Read the book: «Сказание о Раме»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Е. М. Андреева, перевод, 2024

© Издательский дом «Ганга», перевод, оформление, 2013

© Рисунки: Джаеш Шарма (Jayesh Sharma)

© Изображение Рамы на обложке: pixalane

Бала-канда. Книга о детстве

Рождение

Дорогие друзья! Вы наверняка знаете о празднике Виджая Дашами. Его иногда называют Рамлилой. На этом празднике вы могли видеть людей в масках обезьян и медведей, сделанных из глины или латуни. Должно быть, видели Раму, Лакшмана и Ситу, сидящих на троне, а чуть поодаль – большое чучело, сделанное из бумаги и бамбука. У него десять голов и двадцать рук. Это – ракшас Равана. Несколько тысяч лет тому назад царь Рамачандра отправился на Ланку и победил ракшаса. В память об этом событии ежегодно отмечается праздник Виджая Дашами и сжигается чучело Раваны. Сегодня я расскажу вам о жизни царя Рамачандры.

Среди притоков Ганги, впадающих в неё с севера, есть река Сараю. На её берегу расположился знаменитый город Айодхья, священный для индуистов. Сегодня это небольшое местечко, но в далёком прошлом это был один из величайших городов Индии – столица славных царей солнечной династии, к которой принадлежали щедрый Харишчандра, защитник бедных Рагху, отважный Бхагиратха и другие достойные правители. К этой династии принадлежал и царь Дашара́тха. А Рамачандра был его сыном.

В те времена Айодхья была центром науки и искусства. Отовсюду сюда съезжались купцы, чтобы приобрести и продать свои товары. Широкие улицы города регулярно опрыскивались водой, а по обеим сторонам высились роскошные дворцы. По улицам то и дело сновали многочисленные всадники.

В городе работали суды, школы, лечебницы, а также театры, где горожане смотрели пьесы. Это свидетельствует о том, что уже в древности в Индии существовала театральная культура. Здесь же находились просторные сады, куда мог войти любой человек и сорвать понравившийся ему фрукт.

Для защиты города были возведены прочные ограждения, а в центре возвышалась крепость, на башнях которой были установлены орудия. С четырёх сторон крепость окружал глубокий и всегда наполненный водой ров.

Жители Айодхьи очень ценили образование, поэтому здесь практически невозможно было встретить неграмотного человека. Люди в этом городе славились гостеприимством, честностью, миролюбием, просвещённостью, праведностью и чистотой сердца. Не было в судах Айодхьи неправды и обмана.

В каждом доме держали коров, поэтому топлёного масла и молока было вдоволь. Поля давали столько урожая, что люди никогда не голодали. Крестьяне жили счастливо. Что касается налогов, то они были совсем небольшие. О грабежах и воровстве даже не слыхивал никто. Не знали жители Айодхьи и о таких болезнях, как чума или холера. И всё это благодаря царю Дашаратхе.

Однажды Дашаратха решил поохотиться. Сев на коня, он отправился в путь и вскоре оказался на берегу реки, которая скрывалась меж лесных зарослей. Там в лесу жил слепой мудрец по имени Андха́к. Его жена тоже была незрячей. И именно тогда, когда Дашаратха прислушивался к различным звукам, юный сын слепых родителей по имени Шраван спускался к реке за водой.

Услышав плеск воды, царь подумал, что это слон, и тотчас же выпустил стрелу, которая попала прямо в грудь юноши. Вскрикнув, Шраван упал на землю. В смятении царь поспешил к тому месту, откуда донёсся крик, и увидел лежащего на земле молодого человека. И тут царь понял, какую страшную ошибку совершил. Его терзали муки раскаяния. Видя искреннее сожаление и неподдельное горе незнакомца, юноша проговорил: «Что тут поделаешь? Видно, судьба у меня такая. Мои родители слепые. Они живут неподалёку, вон в той хижине. Отнеси меня туда». Сказав это, юноша скончался.

Взвалив на плечи мёртвое тело Шравана, царь принёс его к хижине и сообщил слепым родителям печальное известие. Старики горько заплакали, услышав о гибели любимого сына, своей единственной опоры. А когда иссякли слёзы, пришёл гнев. Безутешные родители стали осыпать царя проклятиями и пожелали ему пережить то же, что и они, – однажды Дашаратха также умрёт от тоски по своему ребёнку. Сказав это, супруги умерли. А царь, обливаясь горючими слезами, отправился домой.

Долго не было у Дашаратхи детей, хотя женат он был трижды. Старшую царицу звали Кауша́лья, среднюю – Суми́тра, а младшую – Кайке́и. Все три женщины чувствовали себя несчастными из-за того, что не могли стать матерями. Печалился и царь, для которого проклятие убитых горем родителей Шравана оборачивалось благом: они сказали, что Дашаратха умрёт от тоски по своему ребёнку, а это значит, что он когда-нибудь станет отцом и что рано или поздно родится наследник престола. «Даже если мне придётся умереть, оплакивая своего сына, я, по крайней мере, увижу его лицо», – подумал царь и почувствовал большое облегчение от этой мысли.

Через несколько дней Дашаратха по совету своего наставника Васи́штхи совершил жертвоприношение. Отовсюду прибыло множество мудрецов и святых людей, которые благословили царя. А вскоре все три царицы забеременели и в положенный срок родили четырёх сыновей: Каушалья родила Раму, Сумитра – близнецов Лакшма́на и Шатру́гхну, а младшая Кайкеи – Бха́рату. Всё царство радовалось счастливому событию, отовсюду слышались благостные песнопения. По такому случаю царь раздал огромное количество золота и серебра. Наконец-то его заветное желание исполнилось в самом лучшем виде – вместо одного сына родилось аж четыре! Дворец снова наполнился жизнью, и у всех его обитателей снова засияли глаза.

Шло время, царевичи росли. Когда мальчики немного повзрослели, Васиштха занялся их обучением. Мальчики были смышлёные и очень быстро освоили веды и шастры. Кроме того, они в совершенстве овладели боевыми искусствами – в стрельбе из лука, в метании копья, в рукопашном бою, да и в прочих искусствах им не было равных. Однако им даже в голову не приходило хвастаться этим. Царевичи почтительно относились к старшим, не обижали младших и очень любили друг друга – каждый из них готов был жизнь отдать за своих братьев. Особенно близки были Лакшман и Рама, Шатругхна и Бхарата. Все четверо мальчиков росли красивыми, здоровыми, крепкими. При встрече с ними люди благословляли их и говорили, что царевичи обязательно прославят свой род. Царь Дашаратха был бесконечно счастлив.

Поражение Тараки и Маричи

Однажды царь Дашаратха собрал совет, чтобы обсудить со своими министрами важные вопросы, как вдруг в зал вошёл великий отшельник и мудрец Вишвами́тра. Будучи кшатрием по рождению, он собственными усилиями достиг положения брахмана. Другие мудрецы из уважения склоняли перед ним свои головы.

Однако, несмотря на великую мудрость, Вишвамитра из-за любого пустяка впадал в ярость и осыпал проклятиями каждого, кто попадал ему под горячую руку. Даже цари побаивались этого отшельника, остерегаясь его проклятий. К тому же он отлично владел боевыми искусствами.

Когда мудрец вошёл в зал, царь Дашаратха встал со своего трона и почтительно сложил в приветствии ладони. Усадив дорогого гостя подле себя на троне, царь обратился к нему со следующими словами:

– Сегодня в это скромное жилище ступили священные стопы такого великого мудреца, чему я безмерно рад. Скажи мне, чем я могу служить тебе? Сделаю всё, что в моих силах.

Благословив царя, Вишвамитра сказал:

– Мы, отшельники, обращаемся к царям только в том случае, если на нас обрушивается несчастье или когда нас кто-то притесняет. Сегодня, когда я совершал жертвоприношение, появились ракшасы и принялись его осквернять. Они измазывали кровью алтарь и бросали в него кости. Особенно безобразничали Мари́ча и Суба́ху. Все самые скверные неприятности из-за них. Конечно, благо даря аскезе у меня есть сила, чтобы проклясть их и сжечь дотла всю их шайку. Однако в состоянии гнева я не смогу совершать жертвоприношения. Поэтому я и пришёл к тебе за помощью. Отпусти со мной царевича Рамачандру вместе с Лакшманом. Пусть они защитят от ракшасов мой алтарь. И тогда через десять дней я смогу завершить начатое жертвоприношение. Вся моя надежда на них, больше никто не сможет мне помочь.

Царь Дашаратха оказался в затруднительном положении. Он ни на одно мгновение не хотел расставаться с Рамой – со своим любимцем. Кроме того, он опасался, что мальчики ещё не достаточно опытны, чтобы мериться силой с ракшасами.

– О святой мудрец, твоё слово – закон для меня, – начал свою речь Дашаратха дрожащим от волнения голосом. – Но мне страшно отправлять против ракшасов моих мальчиков. Они ещё не были на поле боя и не участвовали в настоящем сражении, у них нет боевого опыта. Лучше я сам займусь охраной твоего алтаря, приду к тебе вместе со своим войском. Не принуждай меня отправлять сыновей.

Улыбнувшись, Вишвамитра сказал:

– О великий царь, ты ещё не знаешь своих сыновей. Они сильны и отважны, словно тигры. Я полностью уверен в них. Они обязательно справятся с ракшасами. Будь спокоен – ни одна волосинка не упадёт с их голов!

Царь Дашаратха хотел ещё что-то возразить, но Васиштха уговорил его дать согласие. Тогда мудрец Вишвамитра подозвал к себе обоих царевичей и велел им собираться в дорогу. Рамачандра и Лакшман, узнав о возложенной на них миссии, обрадовались – им впервые представился случай продемонстрировать своё мужество. Облачившись в доспехи и взяв оружие, мальчики отправились к своим матерям, чтобы получить их благословение. Затем они прикоснулись к ногам своего царственного отца и, довольные, вышли с Вишвамитрой из дворца.

В пути мудрец поведал братьям особую мантру, благодаря которой очень долго не наступала усталость и сохранялись силы. Он также научил их пользоваться чудесным оружием, против которого не мог устоять ни один враг.

Через несколько дней путники, переправившись через Гангу, подошли к лесу. Вишвамитра сказал:

– Сыновья, в этом лесу обосновалась демоница по имени Та́рака. Она нападает на прохожих, проходящих по этой дороге, и съедает их. Раньше здесь стоял прекрасный город, но Тарака погубила всех его обитателей. Теперь на этом месте лишь непроходимые джунгли. И ни один человек не забредает сюда – даже по ошибке. Наверняка она уже услышала наши шаги и с минуты на минуту появится здесь. Будьте готовы в любой момент сразиться с ней.

Едва Вишвамитра произнёс эти слова, как в воздухе раздался оглушительный шум, и перед тремя путниками с разинутой пастью предстала Тарака. Её вид был настолько устрашающим, а тело таким огромным, что кто-то другой, не столь смелый, умер бы от страха на месте.

Тарака громко ревела и швыряла в путников камни. Вишвамитра подал Рамачандре знак выпускать стрелу, но тот на какой-то миг засомневался: как-никак перед ним была женщина, хоть и демоница. Тем не менее Рама не мог ослушаться приказа Вишвамитры и выпустил стрелу с такой силой, что она вонзилась в грудь демоницы и прошла насквозь. Громко вскрикнув, Тарака упала наземь и в тот же миг умерла.

Путники двинулись дальше и через несколько дней пришли в ашрам Вишвамитры, где среди джунглей жили мудрецы. Здесь, не ведая страха, прохаживались тигры, антилопы-нильгау, олени. На этой святой земле, населённой мудрецами и отшельниками, не стреляли в животных и птиц охотники.

На следующий день Вишвамитра приступил к совершению жертвоприношения. Оба царевича, вооружённые мечами, а также луком и стрелами, стояли на страже, охраняя ашрам. Они не смыкали глаз ни днём, ни ночью, и у них во рту не было даже маковой росинки.

Прошло пять дней и – всё тихо, никаких происшествий. Однако на шестой день юные воины увидели, как во главе с Маричей и Субаху на ашрам надвигаются полчища ракшасов. Они направлялись прямо к алтарю, чтобы осквернить его и в очередной раз сорвать жертвоприношение. Оба брата приготовились к бою. Как только Марича подошёл поближе, Рамачандра с такой силой пустил в него стрелу, что тот отлетел назад и упал на землю. Сразу же вслед за Маричей с помощью огненной стрелы был обезврежен Субаху. После этого братья занялись остальными демонами – они долго преследовали убегавших ракшасов, пока войско противника заметно не поредело.

Далее жертвоприношение прошло успешно, без каких-либо происшествий. Вишвамитра остался доволен братьями – их храбростью и умением сражаться – и похвалил их.

Свадьба

Рама и Лакшман ещё находились в ашраме Вишвамитры, когда от царя Джана́ки из Митхилы́ пришло приглашение принять участие в сваямва́ре его дочери Ситы. Согласно древнему обычаю, отец девушки устраивал праздник, на который отовсюду съезжались молодые люди, претендующие на роль будущего мужа царевны. Из их числа девушка должна была выбрать себе спутника жизни.

В те далёкие времена свадьбы часто устраивались согласно обычаю сваямвары, где юноши демонстрировали свои мужество и владение боевыми искусствами. Если юноша проходил испытание, девушка надевала ему на шею цветочную гирлянду – гирлянду победы – и объявляла его своим мужем.

Вишвамитра от всей души желал, чтобы Сита стала женой Рамы. Он был уверен, что Рама пройдёт испытание и станет победителем. Поэтому, получив приглашение, он тотчас же отправился в Митхилу вместе с Рамой и Лакшманом. Митхила находилась недалеко, только вот времени, чтобы поехать в Айодхью и получить у царя Дашаратхи разрешение на участие сыновей в сваямваре, не было. Поэтому Вишвамитра отправился прямиком в Митхилу (древняя Митхила располагалась на том самом месте, где сейчас находится штат Бихар).

Митхильский царь Джанака был известен своей мудростью и учёностью, даже великие мудрецы приходили к нему за знаниями. Однажды в Митхиле случился страшный голод. Тогда мудрецы посоветовались между собой и решили, что в данной ситуации может помочь лишь жертва: чтобы спасти людей от голода, сам царь Джанака должен был встать за плуг. Поскольку за свой народ Джанака готов был отдать собственную жизнь, то он сразу же согласился с решением мудрецов.

Взяв плуг и волов, царь вышел в поле. Когда он начал пахать землю, он заметил на земле луноликую малышку. У царя не было детей, поэтому он взял ребёнка на руки и отнёс домой. И поскольку девочка была найдена в борозде, ей дали соответствующее имя – Сита, что означает «борозда».

С большой любовью и нежностью растил царь свою дочь. Лучшие мудрецы занимались её обучением и воспитанием. Вот для этой Ситы Джанака и устраивал сваямвару.

Рама, Лакшман и Вишвамитра переправились через реку Сону, реку Гангу и через множество других рек и на четвёртый день добрались до Митхилы. Горожане были очарованы внешностью царевичей – их красотой и прекрасным телосложением. Все как один говорили, что если кто и достоин стать мужем Ситы, то кто-то из этих двоих. Особенно Рама – он так же прекрасен, как и Сита. Но пока неизвестно, сможет ли он поднять лук Шивы.

Узнав, что прибыл Вишвамитра, царь Джанака вышел к нему навстречу и поприветствовал прибывших со всеми почестями. А когда ему сообщили, что двое юношей, пришедших с мудрецом, – сыновья самого Дашаратхи, то у Джанаки возникло затаённое желание, чтобы Сита вышла замуж за Раму. Но всё должна была решить сваямвара.

Вишвамитра спросил у Джанаки:

– О великий царь, какое задание будет на сваямваре?

Джанака ответил:

– Не знаю, что и сказать, великий мудрец. Сотни лет тому назад одному из моих предков Шива подарил свой лук, который до сих пор находится в моем дворце. Однажды я попросил Ситу навести порядок в алтарной комнате – именно там лежит тот древний лук. Многие сотни лет никто не мог его поднять. Когда Сита вошла в комнату, она увидела, что там накопилось много мусора. Чтобы навести порядок, она взяла лук и спокойно переложила его в сторону, а потом опять вернула на место. Во время пуджи я заметил, что лук кто-то переставлял, и очень удивился. Когда я узнал, что это была Сита, я решил: моя дочь выйдет замуж за того, кто сумеет натянуть тетиву этого лука и сломать его. Вот теперь посмотрим, что при готовила судьба для моей девочки.

На следующий день начались приготовления к сваямваре. На площади соорудили огромный павильон, и сейчас туда входили молодые люди, пожелавшие испробовать свою силу. Все они прибыли из самых разных уголков страны. Собралось здесь и огромное количество горожан – мужчин и женщин. Довольно многочисленная группа людей вносила в зал лук Шивы. Когда все заняли свои места, царь Джанака встал и обратился к присутствующим:

– Герои Бхаратаварши! Вот перед вами лежит лук Шивы. Кто его сломает, тот получит от Ситы гирлянду победы и станет её мужем.

Услышав это, смельчаки и храбрецы стали подходить к луку, чтобы продемонстрировать свою силу и испытать удачу. Каждый из них в мечтах уже видел Ситу своей женой. Они подходили к луку важно и горделиво, а возвращались на место пристыжённые, с опущенной вниз головой, потому что ни одному из присутствующих здесь храбрецов не удалось даже сдвинуть лук с места, не говоря уже о том, чтобы поднять его и сломать.

Видя всё это, царь Джанака не на шутку встревожился. Он поднялся с трона и с печалью в голосе проговорил:

– Наверное, на этой героической земле нет больше героев – никто так и не смог сломать лук. Судя по всему, это невыполнимая задача. Если сваямвара не состоится, то Сита так и останется незамужней. Ну что ж, вероятно, такова её судьба. И здесь я ничего не могу поделать. Зачем вы вообще сюда приходили, если нет у вас ни истинного стремления к победе, ни настоящей силы?

Лакшман был юноша вспыльчивый. Ему было невыносимо слышать укоры Джанаки. Он встал с места и с возмущением сказал:

– О великий царь, не говорите так! Не перевелись ещё герои на этой земле, ибо не перевёлся род Рагху! И я не хвастаюсь, так оно и есть на самом деле. Если только старший брат позволит, я вмиг сломаю этот лук. А если прикажет, я сломаю его одной рукой. Не верите?

Услышав страстные речи Лакшмана, присутствующие удивились. Рамачандра хорошо знал вспыльчивый характер младшего брата. Он взял его за руку и проговорил:

– Брат, сейчас не время для таких речей. Тем более что здесь находятся старшие.

Лакшман почувствовал неловкость и сел, а Вишвамитра обратился к Рамачандре:

– Сынок, а сейчас выйди ты и сломай наконец этот лук, утешь царя Джанаку.

Рамачандра увидел Ситу ещё в первый день своего пребывания в Митхиле. Оба брата тогда гуляли по саду, а Сита в то время совершала пуджу. Увидев её, Рама сразу же влюбился. Там, в саду, их взгляды впервые встретились. И всё это время Рама ждал той минуты, когда сможет поднять лук и сломать его. Услышав слова Вишвамитры, он встал, поклонился мудрецу в ноги и направился в ту сторону, где лежал лук Шивы.

Неудачники сразу же принялись отпускать шутки в адрес Рамы. Один выкрикнул: «Ступай осторожно, а иначе свалишься, так и не дойдя до лука». Второй ехидно добавил: «Пожалейте древний лук, а то этот богатырь разобьёт его на мелкие кусочки». Третий тоже решил блеснуть остроумием: «Не торопись так, иди тихонько, а то земля уже дрожит – слышишь?»

Но Рамачандра не обращал ни на кого внимания. Он подошёл к луку, спокойно поднял его и натянул тетиву так сильно, что лук тут же развалился на две части. Раздался такой треск, что все вздрогнули. Раме ничего не оставалось, кроме как бросить на землю обломки лука. Царь Джанака, который собрался было уходить, застыл на месте и молча смотрел на происходящее. Затем он подошёл к Раме и обнял его, а вслед за отцом подошла и Сита, чтобы надеть на победителя цветочную гирлянду.

Горожане радостно приветствовали героя. С разных сторон доносились благоприятные песнопения и торжественная дробь барабанов, все – от мала до велика, бедные и богатые – праздновали удачное завершение сваямвары. Только молодые люди, потерпевшие неудачу, и пристыжённые насмешники старались незаметно и как можно скорее покинуть Митхилу.

Царь Джанака отправил в Ко́шалу караван из нескольких верблюдов, а также гонцов, которые должны были сообщить ещё ничего не знающему Дашаратхе радостную весть. А в это время Вишвамитра собрался во дворец Джанаки, куда его пригласили вместе с царевичами. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как услышали доносящиеся снаружи крик и шум, похожий на гром. Люди испуганно оглядывались, не зная, чего ожидать. Как вдруг увидели пылающего гневом Парашура́му. Он был огромного роста, словно великан. Его красные глаза пылали огнём, а лицо побагровело от злости. В руке он держал лук и стрелы, а на плече – боевой топор. Казалось, сейчас он проглотит всех и сразу. Приблизившись, Парашурама заревел:

– Это кто же посмел сломать лук моего учителя Шивы? Пусть предстанет передо мной – я хочу посмотреть на этого героя.

Рамачандра вежливо обратился к Парашураме:

– Уважаемый, а если это сделал кто-то из твоих по читателей?

Размахивая топором, Парашурама вопил:

– Поклонники? Такого не может быть! Скорее мои враги! Они сделали это, чтобы разозлить меня. Им же хуже – я оторву голову каждому из них. Не потерплю такого оскорбления. Какой-то кшатрий сломал лук моего учителя… Я ненавижу кшатриев, я – их заклятый враг! Я пролил реки крови кшатриев не один и не два раза, а двадцать один раз. Чтобы отомстить за кровь моего отца, я убивал кшатриев каждый раз, как они попадались мне на глаза. И сейчас произойдёт то же самое. Пусть покажется тот, кто сломал лук!

Услышав такие речи, вспыльчивый и не знающий страха Лакшман не мог больше молчать. Он выступил вперёд и сказал:

– Зачем же выходить из себя из-за какого-то дряхлого лука? Ну сломали его, и что? Я в детстве столько этих луков переломал, играя, но никто и не думал кричать. Почему же вы так завелись из-за этого старья? Неужели вы думаете, что кто-то вас боится?

Как пламя вспыхивает, когда в него бросают масло гхи, так и гнев Парашурамы ещё сильнее вспыхнул, когда Лакшман бросил в его адрес такие резкие слова. Крепко сжимая в руке топор, он процедил сквозь зубы:

– Ты кто такой, чтобы так разговаривать со мной?! Тебе разве не дорога твоя жизнь, что ты распускаешь передо мной свой язык? Ты что же думаешь, это такой же лук, как и те, которые ты ломал в детстве? Это же лук самого Шивы!

Лакшман ответил:

– Чей бы ни был этот лук, он самая настоящая рухлядь – сломался, как только до него дотронулись. Не пришлось даже силу применять. Так что зря вы устроили такой переполох из-за него.

Разозлившись ещё больше, Парашурама продолжал наступать:

– Эй, тупица, ты хоть знаешь, с кем говоришь? Я думал, ты ещё совсем мальчишка, и поэтому старался разговаривать с тобой мягко. А ты решил поучать и оскорблять меня? Мой гнев велик! Я в один миг могу покончить с тобой.

– А я не из пугливых, – не унимался Лакшман. – Смотрите, сами не захлебнитесь своей же злостью. И вообще, мудрецы не должны злиться.

Парашурама стиснул зубы и ещё сильнее сжал топор.

– Тебе повезло, что ты ещё мальчишка, а не то не сносить бы тебе головы, – сказал он.

– Пусть вас не волнует мой возраст, – не замолкал Лакшман. – Мне жаль вас. Похоже, вы никогда раньше не имели дела с настоящим кшатрием, поэтому вы такой смелый.

Рамачандра понял, что ситуация накаляется и вот-вот выйдет из-под контроля. Он схватил Лакшмана за руку и силой усадил подле себя. А затем встал и, сложив ладони перед грудью, вежливо обратился к Парашураме:

– Уважаемый, вы не должны сердиться на слова моего брата. Он у нас горячий. Очевидно, что он ничего не слышал о вас, а иначе не стал бы так вести себя. Простите его, ведь старшие должны уметь прощать младшим их ошибки. В этой ситуации виновен лишь я, поэтому вы вправе на казать меня как посчитаете нужным. Смиренно склоняю перед вами голову.

Услышав достойную речь Рамачандры, Парашурама немного смягчился. Однако заметив ухмылку на лице Лакшмана, снова поддался гневу.

– Твой брат слишком уж горяч. Скромность и пристойность не ведомы ему. Совсем не знает, как нужно вести себя со старшими и что говорить. Лицо у него светлое, но душа темна. Такого невежу я ещё не встречал.

Если до сих пор Лакшман только поддразнивал Парашураму, то теперь, услышав его слова, он и сам рассердился.

– Послушайте, уважаемый, – обратился он к мудрецу, – конечно, младшие должны уважительно относиться к старшим, но это уважение имеет свои пределы. Вы же сами перешли границы дозволенного. Зачем вы сразу же повели себя так агрессивно? От вашего крика сломанный лук снова не станет целым. Если вам так дорог этот лук, то отдайте его какому-нибудь мастеру, пусть он соединит как-то его части. Больше посоветовать ничего не могу. Ваш гнев совершенно бессмысленный.

От гнева Парашурама задрожал, глаза его покраснели, а ноздри так и заходили ходуном. Рамачандра, поняв, что дело принимает серьёзный оборот, велел Лакшману уйти, а сам очень вежливо обратился к Парашураме:

– Уважаемый, старшие не должны обращать внимание на слова неоперившихся юнцов. Какой от этого толк? Мы все ваши почитатели. А что касается лука, то его сломал я. Это полностью моя вина. Накажите меня как считаете нужным. Я приму любое наказание.

Смягчившись, Парашурама ответил:

– Какой смысл мне тебя наказывать? Но меня беспокоит то, что кшатрии снова станут высокомерными и мне опять придётся сбивать с них спесь. И дело не в том, что лук Шивы разбит, а в том, что нанесён удар по могуществу и репутации брахманов.

Улыбнувшись, Рамачандра обратился к Парашураме с такими словами:

– О наимудрейший, разве кшатрии так низко пали, что, сломав старый лук, возгордятся? Если хотите убедиться в моей храбрости и силе, устройте мне испытание.

– А ты готов? – спросил Парашурама.

– Да, готов, – ответил Рама.

Бросив к ногам Рамачандры свой лук и стрелу, Парашурама проговорил:

– Тогда натяни тетиву на этом луке. Смотри-ка, герой какой выискался.

Рамачандра поднял лук и с лёгкостью натянул тетиву.

– Ещё что-то нужно сделать? – спросил Рама. – Может, сломать и этот лук тоже?

Гнев Парашурамы как рукой сняло. Он подошёл к Рамачандре, крепко обнял юношу и благословил, а затем удалился, прихватив с собой лук и стрелы. Снова вернулось веселье, и отовсюду зазвучали хвалебные песнопения.

Царь Дашаратха, давно не получавший известий от сыновей и начавший уже было волноваться, несказанно обрадовался, когда узнал о победе Рамы. В Айодхье началось самое настоящее празднество.

На следующий день Дашаратха с пышной свадебной процессией отправился в Митхилу. Там его со всеми почестями встретил царь Джанака. И сразу же, в соответствии с давней традицией, сыграли свадьбу Ситы и Рамы.

У Джанаки была ещё одна дочь, которую звали Урмила́. Её выдали замуж за Лакшмана. Женили и других двух братьев – Бхарату и Шатругхну. Они взяли в жены дочерей брата Джанаки.

Через несколько дней свадебная процессия покинула Митхилу. Царь Джанака щедро одарил молодожёнов. Им пожаловали золотую и серебряную посуду, драгоценные камни, слонов, покрытых покрывалами с богатой вышивкой, колесницу, запряжённую породистыми волами, и арабских скакунов.

Айодхья-канда. Книга об Айодхье

Жизнь в лесу

В течение нескольких лет царь Дашаратха самоотверженно управлял своим царством. Но годы брали своё, и уже не было прежних сил, поэтому он стал привлекать к управлению Рамачандру. Со временем практически вся власть сосредоточилась в руках Рамы. Именно он занимался теперь всеми важными делами и решением всех вопросов, а Дашаратха правил лишь номинально. Народ был доволен Рамачандрой.

Когда царь увидел, что Рама отлично справляется с делами управления, и убедился, что он действует в соответствии с дхармой, он созвал во дворец первых лиц страны и обратился к ним:

– Всё это время я служил вам верой и правдой, всегда старался руководствоваться законом и справедливостью. Теперь же хочу передать царство Рамачандре. Я же проведу последние дни своей жизни в уединённом месте и с мыслями о Боге.

Узнав о решении царя, все обрадовались.

– О великий царь, – сказали они, – мы всегда будем помнить, как счастливо и мирно жили под вашей защитой. Мы хотели бы, чтобы ваша рука всегда была над нашими головами. Но раз вы пожелали провести остаток жизни, предавшись Богу, мы не станем препятствовать этому, спокойно служите Всевышнему. Как мы вас считали своим владыкой и защитником, так же будем относиться и к Рамачандре.

На собрание пришёл и мудрец Васиштха. Он одобрил решение царя.

– Ну раз все согласны, – сказал Дашаратха, – тогда не будем откладывать коронацию. Выберем благоприятное время и коронуем Рамачандру. Чем раньше это произойдёт, тем скорее я обрету покой.

Люди радовались тому, что царём станет Рама. Начались приготовления к празднику. Над входными дверями своих домов горожане повесили гирлянды, сплетённые из зелёных листьев и ароматных цветов. На базарах затрепетали разноцветные флажки, а на улицах, освежённых разбрызганной водой, заиграла музыка.

У царицы Кайкеи была служанка по имени Ма́нтхра. Она была некрасивой и горбатой. Во дворец Дашаратхи Мантхра пришла вместе с Кайкеи из родительского дома, поэтому царица всецело ей доверяла.

Как-то раз, накануне коронации, Мантхра вышла из дворца по каким-то своим делам. На улице она заметила оживление и спросила у прохожего о причине. Тот удивился:

– Ты разве не знаешь? Ты в Айодхье живёшь или из глуши приехала? Завтра состоится коронация Рама чандры. Вот и радуются все.

Услышав новость, Мантхра аж задрожала. Зависть – плохое чувство, но оно проникло глубоко в душу служанки. Она так хотела, чтобы на трон взошёл сын Кайкеи – Бхарата. Если бы Кайкеи была матерью царя, то и Мантхра заняла бы высокое положение. Ох и поцарствовала бы она вдоволь! Поплясали бы тогда у неё служанки других цариц! Она бы усыпала себя драгоценностями с головы до ног, и люди, завидев её, говорили бы: «Вон почтенная Мантхра идёт!» А если бы кто-нибудь посмел назвать её горбуньей, то было бы ему несдобровать. А что теперь? Новость о коронации Рамы разрушила все её мечты. Мантхра даже забыла, зачем шла в город. Она бросилась обратно во дворец и, влетев в покои царицы, выпалила:

– О великая царица, вы слышали? Завтра Раму коронуют!

Все эти годы три царицы жили в мире и согласии. До сих пор в их отношениях не было места зависти и ревности. Каушалья любила Бхарату, как родного сына, точно так же Кайкеи любила Раму. К тому же Рама был старший из братьев, а значит, именно он должен взойти на трон. Естественно, Кайкеи обрадовалась известию, которое принесла Мантхра:

– Ты первая принесла мне эту радостную весть, – сказала она, – поэтому я подарю тебе золотое ожерелье. Вот, возьми.

Но, вместо того чтобы с благодарностью принять дар царицы, Мантхра начала бить себя по голове и причитать:

– О великая царица, я бы с радостью приняла ваш дар, если бы вместо Рамы на престол взошёл царевич Бхарата! А так… не подарки делать нужно, а плакать! Вы же совсем не думаете о своём благе!

– Замолчи, ведьма! – прикрикнула на неё Кайкеи. – Как ты смеешь говорить такое? Если хочешь знать, Рамачандра мне дороже родного сына, Бхараты. Разве ты не видишь, с каким уважением он ко мне относится, всегда спрашивает моего мнения? Он ведь самый старший из братьев. Кому же, как не ему, быть царём? Если ещё раз заговоришь об этом, то лишишься языка.

– Известно, – начала Мантхра, – что когда наступают плохие времена, у людей случается помутнение рассудка. Вот прямо как у вас сейчас. Не думайте, что все такие добрые, как вы. У вас постоянно на языке: «Рама, сынок, Рама, сынок», а Каушалья себе на уме. Через несколько дней она станет матерью царя, а ведь вам даже никто не сообщил об этом. Ну всё, теперь будете на побегушках у них. Моё дело объяснить вам, а вы уже сами думайте. Собственно, мне всё равно, кто будет сидеть на троне – Рама или Бхарата. Я служанка, и царицей мне никогда не стать. Но я не могу смотреть спокойно на то, как несправедливо обходятся с вами.

Ещё долго не унималась Мантхра, убеждая Кайкеи в своей правоте. В итоге её усилия оказались ненапрасными – царица засомневалась. «А что, если Рама, взойдя на престол, захочет избавиться от Бхараты – прогонит его из царства или даже убьёт? Кто остановит его руку? Меня тоже выбросят вон, как муху из молока. Будут ли у меня в дальнейшем кусок хлеба и одежда? Ведь очень часто бывает так, что, получив власть, человек меняется. И если с Рамой такое произойдёт, то в этом не будет ничего удивительного. Каушалья… Да, она так много для меня делает, но на самом деле это всё уловки, чтобы уничтожить меня». Подумав так, Кайкеи обратилась к служанке:

– Мантхра, забудь, что я тебе наговорила в сердцах. Разве могла я знать, что меня и моего Бхарату хотят погубить? Я ведь женщина простая, бесхитростная, плутовать не научена. И только благодаря тебе я узнала правду. Но теперь уже поздно – завтра утром состоится коронация и царём станет Рама.

– Всё ещё можно исправить. До утра ещё далеко, за это время многое может произойти. Вам лишь следует проявить немного женской хитрости. А я подскажу, что и как нужно сделать. Вы только посмотрите на сообразительность этих людей – они назначили коронацию в то время, когда царевич Бхарата поехал навестить своего деда, вашего отца. Сами подумайте: если бы там всё было чисто, могли бы и повременить с коронацией, подождать ещё несколько дней. Почему нельзя провести коронацию после возвращения Бхараты? А потому, что сердца у них полны скверны. Хотят короновать Раму тайно, в отсутствие вашего сына.

– Да, – согласилась Кайкеи, – я тоже об этом подумала. Возможно, именно поэтому Бхарату выпроводили из дворца. Выходит, они заранее всё решили. К сожалению, за моей спиной готовился заговор, а я об этом ничего не знала. Скажи, что мне теперь делать? Я чувствую себя такой глупой.

– О великая царица, – ответила Мантхра, тряся своим горбом, – Господь наделил вас такой красотой, а царь Дашаратха в вас души не чает. Но забывчивость – ваш большой враг. Вы мне когда-то говорили, что однажды царь пообещал вам исполнить два любых желания. Помните?

– Да, – согласилась Кайкеи, – теперь припоминаю. Как-то раз царь вернулся с поля боя весь израненный. Я перевязала ему раны – и он за ночь поправился. Тогда он и пообещал мне выполнить два моих желания. В тот момент я отказалась, но теперь попрошу об этом.

– Вот видите, как всё хорошо складывается, – обрадовалась Мантхра. – А сейчас делайте так, как я скажу. Идите в зал гнева и оставайтесь там какое-то время. Снимите с себя все украшения и драгоценности и забросьте их подальше. Вместо шелков наденьте на себя какую-нибудь рвань, распустите волосы и лягте прямо на землю. Когда царь увидит вас в таком виде, он испугается и сразу же начнёт расспрашивать о том, что случилось. Вот тогда самое время напомнить ему о его обещании. Во-первых, вместо Рамы на трон должен сесть Бхарата. И, во-вторых, просите отправить Раму в изгнание – пусть живёт в лесу четырнадцать лет. Если царь пообещал исполнить, то обязательно сделает. Можете не сомневаться. А потом – царствуйте себе в удовольствие!

День прошёл в подготовке к празднику. А ночью, когда царь Дашаратха пришёл к Кайкеи, его встретила лишь кромешная тьма – в её покоях не было слышно ни песен, ни музыки, не было видно ни ярких красок, ни радостных лиц. Сердце царя тревожно забилось. Заприметив служанку, он подозвал её:

– Почему здесь так темно и тихо – что-то случилось? Может, ты знаешь, где царица Кайкеи? С ней всё в порядке?

– Царица запретила музыку и развлечения, а сама удалилась в зал гнева, – ответила служанка.

Царь почувствовал недоброе. Очевидно, что-то произошло. Его сердце чаще забилось в груди. Когда он, встревоженный, вошёл в зал гнева, то увидел там Кайкеи – она лежала на голой земле и всхлипывала.

Дашаратха очень любил младшую царицу. Увидев её в таком состоянии, он был просто ошеломлён – словно из его рук вылетели попугаи. Опустившись на землю, царь спросил:

– Царица, что с тобой? Уж не заболела ли ты? Отвечай же, а иначе я с ума сойду. Что произошло? Тебя кто-то обидел? Кто-то посмел ослушаться тебя? Я тотчас же накажу этого негодяя.

Утерев слёзы, Кайкеи ответила:

– Ничего со мной не случилось. Я в полном порядке. У меня есть прекрасный дом, красивая одежда, вкусная еда. Чего ещё можно желать? Да и вы меня так любите. Идите, празднуйте. А меня оставьте в покое. Кому выпала горькая доля, тому ничего уж не поделать.

– Да что ты такое говоришь, царица, – проговорил царь, пытаясь поднять Кайкеи с земли. – Твои слова причиняют мне боль. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Я никогда не делал ничего против твоей воли. Скажи мне, что тебя беспокоит. Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы тебе было хорошо.

Нахмурившись, Кайкеи проговорила:

– Если бы вы сделали хотя бы часть того, что обещали, я не была бы так несчастна. Но теперь я поняла, что Ваша любовь только на словах. Вы прекрасно знаете, как наобещать с три короба. В мире говорят о Вас как о человеке слова. Члены Вашей семьи жертвовали своими жизнями, чтобы сдержать своё слово. Но Вы до сих пор не выполнили ни единого данного мне обещания. Бесполезно просить.

– Признаться, я не ожидал услышать от тебя такое, – сказал Дашаратха. – Насколько я помню, всё, что обещал, я исполнил. Или есть нечто, что я до сих пор не исполнил? Говори – сейчас же всё сделаю. Неужели из-за этого ты решила уединиться в зале гнева?

Поднявшись с земли, Кайкеи сказала:

– А помните, как однажды Вы пообещали исполнить два моих желания, когда вернулись с поля боя весь израненный?

– Конечно, помню, – ответил царь. – Я действительно сказал, что исполню два любых твоих желания. Но ведь ты так и не сказала, что именно я должен сделать, – тогда у тебя не было никаких желаний.

– Да, я так сказала. Но теперь у меня есть желания. Вы готовы их исполнить?

– Всей душой. Даже если попросишь мою жизнь, я отдам её.

И Кайкеи, потупив взор, проговорила:

– Тогда слушайте. Пусть вместо Рамы на престол взойдет Бхарата – это моё первое желание. А второе желание таково: пусть Рама уйдёт в изгнание в лес на четырнадцать лет.

«О жестокая Кайкеи! Что ты натворила! Ты потешаешься над своим старым мужем! Тебе совсем не жаль меня? Разве ты не знаешь, что Рамачандра – моя жизнь?»

Царь изменился в лице. Он стал таким бледным, словно его укусила змея. Тяжело вздохнув, он сказал:

– Кайкеи, как ты можешь произносить такие ядовитые слова? Неужели в твоём сердце нет ни малейшего сочувствия к Раме? В целом мире нет никого, кто бы желал ему плохого. Для всех он – ясный свет. И к тебе он относится с большим уважением, как к родной матери. Ты ведь тоже до сегодняшнего дня никогда не жаловалась на него. Ты всегда хвалила его, говорила о нём только хорошее. Что же случилось сегодня? Наверняка какой-то враг наговорил тебе гадостей о Раме, чтобы очернить его.

Кайкеи раздражённо ответила:

– Это Вам наговорили, а не мне. Даже животные понимают, что для них хорошо, а что плохо. А я не животное, я вижу, как разрушается мой сад. Разве я не должна защитить его? Могу ли я позволить мечу опуститься на мою шею? До сих пор я думала, что у Вас чистое сердце. Но теперь я прозрела – Вы только на словах меня любите, а на самом деле хотите меня уничтожить. Хорошие же мантры Вам нашептала царица Каушалья! Лекарства от укуса этой змеи не существует. Но Кайкеи тоже дочь царя, а не какого-нибудь шудры-сапожника. Меня так легко не провести.

– Кайкеи, – сказал царь, – я никогда тебя не обманывал, я говорю правду: короновать Раму было моим решением, Каушалья мне ни слова не сказала по этому поводу. Твои сомнения безосновательны. Рама тоже никогда ни единого плохого слова не произнёс в адрес Бхараты. Для меня одинаково дороги и Рама, и Бхарата. Но по праву наследовать трон может лишь старший сын. Даже если я захочу короновать Бхарату, согласится ли он на это? Да никогда! Для Бхараты это невозможно, потому что у Рамы и Бхараты одна душа на двоих. Ты после многих лет только сейчас вспомнила о данном тебе обещании. Если ты будешь настаивать на своём, это разрушит наш дом. Возможно, даже царству придёт конец. Это недопустимо!

Кайкеи запротестовала:

– Да ладно! А Вы думали, я попрошу у Вас куклу, что бы поиграть с ней? Я что, дочь простолюдина? Знайте, у Вас не получится заманить меня в ловушку льстивыми речами. Я хорошо изучила Ваше семейство. Мои глаза от крылись. Если Вы отвечаете за свои слова, то выполните оба моих желания. А иначе честь семьи будет запятнана. Позор падёт на Вашу голову, и все узнают, что царь Дашаратха из рода Рагху не отвечает за свои слова: наобещает с три короба, а выполнять свои обещания не собирается.

– Кайкеи! – воскликнул царь. – Зачем же ты ещё и солью посыпаешь кровоточащую рану? Я никогда не откажусь от своего слова, даже если это будет означать конец моей жизни, моей династии и моего царства. Видимо, такова судьба Рамы – жить лесным отшельником в изгнании. Наверное, сам Брахма решил уничтожить нашу династию. Но в том, что случится, будешь виновата лишь ты, и эта вина останется с тобой навсегда. Скорее всего, я не переживу этот удар судьбы. Но поверь мне, если Рама уйдёт в изгнание, не будет Бхарате счастливого правления.

– Царь, – рассердилась Кайкеи, – зачем призываете несчастье на голову моего сына? Бхарата обязательно станет царём, и Вы передадите ему царство! Я так хочу. А будем ли мы счастливы или нет, то известно лишь Всевышнему.

– Я готов исполнить своё обещание. Мне без разницы, кто будет сидеть на троне – Рама или Бхарата. Я сейчас же могу послать за Бхаратой. Как только он вернётся, сразу же состоится его коронация. Но если Рама уйдёт в изгнание, моё сердце будет разбито. Господи! Как будет жить в джунглях целых четырнадцать лет мой дорогой сын? Тот, кто всегда спал на цветах, как будет спать на камнях, лишь слегка прикрытых травой? Кайкеи, смилуйся ради Бога надо мной и над моим родом – не заставляй меня выполнять твоё второе желание!

Кайкеи лишь ухмыльнулась:

– Почему же прямо не скажете, что не собираетесь выполнять своё обещание? Разве я не понимаю, что бедный Бхарата не сможет спокойно сидеть на троне в присутствии Рамы? Рама сладкими речами растопит сердца людей и, склонив их на свою сторону, совершит переворот. Тогда жизнь Бхараты станет невыносимой. Поэтому Вы должны исполнить оба моих желания. Вам не удастся меня обмануть.

Царь понял, что бесполезно говорить с Кайкеи. «Чем больше я объясняю, тем больше она злится». Он задумался. На сердце было тяжело. «О Господи! Все желания моей жизни покрылись пылью. О Всевышний! Зачем тогда ты послал мне сына, если забираешь его? Иметь сына и вдруг остаться бездетным! Как же тяжело видеть муки собственного ребёнка! Это результат трёх браков. И зачем только нужно было жениться в пожилом возрасте? Нет на свете никого глупее, чем тот, кто женится на старости лет. Он сознательно выпивает чашу с ядом. Боже! Как только наступит утро, Рама покинет меня. Мой сыночек, драгоценный кусочек сердца, отправится в джунгли. О Господи! Прежде чем я велю ему уйти в изгнание, прежде чем с моих уст слетят эти слова, забери меня из этого мира! Прежде чем я увижу его в одежде отшельника, уходящим в лес, лиши меня зрения! Господи! Пусть Рама не подчинится моему приказу! Как было бы хорошо, если бы он ослушался меня!»

Увидев погружённого в раздумья царя, Кайкеи сказала:

– О чём думаете? Решаете, выполнять мои желания или нет?

Глаза царя наполнились слезами. Он посмотрел в лицо Кайкеи и тихо сказал:

– Царица, можешь не сомневаться – я сдержу своё слово и выполню оба твоих желания. Ты такая красивая, но в душе у тебя одна грязь. А я и не знал об этом. Ну, счастья тебе в твоём царствовании. Мой милый Рама, прости меня. Твой отец, который держал тебя когда-то на своих руках, попался в сети коварной женщины и заносит над твоей головой меч. Но видишь ли, сынок, это делается ради рода Рагху…

Проговорив это, царь упал без чувств. А Кайкеи осталась довольна. Начиная с завтрашнего дня, вся Айодхья будет повторять её имя. Утром она пошлёт гонца за Бхаратой в Кашмир. Какое счастье будет, когда её сын станет царём!

Царь понемногу пришёл в себя. Раскачиваясь из стороны в сторону, он повторял одно и то же: «Рама!», «Рама!»

Так прошла вся ночь. А рано утром во дворец стали стекаться люди – богатые и славные, учёные и мудрые. Все они спешили на коронацию Рамачандры. В жертвенной яме запылал огонь, пространство наполнилось ведийскими мантрами, а руки нищих – деньгами, которые было принято раздавать по таким случаям. Все взоры людей были направлены в сторону дверей, откуда должен был появиться царь. Но его всё не было. Люди между собой начали перешёптываться: «Где же царь? Почему он до сих пор не выходит?» Может, он облачается в царские одежды? Но нет, такого не может быть, ведь он всегда поднимается вместе с зарёй. И никаких новостей не поступает, всё тихо.

Рамачандра уже совершил омовение и помолился богам. Кто-то может представить себе счастье Каушальи? Со всех сторон зазвучали благостные песнопения… Вот у дверей загремели барабаны… А Дашаратхи всё не было.

Увидев, что всё уже готово, мудрец Васиштха отправил советника Сума́нтру за царём. Как только Сумантра вошёл в царские покои, он увидел лежащего на полу и стонущего царя, а в дверях – спокойно стоящую Кайкеи. Советник поклонился царице и спросил:

– Великий царь ещё не проснулся? Там уже мудрец Васиштха пришёл. Наступает благоприятное время для коронации. Все ждут.

– Царь на радостях не спал всю ночь и только совсем недавно уснул, – ответила Кайкеи. – Если его разбудить сейчас, то голова будет тяжёлой. Сходи, позови Рамачандру, пусть придёт сюда. Царь хочет ему сообщить кое-что.

Сумантра понял, что готовится заговор. Он пришёл к Рамачандре и передал послание. Царевич сразу же отправился к царю Дашаратхе. Встав перед отцом и поклонившись ему в ноги, Рама сказал:

– Отец, я здесь. Вы посылали за мной?

Царь посмотрел на Раму и сразу же отвёл взгляд. Его глаза были полны слёз. Рама подумал – не из-за него ли расстроен отец?

– Матушка, отец мне ничего не говорит. Может, он сердится на меня за что-то?

– Нет, сынок, он не сердится на тебя, – ответила Кайкеи. – Он не может на тебя сердиться, ведь он так тебя любит. Просто он хочет тебе что-то сказать, но, наверное, боится, что ты можешь обидеться на него или ослушаться. Поэтому придётся сказать мне. Дело в том, что царь пообещал когда-то исполнить два моих желания, и теперь настало время исполнить их. Если ты готов их услышать, я скажу.

– Дорогая матушка, – ответил Рама, – исполнить волю отца – мой долг. Нет в мире такой силы, которая могла бы помешать мне исполнить мой долг. Не сомневайтесь, я с радостью подчинюсь приказу отца.

– Да, именно так и должны поступать хорошие сыновья, – удовлетворённо промолвила Кайкеи. – Царь принял решение, что вместо тебя на трон взойдёт Бхарата, а ты на четырнадцать лет отправишься в изгнание и будешь жить в лесу отшельником. Сам он не может тебе сказать об этом и попросил меня поговорить с тобой. Теперь решай, как поступить. Но если ты откажешься исполнить волю отца, то люди обвинят царя, что он не выполнил своего обещания, а тебя обвинят в неподчинении.

Услышав о таком решении отца, Рамачандра на несколько мгновений почувствовал страх. Он вдруг понял, что произошло. Если бы он только захотел, то не стал бы тревожиться по этому поводу – на его стороне была вся Айодхья. Но хорошие сыновья считают волю отца волей самого Господа. В тот самый миг Рама решил, что обязательно подчинится приказу отца – чего бы ему это ни стоило.

– Матушка, не волнуйтесь – я сегодня же покину Айодхью. Пошлите кого-нибудь за Бхаратой. Я нисколечко не сержусь, что вместо меня на трон сядет мой брат. Сейчас попрощаюсь с мамой Каушальей, в последний раз увижусь с Ситой и сразу же отправлюсь в джунгли.

С этими словами Рамачандра прикоснулся к ногам отца, поклонился Кайкеи и вышел из царских покоев. Царь Дашаратха от горя и печали не мог вымолвить ни слова. Казалось, из его тела уходила жизнь. Ему так хотелось припасть к ногам сына и остановить его. Он просил у Бога, чтобы тот послал ему смерть, чтобы жизнь его оборвалась в этот самый миг. Казалось, грудь его вот-вот разорвётся.

«Боже! Мой дорогой сын уходит от меня, а я не могу сказать ни слова, будто проглотил язык. Есть ли ещё такой бессердечный отец?!» – подумал Дашаратха и снова потерял сознание.

Тем временем Рама пришёл к Каушалье, которая как раз раздавала бедным пищу и одежду. Увидев сына, царица спросила:

– Сынок, что случилось? Царь куда-то уехал, что ли? Он задерживается.

Рамачандра, взяв себя в руки, ответил:

– Мама, обстоятельства немного изменились. Царь ре шил, что на престол взойдёт Бхарата, а мне велел на четырнадцать лет отправиться в изгнание в лес. Я выполню его волю и сегодня же покину Айодхью.

Царица застыла на месте. Она стояла неподвижно, будто статуя, и не сводила с сына глаз. Поблизости находился Лакшман. Услышав разговор Рамы и Каушальи, он замер, словно поражённый громом. Его глаза метали искры.

– Этого не может быть, – наконец сказал Лакшман. – Этого никогда не будет! Бхарата никогда не станет царём Айодхьи, пока жив я, Лакшман! Ты – кшатрий и, согласно дхарме, ты должен защищать своё право на трон с помощью оружия. На твоей стороне вся Айодхья и вся Кошала. Ты лишь дай знак – и на твою сторону перейдёт армия. Бхарата останется совсем один. И что он тогда сможет? Это всё проделки царицы Кайкеи.

Рамачандра с нежностью посмотрел на Лакшмана.

– Брат, ну что ты говоришь? Как же я, будучи рождённым в роду Рагху, не выполню волю отца? Что же тогда скажут о нас? Что по судьбе положено, того не избежать. Кто сможет это изменить?

– Брат! – не унимался Лакшман. – На судьбу уповает лишь тот, кто лишён смелости и отваги. Но ты не такой. Стоит тебе только намекнуть, как по всей Айодхье поднимется буря. Судьба – это служанка отваги, а не царица! Если ты мне прикажешь, то я луком и стрелами завоюю для тебя судьбу и брошу её к твоим ногам. И потом, отец не сам сообщил тебе о своём решении. Разве не может быть такого, что это заговор со стороны царицы Кайкеи?

Царица Каушалья, утирая слёзы, заговорила:

– Сынок, мне отрадно слышать, что ты с таким уважением относишься к решению отца. Даже своей жизнью готов пожертвовать ради этого. Но мне кажется, что Лакшман прав – всё это проделки Кайкеи.

– Мама, – сказал Рамачандра мягким голосом, – отец был там. Если Кайкеи наговорила что-то вопреки желанию отца, то почему он не возразил? Нет, мама, я должен выполнить волю отца, я не могу его подвести. Всё, что сказала Кайкеи, было с молчаливого согласия отца. Во что бы то ни стало я сделаю то, что требует от меня отец. А теперь отпусти меня, мама. Если буду жив, я когда-нибудь снова припаду к твоим ногам.

Каушалья схватила Рамачандру за руку и сказала:

– В конце концов, я тоже имею на тебя некоторые права. Если царь велел тебе отправляться в лес, то я велю тебе не делать этого. А если ты меня ослушаешься, я пере стану и есть, и пить. Так что смерть матери будет на твоей совести.

Рамачандра тяжело вздохнул и посмотрел на Каушалью:

– Мама, не отговаривай меня от выполнения моего долга, а иначе я нарушу дхарму, а это тоже большой грех, к которому и ты будешь причастна. Где бы я ни был – в лесах или в горах, моя душа будет с тобой. Я знаю, что ты меня очень любишь и будешь много плакать, но такова судьба. Можно много чего сказать по этому поводу, но я думаю, что всё это игры судьбы. А иначе почему Кайкеи, эта добрая женщина и богиня, вдруг решила отправить меня в изгнание?

– Ты называешь Кайкеи доброй женщиной и богиней, но я не могу так сказать, – заметил Лакшман.

Недовольно посмотрев на брата, Рамачандра ответил:

– Лакшман, я понимаю, что ты очень болезненно воспринимаешь моё изгнание, но я не могу слышать, как грубо ты говоришь о матушке Кайкеи. Она ведь тоже наша мать, и тебе следует относиться к ней с уважением. А в изгнание я ухожу не потому, что так велит Кайкеи, а потому, что не могу подвести отца: если я откажусь, то все будут считать, что царь не держит своё слово. Через несколько дней вернётся Бхарата, относись к нему с такой же любовью, с какой ты относишься ко мне. Никогда не показывай ему своё пренебрежение ни словом, ни действием, не игнорируй его желания и не упоминай обо мне без необходимости – ему это будет неприятно.

Лакшман побагровел от гнева.

– Не упоминай его имени, брат! – воскликнул Лакшман. – От его имени в моей голове будто огонь вспыхивает. Я бы хотел унять свой гнев, но не получается. У Бхараты нет никакого права на трон. Быть царём можешь только ты, и пока я жив, никому другому царствовать не позволю. Кшатрий должен в битве отстаивать своё право. И я не отступлю, даже если придётся пролить кровь.

Рама видел, как нарастает гнев Лакшмана, и обратился к брату с такими словами:

– Лакшман, приди в себя! Сейчас не время для битвы и кровопролития. Речь идёт о чести царя Дашаратхи. И я не могу опозорить его. Я должен уйти в лес. Телесные удобства не имеют никакого значения по сравнению с долгом.

Удостоверившись, что Рамачандра не собирается отказываться от своих слов и от своего решения, Лакшман сказал:

– Ну, если таково твоё решение, тогда я пойду с тобой. Без тебя я не смогу здесь оставаться, даже на один день. Когда ты будешь бродить по лесу, как же я смогу находиться во дворце? Без моего брата это царство покажется мне шмашаной. С тех пор, как я себя помню, я всегда был рядом с тобой. И так будет всегда.

Рамачандра с любовью посмотрел на Лакшмана. «Мой младший брат так сильно меня любит, что с радостью готов отдать за меня свою жизнь», – подумал Рама. А вслух произнёс:

– Нет, Лакшман, оставь эти мысли. Лучше подумай вот о чем: если ты уйдёшь вместе со мной, то с кем останутся матушка Сумитра и матушка Каушалья? Кто станет им утешением? Царица Кайкеи будет здесь полноправной хозяйкой для всех – и для белых, и для чёрных. Не исключено, что в какой-то момент она чем-то обидит наших матерей. Кто в таком случае поможет им? Нет, не нужно тебе идти со мной.

– Нет, брат! Я не смогу здесь оставаться без тебя. Бхарата не даст в обиду наших матерей, за это можешь не переживать. Он не способен на такую низость. В нашем роду это попросту невозможно. Так что я не оставлю тебя.

Рамачандра довольно долго пытался переубедить Лакшмана, но ему это не удалось.

– Хорошо, – сдался он, – если не желаешь здесь оставаться, то не силой же тебя удерживать. Но сначала иди поговори с матушкой Сумитрой.

Сумитра, узнав обо всём, позволила Лакшману сопровождать старшего брата в изгнании. Прижав сына к своему сердцу, она сказала:

– Если ты считаешь это правильным, отправляйся с Рамой. Я отпускаю тебя. Брат не должен бросать брата в беде. Я знаю, как сильно ты любишь Раму, и, конечно же, ты должен быть с ним в это трудное время. Моё благословение всегда будет с тобой.

Известие об изгнании Рамачандры дошло и до Ситы. Нарядная, украшенная лучшими драгоценностями, она приготовилась к коронации. Но узнав, что Рама собирается оставить её одну, она прибежала к мужу и упала ему в ноги:

– Господин мой, если ты уйдёшь в лес, как я здесь останусь без тебя? Позволь мне пойти с тобой. Без тебя этот дворец будет не мил мне, а цветы на ложе станут шипами. С тобой мне даже джунгли покажутся цветущим садом, но без тебя и сад будет ужасными джунглями.

Каушалья прижала Ситу к груди и ласково сказала:

– Доченька, если ты тоже уйдёшь, то на чьё лицо мне тогда смотреть? Дом превратится в безлюдную пустыню. Я думала, что хоть ты станешь отрадой для моей души. Но ты тоже уходишь в лес. Господи! Какие ещё несчастья ты мне уготовил? Почему не заберёшь к себе меня, несчастную?

Рамачандре даже не приходило в голову, что Сита решится пойти в изгнание вместе с ним. Он попытался отговорить её:

– Сита, оставь эти мысли. В джунглях ты то и дело будешь сталкиваться с большими трудностями. Там тебя на каждом шагу будут подстерегать хищные звери и отвратительные чудовища, а путь будет устлан колючками и камнями. Разве твоё нежное тело сможет всё это вы терпеть? Как ты сможешь спать на голых камнях? Как ты будешь пить воду из горных ручьёв? Ведь она вызывает различные болезни. Как ты будешь справляться со всеми этими трудностями?

Глаза Ситы наполнились слезами.

– Господин, муж мой! Если ты будешь со мной, то мне никакие трудности не страшны. Быть с тобой – счастье, и оно сотрёт все беды. Как такое может быть, что ты страдаешь в джунглях, а я сладко сплю во дворце? Дхарма женщины – и в горе, и в радости быть рядом с мужем. Это её самый главный долг. Если бы ты уходил по собственной воле, то я бы не настаивала. Но ты идёшь не по своему желанию, и я не могу оставить тебя. Позволь мне убирать шипы с твоего пути, стелить тебе постель из травы и листьев, обмахивать тебя опахалом, когда ты уснёшь. Есть ли большее счастье для женщины, нежели служить своему мужу?

Рамачандра ничего не ответил. Все трое сняли с себя царские одежды и облачились в лохмотья, которые обычно носят нищие. Подойдя к Каушалье, они обратились к ней:

– Матушка, благословите нас, мы уходим.

Каушалья заплакала и сказала сквозь слёзы:

– Дети, что мне вам сказать? На сердце у меня словно тяжёлый камень лежит. Но это вопрос дхармы, и я не могу останавливать вас. Идите. Моё благословение всегда будет с вами. Сейчас я провожаю вас и смотрю вам вслед, но когда-нибудь я буду вас встречать, глядя на ваши лица.

Сказав это, Каушалья от горя потеряла сознание.

Сперва все трое отправились к царице Сумитре и поклонились ей в ноги, а потом пошли в зал гнева, где находились царица Кайкеи и царь Дашаратха. Царь был похож на мертвеца, его безжизненное тело лежало на полу. Дети по очереди подходили к нему и припадали к его ногам.

– О великий царь, – обратился к отцу Рама, – я хотел уйти один, но Лакшман и дочь Джанаки не отпустили меня одного. Они идут со мной. Благословите нас.

Когда все трое вышли оттуда, царь Дашаратха громко крикнул вслед:

– О Рама, куда же ты уходишь?

На царя будто нашло безумие: он перестал различать добро и зло. Он кинулся вслед за Рамой, чтобы остановить его, но потерял сознание. Всю ночь ему было плохо, а наутро стало ещё хуже, как будто он болел уже много лет.

Тем временем вся Айодхья узнала, что произошло. Тысячи людей пришли к царскому дворцу. Когда Рама, одетый как нищий, с женой и братом вышел из дворца, люди, увидев царевича, не могли сдержать слёз. Народ протягивал к изгнанникам руки и просил: «Не уходите! Мы упадём царице Кайкеи в ноги, мы будем молить царя. Только не уходите! Кто теперь присмотрит за нами, кто нам посочувствует, кому мы пожалуемся о своих горестях и бедах, кто нас выслушает? На кого вы нас оставляете?»

Рамачандра попытался объясниться с людьми: – Нет другого выбора, кроме как быть стойким в несчастье. Это моё напутствие вам. Я всегда буду помнить о своём народе.

Придя в себя, царь позвал Сумантру и первым делом велел вернуть Раму, Ситу и Лакшмана. Но колесница для изгнанников была уже наготове. Сначала Рамачандра помог сесть Сите, а потом оба брата заняли свои места и дали Сумантре знак трогаться. Тысячи людей пытались следовать за колесницей. Хотя Рама уговаривал их остановиться, люди всё равно шли за ним непрерывным потоком.

К вечеру изгнанники добрались до берега реки под названием Та́маса. Наконец-то Раме удалось уговорить людей вернуться обратно.

А в Айодхье было неспокойно. Казалось, столица подверглась опустошению. Ещё вчера город освещали тысячи светильников, а сегодня он стоит погружённый во тьму. Ещё утром повсюду раздавались благостные песнопения, а сейчас из каждого дома доносится плач. Все лавки закрыты. Если на дороге встречались хотя бы два человека, то разговор был об одном – об изгнании Рамы. Вот это сын! Воля отца для него превыше всего. Во всём мире не сыскать такого сына – от всего отказался. Не то что другие великие цари, которые сражаются и умирают за ба́лишт¹ земли. И уж если брат, то именно такой, как Лакшман. Но больше всего хвалили Ситу. Для мужчин претерпевать трудности лесной жизни – дело обычное, а вот для женщины – совсем другое. Бывают же такие женщины! Та, которая никогда не ступала по земле, готова идти за мужем по джунглям². Правду говорят, что только в лихую годину познаются и женщина, и друг.

Между тем покои всех трёх цариц были окутаны печалью. Никто даже не вспоминал о нарядах, украшениях, притираниях…