, что он не замкнут только на своем приходе, о нем знают, к нему приезжают люди из разных краев нашей страны и зарубежные паломники. Он не дает угаснуть светильнику традиции, через него мы держим связь с прославленными старцами (которых он знал лично) и со всей простой крестьянской Россией, которая неуничтожима. Как сказал однажды отец Иоанн: «Прошло время, и стало понятно, что так, как было с нами, устроено Божиим Промыслом для нашей же пользы».

Многая лета, батюшка Иоанн!

Спаси, Христе Боже, раба Твоего протоиерея Иоанна на многая лета!

Часть первая

Жизнеописание протоиерея Иоанна Миронова

Деревенское детство

Поставьте памятник деревне,

Чтоб показать хотя бы раз

То, как покорно, как безгневно

Деревня ждет свой смертный час.

Ломали кости, рвали жилы,

Но ни протестов, ни борьбы,

Одно лишь «Господи, помилуй!»

И вера в праведность судьбы.

Николай Мельников. Русский крест

Батюшка Иоанн Миронов родился на исконно крестьянской земле, о которой поэтически можно сказать: «Знаю, есть у России душа, и она называется Псковом». Псковщина – благодатная русская земля. Земля, на которой, как нигде больше, во множестве сохранились древние церкви XII–XVI веков. На протяжении столетий именно Псковская земля была духовным оплотом России, потому что здесь стоял и стоит никогда не закрывавшийся славный монастырь – Успенский Печерский. В Печоры после войны приехали старцы старого Валаама, передав Псковской земле благодать древнейшей русской обители.

Псковщина – поэтический край, овеянный пушкинской поэзией. Крылатое выражение Пушкина «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!» применимо к этой земле.

Псковская храмовая архитектура вызывает в душе преклонение перед теми, кто создал эту «молитву в камне» и веками хранил живую связь с Богом. В основном это были простые крестьяне, которыми густо заселена была Псковщина. Жители Псковской земли до сих пор сохраняют свой неповторимый характер – живой, эмоциональный, упрямый. Здесь еще можно услышать характерный псковский говор, недаром лингвисты особенно много потрудились для того, чтобы составить специальный 23-томный «Псковский областной словарь с историческими данными» (1967 – по настоящее время).

Черты псковитянина сохраняет в себе и батюшка Иоанн Миронов.

Родился будущий пастырь в деревне Шабаны, в пятидесяти верстах от древнего Пскова и неподалеку от основанного в XV веке городка под названием Остров, через который лежит путь в пушкинское имение Михайловское. Думается иногда, что отец Иоанн так любит поэзию, часто цитирует стихи, оттого что с рождения дышал воздухом, напоенным великим поэтическим словом…

Родился Ванюша уже в советское время – 25 ноября 1926 года. Однако в его родной деревне традиционные основы бытия еще сохранялись. Недаром же, не мудрствуя лукаво, младенцу дали имя того святого, в день которого он появился на свет – святителя Иоанна Милостивого, Патриарха Александрийского. Не принято было на Руси особо отмечать день рождения, важен был день Ангела – и самое разумное, чтобы он совпадал с днем рождения, потому и имя давали по святцам, а не в честь кого-то из родственников, как часто сейчас бывает. Благочестивым обычаем объясняется и то, что бабушка Вани носила такое редкое имя – Хиония. Не в честь предков данное, а в честь святой, в день памяти которой появилась на свет. Почитаемая в семье мученица Хиония спустя много лет исцелит страждущего иерея Иоанна, явившись в его больничной палате вместе с мученицами Ириной и Агапией.

Свидетельством сохранения в советской деревне старинных традиций является и короткое воспоминание отца Иоанна из детства, связанное с бабушкой Хионией: «Вспоминаю, как у моей бабушки смертное белье было перевязано поясом: рубаха мужская, женская (мужчин клали в гроб не в костюмах, как сейчас, а в портках и длинных рубахах – по-крестьянски, женщин – в сарафанах и юбках; перепоясывали поясом). И обязательно крестильный или деревянный крестик надевали на шею. Обмыв тело, обряжали в эту приготовленную заранее одежду. Это была очень хорошая традиция, как и у преподобных отцов, что справляли заранее себе домовину. Так проявлялась забота о своих остающихся детях, внуках»².

Семья Мироновых, как и всякая крестьянская семья, была многодетной и по-настоящему патриархальной. Ванюша был шестым ребенком, после него родилась еще девочка, которую назвали Александрой. Родителей почитали – не из страха наказания, а из любви к ним, не желая причинять огорчения. Глава семьи Георгий Миронович был строгим отцом для своих детей и рачительным хозяином. Его слово было законом, никто в семье не смел перечить отцу. Послушание было основой жизни Вани Миронова в раннем детстве. Вот как он сам вспоминает об этом: «Послушание в семье было такое: если отец один раз приказал – выполняй тотчас. Георгий его звали: папа Георгий, мама Ольга. Вот отец приказал тебе что-то, а ты замешкался. Тогда он только посмотрит на тебя, а ты уж не дожидайся, пока он в третий раз на тебя внимание обратит, а то небо тебе с овчинку покажется. И теперь я благодарю Господа за то, что отец у меня был таким строгим!»³

Мамушка Ольга Денисовна, по словам отца Иоанна, «сколько любви нам подарила, доброты простой крестьянской. Она учила нас быть честными, добросовестными, не брать чужого, как бы худо ни жилось, и всегда благодарить Господа»⁴. Приведем здесь особо трогательные слова отца Иоанна о маме: «Я помню ласку матери: мы, дети, что-нибудь натворим, а она заставит нас почувствовать вину, но как? Погладит по головке нежно-нежно!.. И чувствуешь прикосновение ее, и силы в тебя вливаются, и понимаешь, что ты под великой защитой материнской»⁵. Еще о маме: «Очень большое значение для меня имел пример моей мамы, на редкость милостивого человека. Мы нищенствовали, но она всегда отдавала людям последнее, не думая о том, что останется самим. И Господь всегда воздавал сторицей»⁶.

Крестьянские дети сызмальства приучались к работе по хозяйству: собирали траву для прокорма животных, пололи грядки в огороде, пасли скотину и встречали ее с выгона, ходили в лес за грибами и ягодами. Знали цену хлебу, который выпекала матушка в просторной русской печи. А еще крестьянская жизнь учила любви ко всему живому, давала умение видеть красоту Божьего мира. Как писал академик Д. С. Лихачев, «русский крестьянин своим многовековым трудом создавал красоту русской природы. Он пахал землю и тем задавал ей определенные габариты. Он клал меру своей пашне, проходя по ней с плугом. Рубежи в русской природе соразмерны труду человека и его лошади, его способности пройти с лошадью за сохой или плугом, прежде чем повернуть назад, а потом снова вперед…»⁷

Детство в деревне – это такое счастье. Какие бы ни дули «вихри враждебные» над теми, кто свое детство прожил в традиционной русской избе, кто чувствовал себя частью большого, веками сложившегося крестьянского мира, в благодарной памяти это время остается как самое светлое, самое счастливое. И в дорогую сердцу деревню не раз еще захочется приехать, чтобы надышаться родным воздухом… Что и делал батюшка Иоанн Миронов уже в преклонном возрасте. Его родной дом в деревне не сохранился. Приезжая в Шабаны, батюшка навещал могилки мамушки Ольги, отца Георгия и священников, которые хоронили отца и мать – отца Стефана Вахрушева и отца Иоанна Иванова.

Утешительно, что батюшкина деревня не исчезла с лица земли, как многие русские деревни. До сих пор в Шабанах живет более 100 жителей и стоит несколько десятков домов на двух улицах. Посмотрите карту и порадуйтесь вместе с нами тому, что и вокруг деревни отца Иоанна густо рассыпаны жилые поселения, не вымерла малая родина батюшки, не забыта Богом. А в ближайшем к Шабанам городке Острове теперь и монастырь восстанавливается – Казанский Симанский, который построил предок святейшего патриарха Алексея I – князь Симанский. А неподалеку молятся иноки Святогорского Успенского монастыря, где, согласно завещанию, нашел последний приют А. С. Пушкин.

Неподалеку от родной деревни отца Иоанна Миронова по его благословению построен Дом трудолюбия для детей вырицкого центра «Умиление», в котором опекают сирот с серьезными нарушениями здоровья. Здесь – в Вехно – отец Иоанн проводит теперь большую часть года. Являясь духовником Детской миссии, которая несет служение детям-сиротам, батюшка благословил в этом месте устроение обители милосердия в честь иконы Божией Матери «Милостивая». Господь благословил отца Иоанна счастливой старостью в окружении детей, которые его очень любят.

Раскулачивание

Молятся люди на Псковской земле о своих многострадальных предках, которым пришлось пережить потерю родного дома, быть изгнанными с родной земли. Среди тысяч страдальцев была и семья Мироновых.

В начале 1920-х годов в деревне уже насаждалась новая безбожная идеология, но в семье Мироновых веру не теряли и детей старались воспитать в благочестии, учили молиться и поститься. Все силы своей души отдавала этому мама Ольга Денисовна. Коренная жительница Псковской земли, она не раз бывала в тех многочисленных псковских монастырях, которые издавна были оплотом православия – и прежде всего в Псково-Печерском Успенском, куда ее сын Ваня позднее будет приходить с духовными вопросами к старцам. От монашествующих отцов и матушек-подвижниц Ольга Денисовна научилась смирению, терпению и молитвенности. Только с этими качествами можно было пережить все то страшное, что выпало на долю семьи Мироновых, и не отчаяться.

В 1932 году отец отказался вступать в колхоз. А хозяйство, как и у всякой работящей крестьянской семьи, у него было крепкое. Держали не по одной корове – ведь напоить молоком, накормить творогом, маслом, сыром нужно было целую ораву; и лошадей всегда в хорошем крестьянском хозяйстве было не менее двух: одна – пахотная, одна – выездная. А еще в крестьянском хозяйстве была птица разная, мелкий скот, свиньи, огород, сад, покосы. Псковская земля благодатная, и до сих пор, если не лениться, может прокормить и утешить. Не только о земной доле заботились крестьяне, но и храмы, и монастыри любили обустраивать. Труд и молитва – эти две добродетели с раннего детства и до глубокой старости были основой жизни крестьян.

Но в 1930-е годы таких работящих людей стали называть «кулаками». Хотя, согласно «Толковому словарю живого великорусского языка» Владимира Даля: «Кулак – это перекупщик, сводчик в хлебной торговле, сам безденежный, живет обманом, обсчетом, обмером».

Ване Миронову в то время, когда их согнали с родных мест, было четыре года. Страшно это сознавать, но больше всего от кампании раскулачивания в России пострадали дети. Как пишет автор одной из статей на эту тему: «По данным возрастных групп переписей 1939 и 1959 годов, преобразовав их в поток детей по годам рождения, можно построить график этого потока. А по графику можно увидеть потери русских детей в конкретные календарные 1930-е годы. Потери русского расплода от “раскулачивания” в 1930–1933 годы – 3,6 млн. погибших детей. (Следует иметь в виду, что оценка потерь русского расплода приведена только по РСФСР, без учета УССР и БССР)».⁸ В семье Мироновых результатом раскулачивания стала смерть четырех детей и двух взрослых.

Бог стер из памяти мальчика Вани Миронова картину страшных дней пути на лагерное поселение, об этом вспоминает его сестра: «Везли нас в товарных вагонах к Синявинским болотам на торфоразработки – строить гидроэлектростанцию. Кто отказывался вступить в колхоз, все были там. Привезли нас, расселили в промерзших бараках…»⁹

Многие семьи раскулаченных были отправлены в далекие от родной земли края – на север, на Урал, в Казахстан, в Сибирь. Семье Мироновых суждено было отправиться на приневские земли, которые стали для них не менее страшными, чем далекие суровые края.

Из благодатной Псковской земли, из края лесных озер и чистого воздуха, от радующих душу и взор разнообразных природных картин: вздыбленных грядами холмов, напоминающих горный рельеф; обширных равнин с буйным разноцветьем лугов; от заповедных лесов с вековыми елями и соснами – из всей этой красоты – пришлось переселиться в унылую болотистую глухомань Синявинских торфоразработок.

Лагерь и ссылка

На конец 1920-х годов крестьянство составляло 80% от всего населения России, страна была аграрной. И окружена была, как и на протяжении всей ее истории, недружелюбными соседями. О необходимости выполнения плана скорейшей индустриализации И. В. Сталин сказал лаконично: «Если мы за 10 лет не пробежим путь, на который другие страны затратили 50–100 лет, нас сомнут!» Проведение коллективизации объяснялось необходимостью создания оборонно-промышленного комплекса СССР в кратчайшие сроки. Но этим нельзя оправдать аресты и ссылки многих людей, в том числе и семьи Мироновых.

Главными направлениями развития страны оставались электрификация и обеспечивающая работу ГЭС топливная отрасль. Ленинград в годы первой пятилетки был признан одним из самых трудных участков по энерго – и топливоснабжению. Существующие ГЭС не справлялись, было решено строить новую электростанцию в городе Кировске, и для того, чтобы сократить затраты на доставку топлива из дальних районов (в основном из Донецкого угольного бассейна), решено было обеспечивать новую ЭС топливом на местах. Этим топливом должен был стать торф Синявинских болот. Первоначально на торфоразработках трудились наемные рабочие, было построено несколько поселков неподалеку от деревни Синявино, но, когда план по торфозаготовкам увеличили в два, а потом и в три раза, наемные рабочие уже не могли справиться. В это время в результате раскулачивания появилась дополнительная рабочая сила. На Синявинских болотах срочно соорудили еще один поселок для спецпереселенцев или трудпереселенцев, как их тогда называли. Тогда в быту была распространена поговорка, которая оправдывала грандиозное переустройство страны: «Лес рубят, щепки летят!» Да, страну нужно было спасать, защищать, и ради этого страдали русские люди. «Вся моя жизнь в скорбях и страданиях, воспоминания горькие», – нередко повторяет отец Иоанн.

О потерях родных и близких отец Иоанн помнит и до сего дня, молится о них, имена их без слез произносить не может. В лагере умерли от голода и холода трое братьев и сестра – Василий, Петр, Николай, Александра (последней было полтора года). Умер на торфоразработках дядя, заработала туберкулез мама, болела после этого семнадцать лет и рано отошла ко Господу. Всю жизнь мама страдала, от слез у нее даже случилось засорение слезного мешочка. Она оплакивала тяжелую жизнь, смерть детей, родных и друзей.

Что такое жизнь в лагере спецпереселенцев? Воспоминания его насельников оставлены нам в назидание. Мы, новое поколение русских людей, уже привыкли к обустроенной жизни и боимся малейшего нарушения нашего комфорта. Но нам необходимо помнить, через что прошли наши деды и отцы.

Переселенцы жили в бараках, человек по двести в каждом. На работу выходили в любую погоду и должны были выполнять норму, за что давали мизерный паек. Дети также могли получить паек, только работая. Так и видишь эту картину: маленькие исхудавшие мальчики и девочки в старой потрепанной одежонке копаются в сыром и холодном торфянике, тащат тяжелые корзинки с торфом, а по пути замечают, где растет клюква и брусника, чтобы потом собрать ее. Ягода была спасением – ее можно было отвезти в город и продать.

Отцу семейства в выходные дни разрешали иногда отлучаться в город. Дорога была трудная, дальняя, а после нее зачастую нужно было всю ночь в очереди простоять, чтобы десять метров ситца получить или какую-либо обувь и одежонку. Запомнился мальчику Ване один случай. Папа поехал в город за хлебом, купил целый мешок, а на станции мешок распороли бритвой. Удалось удержать только две буханки. Рассказывая об этом случае, отец Иоанн добавляет: «Чем глубже скорбь, тем ближе Бог». Это одна из его любимых поговорок, рожденная опытом всей многотрудной жизни. А вот еще одно воспоминание батюшки, о том же с большим трудом добытом хлебе: «Хлеб так промерзал, что мама топором рубила, отогреет во рту и кормит нас, как птица птенцов». Как разрывалось при этом материнское сердце – и подумать страшно!

По воспоминаниям отца Иоанна, и этому мерзлому хлебу дети были несказанно рады, потому что до этого три года они не пробовали хлеба вообще и уже забыли его вкус! И потому дети, по словам отца Иоанна, «благодарили Господа даже за эти кажущиеся сейчас ничтожными радости. Мы молились, чтобы Господь дал нам хлебца насущного, и Он каждый день посылал, но понемножку»¹⁰.

1937 год принес в семью Мироновых большое горе – расстреляли брата матери. Однако, все остальные, оставшиеся в живых члены семьи со страшных Синявинских болот, из бараков были переселены в село Медное, где можно было снять угол в избе и был храм в честь Тихвинской иконы Божией Матери. Переселенцам запрещали ходить в церковь, но тайком как-то все-таки удавалось это делать. Да и просто близость церкви утешала душу, а дома в комнатке с печкой и одной на всех кроватью молиться уже никто не мог запретить, и иконочки маленькие Спасителя и Божией Матери, которые удалось привезти с собой в ссылку, можно было поставить в красный угол.

Батюшка Иоанн вспоминает, что с детства любил оплакивать покойников, и мама говорила ему: «Ну, Ванюша, ты, наверное, даже по мне не будешь плакать так, как по всем плачешь». А мальчик отвечал, что ему жалко всех умерших, потому он их оплакивает. Видимо, детское сердце не могло забыть лютых смертей родных братьев и сестры, и много в нем скопилось невыплаканных слез. Со слезами он вспоминает и своего многострадального отца: «Пока я был ребенком, наша семья просто нищенствовала. Иной раз не было дров, и мы таскали их с завода, чтобы хоть как-то скрасить нашу горемычную жизнь. Помню, однажды отец с соседом пошел в лес за дровами. Лесник поймал их, топор отобрал, акт составил. А всего-то срубили какую-то сухостоину, чтобы дом протопить, обогреть детей и больную жену».

Беда ходила по пятам за всеми «спецпереселенцами». Десятилетний мальчик Ваня запомнил, как «работники НКВД стали рыскать по ночам, забирали людей. Не раз я видел, как арестовывали единственного кормильца в семье, как бросались люди под колеса “воронков”»¹¹. Пришли за кормильцем и в семью Мироновых, отец был отправлен в дальнюю ссылку на десять лет.

В одной из проповедей батюшка сказал: «Невольно спрашиваем мы себя иногда, зачем нужна сердечная наша боль, поражающая все наше существо? Почему все, что составляло наше счастье, что наполняло нашу жизнь, мало-помалу исчезает, оставляя нас одинокими, разбитыми, подчас немощными? Не будем допускать такого вопроса, а будем искать глубокую цель всего случившегося в словах апостола: чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби (2 Кор. 1, 4). Поэтому я часто привожу слова:

 
Горя-то, горя-то сколько кругом —
Божьего света не видно,
Право, о собственном горе своем
Думать становится стыдно».
 

Много, очень много горя перенес добрый пастырь словесных овец батюшка Иоанн, потому умеет он жалеть и сострадать горемычным. А о страшном лагерном времени, отвечая на вопрос, как удалось не озлобиться, отвечает: «Так все было очень хорошо. Люди мне встречались только добрые, плохих людей я не встречал. И христиане хорошие были, все помогали друг другу. Особенно в горестях… Где тяжко дышится, где горе слышится, христианин был первый там»¹².

Но продолжим наше повествование.

Когда семье Мироновых удалось уйти из бараков, бытовые условия немного улучшились, но жизнь все же оставалась тяжелой – отец до своего ареста уходил на работу в шесть утра, возвращался в двенадцать ночи. Мать, заработавшая в сырых болотах туберкулез, постоянно болела, а дети – Ванюша и сестра Анастасия – пошли учиться в советскую школу. Учеба в школе для Вани Миронова началась только в девять лет в селе Медное рядом со ставшим знаменитым во время войны Невским Пятачком, в старших классах учиться довелось уже в другом месте – в поселке Павлово-на-Неве.

Настроение верных рабов Христовых, которым почти все время приходилось находиться среди чуждых по духу людей, выразила новомученица Татьяна Гримблит в стихотворении 1922 года «У Креста»:

 
«Не отвержи мене от лица Твоего…»
Умоляю, мой Бог справедливый:
Успокой мое сердце: не жду ничего
Я от жизни земной, прихотливой.
 

 
Мне не радость сулит эта жизнь на земле,
Я решила идти за Тобой,
И в награду за то, что служу Красоте,
Мир покроет меня клеветой.
 

 
Но во имя Твое все готова терпеть,
Пусть я только лишь горе найду.
За Тебя, мой Господь, я хочу умереть,
За Тебя на страданья пойду.
 

 
Мир не понял меня, и над скорбью святой,
Что в своей затаила груди,
Посмеется шутя и, смеясь над Тобой,
Приготовит мне крест впереди.
 

 
Но готова служить всей душою Тебе,
Пусть враги мне родные мои;
Утиши мою скорбь, мир усталой душе
Ниспошли в наши тяжкие дни.
 

 
Пусть осудят меня, и не будет друзей,
Я с Тобою останусь одна, —
Только будь неразлучен с душою моей,
Помоги выпить чашу до дна.
 

 
Я отраду нашла у Креста Твоего,
И уж в мире от мира ушла,
Мой душевный покой отдала за Него,
Много слез в тишине пролила.
 

 
Не слезами, а кровью я раны Твои,
Мой Спаситель, готова омыть:
Я хочу, чтоб скорее настали те дни.
Мне бы жизнь за Тебя положить¹³.
 

Вспоминая о годах лишений, отец Иоанн говорит: «Сколько наше поколение перестрадало: и ссылки, и гонения, и темничные узы – все Господь дал для того, чтобы мы обрели мудрость и передали ее молодым. Помоги Господи всем спастись и в разум истины прийти»¹⁴. И часто тем, кто жалуется на жизненное неустройство, батюшка напоминает: «Вот горе: когда люди бегут от своих очагов, у них нет хлеба, чистой воды, только болезни – это действительно горе. А мы согреты, одеты, обуты, есть крыша над головой, кусочек хлеба – все остальное Господь нам дает. Поэтому мы должны благодарить и поддержать других. Господь утешит, не даст погибнуть в грехах и пороках»¹⁵.