Read the book: «Сладкоежка»

Глава

Сколько себя помню, я обожал сладкое. Конфеты, печенье, пирожные, газировка, полная щекочущих язык пузырьков — в ход шло всё, лишь бы оно было приторным, липким и взрывалось во рту чистым восторгом.

Это была одержимость. Сахар я клал не только в чай — я жрал его ложками прямо из сахарницы, пока никто не видел. Мой тайный ритуал: зачерпнуть полную ложку белых кристаллов, зажмуриться и ждать, пока они растают на языке в густой сладкий сироп.

Мой чай — отдельная история. Шесть ложек — мой личный минимум. Я размешивал их с медитативным упорством, наблюдая, как крупинки кружатся в тёмном водовороте. Но самое вкусное ждало на дне: тягучий, недорастворившийся сгусток. Я соскребал этот осадок ложкой и слизывал. Это был момент чистого, почти животного счастья. Я не знал меры. И не хотел знать.

Но расплата пришла в виде пульсирующей боли. Зубы превратились в гниющий рассадник кариеса. Сначала — крошечные тёмные точки, которые я игнорировал, заедая ирисками. Потом — глубокие кратеры. Помню день, когда я впервые испугался: откусил кусок яблока, и во рту что-то хрустнуло. Осколок моего собственного зуба.

Я отчётливо помню свой первый визит в государственную стоматологическую клинику. Страхом там было пропитано абсолютно всё. По бесконечному коридору тянулись унылые очереди из детей и подростков. Одни обречённо плакали, уткнувшись в материнские колени, другие — застыли, бессмысленно уставившись в пустоту отстранённым взглядом. Из-за закрытых дверей доносилась кошмарная симфония: приглушенные всхлипы, детский плач и этот непрекращающийся, утробный визг бормашины. Когда выкрикнули мою фамилию, сердце ушло в пятки. Я поднялся и пошёл на ватных, непослушных ногах. Но стоило мне переступить порог, как стало ясно: внутри было в тысячу раз страшнее, чем снаружи.

За дверью пахло лекарствами и палёной кости — этот плотный, удушливый дух поликлиники мгновенно парализовал волю. Пол был выложен старым потрескавшимся кафелем . Стены, выкрашенные в тусклый зелёный цвет, навевали тоску. В кабинете не было жизни — только пугающая тишина.

В самом центре, под хирургической бестеневой лампой, похожей на огромный глаз, высилось чудовище — стоматологический агрегат из тяжёлого металла. Рядом с креслом возвышалась сложная суставчатая штанга бормашины с целой системой никелированных роликов и колес.