Read the book: «Крутая фея хочет кушать»

Глава 1

Мясо, фея и домовой

— А вот ещё прикол, — говорит Михаил, отрезая кусок курицы. — Был у меня на прошлой неделе один клиент. Настоящий гоблин. Ну, в смысле, вредный такой мужик, упёртый. Ему переводчик не нужен, он и так всё понимает. А я ему: «Слушай, уважаемый, ты либо берёшь переводчика, либо я перевожу твой договор на язык жестов, и ты будешь объяснять заказчику, что тебе нужно тридцать тысяч кнопок вот такими пальцами». Представляешь?

Наталья смеётся, отставляя бокал с красным вином. На кухне пахнет жареной курицей и тимьяном. Михаил сегодня расстарался: свечи, салфетки, даже цветы в вазе — правда, ваза подозрительно похожа на старинный кубок, но Наталья уже привыкла, что у её парня странная посуда.

— И что клиент? — спрашивает она, подцепляя вилкой кусочек куриной грудки.

— А что клиент? Подписал. Правда, потом прислал мне счёт за моральный ущерб. Знаешь, сколько стоит моральный ущерб у этих... у таких людей? Три бутылки кваса и...

Договорить Михаил не успевает.

В открытую форточку со свистом влетает нечто маленькое, сверкающее и очень целеустремлённое. Это «нечто» делает круг над столом, пикирует, как истребитель, и с воплем «Ой, мясо!» выхватывает из тарелки Натальи кусок курицы.

Наталья замирает с открытым ртом. Вилка в её руке застывает в воздухе.

На краю стола, свесив ножки в кроссовках (кроссовки! размером с ноготь!), сидит миниатюрная девушка. Ростом она сантиметров тридцать, за спиной трепещут полупрозрачные крылья, а за щекой у неё внушительный кусок мяса, который она деловито жуёт.

— М-м-м, — говорит она с набитым ртом. — Миш, ты сегодня превзошёл себя. Тимьян? Класс.

Михаил медленно закрывает глаза. Потом открывает. Фира не исчезает. Наталья тоже не исчезает. И это плохо.

— Миша, — говорит Наталья очень спокойно, очень вежливо и очень страшно. — Почему у нас на столе летающая кукла?

— Я не кукла! — возмущается Фира, проглатывая мясо. — Я фея. Настоящая. И, между прочим, я не летающая. Я — летящая. Это разные вещи.

Наталья переводит взгляд с Фиры на Михаила. У Михаила выражение лица человека, который только что понял, что его план на вечер «спокойный ужин с девушкой» только что скончался в страшных муках.

— Наташ, это... — начинает он.

— Это что, дрон? — перебивает Наталья. — Новый гаджет? Миша, если ты купил дрон, который ворует еду, это очень странный выбор даже для тебя.

— Я не дрон! — Фира обиженно складывает крылья. — У дронов батарейки. А у меня — обаяние и чувство голода. Кстати, у вас есть ещё мясо?

Она делает шаг к тарелке Натальи. Наталья инстинктивно придвигает тарелку к себе.

— Михаил, — голос Натальи становится опасно ровным. — Объясни мне, пожалуйста, что происходит. У нас на кухне фея. Настоящая фея. Которая ест мою курицу.

— Это долгая история, — говорит Михаил.

— У меня есть время, — Наталья откидывается на спинку стула и скрещивает руки. — Я никуда не тороплюсь.

Фира тем временем находит на столе хлебную корку и с энтузиазмом принимается за неё. Крошки летят во все стороны.

— В общем, — Михаил делает глубокий вдох, — я не совсем переводчик.

— А кто ты? — Наталья поднимает бровь. — Шаман? Волшебник? Дрессировщик фей?

— Путешественник между мирами, — признаётся Михаил. — Официально — переводчик технической литературы. Неофициально — выполняю разные поручения. Ну, там, доставить посылку, перевести переговоры, иногда вытащить кого-то из передряги. И вот... — он кивает на Фиру, — это одна из тех, кого я иногда вытаскиваю.

— Я не «кого», — фыркает Фира. — Я — личность. И, между прочим, я сама почти всегда выбираюсь. Просто иногда нужен толчок. Или подъёмник. Или чтобы кто-то отвлёк тролля, пока я ем его обед.

Наталья смотрит на Фиру. Фира смотрит на Наталью. Фира улыбается и машет рукой. Крошки хлеба разлетаются по столу.

— А домовой у тебя тоже есть? — спрашивает Наталья, и в её голосе слышится что-то среднее между истерикой и любопытством.

Михаил замирает. Он-то знает, что Петрович сейчас, скорее всего, сидит за плитой и прислушивается.

— Домовой? — переспрашивает он с фальшивым смехом. — С чего ты взяла?

— Потому что за твоей спиной из-за плиты торчит борода, — Наталья указывает пальцем.

Михаил оборачивается. Действительно, из-за плиты торчит рыжая борода, которая немедленно исчезает.

— Петрович! — шипит Михаил. — Ты чего?

— А чего она орёт на всю кухню? — раздаётся ворчливый голос из-за плиты. — Я думал, у нас гости. А гости — это повод. У тебя есть выпивка?

— Ты видишь, у меня ужин с девушкой! — Михаил пытается говорить шёпотом, но получается плохо.

— Вижу, — соглашается Петрович, высовываясь из-за плиты. Наталья видит коренастого мужичка с бородой. Ростом он был примерно ей по колено — если бы она стояла. А так, сидя за столом, она прикинула, что незнакомец чуть выше табуретки. Мужичок одет в старую рубаху, подпоясанную верёвкой, и смотрит на неё с любопытством. — Здрасьте. Петрович. Домовой. Хранитель этого дома.

Наталья медленно кивает. Потом отпивает вина. Потом ещё раз.

— Знаете, — говорит она, — я, пожалуй, тоже буду. — Она берёт бутылку и наливает себе ещё. — В конце концов, у моего парня дома живёт домовой, и у него есть фея-сожительница. Это, знаете ли, повод.

— Я не сожительница! — возмущается Фира. — Я — гостья. Иногда. Когда голодна.

— А когда ты не голодна? — спрашивает Петрович.

— Когда сплю. Но я сплю редко. В основном, ем.

Наталья делает ещё один большой глоток. Михаил смотрит на неё с осторожным оптимизмом.

— Наташ, ты... нормально?

— Миша, — Наталья ставит бокал. — Я месяц думала, что ты изменяешь мне с какой-то «работой». Теперь я знаю, что «работа» — это порталы в другие миры, домовой и фея, которая ест мою еду. Это, знаешь ли, гораздо лучше.

— Правда? — Михаил не верит своему счастью.

— Правда. Но есть одно условие, — Наталья смотрит на Фиру. — Ты больше не ешь из моей тарелки. Хочешь есть — попроси. Или сядь за стол, как все.

Фира задумывается. Потом кивает:

— Справедливо. А можно мне ещё мяса?

Наталья вздыхает и отодвигает тарелку:

— Только одно. И не жуй так громко.

Фира с победным воплем кидается к тарелке. Петрович выбирается из-за плиты и усаживается на табуретку, подобрав ноги.

— А мне нальёшь? — спрашивает он, глядя на Михаила.

— Петрович, у меня ужин с девушкой...

— Так я и не мешаю, — пожимает плечами домовой. — Я сижу культурно. Не ору. Не летаю. Мясо не ворую. Ну, почти.

Наталья вдруг начинает смеяться. Сначала тихо, потом всё громче. Михаил смотрит на неё с тревогой.

— Наташ?

— Прости, — Наталья вытирает выступившие от смеха слёзы. — Я просто представила, как знакомлю тебя со своими родителями. «Мама, папа, это Михаил. А это его домовой Петрович. Он любит выпить. А это его фея Фира. Она ест мясо из тарелок».

— А что, — говорит Петрович, — хорошие у тебя родители?

— Нормальные, — отвечает Наталья.

— А выпивка у них есть?

Михаил закрывает лицо руками. Фира, жуя, с интересом смотрит на Наталью.

— Мне нравится эта девушка, — говорит она. — Она не падает в обморок. И вино у неё хорошее.

— Это моё вино, — напоминает Михаил.

— Не будь жадным, — говорит Петрович. — Жадность — это грех. Особенно когда у тебя в гостях фея и домовой.

Наталья наливает Петровичу. Фира доедает мясо и вытирает руки о скатерть. Михаил смотрит на этот балаган и понимает, что спокойного вечера у него не будет. Наверное, никогда. С другой стороны, Наталья всё ещё здесь. И она улыбается.

— Знаете что? — говорит она. — А давайте за знакомство. Даже если это знакомство с феей и домовым, которые едят мою еду и пьют вино моего парня.

— За знакомство! — поддерживает Петрович.

— За мясо! — поднимает руку Фира.

— За то, чтобы моя девушка не сбежала после этого ужина, — говорит Михаил и осушает бокал.

— Так нечестно, — говорит Фира. — Ты выпил без тоста.

— Это и был тост.

— А, ну тогда ладно.

Наталья смеётся снова. Петрович рассказывает, как в прошлом месяце мыши устроили заговор в подвале, а он их «по-доброму» выселял. Фира хвастается, как она чуть не вышла замуж за принца в другом мире, но сбежала, потому что «у них там с едой было плохо, одна фуа-гра». Михаил смотрит на них всех и думает, что это, пожалуй, лучший ужин в его жизни.

А потом Наталья спрашивает:

— Слушайте, а вы в эти ваши миры меня с собой возьмёте? Ну, посмотреть?

Михаил давится вином. Петрович хитро прищуривается. Фира хлопает в ладоши:

— Ура! Теперь вас двое, кто может меня вытаскивать из передряг!

— Из каких передряг? — настораживается Наталья.

— Долгая история, — хором говорят Михаил и Петрович.

Фира ухмыляется и откусывает ещё один кусок мяса.

— Вкусно. Кстати, у вас есть десерт?

Конец, а может, и начало...

Глава 2

Глава вторая. Ведьма, кот и портал на кухне

Прошло две недели.

Наталья сидела на кухне Михаила, пила чай и листала телефон. Фира, как обычно, устроилась на краю сахарницы и грызла печенье, оставляя крошки в сахаре. Петрович подозрительно косился на неё из-за плиты, но молчал — Наталья ему нравилась, а при ней он старался вести себя «культурно».

— И часто у тебя такие заказы? — спросила Наталья, не поднимая глаз от телефона.

— Какие? — Михаил зашёл на кухню с большой сумкой и принялся складывать в неё какие-то склянки, верёвки и странного вида прибор, похожий на старый радиоприёмник.

— Ну, когда надо идти к ведьме за ингредиентами для портала, потому что у тебя «сломался» межмировой переход, — Наталья отложила телефон. — Это, знаешь ли, не совсем обычный вторник.

— Это не ведьма, а ведьма, — поправил Михаил. — И она не «за ингредиентами». Я ей должен. Она мне в прошлом месяце помогла с одним делом. Теперь надо занести долг.

— А я? — Фира оторвалась от печенья. — Я с вами!

— Нет, — хором сказали Михаил и Петрович.

— Почему это? — возмутилась фея. — Я знаю Марго. Она добрая. Ворчливая, но добрая. И у неё есть мёд.

— Именно поэтому, — сказал Петрович. — В прошлый раз ты у неё полбанки мёда утащила. Она до сих пор вспоминает.

— Я не утащила! Я взяла на пробу. И потом, это было сто лет назад.

— В прошлом месяце, — уточнил Михаил.

Фира надулась.

— Всё равно. Я полечу. Я маленькая, меня не заметят. И вообще, я хочу посмотреть на кота. Марго говорила, у неё новый кот. Чёрный. Говорят, он умеет разговаривать.

— Говорящий кот? — Наталья оживилась. — Это интереснее, чем ведьма.

— Он не просто говорящий, — Михаил вздохнул и застегнул сумку. — Он вредный. И у него чувство юмора, как у Петровича после третьей рюмки.

— Эй, — обиделся домовой.

— Ладно, — Наталья встала. — Я иду с тобой. Хочу посмотреть на ведьму и кота.

— Наташ, это не экскурсия...

— А я и не на экскурсию. Я твоя девушка. Я хочу знать, чем ты занимаешься. И потом, — она улыбнулась, — ты обещал взять меня с собой. В другой мир. Помнишь?

Михаил помнил. Он надеялся, что она забыла. Но Наталья не забыла.

— Ладно, — сдался он. — Но только смотреть. Ничего не трогать. И не отходить от меня.

— А я? — снова спросила Фира.

— Ты летишь следом. Но если ты что-нибудь стащишь...

— Да что я, в самом деле! — фея обиженно сложила крылья. — Я же не вор какой. Я просто... любопытная.

— Вот именно, — проворчал Петрович. — Любопытная. Как та кошка, которая сдохла.

— Петрович! — шикнул Михаил.

— А что? Правду говорю.

Портал открывался в кладовке. Михаил начертил на полу мелом круг, поставил в центр какую-то штуковину, похожую на старый утюг с антенной, и повернул рычажок. Воздух задрожал, запахло озоном и жареными грибами, и в стене открылась дыра, из которой пахнуло лесом, сыростью и чем-то ещё — пряным и немного сладким.

— Грибы, — сказала Наталья, принюхиваясь. — И... мёд?

— Это Марго. Она варит зелья. И печёт медовые коржи. Одновременно. У неё в избушке всегда пахнет, как в кондитерской, которая взорвалась, — Михаил шагнул в портал и протянул руку. — Идём. Только не отставай.

Наталья шагнула следом. Фира проскользнула у них над головами, хихикнув.

Лес встретил их сумраком, запахом хвои и тишиной. Только где-то в глубине ухал филин, да под ногами хрустел мох. Впереди сквозь деревья виднелся тёплый жёлтый свет.

Избушка стояла на поляне. Настоящая избушка на курьих ножках. Только ножки были не куриные, а... резиновые. Как у сапог. И стояла она не на месте, а переминалась с ноги на ногу, будто ей было неудобно.

— У неё ноги новые, — пояснил Михаил, перехватив взгляд Натальи. — Старые стёрлись. Она заказала через «Межмировой маркетплейс». Говорит, удобные, но скрипят.

— А почему она просто не... — Наталья замялась. — Ну, не знаю. Не сделает новые из дерева?

— Потому что она ведьма, а не плотник, — сказал Михаил. — И потом, она говорит, что резиновые лучше амортизируют. Когда она приземляется.

Дверь избушки открылась сама собой. На пороге стояла женщина. На вид — лет сорока. Волосы тёмные, с проседью, собраны в пучок. Лицо строгое, но глаза смешливые. Одета в старый халат, поверх которого был надет фартук с надписью «Я ведьма. У меня свои тараканы».

— Ну, чего встали? — сказала она вместо приветствия. — Заходите, пока суп не остыл. Или вы думали, я вас на пороге держать буду?

— Здравствуй, Марго, — Михаил шагнул вперёд. — Это Наталья. Моя девушка. А это...

— Фиру я знаю, — ведьма смерила фею взглядом. — Мёд вернёшь?

— Я его... того, — Фира замялась. — Съела.

— Знаю. По тебе видно, — Марго вздохнула. — Ладно, заходите. И это... — она посмотрела на Наталью. — Ты, девонька, не бойся. Я хоть и ведьма, но не кусаюсь. Если только кто-то не украдёт мой мёд. — Она выразительно посмотрела на Фиру.

Из глубины избушки раздался ленивый голос:

— Марго, у нас гости? Надеюсь, они принесли сметану?

На печи лежал кот. Чёрный, большой, с глазами жёлтыми, как два фонаря. Хвост свисал с печи и лениво подрагивал.

— Знакомьтесь, — сказала Марго. — Это Василий. Василий, это гости.

— Очень приятно, — кот зевнул, показав впечатляющие клыки. — Наталья, Михаил, Фира. Фиру я помню. Ты в прошлый раз пыталась украсть мою рыбу.

— Я не пыталась! — возмутилась Фира. — Я хотела попробовать!

— А я хотел есть. Это разные вещи. — Кот спрыгнул с печи и подошёл к Наталье. Обнюхал её туфли. — Ты пахнешь городом. И духами. И... — он принюхался. — И курицей. У вас была курица на ужин?

— Была, — Наталья присела на корточки, чтобы погладить кота. Василий не возражал. — А ты, значит, говорящий?

— А ты, значит, та самая девушка, которая месяц думала, что Михаил ей изменяет с работой? — кот зажмурился от удовольствия, когда Наталья почесала его за ухом. — Он мне рассказывал. Мы с ним, знаешь ли, друзья. Иногда он приходит, когда ему надо выговориться. И приносит сметану.

— Я приношу сметану, потому что иначе ты не откроешь мне портал, — проворчал Михаил.

— Это бизнес, — согласился кот. — Ничего личного.

Марго тем временем накрывала на стол. На столе появились пирог с грибами, банка мёда (Фира на неё даже не посмотрела — демонстративно), чайник с каким-то травяным чаем и блюдце сметаны для кота.

— Ну, рассказывай, — сказала ведьма, усаживаясь. — Что у тебя стряслось? Портал сломался? Или опять гоблины?

— Портал, — Михаил положил на стол сумку. — Тот самый. Который я у тебя брал в прошлом месяце. Он работает, но... — он вытащил из сумки прибор, похожий на утюг с антенной. — Он начал выдавать ошибку. «Межпространственный переход нестабилен. Возможны непредвиденные перемещения».

— И что? — Марго разлила чай.

— И то, что вчера я хотел выйти из дома, а попал в ванную к соседу. Сверху. Он как раз мылся.

Наталья фыркнула. Фира захихикала. Кот сделал вид, что ему всё равно, но хвост его дёрнулся.

— А сегодня утром, — продолжал Михаил, — я зашёл в кладовку за мукой, а вышел на балкон к какой-то старушке в другом мире. Она как раз поливала кактусы. Представляешь, как я испугался?

— Ты испугался? — кот приоткрыл один глаз. — А как, по-твоему, чувствовала себя старушка?

— Я извинился!

— И что она?

— Сказала, чтобы я в следующий раз приносил конфеты. И что у меня симпатичные глаза.

Марго усмехнулась.

— Ладно. Дай сюда. — Она взяла прибор, повертела в руках, понюхала. — Ага. Ясно. У тебя засорился контур. Видишь, вот эта штука? — она ткнула пальцем в маленькую трещинку на корпусе. — Тут скопилась пространственная пыль. И ещё кто-то пытался его починить. Неумело.

Михаил вздохнул.

— Фира.

— Я хотела помочь! — фея всплеснула руками. — Я думала, если протереть спиртом...

— Ты протёрла его спиртом? — Марго посмотрела на неё с ужасом. — Это же не техника, это магический артефакт. Его надо чистить только настоем полыни, иначе он начинает чудить.

— Вот почему он переносил меня на чужие балконы, — пробормотал Михаил.

— Ага. И ещё, — Марго принюхалась к прибору. — Ты его чем-то намазал. Мёдом?

— Это не я! — Михаил посмотрел на Фиру.

— Это был мёд для приманки! — фея покраснела. — Я хотела поймать мышь, которая завелась в кладовке. А он был рядом.

— Мышь, — сказал кот, поднимаясь. — В кладовке. Это интересно.

— Василий, сиди, — приказала Марго. — Не твоя мышь. И не твоя кладовка.

Кот сел, но взгляд у него стал задумчивым.

— Ладно, — ведьма встала и направилась к шкафу. — Починю я твой портал. Но с тебя — два горшка сметаны. И один — Василию. За моральный ущерб.

— За что? — не понял Михаил.

— За то, что он кот. Коты всегда страдают морально. Особенно когда не могут поймать мышь.

Василий довольно мурлыкнул.

Марго открыла шкаф, достала какие-то склянки, пучок сушёной полыни и старую зубную щётку. Потом уставилась на Наталью.

— А ты, девонька, чего сидишь? Иди сюда. Поможешь.

— Я? — Наталья удивилась. — Я не умею.

— Научишься. Держи щётку. Вот так. Окунай в настой. И чисти вот эту штуку. Аккуратно. Не дыши на неё.

Наталья взяла щётку. Михаил хотел было возразить, но Марго на него так посмотрела, что он передумал.

Фира тем временем попыталась незаметно подкрасться к банке с мёдом. Василий следил за ней, не отрываясь.

— Даже не думай, — сказал он.

— Я и не думаю, — соврала Фира.

— Я вижу, как ты думаешь. У тебя крылья дрожат.

— Это от сквозняка!

— Это от жадности.

Наталья чистила портал. Михаил наблюдал за ней с тревогой. Марго помешивала что-то в кастрюле на плите. Кот и фея продолжали дуэль взглядов.

И тут портал в руках Натальи чихнул.

Сначала он издал звук, похожий на «апчхи», только механический. Потом заискрился. Потом из него вылетел клубок серого дыма и ударил в потолок. Потолок зашипел. А потом портал вырвался из рук Натальи, взлетел под потолок и завертелся, как бешеный.

— Держи его! — закричала Марго.

Михаил бросился к порталу, но тот увернулся и вылетел в окно.

— Он что, живой? — Наталья смотрела на пустое окно.

— Он не живой, — Марго вытирала руки о фартук. — Он перезаряженный. Ты его перечистила. Теперь в нём избыток энергии.

— Это плохо?

— Это очень плохо. Он будет летать, пока не разрядится. И притягивать к себе всё, что плохо лежит. Или кто плохо стоит.

За окном раздался грохот.

Все выбежали на крыльцо. Портал висел над поляной, сверкая и потрескивая. Из него вылетали какие-то вещи: чей-то сапог, сковородка, веник, книга с названием «Как приручить дракона за 30 дней», банка с огурцами.

— Это мои огурцы! — закричала Марго. — Он их украл!

— Это не он украл, — сказал Михаил. — Он их притянул. Он не ворует. Он...

— Мне всё равно, кто он! Верни мои огурцы!

Портал тем временем выплюнул ещё что-то. На этот раз — небольшой сундук. Сундук упал на землю и открылся. Из него посыпались монеты.

— Это мои монеты! — взвизгнула Фира. — Я их... я их...

— Ты их тоже украла? — спросил кот.

— Я их нашла!

— В чужом сундуке?

Фира замолчала.

Портал продолжал бесчинствовать. Он выплюнул ещё пару сапог, шляпу, ведро и какую-то странную штуку, похожую на помесь самовара и пылесоса.

— Это мой самогонный аппарат, — сказал кто-то из кустов.

Все обернулись. Из кустов вышел леший. Настоящий леший: зелёный, лохматый, с глазами, как два желудя, и с удочкой в руке.

— Ты кто? — спросила Наталья.

— Леший. Живу тут недалеко. Пришёл на шум. А это, — он показал на аппарат, — моё. Верните.

— Забирай, — Марго махнула рукой. — Только помоги портал поймать.

Леший почесал затылок.

— А что мне за это будет?

— Сметана.

— Не люблю сметану. Люблю огурцы.

Марго вздохнула.

— Ладно. Банку огурцов. Но сначала поймай.

Леший кивнул, поднял удочку и закинул в сторону портала. Крючок зацепился за корпус. Портал дёрнулся, заискрился и упал в траву, как подстреленная птица.

Тишина.

Все стояли и смотрели на дымящийся прибор в траве.

— Ну, — сказал леший, — с вас огурцы.

— Будут тебе огурцы, — проворчала Марго. — А тебе, — она повернулась к Наталье, — спасибо. Ты его перечистила, но зато мы теперь знаем, что он не любит полынь. И что он ворует огурцы.

— Я не специально, — Наталья виновато потупилась.

— Знаю. Поэтому с тебя не сметана. С тебя — помощь. Будешь приходить и учиться чистить артефакты. А то Михаил всё равно не умеет. — Марго посмотрела на Михаила. Тот сделал вид, что ему очень интересно смотреть на облака.

Кот Василий подошёл к Наталье и потёрся о её ногу.

— Мне нравится эта девушка, — сказал он. — Она умеет создавать проблемы. Это полезный навык.

— Спасибо, — неуверенно сказала Наталья.

— Это комплимент, — пояснил кот. — У нас, котов, комплименты всегда с двойным дном. И с намёком на сметану.

Фира наконец оторвалась от созерцания банки с мёдом и подлетела к Наталье.

— А ты, оказывается, тоже умеешь влипать в истории! — радостно сказала она. — Это здорово! Теперь нас двое!

— Я не влипаю, — начала Наталья, но потом посмотрела на дымящийся портал, на лешего с удочкой, на кота, который выпрашивал сметану, и на ведьму, которая ворчала, но улыбалась. — Ладно. Влипаю.

Михаил подошёл и обнял её за плечи.

— Ну что, — спросил он, — всё ещё хочешь посмотреть другие миры?

Наталья посмотрела на него. На портал, который леший пытался отцепить от удочки. На Фиру, которая уже тянулась к банке с мёдом. На кота, который делал вид, что не замечает.

— Хочу, — сказала она. — Но в следующий раз — без приключений.

Все засмеялись. Даже кот. Даже портал — он издал какой-то странный звук, похожий на смех, и выпустил облачко дыма.

— В следующий раз, — сказала Марго, — я пойду с вами. А то без меня вы опять что-нибудь сломаете.

— А я? — спросил кот.

— А ты останешься дома. Кто-то же должен охранять сметану.

Кот вздохнул, но спорить не стал.

Глава 3

Глава третья. Маленькое синее платье.

В шесть часов утра Михаил вбежал в гостиную и застыл на пороге. Картина, представшая его взору, была бы смешной, если бы не была такой катастрофической.

Фира, фея тридцати сантиметров ростом, кружилась в воздухе под потолком. На ней было надето платье Натальи — то самое, синее, с открытыми плечами, которое Наталья купила на распродаже и очень любила. Платье, разумеется, уменьшилось. Или, точнее, Фира как-то умудрилась его уменьшить. Оно сидело на ней идеально, развевалось, как у балерины, и сверкало блёстками, которые, как знал Михаил, были не блёстками, а остатками какого-то магического порошка.

Откуда-то из угла гремела музыка. Старый магнитофон, который Михаил держал «на всякий случай» (хотя сам не помнил, зачем), стоял на столе и выдавал что-то бодрое, с барабанами и трубой. Провод от магнитофона тянулся к розетке и был обмотан какой-то лентой — судя по всему, Фириной.

Петрович, домовой пятидесяти пяти сантиметров ростом, стоял на табуретке и тянулся к магнитофону. Тянулся-тянулся, но не дотягивался. Табуретка под ним покачивалась.

— Петрович! — крикнул Михаил.

Петрович обернулся, потерял равновесие и рухнул вместе с табуреткой. Табуретка развалилась на две части. Петрович остался сидеть на полу среди обломков, потирая ушибленное место.

— Ты чего орёшь? — проворчал он. — Я и так стараюсь.

— Что здесь происходит?!

Фира, услышав голос Михаила, сделала в воздухе пируэт и помахала ему рукой.

— Доброе утро, Миш! — крикнула она, перекрывая музыку. — Я нашла платье! Правда, оно было большое, но я его немножко... того. Уменьшила. Смотри, как красиво!

Она крутанулась ещё раз. Подол платья взметнулся, и с него посыпались блёстки — прямо на диван, на ковёр, на голову Петровичу.

— Это платье Натальи! — Михаил схватился за голову. — Ты зачем его взяла?

— Оно лежало в шкафу! — Фира приземлилась на спинку дивана и гордо выпрямилась. — И оно мне понравилось. Я хотела примерить. А потом оно взяло и уменьшилось. Я не знаю, как! Наверное, магия.

— Какая магия?!

— Ну, я же фея. Наверное, оно испугалось и уменьшилось.

Петрович поднялся с пола и отряхнулся.

— Испугалось оно, — пробормотал он. — Это ты его испугала. Своим... — он показал рукой в воздухе. — Своим поведением.

— Моё поведение — это искусство! — обиделась Фира.

— Твоё поведение — это стихийное бедствие, — отрезал домовой и посмотрел на магнитофон. — И вот это выключи. У меня уши вянут.

— Я не знаю, как выключать! Я только знаю, как включать!

— А зачем ты его вообще включила?

— Чтобы танцевать! Музыка же нужна для танцев!

Михаил подошёл к магнитофону и нажал кнопку. Музыка захлебнулась и смолкла. В наступившей тишине стало слышно, как где-то за стеной сосед стучит по батарее.

— Замечательно, — сказал Михаил. — Просто замечательно. Шесть утра. Соседи уже в курсе, что у нас тут вечеринка.

— Это не вечеринка, — сказала Фира. — Это утренняя зарядка. Я где-то слышала, что она полезна.

— Для кого полезна? — спросил Петрович.

— Для всех. Особенно для тех, кто много ест. А я много ем.

Дверь спальни открылась. На пороге появилась Наталья. В халате. С растрёпанными волосами. С выражением лица, которое Михаил уже научился бояться.

— Миша, — сказала она очень тихо. — Почему в нашей гостиной танцует фея в моём платье?

— Наташ, я всё объясню...

— А почему магнитофон играл?

— Это был не мой магнитофон, — быстро сказала Фира. — Это был его. — Она показала на Михаила. — А платье — да, твоё. Но я его не порвала. Я его уменьшила. Это же лучше, правда? Теперь его можно носить.

Наталья посмотрела на платье. Потом на Фиру. Потом на Михаила. Потом на Петровича, который делал вид, что он тут вообще ни при чём и просто мимо проходил.

— Михаил, — сказала Наталья. — Скажи мне, что это сон. Или что я ещё сплю. Или что это всё не по-настоящему.

— Это не сон, — вздохнул Михаил. — И, к сожалению, это по-настоящему. Фира, верни платье.

— Я не могу, — фея развела руками. — Я не умею обратно увеличивать. Я только уменьшать умею.

— Как это — только уменьшать? — Наталья шагнула в гостиную. — Ты что, испортила моё любимое платье?

— Я его не испортила! Я его улучшила! Оно теперь уникальное! Ни у кого такого нет!

— У меня было такое! — Наталья повысила голос. — Оно было моё! И оно было нормального размера! А теперь в него может влезть только фея!

Фира задумалась. Потом посмотрела на платье. Потом на Наталью.

— Ну... — сказала она осторожно. — Я могу его отдать. Если хочешь. Только оно тебе будет мало.

Наталья зарычала. Петрович тихонько отодвинулся к плите. Михаил встал между ними.

— Так, — сказал он. — Все успокоились. Фира, ты не права. Наташ, она не специально. Петрович, не подлизывайся.

— Я не подлизываюсь, — проворчал домовой. — Я ищу, где тут выпивка. Утро такое, что без выпивки не разберёшься.

— Сейчас шесть утра! — хором сказали Михаил и Наталья.

— Ну и что? — Петрович пожал плечами. — У меня возраст солидный. Мне можно.

Фира тем временем слетела со спинки дивана и подлетела к Наталье.

— Наташ, — сказала она жалобно. — Ну прости. Я не хотела. Оно само. Честно. Я думала, оно мне будет как раз. А оно взяло и уменьшилось. Я даже не поняла, как.

Наталья посмотрела на неё. Потом на платье. Потом на Михаила.

— А почему оно уменьшилось? — спросила она уже спокойнее.

Михаил задумался.

— Наверное, потому что Фира — фея. У них магия как-то связана с одеждой. Ну, там, превращения, уменьшения... Я не знаю. Надо спросить у Марго.

— У Марго, — повторила Наталья. — Значит, нам опять к ведьме.

— Ну, или можно вызвать её сюда. У неё есть портальное зеркало.

— Портальное зеркало?

— Да. Она по нему смотрит сериалы из других миров.

Наталья вздохнула. Потом ещё раз. Потом села на диван — прямо на блёстки, которые остались от платья.

— Ладно, — сказала она. — Звони Марго. Или вызывай её. Или что вы там делаете. Пусть она вернёт платье.

— Я не уверена, что она сможет, — сказала Фира. — Увеличение — это сложно. Нужно специальное заклинание. И ингредиенты. И луна в определённой фазе.

— Какая луна? — Наталья посмотрела в окно. — Утро! Там солнце!

— Вот именно, — Фира вздохнула. — Придётся ждать ночи.

Наталья застонала и уткнулась лицом в ладони. Михаил сел рядом и обнял её за плечи.

— Ну, — сказал он. — Зато теперь у нас есть фея в платье. Это же красиво.

Наталья подняла на него глаза. В них было что-то, что обещало Михаилу очень долгий и очень неприятный разговор.

— Михаил, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя. Но если ещё раз какая-нибудь фея, домовой или ведьма испортит мои вещи, я уйду. И заберу платье. Даже если оно будет размером с фею.

— Понял, — сказал Михаил. — Всё понял. Фира, ты слышала?

— Слышала, — вздохнула фея. — Больше не буду брать вещи без спроса.

— И музыку больше не включай, — добавил Петрович. — У меня уши.

— А тебе вообще нечего тут делать! — Фира топнула ножкой в воздухе. — Ты домовой! Ты должен сидеть за плитой и ворчать!

— Я и ворчу! Но я не могу ворчать, когда тут такое творится!

— Тихо! — рявкнул Михаил. — Все тихо. — Он посмотрел на Фиру, на Петровича, на Наталью. — Мы сейчас все успокоимся. Выпьем чаю. Позовём Марго. И решим, что делать с платьем.

— А что с ним решать? — спросила Наталья. — Оно испорчено.

— Не испорчено, а уменьшено, — поправила Фира. — Это разные вещи.

— Для меня — одинаковые.

В дверь позвонили.

Все замерли.

— Кто это может быть? — прошептал Михаил.

— Соседи, — сказал Петрович. — Наверняка соседи. Пришли ругаться из-за музыки.

Михаил посмотрел на Наталью. Наталья посмотрела на Михаила.

— Я открою, — сказал Михаил обречённо.

Он пошёл в прихожую. За дверью стояла пожилая женщина с очень недовольным лицом. В руках она держала скалку.

— Молодой человек, — сказала она. — У вас что тут происходит? Я всё слышала. Музыка, грохот, крики. Вы что, вечеринку устроили?

— Простите, — сказал Михаил. — Это... это случайно. У нас... у нас ремонт.

— Ремонт?

— Да. Ремонт. Мебель вот... табуретка сломалась. И музыкальный центр... того. Включился. Сам.

Женщина прищурилась.

— Сам?

— Сам. Такое бывает. Старая техника. Замыкание.

Женщина помолчала. Потом заглянула ему за спину. В этот момент Фира, которая, конечно же, подлетела посмотреть, высунула голову из-за плеча Михаила.

Женщина отшатнулась.

— Это что такое?!

— Это... — Михаил лихорадочно соображал. — Это кукла. Новая. С дистанционным управлением. Для... для детей. Соседских.

Фира поняла, что надо играть роль. Она замерла и сделала вид, что она неживая. Получалось плохо — крылья-то двигались.

— Кукла, — повторила женщина. — С крыльями?

— Ну, сейчас такие делают. Для девочек. Феи в моде.

Женщина посмотрела на него с подозрением. Потом на Фиру. Потом опять на Михаила.

— А платье на ней чьё?

— Какое платье? — Михаил сделал вид, что не понимает.

— Вот это. Синее. С блёстками.

— Это... это часть куклы. Комплект. Платье в комплекте идёт.

Женщина покачала головой.

— Молодой человек, вы мне голову не морочьте. У меня в доме тридцать лет живёт домовой. Я знаю, когда в квартире что-то нечисто.

Михаил похолодел.

— Домовой? У вас?

— А вы думали, только у вас? — женщина усмехнулась. — У меня Семён Игнатьевич. Хороший домовой. Помогает. Правда, иногда ворчит, но это так. Для порядка.

Из-за спины Михаила раздался голос Петровича:

— Семён Игнатьевич? С третьего этажа?

Женщина вздрогнула.

— Кто это сказал?

Петрович вышел вперёд. Женщина посмотрела на него сверху вниз. Он посмотрел на неё снизу вверх.

— Здрасьте, — сказал Петрович. — Петрович. Домовой. Хранитель этого дома. А вы, значит, к Семёну Игнатьевичу имеете отношение?

Женщина подбоченилась.

— Имею. Я его... этого... жиличка. Мария Петровна. А вы, значит, местный домовой? С этого дома?

— С этого.

— А чего тогда шумите? Семён Игнатьевич говорит, что в вашем доме фея появилась. Это правда?

Петрович обернулся. Фира, которая уже поняла, что её раскрыли, виновато помахала рукой.

— Здравствуйте, — пискнула она.

Мария Петровна посмотрела на неё. Потом на Петровича. Потом на Михаила.

— Ладно, — сказала она. — Семён Игнатьевич предупреждал, что у вас тут неспокойно. Но чтобы фея в платье... Это, знаете ли, перебор.

— Это не перебор, — сказала Фира. — Это мода. Я модельер. Я создаю новые тренды.

— Ты создаёшь новые проблемы, — проворчал Петрович.

Мария Петровна вздохнула.

— Знаете что? — сказала она. — Я пойду. Скажу Семёну Игнатьевичу, что у вас тут всё в порядке. Ну, относительно. Но если ещё раз музыка в шесть утра...

— Не будет, — пообещал Михаил. — Честное слово.

— Смотрите у меня, — Мария Петровна покачала скалкой и ушла.

Михаил закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

— У нас в доме ещё один домовой, — сказал он. — Семён Игнатьевич. С третьего этажа.

— Интересный расклад, — сказал Петрович. — А мы с ним в шахматы сыграем, а то в подвале скучно. Только мыши и паук.

— Я убью тебя, — сказал Михаил.

— Меня нельзя убить. Я домовой. Я дом охраняю. Без меня дом рухнет.

— Иногда мне кажется, что рухнуть было бы проще.

Наталья вышла в прихожую. В руках она держала телефон.

— Я позвонила Марго, — сказала она. — Она сказала, что придёт. Через час. С котом.

Михаил застонал.

— Зачем с котом?

— Чтобы он проследил, чтобы Фира не стащила у неё мёд. И чтобы ты не увильнул от разговора.

— От какого разговора?

— О том, что ты мне не всё рассказывал, — Наталья скрестила руки на груди. — О том, что у тебя в доме живёт домовой, который играет в шахматы с другими домовыми. О том, что у соседки тоже домовой, и она в курсе твоих дел. И о том, что я, твоя девушка, узнаю обо всём последней.

Михаил вздохнул.

— Наташ, я не специально.

— Знаю. Поэтому я не ухожу. Но ты мне всё расскажешь. Всё. Понял?

— Понял.

Фира подлетела к Наталье и села ей на плечо.

— А можно я тоже послушаю? — спросила она. — Мне интересно.

— Можно, — сказала Наталья. — Но платье ты снимешь.

— Но мне оно так идёт!

— Снимешь, — повторила Наталья.

Фира вздохнула. Потом посмотрела на Петровича.

— А он?

— И он тоже ответит, — Наталья посмотрела на домового. — Петрович, ты где был, когда она платье брала?

— Я спал, — сказал Петрович. — Я домовой, а не сторож. У меня, между прочим, ночная смена. Я мышей гоняю. Иногда.

— А Фира?

— А Фира — это стихийное бедствие. Её гоняй, не гоняй — она всё равно что-нибудь найдёт.

Фира гордо выпрямилась.

— Я не бедствие. Я — радость.

— Ты — головная боль, — сказал Михаил.

— Это одно и то же, — заметил Петрович.

Наталья засмеялась. Сначала нехотя, но потом уже по-настоящему.

— Ладно, — сказала она. — Марго придёт через час. За это время вы, — она посмотрела на Фиру и Петровича, — приведёте гостиную в порядок. А мы с Михаилом пойдём готовить завтрак.

— А я? — спросила Фира.

— А ты будешь думать над своим поведением.

— Но я не хочу думать! Я хочу есть!

— Тогда думай быстрее. Завтрак через полчаса.

Фира вздохнула и сняла платье. Оно упало на пол — маленькое, синее, с блёстками.

Наталья подняла его и посмотрела на Михаила.

— Знаешь, — сказала она. — А может, и хорошо, что оно уменьшилось. Теперь у меня будет фея-модельер.

— Я не модельер, — сказала Фира.

— Теперь модельер. Будешь платья шить. Для фей.

Фира задумалась. Потом улыбнулась.

— А это идея! Я могу открыть бизнес! «Платья от Фиры». Для фей, эльфов и всех, кто хочет выглядеть стильно!

— Только сначала, — сказал Михаил, — ты вернёшь Наталье платье. В нормальном размере.

— Ладно, — согласилась Фира. — Но после завтрака.

— После завтрака, — кивнула Наталья. — И после того, как ты извинишься перед Марией Петровной. И перед Семёном Игнатьевичем. И перед соседями, которые стучали по батарее.

— А это обязательно?

— Обязательно.

Фира вздохнула.

— Хорошо. Я извинюсь. Но я всё равно считаю, что это была отличная идея.

Петрович поднял сломанную табуретку и понёс её к мусорке.

— Отличная идея, — пробормотал он. — Отличная идея — это когда домовой спокойно спит, а не падает со стула в шесть утра. Вот это я понимаю — идея.

— Петрович! — крикнула Наталья из кухни. — Не ворчи!

— Я не ворчу! Я констатирую!

— Это одно и то же!

— Вот именно! — сказал Петрович и пошёл на кухню. — Ты где-то видела домового, который не констатирует? Нет. Потому что домовой — это тот, кто всегда констатирует. Это наша работа.

Михаил закрыл глаза. Потом открыл. Потом посмотрел на Наталью. Она улыбалась.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — сказала она. — Просто думаю, что это был лучший ужин в моей жизни. А теперь — лучшее утро. Даже с феей в моём платье и домовым, который падает со стула.

— Ты не злишься?

— Злюсь, — честно сказала Наталья. — Но не сильно. Потому что... — она подошла и обняла его. — Потому что с тобой никогда не бывает скучно. Даже в шесть утра.

Михаил обнял её в ответ.

— Спасибо, — сказал он.

— Пока не за что, — сказала Наталья. — Вот когда Марго вернёт мне платье, тогда и скажешь спасибо. А сейчас — завтрак. И, Михаил... — она посмотрела ему в глаза. — Пока мы едим, ты мне всё расскажешь. Про домовых. Про Фиру. Про порталы. Про всё.

— Всё?

— Всё. Я хочу знать, во что я ввязалась.

Михаил вздохнул. Потом улыбнулся.

— Ладно, — сказал он. — Тогда начнём с того, что порталы — это не самое странное в моей жизни. Самое странное — это то, что у нас в подвале живёт говорящий паук. Он, правда, не любит гостей...

— Говорящий паук?! — Наталья отстранилась.

— Но мы к нему не пойдём. Я обещаю.

— Михаил!

— Что? Ты сама попросила всё рассказать!

Наталья засмеялась. Потом ещё раз. Потом покачала головой.

— Ладно, — сказала она. — Завтрак. Потом паук. Потом Марго. Потом... — она махнула рукой. — Потом всё остальное.

Фира, уже без платья, сидела на сахарнице и грызла печенье.

— А мне паук понравится? — спросила она.

— Тебе — да, — сказал Михаил. — Он тоже любит поесть.

— Тогда я хочу с ним познакомиться!

— Позже, — сказал Михаил. — Всё позже.

— Ладно, — согласилась Фира. — Но после завтрака.

— После завтрака, — кивнул Михаил.

Петрович вышел из кухни с чашкой чая в руках.

— А мне нальёте? — спросил он.

— Тебе — нет, — хором сказали Михаил и Наталья.

— Почему?

— Потому что ты опять что-нибудь уронишь.

— Я не уронил! Я упал! Это разные вещи!

Наталья засмеялась и пошла на кухню. Михаил последовал за ней. Петрович и Фира остались в гостиной.

— Знаешь, — сказала Фира. — А мне нравится эта девушка.

— Мне тоже, — согласился Петрович. — Она умеет держать себя в руках. И нас держит. Это полезно.

— А платье?

— Платье жалко, — честно сказал Петрович. — Но с другой стороны... — он посмотрел на Фиру. — Ты бы всё равно что-нибудь испортила. Хоть платье, хоть табуретку. Так что пусть будет платье.

— Спасибо за поддержку, — проворчала Фира.

Прошло минут сорок. Наталья и Михаил сидели на кухне, ели омлет и разговаривали. Точнее, говорил в основном Михаил, а Наталья слушала, иногда перебивая вопросами вроде «А порталы всегда так воняют?» и «А гоблины правда зелёные?». Фира уплетала за обе щеки, а Петрович делал вид, что он тут ни при чём, но при этом подъедал всё, что плохо лежало.

В дверь позвонили.

— Ну наконец-то, — сказала Наталья и пошла открывать. — Марго, заходите!

Дверь открылась. На пороге стояла Марго. Настоящая Марго — в том же халате, с тем же фартуком «Я ведьма. У меня свои тараканы». Только на этот раз у неё в руках была не скалка, а большая плетёная корзина. А рядом, на полу, сидел чёрный кот Василий. Очень недовольный.

— Ну что, — сказала Марго, заходя в квартиру, — напугала я вас?

Наталья замерла.

— В смысле?

— В смысле, — Марго усмехнулась, — понравилась вам соседка с третьего этажа? Мария Петровна? Со скалкой?

Михаил вышел в прихожую. Посмотрел на Марго. Потом на кота. Потом опять на Марго.

— Это были вы?

— А то кто же, — Марго сняла корзину и поставила её на пол. — Я же ведьма. Мне ничего не стоит притвориться соседкой. Платье накинула похуже, скалку в руки — и вот вам Мария Петровна. А скалка, между прочим, — она кивнула на кота, — вот эта вот скотина. Он у меня вместо оружия. Тёплый, пушистый, и если им замахнуться, то очень убедительно.

Кот Василий посмотрел на Михаила с выражением «я тут ни при чём, меня заставили».

— Это ты был скалкой? — спросил Михаил.

— Меня замаскировали, — проворчал кот. — Я, между прочим, был не согласен. Но Марго сказала, что если я буду хорошо себя вести, то мне дадут сметаны. Двойную порцию.

— И что, дали? — спросила Наталья.

— Ещё нет, — кот посмотрел на Марго. — Но я жду.

— Получишь ты свою сметану, — отмахнулась ведьма. — Сначала дело. — Она повернулась к Фире, которая уже подлетала к корзине с любопытством. — А ты, голубушка, иди сюда. Платье где?

Фира вздохнула и принесла платье. Маленькое, синее, с блёстками.

Марго взяла его, повертела в руках, понюхала. Потом посмотрела на Фиру.

— Что ты с ним сделала?

— Я не знаю, — честно сказала Фира. — Я его надела, и оно уменьшилось.

— Ты его надела без спроса.

— Ну да. Но оно само...

— Само оно не бывает, — отрезала Марго. — Феи-недоучки, которые трогают чужие вещи, всегда что-нибудь да испортят. Это закон.

— Я не недоучка! Я... я просто не доучилась!

— Это одно и то же, — сказал Петрович откуда-то из-за плиты.

— Петрович! — крикнула Наталья.

— А что? Я констатирую.

Марго вздохнула.

— Ладно. Платье я вам верну. Но с вас — две вещи. Первая: Михаил, ты мне принесёшь настой полыни. У меня заканчивается. Вторая: Фира, ты неделю не будешь брать чужие вещи. Ничего. Вообще. Даже сахар.

— Даже сахар? — ужаснулась Фира.

— Даже сахар. Иначе я расскажу твоей маме, что ты ешь сладкое из чужих тарелок.

— Ты знаешь мою маму?!

— Я всех знаю, — Марго загадочно улыбнулась. — Я ведьма, а не кто-нибудь.

Кот Василий тем временем запрыгнул на диван и улёгся, демонстрируя полное безразличие к происходящему. Но глаза у него были хитрые.

— Кстати, — спросил он, — а сметана будет?

— Будет, — сказала Наталья. — И вам, и Марго. И даже Петровичу.

— А мне? — спросила Фира.

— Тебе — после того, как извинишься.

Фира вздохнула.

— Ладно. Извините все. Я больше не буду. Честно.

— Честно? — переспросил Михаил.

— Ну... я постараюсь.

— Этого достаточно, — сказала Марго. — А теперь садитесь все. У меня есть разговор. И он, — она посмотрела на Наталью, — касается тебя, милочка. Михаил сказал, что ты хочешь посмотреть другие миры?

Наталья кивнула.

— Тогда слушай. Есть одно место. Называется Ярмарка Миров. Она бывает раз в год. И туда пускают только парами. Один — опытный путешественник, второй — новичок. Михаил — опытный. Ты — новичок.

— И что там? — спросила Наталья.

— А там, — Марго улыбнулась, — там можно найти всё, что угодно. От драконьей чешуи до эльфийских платьев. И там, — она посмотрела на Фиру, — есть павильон сладостей. Но тебе, голубушка, туда нельзя. У тебя режим.

Фира взвыла. Петрович фыркнул. Михаил задумался. А Наталья впервые за это утро улыбнулась по-настоящему.

— Ярмарка Миров, — повторила она. — Звучит как приключение.

— Это и есть приключение, — сказала Марго. — Но сначала — платье. И завтрак. И сметана для кота.

— И извинения для соседки, — добавил Петрович. — Хотя соседки-то и нет. Есть только ты, Марго.

— Вот именно, — Марго подмигнула. — И я, между прочим, жду извинений. За музыку в шесть утра. И за табуретку.

— Табуретка не при чём! — возмутился Петрович.

— А кто с неё падал?

— Это была случайность!

— Вот и извинись за случайность, — сказала Марго и села за стол. — А теперь — завтрак. И расскажите мне, что тут у вас происходит. Всё. Я хочу знать. Особенно про паука в подвале.

Михаил застонал.

— Откуда вы знаете про паука?

— Я ведьма, — сказала Марго. — Я знаю всё. И, между прочим, он мне должен банку варенья. С прошлого года. Так что, если пойдёте к нему — заберите.

Наталья посмотрела на Михаила. Михаил посмотрел на Наталью.

— Ладно, — сказала она. — Паук подождёт. Сначала — завтрак.

— И сметана, — напомнил кот.

— И сметана, — согласилась Наталья.

Фира, которая всё это время сидела тихо, вдруг подняла руку.

— А на Ярмарку Миров меня возьмут? Ну, в качестве... в качестве модели? Для платьев?

Марго посмотрела на неё. Потом на Наталью. Потом на Михаила.

— Возьмут, — сказала она. — Но только если ты пообещаешь не воровать сладости.

— Я не ворую! Я пробую!

— Вот и пробуй в пределах нормы, — сказала Марго. — А теперь — все за стол. И без разговоров.

Все сели за стол. Даже кот. Даже Петрович, который ворчал, но сел. Даже Фира, которая уже прикидывала, что надеть на Ярмарку.

А Михаил смотрел на них всех и думал, что, пожалуй, это самое странное утро в его жизни. Но и самое лучшее.

Конец третьей главы, но не конец приключений...

Глава 4

Глава четвёртая. Ярмарка Миров.

Портал открывался в кладовке — там же, где и всегда. Марго колдовала над ним, бормоча что-то себе под нос, а кот Василий сидел на стиральной машине и наблюдал за процессом с видом эксперта, которого оторвали от важных дел.

— Так, — сказала Марго, выпрямляясь. — Портал я вам настроила. Выйдете прямо на Ярмарку. Только не вздумайте там ничего трогать без спроса. Особенно тебя касается, — она посмотрела на Фиру.

— Меня? — Фира сделала невинное лицо. — Я вообще ничего не трогаю.

— Ага. Как же. Я помню, как ты в прошлый раз «не трогала» банку с мёдом.

— Это было сто лет назад!

— В прошлом месяце.

Фира надулась.

Михаил застёгивал сумку. Наталья стояла рядом, в куртке и с рюкзаком, и выглядела одновременно взволнованной и настороженной.

— А это точно безопасно? — спросила она.

— Ярмарка? — Марго пожала плечами. — Относительно. Там, конечно, всякое бывает. Гоблины торгуются, эльфы дуются, драконы жарят шашлыки. Но если не лезть к драконам с вопросами про их чешую, то всё пройдёт нормально.

— А если полезть?

— Тогда будет шашлык. Из тебя.

Наталья сглотнула. Михаил ободряюще сжал её руку.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Я там был. Несколько раз. Главное — не отходить от меня и не верить гоблинам. Они всегда врут. Особенно когда говорят «честное гоблинское».

— А что, гоблинское слово ничего не стоит? — спросила Наталья.

— Стоит. Ровно три бутылки кваса. Это их валюта.

— Странная валюта.

— Ты ещё эльфийскую не видела. Там платят песнями. Причём не своими, а чужими. Если споёшь чужую песню, эльфы могут обидеться. И тогда...

— Тогда что?

— Тогда они поют свою. И это длится три часа. Минимум.

Наталья застонала.

— Ладно. Я готова. Наверное.

Кот Василий спрыгнул со стиральной машины и подошёл к Наталье. Потёрся о её ногу.

— Ты главное — не паникуй, — сказал он. — И не покупай ничего у гоблинов. И не смотри эльфам в глаза. И если увидишь дракона — не спрашивай, как у него дела.

— Почему?

— Потому что он ответит. И это будет очень долго.

Марго открыла дверцу кладовки, и из неё пахнуло чем-то пряным, тёплым и немного дымным.

— Ну, с Богом, — сказала она. — Идите. Портал будет открыт до заката. Если не вернётесь до заката — я закрою. И тогда вы застрянете на Ярмарке до следующего года.

— А если мы застрянем? — спросила Наталья.

— Тогда найдёте себе место. Там есть гостиницы. Правда, дорогие. И с клопами.

Наталья посмотрела на Михаила. Михаил посмотрел на Наталью.

— Мы вернёмся до заката, — сказал он твёрдо.

— Смотрите, — сказала Марго и подтолкнула их к порталу.

Фира проскользнула между ними и первой нырнула в портал. За ней — Михаил и Наталья. Портал за ними закрылся с тихим «пуф».

Кот Василий сел и посмотрел на Марго.

— А сметана? — спросил он.

— Будет тебе сметана, — сказала Марго. — Пойдём в лес. У меня ещё зелья не сварены.

В квартире Михаила остался Петрович. Он сидел на полу в кладовке, где они хранили всякую всячину, и смотрел на бутылку коньяка. Бутылка была початая, но почти полная. Петрович обнаружил её случайно — полез за банкой солёных огурцов, а нашёл коньяк.

— Хм, — сказал Петрович. — Интересно. Откуда это?

Он поднял бутылку. Посмотрел на этикетку. Понюхал. Потом ещё раз понюхал.

— Французский, — сказал он с уважением. — Дорогой. Наверное, Михаил для гостей держал. Или для себя. Но он же ушёл. А я остался. Значит, я и есть гости.

Он открутил крышку и сделал маленький глоток. Потом задумался. Потом сделал ещё один — уже не такой маленький.

— Хорошо пошло, — сказал он. — Ай да Михаил. Ай да молодец. Прятал от меня. А зачем прятал? Я же домовой. Мне для здоровья полезно. Я дом охраняю. А какой из меня охранник, если я не выпил?

Он взял бутылку и направился к выходу из кладовки.

— Пойду в подвал, — сказал он сам себе. — Там Семён Игнатьевич. В шахматы сыграем. И коньяк этот... обмоем. А то что он стоит? Стоит, стоит, а толку нет.

И с этими словами Петрович вылез из кладовки, прошёл через квартиру, открыл дверь (ключом, который всегда висел на гвоздике в прихожей) и направился в подвал. Бутылка покачивалась у него в руке.

Ярмарка Миров встретила наших героев шумом.

Наталья вышла из портала и замерла, открыв рот.

Вокруг были ряды, лотки, палатки, шатры и просто столики, разложенные на огромной поляне, посреди которой росло дерево. Огромное дерево. Настолько огромное, что его крона терялась в небе. А на ветвях этого дерева тоже шла торговля — там, на высоте, гоблины сновали между ветками, как белки, и что-то предлагали, кричали, махали руками.

— Это... — Наталья повертела головой. — Это что?

— Ярмарка, — сказал Михаил. — Я же говорил.

— Ты говорил, что это ярмарка. Но ты не говорил, что это такая ярмарка.

Рядом с ними прошёл тролль — огромный, серый, с дубиной на плече. Он остановился у лотка с пирожками, понюхал, купил сразу три и пошёл дальше, жуя на ходу.

— Три пирожка, — сказала Наталья. — Он купил три пирожка. И заплатил... чем?

— Мхом, — ответил Михаил. — Тролли платят мхом. Это их валюта.

— Мхом?

— Ну да. У них его много. А у гоблинов — квас. У эльфов — песни. У драконов — золото. А у троллей — мох. Каждый платит тем, что у него есть.

Наталья огляделась. Слева от них стоял эльф в серебристом плаще и пел что-то грустное. Перед ним лежала шляпа, в которую падали монеты. Справа гоблин в зелёном кафтане торговал склянками с надписью «Молодильное зелье. Не подделка. Честное гоблинское».

— А это точно не подделка? — спросила Наталья.

— Конечно, подделка, — сказал Михаил. — Но если ты купишь, он честно скажет «я же предупреждал». Это у них так.

— И никто не жалуется?

— Жалуются. Но потом покупают ещё. Потому что вдруг в следующий раз будет не подделка?

Наталья покачала головой. Потом обернулась.

— А где Фира?

Михаил остановился. Огляделся. Потом ещё раз огляделся.

— Фира? — позвал он.

Тишина.

— Фира!

Тишина.

— Она же была с нами, — сказала Наталья. — Она же первая вошла в портал.

— Была, — согласился Михаил. — Но...

Он посмотрел налево. Направо. Вверх. Вниз.

Фиры нигде не было.

— Она потерялась, — сказал Михаил обречённо. — Как всегда.

— Как всегда?

— Ну, она иногда... отвлекается. На что-нибудь интересное. Или вкусное. Или блестящее. Или...

— Или на всё сразу, — закончила Наталья.

— Да.

Наталья вздохнула.

— Ладно. Будем искать. Но сначала... — она посмотрела на ряды. — Сначала давай посмотрим. Немного. Пока ищем.

Михаил улыбнулся.

— Хорошо. Только не отходи от меня. И не покупай ничего у гоблинов.

— Я помню. Честное гоблинское.

Они пошли вдоль рядов.

Чего тут только не было.

Эльфы продавали платья из лунного шёлка — тонкие, переливающиеся, такие лёгкие, что, казалось, они вот-вот улетят. Гномы торговали молотками и наковальнями, причём некоторые молотки были размером с дом. Гоблины предлагали «настоящие» амулеты удачи, «настоящие» зелья и «настоящие» карты сокровищ, которые все как одна вели к сокровищам, которых не существовало.

— Это же обман, — сказала Наталья, глядя на карту.

— Конечно, обман, — сказал гоблин. — Но зато недорого. И весело. Купи, а? Всего три бутылки кваса.

— У меня нет кваса.

— А что есть?

— Рубли.

Гоблин задумался.

— Рубли? Это что? Еда?

— Это деньги.

— Деньги? — гоблин почесал затылок. — А что такое деньги?

Михаил потянул Наталью за руку.

— Пойдём. Не надо с ним разговаривать. Он тебя ещё на квас разведёт.

— Как?

— А вот так. Скажет, что рубли — это тоже еда. И попросит попробовать.

Они прошли ещё немного. Наталья вертела головой. Всё было интересно. Всё было ново. Всё было странно.

— Смотри, — сказала она, показывая на лоток. — Кто это?

За лотком сидел старик. Обычный старик — седой, с длинной бородой, в очках на носу и в старом, но опрятном камзоле. Ростом он был чуть ниже Михаила, но всё же вполне нормального человеческого роста. На лотке были разложены всякие мелочи: кольца, браслеты, камни, какие-то фигурки.

— Это Мирос, — сказал Михаил. — Торговец артефактами. Он тут давно. Говорят, раньше был волшебником, но потом сила ушла. Теперь торгует.

— А почему сила ушла?

— Говорят, с возрастом. Магия — она как зрение. Сначала видишь всё, потом только крупное, потом только то, что под носом. У него то же самое. Только с магией.

Старик поднял голову.

— Я не глухой, — сказал он. — И не настолько старый, чтобы не слышать, как вы обо мне говорите. Но я не обижаюсь. Всё правильно. Я Мирос. Торговец артефактами. Бывший волшебник. Сейчас — просто продавец. Но с опытом.

Он поправил очки и посмотрел на Наталью.

— А вы, барышня, вижу, впервые на Ярмарке? Глаза горят. Это хорошо. Это правильно. Ярмарку надо видеть в первый раз. Потом уже не то.

— Здравствуйте, — сказала Наталья. — А вы правда были волшебником?

— Был, — Мирос вздохнул. — Давно. Лет пятьдесят назад. Мог камни в воду превращать. И воду в камни. А теперь... — он развёл руками. — Теперь я продаю камни. Уже готовые. Без превращений.

— А почему перестали?

— Сила ушла. С годами. Это как зрение. Сначала ты видишь всё, потом только крупное, потом только то, что под носом. У меня то же самое. Только с магией.

Он посмотрел на Михаила.

— А вы, молодой человек? Путешественник?

— Что-то вроде, — сказал Михаил.

— Вижу. По глазам вижу. У вас взгляд человека, который видел слишком много. И слишком мало. Одновременно.

Михаил не нашёлся что ответить.

Наталья тем временем рассматривала лоток. Камни были разные: гладкие, шершавые, прозрачные, мутные. На некоторых были вырезаны какие-то знаки.

— А это что? — спросила она, показывая на камень с надписью.

Мирос взял камень и повертел в руках.

— А это, барышня, интересная штука. Камень с надписью. «Кто найдёт все пять камней — тот найдёт фею».

— Фею?

— Ну да. Фею. Говорят, если собрать все пять камней, они укажут путь к фее. К особенной. К той, которая... — он понизил голос. — Которая может исполнить желание.

— Желание? — Наталья заинтересовалась. — Какое?

— Любое. Но только одно. И только если фея захочет. А феи, знаете ли, капризные. Они не всем желания исполняют. Только тем, кто им нравится.

— А где остальные четыре камня?

— Не знаю, — честно сказал Мирос. — У меня только один. Остальные где-то на Ярмарке. Может, у других торговцев. Может, у гоблинов. Может, у эльфов. Их искать надо.

Михаил взял камень и посмотрел на надпись.

— А это точно не подделка? — спросил он.

— Молодой человек, — Мирос посмотрел на него с укором. — Я не гоблин. Я Мирос. Я торговец с именем. У меня не бывает подделок. У меня бывают только артефакты с историей. Этот камень, между прочим, из старого мира. Из того, где феи жили в каждом лесу. Сейчас таких миров мало. А тогда было много.

— И сколько он стоит? — спросила Наталья.

— Три бутылки кваса, — сказал Мирос. — Или пять. Или... — он посмотрел на Наталью. — А что у вас есть?

— Рубли.

Мирос задумался.

— Рубли? Это что? Еда?

Михаил застонал.

— Нет. Это деньги. В нашем мире.

— Деньги? — Мирос почесал бороду. — Хм. Деньги. Я слышал о таком. Но не видел. А они вкусные?

— Нет!

— Жалко. Тогда квас. Или... — Мирос посмотрел на Наталью. — Или вот что. Вы мне нравитесь, барышня. У вас глаза добрые. И вы не торгуетесь. Это редкость. Забирайте камень бесплатно. В обмен на одну вещь.

— Какую?

— Когда найдёте фею — расскажете мне. Просто расскажете. Всё, что она скажет. Всё, что она сделает. Мне это интересно. Я старый. Мне скучно. А вы — развлечёте.

Наталья посмотрела на Михаила. Тот пожал плечами. Мол, решай сама.

— Хорошо, — сказала Наталья. — Договорились.

Мирос улыбнулся и протянул ей камень.

— Только смотрите, барышня. Феи — они не всегда добрые. Они как люди. Только маленькие. И с крыльями. И с магией. Так что если найдёте — будьте осторожны.

— Мы будем, — сказала Наталья.

— А теперь идите. У вас ещё много дел. И, кстати, — Мирос посмотрел куда-то в сторону, — вы, кажется, кого-то ищете? Я слышал, как вы звали какую-то Фиру.

— Да, — сказала Наталья. — Это наша фея. Она потерялась.

— Фея? — Мирос поднял бровь. — На Ярмарке? Ну, тогда у вас есть шанс. Феи на Ярмарке всегда что-нибудь находят. Или теряют. Или и то, и другое сразу. Ищите в рядах. Где-нибудь у сладостей или у блестяшек. Они туда всегда летят.

— Спасибо, — сказала Наталья.

Они пошли дальше.

— Слушай, — сказала Наталья Михаилу, когда они отошли подальше. — А этот камень... «Кто найдёт все пять — тот найдёт фею». Может, это про нашу Фиру? Может, если мы соберём все пять, мы её найдём?

— Может, — сказал Михаил. — Но, скорее всего, это про какую-то другую фею. Легендарную. Которая исполняет желания. Таких на Ярмарке полно.

— Но вдруг?

— Вдруг. Но сначала давай просто найдём Фиру. Она где-то тут. И, судя по всему, уже что-то нашла. Или съела.

Они пошли дальше.

Фира действительно была где-то рядом. Но они её не видели. Она была в другом конце Ярмарки, у павильона сладостей, где гоблин в фартуке продавал засахаренные орехи. Фира сидела на краю прилавка и ела эти орехи. Просто ела. И не думала, что её ищут.

— Ещё один? — спросил гоблин.

— Ага, — сказала Фира. — И вот тот, с корицей. И тот, с мёдом. И... — она посмотрела на банку с разноцветными шариками. — А это что?

— Это драже. Из мира снов. Если съешь — увидишь сон. Наяву.

— Наяву? — Фира заинтересовалась. — А какой?

— Разный. Кому что. Кто-то видит драконов. Кто-то — эльфов. А кто-то — просто много еды.

— Много еды? — Фира задумалась. — Это интересно. А сколько стоит?

— Три бутылки кваса.

— У меня нет кваса.

— А что есть?

— Ничего. Но я могу спеть.

— Петь? — гоблин поморщился. — Нет, спасибо. Эльфы поют. У них это лучше получается.

— А я могу... — Фира задумалась. — Я могу ничего не делать. Просто сидеть. И ты будешь смотреть.

— Зачем?

— Ну, вдруг тебе понравится?

Гоблин задумался.

— Знаешь, — сказал он. — А ты мне нравишься. Ты странная. Но смешная. Забирай драже. Бесплатно. В обмен на одну вещь.

— Какую?

— Когда найдёшь своих — расскажешь им, что видел меня. Гоблина Жратуса. И что я не такой уж плохой.

— А ты не такой уж плохой?

— Ну, я не самый лучший. Но и не самый плохой. Я средний. Это тоже редкость.

Фира взяла драже.

— Договорились.

Она съела одну шариковую конфету. И вдруг её глаза расширились.

— Ой, — сказала она. — Ой-ой-ой.

— Что? — спросил гоблин.

— Я вижу... я вижу... — Фира замерла. — Я вижу гору еды. Огромную гору. И она вся моя.

— Это сон. Наяву.

— Это лучший сон в моей жизни, — сказала Фира и упала в обморок.

Гоблин поймал её и положил на прилавок.

— Эй, — сказал он. — Эй, фея. Ты чего?

Фира не отвечала. Она спала. И улыбалась.

Гоблин вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Придётся мне её сторожить. Иначе кто-нибудь украдёт. Или съест. Или и то, и другое.

Он сел рядом и стал ждать.

А Михаил и Наталья всё ходили по рядам и искали Фиру. Они ещё не знали, что она спит на прилавке у гоблина, который её сторожит. Они просто искали. И пока не находили.

— Она где-то тут, — сказал Михаил. — Я чувствую.

— Это ты чувствуешь, — сказала Наталья. — А я чувствую, что мы тут до заката будем её искать.

— Не будем. Я знаю, где искать. У сладостей.

Они пошли к павильону сладостей. И там, на прилавке, среди засахаренных орехов и разноцветных шариков, спала Фира. А рядом сидел гоблин и сторожил её.

— Вот она, — сказал Михаил. — Нашлась.

— А что с ней? — Наталья подбежала к прилавку.

— Она съела драже из мира снов, — сказал гоблин. — И теперь видит сон. Наяву.

— И что делать?

— Ждать. Она проснётся. Через час. Или два. Или три. Как пойдёт.

Михаил вздохнул.

— Ладно. Ждём.

Они сели рядом. Наталья посмотрела на Фиру. Фира улыбалась во сне.

— А знаешь, — сказала Наталья. — А она красивая. Когда спит.

— Ага, — сказал Михаил. — И не ворчит. И не ест. И не теряется.

— Это точно, — согласилась Наталья. — Даже как-то непривычно.

Они сидели и ждали. А Фира спала и видела гору еды. И была счастлива.

Конец четвёртой главы, но не конец приключений...

Глава 5

Глава пятая. Пять камней и бабушка с характером

Фира проснулась через четыре часа. Села на прилавке, потёрла глаза и посмотрела вокруг мутным взглядом.

— Где гора? — спросила она.

— Какая гора? — не понял Михаил.

— Еда. Гора еды. Я её видела. Она была вот такая, — Фира развела руки. — Огромная. И вся моя.

— Это был сон, — сказала Наталья. — Ты съела драже из мира снов.

Фира посмотрела на пустой пакетик рядом с собой. Потом на гоблина Жратуса, который всё ещё сидел рядом и сторожил её.

— А ты кто? — спросила она.

— Я тебя сторожил, — сказал гоблин. — Ты спала. А я гоблин Жратус. Я тебя сторожил. Чтобы никто не украл или не съел.

— Спасибо, — сказала Фира. — Ты хороший.

— Я средний, — поправил гоблин. — Но спасибо.

Фира потянулась, зевнула и посмотрела на Михаила и Наталью.

— А вы чего такие? — спросила она. — Как будто случилось что.

— Случилось, — сказал Михаил. — Ты потерялась. Мы тебя искали четыре часа.

— Четыре часа? — Фира удивилась. — А я думала, пять минут.

— Для тебя — пять минут. Для нас — четыре часа. И, кстати, — Михаил посмотрел на небо, — нам пора. Портал закрывается на закате.

Он поднял голову. Потом ещё раз. Потом нахмурился.

— Наташ, — сказал он. — А где солнце?

Наталья посмотрела на небо. Небо было голубым, светлым, с лёгкими облачками. И солнце стояло прямо над головой. Ярко. Тепло. И никуда не двигалось.

— Оно... — Наталья прищурилась. — Оно что, не движется?

— Не движется, — подтвердил Жратус. — Оно тут всегда так.

— Всегда?

— На Ярмарке всегда день. Заката не бывает.

— Я как-то забыл. Я же всегда уходил раньше. — Михаил посмотрел на небо, На Наталью. На Фиру.

— То есть мы не успели? — спросила Наталья.

— Мы не успели, — сказал Михаил. — Портал закрылся.

Фира посмотрела на них. Потом на гоблина. Потом опять на них.

— И что теперь? — спросила она.

— Теперь, — сказал Михаил, — мы застряли тут до следующего года. Или пока кто-нибудь не откроет нам портал.

— А кто может открыть?

— Марго. Но она не знает, что мы тут. Она думает, что мы вернулись. Или не вернулись. Или... — он махнул рукой. — Неважно. Она не придёт.

— А кто ещё?

— Никто. Ну, может, кто-то из торговцев. Но за деньги. Или за квас. Или за что-нибудь ещё. Но у нас нет ни денег ни кваса.

Наталья вздохнула. Потом села на прилавок рядом с Фирой.

— Ладно, — сказала она. — А гостиница? Ты говорил, тут есть гостиница. С клопами.

— Есть, — сказал Михаил. — Но там дорого. И клопы. И, говорят, привидение. Одно. Старое. Оно по ночам стонет.

— Стонет?

— Ну да. Говорят, это бывший постоялец, который не смог расплатиться. Он теперь пугает всех, кто заселяется в его номер.

Наталья посмотрела на Фиру. Фира посмотрела на Наталью.

— Я не хочу в гостиницу с клопами и привидением, — сказала Фира. — Я хочу домой.

— Мы все хотим, — сказал Михаил.

Фира задумалась. Потом посмотрела на камень в руке Натальи.

— А это что? — спросила она.

— Это камень, — сказала Наталья. — Мы его купили у Мироса. Точнее, нам его дали бесплатно. В обмен на то, что мы расскажем, как найдём фею.

— Какую фею?

— Ту, которая исполняет желания. Тут написано: «Кто найдёт все пять камней — тот найдёт фею».

Фира взяла камень и повертела в руках. Потом посмотрела на надпись. Потом на Михаила.

— Это глупость, — сказала она.

— Почему?

— Потому что феи не исполняют чужие желания. Они исполняют только свои. Я, например, исполняю свои. Хочу есть — ем. Хочу спать — сплю. Хочу что-нибудь стащить — стащу. Ну, то есть, найду. Это же моё желание. А чужое мне зачем?

— Но Мирос сказал...

— Мирос — старик. Он, может, и был волшебником, но в феях он не разбирается. Он думает, что если фея, то обязательно добрая. А мы не добрые. Мы... — Фира задумалась. — Мы справедливые. И то не всегда. Обычно голодные.

— Но легенда? — спросила Наталья. — «Кто найдёт все пять камней — тот найдёт фею».

— Легенда — это легенда. Может, там и была какая-то фея. Давно. Лет тыщу назад. Может, она и исполняла желания. Но сейчас таких нет. Сейчас все как я. — Фира гордо выпрямилась. — Занимаются своими делами. И не лезут в чужие.

Михаил задумался.

— А если мы всё-таки попробуем? — сказал он. — Найдём камни. Вдруг получится?

— Ну, найдём, — сказала Фира. — А толку? Даже если найдём фею — она не захочет нам помогать. Потому что это не её желание. Это наше.

— А если мы её попросим?

— Попросить можно. Но она откажется. Феи не любят, когда их просят. Они любят, когда им предлагают.

Наталья слушала это и думала.

— А что, если, — сказала она медленно, — мы предложим ей что-нибудь взамен? Ну, там, услугу? Или подарок?

Фира задумалась.

— Это может сработать, — сказала она. — Если фея старая, ей может быть скучно. А скука — это страшная сила. От скуки феи соглашаются на всякое. Я, например, от скуки однажды согласилась сторожить тролля. Ну, то есть, он меня попросил, а я согласилась. И потом три дня сидела на дереве и смотрела, как он спит. Скучно было — ужас.

— А зачем ты сторожила тролля?

— Он сказал, что если я не буду сторожить, то он съест мой дом. А у меня дома нет. Но я испугалась. И согласилась.

Наталья вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Давайте искать камни. Вдруг найдём фею. И вдруг она согласится. А если нет — тогда гостиница. С клопами. И привидением.

— Я не хочу клопов, — сказала Фира. — Поэтому я что-то вспомнила.

— Мы все не хотим, — сказал Михаил. — Поэтому давайте искать.

Они пошли по Ярмарке.

— А куда опять делась Фира? — спросил Михаил.

Михаил и Наталья обернулись. Фира летела над рядами, держа в руках что-то блестящее. За ней бежал гоблин с сачком. Фира летела впереди, держа камень в руках, как факел.

— Отдай! — кричал гоблин. — Это моё!

— Не твоё! — кричала Фира. — Я первая нашла!

— Я первый положил!

— А я первая взяла!

Михаил закрыл лицо руками.

— Ну конечно, — сказал он. — Конечно, она снова что-то стащила.

— Я не стащила! — Фира подлетела к ним. — Я нашла! Нашла! Смотрите! — она протянула им камень. Точно такой же, как первый. С надписью.

— Это второй камень, — сказала Наталья. — «Кто найдёт все пять...»

— Да! — Фира кивнула. — Я его нашла! Он лежал у гоблина под прилавкеом. А гоблин сказал, что он его. Но он его не его! Он его... того... лежал просто!

Гоблин подбежал к ним, запыхавшись.

— Это мой камень! — заявил он. — Я его на дороге нашёл!

— А я у тебя под прилавком! — сказала Фира.

— Значит, ты его украла!

— Я его спасла! Он лежал там, где на него могли наступить!

— На него никто не наступил!

— А вдруг?

Михаил вмешался.

— Жратус. Ты уверен, что этот камень твой?

— Уверен! — гоблин задумался. — Ну, почти. Он лежал у меня. А если лежит у меня, значит, мой. Это закон.

— А если он лежал у тебя, потому что кто-то его потерял?

— Тогда он теперь мой. Потому что я его нашёл. А находка — это... это святое.

Михаил вздохнул.

— Хорошо. Что ты хочешь за него?

— Три бутылки кваса!

— Две.

— Три!

— Две и одну бутылку лимонада.

— Что такое лимонад?

— Это как квас. Только слаще.

Гоблин задумался.

— Хорошо, — сказал он. — Две бутылки кваса и одна бутылка лимонада. Но лимонад должен быть холодный!

— Будет холодный, — сказал Михаил. — Только не сейчас. Мы его потом принесём.

— Когда потом?

— Когда вернёмся.

— А когда вы вернётесь?

— До заката.

— А если не вернётесь?

— Тогда найди нас и напомни.

Гоблин почесал затылок.

— Хорошо. Но если не вернётесь до заката, я буду вас искать. И найду. У меня нюх на квас.

Он развернулся и ушёл, ворча что-то себе под нос.

Фира победно подняла камень.

— Видите? Второй камень! Уже два! Осталось три!

— Фира, — сказала Наталья. — Ты зачем его взяла?

— Я хотела помочь! — сказала фея. — Мы же ищем камни? Ну, вот. Я нашла один. Без вас.— Он светится, — сказала она. — Когда мы близко к другому камню.

— Как это — светится? — спросил Михаил.

— Ну, вот так. — Фира показала камень. Он действительно слабо мерцал. — Видите? Он чувствует другие. Как... как компас. Только для камней.

— И куда он показывает?

— Туда. — Фира показала на ряды. — Где-то там.

Они пошли в ту сторону.

Третий камень они нашли у гнома. Гном сидел на своём лотке и использовал камень чтобы прижимать квитанции. Камень был гладкий, серый, с надписью на боку.

— Это моё, — сказал гном, когда Фира попросила его отдать.

— Это не твоё, — сказала Фира. — Это камень из легенды. Кто найдёт все пять — тот найдёт фею.

— И что? — гном пожал плечами. — Мне-то что? Я гном. Мне феи не нужны. Мне нужны камни. Для работы.

— А если мы тебе дадим другой камень? — спросил Михаил. — Взамен.

— Какой?

— Вот этот. — Михаил достал из сумки обычный булыжник, который подобрал по дороге. — Он тяжёлый. Хорошо держит бумаги.

Гном взял булыжник. Взвесил в руке. Понюхал. Полизал.

— Хороший камень, — сказал он. — Тяжёлый. Беру.

Он отдал камень с надписью. Фира схватила его и подлетела к Наталье.

— Третий! — сказала она. — Осталось два!

— Отлично, — сказала Наталья. — Где четвёртый?

Камень снова замерцал. Фира повертелась и показала на эльфийку.

— Там.

Эльфийка, та самая, что пела грустные песни, сидела на подушке и перебирала струны. Рядом с ней лежала шляпа, в которой было несколько монет. И среди монет — камень с надписью.

— Это камень, — сказала Фира. — Можно мы его заберём?

Эльфийка подняла голову.

— Зачем?

— Нам надо. Для легенды.

— А что вы мне дадите?

Фира задумалась.

— А что ты хочешь?

— Спой, — сказала эльфийка. — Спой что-нибудь. Если понравится — забирай камень.

Фира набрала воздуха и запела. Песню про мёд. Тонким голоском, с чувством, с энтузиазмом. Эльфийка слушала. Потом улыбнулась.

— Глупая песня, — сказала она. — Но искренняя. Забирай.

Фира схватила камень.

— Четвёртый! У нас четыре!

— Остался один, — сказала Наталья.

Камень в руках Фиры вдруг замерцал сильнее. Потом ещё сильнее. Потом начал дёргаться, как будто его тянули на верёвочке.

— Ой, — сказала Фира. — Он чего-то хочет.

— Куда он показывает? — спросил Михаил.

— Туда. — Фира повертелась. — Вон туда. Где пахнет мясом.

— Вот там, — Михаил показал на шатёр с золотой крышей, — торгует дракон. Древний. Очень древний. Говорит, что видел рождение мира. Но это он врёт. Мир родился раньше.

— А это что? — Наталья показала на палатку с надписью «Всё для дома. Домовые, лешие, кикиморы».

— Домовые товары. Для таких, как наш Петрович. Есть всё: от бочки до мышеловки.

— А выпивка там есть?

— Конечно. Только мы покупать не будем. Домовые пьют только своё. Или то, что найдут. Или то, что выигрют в шахматы. Если предложите чужое — обидятся.

— А если не своё, но хорошее?

— Всё равно обидятся. Это домовые. У них своя гордость.

Они пошли на запах. За рядами с тканями и амулетами, у большого мангала, стоял дракон. Он жарил шашлык. Над углями висели куски мяса, истекали соком и пахли так, что у Натальи заурчало в животе. А рядом с мангалом, лежал камень. С надписью.

— Пятый, — прошептала Фира.

— Шашлык? — прогудел дракон. — Свежий. Только что с углей.

— Спасибо, — сказал Михаил. — Мы, вообще-то, по делу. У вас там камень. Наш камень.

— Какой камень? — дракон посмотрел вниз. — А, этот.

— Это камень из легенды, — сказала Наталья. — Кто найдёт все пять — тот найдёт фею. Нам надо его забрать.

— Забрать? — дракон почесал затылок. — Тогда ответьте, кто из вас, — прогудел он, — хочет спросить у меня про мою чешую?

Все молчали.

— Я, — сказала Наталья.

Михаил застонал.

— Наконец-то. Двести лет никто не спрашивал. Все боятся. А ты смелая — сказал дракон и даже улыбнулся — Смелая, — сказал он. — Это хорошо. Смелых я люблю. Ладно. Забирайте камень.

— Пять! — Закичала Фира. — У нас пять камней!

И в этот момент все пять камней вдруг засветились. Ярко-ярко, так, что пришлось зажмуриться. А потом свет потянулся в одну сторону — туда, где за последним рядом палаток стоял маленький старый шатёр с табличкой «Желания. Дорого. Без возврата».

— Туда, — сказала Фира. — Камни показывают туда.

— Ну, наконец-то, — сказал Михаил. — Хоть какая-то определённость.

Они пошли. За последним рядом палаток, у самого края поляны, стоял маленький шатёр. Он был старый, латаный-перелатаный, и над входом висела табличка, написанная от руки: «Желания. Дорого. Без возврата».

— Это тут, — сказала Фира.

— Ты уверена? — спросил Михаил.

— Камни светятся. Значит, тут.

Они вошли в шатёр.

Внутри было темно, пахло травами и пылью. На столе стояла свеча. За столом сидела фея. Но не такая маленькая как Фира, о обычного человеческого роста. Она была старой. Очень старой. Волосы седые, собраны в пучок. Очки на носу. Крылья у неё были большие, но потрёпанные — как старое пальто, которое давно не носили. Она вязала. Спицами. Что-то длинное и серое.

— Чего надо? — спросила она, не поднимая головы.

— Мы... — начала Наталья. — Мы ищем фею. Которая исполняет желания.

— Ну, нашли, — сказала старуха. — Я фея. Я исполняю желания. Дорого. Без возврата. Что надо?

— Нам надо домой, — сказал Михаил. — Мы застряли на Ярмарке. Портал закрылся. Нам надо вернуться.

Старуха подняла голову. Посмотрела на них. Потом на Фиру.

— А это что за малявка? — спросила она.

— Я не малявка! — обиделась Фира. — Я фея. Как и вы.

— Ты? — старуха усмехнулась. — Ты не фея. Ты недоразумение. У тебя крылья меньше, чем у меня очки.

— Это неважно! Я тоже фея. И я тоже умею... — Фира замялась. — Ну, что-то умею.

— Что ты умеешь?

— Есть. И находить вещи. И теряться. И ещё я могу уменьшать платья. Правда, не могу обратно.

Старуха посмотрела на неё с интересом.

— Уменьшать платья? — переспросила она. — Это как?

— Ну, вот так. — Фира показала руками. — Я надеваю, и оно уменьшается. Само.

— И обратно не можешь?

— Не могу.

Старуха засмеялась. Сухо, скрипуче, но всё же засмеялась.

— Ну, хоть какая-то от тебя польза. Ладно. — Она отложила вязание. — Что вам надо?

— Домой, — повторил Михаил. — Нам надо домой. В наш мир. Через портал.

— А что мне за это будет?

— А что вы хотите?

Старуха задумалась.

— Я хочу, — сказала она медленно, — чтобы кто-нибудь рассказал мне интересную историю. Я тут сижу одна. Уже двести лет. Никто не приходит. Все боятся. Думают, что я злая. А я не злая. Я просто устала. И мне скучно.

Фира посмотрела на Михаила. Михаил посмотрел на Наталью. Наталья посмотрела на Фиру.

— Я знаю историю, — сказала Фира. — Про то, как я потерялась на Ярмарке и нашла гору еды. Правда, это был сон. Но сон был хороший.

— Сон — это не история, — сказала старуха. — Сон — это сон. Мне нужна настоящая история. С приключениями. С опасностями. С чем-нибудь интересным.

Наталья вдруг улыбнулась.

— А хотите, — сказала она, — я расскажу вам про то, как мы с Михаилом познакомились?

— А это интересно? — спросила старуха.

— Очень. Он тогда соврал мне, что он переводчик. А потом оказалось, что он путешествует между мирами. И у него дома живёт домовой. И фея. И кот. И ведьма. И паук в подвале. И...

— Паук? — старуха оживилась. — Настоящий паук?

— Настоящий. Говорящий. И он ворует варенье.

Старуха отложила вязание.

— Рассказывай, — сказала она. — И если понравится — я вас отправлю домой. Бесплатно. Но с одним условием.

— С каким? — спросил Михаил.

— Вы придёте ещё. Через год. И расскажете мне ещё одну историю. А то я тут совсем одна. И мне скучно.

Михаил посмотрел на Наталью. Наталья кивнула.

— Хорошо, — сказал Михаил. — Договорились.

Наталья села на табуретку и начала рассказывать. Про то, как они познакомились. Про то, как Михаил врал, что он переводчик. Про то, как она узнала правду. Про Петровича. Про Фиру. Про Марго. Про кота Василия. Про паука в подвале.

Старуха слушала. И улыбалась. И иногда смеялась. И иногда качала головой.

— Хорошая история, — сказала она, когда Наталья закончила. — Давно я таких не слышала. Ладно. Уговор есть уговор.

Она встала, подошла к сундуку в углу шатра, открыла его и достала... портал. Маленький, складной, похожий на старый зонтик.

— Вот, — сказала она. — Это портал. Одноразовый. Настроен на ваш мир. Откроете его, скажете «дом», и он вас перенесёт. Куда надо.

— А куда не надо? — спросил Михаил.

— А куда не надо — не перенесёт. Он умный. — Старуха усмехнулась. — Ну, почти.

Она отдала портал Михаилу. Потом посмотрела на Фиру.

— А ты, — сказала она, — приходи ко мне. Иногда. Я тебя научу кое-чему. Например, как увеличивать платья обратно. Или как не теряться на Ярмарке. Или как находить камни, а не красть их.

— Я не краду! — возмутилась Фира. — Я нахожу!

— Вот и я говорю — находить. Это полезно. Особенно если ты фея. Особенно если ты такая, как ты.

Фира задумалась.

— А вы научите меня исполнять желания? — спросила она. — Ну, чужие?

— Чужие? — старуха покачала головой. — Чужие желания — это сложно. Они как чужие вещи. Не всегда подходят. Но я могу научить тебя понимать, какие желания стоит исполнять, а какие — нет. Это важнее.

— А какие не стоит?

— Те, которые вредят. Или которые не приносят радости. Или которые... — старуха вздохнула. — Ладно. Приходи. Научу. А то я тут одна. И мне скучно.

Фира улыбнулась.

— Приду, — сказала она. — Обязательно приду.

Они вышли из шатра. Михаил открыл портал — маленький зонтик, который вдруг стал большим и засветился. Наталья взяла Фиру за руку. Фира взяла Михаила за руку.

— Домой? — спросил Михаил.

— Домой, — сказала Наталья.

— Домой! — сказала Фира.

Они шагнули в портал.

И оказались в кладовке Михаила. В той самой, где всё началось.

— Ну, — сказала Наталья, отряхиваясь. — Это было... приключение.

— Ага, — сказал Михаил. — И, кстати, — он посмотрел на часы, — мы вернулись как раз к ужину. Или к завтраку. Я уже запутался.

— К ужину, — сказала Наталья. — Судя по запаху, Петрович что-то готовит.

— Петрович готовит? — Михаил удивился. — Он же не умеет.

— Ну, значит, он что-то разогревает. Или пьёт. Одно из двух.

Они вышли из кладовки. В квартире пахло жареным мясом. И коньяком.

— Петрович! — крикнул Михаил. — Ты где?

— В подвале! — раздался голос откуда-то из-под пола. — Семён Игнатьевич, между прочим, жулик! Он у меня выиграл две бутылки коньяка! Твоих!

Михаил застонал.

Фира засмеялась и полетела на кухню.

— А я есть хочу! — крикнула она. — И я теперь знаю, как искать камни! И как не теряться! Ну, почти!

Наталья посмотрела на Михаила.

— Ну что, — сказала она. — Ещё одно приключение?

— Ещё одно приключение, — согласился Михаил. — Но сначала — ужин. И, может быть, выпивка.

— Выпивка? — Наталья подняла бровь.

— У меня был трудный день. Я застрял на Ярмарке, искал фею, торговался с гоблинами и слушал, как ты рассказываешь старухе про паука. Мне можно.

— Ладно, — сказала Наталья. — Тебе можно.

Они пошли на кухню. А Фира уже сидела на сахарнице и грызла печенье. Как всегда. Как будто ничего и не было.

Конец пятой главы, но не конец приключений...

Глава 6

Глава шестая. Два дня спокойствия отменяются

Наталья собиралась к родителям.

— Ты уверена? — спросил Михаил, наблюдая, как она складывает вещи в сумку. — Может, я с тобой?

— Нет, — сказала Наталья твёрдо. — Я хочу отдохнуть. От приключений. От фей. От домовых. От ведьм. От котов, которые говорят. От всего.

— А я?

— Ты — часть всего, — Наталья поцеловала его в щёку. — Не обижайся. Я тебя люблю. Но мне нужно два дня нормальной жизни. С родителями. Где никто не летает, не ворует еду и не превращает мои платья в кукольные.

— Справедливо, — вздохнул Михаил. — А Фира?

— А Фира останется с тобой. И Петрович. И, надеюсь, они не сожгут квартиру.

— Я тоже надеюсь.

Наталья застегнула сумку и вышла в прихожую. Фира сидела на вешалке и болтала ногами.

— А куда это ты собралась? — спросила она.

— К родителям. Отдохнуть.

— Отдохнуть? — Фира оживилась. — А что такое «отдохнуть»? Это когда едят?

— Это когда ничего не делают. Просто сидят. Или спят. Или разговаривают.

— Скучно, — сказала Фира. — Я бы не поехала.

— Вот и не езжай, — сказала Наталья и открыла дверь.

Фира проводила её взглядом. Потом посмотрела на Михаила. Потом на Петровича, который уже вылез из-за плиты и принюхивался к чему-то.

— А мы что будем делать? — спросила Фира.

— Я — работать, — сказал Михаил. — У меня перевод. А вы... — он посмотрел на них. — Вы будете вести себя тихо. Оба.

— Я всегда тихо, — сказал Петрович.

— Ты никогда тихо.

— Это клевета.

Михаил вздохнул, взял ноутбук и ушёл в комнату. Петрович куда-то исчез. Фира хихикнула и проскочила в дверь вслед за Натальей.

Наталья вышла из подъезда и направилась к метро. Она не заметила, как из её сумки, из бокового кармашка, высунулась маленькая голова с крыльями.

— Отдохнуть, — пробормотала Фира. — Ага. Как же. Я тоже хочу посмотреть, что такое «отдохнуть». И заодно проверю, нет ли у неё там чего-нибудь вкуненького. Она спряталась обратно в кармашек и притихла.

Прошло часа полтора. Михаил сидел в комнате, уткнувшись в ноутбук, и переводил инструкцию к какому-то буровому агрегату. Работа шла медленно, потому что каждые пять минут он отвлекался и прислушивался — не гремит ли что-нибудь на кухне.

Но на кухне было тихо. Подозрительно тихо.

А потом раздался звук открываемой дверцы. Тихо-тихо. Потом — звон стекла. Потом — довольное «ах».

Михаил отложил ноутбук и пошёл на кухню.

Петрович сидел на табуретке и держал в руках бутылку коньяка. Ту самую, которую он уже находил. Ту самую, которую Михаил прятал в кладовке.

— Петрович, — сказал Михаил.

Петрович вздрогнул и обернулся. Лицо у него было виноватое, но не очень.

— А, это ты, — сказал он. — Я думал, ты работаешь.

— Я работаю. А ты что делаешь?

— Я... — Петрович посмотрел на бутылку. — Я её нашёл. Опять.

— Где?

— В кладовке. Она там стояла. Стояла, стояла, а толку нет. Я подумал, что её надо... того. Проверить. На качество.

— Ты её уже проверял. В прошлый раз.

— Ну, так то был прошлый раз. А это — новый. Вдруг она испортилась?

Михаил вздохнул и сел напротив.

— Ладно. Только не всю. Мне ещё с тобой разговаривать.

Петрович довольно кивнул и разлил коньяк в две чашки — свою и Михаила. Потом сел поудобнее и посмотрел на Михаила.

— А я тебе что-то расскажу, — сказал он. — Про Семёна Игнатьевича.

— Про кого?

— Про домового с третьего этажа. Который с Марией Петровной живёт. Ну, то есть, с Марго.

Михаил нахмурился.

— А что с ним?

— А то, что он не с третьего этажа, — сказал Петрович и сделал глоток. — Он вообще не отсюда.

— Как это — не отсюда?

— А вот так. Я его сегодня расспросил. Ну, в шахматы мы играли. Я его обыграл. Он разозлился и начал рассказывать. Слушай.

Петрович поставил чашку и понизил голос:

— Семён Игнатьевич — это домовой из избушки Марго. Из той самой, на курьих ногах, ну то есть резиновых. Он там живёт уже двести лет. А сюда попал случайно. Когда Марго портал открывала, чтобы к нам прийти — ну, когда она Марией Петровной притворялась — он в этот портал и залетел. Случайно. Говорит, любопытно стало. А обратно не смог.

Михаил замер.

— То есть, — сказал он медленно, — Семён Игнатьевич — это домовой Марго? Который живёт у нас в доме? У Марии Петровны? Которая на самом деле не Мария Петровна, а Марго?

— Ну, Мария Петровна — это настоящая соседка. Она есть. Только она не знает, что у неё в квартире живёт домовой. Семён Игнатьевич к ней случайно попал. Зашёл посмотреть, а обратно не выйти. Портал-то закрылся.

— А Марго знает?

— А то как же. Она его и отправила к нам. Ну, то есть, к Марии Петровне. Чтобы он там пожил. Пока она не придумает, как его вернуть.

Михаил потёр виски.

— То есть, — сказал он, — у нас в доме живёт домовой, который на самом деле из избушки Марго. И он играет с тобой в шахматы. И жульничает.

— Ага, — сказал Петрович. — Я поэтому и обыграл его сегодня. Потому что он жульничал, а я заметил. И он разозлился. И рассказал.

— А зачем ты его обыграл?

— Затем, что он на коньяк играл. На твой. И проиграл. Теперь он мне должен две бутылки. А у меня одна. И я не хочу отдавать. Поэтому я его отправил обратно к Марго.

Михаил замер.

— Что ты сделал?

— Отправил его обратно. К Марго. В избушку. Через портал.

— Какой портал?!

— Тот самый. Который ты в кладовке держишь. Ну, запасной. Маленький. Ты его, когда из Ярмарки вернулся, положил в кладовку. Я его нашёл. И использовал. Одноразовый. Правда зеркало случайно разбил. Но я заклею.

Михаил закрыл лицо руками.

— Ты отправил домового Марго обратно к Марго. Через мой одноразовый портал. Без спроса. И разбил портальное зеркало?

— Ну да, — сказал Петрович. — А что? Он же там живёт. Ему туда и надо. И коньяк я не отдал. Две бутылки сэкономил.

— Петрович!

— Что? Я всё правильно сделал. Он жулик. Он проиграл. Он должен был отдать. А он не отдал. Я его и отправил. Справедливость!

Михаил встал и пошёл в кладовку. Портал действительно исчез. В кладовке было пусто, только пыль, разбитое зеркало и старые банки.

— А если Марго его не ждала? — крикнул Михаил из кладовки.

— Она его всегда ждёт, — отозвался Петрович. — Она же ведьма. Она знает, когда кто-то приходит. У неё кот есть. Кот всегда чувствует.

Михаил вернулся на кухню.

— А если кот его съест?

— Кот? Семёна Игнатьевича? — Петрович засмеялся. — Да они друзья. Они вместе мышей гоняют. Ну, то есть, Семён Игнатьевич гоняет, а кот смотрит. Кот же ленивый. Ты его видел.

Михаил сел и взял чашку с коньяком. Посмотрел на неё. Потом выпил залпом.

— Ладно, — сказал он. — Ладно. Пусть будет. Но если Марго придёт и спросит, почему её домовой вернулся без предупреждения...

— А я скажу, что это ты его отправил, — сказал Петрович.

— Что?!

— Шучу, — Петрович ухмыльнулся. — Я скажу, что он сам ушёл. Скучно ему стало. Или что он соскучился. Или что он мёда захотел. У Марго мёд есть. Ты видел. У неё всегда мёд есть.

Михаил покачал головой.

— Знаешь, — сказал он, — иногда мне кажется, что ты специально всё это делаешь. Чтобы меня позлить.

— Я? — Петрович сделал обиженное лицо. — Я домовой. Я дом охраняю. Я порядок навожу. А то, что порядок у меня такой... ну, так это же не я его придумал. Это жизнь.

— Жизнь, — повторил Михаил. — Да.

Он налил себе ещё. Петрович посмотрел на него с уважением.

— А знаешь, — сказал Петрович, — а Семён Игнатьевич, между прочим, не только домовой. Он ещё и... — Петрович понизил голос до шёпота. — Он ещё и шкатулку с секретом умеет открывать. Старую. Такую, с замком. Без ключа.

— И что?

— А то, что у Марии Петровны такая шкатулка есть. С письмами. Старыми. Она их от мужа прячет. А Семён Игнатьевич их прочитал. И мне рассказал. Ну, пока мы с ним не поссорились.

Михаил поставил чашку.

— Так. Хватит. Я не хочу знать, что там в шкатулке. Я хочу работать. И чтобы никто не открывал порталы. И не отправлял домовых. И не пил мой коньяк.

— А кто его пьёт? — спросил Петрович. — Я его пробую. На качество.

— Ты его пьёшь. Всё. До дна.

— Ну, так это же проверка. Она требует... как это... глубины. Да. Глубины.

Михаил засмеялся. Нехотя, но засмеялся.

— Ладно, — сказал он. — Ты победил. Но если Марго придёт...

— Я всё улажу, — сказал Петрович. — Я же домовой. Я умею улаживать.

— Ты умеешь только создавать проблемы.

— Это одно и то же. Просто с разных сторон.

Они сидели на кухне и пили коньяк. А в это время Наталья, ничего не подозревая, сидела у родителей, пила чай с тортом, слушала мамины новости и думала, что вот оно — спокойствие. Никаких фей. Никаких домовых. Никаких порталов.

Она не знала, что в её сумке, в боковом кармашке, сидит маленькая фея и смотрит на торт.

Фира смотрела на торт. Торт был большой, красивый, с розочками из крема. Фира сглотнула.

— Один кусочек, — прошептала она. — Ну, или два. Ну, или три. Они же всё равно весь не съедят.

Она высунулась из кармашка. Принюхалась. И вылетела — тихо-тихо, незаметно.

Наталья как раз говорила маме про то, что у неё всё хорошо. И что Михаил — замечательный. И что работа у него — спокойная. Переводы. Техническая литература. Ничего особенного.

— А это что? — спросила мама, показывая на что-то за плечом Натальи.

Наталья обернулась.

Над тортом, в воздухе, висела Фира. В руках у неё был кусок торта размером с неё саму. Она уже откусила половину.

— Ой, — сказала Фира. — Я не хотела. Оно само.

Мама Натальи смотрела на неё. Папа Натальи смотрел на неё. Наталья смотрела на неё. И все молчали.

— Это... — Наталья замялась. — Это... декорация. Для торта. Новая. Из сахара.

Фира, не переставая жевать, кивнула.

— Ага. Из сахара. Я... я таю. Смотрите.

Она не таяла. Она просто висела в воздухе и жевала торт.

Папа Натальи поправил очки.

— Наташ, — сказал он. — А почему твоя декорация летает?

— Она... на ниточке.

— А где ниточка?

— Она... порвалась. От ветра.

— Какого ветра? Окна закрыты.

Наталья посмотрела на Фиру. Фира посмотрела на Наталью. Потом на торт. Потом опять на Наталью.

— Наташ, — сказала Фира. — А можно я ещё кусочек?

И вот тут Наталья поняла, что два дня спокойствия отменяются. Окончательно.

— Мам, пап, — сказала она, — я вам всё объясню. Только сначала...

Она не договорила. Потому что Фира, услышав «объясню», решила, что это её не касается, и потянулась за вторым куском торта.

— Фира! — крикнула Наталья.

— Что? — Фира обернулась. — Я только один. Ну, или два. Ну, или три.

Торт покачнулся. Розочки из крема съехали набок. Папа Натальи схватился за сердце. Мама Натальи схватилась за скатерть.

А Наталья схватилась за телефон.

— Михаил! — крикнула она в трубку. — Ты мне нужен. Срочно. И захвати Петровича. И, может быть, Марго. И кота. И... — она посмотрела на Фиру. — И смирительную рубашку. Для феи.

В трубке раздался истерический смех. Потом голос Михаила:

— Наташ, ты чего? У меня всё спокойно. Петрович коньяк пьёт. Семён Игнатьевич ушёл к Марго. Всё хорошо.

— У меня тоже всё хорошо. Только фея ест торт моей мамы. И мама думает, что это декорация. А папа думает, что у него галлюцинации.

Михаил замолчал. Потом вздохнул.

— Понял. Выезжаю.

— Быстрее!

Наталья отключилась и посмотрела на родителей. Потом на Фиру. Потом на торт.

— Знаете, — сказала она, — а давайте я вам всё-таки объясню. Только вы сначала сядьте. И, может быть, налейте себе что-нибудь. Покрепче.

Мама и папа переглянулись. Потом мама встала и достала из шкафа бутылку.

— Я так и знала, — сказала она со вздохом. — Я всегда знала, что с этим Михаилом что-то не так.

— С ним всё так, — вздохнула Наталья. — Просто у него дома живёт домовой. И фея. И кот. И ведьма. И паук в подвале.

Папа поперхнулся.

— Паук?

— Говорящий.

Папа налил себе ещё.

Фира, наконец, дожевала торт и села на край тарелки.

— Вкусно, — сказала она. — А у вас есть ещё?

Конец шестой главы, но не конец приключений...