Read the book: «Вторая Пчелиная война»

Система Клауд Ринг

Ещё никогда в современной истории галактики Идеал, охватывающей более десяти тысячелетий, не случалось столь масштабной войны, как та, что вот-вот разразится. Конфликт тем или иным способом затронул все семь тысяч звёздных систем, и в стороне не смог остаться никто. Представители благородных домов, пираты, контрабандисты, фанатики и наёмники, честные торговцы, легионеры, в этой войне участвовал каждый живой человек, видящий хоть на дюйм дальше своего носа.

Сейчас не решался вопрос территорий, знамени или престижа, совсем нет, это противостояние между свободой, правом выбора, возможностью иметь мечту и тиранией – вечным надзором, бескомпромиссным, жестоким законом. Конечно же, безусловно, находились сторонники и с той, и с другой стороны. Одни верили, что с приходом Империума простые люди, наконец, заживут спокойно, больше не ожидая, что над их планетой разразится очередной спор власть имущих, и звездолёты не осыплются с неба огненным дождь, разрушающим дома и жгущим посевы. Новая галактическая сила наконец-то установит единый порядок, за которым неизбежно последует процветание.

В свою очередь другие – те, что выступали на стороне коалиции считали новый режим злом, что поглотит и погубит всю галактику. Поддерживающие альянс, уверены: чистки, убийства, суды и казни, творящиеся на территории подконтрольной Империума, никогда не закончатся. Умрёт последний повстанец, последний виновный, и на место следующего власти кого-то непременно назначат.

Авангард флота вошёл в систему Клауд Ринг, сканирование пространства впереди не дало никаких результатов. Капитаны разведывательных крейсеров отсчитывали секунды до запуска щитов. После прыжка в систему, где по данным адмиралтейства флота и высшего командования коалиции находилась вся армада Империума, щиты кораблей оказались деактивированы, суда уязвимы для атак. Впрочем, это не какая-то особенная ситуация, после прыжка в любую другую систему происходит ровно то же самое.

Цвет освещения сменился с бело-голубого на мигающий оранжевый и красный. Вместе со световым сигналом об опасности по всем коридорам и отсекам через динамики постоянно подавался короткий, прерывистый звук. Время на механическом секундомере под пристальным взором капитана разведывательного фрегата Крейна тянулось бесконечно, мучительно медленно. Лампы мигнули ровно пятнадцать раз, ровно пятнадцать тревожных звуков услышали команды кораблей, прежде чем облегчённо вздохнуть. Почти одновременно на всех девяти разведывательных судах уже в пятый раз повторился отчёт:

– Сектор чист! Нет сигналов! – эта фраза звучала каждые три секунды, ровно столько требовалось для сканирования пространства. И на каждые эти три секунды, пока подскан отправлял и получал сигнал, сердца людей замирали.

Объединённым флотом альянса выпала честь командовать Обирону Капфту из дома Сигмар. Его флагман вошёл в систему во главе войска в двадцать тысяч кораблей, пятьдесят четыре корабля класса титан, двадцать материнских судов, пять тысяч линейных крейсеров, семь тысяч фрегатов всевозможных моделей и целый рой истребителей от мала до велика.

Нет, безусловно, командование Обирона было лишь номинальным, никто не способен управлять подобный махиной на самом деле. Максимум, на что мог рассчитывать адмирал – общее следование цели и неуклонное исполнение генерального плана. Слишком много кораблей, слишком различны тактики и подготовка войск фракций, много, слишком много наёмников и пиратов, которые вообще ничего не знали о настоящих космических сражениях и не понимали важности исполнения приказов. «В каком же отчаянии мы, если готовы мириться с необходимостью этого сброда. И это всё, на что мы ныне надеемся… о-о, императрица, спаси нас», – промелькнула мысль у благородного лорда Обирона из древнего дома Сигмар, когда он услышал, что все корабли флота выходят из гиперпространства.

Вся армада альянса вслед за своим авангардом вывалилась на окраине системы Клауд Ринг. Это величественное и ужасающее зрелище транслировалось в прямом эфире в тысячах звёздных системах, на десятки тысяч планет для миллионов, миллиардов людей. В эти мгновения с замиранием сердца отсчитывались пятнадцать долгих секунд. Часть наблюдателей мечтала, чтобы Империум нанёс удар прямо сейчас по беззащитным и слабым врагам, чтобы одним ударом уничтожить повстанцев. Иные молились древним, чтобы щиты поднялись раньше, чем будет поздно. Молящиеся ныне не обращались к великой Сингулярности, потому что церковь и папа Максимилиан Сингулярность Пятый встал на сторону новой, всепоглощающей безумной силы. Он помазал нового императора и благословил его на правление галактикой, несмотря на то, что церковь не имела такой власти.

Поступок папы Максимилиана вызвал волну негодования, за которой последовали погромы, поджоги, а после дело дошло и до судилища над служителями церкви, пролилось много крови. Несчастные, напуганные, сбитые с толку, обезумевшие люди, возможно, и понимали, что конкретно эти священники ни в чём не повинны, но менять ничего не желали, громили и жгли церкви. Людям необходимо было выплеснуть гнев, и они излили его на служителей Святой Сингулярности. Толпы не остановили ни благословенная императрица, ни владельцы корпораций, ни лорды, ни местные губернаторы. Все, не сговариваясь сделали вид, что ничего не знают, ничего не слышат, абсолютно точно ничего не видят и уж, тем более, они ничего по этому поводу не скажут, потому как об этом им по сей день неизвестно.

Первые страшные мгновения минули, щиты кораблей вновь стали активны, все сканеры говорили, что впереди врага нет. Поле астероидов вполне могло скрывать флот врага с отключёнными реакторами, но после их запуска щиты не будут работать целых тридцать секунд, а орудийные системы будут неактивны по меньшей мере семь. Встречать врага с погасшим реактором рискованно, но могло бы сработать, итогом бы стала стремительная, страшная битва.

Когда произойдёт неожиданная активизация реакторов кораблей, на их обнаружение уйдёт от трёх до четырёх секунд, наведение орудий – две, трудные для флота Империума, секунды под массированным обстрелом, а, затем, скоординированные удары по главным целям альянса – материнским кораблям и титанам, пока оба флота лишены защиты. Это была бы самая масштабная и, пожалуй, самая короткая битва в новой истории! Но противник позволил кораблям коалиции восстановить щиты – момент уже упущен…

«Какой-то бред. Этого не может быть! Они должны быть здесь! Так, где же они, чёрт подери?!» – мысленно возмущался адмирал Обирон, стоя на мостике девятимильного флагмана «Аватар», напряжённо вглядываясь в объёмную модель системы Клауд Ринг. По левому виску адмирала, как и со лба скатились несколько капелек пота. Ощущение было, будто датчик на капитанском мостике сломался, и корабль поднял общую температуру отсека градусов на десять.

Лорд Обирон оттянул пальцем стоячий воротничок своего белоснежного кителя, словно тот душил его, хотя форма адмирала была идеально подогнана под его фигуру. Впрочем, и датчик температуры был цел и работал в штатном режиме, поддерживая постоянную температуру капитанского мостика в двадцать градусов Цельсия.

На голографической карте отражалось всё, что видели сенсоры кораблей, объединённые в единую сеть – флот альянса, астероиды, планета Чадус и её три луны, но дальше подсканы не добивали, слишком высокая плотность поля камней и пыли впереди.

Капфт отдал приказ разведчикам идти в авангарде, а флоту, сохраняя строй и боеготовность, двигаться следом. Благодаря лазерным передатчикам, команда адмирала разлетелась со скоростью света, обратно на «Аватар» поступило подтверждение – неповоротливая армада альянса, постепенно наращивая скорость, двинулась вглубь системы.

Ещё каких-нибудь семь лет назад никто не мог и представить, что мировой порядок пошатнётся, что вчерашние непримиримые враги встанут в один ряд, бок о бок сражаясь за общие интересы, разве можно было вообразить, что лорды севера, все как один подчинятся императрице и объединятся в единое войско с пиратами – безумие?! Да-да, несомненно, безумие, именно это и происходило, армада альянса – это то, чего не могло быть, но она существует, чтобы уничтожить то, чего быть не должно.

Адмирал активировал пальцем на краю голограммы иконку связиста. Татьяна Коваль тут же направила запрос через сеть лазерных передатчиков и, получив ответ, озвучила и так очевидный факт:

– Сектор чист. Корабли противника не обнаружены.

Лорд-адмирал Обирон сел в капитанское кресло. Голограмма меняла положение, оставаясь в прямой досягаемости командующего: «Мы не ошиблись, нет-нет, никаких ошибок, они здесь! Там дальше за лунами и планетой. Они ждут. Но почему там? В чём план?»

Лорд, чеканя движения, словно орудуя не собственной рукой, а опасной бритвой, провёл ребром ладони по гладко выбритой щеке, срезая раздражающую каплю пота. Он отвлёкся от карты и скользнул взглядом по фигурам и лицам членов своей команды: «Они боятся. Ну, конечно, им страшно! Всегда страшно, когда ожидаешь боя, по-другому и не бывает. Когда начнётся… тогда страх отступит, его место займёт механическая работа, анализ данных, наведение орудий, связь, управление щитами, управление командой, и, наконец, управление всем этим флотом. Так будет потом, когда начнётся сражение, а пока что страх есть, и им смердит даже над моим креслом».

Армада объединённых флотов, вошедшая в систему, изначально уступала своему противнику в численности, но это лучшее, на что мог рассчитывать альянс.

Скрытые агенты, торговцы и разведчики – все в один голос клялись, что Империум стягивает силы в Клауд Ринг. Одни говорили о перераспределении экипажей, другие о готовящейся грандиозной церемонии награждения героев, третьи о перевооружении флота, но все сходились в одном: боевые корабли перебрасываются в одну систему, где по общему решению совета состоится решающая битва.

Галактика играла ва-банк, здесь, в этой крошечной безвестной системе, где проходили пути с запада и севера к центру обитаемых миров в золотой сектор – густонаселённые, аграрные планеты, так называемые Райские курорты для бессмертных элит. Если Империум возьмёт контроль над этой областью космоса, золотой сектор и галактический восток будут разделены, тиран сможет диктовать условия бессмертным, посягнув на святую плоть прародителей.

Обитатели Райских курортов – это первые люди, рождённые в этой галактике, из их генов созданы все, ныне живущие. Двенадцать великих родовых древ породили миллиарды и миллиарды жителей Идеала. Ходили, правда, нелепые слухи, будто раньше на каждого мужчину и женщину приходилось по одному, а то и по несколько детей. В эти бредни, конечно, никто не верил, но слух упорно не затихал. Теперь такую глупость сложно вообразить. Имея, хотя бы элементарные знания о математике верно предположить, что дети эти рано или поздно вырастут, заведут своих детей, таким образом каждый раз, когда, условно говоря первый родитель будет проходить процедуру омоложения, на свет будет рождаться новый человек, и через несколько тысяч лет людей станет слишком много, для них не хватит ни места на планетах, ни пропитания!

Ограниченная населённость галактики – это суровая необходимость. Гены всего населения стерильны за исключением, конечно же, бессмертных. Именно из их уникального генетического кода создают в утробах новые эмбрионы, новых людей. Доктрины плоти запрещали святым старцам клонирование, потому как это может привести к генетическому коллапсу, сбоям и дефектам при выращивании, но императрица Джамиль Саадам Первая – прародительница дворянства богатейшего древа родов нарушила закон и клонировала себя.

Возмущение народа, казалось, уже утихло, но церковь не забыла. Папа Максимилиан Сингулярность Пятый встретился с тираном и в прямом эфире благословил его на убийство императрицы. Картинка, где император преклоняет колено перед папой заполонила эфиры.

«Безумие!» – продолжала крутиться мысль в голове адмирала Обирона, она заглушала своим воплем другие, более близкие к истине: «Где… где же флот?! Чёрт бы побрал эти проклятые камни!»

– Адмирал, – обратилась к командующему, лишённым уверенности голосом, капитан первого ранга Татьяна Коваль.

– Докладывайте. – сухо скомандовал лорд-адмирал флота Обирон Капфт из дома Сигмар. Краем глаза лорд видел, как капитан покрылась румянцем. «Это неприемлемо на моём мостике! На моём корабле! В моём флоте, чёрт подери!» – этот румянец на щеках стал объектом ненависти старого вояки. «Дура!» – мысленно выпалил адмирал, словно снаряд гауссового орудия, но тут же взял себя в руки.

– Адмирал… вас вызывают… – девушка запнулась, но нашла в себе силы закончить фразу: – На связи капитан Шумоголовый Блеватель…

Лорд, не подав вида, приказал отбить. Капитан Коваль исполнила приказ, но через время Шумоголовый снова потребовал связи с адмиралом.

– Капитан! Заблокируйте связь этому идиоту, пока я не приказал разнести его корыто на атомы!

– Есть, адмирал.

Казалось, ситуация была разрешена, но спустя некоторое время поступил запрос связи с другого пиратского судна от капитана Алого Болта. Блокировка и этого буйного сорвиголовы привела только к худшим последствиям. Связи с лордом-адмиралом теперь запрашивали сразу три капитана, затем их стало семеро, после цифры запросов стали расти слишком быстро, чтобы отмечать границы.

Капитан первого ранга Татьяна Коваль, покрасневшая от смущения, сообщила:

– Адмирал… мой лорд… тысяча двести входящих запросов. Все исходят с пиратских судов. В сообщениях они просят вас связаться с любым из них или… или адмиралом Блевателем… сэр…

Глубоко вздохнув, но сохраняя внешнее спокойствие, Обирон убрал карту, вышел в центр рубки и попросил связать его с Шумоголовым. Глава дома Сигмар сдерживал злость, подумав с усмешкой и возмущением: «Адмирал Блеватель?! Больные ублюдки!»

Проекторы активизировались, и Обирон Капфт увидел перед собой голограмму капитана Блевателя: «Что за клички такие дурацкие?!» – пронеслась злая мысль в голове адмирала.

– О! Адмирал Обимор…

– О-би-рон. – сухо поправил бандита лорд, тот закивал и продолжил:

– Да-да, лорд Обирон, у нас тут с парнями вопросик возник, а, где, собственно, враг? Если он дальше в системе, не лучше ли парням рассредоточиться и, так сказать, действовать по-тихому, ты же, а… – Шумоголовый потянул носом сопли и, собрав огромный плевок, смачно харкнул на пол, – Вы! Да-да, вы же, лорд, понимаете, шо сражаться в строю – это не наш профиль, нам сподручнее будет с краёв да с заду покусать имперцев.

– Сохраняйте строй, капитан.

– Ага-ага… ну, добро-добро, тогда так и порешаем, всё до связи, лорд Обитон…

– Обирон! – сдерживая ярость, сухо и безэмоционально поправил пиратского адмирала лорд, еле дождавшись завершения сеанса связи. Общение с этим сбродом унижало его, злило, вызывало немедленное желание убивать, но сегодня и сейчас они – союзники, и на этом точка.

Обирон вызвал карту, а затем открыл дела капитанов. В графе: «клонирование» у троих стояли прочерки, в том числе и у молодого капитана первого ранга Татьяны Коваль. «Проклятье!» – подумал лорд и продлил лицензию, указав для списания свой исковой счёт. Всем троим пришло личное уведомление, но никто не отвлёкся от работы, возможно, они даже никогда не узнают, что их смерть случится не в этот раз.

Два миллиона исков – цена за подписку на клонирование. Это простая и отлаженная система. После смерти объекта поступает сигнал, и в золотом секторе на одной из водных планет запускается процесс пробуждения точной копии этого объекта со всеми воспоминаниями, чувствами и ощущениями на день сохранения геноматрицы. Случалось, что человек давно не обновлял данные, вёл мирную жизнь, надеясь на омоложение плоти, а затем неожиданно клонировался в копию себя, только на несколько тысячелетий моложе. Такие персонажи частенько попадали в казусные ситуации, приезжая к старому другу, который при встрече начинал отчаянно палить по гостю из всех доступных стволов, хорошо помня, как они ненавидят друг друга. Забава таких ситуаций в том, что убийство незваного гостя совсем скоро приведёт нового клона туда же.

Такие нелепости рано или поздно замечаются работниками лабораторий, и цепь бессмысленных смертей прерывается. Человеку объясняют, что тот слишком быстро и часто клонируется, а, значит, то место, куда клон собирался идти, теперь очень опасное место. Идея о том, что люди не меняются с годами, только звучит красиво, на самом же деле меняются ценности, ориентиры и даже, сделанные ранее выводы. Чаще всего это всего лишь вопрос цены. Даже адмирал флота Обирон Капфт, давший клятву уничтожать пиратов, сжечь их всех до единого, сейчас говорил с одним из их представителей. Говорил, потому что кораблей благородных домов и корпораций не хватало для борьбы с Империумом, а, значит, люди меняются, это просто вопрос цены.

– Сигнал! Сигнал, адмирал! – закричала капитан первого ранга Татьяна Коваль.

– Отчёт! Количество и классы кораблей!

– Всего один, мой лорд, – уже гораздо тише отозвалась капитан Татьяна и быстро добавила: – Это фрегат класса хорон – одноместное судно, сэр. Опознавательный код Империума. Только что он активировал рельсовые орудия и берёт наш корабль на прицел, адмирал.

«Этот идиот даже щит не сможет повредить, не то, что корабль! Чего же хочет этот придурок? Геройской смерти?» – быстро подумал адмирал и отдал приказ сузить радиус подсканов до полусфер, чтобы увеличить дальность обзора.

Сканирование по-прежнему не дало результатов. Одинокий фрегат Империума, как только подготовился к залпу немедленно атаковал титан – глупая, обречённая на провал, затея. Пилот фрегата, продолжая палить из всех орудий, стал запрашивать связь с командующим флотом. Капитан первого ранга Татьяна Коваль сообщила о запросе лорду Обирону.

«Проклятье, чёрт бы вас всех побрал!» – мысленно выругался глава дома Сигмар, давая разрешение на сеанс.

Посередине рубки появилась голограмма абсолютно голого мужика с выбритыми на голо затылком и висками. Одной рукой он держался за свой прибор, а второй вцепился в штурвал наведения, отчаянно клацая по кнопке «пуск», всё равно срабатывающей лишь по готовности.

– О! О-о-оу! Вау! Ни черта себе! Вау! Сам адмирал, мать вашу, лорд, мать вашу О-би-ро-о-он!!! Да я щас кончу, мужик! Ты же, мать твою, этот… этот – легенда! Во!

Адмирал флота с несдерживаемой брезгливостью смотрел на существо перед ним и, понимая, что ничего путного эта генетическая ошибка сказать не сможет, отдал приказ оборвать связь.

– Воу-воу, мужик! У меня для тебя сообщение от императора! Я, мать твою, хрена просто так сижу, жду тебя целых три дня?! Да! Мужик, я тебя тут три дня, мать твою, жду! Семьдесят, мать твою, часов! А-а-а… – словно пёс проскулил пилот фрегата и бросил удерживать свой прибор, – Ты из-за моего внешнего вида паришься?!

– Какое сообщение? – брезгливо спросил адмирал.

– А-а-а… точно-точно сообщение, да-да-да, для тебя мужичок, мать твою, ты же легенда!

– Что за сообщение?! – позволил себе слегка повысить голос лорд Обирон, еле сдерживая гнев.

– А-а-а, да там просто всё! Передашь, говорит мне император! Прикинь! Ага, мне император говорит, передай лорду Обирону Капфту, что генерального сражения не будет, а будут выжженные системы в вашем тылу. Передай, говорит он мне лорду Обирону, что он не смог защитить императрицу Джамиль Саадам Первую – грешницу и преступницу от справедливой кары.

– Не-е-е-е-е-т!!! – проорал адмирал, окончательно потеряв самообладание. Худшие из опасений оправдались – самое ужасное развитие событий! Разведка императора или папы Максимилиана переиграла и корпорации, и пиратов. Это провал, падение в бездонную пропасть! Безумие! Обирон по-прежнему не хотел верить в такую жестокость, в такую подлость, в такое безумие! Если императрица погибнет – больше не будет рождён ни один новый ребёнок из благородных домов.

Капитан первого ранга Татьяна Коваль оборвала связь, как только поняла, что адмирал утратил самообладание. Многие офицеры на мостике, хотя и держались достойно, явно были сбиты с толку. Услышанное ранило их не меньше, чем лорда Обирона.

– Захват цели. Огонь по готовности. – собрав себя из осколков, скомандовал лорд-адмирал флота Обирон Капфт из дома Сигмар.

Лучшая в мире работа

– Уверяю тебя, такого предложения больше ни тебе, ни мне не видать! Если откажем этому типу сейчас жалеть потом будем всю жизнь!

– Не знаю, Майкл…

– Ну что? Что тебе не так-то?!

– Да в том-то и дело, слишком это всё хорошо звучит! Как в сказке, понимаешь?! В жизни так не бывает!

– Брат… брат… это наш шанс! Пожалуйста, не отбирай у нас мечту… хочешь, хочешь я встану на колени…

Майкл на самом деле попытался упасть на колени перед Минтоном прямо посреди бара.

– Да прекрати, идиот!

– Брат… братан… нас ждут звёзды, деньги и-и-и… ну… и…

– Тёлочки…

– Да! Да, брат! Нас ждут звёзды, деньги и тёлочки! Предлагаю за это выпить!

– Наливай, – сказал Минтон, совсем не сверкая энтузиазмом и всё же соглашаясь ни только с девизом или предложением выпить, но и с тем, чтобы принять предложение от корпорации Бее-ту.

Агент, этот странный тип с тонкими губами и дурацким косым чубчиком, обещал ждать в течение пяти дней. Последние три дня братья только и делали, что спорили. Уже послезавтра мистер Чак – агент корпорации Бее-ту должен был отбыть специальным рейсом на далёкий северо-запад галактики. Майкл и Минтон никогда так много не спорили и не ругались, они раньше вообще никогда не ругались! И вот с появлением в их жизни мистера Чака всё изменилось.

Предложение у этого типа было действительно хорошим, нет, на самом деле – лучшим, что можно услышать, по крайней мере, двум парням с отдалённой планетки Бравок в секторе И-шесть. Они встретились прямо здесь в баре «Клау-паф», агент сидел за стойкой через одно место от братьев – дорогущий костюм, бионические импланты, весь такой блестящий на фоне засратого бара на углу Бекен-стрит и Рауфайн. Заметив, что Майкл на него смотрит, агент подозвал бармена и что-то сказал тому.

Бритый наголо и похожий на подушечку для булавок из-за обилия пирсинга, Рие – так звали бармена или барменшу, братья до сих пор не разобрались, какого пола это существо, поставил на стойку перед парнями бутылку Путины и пару стаканов.

– Ни хрена себе! Это чё такое? – восторженно и напряжённо спросил Майкл, демонстративно отодвигаясь от стойки, мол, он к этой драгоценности даже не прикасался! Пузырь этой синей жижи стоил десять тысяч исков, и братья ни за что бы не смогли расплатиться за этот напиток.

– Это подгон от того парня в костюме, не парьтесь, оплачено, – ответила подушечка для булавок низким контральто или всё-таки бархатным баритоном. Майкл глянул на богача, и тот поднял свой стакан с Путиной, как бы предлагая выпить вместе.

– Он предлагает нам выпить…

– Надеюсь это всё, чего он от нас хочет… так-то ты у нас красавчик… – открывая бутылку, заявил Минтон и разлил пойло по стаканам.

– Пошёл ты! За нас, брат! Ведь впереди у нас…

Девиз друзья прокричали вместе:

– Звёзды! Деньги! И-и-и тёлочки! А-ага-га, да!

И, хотя к звёздам они отправиться пока не могли собственно оттого, что как раз нет денег, зато местные девчонки сразу же заметили молодых парней, пьющих Путину. Странный тип мигом перестал существовать, ведь появились Эльза и Мими, затем подошёл Рие и передал Майклу ссылку на карточку спонсора этого вечера.

– Он просил связаться с ним, парни. Говорит, у него есть работа.

– Что за работа?!

– Не знаю, брат, – Рие пожал плечами и флегматично, свойственно своей манере добавил: – Моё дело маленькое, брат! Но, если бы ты меня спросил, стоит ли позвонить этому чётком парню, то ответ был бы положительным – однозначно стоит.

– Спасибо, Рие.

– Да, не за что, брат. Удачи. Эй-эй, сестрёнки, вы сделали чертовски правильный выбор, эти парни лучшие! – сохраняя ровную, расслабленную интонацию, словно находясь в полудрёме или вечной депрессии, вбросил микрорекламу Рие, подмигнув Минтону.

Примерно к полудню следующего дня парни пришли в себя. Пойло было отменным! Если не считать дикой сухости во рту, то состояние обоих было на удивительно высоком уровне: вполне себе бодрость, никакой головной боли, плюс здоровый аппетит. Девчонки всё ещё спали, зато Майкл и Минтон, проснувшись почти одновременно, тихо покинули спальни, а на кухне, толкаясь друг с другом, также одновременно ринулись к холодильнику за газировкой.

Вечером того же дня парни направились в бар ровно той же дорогой, которой ходили в него почти каждый день. Они прошли мимо магазина с моноциклами, мимо небольшого фонтана, по одну сторону которого стояла толпа людей и внимала речам святого отца в серой рясе и аугментированным левым глазом, машущего кадилом и орущего:

– Покайтесь! Покайтесь, грешники!

А по другую сторону того же фонтана несколько молодых людей в строгой форме со свастикой на рукавах цитировали древнее писание «Моя борьба». Ещё минуя два перекрестка, братья наткнулись на группу пионеров в красных галстуках, стучащих в барабаны, призывая жителей галактики присоединиться к мировой революции…

В «Клау-паф» сегодня играл новый молодой диджей, но друзья совершенно не замечали музыки, оба они стояли у стойки, погружённые в свои мысли. К парням подошёл Рие и, облокотившись на стойку со своей стороны, взглянув сначала на Майкла, затем на Минтона, спросил:

– Так, что вы решили, парни? Предложение так-то фруктовое.

Рие был явно очень интересен этот вопрос, но эмоций эта подушечка для булавок выражала не больше, чем, набитый поролоном, оригинал. Майкл хранил интригу, выражая на лице такие эмоции, по которым было неясно рад он или расстроен, а Минтон, выдержав паузу, через силу улыбнулся и ответил:

– Да… да! Всё! К чертям эту планету! Этот сектор! Мы согласились. Заработаем кучу исков, навестим твою забегаловку!

– Вау! Поздравляю, братья. Тогда, – Рие поставил три стакана, взял с полки начатую бутылку Путины и налил напиток на два пальца в каждый стакан.

– Вы, как разбогатеете, приедете и заплатите за выпивку. Это, чтобы у вас остались хорошие воспоминания о моём баре, а то вам уже и планета – говно, и сектор – жопа.

Парни рассмеялись и заверили, что, мол, да, всё верно, сектор – жопа, планета – гадость, городок – дрянь, но во всём этом мусоре есть одна святыня – место силы и божественного просветления.

– Это твой бар, брат! Если я что и буду вспоминать с теплом, то это «Клау-паф» и тебя, бро.

– Болт с шипами! Охренеть, как приятно, – Рие несколько раз похлопал себя по груди у сердца, – Вообще, душевно. Вы, парни, класс! Я верю, что всё у вас будет ровно!

Спустя пару дней, примерно во втором часу дня Майкл и Минтон уже следовали за мистером Чаком в космопорт, где их ожидал прекрасный белоснежный фрегат «Кастрел» – сто двенадцать ярдов изящества линий и уверенности образа.

– Добро пожаловать на борт, – сказал мистер Чак, блеснув белоснежной улыбкой. Парни переглянулись и шагнули на трап. Пока они поднимались Минтон разглядывал герб корпорации на корпусе корабля – семь жёлтеньких пчелиных сот.

Внутри корабля всё было круто: обшивка стен, отделка кают, всюду блестящие штучки и дорогие вещички, братья даже не представляли, что корабль может быть таким комфортным, это даже не премиум комфорт, а какой-то эксклюзивный класс.

В полёте парни много пили, постоянно употребляли всякие таблеточки, отрываясь по полной, ведь на борту было всё, кроме девчонок. Мистер Чак оказался отличным мужиком. Он много рассказывал о том, какая Бее-ту замечательная корпорация, и как им повезло стать частью улья – так сотрудники назвали всю корпорацию изнутри.

– Теперь вы оба часть улья! Вы – наши пчёлки, наши трудяги! Я буду хадо… ходо… хо-да-тай-ство-вать, чтобы вас направили в самую богатую шахту. Ну, чтобы побыстрее добраться к звёздам, искам и сучкам!

Всё так и случилось, как говорил мистер Чак. Через два месяца корабль прибыл на окраину галактики, в сектор с одноимённым фирме названием Бее-ту планеты Тиф.

По прибытии в головной офис компании парней встретила миловидная девушка. Мистер Чак передал ей подопечных и пожелал скорейшего достижения всех трёх пунктов девиза парней.

– А, что это у вас за девиз такой? – поинтересовалась молодая миловидная сотрудница Бее-ту. Братья переглянулись, синхронно расплываясь в улыбке, а Майкл ловко соскользнул с темы.

– Да так, глупости. Скажите, а вы давно часть улья?

– О-о-о, вы молодец, быстро учитесь! Уже одиннадцать лет.

– И что… были у вас тут такие, кто увольнялся за это время?

– Идёмте за мной, ребята. За все одиннадцать лет ни одного такого я не видела! – девушка рассмеялась: – Нет, наши агенты говорят, что есть, конечно, те, кто изначально отказывается ехать, но из тех, кто уже приехал к нам ещё никто не отказался.

– Звучит ободряюще, – заявил Майкл.

Девушка Вероника, хоть и не представилась, но имя было написано на бейджике, проводила ребят в кабинеты для подписания договоров.

– Добрый день, господа. Рад приветствовать вас на Тифе. Как вам наш климат?

– Вполне неплохо… жить можно…

– Да! У нас здесь, и правда, очень неплохо и жить можно. Что ж, молодой человек, к делу. Ваш куратор, – невысокий, сухонький человечек в корпоративном костюмчике с ухоженным лицом нажатием кнопки вызвал голограмму и открыл данные о сотрудниках, корпорат сделал это так быстро, что Минтон не успел ничего сказать.

– Ах, да, мистер Чак. Так вот, мистер Чак объяснил вам, в чём будет состоять ваша работа и каковы условия заключения контракта?

– Ну, да… в общих чертах…

– Тогда вот, документ перед вами, прошу, ознакомитесь подробно. Когда закончите, приложите палец к скану, программа сама скопирует отпечаток на все нужные страницы.

– Хорошо, спа-а-асибо… – неуверенно произнёс Минтон, потянувшись за папкой с договором.

Жеоды с кристаллом Морфина добывались глубоко в шахте, совсем неподалёку от действующего вулкана. Эти драгоценные камешки тут были в избытке! Пожалуй, нигде в мире нет таких больших залежей Морфина, как в этих каналах.

Шахта, в которой трудились братья была настоящей сокровищницей, разве что жарковато в ней было, но, не считая этой мелочи, она прекрасна! Мистер Чак не соврал, побеспокоился о парнях.

Морфин добывался вручную зубилами, кирками, никаких взрывчаток, лазеров или буров, только ручной труд – ресурс слишком хрупкий. Если повредить жеод, то драгоценный Морфин тут же заискрит, вступив в реакцию с воздухом, и испортится. Каждое неповреждённое каменное яйцо хранит в себе от сотни до тысячи исков. За день каждый из братьев добывал из породы по два десятка жеодов…

Майкл аккуратно поставил корзинку с тремя небольшими камнями рядом со сканером, а здоровенное яйцо футов в одиннадцать-двенадцать положил на столик для сканирования. Почти во всех яйцах содержался Морфин, но иногда встречались и со всяким мусором. Майкл, довольный собой, нажал кнопку на скане. Аппарат начал процедуру, подсвечивая нужную область, затем, крякнул, проскрипел и вернулся в исходное положение.

– Что-то не так…

Управляющий шахтой в сопровождении пары дюжих вояк из службы безопасности подошёл к скану и нажал кнопку. Процесс запустился вновь.

– Вот. Всё в порядке.

Управляющий пошёл обратно за свой столик под дуновение вентилятора. Один из служащих безопасности нагнулся, разглядывая здоровенный жеод. Майкл спросил:

– Видел раньше такие?

Охранник покачал головой:

– Не-а, таких здоровенных не видел. Поздравляю.

– Ага, – без всякого восторга сказал Майкл, а, затем, подумав, что этот здоровяк ничего плохого ему не сделал и, возможно, на самом деле говорит от всей души, добавил:

– Спасибо.

– И что, много вы тут зарабатываете?

«Бессмертная жопа! – испуганно, изумлённо, с примесью безнадёжного обречения подумал Майкл – Он ничего не знает… эта трудолюбивая пчёлка ничего не знает и наивно верит в медовое братство». Шахтёр усмехнулся, и сотрудник службы безопасности, поправив ремень короткого автомата, видимо приняв усмешку за положительный ответ, кивнул и вернулся на пост.

«Интересно, тут изначально всё разрабатывалось как тюрьма? Твари».

– Ну, что, молодой человек, вы ознакомились с контрактом? – спросил худощавый сотрудник, явно не ведающий ни что такое спорт, ни что такое физический труд. Минтон нервно улыбнулся и, аккуратно бросив контракт на стол, заявил:

– Я не буду этого подписывать! Это ужасные условия!

– То есть, вы уверены, что не намерены подписывать контракт?

– Конечно, я не стану его подписывать, это же грабёж!

– Хорошо, я фиксирую отказ. – сообщил сотрудник Бее-ту, но Минтон, кажется, только начал высказывать своё мнение:

– Нет-нет, они превосходны эти ваши условия за маленькими исключениями, например, страховки на две тысячи исков каждый день? Серьёзно? И вот этот пункт: «Не имею ныне и обязуюсь не иметь впредь претензий к корпорации Бее-ту», – позвольте, а если у меня появятся претензии?! У меня прямо сейчас претензии к тому, что мне обещали возможность хорошего заработка, рискованного, но хорошего! А по контракту я буду получать только двадцать семь процентов?!

– Двадцать семь и семь десятых процента, – поправил Минтона сотрудник, на бейдже которого красовалось имя Джеф. Пожалуй, это было единственной положительной стороной, скучающей, сутулой личности.

– Неважно! Это даже не половина!

– Безусловно, это ровно двадцать семь и семь десятых процента, это, заверяю вас, меньше половины строго на двадцать два и три десятых процента.

Минтон тяжело вздохнул и спросил, может ли он идти.

– Да, конечно же, мистер Минтон, только…

– Что ещё, Джев?

Последнее слово Минтон проговорил с максимально доступным ему пренебрежением.

– В случае отказа вы должны будете заплатить за вашу транспортировку в сектор Бее-ту.

– И, сколько это?

– Триста тысяч исков.

– Но… ха! У меня нет таких денег…

– Тогда, боюсь вы мне не оставляете выбора, мистер Минтон.

Джеф быстро включил какую-то функцию на голограмме, и в белоснежный кабинет тут же вошли два парня из службы безопасности.

– Мистер Минтон, вам вменяются обвинения в уклонении от выплаты по договору. Так как мы имеем все соответствующие доказательства и документы, скреплённые вашим ДНК, то суда не будет. По законам корпорации Бее-ту вы приговариваетесь к сорока годам заключения.

– Что?! Да вы шутите?!

– Совсем нет, мистер Минтон, всё очень серьёзно.

– Стойте-стойте! – попросил Минтон, оглядывая парней из службы безопасности: – Я передумал! Я согласен с контрактом, я посмотрел на него с другой стороны и…

– Сожалею, мистер Минтон, но я уже зафиксировал ваш отказ, а также ваш отказ выплаты за предоставленную услугу транспортировки. Кроме того, я зачитал вам приговор и отправил отчёт о форме задержания, так что формально вы уже заключённый… но…

– Что «но»?

– Я могу предложить вам трудовой контракт для заключённого, тогда вы сможете выйти на свободу гораздо быстрее, конечно при условии, что будете усердно работать. Контракт идентичен прошлому за исключением пары формальностей и, к сожалению, более низким процентом.

– И какой процент?

– Ровно семнадцать, мистер Минтон.

«Звучит не так плохо», – наивно подумал Минтон, учитывая в каком положении он теперь оказался и как глубоко в улей залез уже буквально с порога.

Ситуация у Майкла была не лучше. Минтон не сомневался, брат совершит все те же ошибки и окажется ровно в том же положении, что и он сам. Даже когда братьев направили в шахту, они реально верили, что расплатятся с долгом за год другой. Семнадцать процентов, конечно, мало, но всё же. Позже, уже непосредственно в шахтах с киркой в руках из разговоров с работягами выяснилось, что за всеми налогами, услугами, страховками и прочим у пчёлок – так звали шахтёров, чистыми выходило менее пяти процентов от, заниженной до предела, стоимости руды. Из всего этого следовало, что свои долги парни должны отработать лет за девять, плюс-минус год.

Минтон, обманутый и обведённый вокруг пальца, подписал новый договор, предложенный Джефом.

– Должен напомнить вам, мистер Минтон, после того, как вы отработаете штрафы и долг корпорации, вы будете абсолютно свободны и, кстати, вам снова станет доступен первоначальный вариант договора с повышенной ставкой! – с приторной улыбкой сказал агент корпорации Бее-ту по имени Джеф и, махнув на прощание тоненькой рукой, пожелал мистеру Минтону удачи в добычи Морфина.

Минтону очень хотелось съездить по морде этому гадкому, слащавому хлюпику, сидящему за столом, но бодрые парни с автоматами из службы безопасности одним своим присутствием и видом пресекали всякие такие желания.

Планета Иф

На планете Иф уже много сотен лет нет ресурсов, даже воды не осталось, чего уж говорить о некогда прекрасной, богатой фауне и флоре. Ныне вся планета это один сплошной урбанистический мегаполис, вокруг которого вращаются четыре кольцевые станции – порта, куда непрерывным потоком стекаются корабли со всей галактики.

Население Иф делилось на небожителей, тех, кто жил на верхних уровнях и кольцах, там, где цвели сады и пели птицы, а также на тех, кто обитал внизу в руинах и трущобах Иф. Здесь жили либо те, кто не желал покидать этого сказочного места, где было буквально всё на свете, и те, кто не имел и не будет иметь никогда возможности покинуть этот прогнивший, воняющий нечистотами, ад.

Невероятно высокие, в сто и двести этажей здания связывали меж собой мостики улочек, а все стены сплошь увешаны рекламными экранами, на которых непрерывным потоком грязного секса и откровенной лжи светилась реклама. Жители этих зданий сами оплачивали работу экранов, счета были так хитро устроены, что если дом отказывался от рекламы, то демонтаж и убытки должны оплатить жильцы, а это десятки тысяч исков. Гораздо проще было вносить плату за подписку и наслаждаться качественными рекламными роликами на стенах собственного дома.

Огромная стоимость демонтажа это одно, но, кроме того, после постройки колец вокруг планеты два столетия назад, свет звёзд совсем перестал достигать самой планеты, и, если убрать рекламные экраны, Иф погрузится во мрак. Демон с тем, что теперь здесь вечная зима, это ладно, а вот вечная тьма – то, с чем нельзя мириться, так что реклама в трущобах, как бы заменила людям свет солнца.

Кто-то из древних мудрецов однажды сказал: «В клоне всё должно быть прекрасно: генокод, одежда, манеры и душа». Так вот, если во всей вселенной и был такой человек, то это господин Лени – самый добрый, отзывчивый, трудолюбивый, честный и, что немаловажно богатый человек в галактике Идеал.

Одетый в белоснежный, строгий костюм, идеально подчёркивающий спортивную фигуру, Лени – владелец казино, банков, да что мелочиться, доброй десятой части этой галактики вошёл в зал совещаний компании Тихий час. Никто из семи присутствующих директоров не знал о появлении мистера Лени, и, конечно же, все были удивлены и напуганы этим визитом. Надо сказать, боялись они не зря, Лени, хотя и не являлся одним из древних, всё же авторитет его был ничуть не меньше, чем у любого из них.

Дважды ударив серебряной тростью о плиты пола, привлекая таким образом внимание собравшихся, мистер Лени обратился к заседающим:

– Приветствую вас, господа директора.

Следом за большим боссов в зале показались четыре его охранника с таким количеством имплантов, что скорее походили на машины, чем на людей.

– Ах! О! Мистер Лени, какая честь… – первым обрёл дар речи генеральный директор. Остальные пока промакивали платками, выступивший на лбу, пот.

– Что… что привело вас к нам? Чем мы можем быть вам полезны?

Хозяин этой компании, планеты и ещё очень многих вещей, услышав дерзкое предложение, решил развернуть ситуацию с иной стороны, чем собирался изначально:

– Ты? Ты решил, что способен помочь мене? Ты настолько уверен в своих силах?

– Я… я…

– Закрой рот. У меня вопрос ко всем вам. Почему в компании произошло сокращение таким варварским, ужасным способом? Без продления страховки, без выплаты исков?

Один из директоров, оттягивая ворот рубашки, попытался оправдаться:

– А… но… – получалось у него удивительно скверно, по всей видимости говорить ему мешал воротник и галстук, вдруг ставший удавкой.

– Заткнись! – рявкнул Лени, стукнув тростью об пол. Генеральный директор компании Тихий час очень хорошо знал, что всё это очень плохие знаки, что сегодняшний визит Лени не закончится хорошо.

Тем временем босс продолжал высказывать недовольство:

– Вы не свою репутацию, вы мою репутацию обмакнули в дерьмо. Вы понимаете это? Так поступать нельзя…

Генеральный директор, уже бледный и вымокший от пота, испуганно напомнил хозяину компании, что это был его приказ.

– Да-да, ты прав, всё так. Я приказал сократить лишние рабочие места в компании, верно… всё верно…

Мистер Лени поднял свободную правую руку, и один из киборгов службы безопасности передал боссу, старательно разглаженный после сильного измятия, лист бумаги – письмо.

– Знаете, что это такое?

Напуганные, потные директора, невинными глазками взирая на хозяина, все как один отрицательно мотнули головами.

– Это письмо, друзья мои, представляете? Вы везде всё-всё отслеживаете: электронную почту, соцсети, каналы связи, а про самую обычную физическую передачу сообщения мне вы совсем и не подумали! Забыли, что так можно, верно? Можете не отвечать. Мистер Груэл, теперь вы генеральный директор компании Тихий час, надеюсь, вы найдёте способ очистить имя компании и, конечно, моё имя.

Закончив говорить, Лени развернулся и, приказав охране:

– Остальных убрать, – неспешно покинул помещение, по пути лучезарно улыбнувшись секретарше, вздрагивающей от приглушённых выстрелов за закрытой дверью.

Мистер Лени приложил немало усилий для создания собственного образа. Безупречная репутация стоила дороже любой жизни, уж точно дороже жизней тех шести, что в зале заседания схлопотали по пуле в голову. Они не просто потеряли свои молодые и здоровые тела, нет, они умерли окончательно и бесповоротно, их страховые счета обнулены, геноматрицы и клоны утилизированы.

Никто не имеет права пачкать безупречную репутацию такого человека как Лени. Выйдя из офиса Тихого часа, главный босс, владелец планеты отряхнул грудь и плечо своего белого пиджака, словно сбрасывая невидимые пылинки, осевшие на него при входе именно в это здание.

Иф – это центральный хаб всех Золотых миров, тут также сходились пути востока и юга галактики. На планете полностью отсутствовали добывающие и производящие предприятия, лишь офисы торговых компаний и банков и, конечно же, развитая индустрия развлечений всех уровней. На этой планете можно отыскать все удовольствия мира и те наслаждения, которые не способна представить даже больная фантазия человека!

Сурека работала в компании Тихий час вместе со своей сестрой Эрдой уже долгих семьдесят два года. Старшая – Эрда прошла процедуру омоложения одиннадцать лет назад, а Сурека мечтала сделать её в этом году. Сёстрам почти удалось скопить нужную сумму, но всё пошло крахом. Менеджер компании объявил, что они уволены за несоответствие корпоративным требованиям. Это не просто увольнение, не просто потеря источника дохода и покровительства фирмы, это конец! Такая формулировка не позволит больше сёстрам работать нигде и никогда.

Сурека и Эрда некоторое время пытались устроиться на другую работу, даже хотели переехать ближе к экватору и попробовать начать там новую жизнь, но вскоре обе они осознали: единственное, на что можно рассчитывать теперь – это продажа своих тел. Но даже это не сломило сестёр, ведь на омоложение для Суреки скопить оставалось не так уж много, и они стали работать в заведении «Перчик Чики» – дешёвом борделе с таким же дешёвым товаром.

Все девушки размещались в стеклянных каморках со стенами – витринами, сам «Перчик» располагался на двадцать восьмом этаже трущоб, ровно на том же уровне и всего в миле от дома сестёр.

Эрду и Суреку имели прямо на виду у прохожих день за днём, с утра и до ночи под свет грязной, безнравственной и вирусной рекламы. Какое-то время спустя, про их новую профессию узнали соседи, стали частенько заглядывать в заведение, но они вели себя, как похотливые животные и после работы.

Однажды, когда сёстры отсыпались после смены, дверь в их квартиру бесцеремонно выломали, внутрь ворвалось несколько абсолютно пьяных мужчин, которые точно знали, чего хотели – утолить похоть, и они сделали это все вшестером. Это были не какие-то случайные беспредельщики, а соседи с верхнего этажа.

Тогда сёстры ещё не поняли, что их жизнь окончательно превратилась в ад…

Всего через неделю история повторилась. Эрда пыталась сопротивляться, но у неё не было ни единого шанса. Ублюдки сломали ей руку, а после ограбили квартиру, нашли иски и забрали всё.

Наутро Сурека проснулась одна. Эрда бледная, бездыханная и холодная недвижимо покоилась на полу комнаты. У неё не было пульса и уже давно, сделать сестра уже ничего не могла. Эрда приняла огромную дозу морфита – сильного обезболивающего и быстро заплутала где-то в галлюциногенных грёзах. Но перед тем, как решиться на этот шаг Эрда оставила для сестры голосовое сообщение, даже без видео:

– Прости меня, моя лисичка, но я так не могу больше. Это… слишком… ты должна уехать отсюда. Продай квартиру, купи билет и улетай. Да! Улетай, не оглядываясь! Здесь тебя не будет ждать ничего хорошего. В этой… – голос Эрды дрожал, она готова была разрыдаться, но каким-то чудом сдерживала солёное море: – В этой дыре тебя больше ничто не держит. Я верю, верю, что ты найдёшь себя там среди звёзд! Ты умная, умная и сильная, я всё время тянула бы тебя на дно… вернее… – теперь Эрда уже смеялась и, казалось, вот-вот расплачется от смеха и умиления: – Это ты меня всё время тянула за собой, а я вечно не поспевала… Да! Представь себе я всегда это знала, просто не говорила… а, потому что… хм… это не важно. Я люблю тебя, лисичка.

Сообщение закончилось, а Сурека всё ещё слышала голос сестры и не могла поверить, осознать, что больше он никогда уже не прозвучит. «Тебя больше ничто не держит», – мысленно повторила Сурека, всё громче слыша шум прибоя, давным-давно пересохших морей и океанов Иф.

Продать квартиру за бесценок – дело недолгое. Купить же здесь на дне дорогой, качественный шмот было куда сложнее. Чтобы Суреку пропустили не верхние уровни пришлось немало заплатить охране, но в итоге она поднялась на сто двенадцатый этаж, туда, где проходили основные трассы, где цвели биосады и водились даже домашние звери.

Затеряться в праздно снующей толпе бездельников и богачей оказалось непросто, все здесь улыбались и совершенно никуда не спешили, а если нужно добраться куда-либо быстрее, то люди пользовались транспортом: мобилями, коптолётами и прочими машинами.

Сурека твёрдо решила для себя, что накажет виновных в смерти Эрды, накажет тех, кто считал себя выше людских жизней, выше, чем корпоративный закон и этика, тех кто забыл, как это быть человеком. Девушка конечно же пробовала оспорить решение об увольнении, как и полтысячи прочих сотрудников, пострадавших в результате сокращения, но этот шаг не дал результатов. Страницы сотрудников удалили и единственное, что об этих людях можно теперь найти в сети, так это статью, по которой они были уволены. Пятьсот двадцать два человека в одночасье потеряли работу, возможность найти другой способ заработка и, что самое страшное у них отобрали прошлое: видеозаписи, фото, контакты, гиперссылки и почту, этих людей более не существовало для общества…

Как сказала в предсмертном сообщении Эрда: «Лисичка умная девочка», и она придумала безумный план, какой мог родиться только в сознании человека на грани, человека, проснувшегося однажды и потерявшего в этой жизни всё. Сурека решила добраться до того, кто просто не может знать обо всём этом царящем безумии и зверстве, что творит компания Тихий час. Она намеревалась рассказать обо всём самому мистеру Лени.

Конечно же Сурека не полная дура и знала, что ни один живой человек не способен приблизиться к хозяину Иф, но она лишь хотела доставить ему сообщение. Возможно, хотя бы мёртвые сумеют рассказать о трагедии тех, кто пока ещё жив, возможно кто-то из тех, кто нажился на этом поплатится за содеянное, а быть может расплата за наивность и глупость ждёт только Суреку, но ей терять уже нечего, разве что жизнь, вот только такой она ей совсем не нужна.

Тут, на верхних уровнях города улицы освещались множественными фонарями и лампами, никакой навязчивой рекламы над головой и мусора под ногами. Сурека усмехнулась, подумав, что ведь они с сестрой мечтали когда-нибудь перебраться сюда: «Вот это была бы жизнь», – мелькнула весёлая мысль в голове, мигом обернувшись скорбью оттого, что так быть уже не может. Хотелось кричать, свернуться калачиком прямо посреди улицы и плакать, рыдать, надеясь, что через боль удастся вырваться из хватки отчаяния, но Сурека знала – слёзы ничто уже не изменят.

Почти неделю Сурека скиталась по уровню, ночуя в барах. Она всё пыталась найти способ подобраться к мистеру Лени и, конечно же, таких не было. Казалось затея её совершенно глупая, невозможная, и сама она почти поверила в это. Лени – богоподобный небожитель и встретить его тут среди смертных совершенно невыполнимая задача!

Однако удача улыбнулась Суреке. Этой ночью она устроилась на ночлег в биопарке, примостившись на лавочке около водоёма с большими разноцветными рыбами. Спать приходилось чутко, по улицам и паркам сновали охранители общественного порядка, а ночевать в парке – это как раз нарушение.

Сурека открыла глаза, судя по приглушённому свету ламп, ранним утром и увидела около воды человека, окружённого охраной. Похоже он кормил хлебом рыб. «То-то они такие толстые», – усмехнувшись подумала девушка и уже собиралась тихонько уйти пока её не заметили, но тут освещение стало ярче, начался рассвет. Теперь можно было рассмотреть не только силуэты людей, но и их лица. «Вибратор мне в зад! Это же Лени!» – выругалась Сурека, разглядев, кто именно кормил рыбок. Поднявшись с лавочки, она решительно направилась к водоёму.

Её заметили, как только фигура девушки показалась из-за деревьев в сотне футов от охраны и в двухстах от самого мистера Лени. Сурека уже давно, ещё в тот день, когда продала квартиру, написала для уважаемого мистера Лени письмо, сжав его в руке, девушка крикнула, привлекая внимание небожителя:

– Мистер Лени! Прошу, помогите мне! Умоляю вас…

Следом прозвучал выстрел и отчёт о прорыве периметра, охрана сгрудилась вокруг босса. Совсем скоро стало понятно, что тревога ложная, и это не покушение.

– Кто она? – с нескрываемым огорчением от случившегося, спросил Лени. Ему было искренне жаль, что девушка погибла, тем более что у неё не было страховки, а, значит, смерть её самая настоящая, глупая, случайная, но, к сожалению, необратимая.

Службе безопасности оперативно найти информации о погибшей в сети Иф не удалось, зато о ней многое рассказали её личные вещи…

Дом Сигмар

Северная часть галактики – владения благородных домов, отпрысков великой древней императрицы Джамиль Саадам Первой, самого раздробленного общества Идеала.

Обирон Капфт один из лордов – правителей сектора Сайлс. Во владениях его дома состояло всего три планеты, две из которых располагались в материнской системе, а третья прямо на границе в точке схода, проходящих мимо, маршрутов.

Тысячи лет Сигмары владели только одной системой, и когда вследствие династических интриг Капфт сумел заполучить себе в жёны Эльзу Эстркор, а вместе с ней небольшую планету в системе Жан-три, то превратил свои новые владения в неприступную крепость. Через всего сорок лет планета Чада обзавелась настоящим огромным космопортом, лунными станциями и оборонительными кольцами. Лорд Капфт не жалел исков на укрепление своего владычества, если враги дома пожелают оскалить пасти и «куснуть» Чаду, то непременно обломают зубы!

Границы благородных домов зачастую размыты, меж системами вечно враждующих лордов всегда можно было найти лазейку, а если припомнить о любови этого общества к дорогим вещичкам становилось абсолютно очевидным, почему вокруг сновало так много пиратов.

Торговцы со всей галактики везли сюда самые драгоценные украшения, произведения искусства и прочую чушь, за которую графы, бароны и герцоги готовы платить, невзирая на то, каким способом вожделенная вещица попадала к ним в руки, даже доплачивали за то, чтобы её выкрали у незадачливого соперника, в общем, райское место для тех, кто считал честный труд уделом дураков, а данное слово здесь работало, только когда это удобно.

Пираты – это большая проблема севера, но одновременно очень удобный инструмент.

Чтобы объявить войну благородный дом обязан послать официальное прошение императорскому двору и иметь неоспоримое право для нападения. Причин на самом деле были сотни и даже тысячи, за долгие годы бюрократы придумали множество изощрённых путей, впрочем, порой работали и старые добрые личные оскорбления, провокации и подкуп.

За неимением прямого права на войну благородные дома частенько пользовались услугами вольных наёмников, как их принято называть в обществе, но все прекрасно понимали, кто эти люди на самом деле – пираты, безнравственные ублюдки, воры и душегубы.

Дом семьи Сигмар планета Сона. Дворец Раксалан занимал целый континент, хотя являлся самым меньшим из семи прочих. В самом центре располагались посадочные площадки, символизируя Золотые миры, а сам комплекс выполнен в виде спиральной галактики Идеал с ярко выраженными южным и северным рукавами. Конечно же сам лорд Обирон и его семья проживал в центре северного крыла, такой вот фрактальный архитектурно-астральный ход.

Лорд Обирон Капфт обедал в полном одиночестве. Сегодня все решили против него взбунтоваться, каждый имел свои собственные интересы, дела и заботы. Леди Эльза – супруга лорда Обирона отправилась на какую-то ярмарку на Чаде, леди Сталида – старшая дочь отбыла вместе с матерью, Тарвос и Харгри – старшие сыновья Капфта умчались на какой-то там турнир, а младшие Мадиса и Храфт увлеклись съёмками какого-то шоу. Таким образом из всей семьи сегодня обедал во время обеда только один лорд. Капфт понимал, что семья – это не армия, и его желания не закон в этом роскошном доме, это нормально, хотя и обидно…

Мясо патапуфа в ягодном соусе шеф-повару Груду удалось сегодня особенно хорошо. Наслаждаясь сочным и нежным мясом, Капфт решил отправить супруге сообщение о том, как много она потеряла, пропустив обед с ним. Что-то пошло не так, и сообщение не было отправлено, вернее было, но не дошло к получателю. Обирон Капфт повторил попытку, хотя так язвительно вдохновенно уже не получилось. Вновь ошибка и опять со стороны получателя. Лорд подумал, что, возможно, проблема в передатчиках сигнала и, не надеясь получить ответ, отправил сообщение в крепость – порт на Чаду, но к своему удивлению обнаружил, что сообщение доставлено и получено. Всё это казалось странным, но беспокоиться Капфт начал только когда пришёл ответ, в котором сообщалось, что корабль леди Эльзы не прибывал к Чаде.

– Какого чёрта! – выругался лорд Капфт, пытаясь найти причину, по которой Эльза могла где-то задержаться, и к своему расстройству так причин не обнаружил. Суровая складка пролегла меж бровей лорда, припомнив, что жена его кузена Ульфи отправилась с дочерьми сопровождать его супругу, он потребовал его к себе немедленно!

Мясо патапуфа резко утратило всё очарование, всё теперь лишь раздражало лорда. Обирон Капфт прежде всего муж и отец, поэтому все богатства и удовольствия, когда, возможно, его семья в опасности переставали существовать.

Первое, что сделал Обирон это проверил страховку супруги и с ужасом обнаружил, что она требует продления, срок истёк вчера утром. Подтвердив продление раз, другой, третий, после которых ничего не произошло лорд содрал с рукава ПУС – портативное устройство связи и потребовал к себе сенешаля, чтобы тот как можно быстрее продлил страховку жены.

Секунды, минуты казались невозможно долгими, стрелки на огромных механических настенных часах двигались невероятно медленно, словно воздух стал в тысячи раз плотнее, и механизм скрипел и трещал от натуги.

Два миллиона исков, много ли это или мало? Для кого-то это абсолютно неподъёмная сумма, совершенно точно её нельзя накопить, получая триста – четыреста тысяч или даже полмиллиона исков в год. Большинство людей могли надеяться лишь на процедуру омоложения в семьсот тысяч исков, безусловно, и это огромные деньги, но у омоложения явный и очевидный результат, а страховка ведь может и не пригодиться, тем более что через год её вновь нужно будет продлять. Эльза Сигмар как раз пять дней назад прошла процедуру омоложения и не подумала, забыла о продлении страховки.

Высокие позолоченные двери в обеденную медленно раскрылись, и в залу вошли сенешаль Родгар и кузен Капфта Ульфи. Вид у мужчин был бледным и болезненным, опустив взгляды в кафель пола, они замерли при входе, не решаясь приблизиться, или же у них на то просто не было сил.

– Родгар! Немедленно продли страховку моей супруги, похоже мой ПУС сломался, мне нужен новый. Дорогой мой кузен, прошу, свяжись со своей супругой и попроси её передать леди Эльзе, что я жду звонка. На этом всё.

Лорд Обирон было взялся за столовые приборы, собираясь продолжить трапезу, но обратил внимание, что его приказ никто не ринулся исполнять, а вошедшие всё так же молча оставались на месте.

– В чём дело?

Родгар собрал всю свою волю в кулак и озвучил страшные вести:

– Касательно леди Эльзы и леди Сталиды…

Супруга главы дома Сигмар Эльза Сигмар любила комфорт и всегда была своенравной, если не сказать капризной женщиной. В своём путешествии на Чаду она отдала предпочтение фрегату кастрел, вместо боевого корабля способного к защите, кроме того, сопровождение не отправлялось в путь вместе со скоростным фрегатом, потому как всё равно бы безнадёжно отставало от кастрела.

В межзвездном пространстве уже слишком далеко от материнской системы Сигмар и недостаточно близко к сенсорам оборонительных сооружений планеты Чады системы Жан-три фрегат, на борту которого находились леди Эльза, Сталида и другие благородные дамы выпал из гиперпространства. Это не было сбоем или случайностью, фрегат выследили и, просчитав траекторию, прервали его полёт сознательно.

Шесть истребителей планировали вокруг одинокого безоружного транспорта.

– Что происходит?! – возмутилась леди Эльза, выглядывая в иллюминатор. Несколько секунд спустя офицер безопасности Транг, выслушав через наушник отчёт, сказал, что корабль окружён пиратами и возможности уйти, как и сопротивляться нет.

– Какой ужас… но что же нам делать?! Они знают, кому принадлежит этот корабль?! Предложите иски! Что им нужно?

Офицеру приходилось одновременно выслушивать, как свою госпожу, так и доклад капитана судна через гарнитуру.

– Моя госпожа, миледи… они знают, кому принадлежит корабль, знают кто на борту. Боюсь это…

Договорить офицер безопасности Танг не успел, лучевое оружие прожгло корпус корабля, лишённого щитов, словно тот был из бумаги. В то же мгновение воздух вскипел, обернувшись пламенем, корабль взорвался, разлетевшись снопом мелких, обгоревших осколков. В оставшемся уродливом остове судна с трудом можно было узнать гордый и быстрый кастрел.

– Это были пираты, мой лорд.

Сенешаль Обирона закончил говорить и вновь замер. Страшно даже подумать, какие чувства сейчас испытывал его повелитель, лорд Обирон безвозвратно, навсегда потерял супругу, с которой прожил полсотни лет, от которой ему осталось пятеро детей и скорбь. Ничто, никакие деньги или технологии не способны вернуть лорду Эльзу, эту утрату уже никогда не возместить, и Капфту было больно. В голове, словно птицы в клетке бились о череп мысли: «Может быть, что вдруг, если», – но на самом деле Обирон знал, Эльзы больше нет, и потому не озвучил ни один из этих наивных вопросов.

Выслушав Родгара и своего кузена, лорд некоторое время просидел совершенно неподвижно, глядя в одну точку, словно находился где-то глубоко в своих мыслях, а затем, переведя тяжёлый взгляд на сенешаля и кузена Ульфи попросил оставить его. Голос лорда звучал спокойно и тихо, со стороны могло показаться, что его совсем не ранили трагические вести. Невозмутимо и без спешки Обирон Капфт продолжил обед.

Позолоченные, резные створки закрылись за спинами вестников, и только тогда, оставшись в помещении совершенно один, Капфт уронил лицо в ладони и перестал бороться со стихией. Отчаяние, боль утраты, страх одиночества всё сразу обрушилось на Обирона, у него не хватало сил, чтобы даже дышать. Нет, конечно же лорд Обирон Капфт не плакал, просто из глаз ручейками струилась морская вода.

Дом Сигмар ничем особо не выделялся среди прочих благородных домов, не обладал огромным флотом, не владел обширными территориями и не мог похвастаться баснословными богатствами. Про семью Сигмар легко можно было сказать – одни из прочих, и это описание было бы весьма точным. Такое положение дел не менялось многие сотни лет и, возможно, бы так продолжалось вечность, однако череда интриг лорда Обирона, его последующая женитьба, послужившая усилением фундамента дома тремя наследными принцами, запустила череду событий, взбудораживших север галактики.

Глава дома Сигмар потребовал от подданных держать рты на замке, и никто даже не подумал ослушаться. Прибывшим во дворец, принцам и младшей принцессе о произошедшей трагедии ничего не сказали, отец строго воспретил отпрыскам покидать дворец, а сам улетел с планеты куда-то в Золотые миры.

Юные представители дома, хоть и делали вид, что всё в полном порядке, но они не могли не заметить, как много во дворце стало стражи, как часто стали взмывать вверх корабли, и как все слуги избегали ответов на простые, очевидные вопросы. Дети Обирона пока ещё не знали, что именно, но видели – всё изменилось, происходило что-то невероятно важное, и жизнь их уже не будет прежней. Сам воздух в Раксалане будто стал иным, принцы чувствовали запах раскалённой плазмы, аромат ракетного топлива и флёр корабельного штурма, когда пища, кровь и вся жизнь на острие клинка, на расстоянии вытянутой руки.

Забрав возрождённую дочь на океанической планете Кара-два и вернувшись из Центральных миров в сектор Сайлс, Обирон сосредоточился на расследовании. Известие о безвозвратной смерти матери стало тяжёлым ударом для Сталиды. После того как она выплакалась на груди отца, она взяла с него обещание, что тот накажет виновных.

– Я клянусь тебе, дочь моя, они… все, кто причастен к смерти твоей матери поплатятся за это.

Сталида отстранилась от отца и, вдруг активировав свой новенький ПУС, проверила страховки отца, братьев и сестры.

– Заставь их страдать.

Обирон кивнул. Сейчас злые мысли дочери звучали и в его голове.

В течение трёх недель сотрудники службы безопасности и разведка дома Сигмар через тонкие ниточки вытаскивали на свет кукловодов, страстно желавших остаться в тени. За убийством леди Эльзы стоял герцог Валье де Сарь – старый враг Обирона и давнишний, отвергнутый воздыхатель убитой.

Узнав его имя, Обирон немедленно возвратился в Раксалан, где провёл экстренное, закрытое совещание, на которое пригласил всех принцев и даже впервые за всё время юного Храфта.

С этого самого дня всё на самом деле изменилось, дети узнали о смерти матери в череде новых постулатов и законов дома Сигмар. Принц Тавос немедленно отбывал на Чаду для того, чтобы взять под командование крепость – порт Туроф, а Харгри и Храфт уже завтра возглавят флот дома Сигмар. В один день по всем планетам и станциям с лазерными лучами прямой связи разнеслась весть: дом Сигмар отныне и впредь двигается путём силы, тропой войны и крови.

Все подданные подлежали призыву на военную службу. Молодым семьям назначены повышенные субсидии на детей, а всем военнослужащим по окончании двух лет выслуги полагалась процедура омоложения для всей семьи. Каждый, ныне служащий станет получать приличную зарплату при полном обеспечении на срок службы от дома Сигмар. Лагеря подготовки солдат – штурмовиков, десантников, пилотов и инженеров заполнились десятками тысяч людей, готовыми учиться и, самое главное, служить своему дому.

Изменения затронули не только все сферы военного ремесла, они коснулись каждого подданного лорда Обирона. Смерть его возлюбленной стала личной трагедией каждого жителя на планете или станции под властью дома Сигмар. Большие экраны транслировали детали коварного убийства, подогревая в людях злость и даже ненависть. Кадры расследования сменяли патриотические ролики, где доблестные войска дома Сигмар маршируют, взлетают, плывут, а затем бомбят и стреляют, а завершалось всё это действо эффектным штурмом и боем на мечах, и за ним вновь марш уже мимо трупов врагов… Всё это должно было заставить подданных требовать от лорда отмщения, требовать объявления войны!

Подготовка войск шла бешеными темпами, работы на верфи не прекращались ни на минуту, а дипломаты осыпали союзников исками и умащивали любезностями.

Глава дома Сигмар прибыл в дом императрицы Джамиль Саадам Первой. Ему пришлось прождать аудиенции владычицы девять долгих дней. Но вот, хрустальные двери в залу распахнулись и Капфт услышал ангельское пение – сотенный хор вечных детей, сопровождавших императрицу повсюду. Лорд Обирон Капфт одёрнул мундир и направился на долгожданную встречу с правительницей и, надо сказать, он никогда раньше ни к чему так не был готов, как к этому мигу.

Владения дома Сигмар всего за полгода трансформировались в единую военную машину, лорд Капфт реформировал всё устройство обеих звёздных систем, превратив целых три мира в военные лагеря подготовки. Дом Сигмар всецело и полностью был готов к войне, словно бойцовский пёс, ожидающий команды, разрешения броситься в битву.

Хор императрицы оставался в тенях круглого приёмного зала, освещёнными столпом света были лишь трон императрицы и одинокий гость. Обирон прошёл до середины зала и почтительно замер в полусотне шагов от трона, а затем преклонил колено, но не опустил головы.

– Лорд Обирон Капфт Сигмар, нам приятно вас видеть, но что привело вас?

– Моя повелительница, привела меня к вашим ногам скорбь, дело, которое не терпит отлагательств. Подлость и коварство отняли у меня любовь, и я молю вас выслушать меня.

– Вот как… любовь… прошу, говорите, мы внимательно слушаем.

Лорд Обирон Капфт поведал императрице Джамиль Саадам Первой о своей утрате. Предоставил доказательства причастности к происшествию не только пиратов, но и представителя благородной семьи. Доводы лорда оказались бесспорны, и просьба его законна, но прежде, чем дать согласие императрица спросила лорда, поддержит ли он её, если смерти Джамиль будет желать половина галактики?

– Даже если вся галактика ополчится против вас, моя госпожа, я не покину ваше сиятельство и пока дышу не нарушу, данных в прошлом клятв.

– Отрадно такое слышать, особенно в такие нелёгкие времена. Безусловно, вы имеете законное право на объявление войны дому де Сарь и любой, кто выступит на стороне злодеев разделит их участь. Кроме того, вы получите поддержку императорского флота в этой войне. Мы официально осудим герцога и даём вам поручение начать крестовый поход через все мои миры, дабы очистить север от пиратов.

– Благодарю, моя госпожа, вы слишком добры, я даже не знаю, чем заслужил такую честь.

– Мы думаем, что вам только предстоит заслужить такую, оправдать, авансом оказанную вам честь. Но! Мы добавим к сказанному, что у нас нет никаких сомнений, что вы, лорд Обирон Капфт Сигмар, справитесь с, возложенными на вас, высокими ожиданиями.

Столп света, освещающий трон, исчез, а пение хора зазвучало громче. Последний источник света, тускнея намекал, что смертному пора покинуть приёмную залу. Лорд поднялся на ноги и преисполненный решительности, окрылённый гордостью, отправился вершить долгожданное отмщение. Теперь у Обирона не было никаких сомнений в исходе мероприятия. Он уничтожит дом де Сарь, спалит их родовое древо, заберёт себе женщин и земли, и над их замками водрузит своё знамя!

Рядовой Зей Джадж

– Так точно, капитан!

– Вопросы?

– Никак нет! Разрешите выполнять?

Джадж мысленно улыбнулся, его накрыла волна воспоминаний. Джаджу виделся тот самый день, когда он впервые готовился к боевому вылету. Окружавшие его бойцы компании Сёкол оф ту наперебой называли боевые операции, в которых принимали участие, в один момент они весело смеялись, в следующий – замолкали. Зей Джадж только окончил подготовку и прибыл на свой корабль под начало капитана Менфиса фон Дграя.

– Новенький? Джадж?

– Так точно, рядовой Джадж!

– Здорово, рядовой. Я капитан Менфис. Твоя голова, жопа, руки и ноги отныне принадлежат мне. Не стану юлить, мужик я суровый, спроси у парней, так что, если вдруг ты когда-нибудь вздумаешь ослушаться, оспорить, промедлить или интерпретировать мой прямой приказ, я вышибу тебе мозги в тот же миг. И, помни, возродят или нет твою тушку, так же целиком и полностью будет зависеть от моего решения. Ну, а теперь, когда мы знакомы, можешь пройти на корабль, занять свою каюту. Надеюсь, рядовой, всё понятно?

– Так точно, капитан!

– Вопросы?

– Никак нет! Разрешите выполнять?

Прошло восемь лет, и вот уже совсем другой парень, новичок – рядовой отдаёт честь капитану штурмового фрегата цербер Зей Джаджу, всё ровно так же, как и восемь лет назад.

Капитан Джадж продолжал мысленно улыбаться, потому как ответит он сейчас, ровно то же, что ответил ему когда-то давным-давно капитан Менфис:

– Шевели поршнями, рядовой! В бой нас могут призвать в любую минуту.

В глазах Стабеля читалось беспокойство и неуверенность. Джадж хорошо понимал чувства новобранца, осознавая, что ровно таким же и его когда-то видел капитан Менфис, читая, как открытую книгу.

«Жизнь интересная штука», – подумал капитан, провожая взглядом своего нового бойца и отчего-то видя в нём себя, затем, он подумал о судьбе Менфиса и перестал улыбаться, вдруг осознав, что так не должно быть. «Страх плохой стимул. Компания, в которой всё держится на одних угрозах, как вообще она до сих пор существует?!» – эта коротенькая цепь мыслей изменила всё и навсегда. Джадж больше не боялся и больше не станет запугивать своих людей: «Пора кое-что изменить»…

Капитан Зей Джадж, переосмыслив свою жизнь, всё, что видел и помнил осознал: так продолжаться не может и не будет! Размышления командира длились всего несколько мгновений, но для него они стали вечностью. Вернувшись в реальность, Джадж приказал команде собраться в грузовом отсеке цербера.

Через четверть часа капитан вышел к своим подчинённым, построившимся в отсеке. Зей некоторое время молча смотрел с мостика второго яруса на, ничего не понимающих, людей внизу. В их лицах, глазах читался вопрос, они беспокоились за свои жизни. Эти парни не дураки, приказов из вне не поступало, корабль всё ещё не готов к взлёту, идёт дозаправка и техническое обслуживание, и они почти уверены – сейчас кого-то осудят.

Собственно, для проведения этого так называемого брифинга из грузового отсека пришлось выгнать рабочих. Команда цербера смиренно ожидала, пока капитан наблюдал за ними сверху. Имя, которое они полагали сейчас будет произнесено станет надгробием обладателю оного. На цербере не было трусов и неженок, но происходящее никому не нравилось, никогда не нравилось, один только Стабель стоял спокойно, буднично взирая на Джаджа. «Если и есть на свете везунчики, то этот парень первый среди них», – Зей Джадж улыбнулся, чем сразу же снял напряжение – казни не будет.

Капитан Джадж, как, впрочем, и все сотрудники корпорации Сёкол оф ту суров и беспощаден. Однако он никогда не позволял себе глумиться над трагедиями, а смерть с лишением страховки и корпоративной защиты ничто иное как трагедия.

– Скажу коротко. С этого дня мы больше не бросаем своих. Всё ясно?

Шаг вперёд сделал капрал Корстейн и озвучил вопрос, повисший на языке у каждого:

– Что, что это значит, капитан?

– Это значит, что с этого дня, тот, кто бросит товарища в бою, космосе или ещё где лишится моей защиты, а, следовательно, корпорации. – Зей на мгновение замолчал, понимая, что всего за мгновение вернулся на старый путь: – Нет, не так. Капитан упёрся руками в бортик и навис над своей командой:

– Хватит. Я хочу сказать, что с многими из вас мы через столько прошли вместе, и я не хочу, чтобы вы служили здесь из страха. Если кто-то хочет уйти, сейчас самое время! Клянусь, с документами всё будет в порядке, я напишу хорошую рекомендацию.

Капитан замолчал и был оглушён наступившей тишиной. Казалось во всём корабле не осталось живых людей, а те, что построились внизу грузового отсека вдруг перестали дышать. «О чём они думают? Захотят уйти? Поверили мне или испугались? Думают, что проверка?» – размышления капитана нарушил новоприбывший рядовой Стабель:

– Я лично только прибыл, так что уходить смысла не вижу.

Джадж улыбнулся, потому как понял, что именно этот балбес в самом деле ничегошеньки не понимает и правда никуда не собирается уходить. Удивительно, но с новеньким были согласны все, никто из пятидесяти человек экипажа не прельстился заманчивым предложением капитана.

– Для всех, кто останется правила изменятся, но обещаю вам, что не отвернусь ни от кого из вас. Отныне мы станем настоящей командой, такой, какой давно должны были стать. Я сожалею о многом совершённом в прошлом, прощения за это мне нет, но на моём корабле так больше не будет. Мы с вами не друзья, я по-прежнему ваш капитан, но больше я вам не враг. На этом всё. Все свободны.

Закончив свою речь, капитан Зей Джадж скрылся за дверью, оставив экипаж корабля в состоянии растерянности и замешательства. «Что значила речь капитана? Что на самом деле теперь изменится и поменяется ли что-то? Быть может капитан просто пьян, и завтра он всё забудет? А что, если голоса мёртвых и ему не дают покоя?» – наперебой проносились вопросы в головах членов команды, но озвучивать их никто не стал, вдруг это всё-таки какая-то проверка.

Всё как-то затихло и замялось, через сорок часов цербер покинул гигантскую звёздную крепость, внушающую ужас всей галактике Идеал.

Палантин – крепость, не поддающаяся никакой классификации, в тайне созданная корпорацией Сёкол оф ту, способная единолично уничтожать флоты, и владеющий ей становился неуязвимым. Чертёж этого галактического чуда был безвозвратно утерян, уничтожен сразу же после постройки крепости, именно этим глава корпорации Гикс сделал Палантин единственной и неповторимой.

В мире есть множество полезных, ещё больше ценных вещей, но во всей галактике для всего человечества не было ничего более ценного, чем чертежи. Многие технологии, которыми пользовалось человечество прибыли в Идеал вместе с великими древними, но тысячелетия, интриги, случайности, аварии привели к тому, что хранилища Золотых миров частью своей уничтожены, частью разграблены, и только жалких двадцать процентов бесценных знаний прошлого ныне доступно людям.

Уничтожив чертежи Палантина, Гикс лишил человечество возможности вернуть былое величие лишь для того, чтобы обладать его пылинкой единолично. Понимание всего этого приходило к Джаджу постепенно, с каждым днём укрепляя его веру в то, что у капитана, его команды и цербера иной путь, чем у корпорации Сёкол оф ту. Пока это были не оформившиеся мысли, держащиеся лишь на нитях чувств и ощущений. У Джаджа не было чёткого плана и понимания, что ему делать, он просто знал: тем же курсом двигаться больше нельзя.

Патрулирование секторов Бир-пять и Бир-три не принесло ничего интересного. Все прекрасно знали кому принадлежат секторы, а связываться с Сёкол оф ту, не желая покончить с жизнью, занятие глупое, впрочем, глупым оно выходило в любом случае.

«Жизнь интересная штука», – подумал Джадж, лёжа на своей койке прямо перед тем как на ПУС поступил вызов от связиста Лютера, сообщившего, что пойман сигнал бедствия с корпоративными кодами.

Заняв своё кресло на мостике, капитан приказал воспроизвести полученные данные. Сообщение оказалось рваным, слова плохо различимы, но суть послания ясна. Грузоперевозчик серии мамонт под командованием капитана Виркота угодил в засаду повстанцев с запада – Оружейный рой, так они себя называли. Тот факт, что с мамонта удалось отправить это сообщение уже являлось самым настоящим чудом, ведь нападающие не дураки, использовали глушилки, а уж то, что узконаправленное послание, пущенное в галактику практически наугад поймано одним из судов корпорации – это безумное, невозможное везение! Вероятнее всего ещё пару недель назад капитан Джадж приказал бы игнорировать его, но теперь всё было иначе. Не оттого, что он переживал за иски или боялся наказания, а впервые за годы потому что так будет правильно поступить. Зей Джадж отдал приказ отследить мамонта и лечь на курс.

Мостик, коридоры, каюты и палубы осветились алыми огнями, боевая тревога заставила всех бросить свои занятия, облачиться в форму и занять положенное место на корабле. Рядовой Стабель, экипированный в форму один, включающую в себя боевой скафандр с полной штурмовой амуницией и ракетный ранец на случай сражения непосредственно в пустоте космоса, бегом забежал в ангар, где уже ожидали остальные бойцы цербера. Хотя никто ничего не сказал, Стабель уложился в норматив, и, тем не менее, на построение он прибыл последним, что, несомненно, ему ещё ни раз припомнят в злых шутках товарищи. Стабель скрипнул зубами и мысленно выругался на себя за нерасторопность.

Тем временем на капитанском мостике лейтенант-командер отдал приказ приготовиться к прыжку в систему Резе-четыре. Свет далёких звёзд и всё пространство вокруг судна стало искривляться, пока не превратилось в линзу, а затем, всего мгновение спустя световые лучи исказились, и корабль выпал в нормальное пространство уже в месте прибытия.

Судно вошло в систему за внешним кольцом астероидов Резе-четыре, потому как выходить у маяка было бы самоубийством. Словно в подтверждение этого факта сработал подскан, тут же осветив пять кораблей: грузовое судно мамонт, подавшее сигнал бедствия, два быстроходных эсминца трешер и пару истребителей тамплиер, как раз неподалёку от маяка. Щиты грузовичка-везунчика ещё держались, но удача вот-вот покинет его.

Капитан Зей Джадж отдал приказ двигаться к месту сражения на полном ходу и сосредоточить огонь орудий на истребителях. Джадж понимал в какую попал задницу, но бежать рано, если удастся разнести мелких ублюдков цербер» разорвёт пару трешерев в клочья.

цербер увеличил мощность тяговых двигателей до максимума. Раскалённые стенки реактора искрились статическим электричеством, заставляя нервничать инженеров в отсеке. Щиты корабля всё ещё не активировались, и по корпусу волнами проносились звуки столкновения с астероидами. Мощный носовой таран раскалывал камни размером с небольшую гору, словно топор дровосека кусок льда. Судно быстро набирало скорость, приближаясь к маяку рядом с орбитой крайней четвёртой планеты. Командер Рейк доложил:

– Щиты восстановлены, цели не сканируют пространство.

Цербер всё ещё оставался невидимым. Капитан Джадж подтвердил приказ войти в битву на полном ходу, сосредоточив огневую мощь на истребителях. Далее командование принял Рейк и распределил обязанности на подчинённых.

цербер, разогнанный до маршевой скорости, будто нож сквозь масло прошил тараном бок трешера и одним бортовым залпом снял щиты истребителей. Орудия ушли на долгую перезарядку, и в другой ситуации всё бы закончилось печально, но сражающиеся корабли имели нулевое ускорение против маршевой скорости цербера. Штурмовой фрегат пронёсся словно комета в направлении звезды, исчезнув так же быстро, как появился.

Неожиданная атака, мгновенно уничтожившая один из трешеров и испортившая планы паладинов, сильно изменила баланс сил. Орудия, стоящие на вооружении мамонта, небольшого калибра, и в бою у капитана Виркота не было никаких шансов, но теперь, когда паладины лишились щитов маленькие скорострельные пушки грузовика стали пробивать легкобронированные корпуса. Пилоты истребителей попытались вырваться из зоны поражения, но сначала вспыхнул один корабль, а чуть позже взорвался и второй, почти распиленный баллистическими снарядами на двое.

Оставшийся в строю, трешер активировал двигатели, внезапно передумав грабить мамонта. Несколько секунд спустя, подскан показал три корабля: промчавшийся мимо цербер, совершающий разворот, мамонт, переведший теперь всю мощность реактора на щиты и совсем рядом с корпусом штурмовой бот.

Маленький кораблик, который штурмовики звали «гробом», предназначен для одноразового использования. Двигатель контейнера после наведения на цель работал лишь в одном режиме форсажа. Когда «гроб» достигал точки назначения в носовой части срабатывали плазменные резаки, прожигающие проход, а после начинался штурм.

Людям внутри оставалось только надеяться, что «гроб» попадёт в нужное место, и после отстрела носовой части перед ними не окажется космос, иначе у штурмовиков жизни вместе с объёмом кислорода резко сократятся до получаса. Хотя, стоило признать, если «гроб» попадал в нужное место, то жизни штурмовиков могли сократиться и до нескольких секунд, но это уже необязательно, в конце концов дальнейшее – это их непосредственная работа.

Рядовой Стабель глубоко дышал. Сейчас случится его первый в жизни настоящий бой и не планетарный, не на станции какой-нибудь, а штурм вражеского корабля, сражение в узких коридорах с превосходящими силами врага.

Удар от стыковки встряхнул абордажную команду. Сорвав ремни безопасности, бойцы, поднявшись из кресел, построились в четыре колонны. Первые выставили бронещиты, остальные приготовились вести огонь. Задача у бойцов простая: ворваться на корабль, добраться до капитанского мостика, потушить реактор и ждать подкрепления. Включились резаки, с мерзким стрекотанием и писком прожигая перед собой все твёрдые препятствия, они образовали дыру прямо в один из коридоров корабля. Передняя часть «гроба» выстрелила вперёд, врезавшись в стену напротив и рухнув на решётку пола.

Отряд, не теряя ни мгновения, начал штурм, пока ещё пустого коридора. Штурмовики разделись на две группы по восемь и двенадцать бойцов, разойдясь в двух направлениях.

Стабель вместе с капралом Четом замыкал продвижение группы «А», состоящей из двенадцати человек, что его, в общем-то, вполне устраивало. Несомненно, командир заметил переживания новобранца и отозвал того к себе, это, конечно, не очень хорошо, но ещё хуже подвести товарищей в бою из-за нервозности. Дрожь по-прежнему беспокоила рядового, но дышать он стал спокойнее.

– Ты в порядке? – услышал Стабель вопрос капрала по закрытой связи.

– Да.

– Соберись.

Рядовой коротко кивнул командиру, и тот очень вовремя вернулся на общий канал связи, потому как за очередной переборкой их встретил пулевой дождь.

Авангард упёр щиты в пол, стрелки пригнули головы. Грохот и звон стояли просто невероятные, если бы не скафандры люди бы непременно оглохли и, вероятнее всего, погибли от искрящихся осколков пуль.

Противник укреплялся на позиции, к подавляющему пулемётному огню добавились новые оружейные стволы, ожидать перезарядки было бессмысленно, и время работало против штурмового отряда. Быстрый прорыв – единственное, на что могла рассчитывать абордажная команда.

В какой-то момент, активировав персональную ионную защиту, из-за бронещитов показался капрал и сделал один единственный выстрел из плазменного пистолета. Крики, стороны врага и прекратившийся стальной дождь сообщили, что капрал не промахнулся.

Бойцы в первом ряду подняли бронещиты и движение продолжилось. Стрелки поочерёдно выстреливали во тьму коридора, туда, откуда вспыхивали ответные залпы, но теперь подавляющий огонь вели уже штурмующие. Сопротивление совсем скоро будет подавлено, затем начнётся настоящий бой. Главное оружие каждого штурмовика – это меч, а не винтовка или пистолет. Достаточно сократив расстояние, бойцы раздвинули щиты, пропуская вперёд мечников.

Надеть скафандры перед встречей с атакующими успели лишь шесть человек из членов команды корабля, четверо уже пали от ударов меча, а двоих по пояс испарил выстрел капрала Чета.

Стабель силился взять себя в руки, но его по-прежнему колотила мелкая дрожь, вдобавок ещё щека начала дёргаться. Рядовой воде бы и не боялся, но эмоции переполняли его, мешая выполнять работу, благо капрал не возлагал на него пока никакой ответственности.

«Хорошо бы и дальше штурм так прошёл», – успокаивая себя, думал Стабель пока группа открывала переборку, укрываясь от воздушного потока – их никто не ждал. Попав в разгерметизированный отсек, отряд перешёл на быстрый шаг, почти что бег, направляясь наверх к мостику с нижних инженерных уровней. Теперь причина, отчего их встречали столь неподобающе стала ясна, внизу встретить штурмовиков, просто-напросто, некому! Шестеро отчаянных сорвиголов попытались задержать вторгшихся, но лишь зря отдали свои жизни, впрочем, капрал Чет получил доклад о семи убитых вторым отрядом, так что на самом деле бесславно погибших было уже тринадцать человек. Вот только на кораблях подобного класса полная команда может составлять до сотни человек, так что об удачном штурме говорить ещё слишком рано.

Капитан Зей Джадж, вернувшись на дистанцию короткой связи, получил данные от абордажной команды – штурм продвигался успешно. Заметив, что мамонт, покончив с истребителями, теперь долбил всеми двенадцатью орудиями в щиты последнего трешера, капитан запросил связь с грузоперевозчиком. Через несколько секунд, когда лазерные передатчики прямой связи настроились, со стороны мамонта подтвердили связь:

– Приветствую вас, капитан Зей Джадж. Я безмерно благодарен, что вы оказали нам столь существенную помощь.

– Это наша работа, капитан Виркот. Прошу, прекратите обстрел трешера, на борту судна моя абордажная команда.

– К сожалению, вынужден отклонить вашу просьбу, трешер будет уничтожен.

– Что?! Что за дурь, капитан!? Я приказываю вам прекратить огонь, там мои люди!

– Мне жаль. – бесстрастно, без всякого сожаления произнёс капитан Виркот, а затем голограмма исчезла.

– В чём дело?! – рявкнул Джадж, на что командер Рейк доложил, что мамонт прервал сеанс связи и отклоняет повторные запросы. Ситуация неожиданно начала выходить из-под контроля. Капитан Джадж некоторое время осмыслял происходящее, а затем ответил на вызов штурмовой группы «А»:

– Докладывай.

– Капитан, здесь сложилась интересная ситуация. Капитан трешера хочет говорить с вами. Простите, капитан, но думаю, вам стоит его выслушать.

Зей Джадж согласился и приказал настроить прямую связь. В центре мостика, в поднявшемся потоке газа появилась голограмма – фигура лысого патлатого парня с хвостиком, прикрывающего разбитый нос ладонью.

– Врать не буду, встрече я этой ни хрена не рад, – начал, неважно выглядевший, человек, по-видимому, капитан трешера – повстанец, грабитель и пират: – Но у меня к тебе вопрос, корпарат, ты же сражаешься за деньги?

– Какого чёрта тебе нужно? Говори или я оборву связь, и отдам парням приказ закончить работу.

– Стой! Стой!!! Иски! Много, одуреть как много исков, мужик! В этом сраном мамонте чертежи! Десятки, может быть сотни чертежей, многие уникальны. Содержимое этого грузовичка сделает обладателей сказочно богатыми, ты понимаешь это, капитан?!

Джадж молчал, его лицо так же ничего не выражало, но он понимал, очень хорошо понимал, теперь-то стало ясно отчего капитан Виркот так жаждал уничтожить трешер, нападающим явно известно о содержимом трюмов пузатика.

– Кеп! Эй! Эй! Капитан, у нас щитов ещё на пару минут не больше, мы всё ещё глушим сигнал дальней связи, решайся! Или начни новую, хорошую жизнь или оставайся верным песиком у ног своего боса. Это твой шанс! Наш шанс!

Зей Джадж и так это уже понял, понял, что это тот самый шанс, который выпадает только раз в жизни, но он медлил с ответом…

Палантин

Гикс редко покидал свою неприступную крепость, где его не смогли бы достать даже великие древние, но сегодня был особый случай. Уже несколько месяцев в корпорации происходили какие-то тёмные дела, многие из тех, кто казался верным оказались предателями. Далеко не один сотрудник Сёкол оф ту уже расстался жизнью из-за доносов и подозрений. Начавшиеся месяц назад казни не прекращалась, и все в корпорации были на взводе.

Невероятно, но сегодня всё это безумие, наконец, должно закончиться. Адмирал Зей Джадж – единственный, преданный Гиксу, друг, нашёл, вычислил место встречи предателя и заказчика. На встречу крыс Гикс собирался прибыть лично и показательно покарать ублюдков. На эту встречу вместе с главой корпорации отправились всего десять кораблей, но этого более, чем достаточно. Адмирал Джадж остался на Палантине следить за ремонтом личного, уникального линкора Гикса, из-за ранения, полученного, когда он закрыл грудью босса от подлого выстрела гнусного заговорщика.

Совсем недавно, две недели назад Зей Джадж и сам оказался под подозрением, это ещё, мягко говоря! Джаджа поставили на колени, и Гикс вставил ему в рот дуло пистолета:

– Зей… братишка, – начал разговор босс, точнее он собирался сказать речь, ведь пистолет сильно мешал болтать собеседнику: – Вот скажи, почему все вокруг предают меня? Зачем предал меня ты? Знаешь, какие слухи до меня дошли?

Джадж замотал руками, указывая на свой ПУС.

– Ну, что? Что такое? – заботливо спросил Гикс, – Хочешь, чтобы я вял ПУС? Что-то послушать? Нет? Что-то посмотреть? Да?

Босс жестом потребовал ПУС Джаджа, один из охранников снял устройство и передал Гиксу. Недовольно цокнув, босс вынул пистолет изо рта своего капитана.

– Что я должен посмотреть?

Джадж сплюнул на пол и, взяв в руки устройство, активировал нужную запись. На видео с внешних камер цербера было отлично видно, как корабль Джаджа атакует целая куча мелких истребителей, в какой-то момент на корпусах некоторых можно было рассмотреть пчелу с магнитной винтовкой на фоне медовых сот – символ банды «Оружейный рой».

– Опа! – сконфуженно выдал Гикс, убирая пистолет в кобуру и помогая подняться своему капитану.

– Гикс! Я бы никогда! Ты что?

– Да-да, я знаю, прости, ошибочка вышла. Ты же не в обиде?

– Нет, конечно же, нет!

– Похоже сегодня освободится адмиральское кресло… один врунишка сегодня пойдёт в отставку, а ты станешь моим адмиралом. Что скажешь?

– Да, Гикс! Конечно, да! Как скажешь.

– Ну, вот и отлично.

Босс вместе с охраной покинул каюту Зей Джаджа. Всё обошлось, и подозрения с капитана немедленно были сняты.

Гикс не откладывал месть в долгий ящик, обвинивший Джаджа в предательстве, адмирал Фикс получил пулю в лоб. Выстрел был самым что ни на есть смертельным, Гикс отменил страховку командующего перед тем как нажать на курок.

Через несколько часов босс призвал к себе Джаджа и за преданность, за веру в дело компании повысил его до звания адмирала.

– Гикс, – обратился к боссу Джадж после получения внеочередной должности: – Разреши мне расследовать это дело. Я найду предателей.

– Я и сам тебя хотел о том попросить, друг, ты же понимаешь, я пока что не могу никому верить! Никому, кроме тебя! Предатели здесь, среди нас, и ты, адмирал, должен найти их! Делай всё что нужно, но найди тварей!

Зей Джадж кивнул, осознавая серьёзность возложенной на него ответственности. Адмирал отменил постройку нового цербера, а свою команду перевёл на станционные командные должности. Так же, как и его босс Зей Джадж не многим мог доверять, по-настоящему только своей команде. Хотя, стоило признать за последнее время Джадж обзавёлся друзьями среди капитанов, их он также использовал в своих целях, переведя их команды на Палантин.

Зей Джадж изменил правила на своём корабле, и команда приняла изменения. Назвать последние месяцы лёгкими язык не повернётся, семнадцать боёв за сто дней. Трижды Зей Джадж вступал в неравный бой, защищая корабли корпорации, оказавшиеся в тяжёлых ситуациях. Такое поведение – оказание помощи без приказа начальства, не свойственно сотрудникам Сёкол оф ту, но Джадж нарушил это дурацкое правило, чем заслужил уважение капитанов.

Заняв адмиральскую должность Зей Джадж поставил приближённых на все ключевые должности Палантина. Главной задачей людей Джаджа было найти предателей в рядах сотрудников. Некто постоянно сливал данные банде Оружейный рой, и те грабили транспортные суда компании.

Количество судов сопровождения совершенно не имело значения, пираты постоянно приводили нужное количество кораблей и всегда брали всё, что хотели. Гикс просто сходил с ума от бессилия, лишь с появлением рядом Зей Джаджа грабежи пошли на спад.

Посыпались головы, словно конфетти после выстрела хлопушки, и иски почти перестали утекать в пустоту. Но всё же крыс в Сёкол оф ту оказалось слишком много, и Зей Джадж превратился в настоящего дезинфектора. Агенты Зей Джаджа нашли всех предателей и передали их боссу, всех, кроме одного, и за ним уже вылетел Гикс.

Те, кто ещё совсем недавно были просто бандой сраных пиратов, превратились в небольшую, но экономически устойчивую компанию, построенную на иски, украденные у Сёкол оф ту.

Гикс не собирался отключать страховку последней крысы, потому как убить его только один раз было бы слишком милосердно и несправедливо. У босса были большие планы на супостата. В галактике Идеал так много вещей способных доставить человеку боль, и Гикс собирался использовать их все!

Чтобы о себе не возомнил Оружейный рой Гикс уже принял решение о его уничтожении. Сразу после расправы над подонком – предателем, он вернётся на Палантин, и вся флотская армада направится в сектор Бее-ту, чтобы раз и навсегда покончить с компанией Оружейный рой, Гикс не собирался даже останавливаться на базе, как только он решит с предателем, то полетит в системы пчёл.

Правда сейчас от компании Бее-ту остались только логотипы на кораблях. Семь лет назад сотрудники подняли восстание на одной из добывающих шахт. Эта революционная искорка немедленно зажгла пламя войны. Компания Бее-ту продержалась совсем недолго, многие из сотрудников обратили оружие против своих вчерашних боссов и в итоге Бее-ту прогорела. Остов компании стал каркасом, на котором восставшие основали банду Оружейный рой, а их глава некий Минтон повёл свой рой по неверному пути, очень неправильно выбрав врага.

Сёкол оф ту – копания невероятно сильная, непобедимая, внушающая уважение всей галактике, но Оружейный рой, действуя по старой схеме, разжигая конфликт изнутри умудрялся безнаказанно унижать Гикса, а это недопустимо!

Босс, довольный как патапуф, обожравшийся желудей и дремлющий в тёплой грязи, в которую только что напрудил, развалился в капитанском кресле всем свои видом демонстрируя насколько он счастлив. Месть сладкая, пьянящая месть свершилась! Благодаря Джаджу Гикс раздавил последнюю гниду в своей корпорации, теперь работникам нужен стимул, нужна маленькая победоносная война, что также будет полита сиропом из мести. Оружейный рой наконец заплатит за всё сотворённое зло. Гикс не обращал внимания на ублюдков, когда те появились и когда сражались с Бее-ту, не стал трогать, когда они заняли целый сектор и прощал им шалости, когда пираты покусывали его транспортники, но шпионы, покушения и постоянные грабительские рейды – это уже перебор.

Перед тем, как совершить прыжок обратно к Палантину Гикс вдруг подумал: «Как странно, Джадж с таким рвением искал предателей и не захотел присутствовать при казни последнего. Так-то момент эпичный, странно…»

Отправив послание, в котором Гикс приказывал адмиралу Джаджу вывести корабли из ангаров, босс разрешил прыжок.

Зей Джадж прекрасно понимал какой перед ним маячил выбор. Оглядев своих подчинённых, затем снова переведя взгляд на капитана последнего ещё живого трешера, Зей согласился на сделку с пиратом.

Мамонт продолжал упорно стучаться в щиты трешера уже совсем скоро он отомстит за себя, точнее, отомстил бы, но, вернувшийся к месту столкновения, цербер повернул атакующий борт к пузатику и взял его на прицел. Наводку крупнокалиберных орудий засекли на мамонте, и капитан Виркот вдруг возымел желание связаться с цербером, только теперь уже Джадж не желал общаться.

Первый же залп снёс потрёпанный щит грузовика, следом трешер выпустил рой ракет, снёсших орудия и часть корабля, при том даже не зацепив драгоценного пузика, грузовой отсек остался совершенно невредимым. Джадж прикрыл глаза, осознавая безвозвратность выбранного пути.

Мамонт действительно был полон чертежей, в трюме их были сотни и сотни – просто невероятное богатство. Разобрав трофеи, что почти все досталось Джаджу, грабители уничтожили все следы своего присутствия, а затем разбежались в разные стороны. Цербер вернулся к патрулированию, а трешер ушёл домой к своему рою.

Зей Джадж на самом-то деле не очень понимал, что ему теперь делать, трюм его корабля полон невероятно дорогих чертежей, но как их продать? Кому? Да ещё и так, чтобы не встречаться с покупателем? Эта задачка со звёздочкой и над её решением капитан думал всё время нахождения в патруле и, надо признаться, толкового он ничего так и не смог придумать.

Вероятно, люди, затеявшие грабёж Мамонта, так же подумали над этим, потому как через семь суток на корабль Зей Джаджа вышло двенадцать истребителей и целый линкор Оружейного роя. Капитан было решил, что это расплата, грабёж и приготовил судно к последнему очень короткому бою.

Рой запросил связь, и Джадж принял вызов:

– Приветствую вас, капитан Зей Джадж. Мы слышали, что у вас есть товар, с реализацией которого сложности. Так вот, капитан, мы готовы решить сложившуюся проблему за три миллиарда исков. Что скажите?

На всех счетах Джаджа не было и десятой части этой суммы, да и сомнительно полагать, что когда-то такое количество исков у него появится впредь. Капитан уже собирался послать подальше наглую рожу, сидящую в кресле капитана линкора доминикс, но, вышедший с ним на связь, капитан пояснил своё предложение и это всё совершенно перевернуло.

На самом деле капитан Минтон не требовал с Джаджа три миллиарда исков, а наоборот предлагал их ему в обмен на чертежи. Понимание этого факта чуть не вызвало тупую улыбочку на лице Зей Джаджа: «Неужели бывает так?»

Капитан согласился на фантастическую сделку и, вскоре, с кучи различных частных счетов на счёт Джаджа поступили иски на общую сумму в три миллиарда! Зей Джадж некоторое время не мог поверить в происходящее и, тем не менее, отдал товар покупателю.

Пока происходил сброс, и погрузка чертежей капитан Минтон рассказал о себе и Оружейном рое, и как-то так незаметно вывернул всё к беседе о шпионаже и предательстве. Но, как только в голове Джаджа возник протест, Минтон назвал сумму, которая всё поменяла – триста миллиардов исков!

Сознание капитана Джаджа сбросилось к заводским настройкам, и он попросил рассказать подробно, чего хочет Минтон.

– Я предложил бы и больше исков, но это всё, что у нас есть, капитан. Думаю, вы достаточно умны, чтобы понимать – верность в вашей компании ни то, чтобы нечто ценное. И, кажется, вы понимаете, что Сёкол оф ту должна постигнуть та же участь что и компанию Бее-ту.

– Даже если и так, это всё глупые фантазии, никто не может рассчитывать на победу над Сёкол оф ту, Палантин неприступен! Никто и никогда не сможет его уничтожить.

– Верно подмечено, капитан, для этого-то как раз мне и нужен ты.

– Что? Что ты имеешь в виду?

Капитан Минтон ответил на все вопросы Зей Джаджа, и теперь для Зея стал ясен его путь, его предназначение. Разговор получился долгим, благо система была пустынной всего с двумя планетами и тусклым красным карликом в центре.

– Я пришлю к вам медицинский дрон. Он позволит вашей команде обновить геноматрицу, а также страховку если необходимо.

Когда закончилась погрузка товара на Доменикс Зей Джадж приказал включить запись с внешних камер и открыть огонь по истребителям Оружейного роя. Один из них вспыхнул огненным облачком от первого же залпа правого борта. Запущенный «гроб» полетел в направлении линкора, и пока перезаряжались орудия, цербер попытался выйти из окружения, выстреливая сигнал о помощи в соседние системы.

Цербер выл и скулил под натиском пиратов, насколько бы не был злобен пёс, справиться с таким количеством кораблей в одиночку не мог даже он. На зов Зей Джаджа никто так и не ответил, вероятнее всего его запрос получило немало патрульных судов, но смысла ввязываться в бой никто не видел, цербер в любом случае уже обречён, к чему лишние жертвы…

«Гроб» на полном ходу приближался к вражескому судну, но достигнуть корпуса корабля штурмовой команде было не суждено. Циклопических размеров дно доминикса раскрылось и из него, словно осы из улья полетели целые тучи боевых дронов, первым делом уничтоживших абордажную капсулу.

Цербер, прослуживший более десяти лет во флоте компании Сёкол оф ту, в отличие от команды корабля, имевшей активную страховку и недавно обновлённые слепки сознания, был безвозвратно уничтожен дронами Оружейного роя.

Гикс вошёл в родную систему и, поднявшись из кресла, подошёл к обзорному иллюминатору, проникшись и наслаждаясь зрелищем Палантина в свете звезды. Он попытался представить какой ужас крепость внушает врагам, и губы его растянулись в улыбке. Лишь некоторое время спустя Гикс обратил внимание, что флот, который он потребовал вывести из ангаров всё ещё не готов, и это омрачило впечатление.

– Дайте мне связь с адмиралом Джаджем! – раздражённо потребовал Гикс, думая, как бы проучить мерзавца, тем более, что со шпионами покончено и необходимости в адмирале в сущности уже не было.

Гикс взглянул на своего офицера связи и, заметив его глупую физиономию, ещё более раздражённо спросил:

– Да, в чём там дело? Где связь?

– Босс… в системе какой-то сбой.

– Какой ещё сбой?!

– Палантин не принимает наши опознавательные коды и отказывается выдавать новые.

– Что?! Что это ещё значит?

– Это значит, что автоматические системы безопасности станции видят и опознают нас как мишень.

– Святые древние! Останови корабль. Так только с нашим судном?

– Никак нет, суда сопровождения докладывают о той же проблеме.

– Проклятье! Организуй мне связь со станцией немедленно!

– Я, я пытаюсь, босс, но что-то не так…

– Так выясни что не так и исправь, идиот!

Адмирал Зей Джадж смотрел сквозь иллюминатор на далёкие, поблёскивающие точки. Это сверкали в лучах солнца системы корабли сопровождения и босса компании Сёкол оф ту. Адмирал видел запросы на связь с линкора и самолично отклонял вызов. Зей Джадж поднялся на самую вершину компании только для того, чтобы обрушить её в бездну.

Как только последний предатель – жертвенный агнец в большой, сложной игре корпораций отправил сигнал о том, что Гикс клюнул и прибыл в систему, дерзкая операция перешла в финальную стадию. Люди, уже давно верные не компании, а лично Зей Джаджу, получив соответствующие приказы, стали убирать всех, кто мог представлять опасность. Самых страшных людей Джадж устранил руками самого Гикса, наспех слепив доказательства и обвинив тех в предательстве. Для убеждения босса нужно было не много.

Сегодня же во время финальной чистки людей душили в отсеках газами и выбрасывали в космос целыми рабочими сменами. Сотни и тысячи тел вместе с потоками воздуха разлетелись из ангаров словно снежинки, словно зловещие манекены они кружили вокруг Палантина.

Всего несколько часов спустя на станции почти не осталось лишних людей, к этому времени Джадж уже отправил сообщение Минтону и сменил все коды доступа, временно перекрыв доки. Ни одного из гостей станции, торговцев или дипломатов никто из заговорщиков не тронул, их просто закрыли в каютах и очень вежливо попросили подождать не более суток.

Зей Джадж долго, невероятно долго шёл к этому дню, к моменту, когда Гикс, наконец, осознает, что у него больше нет несокрушимой станции Палантин – её захватили люди верные Джаджу, нет денег – адмирал почистил все счета босса до ноля, нет и компании – она развалится, как только люди поймут, что Гиксу нечем им платить, нет друзей – о том, чтобы погибли безвозвратно все из них, снова позаботился Джадж и его люди. И всё же Зей Джадж знал, самым страшным для Гикса станет осознание того, что он утратил всё это безвозвратно, навсегда и ничего обратно не вернуть…

Сканер показал появление в системе десятков и сотен кораблей Оружейного роя все они двигались к станции, получая дружественные коды опознавания. Первыми в доки стали заходить огромные транспортные суда, трюмы которых набиты людьми, будто консервные банки рыбой. Прибывающие буквально вываливались из трюмов и словно муравьи разбредались по своим новым рабочим местам, на свои этажи, в свои отсеки.

Поступил запрос связи от Минтона и Джадж с удовольствием принял его. Он уже посмотрел на свой счёт и увидел там обещанные, безумные триста миллиардов исков.

– Похоже, на этом всё, друг. Ты сделал свою работу и получил награду, всё честно. Теперь я бы хотел, чтобы ты и твои люди покинули станцию.

Джадж улыбнулся, оглядел рубку управления, посмотрел на свою бывшую команду – люди были счастливы и богаты, для них открыта теперь вся галактика. Вот только Джадж вдруг осознал, что так хорошо научил их врать и плести интриги, что больше не мог доверять им. «Жизнь интересная штука», – подумал предатель и решил не останавливаться на достигнутом.

Зей Джадж приглушил звук связи и направился к выходу из рубки. Всё это время Минтон терпеливо ожидал. За дар, предоставленный ему Джаджом, предводитель роя готов был терпеть многое. Наконец, оказавшись в просторном коридоре, бывший адмирал Зей Джадж сообщил главе корпорации Оружейного роя, что станцию покинет только он сам.

– А, что же остальные?

– Мне нет до них дела, у них свои жизни, они больше не моя команда и отвечают за себя сами.

– Вот как… наверное, это мудро с твоей стороны. Ты страшный человек, Зей Джадж, хорошо же, что мы стали друзьями.

Бывший адмирал хищно улыбнулся в ответ и передал коды управления Палантином.

– Надеюсь, тебе понравится быть абсолютно непобедимым, – с издёвкой сказал на прощание Джадж, намекая, что непобедимых на самом деле не бывает.

– Надеюсь, тебе понравится быть сказочно богатым, – ответил Минтон, как бы говоря, что количество исков не имеют значения, если нет цели в жизни.

Зей Джадж спешно прошёл в девятый ангар и занял место пилота на крошечном разведывательном фрегате с целым набором устройств маскировки.

Гикс продолжал требовать связи с Палантином, раздуваясь от злости, словно воздушный шарик, и когда запрос, наконец, был принят босс Сёкол оф ту был уже на таком взводе, что рта и носа ему не хватало, чтобы дышать.

– Сво-лочь!!! – прохрипел Гикс, когда увидел перед собой невероятно довольную, совершенно незнакомую ему рожу. Улыбнувшись возгласу Гикса, незнакомец спокойно и монотонно заявил:

– Меня зовут Минтон, и я галактический тиран. Отныне Палантин, как и система принадлежат компании Оружейный рой. Всем судам, принадлежащим компании Сёкол оф ту я советую покинуть сектор как можно скорее.

– Сво-лочь… – обречённо теперь уже простонал Гикс тоже слово, но совсем с иным значением. Минтон вновь улыбнулся новой реакции босса Сёкол оф ту, а затем оборвал сеанс связи.

– Что… что это всё значит? Что за бред? Это какая-то шутка? Розыгрыш?!

Гикс вдруг стал озираться на подчинённых и смеяться, ожидая что вот-вот кто-то засмеётся вместе с ним и подтвердит, мол, всё это дурацкий, глупый розыгрыш. Но к великому ужасу и сожалению ни одно лицо на мостике, кроме самого Гикса не выражало веселья…

Императрица Джамиль Саадам Первая

Древняя прародительница дворянства богатейшего древа родов имела в распоряжении всё, что только могла вообразить. Ей мечтали служить мужчины и женщины, дети и старики, миллиарды подданных молились ей и почитали как божество. Императрица позволяла своим детям верить во что им вздумается, пока они верны ей. В мирах благородных домов вера – личное дело каждого.

Многие тысячи лет Джамиль Саадам Первая правила благородными домами, возложив на свои плечи этот груз, совсем позабыв про свои собственные желания и нужды. Императрица заботилась о севере, отстаивая его права на совете, стараясь сдержать алчность внешних и внутренних врагов, и всё же, чтобы она не делала хрупкий мировой лёд непрерывно трещал и лопался.

Однажды Джамиль впала в отчаяние, устав бороться с системой, которая вечно стремилась пожрать сама себя. Печаль затягивала петлю на шее императрицы, тоска рассекла вены, а обида вонзалась в самое сердце. В слезах, совершенно ничего не видя перед собой, Джамиль сбежала от гвардейцев, своего хора туда, где её никто не стал бы искать в отсек репродукции и клонирования, где, укрывшись за корпусом высокого медицинского аппарата, безвольно опустилась на пол, дав волю бушующим чувствам.

В этом суровом мире никому, буквально никому нельзя доверять! Сегодня Джамиль в очередной раз ранил близкий человек, и она поклялась, что больше никогда никому не поверит. Так больно и горько императрице было только тогда, когда колонизационный корабль только прибыл в галактику Идеал, когда великих древних ещё никто не считал таковыми, и когда их было не двенадцать, а больше семи тысяч.

Лучшие из лучших представителей Млечного пути стали командой корабля «Золотой мир», что отправился покорять далёкую галактику. На борту «Золотого мира» были собраны все технологии, известные человечеству. Судно доставило колонистов в новый мир, и новая галактика должна была стать настоящим эдемским садом для бессмертных, вечных людей, не знающих ни страданий, ни нужд. Здесь человечество должно было родиться во второй раз и взглянуть в вечность взглядом равного. Так должно было быть, но никогда уже не будет. Джамиль была одной из двенадцати первых пробудившихся колонистов, это стало приговором для всех остальных…

Шесть тысяч девятьсот девяносто восемь капсул были отключены от системы жизнеобеспечения, и всего через несколько минут искусственный интеллект корабля зафиксировал на гигантском судне только двенадцать живых существ.

– Ну… вот… вот мы и сделали это. Теперь нам с вами нужно обо всём договориться, прежде чем мы станем предпринимать что-либо ещё. – сказала Джамиль, нервно мечась взглядом по лицам оставшихся в живых.

– Согласен. Пришло время сесть за стол переговоров и вывести некие общие правила. – поддержал Джамиль Саадам хмурый и обычно молчаливый Алексис Эстос.

– Нет уж! Правил не будет, не будет законов, к дьяволу всю эту чушь! – возразил Мордук. Никто не отважился спорить с тёмноволосым красавчиком, руки которого, сжатые в кулаки, чем-то напоминали кувалды. Уже в тот момент Джамиль Саадам догадывалась, какую ошибку они совершили, но поворачивать вспять было поздно. Переговоры всё-таки состоялись, только ничто из того о чём договорились на первом совете не было исполнено. Вражда началась прямо тогда, в первый же день и закончилась, только когда большая часть древних знаний была безвозвратно утеряна. Лишь понимание того, что человечество может лишиться всех без исключения благ остудило пыл основателей двенадцати кланов – клонированных людей из генокодов выживших колонистов.

Сначала клоны называли своих создателей отцами и матерями, и на первых порах это устраивало основателей, но после каждый из них придумал себе собственный звучный и внушительный титул.

За десять тысячелетий эта история может показаться забытым прошлым, будто всё в галактике устроено так, как и должно быть, будто это не извращённая реальность, не фантазии двенадцати свихнувшихся голов.

Ныне всё население галактики составляли стерильные клоны, их слепки сознания создаёт машина, исходя из вводных параметров клонов-родителей. Сами клоны уверены, что являются людьми, ведь они дышат, кушают и потеют, страдают от боли и плачут от обиды в сущности, как совершенно нормальные люди, если конечно не считать того факта, что их тела, образ мышления, да и всё прочие создала машина.

Есть ли в действительности разница между человеком, рождённым от соития мужчины и женщины и клоном, созданным машиной? В первом случае генокод создаётся из кодов отца и матери, из опыта всех предыдущих поколений. Хотя в нём всегда присутствует случайная мутация, характеристики человека в большей степени непредсказуемы в таком случае. Клон же гораздо в большей степени своей внешностью, поведением и прочим похож на породившее его поколение, но делает ли это его человеком в меньшей степени? На этот вопрос каждый из древних отвечал по-разному, единомыслия среди двенадцати не было, они очень редко виделись и терпеть не могла друг друга.

Императрица Джамиль Саадам Первая рыдала навзрыд, сердце её сжималось, отказываясь биться дальше. Её предал фаворит, в очередной раз её предали! «Нет… нет… не может быть! Не верю! Не хочу верить!» – мелькали мысли, но никаких сомнений быть на самом деле не могло – Дитрих фон Вандеваль шпионил в пользу нации Санши. Джамиль дала ему всё: бессмертие, богатство, роскошь, она подарила ему любовь, и всё же он предал её…

Императрица плакала от того, что навсегда потеряла Дитриха, от того, что отдала приказ устранить его. Ей было невыносимо больно, но не она убила любовь, она только наказала предателя, он сам виновен во всём, в том числе в её боли теперь. «Гад! Подонок! Ублюдок! Лжец!» – сами собой всплывали подходящие эпитеты к бывшему фавориту. Боль в груди Джамиль была столь невыносимой, что императрица решила, что больше не будет любить, что выжжет в себе это чувство, оставив лишь жадность и похоть.

Императрица поднялась с пола, утёрла ладонями слёзы и вдруг поняла, что верить можно только себе, возможно поэтому сделать собственного полного клона для Джамиль стало очевидным выходом. Сквозь пелену мокрых ресниц всё виделось, словно в тумане, императрица решительно направилась в зал клонирования. Прогнав всех из помещения, она совершила большую ошибку, запустив процедуру клонирования себя самой…

Сотрудники лаборатории в ужасе наблюдали сквозь бронестёкла двери, как императрица Джамиль Саадам Первая на их глазах нарушала доктрину плоти, создавая собственного клона. В глазах, видевших это отвратное действо, мир рухнул в бездну. В одночасье всё перестало иметь значение, если даже боги не соблюдали свои законы, что ждало эту несчастную галактику? Рядом не нашлось смельчаков, чтобы остановить императрицу, а остальные древние слишком поздно узнали об её поступке.

По всем секторам и системам прокатилась страшная новость – императрица Джамиль Саадам Первая нарушила доктрину плоти и клонировала себя! Эта весть взбудоражила Идеал, и с точностью можно сказать, что действия императрицы изменят баланс сил в галактике, вопрос лишь насколько радикальными будут эти изменения.

Джамиль наблюдала, как на кости легли сухожилия, мышцы накрыла паутина из вен и сосудов, сформировались органы, а затем прекрасное женское тело покрыла тёмно-карамельная кожа. Клон был прекрасен: идеальная форма лица и головы, как и у оригинала волосы на теле отсутствовали, лишь две изящные линии над глазами и одна пониже пупка, ведущая к наслаждению.

Клон поднял веки, и изумрудные глаза блеснули жизнью. Первое, что увидело новое создание перед собой это себя саму, и Джамиль Саадам ужаснулась свершённому. «Всё это неправильно! Так не должно быть!» – стали первыми мыслями в сознании клона. Императрица поманила создание к себе, и девушка-клон нерешительно шагнула вперёд.

– Не бойся меня, дорогая, не бойся, я никогда не причиню тебе вреда. Ты можешь мне верить.

Клон Джамиль, остановившись на расстоянии вытянутой руки, внимательно изучая свой оригинал, кивнул, точно зная, что императрица не врёт, ведь они так невероятно похожи не только внешне, обе Джамиль практически единое целое, то, чего никогда не было и быть не должно.

– Зачем я… нет, зачем ты меня сделала?

– Я… я не знаю. Потому… потому что устала от одиночества.

Клон смотрел на оригинал своими изумрудными глазами, во взгляде читалось не только осуждение, но и любовь. Меж ними имелось глубокое понимание какого не должно и не могло существовать, страхи и чаяния их были едины, и клон внимал боли императрицы. Шагнув ближе, девушка-клон обняла Джамиль Саадам Первую, и императрица стиснула ту в ответных объятьях. Обе стояли молча и просто плакали, уткнувшись в плечо друг друга.

Гвардейцы императрицы давно нашли её и взяли зал в окружение, разогнав работников.

Дети из хора оставались в зале ожидания и вели теперь себя совсем как настоящие дети, бегали и играли, правда, молча. Каждый из них обладал волшебным чистейшим голосом и использовал его только для услады слуха императрицы. Многим из сотенного хора больше трёхсот лет, но постоянные процедуры омоложения не давали волшебным голосам измениться. Выглядели они, конечно, как самые настоящие дети, только вот это вовсе не правда.

Посветив свои голоса великой вечной императрице Джамиль Саадам Первой, они посветили свои жизни служению, но, когда их голоса не нужны, то дозволены все удовольствия мира. Сотенный хор детей императрицы состоял отнюдь не из ангелов, кудряшки, локоны, веснушки и большие чистые глаза скрывали очень тёмные, грязные, полные наркотиков и противоестественных связей, мысли.

Джамиль прижалась своей щекой к щеке клона, они читали мысли друг друга, их руки одновременно скользнули от плеч к шее. Также одновременно мурашки побежали по обеим спинам и ощущения во всём теле стали острее. Джамиль сводило с ума её дыхание, её шёлковая кожа, запах, и императрица, не привыкшая противиться своим желаниям, овладела собственным клоном прямо в зале клонирования, забрызгав всё вокруг соком любви, истошно крича от наслаждения.

Несколько часов спустя, когда порыв страсти сошёл на нет императрица, наконец, сумела осознать всё сотворённое…

Меж древних не так много договорённостей, всего-то не покушаться на жизни друг друга, не клонировать людей, и не трогать чертежи без уведомления остальных. Это те единственные нормы, которые были неизменны в галактике все эти тысячелетия, но теперь всё непременно изменится, ей не простят этого проступка.

– Тебе не простят меня, – озвучил клон мысли императрицы.

– Я знаю, – испуганным шёпотом отозвалась Джамиль, которой хотелось сжаться в комок и спрятаться где-нибудь в укромном уголке, пока всё само собой не разрешится. Императрица не привыкла себе отказывать в чём-либо и вжалась в собственного клона.

Они обе лежали прямо на тёплых белых керамических плитах, мокрых от любви, укрывшись разорванным платьем. Некоторое время спустя Джамиль Саадам Первая вытянула руку и щелкнула пальцами. В тот же миг дверь отсека начали вскрывать с той стороны. Раздвинув с помощью механизма створки, внутрь просочились подданные императрицы: гвардейцы, румяные от стеснения за просчёт и откровенность императрицы, слуги с новыми платьями, угощениями и напитками, ну и, конечно же, сотенный хор. С появлением в отсеке детей коридор и зал клонирования наполнились волшебным пением. Джамиль очень любила своих сладкоголосых пташек, просто жить не могла без их песен, и сейчас, услышав их, императрице стало чуточку легче.

– Наши ангелочки, – с нежностью в голосе промурлыкала императрица Джамиль Саадам Первая и протянула руку. Гвардеец тут же помог подняться повелительнице, а слуги принялись обтирать её тело влажными полотенцами. Та же участь постигла и клона Джамиль. Её кожу умащивали маслами, а затем императрицу и клона нарядили в одинаковые асимметричные платья, чёрные с блестящими брызгами алмазов и платины, а на головы водрузили шипастые нимбы. Веки сделали тёмными, а губы стали чёрными с масляным блеском.

Императрица оглядела себя и своего клона, убедившись, что та выглядит ничуть не хуже попросила тёплой воды. Пока Джамиль Саадам Первая пила, она обдумывала план дальнейших действий, но никаких умных решений в её голову не приходило, однако императрица точно знала откуда ей ждать удар.

Нация Санши, глава Акири Ней и, конечно же, святой папа Максимилиан Сингулярность Пятый со своими фанатиками – этого на самом деле уже более чем достаточно для беспокойства, только вот в этой ситуации императрицу вряд ли поддержат и остальные девятеро. Джамиль Саадам Первая в этот самый момент с ужасом осознала, что она и правда может верить только себе, и что на её стороне отныне только она сама.

Одновременно это было страшно и невероятным образом прекрасно оттого, что мир поделился на чёрное и белое, никаких сомнений и полутонов. «Теперь север сам по себе. Против моих детей ополчится вся галактика, пусть так. Они сумеют защитить меня! Сумеют…» – императрица взглянула на свой клон и по глазам прочла, что и она подумала о предстоящем ужасе, что и она убеждала себя, будто это ещё не начало конца…

Страх лизнул спину Джамиль ледяным языком, и императрица с трудом сдержалась, чтобы не подёрнуть плечами, словно обычная смертная. Она перевела взгляд на высоких, неподвижно застывших, гвардейцев – своих защитников, благородных принцев и улыбнулась: «Вот их никто и ничто не пугает. Они отправятся на смерть за меня, словно на праздник, не колеблясь ни мгновения, не сомневаясь, с улыбкой на устах», – понимание этой истины несколько успокоило трепещущее сердце императрицы Джамиль Саадам Первой, и её голову посетила превосходная мысль.

– Мы отправим сообщение древним и потребуем их прибыть на великий совет. Это даст нам некоторое время, свяжет руки одиннадцати, позволит подготовиться.

Пока императрица ещё рассуждала, её приказ уже нёсся по коридорам дворца к великому камергеру, и тот, услышав его, теряя на бегу лакированные туфли, мчался к ногам Первой. Представ перед своей Джамиль Саадам Первой в полной готовности исполнять её приказы, Уйлис де Равииль – великий камергер с трудом сдерживал, бьющие фонтаном, эмоции от присутствия точной копии своей владычицы. Он даже не сразу понял, что такое видит перед собой и не снится ли ему всё происходящее. Украдкой ущипнув себя, он убедился – не спит, теперь ему стало по-настоящему страшно.

Механически исполняя обязанности, правила этикета и прочую чепуху великий камергер пытался осознать, что же теперь ждёт галактику, но куда ему понять замыслы богов – лишь тщетный труд.

Всего несколько минут спустя запись обращения императрицы к братьям и сёстрам древним по системе лазерных передатчиков понеслись к адресатам.

Пятый, седьмой, одиннадцатый

Во всей галактике Идеал существовало только двенадцать настоящих людей, двенадцать великих древних, создавших эту игрушечную галактику себе на потеху, и сегодня одиннадцать из них получили приглашение прибыть на великий совет, что состоится через шестьдесят дней на планете Цитрит. У одних это вызвало умилительную улыбку, у других уважение, иные же вспыхнули пламенем гнева.

Пятый раздражённо смял пергамент, на который его писари заботливо перенесли слова императрицы и отбросил его в сторону, но тут же взял себя в руки. «Первая решила действовать на опережение. Она надеется выкрутиться из этой ситуации, думает, что сумеет всё замять и уладить. Грязная девка! Безбожница! Лицемерка, преступница!!! – мысленно продолжал негодовать папа Максимилиан Сингулярность Пятый, – Пускай. Ну пусть она выиграла себе жалкие шестьдесят дней, но суд над ней непременно состоится. Она попытается вывернуться из рук правосудия, но я не позволю, безбожница будет наказана».

Взяв со стола колокольчик, папа встряхнул его несколько раз, призывая служку, и тот тут же вошёл в помещение, распахнув тяжёлую деревянную дверь.

– Ваше Святейшество.

– Альберт, сынок, настали тяжёлые времена, пришло время суда над грешниками. Ты должен для меня кое-что сделать.

– Всё что угодно, только скажите, чем я могу услужить.

– Ты должен найти мне того, кто не боится ни бога, ни чёрта, такого человека, который мог бы убить даже свою тень, будь на то нужда. Ты понимаешь меня, Альберт? Не молчи, ответь мне.

– Д-да, наверное, да, Ваше Святейшество.

– Найди мне настоящего Дьявола, найди мне Сатану, ибо он тоже слуга божий и послужит его делу, желает он того или нет.

Альберт осенил себя знаком бесконечности и поклонившись отправился исполнять странный, опасный, почти еретический приказ святого папы Максимилиана Пятого.

Служка великого древнего мысленно опережал свои ноги. Никто здесь не подходил на роль участника в этом деле, подымаясь на второй этаж кафедрального порта, Альберт мысленно проникал в каюту каждого из отцов-настоятелей космических церквей и в одной из них нашёл того, кто ему нужен! Отец-настоятель Павел достаточно верующий, чтобы не сбиться с пути и в нужной степени безумен, чтобы согласиться исполнить такой приказ.

В реальности же отца Павла в каюте не оказалось, он находился на борту церкви и следил, чтобы послушники выполняли свою работу, не забывая о своём духе, и вне зависимости от того прилежны ли в молитве люди, стимулировал их веру плетью.

Поднявшись на борт церкви Гавриил Альберт скромно замер у двери отсека, пока отец Павел читал наставление. Дьяконы размахивали кадилами, заполняя помещение ароматом ладана и очищая мысли верующих, а ритмичные щелчки плети придавали моменту высшую степень значимости.

– Служите господу нашему. Соблюдайте законы его. Живите верой, и правда всегда останется за вами. Нет более страшных грехов, чем сомнения в словах святого писания, ибо в нём сказано: вера есть камень, на котором стоит мироздание, – отец Павел оглядел паству и, убедившись, что его внимательно слушают, продолжил: – И сказано! – отец возвысил голос: – Явится тот, кто решит сокрушить законы божие и установить свои изуверские, и тогда мы – верные слуги его станем щитом и мечом, что сразит зло! И только, если вера наша будет крепка мы справимся с, возложенной на нас господом, высокой задачей. Служите истово!

Закончил проповедь отец-настоятель, паства тут же отозвалась хоровым:

– Истовы в служен-и-и-и…

Павел, развернувшись на месте, уверенно зашагал к, филонящему от работы, служке, собираясь всыпать тому пару плетей, но приблизившись увидел на его рясе вышитые белым на красном букву «М» и цифру «пять», тут же изменившие намерения отца Павла.

– Чем я могу послужить святому папе Максимилиану Сингулярности Пятому? – осенив себя знаком бесконечности с почтительным поклоном спросил святой отец.

– Это дело чрезвычайной важности и секретности.

– Больше ни слова. Пройдём в мою каюту, там мы сможем поговорить спокойно.

Отец Павел и служка самого великого древнего проследовали из обеденной залы в отсеки кают на третьем этаже церкви.

Суда церкви бесконечности отличались от моделей кораблей прочих многоярусною и медлительностью, а также тем, что вооружены в основном плазменными пушками. Церковь Гавриил не была исключением: готические орудийные башни, горгульи и арочные, витражные иллюминаторы со сценами битвы ангелов и демонов, борьбы света и тьмы. Альберт неожиданно для себя подумал: «А ведь в жизни-то всё не так…» – эта мысль ужаснула его, теперь ему было страшно, он только взялся за это тёмное, но богоугодное дело, а его вера, его сердце уже проходят испытание! Испугавшись Альберт заглушил свои мысли молитвой. Какое-то время спустя он начал проговаривать слова вслух, чем сильно порадовал отца Павла.

– Отрадно видеть такое рвение в вере, но глупо сомневаться, что подле самого папы Максимилиана может быть кто-то маловерный или слабый духом.

На это замечание Альберт молча кивнул, продолжив читать молитву про себя.

Галактика Идеал столь обширна и невообразимо красива, что оставаться всё время на одном месте, даже не взглянув на её далёкие красоты, настоящее преступление. Одиннадцатый не использовал громких титулов как прочие древние, в этом он находил свою индивидуальность. Его смехотворная для них простота позволяла одиннадцатому путешествовать совершенно свободно куда угодно и прибывать в любое из мест в тайне от остальных.

Пока прочие древние купались в раболепном поклонении, одиннадцатый оставался в тени. Не многие в галактике знали о том, кто он такой, ещё меньше людей представляли его внешне, а голос таинственного древнего узнали бы не больше двух дюжин живых, и только парочка смертных могла предположить, где можно найти Родрика.

Спустя все эти десятки тысяч лет одиннадцатый нисколько не ассоциировал себя с божеством или существом высшего порядка, хотя и осознавал своё превосходство над клонами. И, тем не менее Родрик всего лишь очередное серое лицо в толпе тысяч других.

Человек с худым, гладко выбритым, вытянутым лицом, в стеклянных очках, сверкающих серебристой, лёгкой оправой, зауженных тёмных брюках и серо-синей куртке скромно, стараясь никого не задеть, ступил из транспортника на плиты вокзала крепости-порта Туроф, плывущей по высокой орбите над планетой Чадой. За спиной у вежливого пассажира болтался полупустой серенький рюкзачок. Поправив на плечах лямки, он бодро потопал в сторону касс.

Постучав пальцем в стекло круглого окошка, одиннадцатый привлёк к себе внимание. Кассир – молодая девушка, до этого мига не замечавшая его, подняла голову и, одарив клиента в качестве аванса сверкающей улыбкой, спросила:

– Чем я могу вам помочь? Куда бы вы желали отправиться?

– Я… я… простите, милая девушка, у меня случилась беда. Моё… мой ПУС сломался, но я помню номер счёта.

Кассир увеличила аванс вдвое и заверила клиента, что раз он помнит номер своего счёта, то никаких проблем не возникнет.

– О-о-о, спасибо вам. Вы меня успокоили…

Девушка продолжала набрасывать блистательные авансы, за которые снимет со счёта клиента положенные ей за труд иски сполна.

– Куда бы вы хотели отправиться? – снова поинтересовалась кассирша.

– Всю жизнь я мечтал посмотреть на планету Матра, – человек стеснительно замолчал, а затем, дрогнувшим голосом спросил: – Вы поможете мне исполнить мечту?

– С огромным удовольствием, мистер…

– Людвин фон Рокс. Наш дом много столетий назад разорился, от всей славы осталось лишь имя, но я всё же мечтаю посмотреть дворец императрицы, пройтись по улицам и коридорам, где в погожие деньки прогуливались мои предки.

– Прекрасная мечта, Людвин фон Рокс. Скажите, когда бы вы хотели вылететь? Есть один рейс прямо на сегодня, правда, он до станции Диадема, что над планетой, но думаю, дальше вы уже доберётесь.

– Да-да, конечно же, подходит, прекрасно подходит, милая девушка!

– Превосходно, тогда назовите номер счёта, пожалуйста.

– Да-да…

Человек в серо-синей куртке занял своё место на скоростном фрегате. Усевшись и пристегнувшись, он обнял свой рюкзак и мечтательно положил на него голову, надеясь уснуть, но вскоре отпрянул, снял, сложил очки и убрал их в футляр на боку своей импровизированной подушки, после чего повторил попытку отдохнуть, но и она не увенчалась успехом.

Всего через пару минут оставшиеся пассажиры фрегата заняли отведённые им места. На соседнем сидении с Людвином примостился тучный, лысый мужчина, начавший грубить окружающим ещё только подходя к креслу. Усевшись он толкнул в плечо, пытающегося уснуть, соседа и представившись попросил рассказать о себе.

Людвин фон Рокс был не слишком расположен к беседе сейчас и очень тактично попросил не беспокоить его по крайней мере некоторое время…

– Ты мог бы и проявить уважение, тощий ты ублюдок, – не обращая внимания на просьбу собеседника всё же продолжил высказываться Элиот Хьюджин Эмертон: – Почему ты воротишь нос, когда порядочный человек начинает с тобой, ничтожество, разговор? Ты должен быть благодарен, что с тобой вообще заговорил такой человек. Ответь мне что-нибудь, ублюдок! Давай-давай! Выскажись!

Человек в очках сильнее стиснул рюкзак и ещё раз попросил оставить его в покое, на что здоровяк ответил очередными оскорблениями:

– Да кому ты вообще нужен, урод?! Ни внешности, ни манер… животное.

– Кхм-кхм, простите, молодой человек, я не хотел оскорбить вас, просто прошу вас дать мне возможность немного отдохнуть. Поймите, у меня выдался непростой день, и мне просто необходим отдых.

Тучный, обладающий весом не менее трёхсот фунтов, лысый, пятиподбородочный молодой человек уже отвернулся в другую сторону и теперь портил жизнь кому-то другому, совершенно не слыша и не замечая Людвина фон Рокса, что надо признать вполне устраивало оного.

В межзвёздных путешествиях можно встретить кого угодно, самые невероятные личности порой встречаются в тесных коридорах, трюмах и пассажирских отсеках кораблей. Иногда это чудесные встречи, невероятные истории любви и дружбы. Ну, а иногда, как повезло сегодня путешествующим из порта Туроф рядом с планетой Чадой на станцию Диадема в секторе Золотых миров над Матрой – планетой-дворцом, можно повстречаться с Элиотом Хьюджином Эмертоном. Этой встречи никто из рейса не забудет, но вряд ли станет вспоминать её уютными вечерами в кругу семьи.

Тучный мистер Элиот утомил своим присутствием всех ещё до вылета, а путешествие займёт не меньше семидесяти часов. Перспективы, открывшиеся мысленному взору находящихся на борту, были очень и очень мрачными, но никто ничего поделать уже не мог, оставалось только терпеть, чем безрадостно и занялись пассажиры…

Транспортный фрегат медленно вошёл в док станции Диадема, прибыв в пункт назначения на два часа раньше положенного срока в связи с чрезвычайным происшествием на борту. Пилоты постарались на славу и выжали из двигателей всё, что могли, теперь же при посадке спешка могла только навредить.

Транспортное судно выпустило шасси и тихонько рухнуло на плиты ангара. В доке уже ожидала медицинская команда, и как только пассажиров сопроводили в изоляционный отдел, их проверили на наличие вирусов и токсинов.

Прибывшие на станцию пассажиры за исключением мистера Элиота Хьюджина Эмертона, которому неожиданно в пути стало очень и очень плохо один за другим входили в отделение изоляции. Там они поочерёдно проходили процедуры проверки, но покинули отдел тридцать восемь из тридцати девяти оставшихся пассажиров.

Некоторые беспокоились о судьбе человека, имя которого никто так и не удосужился спросить, а когда люди пытались описать его внешность врачам, то не могли припомнить, как выглядел тот человек. Ещё более странным было то, что пассажиры и команда корабля утверждали: на борту было всего тридцать девять пассажиров, включая несчастного мистера Элиота Хьюджина Эмертона, которого, к сожалению, врачам не удалось спасти. Бедолаге ещё в пути, примерно, за двадцать часов до прибытия стало так худо, что он не то что объясниться не мог, толком сказать, что именно у него болит был не в состоянии. Бедняга хрипел, пускал слюни и даже дышал с трудом. Всё произошедшее сильно расстроило пассажиров и испортило им впечатление от посещения станции-музея императрицы Джамиль Саадам Первой.

При тусклом, приглушённом освещении в тени белоснежных колонн, в полном одиночестве просторного зала, сидя на курульном кресле седьмой Алексис Эстос уже не в первый раз просматривал сообщение, полученное от Первой: «… Я нуждаюсь в вашей помощи и призываю, вас, прибыть на планету Цитрит, где мы проведём великий совет».

Откинувшись на спинку, седьмой нервно улыбнулся:

– Какая лиса… хм… прямо дивлюсь её находчивости. Нагло, дерзко, с чувствами как на исповеди, стерва, и аж глаза мокнут. Талант! – с завистью и похотливыми нотками в голосе рассуждал вслух Алексис Эстос. Отключив видеопроекцию, принцепс-протектор нажал кнопку связи.

– Клод, принеси мне бутылочку, которую я берёг для Джамиль.

– Непременно, протектор. Ещё что-нибудь?

– Нет, только бутылку. Хотя, отнеси её на мой корабль и скажи капитану Рубену пусть готовится к вылету.

– Непременно, протектор. Прикажите что-то в ваше отсутствие?

– Меньше болтай, Клод.

– Слушаюсь, протектор.

Церковь Гавриил плыла сквозь космическое пространство на далёкий галактический запад. Там, на самой окраине обитаемых секторов зародилась новая сила, что станет бичом господним в войне с еретиками. Отец Павел, стоя на коленях в аспиде перед алтарным комплексом, молился бесконечному господу об отпущении грехов ему и команде, ибо они грешны непомерно, и грех их умножится.

– Даруй крепости моему духу, чтобы войти в адово царство и не свернуть с пути, чтобы, узрев Люцифера не убоялся я и словом твоим сковал его, призвав на служение.

Свет звезды Гамма-три, проходя сквозь витражи высоких, узких иллюминаторов играл на полу и стенах нефа управления разными красками. Дьяконы за спиной Павла усмиряли свои мысли, читая молебны над алтарями управления. Дьякон Анатолий, узрев в модели пространства две, быстродвижущиеся точки, проследил за ними, и когда стало очевидно, что их курс лежит на перехват церкви сообщил тревожную новость духовному наставнику. Пресвитер – второй человек на судне, выслушав доклад, приблизился к отцу-настоятелю и прервал его молитву.

Отец Павел неспешно поднялся на ноги и повернувшись к своим людям раскинул руки в стороны, воскликнув:

– Готовьте церковь к бою! Боже, избави нас от ярости пиратов!

В каждой келье, отсеке и коридоре из динамиков звучал колокольный набат. Монахи поспешили на свои рабочие места, в боковых нефах открылись крышки оружейных портов, и многотонные орудия выдвинулись вперёд, перейдя в боевое положение. Братья проверили исправность всех механизмов и доложили наверх. Дьякон связи Сергий в папском нефе поочерёдно получал отчёты о том, что все системы в полном порядке. Убедившись, что на всём судне не выявлено аварийных, непредвиденных и иного негативного характера случаев, Сергий доложил пресвитеру:

– Ваше Святейшество, церковь готова к бою.

На самом деле до столкновения с противником минуло больше двух стандартных часов, и церковь была готова сильно заранее, но лучше быть готовым к битве раньше, чем умереть не готовым в любое время.

Сенсоры ближнего обнаружения выявили корабли класса цербер и это сильно огорчило отца Павла, потому как этим быстроходным судам его церковь мало что могла противопоставить. Он отдал приказ держать псов на расстоянии, не давать им сбросить штурмовые капсулы и приблизиться для тарана. Правда нужно признать, что и церберам противопоставить Гавриилу нечего, их орудия будут облизывать щиты, пока не погаснет местное солнце, а вот их носовые тараны и штурмовые группы – совсем другое дело, но для этого нужно сблизиться с церковью, а залп из всего одной плазменной пушки превратит корабль нападающих в радиационную пыль.

Орудия церкви разряжались и уходили на перезарядку одно за другим, обозначая для противников и огромную дистанцию поражения, и невероятную мощь зарядов. Оба цербера сразу же оценили, на какую добычу они нарвались и некоторое время не предпринимали попыток к сближению, держась за границей прицельного огня. Отец Павел уже почти поверил, что господь убережёт их от этой битвы, но пиратские псы всё же решили куснуть церковь.

Пираты разошлись в разные стороны, стараясь зайти с кормы и носа к Гавриилу, чтобы атаковать его из слепой зоны, но их противник ловко изменил курс, разделив псов. Одного цербера церковь огнём с правого борта заставила отступить, а его напарника пальбой с левого Гавриил прижал к скоплению астероидов, где тот до поры и укрылся.

– Во имя господа нашего! Уничтожьте это богомерзкое судно! – потребовал отец Павел от братьев, и орудийная группа левого нефа исполнила волю духовного наставника. Двадцать третья плазменная пушка дала опережающий залп, и плазменное облако, проскользнув меж двух глыб камня и льда, за мгновение испарило щит цербера, а затем насквозь прожгло корабельный корпус в корме судна. Последовала яркая вспышка, и из-за камней выплыл уже безжизненный остов корабля.

Второго пирата это видимо впечатлило в достаточной мере, чтобы отбросить намерение нападать на церковь Гавриил, и он, разогнав двигатели, исчез за пределами области действия подскана.

– Пираты сбежали, Ваше Святейшество, – доложил дьякон Анатолий, и отец Павел улыбнулся. Он был уверен, что никак иначе быть и не могло, ведь он всё ещё не достиг цели.

– Восстановить прежний курс! И, братья, восславим господа нашего за его помощь и милость, проявленную к нам…

Долгие сто десять дней пути пройдены едва ли на треть, а на церковь ужа четырежды нападали пираты. Пока Гавриилу удавалось отбиться и даже сохранить нетронутыми свой величественный венец капелл на хребте церкви, но, как долго это продлится? Чем дальше корабль уходил от секторов, принадлежащих папству, тем сильнее становился виден упадок общества, лишённого мудрости господней и святого писания.

Седьмой решил устроить по случаю скорой кончины императрицы Джамиль Саадам Первой гладиаторские игры, и за свой счёт заполнил клетки медведями, волками, львами и тиграми, а ещё оплатил смерть ста тысяч лучших гладиаторов Протектората. Алексис Эстос назвал эти празднества Джамилелярными в честь, вдохновившей его на всё, богини. Тысячи, десятки тысяч сильных, красивых людей и зверей погибнут сегодня, чтобы своей кровью показать переживания их протектора о сложившейся ситуации. Всё государство, патриции и плебеи, сенаторы, легионеры, клоны и даже рабы терзались от беспокойства вместе со своим принцепсом-протектором Алексисом Эстосом.

Седьмой точно знал, что, как бы изворотлива не была лисичка, от гнева пятого ей не спастись. Впрочем, для того, чтобы у Максимилиана получилось задуманное, ему следовало оказать помощь, что обязательно и сделает принцепс-протектор, но только после того, как выскажет всё надменной и холодной, хотя и безумно красивой императрице.

Джамиль Саадам Первая, лёжа в постели испуганно поджала ноги и, укутавшись в шёлковое одеяло, ближе прижалась к своей абсолютной копии. Там, куда были направлены взгляды двух женщин за высокой, украшенной тонкой резьбой, дверью спальни слышался шум. В коридоре топали гвардейские сапоги, прозвучало несколько выстрелов…

«Что это?» – скользнула мысль, и императрица крепче обняла за плечи свой, не менее испуганный, клон. Чтобы не происходило за дверью, это переместилось куда-то далеко от спальни императрицы, и страх разжал тески, выпустив сердца обеих Джамиль. Они переглянулись и, погладив друг друга по щекам, рассмеялись, снова плюхнувшись в пуховые подушки, отчего вдруг вылетело и закружило над их головами лёгкое пёрышко. Залюбовавшись невесомым, кружащим пером в косых серебряных лучах лунного света девицы выбросили из головы недавнее происшествие, а напрасно.

Обведя вокруг пальца гвардию императрицы сначала в порту, затем в парке и вот теперь в самом дворце одиннадцатый, убедившись, что охрана покинула пост, гоняясь за призраками, проник в спальню императрицы, предварительно помахав рукой службе безопасности в камеру наблюдения, что бессильно следила за ним, пока не закрылась дверь.

– Родрик! – воскликнули одновременно Джамиль Саадам Первая и её, недавно созданный в нарушение доктрины плоти, противозаконный и противоестественный клон.

– Здравствуй, дорогая Джамиль. Давненько мы с вами виделись, правда? Ну, а тут выдался такой повод. Ой, а кто же из вас, кто? Интересно… ну да-да, конечно же, стоит ли удивляться. По поводу шума не беспокойся, ничего страшного, но да, я там чуточку пошалил. К тебе, дорогая моя, не так-то просто попасть…

Вот именно тот факт, что Родрик сумел попасть сюда, к ней в спальню, неважно просто ли сложно, долго ли коротко, сам этот факт повергал императрицу в ужас. Впервые за многие тысячелетия императрица вновь почувствовала себя самой обычной беззащитной девушкой, как будто нет у неё могучего флота и армии, как будто не готовы её защищать миллиарды подданных, закрывая от угроз грудью. Джамиль кожей чувствовала, что и клон испытывал ровно те же чувства, но она заставила себя собраться, и если и умереть, то гордо, красиво, чтобы об этом было не стыдно писать и вспоминать.

Императрица поднялась на ноги, с плеч её соскользнуло тонкое одеяло, обнажив красоту: изящество длинных стройных ног, гладкую, идеальную бронзово-карамельную кожу, тонкую талию, соблазнительную грудь с резкими чёткими гранями. В серебряных лучах ночного светила фигура её казалась по-настоящему божественной.

– Зачем ты здесь, Родрик? – задала вопрос императрица, спустившись с сложа. Выходя из тени балдахина, она стала только прекраснее.

– Я… я и забыл, дорогая, как ты прекрасна.

– Ты здесь, чтобы сказать мне то, что я и так знаю?

– Нет-нет, хотя промолчать о твоей красоте просто какое-то преступления, дорогая, я тут, чтобы помочь тебе.

– Ты? И чем мне можешь помочь ты?

– Да… я, наверное, не лучший кандидат в союзники, но… – одиннадцатый, смешно топая на месте, озираясь покрутился и продолжил: – Что-то не вижу тут очереди желающих. Так что, может всё-таки выслушаешь меня, или я тогда пойду, если ты вдруг занята…

– Нет… постой! Прости! Я просто нервничаю из-за всего этого… конечно, мене нужна любая помощь. И я очень рада, что ты откликнулся сам. – Джамиль распростёрла руки для объятий и Родрик не остался в стороне от проявленных чувств.

Рой

– Ты как? – спросил Минтон молчаливого и насупившегося брата. Майкл ничего не ответил, он злился на себя и судьбу, на брата и эту комнату, на всю проклятую галактику! Оба брата, впрочем, как почти и все люди, работающие шахте, ощущали себя настоящими рабами. Трудная, по-настоящему тяжёлая работа оплачивалась очень и очень плохо. Чтобы справляться с задачей трудягам нужно было хорошо питаться, а это не дёшево, вот и выходило, что пчёлки в этом проклятом улье работали за еду.

– Эй… ответь мне, пожалуйста. Я переживаю за тебя.

– Всё в порядке, – буркнул Майкл и заёрзал на койке.

– Завтра получится немного больше заработать, я нашёл в штольне отличное место, там прямо россыпь здоровенных жеодов. Хорошее местечко такое…

– Ага, здорово. Рад за тебя, – отозвался Майкл, чем расстроил брата. Минтон весь этот год старался не падать духом и пытался удержать от падения дух брата, но, похоже, он не справился.

– Ладно… спокойной ночи, братишка.

– Ага…

Минтон и правда на следующий день по всем меркам заработал неплохую сумму, его находка была настоящим сокровищем, только это не имело значения в этот день его брат – Майкл покончил собой, и это убило обоих братьев.

Двенадцать дней Минтон, словно робот трудился в шахте, поднимался на поверхность, ужинал и возвращался домой. Это были пустые, нет, опустошённые дни, и всё, что случилось с Минтоном за это время потерялось в мареве горя и отчаяния, галактика ещё никогда не была такой холодной и равнодушной к нему.

– Привет, – сказал паренёк, присевший во время ужина за столик к, подавленному потерей брата, Минтону: – Я сочувствую твоей потере, дружище. Даже не представляю, как тебе тяжело, но не нужно отчаиваться, поверь, несмотря на все сложности, выйти отсюда можно и забыть всё это как страшный сон, найти нормальную работу, сделать омоложение и жить, друг мой.

Минтон оторвал взгляд от своей тарелки с витаминной кашей и белковым брикетом, переведя взор на подсевшего к нему, человека. Карие глаза встретили взгляд Минтона какой-то внутренней добротой и смирением.

– Ох… прости, совсем забыл представиться, – спохватился невысокий, сухонький человек с редкими пепельно-белыми волосами: – Моё имя Рэйн фон Арнек, но вообще меня зовут просто Рэйн. Из всего благородства моей семьи остался я, и вот эти, ничего не значащие фон Арнек. Ничего не значат они, потому что уже и такой планеты даже нет. Арнек была расколота орбитальной бомбардировкой, так что зови меня Рэйн.

Минтон кивнул и продолжил механически пережёвывать пищу, совершенно ни о чём не думая, но белоголовый не собирался уходить:

– Я некоторое время работал рядом с твоим братом. Он был хорошим парнем, весёлым. Ума не приложу отчего он перед смертью стал таким молчаливым и замкнутым. Жалко парня, эх… что уж теперь поделать-то…

– Сожгли его… – вдруг нарушил длительное молчание Минтон. Нежданный собеседник удивлённо поднял брови и переспросил, не понимая сказанного: – Что-что ты говоришь?

– Они сожгли его, не позволили мне похоронить брата, просто сожгли его! – слова, наполненные болью и отчаянием, заставили намокнуть глаза Минтона. Чувства, что он запер в чулане своего сердца, теперь рвались наружу, от них скрючивало конечности и было невыносимо больно.

– Они сожгли его… Сожгли! Не отдали мне его тело, я даже не… не смог попрощаться с ним.

Слёзы двумя жгучими ручейками лились по щекам Минтона…

Тревожный сигнал поступил на пост охраны ровно в девять утра по местному времени. Три наряда службы безопасности отправились на объект для проверки случившегося. Связь с группами пропала, как только охранники спустились в шахты. Офицер тут же доложил о происшествии на базу, сигнал дошёл и в головной офис.

Всего за двадцать часов перестали функционировать и отвечать на запросы связи целых девять шахт. Военные пчёл, вылетевшие на объекты, доложили, что рабочие встретили их ожесточённым огнём, а после связь прервалась, пост местной охраны также перестал отвечать…

Боссы Бее-ту, изучив отчёты, полученные из проблемных зон, направили туда целую армию. Как бы не были хитры, отважны и злы рабочие – они не армия, им нечего противопоставить танкам и артиллерии. Посчитав вопрос решённым, боссы закатили вечеринку. Они ничего не отмечали конкретно, это был всего лишь очередной вечер, неприятности на шахтах со дня на день будут улажены, прибудут новенькие пчёлки, и всё снова станет по-прежнему.

Минтон вёл свою группу прямо в белокаменный городок, разбавленный зеленью кустарников и деревьев, там в самом центре этого чудесного, чистого поселения находился головной офис компании Бее-ту. До точки, где существующий план перейдёт в финальную стадию, оставалось не больше мили.

Военные покинули город ещё вечером, и к ночи в городе оставались только офисные клерки, совсем немного охранников и боссы корпорации. За головами последних и явился Минтон со своим роем, они прогрызли дорогу короткими выстрелами очередей прямо к главному офису всей корпорации Бее-ту.

Охрана здания, состоящая всего из восьми человек, вооружённых шокерами, увидев сотни, покрытых грязью и кровью, шахтёров с автоматами и даже гранатомётами в руках, попадали на пол, прикинувшись мёртвыми, беспрепятственно пропустив «гостей» внутрь.

Вечеринка на верхних этажах была в полном разгаре, танцы уже кое-где стали больше походить на секс, но веселье нарушили выстрелы, прорезавшиеся сквозь музыкальные шумы. Боссы и их молодые, красивые куклы замерли, глупо уставившись в сторону коридора, ведущего к лифту. Выстрелы повторились, и музыканты, повинуясь жесту дирижёра, прекратили играть. Топот крики и новые выстрелы закончились тем, что в зал вбежал человек и упал замертво на розовый пушистый ковёр. Вся тусовка в едином порыве ахнула.

Минтон первым вошёл в просторный зал, битком набитый полуголыми мужчинами и женщинами. Он ничего не стал говорить или объяснить им, отвечая на тупые вопросы, привыкших командовать людей. Бывший, осуждённый ни за что, шахтёр, а ныне убийца и разбойник, обратившись к оркестрантам, попросил сыграть что-нибудь весёленькое. И, хотя боссы были против, музыканты не смогли отказать парням с оружием, начав играть, пока те безжалостно расстреливали беззащитных мужчин и юных девиц, словно мишени в тире. Через минуту всё было кончено.

Войдя в кабинет совещаний, Минтон активировал общественную связь и озвучил заготовленную речь:

– Корпорации Бее-ту больше нет. Её боссы сулили богатство, обещали свою помощь и защиту, но солгали вам! Вступайте в ряды группировки Оружейный рой, и мы вместе построим новый мир, установим новый порядок!

Этот призыв просто не мог кануть в безвестность, потому как звучал в каждой шахте, рубке, в каждом отсеке и кабинете, на каждом посту. С помощью передатчиков зов Минтона мчался ко всем планетам, на каждый корабль в секторе. Многие, очень многие откликнулись, и восстание, начавшееся всего в одной шахте, захлестнуло множество звёздных систем.

Как выяснилось, далеко не все корпораты знали, как именно компания набирает работников, поэтому часть капитанов кораблей и многие военные подразделения примкнули к восставшим, тем более, что их боссы всё равно были мертвы и к моменту, когда они вернуться из Золотых миров здесь их никто ждать не будет. Однако не стоит думать, что уничтожение столь крупной и могущественной корпорации может пройти бескровно и быстро.

Повстанцы – Оружейный рой, как они себя называли, заполучил оружие, технику, космические корабли и более дюжины планет под свой контроль, но у их противника оставалось в руках ещё пять звёздных систем и огромный флот, подкреплённый наёмниками.

Долгих три года длилось кровавое противостояние, за это время многое изменилось, и в первую очередь, цель восстания. Минтон более не желал дурацкой мести, хотя она и доставляла удовольствие, как и раньше, но теперь он хотел не просто обрушить, стереть и уничтожить компанию Бее-ту, он жаждал низвергнуть каждую корпорацию, каждый благородный дом или патрициат.

Минтон теперь понимал и видел почему его выбрали, почему его слушают, и теперь он знал, почему достигнет цели, потому что был рождён для этого! Бее-ту действительно стала лишь первой в его списке, следующим своим врагом Минтон избрал корпорацию, которая внушала ужас всей галактике, считалась непобедимой, наверно, это и стало основанием для выбора именно Сёкол оф ту в качестве цели.

Люди, что шли за Минтоном верили в него и не обсуждали его решений, отчего он быстро привык к такому положению вещей. С годами жизни преданных ему людей, бойцов, пилотов превратились в цифры, условные суммы исков, и Минтон сам не заметил, как позабыл, что значит быть человеком.

Ещё через два года Минтон совершил невозможное, став хозяином станции Палантин о чём незамедлительно возвестил через систему связи в ближайшие сектора:

– Меня зовут Минтон, я могущественный космический тиран. Сегодня мы уничтожили Сёкол оф ту. Вы можете попробовать собраться и дать мне отпор, но помните, Палантин теперь принадлежит мне, а у вашего босса нет ни единого иска на счету. Большое ему спасибо за эту и другие станции, планеты, корабли и ресурсы.

Бывшие военные корпорации под предводительством своего лидера попытались отбить хотя бы часть прежних территорий, объединившись вокруг дочерней компании Кензоку. Но продержались сопротивленцы всего несколько месяцев, прежде чем люди Минтона окончательно выбили остатки Сёкол оф ту с запада.

Минтон получил всё, о чём мог только мечтать: богатства, коих раньше не мог и вообразить, все женщины галактики готовы были отдаться предводителю роя по первому требованию, и даже звёзд у него теперь была целая россыпь, но этого уже казалось мало. Нет, этого было бы более, чем достаточно для того старого Минтона, у которого были мечты, у которого был брат, а этот давно желал только одного – полной и абсолютной власти.

Галактика погрязла в хаосе, и был только один способ спасти её – объединить все звёзды единым знаменем. Пока люди тирана обеспечивали единство и безопасность в подконтрольных секторах он вдруг осознал, что его компании нужно иное более подходящее название, и оно было найдено. Минтон присвоил себе титул императора, а свою компанию, что пожрёт каждую звезду в галактике нарёк Империумом.

Шли месяцы, война кипела на каждой границе, и императорские войска неизменно одерживали верх над врагом. К новой, могущественной организации чуть ли не каждый день присоединялись отдельные граждане, пилоты, планеты и компании. Порой в состав Империума добровольно входили целые сектора.

Всего через семь лет после того, как в компании Бее-ту случилось восстание рабочих, эти самые рабочие стали настоящими космическими акулами и вздумали угрожать Золотым мирам и самим святым древним.

Однажды к Палантину приблизилось судно, прибывшее с далёкого галактического востока – представители церкви Святой Сингулярности. Целью визита они назвали переговоры с тираном, но Минтон уже был научен горьким опытом покушений и говорил с гостями через голографическую связь.

– И так, что же вас привело на Палантин, святой отец?

– Где бы я ни был, и чтобы не делал – всё служение церкви вечной Сингулярности, и тут я, очевидно, также по той же причине. Ты взялся сотворить богоугодное дело, принести закон и порядок в галактику. Церковь и папа Максимилиан Сингулярность Пятый желает оказать тебе помощь. Прежде, чем дать ответ, подумай, на что способны древние в своём единстве, но, если ты согласишься, никакого единства среди них не будет, и ты сможешь осуществить задуманное.

– И, что же по-вашему я задумал, святой отец?

– Не юли, Ирод! Ты знаешь, о чём я говорю! Хочешь править галактикой? Церковь Сингулярности поддержит тебя, и твои амбиции станут реальны.

– Ну, хорошо, допустим вы правы, святой отец, и что же вы предлагаете? Что мне нужно сделать, чтобы получить поддержку церкви?

– Сущие пустяки, уничтожить парочку древних, сбросить ядерные заряды на несколько Золотых миров и, конечно же, ответно поддержать вечную Сингулярность.

– Вот даже как… значит, вы решили моими руками покончить со своими распрями…

– Мы решили вложить в твои руки оружие, чтобы свершить необходимое. Но мы всегда можем найти и другие руки.

– Что ж, может быть, но и вы не последнее оружие в этой галактике, имеется ещё как минимум одиннадцать.

Святой отец начинал выходить из себя, но, чтобы сохранить на переговорах лицо, он укусил себя за губу и, ощутив вкус крови, сумел взять себя в руки.

– Заверяю тебя, что такого врага, как вечный господь ты не захочешь иметь!

– О! Безусловно, абсолютно точно! Но сдаётся мне, господь не станет вмешиваться в этот конфликт.

«Еретик! Безумец!» – отец Павел жаждал отхлестать Минтона плетью, заставить учить наизусть писание, посадить на хлеб и воду до конца обучения, но так нельзя…

Настоятель церкви Гавриил неглубоко вздохнул и смирил свои чувства.

– Ты нуждаешься в помощи, и церковь готова тебе её оказать, чего же ты ещё хочешь?

– Вот это уже совсем другой разговор! Пока я ещё не знаю, чего хочу, но я обязательно придумаю к утру. А вы, святой отец, можете пока расположиться на станции, всё к вашим услугам…

– Я не нуждаюсь в услугах. Но, хорошо, я буду ждать твоего ответа в своей церкви. Дай знать, когда будешь готов, я верю, что не зря прибыл сюда, верю, что ты примешь мудрое решение.

Патронато дей падрэ

Афиния одна из редких и прекраснейших жемчужин даже среди Золотых миров. Особые астрономические условия делали эту планету идеальным местом для жизни. Планета покрыта морями с пятнами небольших материков, где не было ни землетрясений, ни ураганов.

Седьмой – протектор Алексис Эстос, как только заполучил в своё владение это сокровище, тут же решил оставить Афинию для себя, строго-настрого запретив стоить станции над планетой и заводы на её поверхности. Единственным исключением являлся космопорт, во всём же остальном этот мир оставался девственно чист от технологий, и люди здесь жили лишь натуральным хозяйством: пахали землю с помощью быков, вручную сучили пряжу и делали ткани, а краску добывали из кораллов, ягод и трав. Здесь не было машин, знающих и умеющих буквально всё на свете, только люди, совершающие ошибки и от них же страдающие…

Алексис Эстос прилетал на Афинию, чтобы отдохнуть от всего мира, чтобы забыть о звёздах и грандиозных планах. Никто на планете не знал протектора в лицо, и он пользовался этим, нанимаясь на работу к какой-нибудь крестьянской семье за миску похлёбки и крышу над головой. Так седьмой напоминал себе, что он жив, что он человек. Когда живёшь сто лет, легко забыть своё детство, триста – и очевидным станет, что детства не было вовсе, а через тысячу лет знания и умения преображают человека настолько, что на его месте возникает новый субъект, а спустя десять тысяч лет остаётся только имя.

Повинуясь приказу господина, преторианцы седьмого остались в космопорте ожидать его возвращения. Оставив украшения, ПУС и дорогие одежды, облачившись в простую серую шерстяную тогу, Алексис отправился в недолгое путешествие. В пути его нагнала пустая, дребезжащая телега, запряжённая понурой лошадкой с парочкой зажиточных граждан на борту. Поравнявшись с путником, высокий, седой, коротко стриженый мужчина сразу же предложил запрыгивать к ним, и Эстос не отказался.

– Дорога-то всё одна, верно говорю, гражданин?

– Верно, – согласился Алексис. Спорить было глупо, эта дорога от космопорта и до первой латифундии, находящейся в сорока миллиариях, не имела ни одной развилки.

– А, вы, позвольте спросить? Куда держите путь, гражданин? Не к нам ли случаем? А то работы у нас много, а колонов всегда не хватает.

Развернувшись к Эстосу в пол-оборота, поинтересовался второй гражданин в широкополой соломенной шляпе, которую он всё время придерживал рукой. Седьмой равнодушно пожал плечами.

– А может и к вам…

Алексис пока ещё не сумел избавиться от настойчивых голосов, звучавших в голове, мысленно находясь там, на совещании сенаторов, где требовал от них действий:

– Эта война коснётся каждого из нас! Все уже вовлечены в неё, и мы – та самая сила, что определит исход. Решайтесь же, мужи! В ваших руках вся власть этой галактики! В ваших! И только вы должны решить, куда выступит флот протектората! Решайте же!

Сенаторы внимательно, в полном молчании выслушали принцепс-протектора, а после в зале вновь воцарился хаос: гомон, крики, благородные сенаторы, словно стая гусей орали, вытягивая шеи и хлопая крыльями. Каждый из них имел своё уникальное, чрезвычайно важное мнение и торопился его высказать всем остальным. Но очерёдность этим птицам не знакома и явно претила их вольному духу. Иногда Алексис даже задумывался, не правы ли Акири Ней или же Мордук со своим тоталитаризмом и подавлением всякого инакомыслия? Ни у фашистов, ни у милитаристов никогда не возникало подобных трудностей, когда есть ружьё, но сенату решить стрелять или нет не получалось уже несколько суток.

Всё это раздражало седьмого, и он уже с трудом сдерживал, бурлящий в груди, гнев. Единственное, что удерживало его от открытой вспышки – осознание того, что сразу же по окончании совещания принцепс-протектор прямым рейсом отправится на Афинию, где забудет обо всём, и отдохнёт от забот бога.

– Это хорошо, если к нам. У нас-то всё ладно, вот только рук не хватает. Ну, и это, оплата даже будет, так что не думай, мы люди не жадные!

Алексис улыбнулся, услышав такое предложение работы. По местным меркам это и впрямь зажиточное местечко.

– И какая же плата?

– О! Видал, Руфус, сразу видно неместный человек, деловой, сразу про сколько заплатим спрашивает. А ты: там решим, потом определимся… и, что теперь вот гражданину я должен ответить, а?!

Слова и мысли этих людей просты и незатейливы, именно это и привлекало седьмого на Афинии.

Удалившись на десяток миллиарий от космопорта, можно совсем позабыть, что там за этим чудным бирюзовым небом есть другая жизнь с космическими кораблями и станциями, где вот-вот разгорится ужасная, истребительная война.

Споры сенаторов не прекращались, и принцепс-протектор вновь взял слово:

– Вы трусы! – заявил он, выйдя в центр зала советов. По трибунам прокатилась волна возмущения.

– Я думал, что здесь собрались три сотни умнейших мужей протектората, но вы не способны прийти к общему решению! Это могло бы просто остаться на вашей совести, но не в этот раз. Как я уже сказал, мы должны решить, кто победит в этой войне, но знайте, если станем тянуть с решением – утратим инициативу и можем вовсе опоздать, тогда придётся положиться на судьбу. Вы готовы ждать при условии, что в итоге мы, вероятнее всего, потеряем всё?! Останется уповать на милость победителя, и не мне вам говорить, как победители скупы…

Тот, кого высокий седой назвал Руфусом, продолжая придерживать шляпу, снова в пол-оборота развернулся к путнику и спросил:

– А ты вот надолго ли работу ищешь? На квартал или полгода это одна плата, а ежели на день или неделю – совсем другое.

– О! Верно! Надолго ли работу ищешь?

Подхватил вопрос высокий мужчина. Эстос помялся и с улыбкой ответил, мол, дня на три от силы.

– А чего это так?

– К сожалению, потом мне нужно будет уйти, я буду нужен в другом месте.

– Эво как! Нужён в другом месте! Ишь, кака у нас в телеге важная птица!

Руфус улыбнулся издёвкам товарища над работягой.

– Ты не серчай, мил человек, это я шучу так. Жаль, что ты ненадолго к нам… ну, да и такая работа у нас найдётся. А заплачу, скажем, по сотни исков за рабочий день, плюс еда и кровать.

– Ух! – картинно изумился Алексис Эстос, выпрямившись и положив руки вдоль борта телеги: – За такие деньжищи, как не согласиться-то! По рукам! Только кушаю я хорошо.

– Это ничего… это мы все! Ха–ха, главное оно ж в чём? А в том, чтоб хорошо работал гражданин…

Кляча топала к латифундии целых четыре часа, за это время Алексис разузнал, что в этом посёлке производили первоклассное оливковое масло на экспорт, и предприятие это так развернулось, что Гай Флай – высокий седовласый мужчина, хозяин латифундии скупал масло по всей Афинии, а если получится, то прибирал к рукам и земли соседей.

Сам посёлок располагался на северном склоне холма, а на южном и восточном склонах широко раскинулись оливковые сады. Огибая холм с запада на юг, бежала неглубокая река, у берега которой, усевшись в линеечку на деревянном пирсе, сидела целая дюжина мальчишек с удочками.

В центре большого, конечно по местным меркам, селения журчал чистой, холодной влагой фонтан, изображающий русалку, выплёвывающую изо рта струйку воды. Стены домов оштукатурены и расписаны синей, белой и охровой краской с крышами, покрытыми красной, глиняной черепицей.

– Ну вот мы и приехали. Эй, ну ты чего в самом деле замер-то? Нравиться? – с улыбкой спросил Флай, понимая, что гость впечатлён местными красотами. Ему очень льстило, что все замечают какая красивая, нарядная и ухоженная у него латифундия! Гай Флай вложил много исков и, прежде всего, труда чтобы всё здесь обустроить. Тридцать лет он работал тут и когда-то начинал совершенно один.

Когда-то здесь в Лакании не было ничего, кроме холма, поросшего травой и кустарником, да реки, бегущей откуда-то с севера куда-то на юг. Флай своими руками обжёг первый кирпич для будущего дома и посадил первый оливковый саженец для будущей маслобойни.

– Да. Здесь у вас очень красиво, сразу видно, что вы любите своё дело.

– Верно подметил! И ты полюбишь, а пока ступай. Руфус, покажи нашему колону, где ему прилечь поспать, в какую сторону идти работать и угости панис клебенишус с нашим маслом.

– А… – подал было голос Руфус, подняв руку, но хозяин добавил, чтобы и он сам угостился, после чего обладатель соломенной шляпы более не имел вопросов.

Несомненно, в тотальной диктатуре были свои плюсы, но всё же протекторат таков, каким его построил сам принцепс-протектор Алексис Эстос. Это общество справедливости и свободы, право каждого человека – та святыня, вокруг которой седьмой построил свой мир. Как бы не был зол Эстос, он не позволял своим чувствам вмешиваться в политику и поступал верно.

Долгий и мучительный совет, казалось, никогда не завершится, но постепенно среди противоречащих сторон стали появляться лидеры мнений. Сенаторы объединялись вокруг них и в какой-то момент, спорящие пришли к общему выводу.

– Принцепс-протектор, сенат готов вынести своё решение.

Сенатор от планеты Марс выдержал небольшую драматическую паузу и продолжил уверенным голосом:

– Мы вступим в войну. Все патрициаты выступят по твоему зову.

Легионы протектората поднимались по трапам на космические челноки, что поднимут их к звёздам. Клинки легионеров прольют кровь врагов, а сотни и тысячи таранных трирем доставят их в бой. Тени этих огромных судов медленно проплывали над городами патрициата, вселяя трепет в сердца колонов и граждан.

Ради этой войны дома покидали целые семьи, за верную службу всем гарантировалась страховка, а за особые заслуги и процедура омоложения, также граждане могли рассчитывать на новейшие военные импланты. Война – это страшное, но чрезвычайно прибыльное дело.

В патрициатах граждане придерживались веры в логику и здравое суждение, поэтому церковь Сингулярности не нашла себе приюта на юго-западе, вследствие чего планеты сенаторов избежали волнений, вызванных заявлением папы Максимилиана Сингулярности Пятого.

Флот и легионы сумели подготовить к походу всего за три месяца, и всё это время в протекторате на полную мощность работали верфи и заводы, строя и спуская новые корабли, гладиусы и лорика мускулата – лучшие персональные доспехи во всей галактике. Вероятно, боевой костюм бойцов Мордука более пригоден для ведения боя на расстоянии, но легионы сражались всегда в ближнем бою, почти не полагаясь ни на что, кроме скутумов и клинков. Легионеры – гордые граждане протектората, и в галактике не было более дисциплинированных и отважных воинов.

Седьмой с удовольствием съел лепёшку с оливковым маслом первого отжима. Руфус добавил в масло немного рваных листьев базилика, соли и покрошил ножом туда же зубок чеснока. Эта простая и незатейливая еда – любимое блюдо Алексиса и, наверное, подавляющего числа граждан и колонов в протекторате.

– Очень вкусно! – честно ответил на вопрос Руфуса Алексис Эстос и нисколечко не соврал. Сейчас он уже не думал ни о чём, кроме как о латифундии, оливках и вкуснейших лепёшках с маслом. Его дух успокоился, и Алексис почти что стал счастливым человеком, пусть и совсем ненадолго.

Новоприбывшего определили в носильщики, спелые оливки, уже лишённые косточек нужно было нести в чан, внутри которого вращался на одной ослиной тяге каменный пестик, давящий и перетирающий оливки в пюре. Получающееся при этом процессе масло стекало вниз ступы и по желобкам поступало в каменный бассейн, откуда его набирали и разливали черпаком в амфоры, которые затем носильщики уносили на склад.

Дело это оказалось нехитрым, и Алексис Эстос, до этого много раз бывавший на подобных маслобойнях, очень быстро освоился и прямо удивлял других рабочих и особенно хозяина своей отдаче в труде. Седьмой так часто и быстро подносил мешки с оливками, что осёл стал не справляться с объёмом, при этом повышения платы новый работник не требовал и отдыхать лишний раз не желал. На второй день Эстос стал примером для всех рабочих латифундии и гордостью Гая Флая.

– Оставайся у меня работать! Я буду тебе платить вдесятеро больше, мы построим тебе дом, я научу тебя всему, что знаю сам, я же вижу, тебе нравиться здесь!

– Нравиться, – честно с улыбкой признался седьмой, но, чуть помедлив, добавил: – Остаться никак не смогу, хочу, правда, очень хочу, но не смогу… надеюсь, вы меня поймёте и не будете держать обиду.

– Нет-нет! Что ты, друг мой, какие могут быть обиды?! Ты сразу предупредил меня, что ненадолго, честно работал все эти дни, и я благодарен тебе! Позволь спросить, – Алексис Эстос, чувствуя наслаждение вечерней прохладой каждой клеточкой натруженного организма, кивнул: – Ты собираешься покинуть нашу планету?

Седьмой снова кивнул. Он не очень хотел говорить о том, что находилось за пределами его прямой видимости сейчас, пока ещё не желая вспоминать о звёздах и звёздных флотах, о войне, в которой уже погибли миллионы людей и погибнет ещё больше, о борьбе, в которой цена не имела значения, ведь цель её оправдывала любые средства. Но сегодня седьмой, великий древний, протектор Алексис Эстос был простым работником латифундии, отдыхающим после дневных забот, любующимся серебряными искрами в ночном небе Афинии.

– Благодаря тебе я сделал неплохой запас, так что завтра поеду в порт, можешь поехать со мной.

Алексис поблагодарил хозяина и согласился на его предложение.

– Ну вот и договорились. Как насчёт кружечки молодого вина?

– Это лучшее, что я от вас слышал, – отозвался седьмой с таким вдохновлённым лицом, что Флай рассмеялся и, поднявшись с лектус триклиниарис, направился к дому. Перед тем как войти хозяин, словно спохватившись, крикнул работнику:

– Друг мой, позови-ка к нам Руфуса. Думаю, он как обычно в столовой, и всё же предпочтёт нашу компанию.

Где, в случае чего, разыскивать Руфуса седьмой выяснил ещё в первый же день, а чем именно занимался здесь Руфус никто в Латифундии не знал. Руфус просто однажды появился в посёлке и теперь слыл кем-то вроде помощника Гая Флая, но тот клялся, что никогда не нанимал Руфуса, и ни копейки ему не заплатил за всё время. В общем, Руфус был довольно загадочной личностью, правда его прошлым никто особо и не интересовался, вернее, совсем никто не интересовался, он как-то явился из ниоткуда в знойный полдень, и теперь всегда был в центре событий, чтобы не происходило в посёлке.

Этот вечер не был исключением. Руфус наедине с панис клебенишус и масляным соусом грустил в свете такой же одинокой свечи, сидя в столовой. Новость о том, что Гай Флай приглашает выпить вина очень взбодрила Руфуса, и тот засуетился, заторопился в дорогу, прихватив с собой лепёшки и пиалу с маслом.

– Поторопимся лучше… а то ещё опоздаем…

– Куда? – удивился такому заявлению седьмой, а Руфус с серьёзным видом ответил, прежде чем задуть свечу:

– Как же куда? Ему пить нельзя!

– Как это нельзя?

– Увидишь! Я Флая знаю, он ежели пить начинает, так оно как вода в песок, сколько не лей всё одно. Сколько у него там того вина, бутылка? Две? Ну пусть даже три штуки, это ж так, на раз ему. Так что давай всё-таки поторопимся. Ты тут только появился, а я уже местные порядки знаю. Я вот тебе зуб даю, пока мы болтаем он уже, гад, вторую бутылку открывает и сейчас песни орать начнёт!

Алексис был, мягко говоря, удивлён, но спорить не стал. Может, конечно, Руфус так шутил, но говорил он с серьёзным видом. И каково же было удивление седьмого, когда, подходя к усадьбе Гая, они услышали марш легионеров, что дурным голосом исполнял прямо с порога дома хозяин латифундии, сжимая в руках настоящий гладиус.

– Он нас-то узнает? – продолжая дивиться, разворачивающимся на глазах, событиям спросил протектор, обеспокоенный наличием в руках Флая боевого оружия и получил однозначный, утвердительный ответ:

– А то?! Ещё и орать станет, мол, где нас носит, типа он из-за нас напился.

Алексис Эстос повесил плечи и тяжело вздохнул, осознав, что это не будет приятный вечер с душевными беседами, а будет маленькое, а быть может и не очень алкогольное приключение. Протектор усмехнулся: «Вот уж чего давненько у меня не было, так это усмирения запойных граждан».

Великий совет

Императрица Джамиль Саадам Первая ожидала в зале совета остальных древних. На самом деле она не была до сих пор уверена, как всё пройдёт, позволят ли ей покинуть планету или здесь она найдёт своё пристанище. За последние месяцы императрица боялась слишком часто и много, до этого времени ей даже казалось, что она забыла, как это делать, но нет, страх с веками становился только тоньше и изысканнее. Минуты длились бесконечно долго, Джамиль уже несколько раз хотела сбежать из зала, спешно покинуть Цитрит и вернуться на Матру под защиту гвардейцев и орбитальных крепостей, но так она точно подписала бы себе смертный приговор. Джамиль придётся довериться и положиться на тех, кто не стоит доверия и полагаться на кого серьёзная ошибка.

Послышались шаги. Почти одновременно распахнулись створки одиннадцати дверей, и в зал совета неспешно вошли одиннадцать древних. Каждый из них двигался к круглому столу, будто не замечая присутствия остальных, и только заняв свои места, они удостоили взглядом присутствующих.

Первая подняла руку и попросила слово. Одиннадцать поочерёдно положили правую ладонь на стол, позволяя ей говорить. Императрица медленно встала со своего трона и, глубоко вздохнув, начала свою короткую речь:

– Мы приветствуем вас и благодарим, что сумели найти время.

Джамиль видела, как подёргиваются мышцы на лице пятого, она продолжила говорить, всматриваясь в лица собравшихся:

– О том, что мы сделали всем вам, вероятно, уже известно. Мы, императрица Джамиль Саадам Первая, нарушили доктрину плоти и собрали всех здесь, чтобы вы могли решить нашу дальнейшую судьбу. Наши действия не были вызваны желанием посягнуть на ваши территории или власть, это произошло из-за бушевавших в тот момент в нас эмоций. Это был наш чувственный порыв, наша минутная слабость не более того, но мы осознаём глубину нашей ошибки. Какое бы решение вы сегодня не приняли, заверяем вас, совершённое нами впредь никогда не повторится. Мы закончили, благодарим за внимание.

Императрица неспешно заняла своё место и только после подняла взгляд, чтобы увидеть, кто из одиннадцати попросит слово. Оттого, кто именно станет говорить сейчас зависит очень многое, это буквально определяющий момент всего совета! Джамиль взмахнула длинными, как иглы дикобраза ресницами и уставилась холодным взглядом мертвеца на Мордука, который держал поднятой правую длань, безотрывно взирая на первую.

Древние снова поочерёдно положили ладони на стол. Командующий Мордук поднялся из своего кресла и, одёрнув мундир за нижний край, заговорил глубоким баритоном с лёгкой хрипотцой:

– Вы всё ждёте от меня осуждения в адрес первой? Конечно же, а как иначе! Я пробудился последним, точнее двенадцатым, и именно я отключил остальные капсулы, на моих руках кровь всех колонистов – шесть тысяч девятьсот девяносто восемь имён, каждый раз, когда я засыпаю, то слышу их голоса даже сейчас, спустя все эти тысячелетия. И теперь, вы ждёте, что я прибавлю к этому списку ещё и её?

Двенадцатый указал мясистым пальцем на императрицу, запястья которой были немногим крупнее указательного пальца командующего. Мордук с ухмылкой наблюдал, как под его подавляющим взором один за другим древние опускали глаза, и одна только первая прямо и холодно смотрела на командующего. Двенадцатый некоторое время молчал, а затем, мимолётно улыбнувшись императрице левым краешком губ, продолжил говорить:

– Так вот вам мой ответ: я не стану её осуждать, не стану наказывать и карать. Я верю, что первая говорит правду. Глупо карать человека за то, что он остался человеком, даже спустя всё это время. Я не имею ни малейшего желания участвовать во всём этом фарсе и демонстрации. Я всё сказал.

Закончив речь, двенадцатый – командующий Мордук, вновь одёрнул фисташковый мундир и, взяв со стола фуражку, кивком головы попрощался с присутствующими и широким шагами с выправкой военного, закончившего древнюю марсианскую академию, провожаемый эхом собственных шагов, покинул зал совета.

Оставшиеся одиннадцать дали слово Акири Ней – фюреру нации Санши. Этот человек явился сюда только по одной причине, он желал смертного приговора для Джамиль, и в общем-то фюреру было неважно по какой причине он будет вынесен!

Узкие, слегка раскосые глазки пробежались по лицам собравшихся, после чего Акири резко поднялся со своего стула, скрипнув ножками о мраморный пол. Сделав несколько шагов в сторону, фюрер вернулся обратно, словно раскачиваясь перед началом и начал говорить:

– Мы здесь, потому что мы лучшие, потому что мы избранные! Да! В наших венах течёт могучая древняя сила и мы ответственны за неё. Жалость, сострадание… мы не можем себе позволить сентиментальности, когда на кону закон и порядок, когда нет иных, кроме нас, кто бы мог совершить должное. Ради будущего галактики императрица Джамиль Саадам Первая должна быть казнена, она и её клон…

Речь фюрера была довольно продолжительной, но суть её сводилась к цели, обозначенной в самом начале – казнить первую немедленно!

Следующей взяла слово девятая – Грета Вандероуз, наблюдая как последним положил ладонь на стол Максимилиан, позволяя говорить белокурой красавице. Президент республики поднялась на ноги и, обращаясь ко всем за кольцевым столом, начала говорить. Её витиеватая речь, наполненная кучей пустых, ничего не значащих слов, утомила древних, и только в самом конце Грета объявила свою позицию:

– И, тем не менее республика желает лишь порядка в галактике! Клона необходимо уничтожить, но саму первую мы обязаны простить. В первый и последний раз.

Папа Максимилиан Сингулярность Пятый скрипел зубами. Если бы он только смог, Максимилиан бы всех этих безбожников и еретиков сжёг бы на костре! Но в одиночку ему не справиться, к великому его сожалению, пятому нужна помощь, а для этого папе придётся играть по правилам и искать союзников.

Наконец, совет дал слово пятому. Поднявшись Максимилиан поправил, украшенную розовыми рубинами и алмазами, папскую камауро и обратился к древним с пылом и жаром фанатика в голосе и словах:

– Невинная ошибка?! Понять по-человечески?! В своём ли вы уме?! Первая нарушила закон! Она преступница и должна понести положенное наказание! Это должно послужить примером всем нам, иначе что ждёт нас в будущем, если мы оставим безнаказанным это преступление? Как сможем спать спокойно, зная, что в галактике вновь нет никаких правил? Здесь и сейчас решается не судьба этой грешницы! Мы здесь выносим приговор себе самим! Сейчас решается судьба всего, что мы построили и создали. Не испытывайте иллюзий, происходящее никак не связанно с вашим личным отношением к первой. У нас только один верный выход из этой ситуации: первая должна быть казнена, как и её богомерзкий клон! Конечно, это тяжелейшее решение, и я стану первейшим скорбящим о невосполнимой утрате. Не стоит думать, что я испытываю хоть каплю удовольствия, говоря столь ужасные вещи. Я лишь смиряюсь пред законом и необходимостью тяжёлого, но верного выбора.

Папа говорил вдохновенно, с искренностью ребёнка, абсолютно веруя в каждое сказанное слово. Он не юлил, не изворачивался, стараясь извлечь выгоду, Максимилиан на самом деле считал, что только смерть Джамиль Саадам Первой может сохранить мир в галактике.

Совет выслушал папу, и, кажется, тот сумел зацепить струны душ собравшихся, даже императрица с ужасом подумала, что и она бы, пожалуй, согласилась с Максимилианом, если бы, конечно, речь шла не о ней самой. Осознание этого не на шутку напугало императрицу: «И снова это чувство?! Как же давно мне не было так страшно. Как неприятно это… как больно», – императрица сейчас чувствовала себя даже хуже, чем, когда узнала о предательстве фаворита. Вот только теперь, вокруг нет верных гвардейцев, и, если она вдруг встанет и побежит, то обязательно совсем скоро умрёт.

Чуть позже древние доберутся до клона императрицы на Матре и прикончат его, но перво-наперво они сотрут генокод и утилизируют всех заготовленных клонов, а дальше начнётся самое интересное. Словно голодные стервятники они окружат северные сектора и раздербанят владения Джамиль. Возможно не все станут участвовать в дележе северных секторов, но только потому что будут готовиться ударить в тыл ослабленным фракциям, и вся галактика вновь вспыхнет фейерверком бесконечной войны!

Императрица Джамиль Саадам Первая неожиданно для себя поняла: неважно убьют её или нет, порядок вещей в галактике всё равно изменится. На самом деле война уже началась, просто пока об этом все молчат. Осознание всего этого заставило улыбнуться императрицу, и эта лёгкая, короткая, безумно весёлая мысль помогла ей сбросить с себя саван страха.

Теперь Джамиль жалела, что не начала подготовку войск в тот же день, когда отправила приглашения древним: «Дура! – дала себе короткую и невероятно точную оценку первая – И ещё одиннадцать идиотов: папы, фюреры, президенты, хм… императрица – сборище фриков».

Джамиль, как и одиннадцать прочих конечно же помнила, кто они все такие на самом деле – обслуживающий персонал. Единственным исключением был Мордук. Он один из высшего командования Гипериона, отвечавший за безопасность на судне. Над этой иронией Джамиль смеялась ни раз, тот кто был призван защищать – убил всех, а те, кто призван был служить, правят теперь …

Джамиль Саадам пробудилась и первой выбралась из своей капсулы именно для того, чтобы начать подготовку отсеков корабля для остальных колонистов. Утерев амниотический гель с лица, девушка огляделась и, дрожа от холода в ещё не до конца прогретом отсеке, потопала в душевую, где, смыв остатки геля и быстро вытеревшись полотенцем, укуталась в белый махровый халат.

К этому времени в отсеках потеплело в достаточной мере и Джамиль, взяв швабру, пошла убирать, в буквальном смысле, следы своего пробуждения. Затем она стала раскладывать полотенца и развешивать халаты рядом с капсулами пробуждения. Джамиль успела разложить чуть больше сотни комплектов, прежде чем пробудился второй колонист. Положив последнюю стопку полотенец, прихватив с собой одно на всякий случай, Джамиль подошла поприветствовать нового жителя этой чудной галактики.

Акири Ней выбрался из своей капсулы с амнигелем и первое, что увидел – смеющуюся над ним, темнокожую девицу. Дыхание Нея перехватил спазм, он закрыл руками причинное место, а лицо его побагровело. Он хотел бы убить эту девку за то, что она насмехалась над ним, но в этот самый момент открылась ещё одна капсула. «Слишком поздно», – с горечью осознал Акири Ней и сделал то единственное, что мог – бежал.

Всю свою жизнь Акири Ней жил с осознанием своей исключительности. Он – представитель древнейшего из земных родов и невероятно гордился своей родословной. Ней всегда ставил честь выше любых плотских нужд и желаний, считая, что не может извратить тело генными модификациями и стойко переносил несколько меньший размер мужского достоинства в соотношении с его мастерством владения телом, духовной и умственной высотой. Ещё никогда и никто не оскорблял Нея так, как эта грязная девка…

Двенадцатым был пробуждён Мордук – начальник службы безопасности. Гиперион сам определял необходимость выхода из сна людей в соответствии с их профессиональными навыками.

На первом совместном обеде Мордук вроде бы невзначай обмолвился:

– Вы только представьте, как далеко от дома мы находимся. А, знаете, мне кажется эта галактика могла бы стать совершенно иным местом, возможно, тем самым раем, о котором говорилось в святом писании, может быть это шанс для человечества? Только подумайте, вы могли бы стать бессменными лидерами и вести целые народы к истине и просвещению, если, конечно, генеральный проект не будет начат, потому как после установки Гипереоном врат в Млечный путь изменить ничего уже будет нельзя.

Эрнесто Коба – техник, побуждённый восьмым, прокашлялся и, привстав из-за стола уточнил:

– Пьяшу пьящения, но на что это вы намекаете, товаищ? Положим постъёить идеальное коммунистическое общество здесь заманчивая идея, но позвольте, как же это можно еализовать?!

Дальнейшее на самом деле имело уже куда меньшее значение. Одиннадцать картинно вздыхали и мялись, но, как только двенадцатый озвучил предложение, все сразу же были согласны. Ну разве кто-нибудь отказался бы вечно править огромной галактикой? Хотя, наверное, нашлись бы и такие, даже быть может все прочие колонисты бы и не захотели. Возможно… Вот только судьба уж так сложилась, что Гиперион пробудил первыми именно этих двенадцать людей. По окончании обеда Мордук самолично отключил отсек с остальными, спящими колонистами…

Голоса на совете древних разделились. Безоговорочно императрицу поддержали только Грета и Алексис Эстос, а ещё, как бы это не было удивительно, Генри Бафер. Его речь была особенно короткой. Генри даже не стал утруждаться подыматься из кресла. Четвёртый был крайне лаконичен, и одной фразой ответил на все вопросы:

– Её смерть плохо скажется на бизнесе – это не допустимо. Я сказал всё важное.

Против Джамиль Саадам Первой со жгучими, пламенными речами выступили: второй, третья, пятый, а ещё неожиданно Родрик поддержал радикалистов. Двенадцатый, десятая и восьмой не заняли ни одну из сторон и, возможно, никак не станут участвовать в назревшем конфликте.

Императрица Джамиль Саадам Первая больше не боялась, осознав, что заседание уже не суд над ней, а конфликт интересов многих, и это уже совсем иная забота. «Дура!» – выругалась про себя Джамиль, теперь уже злясь на то, что вздумала бояться этих клоунов. За века первая совсем позабыла сколь ничтожны боги этой галактики! Императрица мысленно улыбалась, наблюдая за тем, как прожигают друг друга взглядами древние: «Славно, славно… Какие мы все злые, как хотим поквитаться с врагами, а тут такой удобный случай! Что ж, выходит мирные годы минули безвозвратно. Сдаётся мне, что в конце концов в галактике должен остаться только один бог. Гм… И почему бы не я?!»

Великий совет подошёл к концу, завершившись ничем. Общего решения принято не было, и древние покинули зал совета каждый через свои двери. Императрица Джамиль удалилась последней. После того как зал покинули все прочие, некоторое время первая всё ещё оставалась на месте, привыкая к ощущению, когда из всех людей в галактике останется только она…

Древние покинули Цитрит якобы, чтобы собраться здесь вновь через девяносто дней, и принять единое решение по столь однозначному делу. Только вот на самом деле через девяносто дней сюда не прилетит никто, всё это время боги будут готовиться к войне, какой галактика Идеал ещё никогда не видела. В этом конфликте не наступит мира, пока все противоборствующие не падут, пока один не вырвет победу и не раздавит соперников.

Джамиль Саадам Первая сильно опаздывала в этой серьёзнейшей игре на выбывание. Она упустила, созданную собой же, фору в шестьдесят дней и жестоко ругала себя за это. Поднявшись по трапу в челнок, доставивший императрицу к экзосфере в ангар титана, где она пожелала, как можно быстрее вернуться домой на Матру!

Путешествие домой заняло целых четыре дня. Как только императрица Джамиль Саадам Первая прибыла в родной сектор, то распорядилась передать всем вассалам короткое, но ёмкое послание:

– Готовьтесь к войне!

Первая была приятно удивлена тем, что её клон на Матре, не теряя времени, начал подготовку северных секторов еще неделю назад. Над планетой-дворцом расположился огромный флот, а прибывший титан с императрицей на борту приветствовал благородный лорд Обирон Капфт из дома Сигмар – герой войны с пиратами и гениальный стратег.

– Приветствуем тебя, наш верный друг. Похоже пришло время тебе доказать свою преданность нам. Мы безмерно рады видеть вас лично и, конечно же, корабли, прибывшие с вами.

– Моя императрица! Мой долг – служить и защищать, и поверьте, пока я жив, госпожа, вам никто не смеет угрожать.

– Не имеем в том ни малейшего сомнения. Более того, мы желаем, чтобы вы возглавили весь флот, адмирал. Подробности вам сообщат…

Тень в небе Матры

Центральные, Золотые миры все тысячелетия существования цивилизации считались совершенно безопасными и, надо признать, неспроста, а по причине огромного количества патрулей древних. Флоты двенадцати богов столь огромны и настолько мощны, что никто и никогда не думал устраивать перестрелки любого характера в центре галактики. Ни корпорации, ни наёмники, ни даже пираты не тревожили космических путешественников в золотых секторах. Такое положение вещей устоялось настолько крепко, что жители Идеала совершенно забыли, что законы существуют лишь для того, чтобы их нарушать.

Через восемьдесят два дня после совета древних в республику вторглись корабли некой фракции с запада. Новая фракция, зовущаяся Империумом пронеслась разрушительным вихрем, уничтожив флот девятой – президента Греты Вандероуд. Затем налётчики убрались прочь обратно на запад. Президент попыталась отомстить за дерзость Империуму, но поплатилась потерей теперь уже всего флота.

По приказу госпожи президента республиканский адмирал отправился в погоню за мародёрами и преступниками. Полсотни линкоров, два титана и пять материнских кораблей выпрыгнули в той же системе, что и беглецы, сразу после выхода готовясь к сражению. Световые и звуковые сигналы оповещали команды о том, что щиты деактивированы. Время растянулось в бесконечные отрезки секунд, каждое мгновение казалось вечностью, люди прекрасно осознавали – в любой миг может начаться бой.

Небольшой флот республики появился недалеко от маяка в зоне поражения мощнейших орудий крепости Палантин. Искусственная планета-станция вне всяких классов и классификаций, не теряя времени открыла огонь по кораблям гостей, лишённых щитов.

К моменту, когда подскан дал информацию об окружающем пространстве, адмирал республиканского флота уже и сам разглядел вдалеке циклопическое сооружение, начавшее вести огонь на поражение. Сняв фуражку, адмирал громко заявил на всю рубку:

– Для меня было честью служить с вами… Во имя республики!

А следом огромный снаряд магнитного орудия Палантина ворвался на мостик управления и пронёсся дальше по судну, разрывая корпус титана, словно многометровый металл и бетон – это мягкий крем воздушного космического торта. Всего двадцать секунд понадобилось крепости, чтобы превратить в мусор остатки флота республики…

Минтон – глава некогда малюсенькой банды бывших шахтеров, звавшихся Оружейным роем ныне был владельцем самой крупной компании, подмявшей под себя весь запад галактики. Как только император договорился с посланником церкви Сингулярности, он начал готовиться к войне с древними, и теперь Минтон настолько оборзел, что ворвался в золотой сектор, умудрившись уничтожить, возможно, весь флот республики. Такого ещё никогда не было в галактике, никто не смел доселе посягать на власть древних, и всем было очевидно – прежним мир уже не будет.

Сотни и тысячи пилотов, узрев силу Империума, пожелали немедленно быть включёнными в его состав. Огромное количество компаний перешло под покровительство новой силы, напрочь позабыв договоры с республикой, патрициатами и благородными домами севера. Империум, словно цунами двигался с запада на восток галактики, уже добравшись до её драгоценного центра, в миры, где жили те, кто помнил звёзды молодыми.

Центральные, Золотые миры и фракции императрицы, президента, протектора и мистера Генри Бафера оказались зажатыми с северо-востока и запада врагами –нация Санши и папство с одной стороны и Империум с другой. Возможно такое положение вещей и не изменилось бы, но ужас, случившийся незадолго до начала второго совета древних, всё изменил.

Императрица Джамиль Саадам Первая восседала на своём блистательном, высоком, золотом троне. Кольцо света вокруг первой заставляло алмазную кольчугу, заменившую ей платье, сверкать ярче ночного неба Идеала над Матрой. Скрытый в тенях приёмного зала, сотенный хор заливал пространство ангельским пением, превращая происходящее в театральную постановку.

Лорд Обирон Капфт, войдя в залу, испытал ровно тот же трепет, который пережил, увидев древнюю впервые, будучи юным мальчишкой сотни лет назад. Створки высоченных дверей закрылись за спиной лорда-адмирала, и столб света озарил его. Сияние не исходило ни сверху, ни снизу, фотоны аккумулировались прямо в пространстве с заданным вертикальным направлением движения.

Обирон из дома Сигмар приблизился к ступеням, ведущим к трону императрицы, и преклонил колено:

– Императрица, – тихо произнёс он, полагая, что отчёт о проделанной им работе владычица уже получила и не нуждалась в лишних словах. Капфт не ошибся. Джамиль Саадам Первая знала, что её адмирал со всем справился и, наконец, готов исполнить её волю. Отчасти она даже сочувствовала лорду, зная, как непросто ему даётся текущая служба и обязанности. Вот только положение дел в галактике теперь таково, что сострадание и тому подобную чушь нужно выжигать плазмой.

– Мы довольны вашими успехами, лорд-адмирал. Теперь мы готовы передать под ваше командование наш золотой флот и гвардию. Мы ждём, что вы сокрушите зарвавшийся Империум и этого убогого самозванца. Пока наши союзники сдерживают фанатиков и нацистов на востоке, вы должны одержать победу на западе. Если вы сделаете это, получите от нас такую награду, какую пожелаете сами, лорд. Мы исполним ваше совершенно любое желание, каким бы безумным оно не казалось сейчас.

Лорд Обирон Капфт сглотнул ком, неожиданно ставший в горле, и хрипло произнёс:

– Да… Ваше Величество… ваша воля… будет исполнена.

– Мы знаем, лорд Обирон, мы знаем. Отправляйтесь на запад и сокрушите нашего врага!

Лорд-адмирал из древнего дома Сигмар, заняв своё кресло на командном мостике титана, отдал приказ выдвигаться в систему Клауд Ринг. Шпионы, все, как один докладывали, что там собирается невероятное количество кораблей Империума по причине то ли награждения императором подданных, то ли распределения командования. Лорда Обирона Капфа мало интересовали причины, приведшие врагов туда, для него было главным, чтобы они остались там навечно. Его задача –уничтожить противника и то, что весь флот собрался в одной системе отличные новости, подарок судьбы, шанс, какой нельзя упускать.

Перепроверив десятки раз все данные и отчёты, воспользовавшись сетью лазерной передачи, адмирал отдал приказ кораблям в этой и соседних системах о построении, месте и времени прибытия. Получив координаты следования, свои двигатели запустили двадцать тысяч кораблей: пятьдесят четыре титана, двадцать материнских судов, пять тысяч линейных крейсеров, семь тысяч фрегатов всевозможных моделей и целый рой истребителей от мала до велика, плюс суда десятков и сотен наёмников и тех корпораций, что не смогли или не захотели уйти на запад под тёплое крылышко тирана.

Вся невероятная мощь флота, которым командовал Обирон Капфт постепенно исчезала из золотых секторов, удаляясь в маленькую, убогую систему под название Клауд Ринг, где решится судьба всей галактики…

Планета Матра вся целиком представляла собой циклопический, безумно прекрасный дворец, который всё ещё строили и, вероятнее всего, никогда не закончат. Конечно же Матра не вся была устлана бетонными плитами и накрыта купольными крышами, среди бесконечных лабиринтов, коридоров и залов встречались и огромные сады, парки и даже луга. В этих уголках живой природы обитали милые зверушки, очень любящие императрицу, ведь она всегда приносила им что-нибудь вкусное.

После обеда Джамиль Саадам Первая решила прогуляться со своим клоном по цветочному саду.

– Мы слышали, что его любят люди, даже считают героем, кем-то вроде спасителя по их мнению. Этот выскочка появился словно из неоткуда, и вот его уже носит на руках половина галактики!

Джамиль с бесстрастным лицом выслушала речь клона, и приостановившись, заглянув в глаза своей копии, заявила:

– Вздор. Он человек Максимилиана. Всё это спланировано и очень давно, никто бы не смог собрать такую армаду, менее чем за полгода без поддержки одного из нас.

Императрица взяла клона под руку и продолжила прогулку. Их макушки едва выглядывали среди цветов, в саду не было больше никого, кроме двух дам и крохотных ёжиков. Эти зверьки ёрзали среди клумб, периодически смешно фыркая.

Джамиль Саадам Первая продолжила:

– Как бы то ни было, говорить об этом более не вижу смысла. Вопрос совсем скоро будет решён, и нам нужно думать о враге, зависшем на востоке. Пятый только и ждёт момента для нападения, Ней – ублюдок хочет убить нас, кушать не может. Мы всё ещё можем обратиться к Мордуку, умолять его о помощи. Теперь, когда от республики ничего не осталось мы в серьёзной опасности.

Сочная зелень, аккуратно подстриженных, с чёткими угловатыми гранями, кустиков вокруг клумб контрастировала с лиловыми, жёлтыми и нежно-розовыми цветками в центре. Прозвучал предупредительный сигнал, раз, другой, третий, императрица вместе с клоном поспешили покинуть зелёный ковёр и выйти, на выложенную камнем, дорожку. Вот-вот включится система полива. Прозвучало ровно десять звуковых предупреждений, прежде чем из-под земли выросли разбрызгиватели, и начался искусственный дождь.

Джамиль и клон держась за руки, весело хохоча, вприпрыжку выбежали на тропинку. Это неожиданное приключение совершенно отвлекло их обеих от великих забот, подарив мгновения беззаботного счастья. От полноты ощущений Джамиль Саадам Первая стиснула в жарких объятьях своего клона, пытаясь передать ей через это касание всю любовь, на которую только способна:

– Спасибо, – тихо произнесла императрица, и клон ей ничего не ответил, ибо, едва задавшись вопросом, тут же нашёл на него ответ: «За то, что ей больше не страшно. Вот, за что она благодарна».

Девушка-клон, улыбнувшись обняла императрицу в ответ и лишь потом заметила чудо.

– Смотри, Джамиль!

Это была радуга, явившаяся в лучах солнца с началом полива.

– И, правда, очень красиво, – отозвалась императрица, прижавшись головой к плечу клона, – Есть всё-таки на свете простые, но такие удивительные вещи и явления, что остаются прекрасными даже спустя тысячелетия: радуга, цветы, запах грозы, особенно здесь на Матре. Мы ведь могли сделать эту галактику раем… Джамиль немного помолчала и закончила уже тише:

– Могли бы хотя бы не превращать её чистилище. Как бы ни было, нам о том скорбно, но уже слишком поздно. Но знаешь, нам показалось, что двенадцатый так же сожалеет о произошедшем на Гиперионе. Возможно, мы сможем использовать это…

Клон кивнул, и они обе под руку снова продолжили неспешную прогулку. Мельчайшая водяная взвесь наполнила сад, сделав воздух прохладным и свежим. Джамиль закрыла глаза и глубоко вдохнула, наслаждаясь этим прекрасным солнечным днём, компанией и прогулкой.

Неожиданно императрицу и клона накрыла огромная тень тяжёлого облака. Обе они подняли глаза к небу, но увиденное оказалось совсем не тучкой. Гигантский титан царапал своим уродливым брюхом термосферу планеты. Следом за этим кораблём показались и другие, десятки огромных судов различных конструкций двигались в боевом порядке.

Императрица Джамиль Саадам Первая с какой-то отстранённостью подумала, что она ошиблась, что самом в конце останется не она.

– Жаль… мы могли бы стать прекрасной правительницей галактики Идеал. Могли бы… но уже не станем.

Клон тянула Джамиль за руку, призывая императрицу бежать, прятаться во дворец, но и она на самом деле понимала, что спрятаться не удастся, знала, что это конец. В какой-то момент отчаяние захлестнуло её и, зарыдав клон императрицы упал на колени, расшибив их в кровь, не выпуская руку Джамиль.

– Я… я не хочу, не хочу умирать!

Императрица ей ничего не ответила. Джамиль заворожённо смотрела на то, как громадные суда извергают из себя заряды, и те, падая с ослепительной вспышкой света, прорастали огромными ядерными грибами на теле Матры. Первая любовалась красотой всепоглощающей смерти, картиной, которую можно узреть лишь один раз. Никто раньше не уничтожал Золотых миров, их так мало, они так прекрасны и неповторимы, что только безумец мог отважиться на такое.

«Похоже в Идеале остались только безумцы», – с печальной весёлостью подумала первая, она была уверена, что её Океанические миры уже уничтожены или их вот-вот уничтожат, она больше не воскреснет вновь, и её очень долгий путь, наконец, завершится прямо сейчас и здесь.

Императрица Джамиль Саадам Первая гордо и с должным величием взирала на смертоносную ударную волну, что, стирая всё на своём пути, неотвратимо приближалась к ней.

Пчелиная война

– Позволь задать тебе вопрос, необычный вопрос.

– Валяй, босс, народ мы простой, так что говори прямо.

– Ты конечно же слышал про Империум? Так вот, вопрос следующий, готова ли гильдия выступить против Империума?

– Ты шутишь, босс? – посмеиваясь спросил наёмник, – Даже если я соберу всех парней, нас превратят в жаркое максимум на вторые сутки. Это невозможно! Они нагнули республику, босс… Мы, конечно, отважные парни, но не идиоты…

Мистер Лени не привык слышать отказы на свои просьбы и на всякий случай уточнил вопрос, расставив верные акценты в предложении:

– Я спрошу ещё раз иначе, а ты подумай над ответом. Какая сумма нужна, чтобы вы начали войну против Империума?

– Мне нужно время подумать, – с уже абсолютно серьёзным видом ответил координатор гильдии под названием Банда братьев. Думал Кайл Кос недолго, всего через несколько часов он запросил связь с офисом Лени.

– Босс… гм… в общем… триллион исков!

Координатор на самом деле не рассчитывал на согласие Лени, назвав цифру, за которую можно купить практически всё, даже победу в войне с непобедимым врагом. Но мистер Лени, не говоря более ни слова, запросил через ПУС информацию о своих счетах и, удовлетворительно кивнув наёмнику, молвил ключевую фразу, переломившею ход войны:

– Начинайте, – а затем, непринуждённым жестом отправил невероятную сумму исков на счет гильдии Братьев.

Империум… Это слово очень скоро стало внушать страх в сердца одних и надежду в сердца других людей. Империум казался чем-то невероятным и невозможным, а самое главное, непобедимым. Император, которого люди возносили в речах, словно одного из древних стал синонимом закона и власти справедливой и честной, какой, казалось, и не бывает. Но всякий человек, кто дышит – может истекать кровью, всякий, кто действует – однажды совершает ошибку, и даже Империум уязвим, а император не всесилен.

Гильдия наёмников, получив средства от мистера Лени, начала пробовать на зуб сектора на западе, находящиеся под контролем Империума. К великому удивлению Банды братьев и сотен компаний поменьше, нанятых ими, имперцы оказались паршивыми вояками, и всего за несколько месяцев наёмники сумели отобрать у Империума полсотни секторов. По приказу мистера Лени Братья вернули все территории республики обратно под власть девятой – президента Греты Вандероуд. Мистер Лени очень и очень богатый человек, но даже он не представлял, во что ввязывается. Назначив награду за каждый уничтоженный корабль врага, он даже вообразить не мог, как много судов у противника, казалось, их больше, чём звёзд…

Империум – то, с чем не сумела справиться республика, то, что заставило пылать половину галактики, мощь, сокрушившая императрицу и легионы патрициатов, оказался неспособен сопротивляться бандам и небольшим вольным флотам.

Наёмники нападали хаотично небольшими автономными группами, и в таких локальных сражениях выяснилось, что большинство пилотов врага – криворукие стрелки, и в битве один на один или даже один на два, вольные бойцы рвали в клочья посудины имперцев. Банда братьев сумела поколебать статус непобедимого, закрепившийся за Империумом и Минтоном.

Небольшие флоты, состоящие из десятка судов или даже крылья из пяти-шести истребителей, отрезали пути снабжения, лишая Империум поставок продовольствия и значительного количества исков. На стороне Империума частенько вступали в бой космические церкви, но гильдия чётко знала своё дело, церкви хоть и усложняли ей задачу, но становились только ещё одной целью Братьев.

Казалось гегемонии безумца положен конец, но мощь императора к этому времени была такова, что на его верфях единовременно производилось судов больше, чем гильдия способна была уничтожить. Некоторое время спустя стало ясно, что это борьба с морскими волнами, сколько бы сил не прикладывали Братья победы достигнуть просто нельзя, невозможно, море не вычерпать даже тысячей вёдер. Со временем многие пилоты осознали тяжёлую и прискорбную истину: Империум всё же непобедим! Пыл вольных пилотов поугас, они продолжали сражаться, но всё больше осознавали бессмысленность этой войны.

Тем временем со счёта Лени со скоростью света слетали сотни тысяч исков в секунду, минуту, час, день и так продолжалось уже несколько месяцев подряд. Он в одиночку вёл войну с роем. Как оказалось, даже у бесконечности есть дно. На счету мистера Лени по-прежнему была приличная сумма, но при таких раскладах ещё через три, быть может четыре месяца, она превратится в ноль. Это заставляло сильно беспокоиться Лени, но он не мог просто всё прекратить. Его долгая и в какой-то мере счастливая жизнь может быть продолжена только в случае полной победы. Был только один путь в будущее, и в нём не должно быть Империума!

Север галактики Идеал пылал огнями войны, коалиция безуспешно противостояла флотам Святой Сингулярности и нации Санши на востоке, а также ожиревшему Империуму на западе. Один только юго-восток галактики всё ещё жил в другом времени и пространстве, закрывшись стеной кораблей и мин на границах от всего прочего мира.

За последние несколько лет изменилось слишком многое: казалось, были обрушены столпы, на которых держится вся система, убита одна из древних, и золотые сектора перестали быть синонимом безопасности. Никто не знал, что ждёт человечество впереди и сумеет ли оно преодолеть этот кризис, или же люди уничтожит себя.

Императрица Джамиль Саадам Первая мертва, от республики почти ничего осталось – флот разбит, межпланетная и системная логистика уничтожены, каждый из миров изолирован, отрезан от остальных и частенько подвергается грабежам.

Патрициаты, пока что чуть в более лучшем положении. Седьмой протектор после гибели Джамиль отозвал триремы к границам своих систем, легионеры периодически вступали в бой с судами Империума и папства, но не наносили и сами не получали серьёзного ущерба. Зачастую противоборствующие стороны выходили из сражения, сделав лишь несколько залпов друг по другу, больше пугая, чем реально желая битвы.

Борьба с Империумом превратилась в попытку обычного выживания, как бы отчаянно не бились силы коалиции, их флоты таяли, как снег, пролетающий над бурлящим жерлом вулкана. Даже с учётом того, что сотни мелких флотов наёмников неожиданно стали покусывать огромную тушу Империума единственное, на что все они могли рассчитывать – это война на истощение. Надежда была лишь на то, что такая огромная компания не сможет существовать слишком долго, запертая в границах и в конечном итоге пожрёт сама себя. Этот план больше походил на мечту, но ничего иного у коалиции не было.

После смерти первой север и благородные дома остались сами по себе. Союзники вернулись в свои сектора, а папство, нация Санши и конечно же Империум ворвались в, ставшие беззащитными, системы, сея хаос и смерть в них. Казалось, ничто не способно уже сокрушить новую силу, пришедшую с запада…

На самом деле коалиция была не так уж и неправа в своих расчётах. Минтон, наблюдая, как стремительно исчезают с его счёта иски, решил ввести на своей территории имперский налог в десять процентов со всех операций по счёту. Этого хода никто не оценил из его подданых.

В недавнем времени, перед самым введением Империумом десятины банда из ста двадцати пилотов, зовущих себя Космическими мартышками, вошла в состав одного из флотов императора, как раз в то самое время, когда произошел чрезвычайно странный и неприятный случай. В системе Тет-три находилось огромное казино, станция развлечений и отдыха, где проводили время, а главное оставляли иски миллионы и миллиарды азартных жителей галактики. Совершенно неожиданно казино перестало выходить на связь, что очень расстроило его владельца, потому как до этого момента оттуда поступали приличные дивиденды.

Некоторое время спустя пришли сообщения, что станция была уничтожена вследствие космического сражения в системе, но владельцу не показалось это убедительным, потому как в системе не было ничего ценного, и никто в здравом уме не стал бы за неё сражаться. «Здесь определённо что-то другое», – подумал Иб-Иб, читая полученный от детектива отчёт.

Галактикой Идеал безусловно владели и правили двенадцать богов, двенадцать древних прародителей всех людей в галактике. Когда-то давным-давно жителей во всём Идеале были лишь сотни, быть может тысячи, тогда ещё только строились заводы клонирования на Океанических мирах, дворцы и первые крепости на орбите Золотых миров, что в те далёкие времена так ещё не звались, их называли обитаемыми, потому как за пределами золотых секторов была бесконечная пустота. Сейчас жителям уже мало места в галактике, но раньше всё было совершенно иначе.

Сам Иб-Иб был создан великим Генри Бафером много тысячелетий назад. Четвёртый лично приветствовал его после пробуждения и взялся воспитывать, как собственного сына. Но однажды детство Иб-Иба закончилось и, став взрослым, он покинул отчий дом. Как бы не было холодно и одиноко в самом начале, он нашёл свой путь в этом мире, хорошо усвоив наставления отца:

– Работая, не станешь богатым.

Иб-Иб хорошо играл в карты и однажды за столом в баре, именно благодаря своему умению заработал первую тысячу исков за вечер! Именно тогда Иб-Иб и понял в каком направлении ему стоит мыслить…

Минули месяцы и даже годы, прежде чем Иб-Иб открыл своё первое малюсенькое казино, где половина выручки уходила на охрану, и охрану от охраны. Местечко, мягко говоря, было скверным. Как бы то ни было в далёком прошлом, сейчас Иб-Иб один из тех древних жителей золотого сектора, кто настолько богат и влиятелен, что может ничего не делать ещё следующих сто тысяч лет.

Сотня станций и ещё больше планет-казино находились во владении Иб-Иба, когда один из космических комплексов перестал выходить на связь. Он нанял сыскное агентство Сиофси, которое обнаружило следы подрыва станции изнутри. Позднее среди обломков нашлись останки корабля, которого не было в станционных отчетах. Возможно это и случайная жертва, но в Сиофси решили проверить след.

Найденные обломки судна принадлежали компании Космических мартышек, которые хоть и не так давно влились в ряды Империума, сильно усложнили жизнь Сиофси, но агентство имело превосходную репутацию, а потому добралось до представителей Космических мартышек даже в рядах такой организации.

Подозрения подтвердились, мартышки действительно ограбили казино, а затем взорвали его. Иб-Иб был добрым человеком и, выйдя с ними на связь, простил шалунов, предложив им вернуть украденное. Вот только Космические мартышки в ответ начали кривляться, словно натурально были обезьянами, а затем и вовсе стали оскорблять собеседника. Иб-Иб был вынужден прервать сеанс связи и, пребывая в недоумении, просидел некоторое время недвижимо. Он так давно не покидал благостных садов Эльранира, что позабыл какими злыми и безрассудными бывают люди, но обдумав всё, Иб-Иб решил, что с их исчезновением в галактике не убудет и, пожалуй, даже станет немножечко лучше…

Минтон же не просто хотел себе уютный кусочек галактики, он желал заполучить в свою собственность весь Идеал. Когда от северных благородных домов ничего не осталось император разорвал договор с папством и нацистами, сокрушив в нескольких крупных боях и их флоты. Некогда локальная война, вспыхнувшая в небольшой компании пчёл, словно лесной пожар перекинулась на соседние сектора, а затем огонь стал пожирать всю галактику.

Казалось, ничто не способно изменить гегемонию Империума. Лени, который вроде бы начал поджимать через наёмников рой в центре, как уже многие до него осознал, что не сможет одержать победу в этой войне. Империум давно перестал быть тем, чем создавался некогда, пришедшие под его флаги компании и пилоты, теперь вынуждены были платить непомерные налоги без права возмущения – наказание в Империуме только одно.

Оружейный рой, когда-то восстал против корпораций за идеалы, в поисках справедливости в итоге Минтон внедрил в свою компанию все лучшие наработки врагов: рабство, подавление страхом, убийства с лишением страховки, вечные поиски шпионов и казни, каждый день казни…

В Идеале осталось немного секторов, не затронутых войной, и те, кто развязал этот конфликт сейчас сильно жалел о содеянном, вот только уже слишком поздно. Следом за первой и её мирами Минтон обратил свой гнев на папу Максимилиана Сингулярность Пятого и всего через два месяца сжёг соборный мир вместе с миллионами верующих и их лидером.

Новые волнения в народе остались совершенно незаметными на фоне всех прочих, уже существующих. Нацию Санши и их главу фюрера Акири Нея постигла абсолютно та же участь. Железный флот нацистов выстоял всего на неделю дольше фанатиков. Девятую, президента Греты Вандероуд пока спасали сотни и тысячи мелких флотов, явившихся неизвестно откуда, но это не сможет длиться вечно. Рано или поздно император заберёт всё у древних, рано или поздно вся галактика будет принадлежать только ему, всякий, кто посмеет встать на пути этого галактического катка станет фундаментом нового мира.

Можно считать практически правилом, что в реальности всё происходит зачастую иначе, чем в планах командования. Минтон и его армии не раз проигрывали отдельные сражения, но в глобальной стратегии император опережал всех противников на три шага, не зная себе равных. Так же ловко, как он обыгрывал врагов, Минтон находил нужные слова для друзей, вселял взаимные подозрения, не позволяя реализовать подчинённым дурных планов.

Император, находясь в неприступной крепости Палантин, разглядывал карту галактики, пытаясь понять, как бороться с разрозненным, но хорошо организованным врагом – наёмниками. Вольные пилоты стали доставлять слишком много проблем, и пора была решить этот вопрос. Минтон, изучив карту боёв за последний месяц, пришёл к выводу, что эффективных способов борьбы с наёмниками нет. Они растворяются среди мирных судов и атакуют совершенно хаотично, а территории Империума теперь слишком обширны, чтобы за всем уследить.

Минтон всё бродил кругами вокруг карты, разглядывая её то с одной стороны, то с другой, а затем неожиданно высказал свои мысли вслух:

– Кто-то платит этим флотам, за этим явно стоит кто-то совершенно конкретный, и мы, либо должны найти его, либо смириться с этими нападениями и не обращать на них внимания. Что-что? Нет, не думаю, что мы сможем перекупить наёмников, они птицы гордые и не станут предавать заказчика, по крайней мере, просто так. Да-да, конечно же мы отправим шпионов, и пусть они внедрятся в гильдии, так мы сможем найти сам источник проблем. Верно… Отличный план, братишка, я же говорил, что мы совсем справимся! Ты же помнишь, что нас ждут иски, звёзды и тёлочки! Да! Точно! Мы должны обмыть этот план, что будем пить? Да плевать! Мы теперь можем позволить себе любой напиток, братишка. Давай, называй пойло, и я гарантирую тебе оно есть в баре…

Монолог императора прервали раскрывшиеся автоматические двери. Адмирал северного флота Рэбио Мамо, войдя в широкий кабинет, не теряя времени начал доклад. Минтон взглянул на вошедшего, осмотрелся по сторонам, будто ища кого-то, а затем, грустно усмехнувшись, попросил адмирала заткнуться.

– У меня есть для тебя задание. Ты должен найти людей, которые готовы совершить безумный подвиг ради Империума. Конечно же, им заплатят, как настоящим героям…

Гнев богов

Галактикой Идеал безусловно владели и правили двенадцать богов, двенадцать древних прародителей всех людей. Хотя на самом деле это было не так. Галактикой Идеал уже давным-давно управляли финансовые потоки и те люди, что имели над ними власть. Именно денежные ручейки и реки питали всю эту разжиревшую власть, привыкшую вкусно кушать и жить на широкую ногу.

Банки, банкиры и финансисты – вот самые могущественные люди во всей галактике. Мистер Иб-Иб именно из таких самых страшных людей в галактике. После того как он всё обдумал касательно судьбы воров, то попросил связать его с планетой Иф. Некоторое время спустя, на ПУС пришло подтверждение установленной связи. Приняв звонок, Иб-Иб молчал, поджав губы, не зная, как начать разговор, ведь он не виделся и не говорил с сыном уже больше двух тысяч лет, а нужные слова никак не появлялись на языке.

– Здравствуй, отец, – поприветствовала Иб-Иба голограмма мистера Лени: – Рад видеть, что у тебя всё неизменно стабильно. Полагаю, я тебе за чем-то понадобился? Чем могу быть полезен?

– Гм… да, Лени… Мне нужно, чтобы ты нашёл и показательно уничтожил ублюдков, зовущих себя Космическими мартышками…

Не отвлекаясь от разговора, собеседник скинул информации координатору гильдии Банды братьев, и тот прислал всю информацию на мартышек.

Лени попытался намекнуть отцу о том, что обезьянки прячутся за очень широкой спиной, но Иб-Иб сказал фразу, расставившую все точки над «и»:

– Сынок, деньги не имеют значения, я дам тебе столько, сколько нужно, просто добудь мне их головы.

На это заявление Лени мог ответить только одно:

– Как пожелаешь, папа.

Лени только сейчас понял насколько серьёзно всё обстоит в галактике. Смерть императрицы или других древних хоть и были чем-то значимым, но разве это могло что-то поменять? Конечно же нет! Мистер Лени очень и очень богатый человек, он умел делать деньги из воздуха и наоборот, в какой-то мере он настоящий волшебник, но мистер Иб-Иб – тот, кто придумал саму магию, поэтому ссориться с ним – плохая идея.

Империум ещё не знал насколько сильно влип в неприятности, могло даже показаться, что всё идет строго по генеральному плану без даже мельчайших отклонений в курсе. Вот только на пути уже встало катастрофическое препятствие, имени которого в той или иной степени поклонялись все без исключений жители галактики, и имя этого всесильного божества – иски, а Иб-Иб – верховный жрец этого бога, теперь стал врагом императора.

Мистер Лени вызвал координатора гильдии и обрисовал новое положение вещей:

– Ситуация изменялась.

– О… чёрт, босс, пришёл этот день, да? Пришёл этот чёртов день? Босс, для меня было честью работать на вас…

– Что? Нет… Нет! Послушай, меня!

– А-а-а. Да-да, как скажете, босс.

– Проклятье… О чём я говорил…

– Вы сказали, босс: «Ситуация изменилась».

– Ах, да. Ситуация! Мне нужна победа над Империумом! Плевать сколько это будет стоить, деньги не имеют значения!

Последняя, сказанная боссом, фраза сработала как триггер для координатора, но он, прежде чем начать радоваться уточнил, точно ли сумма победы может быть любой?

– Я же сказал, Империум должен быть уничтожен! Цена не имеет значения.

Кайл Кос утёр, выступивший на лбу от волнения, пот. Он знал, что это может разозлить босса, но ещё раз уточнил:

– Босс… Победа… победа будет стоить очень и очень дорого, я даже чисел таких не знаю!

Лени хищно улыбнулся и неспешно кивнул собеседнику:

– Деньги не имеют значения. Действуй.

Мистер Лени открыл счёт и увидел там странные, несуществующие символы, будто сайт сломался, но всё было в порядке, просто сумма исков на счету не имела никакого числового обозначения, являясь довольно сложной формулой. Лени усмехнулся и установил автоподтверждение на все финансовые запросы от гильдии братьев, а затем попрощался и пожелал удачи Кайлу.

Координатор гильдии Банды братьев несколько минут всё обдумывал, закрыв глаза, не двигаясь и очень медленно дыша. Произошедшее невероятно! Мог ли Кайл Кос ещё пару-тройку лет назад представить, что окажется участником таких событий? Абсолютно точно нет! Сопроводить ценный груз, разобраться с пиратами в секторе, поучаствовать в небольшом местечковом конфликте, конкурирующих компаний – вот максимум, на который обычно рассчитывал Кайл, а теперь его гильдия – единственное, что способно сопротивляться силе, сокрушившей богов.

Открыв сайт с рекламой орбитальных верфей, координатор усмехнулся. Сотни и сотни ссылок не работало, под множеством стояла символика Империума – проклятая пчела с магнитной винтовкой на фоне сот, но были и сотни других с координатами далёкими от роя. Глубоко вздохнув, Кайл перешёл по одной из ссылок, ввёл запрос на высший доступный класс кораблей титан и дрожащим пальцем спустил двести восемьдесят два миллиарда…

От верфи компании Рифан мгновенно поступило письмо с поздравлениями, где, кроме того, что были расписаны и показаны все преимущества компании и приобретённого судна, предлагалась скидка в десять процентов на новый титан, которой координатор тут же воспользовался.

Несколько десятков часов Кайл Кос провёл, блуждая по сайтам верфей, заказывая самые мощные из доступных судов. Координатор потратил такое количество исков, которое никогда и представить себе не мог! Через два месяца у него будет армада, что при желании сможет разрушить всю галактику, дело оставалось за малым, обеспечить команды для этих судов.

Поразмыслив некоторое время Кайл передал по закрытой связи братьев, чтобы те готовились сменить свои судёнышки на новых космических монстров, и чтобы капитаны уже сейчас подыскивали для себя команды. Многие из пилотов не поверили с первого раза, что Кайл строит для них титаны и материнские корабли, а ещё линкоры, очень много линкоров, так много, что на все пока даже капитанов не хватало, но, получив поздравительные письма от верфей и коды доступа, сомнения капитанов мгновенно улетучивались.

Теперь главным ресурсом галактики стали люди, обученные и желательно с опытом. С момента начала Империумом экспансии востока галактики в огне войны было уничтожено столько миров, станций и кораблей, что, с одной стороны, лишило галактику миллионов и миллиардов специалистов во всех областях, с другой, освободило столько рабочих рук, что недостатка в крутых спецах на Идеале не было никакого. Рой и сам император нажили себе столько врагов, что слишком многие мечтали о смерти тирана.

Начало для победы над Минтоном уже положено, но Кайл знал, этого мало. Каждый титан может вмещать до миллиона штатного персонала, что уж говорить о материнских кораблях, требующих миллионы инженеров, техников и сотни, и сотни пилотов. Большинство наёмников и так уже работали на гильдию, и единственные у кого остался этот ресурс в нужном количестве сейчас – оставшиеся в живых, древние. Прикинув все варианты, Кайл Кос связался с мистером Лени и обрисовал ситуацию:

– Вот такие вспышки новой, босс. Как не крути, а нам нужны пилоты, штурмовые бойцы, офицеры и инженеры и… ну, вы поняли. Так что мы вынуждены будем обратиться к древним, босс.

– Пусть так. Но не нужно называть никаких имён, остальное значения не имеет.

– Не переживайте, босс, вы купили моё сердце навечно, вы мне как мать и отец, вы…

– Хватит, – прервал растроганного наёмника Лени и перед тем, как отключить связь, лаконично добавил: – Действуй.

Люди так устроены, что просто не могут не верить в удачу, в свой счастливый случай, час, день и каждый рано или поздно решит испытать свою удачу, и тогда он обязательно зайдёт в какое-нибудь казино, чтобы сделать мистера Иб-Иба чуточку богаче.

Сегодня все эти заблудшие, отчаявшиеся и жгущие жизнь люди помогали одержать победу над тираном. Да, у людей могут закончиться деньги на благотворительность, на убеждения, на норов и даже на истины, но всегда что-то останется для развлечений. Иб-Иб обменивал их удовольствие на корабли и орудия, наёмников и амуницию, но на самом деле он обменивал иски на справедливость. Что же поделать, если в галактике не осталось законов, нельзя же, чтобы люди боялись отдыхать, это недопустимо! Если люди будут бояться тратить деньги на удовольствия, куда скатиться мир? В унылое и беспросветное будущее восточной части галактики? В коммунизм?! Каждому по потребностям, от каждого по возможности, всеобщее равенство?! Этого мистер Иб-Иб никак не мог допустить и потому совершенно не жалел потраченного. В какой-то небольшой мере он даже ощущал себя спасителем галактики, но конечно же он не станет кичиться подобным, знание этого – просто приятная констатация факта.

Иногда во время прогулок, поднимая глаза к розовому небу, Иб-Иб думал об этом и слегка загадочно улыбался. Прохожие, конечно же, не понимали отчего улыбается мистер и тоже поднимали взгляды к небу, надеясь что-то там увидеть, но откуда же им было знать, что мистер Иб-Иб покидал своим взглядом атмосферу Эльранира и даже золотые сектора, и даже Идеал, чтобы посмотреть на галактику как на песочницу ребёнок, словно на карту. «Наверно так они видят мир», – иногда приходил к выводу Иб-Иб задумываясь, как и о чём мыслят и думают боги…

Гегемония Империума оказалась несокрушима, даже боги пали и прогнулись под неодолимой мощью и стратегическим гением императора. Восемь лет назад крошечная группа повстанцев сумела заполучить оружие, кадры, а затем и власть сначала в одном городе на одной планете, но вскоре восстание переросло в революцию, и повстанцы стали хапать целые звёздные системы и сектора.

На происходящее в компании пчёл долгое время никто не обращал внимания, боги не удостоили своим вниманием и запад, когда рой захватил Палантин, тем самым заполучив огромный кусок галактики. Первым, кто распознал в Империуме могучую силу стал пятый, но он возомнил о себе слишком много, не сумев понять, что дьяволом нельзя управлять и, конечно же, поплатился за сделку с ним своей душой и телом. Но не это страшно, а то, что Максимилиан Сингулярность Пятый продал души всей галактики Идеал, превратив некогда великую мечту об идеальном обществе в ядерный пепел.

Император не жалел ничего и никого, он уничтожал Золотые и Океанические миры, обрушивал звёздные дворцы и крепости. Везде, где появлялись корабли Империума требовалось присягнуть императору и его порядку или познать его гнев. Выбор простой, и мало кто выбирал второй вариант, хотя были и такие, но никто долго не мог противостоять тирану.

Император вновь отобрал секторы, принадлежащие республики, поглотив ещё больше, и даже вольные флоты постепенно стали улетучиваться с южных границ, открыв доступ к территориям четвертого – мистера Генри Бафера и южным окраинам для вторжения в патрициаты – миры седьмого – протектора Алексиса Эстоса. Триумф Империума длился целый год, а затем начало происходить то, чего уже никто не ожидал.

Огромные флоты из сотен и тысяч гигантских судов стали выныривать из пустоты космоса, стирая войска Империума из Идеала. Почти месяц император даже не знал, что происходит на линии фронта и как она близка уже оказалась к нему самому.

Секретарь его императорского величества сообщил, что с ним желает говорить один из генералов восточного фронта.

– Хм… Вот как… ну что ж, свяжи меня с ним.

– Одну секундочку. Соединяю.

Рябящая голограмма генерала – верхняя часть торса и голова в камуфляжной кепке, поприветствовала императора, и не теряя времени, изложила суть:

– Господин, я командовал небольшим разведывательным флотом в секторе Рубидо. Во время операции мы встретились с кораблями предполагаемого противника. Флот врага состоял из множества титанов и линкоров, мой господин. Я отдал приказ к отступлению, моей задачей было предупредить адмирала Паулуса Рейлира, но я опоздал. В системе, где базировался наш флот теперь находится огромное кладбище судов и людей. После случившегося единственное, что я мог сделать – вернуться и предупредить вас, господин.

Император не нервничал и не злился, хотя вроде был должен. Из-за отсутствия всякой реакции у Минтона начал нервничать генерал, уже начавший сомневаться в правильности своего поступка.

– Спасибо за предупреждение, генерал, – наконец, нарушил молчание император, – Что-то хотите добавить?

– Не-е-т, господин. Посменный отчёт я отправил на станцию.

Отозвался слегка недоумевающий генерал. Он всё не мог взять в толк, отчего император никак не отреагировал на столь неприятные известия…

Император не смог бы добиться своего положения, если был столь недальновиден и полагался на случайные отчеты чудом выживших слуг. О возобновлении давления вольных флотов, объединившихся с некоторыми древними под дурацким знаменем Денежного барсука Минтон знал уже очень давно. Его шпионы, так удачно набранные в команды вольных капитанов, теперь несли службу на многих судах вновь поднявшей голову коалиции только уже с другим лидером четвёртым – мистером Генри Бафером.

Огромный зал, в котором пребывал Минтон взорвался смехом императора. Эхо его хохота вторило владыке:

– Похоже, пришло время начинать. Что? Нет… нет… конечно же, нет. Мы просто сыграем вдолгую. Это будет очень и очень интересно! Вот посмотришь, тебе ещё понравится, братишка! Ты снова за старое? Я не могу тебе выделить должность, потому что тебя никто не видит. Да мне откуда знать почему?! Мы уже обсуждали это, я ничего нового тебе не скажу. Прошу, давай оставим этот разговор.

Закончив странный монолог, император приступил к выполнению своего плана. Переодевшись в достойные тирана одежды – белую тунику на манер сенаторов патрициата Минтон обратился ко всему Империуму:

– Граждане! Наше новое государство, лишённое всех недугов, царивших в прошлом галактики, переживает тяжёлые времена. Вам ли не знать о том, что война сжирает много ресурсов, но наша победа близка. Совсем скоро все военные налоги будут отменены, последние очаги анархии и беззакония будут уничтожены, и будущее, о котором мы все мечтаем, наконец, наступит. Но в Идеале всё ещё есть те, кто желает вернуть старый, убогий строй поклонения и повиновения. Не позволим отобрать добытое нами кровью и потом. Я призываю всех, кто готов сражаться за Империум в систему Гундар, чтобы биться с врагом до победного конца!

Речь императора была чувственной и вдохновенной, глаза тирана сияли, словно алмазы на свету. Его слова передатчики разнесли в тысячи и тысячи систем, и миллионы людей откликнулись на зов своего императора. Ветераны, вольные пилоты, пираты и торговцы, даже простые жители, все, у кого были хоть какие-то космические суда откликнулись на зов Гундара – так народ немедленно окрестил призыв императора.

Вокруг неприступной крепости вне всяких классов собирался гигантский флот, состоящий в большей части из космического мусора – старых, на ладан дышащих судов…

Палантин продолжал транслировать зов Гундара во все системы, но у пилотов, собравшихся возле станции, уже начали возникать подозрения, что-то явно было не так. К станции прибывали всё новые и новые корабли, одиночки и группы, мелкие и большие компании, пришедшие под власть Империума – десятки, сотни тысяч кораблей, среди которых не было пока ни одного имперского титана или линкора, в системе не появилось даже истребителей императора.

По закрытой связи между знакомыми капитанами зазвучали логичные вопросы, вроде абстрактного:

– Что здесь происходит, мать вашу? – до конкретно точных: – Почему здесь нет кораблей Империума?

Когда паника начала уже подогревать кресла капитанов, в систему вошёл пятьсот тринадцатый и сорок второй флоты Империума. Впечатляющий вид трёх кораблей класса титан, четырёх материнских судов и двадцати линкоров успокоил собравшихся в системе, и начавшийся было пожар потух.

Минуло двадцать три дня, прежде чем пространство вокруг маяка и всей системы Гундар исказилось, и в реальность один за другим начали впрыгивать огромные суда коалиции.

Никакой паники в рядах, обороняющихся не было, установленное за это время командование приписало имеющиеся корабли к трём флотам и пока пятьсот тринадцатый и семьсот четвёртый выступали навстречу врагу в противоположных направлениях, а сорок четвёртый оставался в тылу прикрывать станцию, Палантин, наведя орудия на врага, стал извергать в него плазму и урановые снаряды магнитных орудий.

Какими бы мощными не были защитные системы станции Палантин, но, пришедший в систему флот слишком велик, чтобы проиграть. Но на счастье обороняющихся в системе Гундар было достаточно судов, чтобы отвлечь врага.

Томительные, тихие минуты, в которые люди могли слышать своё дыхание и биение сердец, пока противоборствующие стороны сближались друг с другом сменились раскатами взрывов, оглушительным рокотом перегретых реакторов, ужасающим скрежетом металла и хрустом бетона. Космос стал подобен праздничному небу, наполненному россыпью разноцветных, ярких фейерверков, за которыми стояли миллионы и миллиарды людских жизней.

На зов Гундара откликнулись многие, и битва в системе продолжалась больше недели, но, в конечном итоге, потеряв огромное количество кораблей, коалиция уничтожила флоты, а затем и станцию Палантин, тем самым положив конец гегемонии Империума. Флот императора не пришёл в систему Гундар ни в начале сражения, ни к его завершению.

Коалиция, чувствуя свою силу, огнём и мечом прошлась по Империуму, требуя отречения, и мало кто противился, никто не желал биться за предателя и труса. Император сбежал куда-то задолго до начала событий в системе Гундар и увёл с собой восемнадцать тысяч судов класса линкор и выше с полными экипажами на борту. Это те самые корабли, на которые надеялись обороняющиеся в системе Гундар до самого последнего своего часа, однако императорский флот, как и сам император исчезли в неизвестном направлении.

Несколько месяцев коалиция гонялась за призраками по галактике, прежде чем все поверили, что Империума больше нет. Как только стало ясно, что победа достигнута, Кайл Кос – координатор гильдии наёмников доложил об этом нанимателю, и тот, отменив автоподтверждение трат по счёту, отдал последний приказ Кайлу:

– Есть такая группа пилотов, они зовут себя Космическими мартышками.

– Да я знаю их, босс.

– Так вот, принеси мне их головы, всех до единого, и тогда твоя работа будет завершена.

Кайл Кос очень боялся задавать вопрос, но не мог ни спросить:

– Босс, гм… а, что насчёт кораблей?

– Каких ещё кораблей?

– Ну как же… Тех, что вы построили…

– А… оставь их себе. Главное – принести головы обезьян.

– Понял, босс. Да я ради вас всех мартышек в галактике…

Мистер Лени прервал сеанс связи. Откинувшись в удобном офисном кресле и прикрыв на минутку глаза, он наслаждался победой.

Все глупцы, попавшиеся на обещания императора, теперь сдирали со своих судов некогда гордый символ пчелы и сот. Когда-то это был трофей, отобранный у врага, символ нового будущего, а теперь – клеймо, за которое можно поплатиться жизнью…

Всего через полгода после разрушения крепости Палантин в галактике, наконец, воцарился мир, начался процесс восстановления и построения нового будущего. Оставшиеся древние покинули изоляцию и снова собрались на планете Цитрит для нового великого совета, на котором решится судьба Идеала.

Месяцы мирной, спокойной жизни словно бы стёрли из памяти прошлое, люди и боги как-то слишком быстро и легко забыли о том, что где-то рядом с ними всё ещё существует огромный флот, и тот, кто уже однажды заставил трепетать в ужасе всю галактику. Отчего-то совершенно никто не думал или не хотел понимать, что, возможно, это тихое время ничто иное, как начало Второй пчелиной войны…