Read the book: «Луны прекрасней нет»

Font::

Сказки и басни

Печаль и Шанс

Крутою горною дорогой
Плелась усталая Печаль.
Едва передвигая ноги,
Смотрела она в даль.

Ее догнал кабриолет,
Сидел в ней Шанс веселый —
Машина цвета фиолет,
В лице загар здоровый.

– Привет, готов я подвезти,
Куда ты мне укажешь,
Развеселю тебя в пути,
А ты же мне расскажешь,

Зачем грустишь ты среди дня
И что за взгляд унылый.
Тебе скажу я, не тая, —
Для грусти нет причины.

Садись ко мне быстрее,
Я с ветром наравне,
Вдвоем ведь веселее.
Печаль ему: «Да не…

Боюсь я простудиться
В машине на ветру.
Ты можешь ведь разбиться —
Схоронят поутру.

Гляди – мои ботинки
По цвету не подходят
К салону и обивке.
И толстая я вроде.

Не влезть боюсь в сиденье,
Ведь засмеет народ».
Через одно мгновенье
Уже за поворот

Веселый Шанс умчался,
Минуты через три
С Деньгами повстречался —
Просили подвезти.

И Шансу за поездку
Те щедро заплатили.
И лишь одну монетку
Случайно обронили.

Поправив прядь седую,
Печаль заметила монету
Но не взяла. Дурную
Увидев в том примету.

Луна

Однажды ночью белая Луна
Летела в небосводе, как обычно.
По телефону Солнце набрала —
Поговорить хотела лично.

«Привет, cветило, на земле
Народ меня не уважает,
Приписывает подлость мне,
Порочит, унижает.

Вот, дескать, если вор крадется —
Луна дорогу освещает.
А полнолуние придется —
Оно проблемы предвещает.

Они довольно часто спорят
О моей темной стороне —
Что якобы там базы строят
Цивилизации извне.

Доказано, что от меня
В отливе берега мелеют,
А ночь всегда страшнее дня
И никого мой свет не греет…»

«Постой подруга, не гони,
Из мухи не лепи слона.
Расставим точки мы над и —
Ты вовсе не одна».

Сказало солнце ей в ответ:
«За то ты не в ответе.
Да мало ли каких примет
Придумано на свете.

Ты глянь, что говорят про Марс —
Он войны начинает где-то.
И обнаружили сейчас —
Плутон как будто б не планета.

Недавно мне Земля звонила,
На прошлой кажется неделе,
Там про нее наговорили,
Что плоская на самом деле.

Однако ты права, Луна,
И часто так бывает,
Что есть другая сторона.
И, верно, забывает

Тот человек, кто волка слышит,
Что на Луну протяжно лает.
Ведь и влюбленные не дышат,
Пока Луна их освещает.

Имеешь ты прекрасные приметы:
Отлив меняется приливом
И восхищаются поэты
Ночным жасмином.

Со мной понятно все, подруга, —
Дарю тепло и свет,
Но для любого драматурга
Луны прекрасней нет.

На том они расстались.
Про новости планет
Словами обменялись.
Приблизился рассвет…

Случайность и План

Бежала быстро и беспечно
Нелепая Случайность.
Ей План шагал навстречу:
«Привет, какая радость!»

Случайность было восклицала,
«Не уходи сейчас, постой,
Тебе я дружбу предлагаю,
Не быть же мне одной.

Смотри, какая я живая,
И скуки нет во мне.
Красивая и молодая,
И стройная вполне!

Замечу, ты совсем не скуф,
Ты правильный и пунктуальный,
Одет прилично. Это пруф,
Что парень ты нормальный!»

«Тут думать нечего подруга —
Ты мне попалась невзначай.
И для случайного досуга
Я не готов. Прощай».

Однако План был соблазнен,
У них случился грех.
И через время сын рожден
По имени Успех.

Зачет

Весна кончалась, скоро лето —
Остались дни наперечет,
А в институте три студента
К профессору сдавать зачет

Пришли. Зачетки развернули,
Уселись трое они в ряд.
Про уравнение Бернулли
Вопросы задавал подряд

Профессор им. Про интеграл,
Про точки бифуркации.
Приблизился провал.
И находясь в прострации,

Студенты тихо попросили:
«Вопрос последний ждем.
Ответим – значит, мы учили
Предмет не зря». На том

Профессор с ними согласился,
И хитро почесал он нос.
Один студент перекрестился,
Услышали они вопрос:

«Представьте ситуацию такую:
Пришли, друзья, вы на вокзал —
А на платформе ветер дует
И поезд хвост вам показал.

Что делать будете? Итак,
Давайте отвечать».
Ответил первый: «Я мастак
Вопросы сложные решать.

Беру такси и быстро очень
Я поезд скорый догоню».
Второй сказал: «Я, между прочим,
На расписание посмотрю,

Тогда возможно на „Сапсане“
Мой поезд можно обогнать,
Тогда – в вагоне ресторане
Я буду это отмечать!»

Сказал последний что-то типа
Про самолет и про билет.
Ответил им профессор тихо:
А вот вам правильный ответ.

«Не надо мне сейчас натужно
Нелепых версий приводить.
Отвечу вам – всего лишь нужно
Всегда ко сроку приходить».

Священник и натуралист

Осенней пасмурной порою,
Когда вечерний воздух чист,
Сидели в парке под сосною
Священник и натуралист.

Несложно было догадаться,
О чем пошел их разговор.
Не стану сразу признаваться,
Чем завершился этот спор.

Сказал природовед упрямый,
Что бога не было и нет,
На это косвенно и прямо
Давно наукой дан ответ.

Природные хитросплетенья:
Жара, дожди и холода,
Грозы удары, наводненья
Создали клетку. И она

Делиться начала неспешно.
Сперва на два, потом еще.
Сложнее стала и, конечно,
Немало времени прошло,

Когда природный фотосинтез
Растений нам насоздавал.
И вот проворный целофизис
Уже улитку поедал.

А после динозавров эры,
Не будем тут вдаваться в даты,
Явились птицы, львы, пантеры
И также… первые приматы.

А Дарвин в позапрошлом веке
Описывал процесс подробно,
Как обезьяна в человека
Пришла понятно и бесспорно.

«Хотел бы я еще добавить
Про изученье хромосом,
Но, думаю, пора поставить
Мне точку в рассужденье том».

Священник вытер пот с затылка,
Очки поправил, вытер глаз,
Собрался, зная, что попытка
Одна всего. Его рассказ

Начáлся от семьи Адама:
Там были Каин, брат его
И дух святой, и двери храма,
И много важного всего.

И про писание Ионы,
Про то, как предки в поле битвы
Достали все свои иконы
И победить смогли молитвы.

Священник друга не обидел.
Вопрос задал натуралист:
«Ведь бога же никто не видел —
Ни лютеранин, ни баптист.

Зачем все эти разговоры,
Если проверить нам никак?
Глядим в небесные просторы —
За тучей может он? Раз так —

Он должен тут же появиться,
Как только кликнешь ты его,
А если это не случится,
То значит нету ничего».

И разошлись на небе тучи:
«У мыслей ваших нет изъяна» —
Из неба глас слетел могучий,
На них смотрела обезьяна.

Бабочка и паук

Бежал по лесу муравей,
Порхала бабочка неслышно,
Катил свой шарик скарабей,
И вот что дальше вышло.

Устала бабочка за день,
Присела отдохнуть на сук,
В ветвях мелькнула тень —
То был лесной паук.

Увязнув плотно в паутине,
Поняв, что выбраться никак,
Сказала: «Ну не будь скотиной,
Ты отпусти меня, земляк.

Гляди, внизу лежит навоз —
Личинкой в юности была я,
Я там жила, ты сверху рос,
Ведь я же не слепая.

Отец учил тебя тогда
Плести искусно сети.
Смотрела вверх я иногда —
И днем, и на рассвете.

Ловил ты мух и стрекозу.
Поймал однажды классно.
А я была, вот там – внизу.
Не ешь меня напрасно,

Постой дружок, не торопись…»
Паук глядел устало,
Вокруг свисала слизь,
Блеснуло его жало.

Паук работал деловито:
Смотал ее, освежевал.
Кровь бабочки пролита,
В навоз свалился кал.

А снизу вверх на паука
Личинка желтая смотрела,
Она еду ждала с утра,
Уже поесть хотела.

Там рядом по лесной тропинке
Бежал проворный муравей,
Жевала толстая личинка,
Катил свой шарик скарабей.

Пастух

В тени дерева сухого
Отдыхал пастух седой.
Дело было полшестого,
Собирался он домой.

Отвести овечье стадо
На ночь. Шестьдесят голов.
Напоить, закрыть ограду.
План на вечер был таков.

Видит – странное то дело:
Средь баранов и овец
Тип лохматый. Неумело
Прячется от глаз, наглец.

Рассердился от досады
Кликнул: «Эй, поди сюда,
Ты зачем пугаешь стадо?
Разбегутся. Что тогда?»

Подошел: лицо небрито,
Узкий лоб, высокий рост,
На ногах его копыта,
Сзади с кисточкою хвост.

– Кто ты? – спрашивал пастух.
– В стадо ты зачем залез?
Выглядишь, как злой ты дух,
Прямо как из сказки бес.

– Я из бесов, так и есть,
Местной популяции,
Провожу работу здесь,
Тут моя локация.

Я к тебе сюда по делу, —
Говорил он не спеша.
– Мне не нужно твое тело,
Интересна мне душа.

Вижу вовсе небогато
Ты живешь, овец пасешь.
Предлагаю я оплату —
Деньги. Сколько унесешь.

Вот тебе листы контракта,
Как подпишешь, я вручу
Чемодан налички, карту
«Мастеркард». Я не шучу.

Делай с ними все, что хочешь:
Женщины, бега и карты.
Только душу ты положишь
В качестве своей оплаты.

– От твоих речей постыдных
Я, по правде, подустал, —
Отвечал старик, – но, видно,
Есть в тебе потенциал.

Тихо прошептал бесенку
Он какие-то слова,
От которых у чертенка
Задрожала борода.

А на утро, после ночи
Босс подземный Люцифер
Получил себе на почту
От чертеныша имейл:

«Увольняюсь из закупок
Душ людских, прости Злой дух.
Не ругай за мой поступок —
Я теперь простой пастух».

Случай в саванне

Случилась это утром рано —
В высоком небе гриф парил,
Вокруг раскинулась саванна,
Дул ветер. Старый бабуин

Дремал на дереве сухом.
Там рядом лев лежал холеный.
Блестел прохладный водоем,
И жил там крокодил зеленый.

Доев остатки антилопы,
Лев к водоему поспешил:
Хотел он пить после охоты.
Мешал ему лишь крокодил.

Он сделал вид, что не боится, —
Кто ж крокодилу будет рад.
«Пусти меня воды напиться,
Поди ты прочь отсюда, гад»

Оскалил острые клыки,
Тряхнул он гривой, зарычал.
Мычали вдалеке быки,
Огромный крокодил молчал.

Лев вытянулся в полный рост,
Кошачья ярость закипела.
Зеленый шевельнулся хвост —
И грива кошки поседела.

Он постоял еще немного,
Помялся и пошел в кусты,
А бабуин смеялся долго,
И гриф все видел с высоты.

Случилась это утром рано:
Животным кажется видней,
От носорога до варана,
Кто в самом деле царь зверей

Охотники

Рассеялись дымы пожаров,
Пошли травой былые угли.
В окрестностях Килиманджаро
Сегодня процветают джунгли.

Застыл удав. Висят лианы,
Змея упорно ждет добычу.
Обычно ловит обезьяну,
Затем употребляя в пищу.

Терпение залог удачи.
Удав в терпении чемпион.
Сегодня, правда, все иначе —
Охотник здесь не только он.

Пока гориллу за бедро
Поймать хотел зеленый гад,
Заметил с дерева его —
Большой пятнистый леопард.

Но он не фаворит сейчас —
В оптический прицел
Смотрел охотник. Его глаз
В коте увидел цель.

Другое дело, что горилле
Нельзя показывать спинý.
Стрелок подумал, что он в тире,
Не знал охотник что ему

Горилла сзади угрожает —
Уже подкралась в тыл,
Вот-вот хребет сломает,
Но случай все решил.

С большого дерева кокос
Сорвался, и орех тяжелый
Охотнику башку разнес.
Такой размен веселый.

Горилла та исчезла в буше,
Удрал с испугу леопард,
Удаву же досталась туша —
Чуть больше развитый примат.

Малиновый карась

Качает лодку легкий ветер,
Сидит, ссутулившись рыбак.
Сегодня утром на рассвете
Карась не ловится никак.

Поставил новое грузило,
Сменил червя на мотыля,
Но поплавок лежал уныло.
Погода около нуля.

Замерз старик уже спиною,
Полез он было за спиртóм.
Глядит на леску – та струною,
И поплавка нет за бортóм.

Достал он рыбу. И в холодной
Руке его лежал карась.
И только вскрикнул удивленно:
«Да он малиновый, фигась…»

Смотрел рыбак на рыбку долго,
И много времени прошло,
Когда карась хвостом упорно
Стучал. До старика дошло.

Когда-то в юности беспечной
Мальчишкой Морзе изучал
И понял он: «Все так, конечно!»
Карась тот азбукой стучал.

Седые кудри встали дыбом,
Старик внимал слова хвоста,
В ведро мокнул он чудо-рыбу,
Чтобы дослушать до конца.

«Слышь ты, але, старик ущербный,
Услышь историю мою.
Поможешь мне, тогда я щедро
Озолочу и одарю.

Со мной-то в 90-х было:
Носил малиновый пиджак,
Но как-то раз не подфартило
И вышло все совсем не так.

Меня продал знакомый мент,
Процент имел он от меня.
Потом ты знаешь: таз, цемент,
И вот… такая чешуя…

Ты приведи его сюда,
С сомом уже договорился.
Голодный он почти всегда.
Ну как, рыбак, годится?

Взамен я место укажу.
Заначку спрятал я надежно.
Координаты расскажу,
Забыть такое невозможно».

Смотрел старик осоловело,
Апоплексический удар
Хватил его, упало тело,
А сом под лодкой уже ждал.

Карась уплыл и был таков,
Конечно, шанс мог повториться,
Но вдруг у сома меж зубов
Сверкнула милицейская петлица.

Караван

Оставив позади бархан,
Вдыхая воздух раскаленный,
Шел по пустыне караван
Живою длинною колонной.

Товары разные он вез:
Крупу, ковры персидские,
Нормандский был там кальвадос,
Пенька, меха российские.

Столичная была там водка,
И самаркандская нуга,
И беломорская селедка,
И из Китая жемчуга.

В халате старом и дырявом,
В потертой обуви, пешком
Там парень шел с купцами рядом,
С тяжелым на плече мешком.

Верблюды шли, в седле качались
Купцы. Один из них дремал.
Жара дневная не кончалась,
И тот бродяга им сказал:

«Не той дорогой мы идем,
Верблюды выбраны неверно,
Товары не туда везем
И отдыхаем скверно.

Когда бы я руководил
Торговыми путями,
Верблюдов я б тогда кормил
Лесными желудями.

Еще имею к вам вопрос:
Зачем в седле вы криво
Сидите. Будет сколиоз,
Мигрень, потом вертиго…»

Поправив на себе чалму,
Купец не развивал беседу.
Сказал он громко своему
Коллеге и соседу:

«Я посетил немало стран.
В дороге так бывает —
Идет в пустыне караван,
Собака лает».