Quotes from 'Порубежники. Далеко от Москвы'

– Эге, тоже мне новость – война. Будто нынче промеж нас мир стоит.

Марья сварила его сапоги, чтобы пустая похлёбка хотя бы пахла мясом.

слова. Уж слишком несравнимое стояло на кону: с одной стороны – честь чужой девушки, пусть и соседки, а хоть бы и дальней родни, с другой – жизнь или голодная смерть собственных детей.

Захар Лукич день и ночь корпел над стопками писцовых книг и огромной кипой грамоток, пергаментов и свитков. Но чем усердней он пытался распутать паутину слов и чисел, тем яснее сознавал свою беспомощность.

огнивом в руках. А когда усталость брала верх, и Клыков забывался в дрёме, вокруг

Подсчитав деньги с возможной продажи и все взносы, которые придётся уплатить, Клыков понял, что выгоднее будет ссыпать овёс в ближайшую канаву.

– Москва отсель далеко, потому царь и храбрый такой – степняку не дотянуться. А мы – у них под боком.

Привыкай. Отныне ты среди больших князей. А большим людям – большие дела. Так что привыкай.

Отец, который последнее время и так по возрасту слабел умом, стал совсем плох, когда в прошлом году умерла его жена – Ульяна Никитична. Помутившийся рассудок никак не желал смириться с потерей. Афанасий Иванович твёрдо верил, что жена просто куда-то уехала, и терпеливо ждал, к каждому гостю приставая с расспросами, не видал ли он его Ульяну Никитичну, или, может, она передала с ним какую-то весточку.

разговоры, мол, вскоре Москва сама отдаст Давлет-Гирею кое-что из верховских земель, чтобы получить хоть небольшую