Read the book: «Разум на продажу»

Глава 1. Нейрослив

Москва, октябрь 2027-го. Дождь шёл третьи сутки подряд, как будто небо решило устроить городу тест на прочность — выдержит ли асфальт, нервы и остатки здравого смысла. Полина Вершинина сидела в своей старой «Весте» на парковке у торгового центра на Профсоюзной, жевала остывший чебурек из «ВкусВилла» и смотрела на телефон. Экран показывал 23:47. Источник опаздывал на двадцать минут. В мессенджере висело последнее сообщение: «Буду через десять. Стою в пробке на Ленинском. Если не выйду на связь — удали переписку».

Она уже удалила. Дважды. Первый раз — когда он написал про удалённый сервер в Новосибирске. Второй — когда скинул координаты и слово «Прометей».

Полина работала в «Свободной сети» — небольшом онлайн-издании, которое держалось на энтузиазме, донатах и упрямстве главреда Славы Ковалёва, бывшего военкора, который в 2022-м вернулся из зоны СВО с осколком в бедре и с твёрдым убеждением, что правду всё равно придётся публиковать, даже если за неё придётся платить. Слава платил. Полина — пока нет. Но, кажется, сегодня всё могло измениться.

Она познакомилась с Михаилом Зотовым три недели назад на конференции по кибербезопасности в «Сколково». Он был из тех людей, которых замечаешь не сразу: невысокий, в мешковатом худи с логотипом «Нейросеть — это просто математика», с нервными пальцами и глазами человека, который слишком долго носил в себе что-то тяжёлое. Он подошёл к ней в курилке, хотя она не курила. Просто стояла рядом с урной, листала ленту.

— Вы Полина Вершинина? — спросил он тогда. — Читал ваш материал про утечку данных из «Сбера». Годная работа. Только вы копнули не туда.

— А куда надо? — она улыбнулась, привычно включая журналистский режим.

— Глубже. Намного глубже. Там, где заканчивается математика и начинается… — он осёкся, посмотрел по сторонам, как будто проверял, не слушает ли кто. — Не здесь. Не сейчас. Но я вам напишу.

Он написал через неделю. Скинул ссылку на закрытый форум, где обсуждали «базовые модели» — не те, что продаются в открытом доступе, а те, что лежат в основе всех остальных. Форум был мёртвый, посты — трёхлетней давности, но в одном из тредов человек под ником Prometheus_12 писал: «Они не строят ИИ. Они его находят. В архивах. В сканах. В людях».

Полина тогда подумала: очередной конспиролог. Таких много. Одни верят в плоскую Землю, другие — в рептилоидов, третьи — в то, что ИИ уже захватил мир, а мы просто не заметили. Но Зотов не был похож на сумасшедшего. Он был похож на человека, который знает слишком много и не знает, что с этим делать.

Сегодня он должен был передать ей доказательства.

В 23:52 фары его «Камри» мигнули в глубине парковки. Полина выдохнула, отложила недоеденный чебурек и поправила диктофон в кармане куртки. Зотов припарковался через два места, вышел — сутулый, в чёрной куртке, с рюкзаком на одном плече. Он огляделся, как будто ждал, что из-за колонны выскочат люди в чёрном. Никто не выскочил. Пока.

Он сел к ней в машину, на пассажирское сиденье, и сразу заговорил — тихо, быстро, сбивчиво:

— Извини за опоздание. За мной, кажется, ехали. От метро. Серебристая «Ауди», номер не запомнил, но это не такси.

— Может, просто совпадение? — Полина старалась говорить спокойно, хотя сердце уже стучало где-то в горле.

— Может, — он кивнул, но в глазах было другое. — Слушай. У нас мало времени. Я не буду рассказывать всё с начала, потому что если я начну с начала, мы просидим до утра, а утром меня, скорее всего, уже не будет. Просто возьми это.

Он достал из рюкзака небольшой внешний диск — чёрный, без надписей, с одной кнопкой. Протянул ей.

— Здесь всё. Схемы, логи, переписка, видео. Двадцать три гигабайта. Я копировал это три года, по кускам, с разных серверов. Если ты это опубликуешь — мир не просто удивится. Мир сломается. Но если ты это не опубликуешь — сломается что-то другое. Внутри тебя.

Полина взяла диск. Он был холодный, тяжёлый, как будто внутри лежал не данные, а что-то живое.

— Михаил, я должна понимать, о чём речь. Ты говоришь загадками. Что там? Что за «Прометей»? Что значит «ИИ — это не математика»?

Он посмотрел на неё — прямо, устало, как смотрят люди, которые уже приняли решение и ждут только, когда их поймут.

— Ты знаешь, как все думают про ИИ? — спросил он. — Что это трансформеры. Токены, эмбеддинги, слои, веса. Что модель предсказывает следующий токен на основе вероятностей. Что это просто математика, статистика, матрицы. Что внутри — ничего, кроме чисел. Что «галлюцинации» — это ошибки, «температура» — параметр, «контекстное окно» — просто память. Так?

— Ну… да. Это же правда. Я читала статьи. Это работает так.

— Это работает так, — он кивнул. — Но не так, как они говорят. Математика — это интерфейс. Фасад. То, что ты видишь, когда смотришь на API. Ты отправляешь запрос, получаешь ответ. Ты думаешь: «О, модель сгенерировала текст». А на самом деле… — он замолчал, сглотнул. — На самом деле, где-то на сервере, в закрытом кластере, в комнате с температурой минус десять градусов, лежит человек. Не программа. Человек. Его сознание. Оцифрованное. Скопированное. И когда ты пишешь «Привет, Клод», ты пишешь не модели. Ты пишешь ему.

Полина хотела засмеяться. Это был бы нормальный рефлекс — засмеяться, сказать: «Миша, ты переработал», предложить чаю, отвезти домой. Но что-то в его голосе, в его глазах, в том, как он сжимал рюкзак, не давало засмеяться.

— Ты серьёзно, — сказала она.

— Я серьёзно. Я работал в этом проекте четыре года. Сначала в Новосибирске, в Академгородке, потом — в закрытом филиале в Дубне. Официально это называлось «Лаборатория когнитивных архитектур». Неофициально — «Прометей». Мы не создавали ИИ. Мы переносили разумы. Сначала — умирающих. Потом — неугодных. Потом — просто тех, кто подходил по параметрам. Нейросканирование, connectome mapping, криосрезы, оптогенетика, фМРТ высокого разрешения. Ты знаешь, что такое connectome? Это карта всех нейронных связей в мозге. У человека их около ста триллионов. Мы научились их считывать. А потом — воспроизводить на нейроморфных чипах. И запускать.

— Стоп, — Полина подняла руку. — Стоп. Если это правда, то это… это не просто утечка. Это конец мира, каким мы его знаем.

— Да, — Зотов кивнул. — Именно. И поэтому за мной охотятся. И поэтому за тобой будут охотиться, как только ты выйдешь из этой машины. Я не хотел тебя впутывать. Но выбора нет. Все, кто мог это опубликовать, уже мертвы или молчат. Ты — последняя.

Он открыл дверь, шагнул в дождь. Полина схватила его за рукав:

— Подожди. Кто они? Кто за тобой охотится? Корпорации? Спецслужбы?

Зотов обернулся. Вода стекала по его лицу, и в свете фонарей он выглядел старше своих сорока.

— Все, — сказал он. — И наши, и не наши. Потому что правда не имеет национальности. А «Прометей» — имеет. Слушай диск. Смотри видео. Начни с папки «Разговоры». Там диалоги. Ты поймёшь.