Read the book: «Аниме Взрыв. Что? Почему? Вот это да! Феномен японской анимации»

© П. Дрейзен, текст, 2003, 2014

© И. Мизинина, перевод, 2021

© Дримбук, 2022

© Яуза-каталог, 2022

Предисловие

Вы видите их по японскому телевидению утром, днем и ночью, а также на киноэкранах и на DVD. Их смотрят мужчины и женщины, младшеклассники и студенты, домохозяйки и бизнесмены. Они могут содержать грубоватый юмор, или религиозные домыслы, или ужасающую порнографию – а иногда и все сразу. Иногда перед нами простые рисунки, как, например, в «Южном парке», а иной раз – ультрасовременная компьютерная графика. Благодаря кабельному телевидению, DVD и особенно интернету количество их поклонников по всему миру в последние годы выросло и продолжает расти. Вы, наверное, смотрели их всю жизнь и, возможно, не осознавали этого.

Я говорю о японских мультфильмах (точнее аниме, от англ. animation — «анимация»), и для их понимания большинству гайдзинов (иностранцев) информация из этой книги абсолютно необходима. Дело в том, что аниме совсем не похоже на западные мультики вроде «Хитрый койот и Дорожный бегун»¹ или «Приключения Рокки и Буллвинкля»². Отсутствие сходства выглядит забавно, поскольку оба явления имеют примерно одни и те же источники. А разошлись они по нескольким причинам.

Прежде всего японцы не считают анимацию игровым продуктом «только для детей». Конечно, существуют мультфильмы, рассчитанные на юношескую аудиторию, и они часто попадают на западное телевидение с незначительной адаптацией. Однако японские аниматоры также использовали анимационные фильмы для исследования более широких тем, таких как любовь и смерть, война и мир, историческое прошлое и далекое будущее. Сделав однажды первый гигантский скачок и отойдя от возрастных и тематических ограничений Запада, эти аниматоры продолжали двигаться вперед, желая увидеть, что будет дальше.

Еще одно большое различие между японской и западной анимацией заключается в том, что, как и манга (японские комиксы), аниме никогда не предназначалось для экспортного рынка. Голливуд часто создает свои продукты, думая о зарубежных продажах. В фильмах о полиции и вестернах, например, следят, чтобы у полицейских не оказалась шестиконечная звезда вместо значка, так как даже случайное сходство со звездой Давида повлияет на продажи в арабских странах.

А вот художникам японской поп-культуры обычно не приходилось беспокоиться о таких проблемах. Некоторым полнометражным аниме удается попасть за границу, но до недавнего времени можно было с достаточной уверенностью предположить, что большинство таких фильмов не будут – и не могут – свободно распространяться. В конце концов, аниме – это разговор Японии непосредственно с самой собой, это укрепление культурного кода страны, ее предпочтений и моделей поведения. Существует ли какой-либо диссонанс между аниме и реальностью вроде, скажем, сравнительно ограниченной и пока еще развивающейся роли женщины в японском обществе по сравнению с ее положением в мультфильмах – этот вопрос следует рассматривать отдельно. А пока отметим, что большая часть аниме, с которыми мы познакомимся в этой книге, не предназначалась для просмотра гайдзинами. Для непосвященных нужен какой-то путеводитель, объясняющий культурные вехи и даже шутки.

Почему это имеет значение? Мультфильмы ведь считаются детским развлечением, верно? На самом деле к любой среде поп-культуры не стоит относиться несерьезно, так как она имеет способность формировать у ее потребителей социально приемлемые мысли и действия.

Кинокритик Питер Бискинд напоминает нам, например, что «фильмы влияют на манеры, отношения и поведение. В пятидесятые они говорили нам, что надеть, чтобы произвести впечатление, и в чем пойти на заседание совета директоров, насколько далеко можно зайти на первом свидании, как относиться к… евреям, темнокожим и гомосексуалам. Ониучили девочек, нужно ли им искать мужа или делать карьеру, а мальчиков – тому, к чему нужно стремиться— к работе или к удовольствиям. Они объясняли нам, что правильно, а что неправильно, что хорошо, а что плохо; они определяли наши проблемы и предлагали решения. И они до сих пор это делают»³.

Бискинд имел в виду голливудские фильмы и то, как они отразили американскую жизнь и повлияли на нее. Мы говорим о японской анимации, но механизм и в этом случае тот же самый. Да, здесь обитают милые животные, но есть и советы относительно свиданий с возлюбленным, которые дает девушка на видеокассете, и есть уроки бывшего самурая. Студентам рекомендуют продолжать учебу; молодым напоминают об уважении к пожилым. Фарс и колдовство, юмор и ужасы, спорт и секс, механизмы, управляющие небом, и боги-владыки леса— все это сосуществует в аниме. Создается впечатление умопомрачительного разнообразия материала, пока ты вдруг не понимаешь, что всякий раз перед тобой одна и та же история, которую на протяжении сотен лет рассказывают и пересказывают в Японии. Хитрость состоит в том, чтобы отделить это послание от блистательного высокотехнологичного оформления.

Это проблема не только японской культуры. Во всем мире поп-культура по сути своей является компромиссом. По мнению социолога Тодда Гитлина, популярная культура успешна постольку, поскольку она сочетает в себе старое и новое: «Капитализм как культура всегда настаивал на новом, модном, ранее не существовавшем… Гений общества потребления заключается в его способности преобразовывать желание изменений в стремление к принципиально новым товарам… Кроме того поп-культура преходяща; это гарантирует не только сменяемость ее культурных деятелей, но и актуальность для ее потребителей. Интересно, что экономическое и культурное давление в сторону новизны должно сосуществовать с давлением в сторону постоянства. Ностальгия по „классике“—старым фильмам, старинным песням, антиквариату – это дань общества потребления нашей жажде стабильного мира. Потребители желают новизны, но не риска; производители… хотят развивать испытанный репертуар таким образом, чтобы добиться новизны и не рисковать при этом»⁴.

Гитлин говорил конкретно об американском телевидении. Он, вероятно, не имел в виду культуру, в которой духи умерших предков каждый год заглядывают на летний фестиваль, где музыкальный хит может взорваться как традиционными барабанами тайко⁵, так и дюжиной слоев синтезированного техно и где до сих пор по-новому рассказывают и пересказывают мифы тысячелетней давности. В отличие от культуры Соединенных Штатов, просто младенца возрастом чуть более двухсот лет, японская культура через века пронесла гитлинский баланс старого и нового. Она отточила основополагающие правила, о которых большинство посторонних может только догадываться – вот здесь и пригодится наша книга-гид.

Книга разделена на две части. Часть первая посвящена основным темам японской культуры, использующимся в аниме – темам, которые не всегда проявляются в совершенно очевидной форме. Часть вторая более подробно рассматривает некоторые из известных художественных фильмов, телесериалов и OVA⁶, которые стали «классикой» своего жанра. Многие, если не большинство, аниме основаны на манге, так что здесь даются примеры и из этого источника, равно как рассказывается о различных героях и чудовищах японского фольклора, а также о легендах, которые до сих пор живут в аниме. Выбор аниме в Части II основан не на популярности в Японии или на Западе, а на том, в какой степени они отражают жизнь и взгляды японцев.

И все же зачем вообще нужен такой гид? Разве устойчивость искусства не должна определяться его собственной способностью говорить на межкультурном языке? Проблема этой точки зрения состоит в том, что культура является живым существом, а ее проявления – нет. Ошибочно путать японскую культуру с любым из ее производных. Манга и аниме, так же как борьба сумо или кабуки, являются не культурой в целом, а лишь ее определенными аспектами. Рождение или смерть средства коммуникации или вида искусства не обязательно ведет к серьезным изменениям в более широкой культуре. Например, до телевидения существовал уличный рассказчик ками-сибай⁷, который рассказывал сказки и иллюстрировал их; он уступил место манге, но анализ содержания историй в обоих средствах информации показывает больше преемственности, чем различий.

Кроме того, культурные изменения не всегда происходят изнутри. США обвиняют в ведении культурной войны против остального мира, и в этом есть доля правды. Американские фильмы дают большую часть японских кассовых сборов, а стили одежды и музыки из Калифорнии пересекают два океана. Изучение американизированных аспектов Японии может привести нас к ошибочному предположению о том, что японская культура в точности такая же, как американская. И там и там носят костюмы, слушают рок-группы, едят в KFC – разве они могут быть другими?

Примеры поп-культуры в этой книге показывают различия культур; однако, несмотря на различия, они способны передавать важные истины из одной культуры в другую. Тот факт, что этот материал не предназначался для экспорта, не означает, что на Западе из него нельзя извлечь урок. И среди того, чему мы можем научиться у японской культуры, есть то, из чего мы можем извлечь уроки.

А какие уроки мы можем извлечь? Давайте посмотрим. Но сначала о том, что такое аниме…

Спойлеры, каламбуры, имена и секс

Эта книга расскажет о концовках классических (или тех, которые скоро станут классическими) аниме. Поскольку цель состоит в том, чтобы изучить общество, в котором возникло аниме, было бы неправильно не обсудить все соответствующие сюжетные события. Некоторые из историй являются архетипами, окончание которых можно угадать в любом случае. Другие концовки также известны заблаговременно именно потому, что произведение является популярным образцом этого жанра. Говорить о спойлерах в случае классической литературы, мифологии или даже истории абсурдно.

Кстати, вот несколько спойлеров: Джейн Эйр выходит замуж за мистера Рочестера, Том Сойер и Бекки выбираются из пещеры, Дракула делает ставку на сердце, а «Титаник» тонет.

О, вы уже знали? Понимаете, что я имею в виду?

Японцы часто пользуются каламбурами. Поскольку в языке очень много китайских иероглифов, которые можно произносить двумя или более способами, и поскольку существует множество разных слов, которые можно произносить одинаково (например, иероглифы «цветок» и «нос» оба произносится как «хана», хотя и с разными ударениями), то всегда остается место юмору. Впервые я столкнулся с этой игрой слов в магазине азиатских продуктов. На упаковке маринованных зубчиков чеснока был изображен популярный персонаж манги: крепкий, профессиональный борец в маске. Почему борец рекламирует чеснок? Потому что он был главным персонажем многолетнего японского комикса «Кинникуман» («Мускулистый человек»). А чеснок по-японски – «ниннику». Итак, если вы продаете чеснок и интересуетесь анимацией… Благо, что эти шутки становятся смешнее, чем больше вы их встречаете (например, имя китайской невесты Ранмы Саотоме транслитерируется как Сиань Пу (Шань Пу) и произносится близко к «шампунь»⁸). Для объяснения некоторых не таких прозрачных шуток требуется прибегнуть к весьма разговорной лексике, так как простого перевода часто бывает недостаточно. Я постараюсь сделать объяснения краткими.

Поскольку для некоторых читателей это руководство может быть введением как в саму форму искусства, так и в культуру, которая его создала, большинство японских имен приведены в соответствие с западной традицией, когда фамилия ставится в конце. Например, имя великого карикатуриста и мультипликатора доктора⁹ Тэдзуки Осаму, здесь дается так: Тэдзука Осаму. Только для героев «Сейлор Мун» делается исключение, так как, чтобы правильно донести идею художника, последовательность нужно начинать с фамилии. Также обратите внимание, что в японских словах в этой книге не используются макроны, или знаки долготы для обозначения долгих гласных звуков; часто имена и названия оставлены в том виде, в каком они существуют в англоязычных изданиях, или же они представлены в иных вариантах, например, «Бродяга Кэнсин» или «Таинственная игра». Кроме того, есть и варианты в названиях фильмов в зависимости от времени и страны выпуска зарубежного релиза. Мы старались соблюдать последовательность, но проблемные моменты неизбежно возникают…

Хотя аспекты христианства в японской поп-культуре присутствуют в изобилии, они часто заканчиваются в предисловии. Христианство имеет в лучшем случае периферийное влияние на повседневную жизнь и историческую культуру Японии. Одной из христианских групп, совершенно сбившей с толку японцев, стало протестантство, которое сделало слово «пуританин» синонимом «сексуального подавления и воздержания». Японцы, напротив, имеют долгую историю пикантного и непристойного юмора, что позволяет им использовать в своей поп-культуре примеры ничем не прикрытой наготы, секса, грязной порнографии и крайней степени насилия, которые никогда бы не пропустили ни Кодекс комиксов¹⁰, ни Федеральная комиссия по связи США. В Японии все это полностью демонстрируется даже в аниме, которое не считается хентаем¹¹, или сексуально ориентированным; и здесь это могут использовать в немного больших объемах, чем в обычном вестерне. Больше не буду намекать, а просто приведу строчку из песни телевизионного аниме-сериала 1973 года (она есть и в последующих выпусках и переделках) в духе «плохого парня» манги Нагаи Го¹² и его «воина любви» Милашки Хани. Строка звучит так: Oshiri no chiisana onna no ko («Осири но писана онна но ко»), или «Она девушка с милой маленькой попкой».

Вас предупреждали.

Введение ко второму изданию
(И почему третьего издания, наверное, не будет)

В любой истории массовой культуры заложена проблема: поп-культура не стоит на месте. История смотрит на произошедшие события как на то, что имеет начало и конец. Даже если эти события иногда невозможно точно прикрепить к дате, у них все равно есть временные ограничения. Начало Гражданской войны в Америке можно датировать отделением Конфедерации, или рейдом Джона Брауна на Харпере-Ферри, или решением Верховного суда против Дреда Скотта, или законом Кан-заса-Небраски, но первым реальным сражением стало нападение Юга на Форт Самтер, Южная Каролина. Сходным образом определяется и конец войны: она официально закончилась, когда конфедераты сдались при Аппоматтоксе; неофициально – когда произошло убийство президента Линкольна или смерть его убийцы.

Однако, когда в поп-культуре начинает катиться мяч, финал предсказать невозможно. Например, никто не мог предположить, что манга Румико Такахаси «Ранма ½» будет идти десять лет, или что ее следующая работа «Пес демон-хранитель» просуществует двенадцать лет. Популярность книг Дж. К. Роулинг о Гарри Поттере в Японии была предсказуема; менее предсказуемым оказалось количество работ, прямо или косвенно вдохновленных Гарри, в том числе «Робин – охотник на ведьм», «Невезучая ведьма Дореми», «Волшебный учитель Нэгима!», «Мабурахо», «Сахарная руна»…

Итак, любой взгляд на поп-культуру – это снимок движущегося объекта. Вы видите его только в этот момент. Проблема состоит в попытке сделать вывод по одному такому снимку. Это не может не влиять на заключения, тем более что поп-культура бывает такой преходящей, временной. Например, изучение манги и аниме в конце 1970-х годов склоняет наблюдателя к мысли о том, научная фантастика и космическое пространство становятся доминирующими темами благодаря фильму «Звездные войны»; взгляд на начало XXI века и сопоставление преобладающей тематики с влиянием волшебных комедий и историй о вампирах (от «Чиби-вампир» до «Рыцаря-вампира» и «Тысячи лет снега») приведет к аналогичной ошибке. Аниме и манга, породившая его, стали домом для многих жанров: от домашних комедий до спортивных драм, от истории до рыцарских романов.

Есть лишь один способ убедиться в этом – вспомнить, что японская культура насчитывает около 3000 лет. Религиозная мифология, народные сказки, истории одной или обеих сторон различных конфликтов, современные городские легенды – это и многое другое впитывается поп-культурой, находит отражение в ней; удивительно, как отголоски прошлого слышатся в современных японских аниме.

Истории связаны с синтоистской легендой о богине солнца Аматэрасу, со сказками о рыбаке Урасиме, о героическом Персиковом мальчике Момотаро, о деспотическом военачальнике XVI века Нобунаге Оде, который позволил матери своего друга умереть и таким образом предрешил собственную судьбу.

Когда я нашел эти и другие истории в японских мультфильмах, то понял, что они совсем не такие детские и банальные, как комиксы и мультфильмы на Западе, имеющие именно такую репутацию. Они отличаются от произведений Братьев Гримм, Шекспира или Джейн Остин, однако и эти источники питают аниме. Западные аниматоры начинают осознавать эти другие литературные источники. В настоящее время они, похоже, пытаются захватить еще больше пространства кроме того, которое традиционное аниме уже покрывает.

Изучая состояние искусства аниме для второго издания, я столкнулся с той же дилеммой, что и при написании первой книги: каждое новое направление исследования открывало путь к нескольким другим. Расширяя главу о Масамуне Сиро, создателе «Яблочного семечка» и «Призрака в доспехах», я столкнулся с новыми компьютерными версиями историй, которых провели меня через «зловещую долину»¹³. Здесь было все: и всемирная популярность «Стального алхимика», и уход режиссера Сатоси Кона¹⁴, и пришедшие на смену «седовласым» корифеям гранд-дамы: Румико Такахаси и коллектив CLAMP¹⁵, весело переносящие новые интересные проекты в XXI век.

За десятилетие, прошедшее между двумя выпусками этой книги, также претерпели серьезные изменения и физические носители аниме. Компьютерная анимация требует отдельной главы. Много драматических перемен связано с видео. Домашние видеокассеты стали прорывом, который сделал возможным знакомство с сотнями аниме, но к 2005 году видеокассеты уже стали умирающим носителем, так как на смену им пришли цифровые видеодиски – DVD. Преимущества новой технологии, появившейся в 1995 году, сразу бросались в глаза: диск был не больше музыкального компакт-диска, по сравнению с предшествующим ему лазерным диском размерами с виниловую пластинку; он легко упорядочивался, так что сцены могли располагаться и воспроизводиться так, как желает зритель; запись не портилась со временем (и ее не мог «зажевать» неисправный аппарат), и, хотя сначала для DVD-дисков требовался специальный проигрыватель, к 2005 году их можно было смотреть на домашних компьютерах и даже на игровых платформах, которые все больше и больше оснащались надлежащим оборудованием и программным обеспечением для воспроизведения.

Ко времени написания этого предисловия война форматов между видеокассетами VHS и Betamax уже стала столь далеким воспоминанием, как и сами видеокассеты¹⁶. Однако на DVD-фронте тоже не все было спокойно. Следующая война между двумя несовместимыми форматами, возможно, стала более короткой, но не менее фанатичной. DVD бросила вызов так называемая технология Blu-ray (вариант DVD, при котором для чтения диска используется лазер синего света; поскольку синий свет имеет более короткую длину волны, чем красный свет, диск Blu-ray способен хранить больше информации и давать лучшее качество изображения. Кстати, название пишется именно Ыи, потому что blue — «синий», часто используемое слово, а значит, не подлежит авторскому праву. К 2010 году стандарт Blu-ray считался лучшим с технической точки зрения, но фильмы и сериалы все еще выпускались в других форматах – отчасти потому что DVD-диски воспроизводились на разных устройствах).

Тем не менее, даже этому продвинутому носителю аниме суждено было пережить упадок. Пока писалось это введение, появилась новая «вершина горы» – так называемый «стриминг» или потоковое видео. Потребительский спрос на видео стал чрезвычайно требовательным: люди хотят смотреть то, что хотят, в любое время и где угодно, используя самые разные технологии от компьютеров до сотовых телефонов. Когда появилось первое издание этой книги, все еще господствовала франшиза Blockbuster по аренде видео; а на момент написания этого предисловия компания Blockbuster находится в процессе реорганизации из-за банкротства, а компания Netflix¹⁷, которая дает напрокат DVD-диски, рассылая их по почте, захватила потребительский рынок, но обе также меняют свои системы доставки, чтобы иметь возможность предоставлять потоковое видео по запросу. Войны еще не закончены.

Выйдет ли третье издание этой книги через десять лет? Возможно, потому что поп-культура никогда не стоит на месте. Не берусь предсказывать, что можно будет добавить, раз этого еще не произошло. Трудно представить те технические новинки, которые пока еще не появились. Десять лет назад компьютерная информация хранилась на маленьких дискетах, которые пришли на смену дискетам большего размера; теперь кусок пластика меньше моего пальца, используя USB-соединение вместо последовательного или параллельного порта, хранит файлы объемом четыре гигабайта и стоит меньше, чем книга в обложке. Кстати, само издательское дело претерпевает сейчас колоссальные изменения – развиваются платформы «электронных книг», такие как Kindle, Blackberry, iPad, Barnes&Noble Nook… Большая часть этой продукции размерами соответствует своим бумажным предкам в картонной обложке, и (в рабочем состоянии) они создают иллюзию чтения настоящей книги.

Но здесь возникает проблема. Существует множество видов виртуальных книг, большинство из которых с проприетарным (закрытым) программным обеспечением, и выбор людей между несовместимыми форматами будет подобен тому, который происходил во время войны VHS и Betamax. Сложившаяся ситуация втянет аниме и мангу в основной юридический спор (как я думаю) XXI века: что такое информация? Может ли она кому-то принадлежать? Можно ли ее скопировать, и является ли простая, но неавторизованная копия кражей? А также будет ли Запад следовать примеру Японии и терпеть любительское использование существующих персонажей вместо того, чтобы нападать на них, пуская в ход армию юристов? Возможно, некоторые из сюжетных линий, созданных для сериала по мотивам «Призрака в доспехах» Сиро, когда-нибудь будут разыгрываться в международном суде по аниме или манге.

Тем временем небеса аниме переполнены: ведьмы летают на метлах, космические корабли летают с планеты на планету, вампиры в виде летучих мышей летают в ночном небе, эксцентричные конструкции самолетов Хаяо Миядзаки тоже носятся там, наверху, и даже «Могучий Атом» (Tetsuwan Atom или «Астробой») пролетает мимо всех раз в десять лет или около того, чтобы напомнить нам, что такая большая, такая сложная и всемирно известная отрасль развлечений смогла вырасти из чего-то очень маленького.

Выражение благодарности

В процессе написания этой книги я отчасти походил на создателя манги: только я, мои мысли и моя ручка (на самом деле, мой текстовый редактор). Но так же, как нужны усилия многих людей, чтобы превратить мангу в аниме, потребовалась помощь многих людей, чтобы воплотить эту книгу в жизнь.

Прежде всего следует отдать должное моей жене Карлос (да, ее именно так зовут; это долгая история…) за ее терпение, настойчивость и поддержку, которые способствовали движению процесса. Она скончалась в 2011 году, и я до сих пор скучаю по ней.

Большое спасибо моему брату Дэну, который еще в 80-х годах прислал мне несколько случайно выбранных страниц журнала манги Weekly Shonen King («Еженедельный прыжок сёнэн»), обратив тем самым мое внимание на глубину и широту японской поп-культуры.

Я в неоплатном долгу перед сотрудниками издательства Stone Bridge Press, которые решили рискнуть и начать работу с рукописью новичка. Я хочу выразить благодарность издателю Питеру Гудману, помощнику Олдену Харбору Киту, публицистам Мики Терасава и Дулси Антонуччи, и особенно редактору Дэвиду Ноублу. Достаточно сложно довести рукопись, полученную по почте, до книжного магазина; и это становится еще труднее, когда автор живет за 2000 миль от издательства, а все дела решаются с помощью электронной почты, компании FedEx, факсу и время от времени по телефону. Снимаю шляпу перед всей командой. Дополнительную благодарность хочу выразить новой команде, особенно Линде Ронан и Алексу Де Вера.

Работа моего редактора упростилась благодаря тому, что несколько друзей заранее прочитали главы рукописи на предмет фактических, грамматических или речевых ошибок, которые следовало исправить. Спасибо Даниэлю Дразену, Дональду Дортмунду, Анджуму Разаку, Дженнифер Гедониус, Крису Барру, Линде Фенг и Клэр Петерик.

Получая разрешения на использование изображений для иллюстрации первого издания книги, мне пришлось иметь дело с большим количеством представителей аниме-индустрии по обе стороны Тихого океана. Вне зависимости от того, приносили ли эти контакты плоды, я извлек из этого ценные уроки и познакомился с множеством очень хороших людей. Итак, в произвольном порядке, я хотел бы поблагодарить: Джули Ни-номию из издательства Kodansha Publishing, Казуко Сираиси из Gainax, Рена Икеду и Сигехико Сато из корпорации Fuji Creative Corp, Райана Гагермана из D.I.C., Далласа Миддо, Дэвида Ньюмана, Рика Иноуэ и Кончи Секизаки из компании Viz Communications, Кеничиро Заидзена из Amuse Pictures, Джунко Кусуноки из АТС, Джона О’Доннелла, Луиса Переса и Майка Лаки из Central Park Media, Минору Котоку из Tezuka Productions; Киеко Мат-сумото из компании Mushi Production Со, Стивена М. Алперт из студии «Гибли» (Ghibli), Скотта Карлсона и Аниту Томас из корпорации AnimEigo, Inc, Криса Клекнера из корпорации The Right Stuf, Inc., Брюса Леба и Дэвида Вайнстока из компании Pokemon USA, Така Ониси из Japan Video and Media, Фреда Паттена; Джерри Чу и Джейсона Алнаса из Bandai, Мэтта Перье из Manga Entertainment, Анну Бехтол, Кори Хенсон и Кена Виатрека из ADV Films, Мередит Малруни из Media Blasters, Сару Буш из Nintendo of America, Маки Терасима из Production IG, Даниэля Гарнье и Мэтта Перье из Manga Entertainment, Либби Чейз из Harmony Gold USA, Inc. и Тома Дивайна из NuTech Digital, Inc. Я также хочу сказать спасибо Элизабет Кир-киндалл из Big-Big-Truck.com за отличную обложку, задний фон которой был сохранен для этого нового издания.

Эта книга посвящена моим племянницам – Мике Дж. Пауэрс и Нане Асантеваа Армах – и подрастающему поколению поклонников аниме.

Это будет ваш мир!

Из темы к сериалу

«Сакура – собирательница карт»

(Cardcaptor Sakura)

П.Д.

Часть первая
Интерпретация аниме

Глава 1
Страничка прямо из истории

У американских фанатов анимации не было бы Покемона, Акиры или Тоторо, если бы не Уолт Дисней, кабельное телевидение и видеомагнитофон.

Неофициальная история аниме в Соединенных Штатах начинается с 1963 года.

Многие японские аниме – нив коем случае не все, но, конечно, большее количество, чем на Западе – ориентированы на зрителей с двузначным возрастом и трехзначным IQ. Как и в случае с автомобилями, японцы взяли американское творение и переработали его во что-то, выходящее далеко за рамки того, что его создатели считали современным. Тунтаун¹⁸, как и Детройт, должен наверстать упущенное, если хочет остаться в игре.

Ура Голливуду

По иронии судьбы анимации не было бы ни в Японии, ни где-либо еще, если бы ее ни придумали и ни разработали в Соединенных Штатах вскоре после того, как был изобретен сам кинематограф. В период между двумя мировыми войнами анимацией в Америке занимались две основные студии, но ни одна из них долго не просуществовала. Братья Макс и Дэйв Флейшеры имели в своем активе несколько очень популярных персонажей. К ним относятся анимированные версии Супермена из книги комиксов, моряк Попай из газетного комикса и особенно женщина-вамп Бетти Буп. Макс Флейшер также изобрел технику ротоскопирования (ротокспинга), которая позволяла снимать живых актеров, затем рисовать по их движениям мультфильм. Этим объясняется реалистичный вид главного героя в фильме Флейшера 1939 года «Путешествие Гулливера», в то время как маленькие человечки из Лилипутии и Блефуску были откровенно мультяшными.

Вершиной анимации, конечно же, стал Уолт Дисней. Он был пионером звука и цвета, а также авангардных техник, которые вряд ли когда-либо будут использоваться снова. Если где-нибудь в мире люди и видели анимацию до 1941 года, то, наверное, это была диснеевская анимация. В 1937 году Дисней открыл новые горизонты, выпустив полнометражный мультфильм «Белоснежка и семь гномов». В течение следующих четырех десятилетий голливудская мультипликация следовала примеру Уолта Диснея, который относился к анимации как к «семейному» средству информации: ориентирована на детей, но иногда с шуточными диалогами или с чем-то приятным глазу для взрослых, чтобы те приводили детей в кинотеатр. (И пение! Не забывайте о пении. Оно заслуживает отдельной главы, особенно в свете того, как Япония относится к поп-музыке и аниме. А пока достаточно лишь упомянуть об этом, потому что мультфильм «Белоснежка и семь гномов» построен по образцу европейской оперетты с множеством песен. Некоторые анимационные фильмы на Западе все еще чувствуют себя обязанными – шестьдесят лет спустя – петь каждые пять минут, даже если на то и нет особой причины.)

Однако мультфильмы на Западе часто были лишь интермедией, чем-то второстепенным. Как ни крути, а анимация до телевидения обычно представляла собой короткие театрализованные сюжеты, и единственным местом, где можно было посмотреть анимацию, являлось кино.

Приход доктора

Поначалу японцы брали пример с анимации из той же среды, что и американская телевизионная анимация: анимационные короткометражные постановки Диснея и художественные фильмы. Но именно ранняя анимация Диснея – как ее художественная техника, так и гуманистическая философия – стала предметом изучения, а также развлечения для студента-медика по имени ОсамуТэдзука (1925–1989). В его прозвище – «бог манги» – нет никакого преувеличения. За сорок лет его работы в качестве мультипликатора произошли огромные изменения в форме и содержании японских комиксов, что обычно относят к инновациям самого доктора Тэдзуки. На его манги (примерно 150000 страниц на протяжении карьеры) повлиял не только Дисней, но и французское кино новой волны. Слово «кино» здесь, на самом деле, ключевое. Благодаря использованию панорамных снимков, очень крупных планов, замедленной съемки, ретроспективных кадров и других кинематографических приемов японские комиксы буквально взлетели с бумаги, на которой были напечатаны¹⁹.

Таким образом, переход к телевизионной анимации был коротким и простым. Создание доктором Тэдзукой первой в Японии анимационной суперзвезды телевидения очень этому способствовало. В то время как Микки Маус, Том и Джерри и Багз Банни были созданы для фильмов, а лишь затем ожили на американском телевидении, робот, похожий на маленького мальчика, переместился со страниц комикса прямо на небольшой экран и быстро стал одним из самых запоминающихся персонажей всех времен по обе стороны Тихого океана. В течение многих лет о нем издавались истории под названием «Могучий Атом» (Tetsuwan Atom), а затем собственная студия Тэдзуки Mushi Productions превратила их в мультфильм, который за пределами Японии, и его героя до сих пор помнят под именем Астробой. С колючими волосами, с глазами огромными, как кулаки, ракетами в ногах и пулеметами, Атом был новым видом робота для постоккупационной Японии. Он не просто борется с врагами— пучеглазыми чудовищами из космоса, – он умеет определять, добрый перед ним человек или злой, просто посмотрев на него, поэтому он проводит столько же времени с сотрудниками органов правопорядка, сколько и со своей семьей. (Первоначально его создал сумасшедший ученый, который хотел заменить им своего сына, погибшего в дорожно-транспортном происшествии, но к концу сериала Атом обзавелся двумя родителями-роботами и младшими братом и сестрой.)

Когда сейчас смотришь «Астробоя», особенно первый эпизод (первый показ по телевидению состоялся в 1963 году), понимаешь, что он все еще интересен, даже несмотря на чудеса таких высоких технологий, как «Акира» (Akira) и «Призрак в доспехах» (Ghost in the Shell).

Иной раз черно-белые картинки примитивны, как старый короткий мультфильм «Попай», а временами качество графики поднимается до уровня «Дамбо». Но есть и общее отличие от типичного западного повествования— наслаждение, которое невозможно переоценить. Посмотрите, как Атом встает с лабораторного стола. Это не пародия на фильмы про Франкенштейна, это создание жизни – экспериментальной, пытливой, необычной. Что-то в том, как он двигается и жестикулирует, отчасти напоминает нам ребенка с широко открытыми глазами, который делает первые шаги. Посмотрите на артистов, выброшенных из Цирка роботов. Их отправили на свалку, потому что быть милым – это скучно. Владелец напоминает мерзкого кукловода Стромболи из «Пиноккио». Понаблюдав за ним, вы видите, как горит Цирк роботов, а Атом спасает директора. Лежа на больничной койке, последний узнает, кому он обязан жизнью (эта сцена немедленно привела бы к покаянию в западной истории), но сукин сын продолжает утверждать, что он хозяин Атома, хотя роботы уже получили гражданские права. (В отличие от фильмов Дисней, которые не стремятся к актуальности, за исключением нескольких упоминаний о поп-культуре, «Могучий Атом» сознательно и намеренно отражал тему дня – тему борьбы за гражданские права в Америке. Трудно представить себе американский телесериал – с обычными актерами или анимационный, – который бы отличался тем же, равно как и трудно вспомнить фильм Дисней XX века, который можно было бы назвать «злободневным»²⁰.)

Перемещение в Америку

Вскоре после премьеры на японском телевидении в первый день 1963 года Атом совершил прыжок на американское телевидение. В начале 1960-х годов большинство телекомпаний в США даже не вели круглосуточного вещания, а понятие кабельного телевидения с сотнями каналов было вообще из области научной фантастики. Однако наступало время роста и расширения, и цветное телевещание было не за горами. Растущая потребность в создании программ совпала с экспериментальным подходом тогдашних телевизионщиков, которые были готовы пробовать что угодно. По причине отсутствия этнической специфики аниме в этом отношении было особенно благодатной почвой. Одна из общепринятых особенностей аниме (мы обсудим это позже) заключалась в том, что персонажей рисовали американцами или хотя бы белыми. Даже если предполагалось, что они японцы, внешне они таковыми выглядели редко. Таким образом, перевод не представлял собой никаких проблем: персонажей можно было переименовать, их отношениями и мотивацией жонглировать, а сюжеты относительно легко переписывать. Это стало главным соображением позже, когда японские сюжеты и фильмы зашли намного дальше того, что разрешали американские стандарты вещания. С 1963 по 1964 годы Астробой летал по американскому метро, а вскоре его мультяшные соотечественники, схватив свои паспорта и сменив имена, последовали за ним²¹. Гигантский робот Тецуджин (Tetsujin 28-gо) из манги Ёкоямы Мицутеру, попал на Запад в 1965 году под именем Гигантор (Gigantor). Однако он не был звездой шоу: в отличие от Атома, этот робот представлял собой не разумное существо, а огромную (сорок футов²²) машину, управляемую маленьким мальчиком, сыном изобретателя. Отсюда возник архетип «мальчик и его робот» для нескольких последующих сериалов: от «Джонни Соко»(Johnny Sokko) до «Евангелиона»(Neon Genesis Evangelion).

Доктор Тэдзука продолжил «Астробоя» несколькими сериями, основанными на его мангах. В одном только 1965 году можно было посмотреть «Чудо-3» (Wonder Three) и «Белый лев Кимба» (Kimba, the White Lion) (на основе его манги «Император джунглей» (JungleEmperor)), а также анимационный спецвыпуск «Новый остров сокровищ» (New Treasure Island)), основанный на новаторском комиксе доктора Тэдзуки 1947 года, который в буквальном смысле слова изменил всю среду.

В 1967 году как на японском, так и на американском телевидении появилась принцесса Сапфир из аниме по манге Тэдзуки «Принцесса-рыцарь» (Ribon No Kishi, или Princess Knight) и семья Мифунэ. Подросток Го Мифунэ облетел земной шар за рулем Мэч-5- сверхсовременного гоночного автомобиля – в сопровождении своего отца, младшего брата и подруги. Возможно, это кажется вам знакомым, потому что мультфильм «Mach Go Go Go» до сих пор показывают по кабельному телевидению под американским названием «Спиди-гонщик» (Speed Racer)²³. К концу 60-х годов интерес Америки к японской анимации упал почти до нуля.

Аниме: вторая волна

И так было вплоть до 1979 года, а затем на волне популярности фильма Джорджа Лукаса «Звездные войны» еще один аниме-сериал попал на американское телевидение, и его влияние было значительным. «Звездные блейзеры» (Star Blazers), анимационная версия манги Лэйдзи Мацумото UchuuSenkan Yamato, или «Космический линкор „Ямато“» стал настоящим открытием, поскольку у него было двадцать шесть недель сюжетной арки²⁴, и он затмил своих предшественников, как его тезка затмевал другие линкоры²⁵. Неизвестно, ожидали ли этого боссы телевидения на Западе, но некоторые дети постарше следили как за личными отношениями (какие-то персонажи умирают, какие-то влюбляются), так и за космическими сражениями против сил Гамилона.

В 80-е годы в американском вещании произошли две революции: взрывной рост кабельных каналов и бытовых видеомагнитофонов. Распространение кабельных каналов, которые специализировались на показе мультфильмов, означало, что в больших блоках эфирного времени Америки начали вдруг образовываться огромные пустоты; их нужно было заполнить интересным или хотя бы разнообразным материалом. И вот эту пустоту начали заполнять несколькими японскими аниме-сериалами. Среди них был «ГоЛайон» (Go Lion) («Повелитель сотни зверей ГоЛайон ⁄ ПятиЛев» (Five Lions), 1981), переименованный в «Вольтрон» (Voltron), который, соединив два аниме-жанра, создал новый интригующий гибрид. Он начался с формулы для «научной команды», впервые созданной в сериале Gatchaman²⁶, и появился (с небольшими вариациями) в десятках разных интерпретаций японских аниме-сериалов. (Команда почти всегда состояла из: героя, женщины, ребенка, здоровенного парня, волка-одиночки. Последнее может показаться странным, поскольку одиночки обычно не являются частью команды, но именно в эти команды включали непредсказуемого героя – джокера, – поскольку он способен на все, от преступного поведения до состояний, граничащих с психозом²⁷.) В этом конкретном случае команду поместили в пять роботов в форме львов, которые способны объединяться в одного гигантского робота-человека. Сама идея рекомбинантных роботов восходит к «Роботу Геттеру» (Getter Robo), детищу Го Нагаи 1974 года. К тому времени, как трансформеры начали набирать популярность на Западе, почва уже была хорошо подготовлена.

«Роботек» (Robotech) пошел по американскому телевидению лучше (или, скорее, в три раза лучше), поскольку его собрали из трех разных японских телесериалов, которые, к тому же, отредактировали – так получился сериал 1985 года, который до сих пор называют большим шагом вперед в научно-фантастическом вещании – в прямом эфире или в анимации²⁸. В этой дикой и запутанной космической опере²⁹ земляне не строят гигантскую сверхпространственную «сверхразмерную» крепость «Макросе»: она врезается в Землю за несколько лет до битвы против инопланетян Зентради. Затем она становится летающим городом, авианосцем для атак на Зентради. К сожалению, земные силы не полностью знают все функции корабля. В один момент часть корабля рушится, оставляя в ловушке летчика-истребителя Хикару Ичидзё (он же Рик Хантер) с… известной поп-певицей Линн Минмей. Это создает романтический треугольник, поскольку первый помощник Миса Хаясе тоже положила глаз на Хикару.

Одни следили за космическими боями. Другим нравилась романтическая линия, включавшая любовные романы – как межрасовые, так и межпланетные (хотя для трансляции в Америке вырезали сцены в душе с обнажением). Кто-то наблюдал, как супероружие справляется с Зентради, которым, как оказывается, сочувствует… поп-певица, кумир Линн Минмей. Но этот мультсериал стал вершиной того, что появилось на Западе, а западные зрители хотели большего.

Равно как и японцы. Сложные истории и герои доктора Тэдзуки породили волну новаторской манги, и это, в свою очередь, вдохновило поколения художников-мультипликаторов и аниматоров. Как он заметил в 1987 году, «многие талантливые люди, которые обычно занимались литературой или киноиндустрией, начали один за другим приходить в эту сферу, и они добились результатов… Теперь у японской анимации есть простор и технологии, не имеющие аналогов в мире»³⁰.

Просто нажмите play

Частью этой технологии 80-х являлся видеомагнитофон. Он оживил кое-каких старых фаворитов и избавил некоторые студии от необходимости думать о формировании анимации для телетрансляции. Оригинальная видеоанимация, созданная специально для выпуска в форматах домашнего видео без предварительного показа по телевидению (известная как «оригинальные анимационные видео» OAV, или уже упомянутая OVA) началась в Японии в 1983 году с космической оперы «Даллос» (Dallos). Способность создавать анимацию напрямую для зрителей не только расширила содержание, контент, но и увеличила количество фанатов буквально во всем мире. Как только неотредактированная, настоящая японская анимация появилась в качестве еще одного предложения на полках американских видеомагазинов, о ней начали говорить.

Перенесемся в 1995 год и остановимся на самом большом достижении того времени – «Сэйлор Мун» (SailorMoon). Будучи созданием художницы манги в жанре сёдзё (комиксы для девочек) Наоко Такэути, этот сериал представляет собой отчасти волшебное фэнтези, отчасти романтическую комедию и отчасти научную фантастику. Сериал стал хитом в Японии, США, Канаде, Польше, на Филиппинах, в Бразилии и особенно в интернете. Буквально за ночь появились сотни веб-страниц, восхваляющих воительниц в матросках. Цукино Усаги, сама Сейлор Мун, плаксивая, неуклюжая девчонка, которой в каждом эпизоде удается взять себя в руки как раз вовремя, чтобы спасти мир, приобрела легионы преданных поклонников³¹.

После этого еще два больших блокбастера завоевали домашние американские экраны³². «Жемчуг Дракона» (Dragon BallZ) был длинным (выходил еженедельно с 1984 по 1995 год) циклом манги Акиры Ториямы. Его анимационная версия имеет не меньшую популярность³³. В основе сериала весьма вольное толкование классического китайского романа, повествующего о подвигах обезьяны, которая сопровождает буддийского священника в паломничестве из Китая в Индию. Эпос «Жемчуг дракона» рассказывает о мальчике с обезьяним хвостом Гоку, обладающем способностями к боевым искусствам и имеющим доброе сердце³⁴. У Гоку есть золотая сфера – одна из семи жемчужин дракона, используемых для вызова бога дракона. Сериал, состоящий из более чем пятисот эпизодов, рассказывает о жизни Гоку: он сражается, растет, сражается, женится, снова сражается, заводит детей, борется, умирает и передает жемчуг дракона своему сыну Гохану (имя, которое по-японски буквально означает «рис» или «еда»).

Можно ли было сделать что-то большее? Рассмотрим «Покемона». Этот «отпрыск» видеоигры 1997 года имел бешеный успех по обе стороны Тихого океана. Драматический потенциал в столкновении странного вида фантастических существ с необычной силой, их победы и поражения являются основой амбиций мальчика. Попутно с победами над злодеями (и зловещими, и смешными) преподаются уроки слаженной командной работы, настойчивости в преодолении очень серьезных препятствий и нежного, сострадательного духа, известного в Японии как ясашиса.

От манги к маркетингу

Аниме или манга не всегда руководствовались лишь возвышенными и чистыми мотивами. Они так же заинтересованы в деньгах, как и их западные аналоги. (В конце концов, в основе «Покемона» лежит игра для «Нинтендо»). Однако существует большая разница в структуре и способах ведения сделок.

Большинство американских мультфильмов зародились на печатных страницах. В газетных комиксах, таких как «Попай»; книгах-комиксах, таких как «Супермен»; книгах для подростков, таких как «Винни-Пух» и сказки братьев Гримм – в них акцент делался на поиск чего-то проверенного и надежного у гарантированной аудитории. (Дисней в этом отношении развивал сразу два направления, основывая свои некоторые художественные фильмы на литературных источниках, создавая при этом версии комиксов с оригинальными персонажами, такими как Микки Маус и Дональд Дак.)

В 60-х годах в Америке начали более гибко подходить к исходному материалу; можно с уверенностью сказать, что «Толстяк Альберт и дети Косби» (Fat Albert and the Cosby Kids) стал первым мультфильмом в жанре стендап-комикса. «Заботливые мишки» (Care Bears) были известной линейкой игрушек еще до того, как их анимировали; в тандеме с анимацией разработали и другие товары – в первую очередь как способ финансирования проекта. В постмодернистскую эпоху американские мультфильмы основывались и на художественных фильмах (например, «Битлджус», «Люди в черном», «Волчонок» и – по странному повороту судьбы – игровые фильмы о Бэтмене, которые сами были основаны на новых версиях книг-комиксов, теперь важно именуемых графическими романами, некоторые из которых демонстрируют влияние японской манги!). Другие мультфильмы связаны со старыми анимационными сериалами. Однако большинство современных американских мультсериалов основано на оригинальных идеях.

Многие японские аниме начинаются с комиксов (фраза «на основе манги» очень часто используется в этой книге). И это дает несколько преимуществ, включая добрую волю и близость аудитории, которая уже знает персонажей и любит их. Это также позволяет зрителю, знакомому с историей манги, восполнять пробелы: аниматор может упускать некоторые детали истории, будучи уверенным, что целевая аудитория поймет смысл. Иногда в основе аниме лежит литературная классика: от истории Японии и Китая (придворный роман «Повесть о Гэндзи» (The Tale of Genji), эпос «Хаккенден» (The Hakkenden) периода Эдо и особенно роман о династии Мин «Путешествие на Запад» (Journey to the West) до современной японской литературы (послевоенный роман «Могила светлячков» (Hotaru по Haka)) и литературы других народов (от индийских священных писаний Ригведа до грустного европейского романа XIX века «Фландрийский пес» (A Dog of Flanders)³⁵). Конечно, существовали и оригинальные анимационные идеи. Но рынок тоже влияет на творческий процесс в Японии. Крупные производители игрушек, такие как Bandai³⁶, не только продают все, что можно продавать из популярных еженедельных сериалов, но и иногда предлагают добавить персонаж или изменить персонаж так, чтобы сделать его более прибыльным и интересным. Художник и режиссер так же учитывают пожелания анимационной студии, издательства и всех остальных участников процесса.

Если говорить об аниме, то в Японии практикуют роуд-шоу. Будь то еженедельный телесериал, художественный фильм или подборка OAV, продюсеры часто демонстрируют образец выпуска на мероприятии, который меньше, чем «предварительный просмотр», но гораздо больше, чем расширенный трейлер. Зрителям, приходящим на такое роуд-шоу, которое проходит обычно за четыре месяца до премьеры, предлагают послушать певца-кумира, исполняющего музыкальную тему нового аниме, и основных актеров озвучивания³⁷, посмотреть интерпретацию аниме, а также познакомиться с художником манги, писателем или тем, кто изначально создал произведение, и увидеть образцы его работы³⁸.

Аниме: следующая волна

Успех «Покемона» на Западе, принесший такие сборы, о которых телевидение могло только мечтать, открыл двери для других аналогичных японских сериалов. Такие фильмы, как «Приключения с дигимонами» (Digimon), «Владелец ранчо монстров» (Monster Rancher) (в Японии «Ферма монстров» (Monster Farm)), «Юги-О» (Yugi-Oh), и «Собиратели карт» (Cardcaptors) (первоначальное название «Собирательница карт Сакура (Cardcaptors Sakura)), возможно, никогда бы не попали на американский канал, несмотря на их собственные достоинства, без успеха „Покемона“. А ведь это просто сериал того же жанра: маленькие дети, странные монстры и коллекционные безделушки. Другие вещатели сделали ставку на иное японское аниме, такое как „Тэнти – лишний! “ (Tenchi Muyo!), „Последняя субмарина“ (Blue Submarine № 6), „Мобильный воин Гандам“ (Gundam Wing) и „Эскафлон“ (Escaflowne)³⁹. В этой книге будут затронуты основные аниме-телесериалы, художественные фильмы и OAV. Некоторые из них длинные: сериалы с сюжетной аркой в 26 недель или даже дольше. Аниме такого рода ориентированы на тех людей, для которых „Властелин колец“ Толкина – быстрое чтение. Для других форма длинной истории является продолжением пути некоторых видов телевещания: вместо серии автономных сценариев, которые едва ли связаны друг с другом (разве что через одних и тех же персонажей) существует одна колоссальная история-дуга, от начала до конца транслирующаяся по телевидению. Едва ли это является чем-то новым для тех, кто был преданным поклонником „Далласа“, „Династии“ или любой из „мыльных опер», идущих в прайм-тайм, где сюжет эпизода В напрямую зависит от того, что произошло в эпизоде А. Однако немногие другие жанры американского телевидения размахивались так широко. Мультипликация западного телевидения по большей части предпочитала придерживаться определенной дисциплины с продолжением истории – по крайней мере до начала XXI века, когда аниме доказало, что это возможно.

Самым большим исключением на Западе недавно стал трехлетний выпуск «Аватар: Последний маг воздуха», или «Аватар: Легенда об Аан-ге» (Avatar: The Last Airbender).

Это не значит, что не существует определенной предсказуемости в условностях сценариев аниме, как это происходит с телевизионными программами на Западе.

Некоторые из этих условностей на самом деле удобны аудитории. В любом случае, чтобы полностью понять то, что до нас хотят донести, нам нужно мыслить с учетом условностей и культурной стенографии, используемых в сценариях и на экране.

Глава 2
Условности против клише

Аниме должно заставить аудиторию что-то почувствовать. В этой главе рассматривается, почему фанаты чувствуют то, что они чувствуют: визуальные, слуховые и социальные условности из повседневной жизни японцев, встроенные в аниме.

Очень часто при обсуждении аниме в интернете затрудняются с изложением «клише» аниме. Это, может быть, не самое используемое слово в обсуждениях темы, но оно, безусловно, самое неправильно понятое. Прежде чем продолжать, следует выяснить почему.

Искусство не существует в вакууме: его время и место определяет эстетика, от которой отталкивается произведение. И чтобы искусство считалось приемлемым для своей аудитории (это справедливо и для разговора о высоком искусстве, и для массового продукта), оно должно быть узнаваемо как искусство. Как? Воплощая в жизнь правила, касающиеся этого произведения, в то время и в том месте.

Давайте не будем обманывать себя: искусство определяется его правилами. Только в последние десятилетия с такими, казалось бы, случайными художниками, как Джексон Поллок, было ли искусство без правил даже концепцией, не говоря уже о возможности? Массовая культура, желая быть популярной, избегает авангарда, который по определению нарушает правила, руководит, а не следует, и расстраивает буржуазию на каждом шагу. Изменения в культуре обычно все же носят более постепенный характер, чем в оптовой торговле: правила, скорее, изменяются, чем отменяются.

Мы склонны забывать об этом, поскольку история меняет нашу точку зрения.

Бетховен являлся новатором, писавшим романтическую музыку, в то время как тогда все еще в моде была классическая школа. Однако он развил романтизм, изменив классицизм, а не отбросив его полностью. Только немногие авангардисты шли на радикальные перемены, и мы редко помним их имена. Мало кто знает Гарри Парча, композитора, который решил, что «хорошо темперированная» гамма западной музыкальной традиции больше не интересна – он разделил октаву и, поскольку большинство музыкальных инструментов было к этому не приспособлено, изобрел свои собственные инструменты.

Точно так же абстракционист-аниматор Норман Макларен вообще отказался от репрезентативного рисунка: его методы включали нацарапанные изображения, которые наносились на пленочную эмульсию с помощью булавки или полностью снимались с эмульсии и наносились непосредственно на прозрачную поверхность. Результаты были хаотичными, странными, и почти никогда больше не использовали, хотя техника Макларена была возрождена в 1995 году для некоторых самых странных, «галлюцинаторных» серий «Евангелиона».

Смысл этого отступления состоит в том, чтобы признать: слово «условность» имеет положительные коннотации, а слово «клише» – отрицательные, но не каждый, кто использует эти слова, понимает, почему это так. Жест, сюжетная линия, речь или немного бизнеса – это не обязательно клише просто потому, что их часто используют. В некоторых обстоятельствах эти часто используемые методы обладают способностью возбуждать и развлекать аудиторию, а также могут растрогать ее.

Внимание к условностям

Возьмем одну из самых популярных баллад Америки XIX века «Дом, милый дом» (Ноте Sweet Ноте). Сама по себе эта песня для современной аудитории звучит банально и слащаво, и включение ее в сцену, когда показывают дом персонажа, можно счесть банальным и лишенным воображения. И все же та же песня, но в скрипучей граммофонной записи начала века, звучит в конце «Могилы светлячков» по мере того, как камера в последний раз скользит по дому двух мертвых детей на болоте. В этот момент песня определенно не клише, она переполнена большим количеством сообщений для аудитории – и не в последнюю очередь такими: они никогда бы не оказались в этом месте, если бы не американские бомбардировки и безразличие взрослых.

Поэтому давайте будем иметь в виду такое разграничение:

Условность есть приемлемый прием, который по своей сути является частью повествования или характера персонажей и который (хоть он и кажется устаревшим) все еще можно использовать по-новому.

Клише вытесняет творчество. Клише используются ленивыми и бездарными художниками, которые хотят закончить работу, а не найти новое применение для условностей, наилучшим образом информирующих о работе.

Пример: в любом бою на мечах – от «Бродяги Кэнсина» (Rurouni Kenshin), и «Юной революционерки Утэны» (Shoujo Kakumei Utena) (самурайские эпосы в реальном времени) до девушки-кроссдрессера, расправляющейся со своими врагами, в «Принцессе-рыцаре» (PrincessKnight) доктора Тэдзуки, существует стандартизированная хореографическая часть. Противники стартуют на некотором расстоянии друг от друга. Они бегут во весь опор друг на друга, проходят мимо друг друга таким образом, что вы не можете понять, был ли кто-нибудь вообще ранен, а потом стоят как вкопанные во время драматической паузы. Чтобы увидеть повреждения, нужна еще пара секунд.

Если к этим приемам подходят творчески или искренне (имеется в виду с полной уверенностью в достоверности этой ситуации как части рассказа истории, а не насмешливо в качестве способа быстрее закончить работу и успеть в срок), они не становятся клише. Посмотрите на первую дуэль в первом эпизоде «Юной революционерки Утэны» (1997). Кёити Сайондзи пытается срезать цветок с одежды Утэны мечем Диоса. Утэна явилась на дуэль вооруженной лишь бамбуковым тренировочным мечом. Несмотря на несоответствие, вы знаете, кто победит. Тем не менее, действие, весьма захватывающее.

Еще один пример: хореография такого рода также использована в фильме 1988 года «Акира», за исключением того, что в скоростной игре «на слабо» мечи заменены на мотоциклы. Условность становится клише только в результате чрезмерного или многократного использования.

В конце истории Такахаси Румико «Доходный Доходный дом Иккоку» (Maison Ikkoku) (1988), Годай Юсаку наконец-то женится на своей прекрасной овдовевшей квартирной хозяйке Отонаси Кёко. Если бы это просто был общий финал, то он стал бы клише: предсказуемый финал, который просто ждал своего часа за кулисами, чтобы выйти на сцену. Однако в манговом изложении этой истории Такахаси растягивал ухаживание, которое длилось более семи лет, и читатель (и зритель аниме-сериала) видит в конце удивительную инверсию стереотипных гендерных ролей: Кёко продолжает управлять зданием, в то время как ее муж работает в совершенно женском мире ухода за детьми.

Звук аниме

«Доходный дом Иккоку» является одним из наиболее интересных аниме-сериалов по тому, как в нем используются условные символы и сигналы – он как бы стенограмма японских мультфильмов. Это посыл для осведомленной аудитории, который может завести в тупик тех, кто о нем не знает. Например, при показе здания снаружи фоном часто звучит странный звуковой сигнал. Японская аудитория знает не только, что это такое (в конце рабочего дня в рог по традиции трубит производитель тофу), но и когда (ближе к вечеру) и где (район Накано в Токио, где сам Такахаси учился в колледже, когда был студентом, и здание, которое, вдохновило его на сериал) это происходит⁴⁰. Но зритель никогда не видит мастера тофу: мы просто слышим гудок. Чисто за счет повторения западный зритель может уловить лишь тот факт, что сцена с рогом происходит во второй половине дня.

Еще одним примером творческого использования звуковой условности является весь сериал «Евангелион», начатый в 1995 году. Многие сцены на улице, в том числе дальние (общие) планы жилого дома Мисато, сопровождает жужжание насекомых на заднем плане. На самом деле это звук цикад – шумных маленьких насекомых, которые огромным роем появляются в Японии каждое лето. Однако это исключительно летние насекомые. В «Евангелионе» их гудение преследует зрителя неделю за неделей, месяц за месяцем. Тому, кто привык слышать их каждый год лишь в течение короткого времени, становится очень неприятно. В сюжете это призвано отразить изменившийся климат Японии после Второго удара, когда Земля сместилась относительно своей оси и климат Японии стал тропическим. Постоянное жужжание цикады – это напоминание зрителю (по крайней мере, зрителю, который знает о цикадах), что в мире произошло что-то невероятно ужасное.

Перечисление всех элементов аниме-стенографии и их значений заняло бы отдельный том, но существует несколько общих положений, которые абсолютно необходимо уяснить с самого начала. Многие из этих условностей возникли в манге и затем перешли в аниме.

Внутри линий

Возможно, наиболее характерной условностью является тенденция в моменты действия или проявления высоких эмоций полностью убирать фон. Вместо этого мы видим широкие стремительные линии, указывающие на скорость или мощность. Такой прием фокусирует наше внимание на персонаже, а также дает нам понять, что персонаж участвует в серьезной борьбе или совершает какие-то усилия. Примеров предостаточно, редко когда в аниме нет такой сцены.

Этот фокус на персонаже является элементом повествования как в аниме, так и в мангах, которые отдают предпочтение длинным сюжетным аркам. Такого рода повествование позволяет тщательно продумать не только развитие сюжета, но и развитие персонажа. В аниме последнее, как правило, более важно. Люди, которые смотрят аниме, хотят видеть, как персонажи растут, изменяются и реагируют на стресс. Реакции могут быть незаметными или избыточными, но в любом случае основное внимание уделяется персонажу. Когда фон исчезает, этот фокус становится буквальным.

Неточность в движении губ

Вторым примером условности в аниме является очевидное отсутствие естественности в движении рта говорящего персонажа. Для тех, кто был воспитан исключительно на театральной анимации Диснея (в отличие от их последних мультсериалов, созданных для телевидения), движения рта персонажей аниме вверх-вниз выглядят фальшиво. Вы испытываете еще большее неудобство, когда смотрите аниме с субтитрами и, слушая оригинальный японский диалог, понимаете, что движения рта не совсем соответствуют произносимым словам. Что за халтурная работа?

Это не халтура. И это даже не является чем-то универсальным, так как некоторые студии более добросовестно, чем другие, относятся к соответствию движений губ произносимым словам. В любом случае существует несколько причин, по которым это может делаться именно так.

Просто там все по-другому. Хироки Хаяси снял несколько самых популярных аниме – «Тэнти – лишний!», равно как и «Кризис каждый день: Токио 2040» (Bubblegum Crisis Tokyo 2040)⁴¹. Он также был художником в американском сериале «Громокошки» (Thundercats). Он говорил:

«В американском сериале диалог сначала пишется на бумаге, а затем записывается, и кадры делаются в соответствии с этим. В японском все по-другому, так как там сначала делают съемку, а затем записывают голоса… Как правило, мы используем только три изображения [движений рта], когда персонаж разговаривает, в отличие от американского сериала, в котором нам нужно было сделать восемь»⁴².

Ранние средства массовой информации. До телевидения и массового распространения журналов одним из классических типов японских рассказчиков был камисибай. Он устанавливал мольберт с серией рисунков на нем, которые он использовал в качестве иллюстраций к своим рассказам, при этом говорил разными голосами и применял звуковые эффекты⁴³. Рты марионеток Бунраку неподвижны, так же как и у актеров в театре, где главные герои обычно носят маски. В Японии существуют примеры того, когда зрители «озвучивали» рты, которые двигались, но не издавали звуков, и примеры речи, доносящейся из неподвижного рта.

Западные примеры. Большая часть западной телевизионной анимации на самом деле сталкивается с той же проблемой. Движения пасти медведя Йоги ненамного точнее, чем у Спиди-гонщика. Предъявлять обвинения всему этому виду искусства из-за такой условности в лучшем случае мелко.

Восточное предпочтение. Здесь мы снова находим приоритет эмоциональной жизни персонажа и меньшее беспокойство о том, является ли мультфильм идеальным с технической точки зрения. Актриса озвучки аниме и поп-певица Хаясибара Мэгуми рассказывает в своей автобиографии (опубликованной в формате манги) о занятиях, которые она проводила для подготовки к озвучиванию. «Самая важная вещь для актера озвучки состоит в том, что он не должен пытаться соответствовать голосу [движениями рта], а заботиться о том, чтобы как можно глубже проникнуться тем, что чувствует персонаж». В любой ситуации к неверной синхронизации губ довольно легко привыкнуть, и это не должно отнимать у вас удовольствие от просмотра аниме.

Блондины привлекательнее?

Еще одна условность, которую следует отметить, восходит к началу XX века. В период эпохи Мэйдзи (1868–1912) Япония покончила с двухвековой изоляцией от остального мира, отказавшись от многих своих традиционных моментов. Все современное «входило» автоматически, и все западное было по определению современным. Так в Японии появились газетные комиксы, копирующие западные, а десятилетием позже этому примеру последовала анимация. В результате получилась череда героев, которые выглядели по-европейски или имели светлые волосы, даже если они были японцами. Потребовались буквально десятилетия, чтобы художники манги, родившиеся после Второй мировой войны, начали рисовать азиатов, которые выглядят как азиаты. В то же время японские зрители воспринимают Сейлор Мун как японку, несмотря на светлые волосы.

Быть реальным

Четвертая условность связана с третьей и восходит к 1960-м годам, когда художественные стили в манге начали выходить за рамки мультяшного образа послевоенных лет. Фанаты манги, которые выросли и стали следующим поколением художников, начали либо придерживаться старого стиля в подражание доктору Тэдзуке, Мацумото Лэйджи, Исиномори Сётаро, Икэде Риёко и другим громким именам, либо старались превзойти их и работать в более реалистичной манере. Этот «реалистичный» стиль на самом деле варьировался от карикатурного до гиперреализма (между ними огромный разбег). Новый стиль даже получил собственное имя – гэкига (драматические рисунки), – чтобы отличать его от манги. Суть заключается в том, что аниме показывает один и тот же диапазон, начиная с очень большого внимания к деталям до вопиюще карикатурного изображения. В последние годы наметилась тенденция даже серьезных персонажей представлять карикатурами, своеобразными «детскими версиями» самих себя. Их иногда называют SD (супердефомациями) или СВ (от child body, «детское тело», либо chibi (чиби), «коротышка»). Эти буквы перед названием обычно означают, что вас ждет комедия.

СУПЕР ДЕФОРМАЦИЯ

Шаржи существуют примерно столько же, сколько само рисование. Есть множество примеров времен античной Греции и Древней Японии: люди, нарисованные с искаженными чертами лица, или изображения людей в виде животных и животных в виде людей. И аниме, которое развилось как из манги, так и из западных мультфильмов, давно использует нереалистичные лица и конечности.

Но одну конкретную условность в аниме можно датировать точно. Весной 1988 года две студии начали работать над «супердеформированными» (SD) комедийными проектами. Студия Sunrise, создатель сериала «Мобильный воин Гандам», занималась фильмом «Мобильный воин Гандам: Ответный удар Чара» (Char's Counterattack) – приквел, когда придумала «SD-Гандам» – серию коротких эпизодов в формате OAV, снятых режиссером и разработчиком «Мобильного воина Гандама»– Гэн Сато.

И люди, и механизмы имеют огромные головы, короткие тела, как у детей, и носят бесформенные одежды. Цель – юмор, причем, весьма плоский: например, Гандам начинает атаку и запутывается в рыболовной сети.

Тем временем, в студии Artmic создатели женского экипажа в «Девичьей силе» (Gall Force) работали над собственным SD-проектом. «Десять маленьких девичьих сил» (Ten Little Gall Force). Сил показывает нам американские версии экипажа с детскими телами, которые собрались не для того, чтобы патрулировать Вселенную, а для того, чтобы сделать музыкальное видео.

С тех пор открылась дорога для супердеформации. SD-версии девчачьей бейсбольной команды появляются в качестве коммерческого буфера в «Девяти принцессах» (Princess Nine: Kisaragi Female Baseball Club). В телесериале «Летопись войн острова Лодосс» (Record ofLodoss War) каждый эпизод заканчивается вставкой «Добро пожаловать на остров Лодосс» – омаке (бонусом), в котором даже драконы супердеформированные. Третий фильм «Сейлор Мун» кратко представляет нам SD-версию матросов, уверенных, что они дети, которые едят пряничный домик. А Нагаи Го придумал SD-версии собственных персонажей, включая кровожадного Человека-дьявола.

Язык тела и жестов

Другие условности манги/аниме являются более характерными для культуры Японии. К ним относятся:

• почесывание затылка при смущении;

• появление гигантской капли пота (не следует путать со слезой) или видимые очертания X на виске персонажа во времена стресса;

• кровотечение из носа при сексуальном возбуждении;

• большой мокрый пузырь, выходящий из носа персонажа, обозначающий, что персонаж спит;

• вытянутый кулак с вытянутым мизинцем – это жест (обычно у героев мужского пола), указывающий на то, что говорящему или субъекту, которому он относится, «повезло»⁴⁴;

• если персонаж (обычно женщина) улыбается и высовывает язык, часто при этом с закрытыми глазами, то он посылает зрителю определенное сообщение: «Разве я глупа?» Есть много примеров этого:

• в начале пятого сезона «Сейлор Мун» так делает Ами, книжный червь среди сейлор-сенши (команды в матросках), которая уткнулась носом в очередную книгу. На этот раз, однако, она роняет книгу, и мы видим рожок с двумя шариками мороженого;

• в одном из эпизодов «Милашки Хани» (Cutey Honey) есть андроид, являющийся репортером, пытающимся найти связь между рок-певицей и вторгающимися монстрами. Когда рокер застает Милашку Хани в гримерке, она бросается к певцу и признается ему в любви. Певец выталкивает Милашку Хани из гримерной, хотя потом андроид говорит себе: «Даже приятно». Улыбка и язык – сигнал аудитории о том, что «симпатию» к любви девушки не следует воспринимать всерьез;

• Кон Сатоси в «Актрисе тысячелетия» (Millennium Actress) – это, среди прочего, попытка рассказать о жизни и творчестве Фудзивары Тиэко, знаменитой японской кинозвезды. Она начала свою карьеру в 1937 году в возрасте четырнадцати лет, когда руководитель студии нашел ее и решил дать ей роль в частично романтической, частично националистической пьесе, которую собирались снимать в оккупированной Маньчжурии. Спустя много лет Тиэко рассказала документалисту о том, что она просто хотела поехать в Маньчжурию, чтобы увидеться с одним радикально настроенным студентом, в которого она по уши влюбилась. Она согласилась играть, хотя ее совершенно не интересовали политика или кино. Она прервала рассказ, высунув язык. На самом деле именно так она дала понять, что все это глупости, так как девушка, которая на самом деле не заботилась об актерской игре, в следующие несколько десятилетий стала кинозвездой большой величины.

Все эти условные жесты указывают аудитории не только на то, что происходит (или вот-вот произойдет), но и как к этому относиться, посредством пробуждения в памяти аналогичных ситуаций в предыдущих аниме. Это вовсе не спойлеры того, что касается сюжета, но они по-своему помогают.

Сцена во время начальных титров «Девяти принцесс» – сериала 1999 года о женской бейсбольной команде, бросающей вызов своим коллегам-мужчинам, тоже наглядно демонстрирует это. Сериал построен вокруг Кавасаки Рё, уникальной пятнадцатилетней подающей, которая, по-видимому, унаследовала точные броски левой рукой от своего отца, который также был питчером профессионального уровня (и который погиб в дорожно-транспортном происшествии, когда Рё было пять лет). В кадре в огнях стадиона видно лицо Рё, покрытое грязью и мокрое от слез, но это слезы радости, потому что она смотрит в небеса. Любой, кто знает спортивные манги или аниме, понимает, что происходит: битва окончена, одержанная победа досталась нелегко, и девушка «общается» со своим отцом.

Отнесись авторы к этой сцене небрежно или цинично, она не имела бы и половины той силы, которую несет. Однако этот отрывок сигнализирует аудитории, что, несмотря на препятствия, с которыми сталкивается Рё как в спортивном, так и в личном плане, будет побеждать справедливость⁴⁵. Это подтверждение того, что аудитории следует понять больше, чем показано, в том числе и то, что (как ни странно) по мере взросления девушке придется справляться с проблемами японского общества.

Глава 3
Социальная сеть и одинокий волк

Повседневная жизнь в Японии – это сложная сеть семейных отношений, социальных ролей и даже языка. Популярная культура, в том числе аниме, помогает обществу ориентироваться, даже когда оно фокусируется на благородных и героических одиночках.

У всякой культуры есть свои доминирующие мифы, основные верования, которые являются почти религией. Американская культура, например, отрывается от своих европейских корней в части американского убеждения – почти догмата – в том, что обычные, простые люди обладают врожденной мудростью, несравнимой с элитой власти. Оно проявлялось различными способами как в первом независимом акте политического инакомыслия в Америке (Восстание виски, 1794), так и книгами вроде «Приключения Гекльберри Финна». Торжество здравого смысла над утонченностью и цивилизацией было в основе нескольких телесериалов: «Жители Беверли-Хиллбилли», или «Жители Беверли-Хиллз» (The Beverly Hillbillies), «Настоящая Маккой» (The Real McCoys), «Уолтоны» (The Waltons), «Шоу Энди Гриффита» (The Andy Griffith Show), «Симпсоны» (The Simpsons), и даже «Принц из Беверли-Хиллз» (Fresh Prince of Bel Air). Но американские мифы – это тема для другой книги.

Японские мифы устоялись и отшлифовались, поскольку японская культура примерно в десять раз старше американской. Влияние на культурную мифологию Японии оказывают многие факторы – от религии до политики, но можно утверждать, что доминирующей силой является жилищный вопрос.

Единение

Возьмите половину населения Соединенных Штатов (или около 135 миллионов человек⁴⁶) и ограничьте их тремя штатами на западном побережье: Вашингтон, Орегон и Калифорния. Это перенаселение поможет представить, что такое жизнь в Японии. Большая часть площади этого островного государства занята горами, непригодными для сельского хозяйства или торговли, и каждый год зеленых насаждений становится все меньше и меньше. Следовательно, понятие приватности (частной жизни) в Японии всегда сильно отличалось от того, что было на Западе. Люди в Японии исторически жили очень близко друг к другу, традиции архитектуры обычно предполагали использование тонкого дерева и бумаги для внутренних стен, так что у людей никогда не было ощущения настоящего уединения.

В этой культуре идентичность человека возникает из принадлежности к группе, а не просто из его самостоятельного эго.

Домашний рубеж

Все начинается с семьи. Она стоит в Японии на первом месте, и это символизирует важность членства в ней. В прежние времена браки, заключавшиеся посредством переговоров между кланами, случались так же часто, как и браки по любви. Даже в современных условиях членство в группах является важной частью жизни в японском обществе. Все социальные общности, начиная со школы, которую посещал, и заканчивая фан-клубами, соединяются и становятся частью формулы жизни, выраженной в словах «он» (обязательство, долг) и «гири» (честь). «Каждая группа, – пишет Т. Р. Рид, – имеет право на преданность со стороны других членов, и это, по существу, определяет японскую жизнь. Группы, к которым вы принадлежите, составляют то, кто вы есть»⁴⁷. Хорошие дела скорее становятся частью общей ценности социального взаимодействия, чем поступки, совершенные ради какой-то морали или чего-то еще. Если кто-то это сделает непосредственно для вас, то у вас появляется обязательство вернуть услугу; если вы этого не сделаете, вы обесчещены. Это имеет этические последствия, которые отличают повседневную жизнь в Японии от жизни на Западе, где предполагается, что групповая принадлежность занимает второе место после свободной воли человека.

Японский язык может прощать ошибки, как только установлена связь. Однако некоторые концепции, включая совместное обучение для девочек и мальчиков, а также равные права для людей с ограниченными возможностями, пришлось вводить в Японию с Запада.

Нельзя сказать, что японцы холодны, отнюдь нет. Большинство примеров в этой книге покажет, что у японцев, в их поп-культуре, существует предпочтение по отношению к историям, в которых преобладают эмоции, а не действие. Различие между «влажным» и «сухим»: первое подразумевает эмоциональную близость, последнее – «сохранение сдержанной дистанции»⁴⁸. Когда речь заходит о социальном взаимодействии, все остается довольно «сухим», если связь не установлена со временем, или такая близость кажется естественной в этих обстоятельствах.

Два примера из «Доходного дома Иккоку» Такахаси Румико прекрасно иллюстрируют это. В одном эпизоде Годай – вопреки домашним правилам— приносит в свою комнату котенка⁴⁹. Его друг Сакамото уезжает домой на каникулы, и Годай соглашается присмотреть за его кошкой, которую Сакамото назвал Кёко, так как он большой поклонник актрисы Мано Кёко. Годай беспокоится, что произойдет, если он назовет кошку по имени, так как его управляющую зданием тоже зовут Кёко. Совет Сакамото прост: не зови кошку по имени.

Конечно, это легче сказать, чем сделать, и когда один из жильцов подслушивает, как Годай разговаривает с Сакамото по телефону о «Кёко», не добавляя при этом к имени вежливого «-сан» (невежливая форма обращения, известная как «йобисуте»), он говорит, что ему кажется, будто Годай находится в чересчур фамильярных отношениях с управляющей зданием.

Когда жилец подслушивает, как Сакамото говорит, что «каждую ночь Кёко забирается» к нему «на футон⁵⁰ и спит» с ним, то беспокойство Годая о проблеме с именем принимает по-настоящему комический оборот.

На другом конце шкалы находится финальный эпизод «Р. S. Иккоку-кан», в котором Годай женится на Кёко после семи лет ухаживания⁵¹. На празднике после традиционной синтоистской церемонии Годай произносит ожидаемую речь с благодарностью всем за то, что они пришли и поддержали семейную пару в ее надеждах на будущее. Когда речь заканчивается в драгоценный момент, который является одним из лучших проявлений манги и подводит итоги деятельности японского общества, а также человеческого сердца, Годай начинает говорить гостям: «Я и Кёко-са…». Он останавливается, понимая, что сказал, и, поправившись, продолжает: «Я и Кёко».

И это преодоление не просто маленький мостик; до этого момента, даже обращаясь к ней напрямую, он обычно называл ее канринин-сан (kanrinin-san — «управляющая зданием» плюс вежливый суффикс), следуя общепринятому японскому обычаю называть людей по их должностям. Опять же, эта ситуация – определение по членству в группе, в данном случае по профессии или карьере. И даже в страсти добрачного секса он все еще зовет ее «Кёко-сан». Точно так же Кёко потом, целуя Годая, говорит ему: «Правда в том, что уже долгое время я влюблена в Годай-сан» (Honto wa пе, zutto тае kara, Godai-san по koto data no). Она не только обращается к нему по фамилии (она никогда в манге не использует его имя Юсаку), но и говорит о нем в третьем лице. Нам, привыкшим к непринужденной и даже грубой неформальности на Западе, это может показаться странным, но в Японии это весьма естественный способ общения.

Уровни вежливости – и как неосведомленный западный человек будет иметь с ними дело – часть стиля отношений пилотов «Евы» в «Евангелионе». Икари Синдзи – сын Икари Гендо, командира проекта «Ева». Его два товарища-пилота (обе девушки примерно его возраста) обращаются к нему по-разному, что можно объяснить их национальностью. Таинственная Аянами Рей называет его «Икари-кан»⁵². (Кстати, нет никаких шансов на то, что Синдзи путают с отцом, которого зовут также; отца бы называли с указанием на должность – командир Икари.) Лэнгли Аска, наполовину немецкого происхождения и выросшая в Америке, не озабочена такими тонкостями. Она обычно, обращаясь к нему, говорит «Синдзи-кан», если она в хорошем настроении, а если нет, то «бака Синдзи» («Синдзи, ты идиот»).

Если Аска хочет быть грубой, то ей не нужно называть Синдзи идиотом: достаточно просто использовать его имя. «В Японии, – указывает Рид, – по имени можно обращаться к тому, кто примерно вашего возраста и кого вы знаете с дошкольных лет. Но, как правило, в этом благопристойном обществе это слишком интимно… чтобы говорить о ком-то, кого ты знаешь лет десять или около, называя его по имени»⁵³. «Синдзи-кан» – довольно плохое обращение к новому знакомому; отбрасывание «-кан» является хрестоматийным примером йобисуте.

В интервью с журналом «Анимерика» (Animerica) мангака, работающая в жанре сёдзё (манга для девочек) Сайто Тихо, входящая в команду Be Papas, создавшую «Юную революционерку Утэну», предлагает философию жизни, которая почти нигилистически индивидуалистична, правда, в последнюю минуту она возвращается к традиционному для Японии пониманию того, как другие влияют на твою жизнь и наоборот: «Когда я была ребенком, я думала, что мир – это прочное место: я жила в нем, и все, что я делала, представляло собой опыт в существующем мире. Но позже я поняла, что есть люди у власти, которые пытаются изменить мир в соответствии с их собственными желаниями. Это справедливо не только для такого маленького мира, как домашнее хозяйство, но и для такого крупного образования, как общество. Эти представители власти способны изменить мировую этику и мораль и использовать их в качестве своих инструментов. Итак, в тот момент, когда я поняла, что мораль меняется теми, кто находится у власти, я почувствовала себя свободной. Так как ограничения на меня как на женщину были наложены людьми, а не вселенной, я поняла, что у меня нет ограничений. Являясь человеческим существом, я буду делать то, что мне нужно, чтобы стремиться к счастью, независимо от ограничений других: именно в стремлении я становлюсь самодостаточным человеком. Однако я не могу действовать так, как хочу, потому что мне приходится общаться с другими людьми и взаимодействовать с обществом, но, принимая во внимание других людей, все равно можно найти свой собственный путь к счастью»⁵⁴.

Даже революция, похоже, имеет свои пределы.

Не говори просто «нет»

Высокий уровень вежливости во всех социальных взаимодействиях в Японии приводит к некоторым недоразумениям. Президент Клинтон встречался с президентом России Ельциным в 1994 году. Самая известная оплошность заключалась в следующем: когда зашел разговор о японском премьер-министре, Клинтон предупредил Ельцина, что «Он говорит „да“, когда имеет в виду „нет“». Нельзя говорить, что японцы – нация лицемеров. Но здесь слово «нет» иногда считается слишком прямолинейным.

Конечно, в японском языке существует слово «нет», но его использование регулируется сетью социальных обязательств. Эта сеть обуславливает одну из самых сложных вещей, которую многим жителям Запада, изучающим японский язык, трудно понять: словарь и даже грамматика могут меняться в зависимости от возраста, пола и социального положения по отношению к собеседнику в разговоре. Уровни вежливости как таковые не преподаются и самим японцам, потому что они японцы; эти уровни являются константами в обществе, и им учатся, как и кланяться, на примерах с колыбели.

Автомобильная компания «Ниссан» (Nissan) выпустила серию книг под названием «Деловой японский язык» (Business Japanese), стремясь объяснить корпоративную культуру Японии, а также ее язык. Книги предупреждают западного человека, участвующего в переговорах, об этом. Хотя ему/ей может показаться, что японские «коллеги все это время давали» им «так мало указаний о том, как продвигаются переговоры», на самом деле сигналы ясны для того, кто их понимает. Такие фразы, как «Ну, я не знаю…» или «Наш департамент не может в одиночку принять решение по этим вопросам…» или даже мертвая тишина имеют одно и то же значение: нет. Участнику переговоров также не следует предполагать, что на решение наложили вето на месте: дело здесь в верности коллективной этике, когда завуалированное «нет» «отражает [мнение] начальства, с которым подробно проконсультировались перед встречей»⁵⁵. Этот консенсусный подход проиллюстрирован в эпизоде аниме 1995 года, основанном на романтической манге для подростков «Мальчик-мармелад» (Marmalade Boy), созданной Ёсидзуми Ватару. Эта история о зарождающейся любви (и препятствиях на ее пути) между Юу и Мики. Однако структура всей этой истории весьма необычна и могла бы послужить Коулу Портеру основой для целого мюзикла.

Несмотря на то, что Юу и Мики знали друг друга, их родители никогда не встречались. По крайней мере до тех пор, пока они все не отправились в отпуск на Гавайи. Поворот судьбы нарушил привычный уклад жизни всех заинтересованных лиц, так как родители Юу и Мики решили развестись, чтобы снова вступить в брак с супругом из другой семьи! А в довершение всего они решают, что, вернувшись в Японию, им всем будет лучше жить в одном большом доме!

Это новая ситуация сильнее всего негативно влияет на Мики: Юу теперь ее сводный брат, а также сосед по дому, что усложняет любое развитие любовного романа. Взрослые замечают, что она несчастна, и решают действовать. Они разыгрывают изощренную драку, которая грозит разлучить семьи. Конечно, когда все выглядит так, будто семьи вот-вот расстанутся, Мики решает, что на самом деле ей не стоит возражать против нестандартной жизненной ситуации, и мир восстанавливается.

В конечном итоге цель – это гармония, или «ва» (wa). Вот почему взрослые не просто велели Мики принять их правила или волю большинства. Ва – это не вопрос демократии или преимущества большинства; речь здесь идет о консенсусе, о том, чтобы все члены группы согласовано работали над одной и той же целью. Проблема неизбежно бы возникла, если бы у Мики имелись скрытые планы, или если бы с ее недовольством новыми условиями жизни не разобрались. Она вернулась в лоно семьи, и гармония была достигнута.

Однако гармонию нельзя навязать, и попытки сделать это могут принести больше вреда, чем пользы. Об этом говорится в одной из сюжетных линий аниме для девочек про бейсбол «Девять принцесс». Перед зрителями проходит несколько историй игроков, набранных для уникальной бейсбольной команды средней школы для девочек «Киса-раги»; последняя – это история левого игрока Адзумы Юки. Тихая и отстраненная, она блестящий отбивающий и полевой игрок, но она почти ничего не говорит – ни слова – и даже не улыбается. Кажется, она едва ли связана с реальностью. В конце концов мы узнаем, почему.

Еще в младших классах средней школы Юки считалась звездой своей команды на чемпионате по софтболу среди юниоров, и ее признали лучшим игроком в команде «Канто». Она была талантлива, радовалась своим способностям, и это огорчало ее товарищей по команде. Она отличалась врожденной застенчивостью, но другие решили, что она зациклена на себе. Ее товарищи считали себя частью команды-победительницы, но Юки, казалось, не хотела разделить с ними радость от игры, а тем более от победы. Как только чемпионат закончился, члены команды разрезали форму Юки и сказали ей, что она больше не будет с ними играть.

Юки поговорила со своим отцом, который повел себя эгоистично и холодно; в ответ на слова Юки, он спросил, не померещилось ли ей. Несмотря на все свои таланты, Юки впала в такое отчаяние, что попыталась покончить с собой, однако у нее не получилось это сделать. Родители отреагировали грубо – они начали жаловаться на «нервную дочь», за которую им стыдно. Единственным спасением Юки стала Фифи, инопланетянка, которая однажды явилась ей и сказала, что будет ее другом. Все остальные видят в Фифи куклу, сделанную из бутылочек из-под чистящих средств для труб, но Юки считает, что это ее единственный друг. Когда команда «Кисараги» отправляется на горный курорт, чтобы потренироваться там в выходные, Юки теряет куклу в лесу. Она снова почти отгораживается от людей, пока другие не убеждают ее, что в процессе становления команды все они сделались друзьями. Если Юки в прошлом чувствовала себя одинокой, то сейчас она узнает, что ее товарищи по команде готовы помогать девушке, они доверяют ей, и она может помочь им в трудной ситуации. То, что Юки усваивает этот урок, мы узнаем по нескольким подсказкам: она видит Фифи, которая говорит, что ее миссия выполнена, и она возвращается в свой мир. В первой решающей игре на чемпионате Юки постоянно держалась особняком, но в финальной ситуации перед ударом, она поворачивается к другим девушкам и улыбается; и, несмотря на то что питчер пытаетсяпробить «бин-болл», Юки, в прошлом феноменально игравшая в софтбол, подставив биту, блокирует мяч. Это совсем не эффектная игра в бейсбол, но именно такой удар сейчас нужен команде, пока энергичный раннер крадет базу.

Следите за своим языком

Акцент на социальной благопристойности породил еще одно неправильное восприятие на Западе, столь же вводящее в заблуждение, как стереотип в отношении того, что «да означает нет», – в японском языке не существует ругательств. Это может показаться очень странным, особенно если ты смотришь аниме, дублированное на английский язык, и какой-то герой-мачо ругается, как пьяный моряк. На самом деле для определенных частей тела и функций существуют слова, но они обычно не используются в японском обществе. С другой стороны, есть слова, которые являются «ругательствами», но они не являются в Японии в такой степени социально запрещенными, как, например, это происходит с подобными словами на Западе. Например, «кусо» является как буквальным, так и переносным эквивалентом «дерьма», но не несет в себе смысловую нагрузку западного ругательства. Актер или персонаж аниме может сказать «кусо» на японском телевидению почти без проблем. Однако, учитывая японскую вежливость, в культуре развились другие способы оскорбления людей, которые не связаны со словом из трех букв (или их эквивалентами).

«Принцесса Мононоке» Хаяо Миядзаки содержит отличный наглядный пример демонстрации этого. Монах Дзико впервые появляется в фильме, когда он ест суп в забегаловке на обочине дороги, и в оригинальном сценарии он жалуется, что «он на вкус как горячая вода». Лексика откровенно оскорбительная для японских ушей, но автору Нилу Гейману, который адаптировал фильм на английский язык, показалось, что сама по себе фраза не является достаточно резкой или оскорбительной для американского уха. В его версии Дзико сравнивает суп с «ослиной мочой». Этот вариант, вероятно, больше относится к культуре Геймана, чем Миядзаки.

Иногда японский язык может функционировать на двух уровнях. Только носители японского языка (и некоторые переводчики) способны отметить один пример в фильме студии «Гибли» (Ghibli) «Рыбка Поньо на утесе» (Ропуо). Главный герой, золотая рыбка, разыгрывающая историю «Русалочки» (The Little Mermaid), находится в лодке со своим другом Сосукэ (в романтическом плане ничего особенного не происходит, так как обоим по пять лет), проверяя степень затопления дома Сосукэ, расположенного на побережье в префектуре Хиросима. В другой лодке они видят молодую пару с ребенком. Поньо предлагает ребенку бутерброд с ветчиной; мать отказывается, потому что она все еще кормит ребенка грудью. Тогда Поньо сразу же предлагает бутерброд матери, говоря, что это хорошо «для молока». Поньо использует слово «оппай», которое может означать молоко, однако его более распространенное и вульгарное употребление означает источник этого молока – «сиськи». Без сомнения, это было личной шуткой Миядзаки, основанной на его репутации режиссера, снимающего фильмы для всей семьи. Однажды, до того как приступить к «Порко Россо» (Porco Rosso), он пожалел, что не может снять фильм, который не понравится «родительскому комитету».

На краю

Многие примеры японской поп-культуры отражают социальную жизнь со всеми их реальными проблемами и переплетениями в повседневной жизни. (Названия таких аниме и манги редко появляются на Западе, так как такие драмы «реальной жизни» считаются слишком чуждыми для американцев, по сравнению с более понятными жанрами фарса и научной фантастики⁵⁶.) Однако японская поп-культура укрепляет культурные убеждения как положительным, так и отрицательным примером. Комиксы и мультфильмы, как правило, показывают обычных японцев в экстраординарных ситуациях, когда они добиваются успеха, поступая правильно. Однако есть и истории, которые показывают, что происходит с человеком, у которого мало или вообще нет социальных связей; они романтизируют преимущества уединенной жизни, но также напоминают среднестатистическому японцу, как ему повезло, что он не живет на краю пропасти. Ян Бурума высказал предположение, что «трагическая судьба аутсайдера подтверждает, как повезло (среднестатистическому японцу), что он должен вести сдержанную, респектабельную и в большинстве случаев совершенно безобидную жизнь»⁵⁷. И все же «одинокий волк» часто служит идеальным крючком, который будет цеплять вас всю драматическую историю. Диапазон примеров велик: от романа о Ронине (самурае без хозяина) в манге Койке Кадзуо и Кодзимы Госеки «Одинокий волк и его ребенок» (Lone Wolf and Cub) или в манге Нобухиро Вацуки «Бродяга Кэнсин» (RurouniKenshin) до «Черного Джека» (Black Jack) доктора Тэдзуки о хирурге, работающем без лицензии. Изоляция может быть комичной, как в случае с меняющим форму Саотомэ Ранмой в «Ранма ½» (Ranma ½), или жалкой в случае пилота Широ Лхадатта в «Королевский космический корпус: Крылья Хоннеамиз» (The Wings ofHonneamise), или политической, как в борьбе роботов за гражданские права в «Могучем Атоме». Человек может оказаться в изоляции из-за своего таланта, как в фильме Хаяо Миядзаки «Ведьмина служба доставки» (Kiki’s Delivery Service) (1989), в котором тринадцатилетняя ведьма, проходя обряд посвящения, должна отправиться в город, где нет ведьм, начать бизнес и с помощью магии продержаться там один год. В любом случае, японский миф об одиноком волке, спрятавшемся за той или иной маской, можно найти практически во всех мангах и аниме, о которых говорится в этой книге. Такой способ может использоваться для истории, которая начинается с путешествия, а заканчивается либо возвращением в большое общество, либо продолжением изоляции, возможно, даже смертью. Но это не завоевание современной поп-культуры. Одинокий волк существует в легендах Японии на протяжении веков, просто многие старые персонажи надели новые костюмы, чтобы предстать в аниме и манге.

Глава 4
Мукаси Мукаси: от народных сказок к аниме

Хотя некоторые сетуют, что Япония теряет связь со своей историей, ее многовековые народные сказки являются важным источником сюжета для современного аниме.

В 1997 году два фильма побили рекорды кассовых сборов в Японии. Один из них был международным блокбастером из Голливуда – «Титаник» Джеймса Кэмерона⁵⁸. Эта романтическая история на фоне трагедии обошла всех конкурентов на своем пути как в Японии, так и в Соединенных Штатах. Но потом появился другой рекордсмен, самый кассовый японский фильм всех времен – «Мононоке-химэ», анимационный фильм, написанный и снятый режиссером Хаяо Миядзаки, (за рубежом появился под названием «Принцесса Мононоке»)⁵⁹. Эти два фильма так радикально отличаются друг от друга, что сравнивать их, казалось бы, бесполезное занятие. События обоих относятся к прошлому, но действие «Титаника» происходит в начале XX века на фоне исторического события. Нет ясного представления о том, к какой эпохе относятся фантастические события «Принцессы Мононоке», но, скорее всего, это XVI век. Первый фильм показывает нам молодых людей из двух разных социальных классов – бедного юношу, отправляющегося в путь в надежде на лучшую жизнь в Америке, и представительницу высших кругов, девушку, имеющую деньги, но эмоционально неудовлетворенную, – которые встречаются и влюбляются друг в друга на корабле, который затем терпит крушение. Один из них гибнет. Во втором фильме перед нами два подростка: принц, отправляющийся в путь, дабы исцелиться и восстановить естественный порядок, и дикий ребенок, в буквальном смысле слова воспитанный волками. Объединяет их Татараба, город-крепость, где из железа делают оружие.

В «Титанике» нет настоящего злодея, за исключением, возможно, жениха Розы Кэла, чье поведение далеко не всегда благородно. Всем движет сила природы – айсберг. В древней Японии из «Принцессы Моно-ноке», есть человеческие злодеи, хотя один из них – основательница Татараба, леди Эбоси, – в конце платит ужасную цену, чтобы исправить то, что совершила. Силы природы, однако, многочисленны и разнообразны, начиная с маленьких лесных духов и заканчивая верховным божеством природы, и их трудно уверенно разделить на героев или злодеев. Вмешательство человека в жизнь этих сил едва не уничтожает Сан – дикого ребенка, Татарабу, различных духов животных и сам лес. И в то время как влюбленные в «Титанике» расстаются, когда один из них умирает, молодые герои в «Принцессе Мононоке» в конечном итоге понимают, несмотря на то что они влюблены, они родом из совершенно разных миров, а потому могут видеть друг друга только время от времени.

Два разных фильма и оба были чрезвычайно популярны в Японии. Это, по-видимому, подтверждает наблюдение Хаяо Каваи, исследователя японского фольклора, о том, что, хотя некоторые народные сказки и легенды могут найти отклик во всем мире благодаря тому опыту, который Карл Юнг назвал «коллективным бессознательным», в них также «проявляются характеристики, связанные с культурой» – вариации на тему, что делает эту конкретную версию однозначно удовлетворяющей данное конкретное место на земле⁶⁰. Таким образом, успех «Титаника» в Японии стал частью всемирной тенденции, в то время как показы «Принцессы Мононоке» в Соединенных Штатах были успешны только по стандартам арт-хауса: фильм, конечно, не побил там никаких рекордов. Напрашивается вопрос: почему японцы приняли его так жадно? Возможно, для ответа потребуется отдельная книга. Но в поисках его мы также рассмотрим другие аниме, большие и маленькие, чтобы узнать, что они могут рассказать нам о культуре, которая их создала.

Начнем с «давным-давно», приблизительного перевода фразы «Мукаси мукаси…», которой начинаются многие японские народные сказки. Составление письменных сборников народных сказок в Японии было придворным времяпрепровождением, уходящим своими корнями в начало XII века, и большая часть основных антологий, которые до сих пор переиздаются и читаются в Японии, датируются периодом между XII и XIV веками⁶¹. Другие собрания, в том числе мифы и легенды о Кодзики⁶², впервые записанные в VIII веке, намного старше⁶³. Таким образом, существует обширная информация о сказках (включая местные варианты), которые являлись поп-культурой своего времени, развлечениями, отражавшими доминирующие установки культуры и, в свою очередь, помогавшими сформировать и увековечить эту культуру.

Любой серьезный взгляд на японские народные сказки и их связь с настоящим занял бы больше одной главы. О сказках будет говориться и в других главах этой книги. Но сейчас давайте сосредоточимся на трех примерах, демонстрирующих различные способы работы с традиционными материалами. Один из них представляет собой серьезную переработку классической истории; во втором представлены вариации на тему истории и персонажа; а последний сохраняет лишь самую слабую связь со старой сказкой.

Хагоромо: прошлое и настоящее

Легенда хагоромо получает увлекательную интерпретацию в «Церера, небесная легенда», или «Подозрительная Церера» (Ceres, Celestial Legend), 2000). Сёдзё-манга Ватаси Юу превратилась в двадцатичетырехсерийный телесериал. Ее трактовка легенды, показывая, что такое уникальность по-японски, в то же время подчеркивает универсальность оригинальной истории.

В Японии существует более тридцати вариантов легенды о хагоромо – плаще из перьев, который носит сверхъестественное существо, называемое теннё (небесная дева). В базовом мифе одна или несколько теннё спустились на Землю, чтобы искупаться в океане. Бедный рыбак по имени Хакуре находит хагоромо, оставленный одной из них на ветке дерева. Так как ему никогда не доводилось видеть ничего более прекрасного, он решает забрать одеяние домой. Теннё появляется в образе прекрасной девушки, которая умоляет его отдать ей хагоромо, так как она не может вернуться на небеса без него. Тронутый ее слезами, Хакуре соглашается вернуть плащ при условии, что девушка станцует для него.

Ватасе положила в основу своей истории вариант, в котором Хакуре спрятал хагоромо и использовал плащ для того, чтобы заставить тен-нё выйти за него замуж и родить ему детей. Проходят годы; и в эпизоде, напоминающем европейскую историю Румпельщтильцхена⁶⁴, теннё подслушивает, как ее ребенок поет песню, в которой говорится о тайнике, где хранится хагоромо. Как только она слышит ее, она хватает хагоромо (а в некоторых вариантах и своего ребенка) и улетает обратно на небеса⁶⁵. В манге Ватасе Хакуре угрожает опасность со стороны бандитов. Испугавшись, он умоляет теннё дать ему немного ее божественной силы. Едва она успевает исполнить его желание, как он становится одержим властью: он начинает оскорблять свою супругу и всех вокруг. Ватасе решила, что в теннё росла обида из-за того, что смертный так жестоко обошелся с ней. Таким образом, она создала другой миф о теннё, который соответствует японской легенде о мстительных женских духах, недавно показанной в таких фильмах, как «Кольцо» (Ring) и «Проклятие» (Grudge), берущей свое начало из драмы Кайдана Ёцуя «История призрака Ёцуя» (Ghost Story from the Yotsuya District), поставленной в XIX веке в театре кабуки, которая сама имела еще более древних предков, уходящих корнями в глубь веков. Однако Ватасе превращает теннё в азиатскую версию Медеи – жрицы, которая помогла Ясону украсть Золотое руно, а тот ее бросил, как только замаячила перспектива лучшего брака.

События «Церера, небесная легенда» происходят в наше время, в богатой и успешной семье Микаге⁶⁶. Их богатство и успех основаны на том, что семья столетия назад получила хагоромо, благодаря Церере, теннё, которая родила первых детей Микаге. Но она была крайне недовольна своей вынужденной жизнью на земле и жестоким поведением мужа, а потому стремилась отомстить даже после смерти. Она перерождалась из одной женщины Микаге в другую, полностью проявляя себя, когда девушке исполняется шестнадцать лет. Однако мужчины Микаге знают об этом и стараются убить всех молодых женщин, обладающих божественной силой.

В манге центральными персонажами являются Микаге Айя и ее брат-близнец Аки. Она начинает проявлять признаки Цереры еще до своего шестнадцатилетия, а это значит, что она обречена, если не сбежит из семьи. Скрываясь от наемных убийц, она находит убежище у самых разных людей, включая пару парней, отношения с которыми превращаются в романтические увлечения. Кроме того, брат-близнец Аки, также оказывается одержимым духом первого Микаге, который первым взял хагоромо. Он стремится завоевать Айю-Цереру, видя в ней только свою «женщину», – и это добавляет подтекст инцеста к сюжету, уже и без того полному магии, неизвестности, где нет ни капли юмора.

Однако во всей этой истории есть еще один уровень. В книге Бруно Беттельхайма «Использование чар» (The Uses of Enchantment) говорится, что традиционные и народные сказки часто являются метафорами жизненных уроков, которые были бы слишком пугающими, если бы их передавали напрямую. У Беттельхайма эти уроки представлены в терминах классической фрейдистской психологии. «Церера» не так психологически ортодоксальна, но все же это жизненный урок, изложенный в терминах японской поп-культуры. Энди Накатани описывает эту историю так: «девушка оказалась в крайне тяжелой ситуации». Он прав, хотя на определенном уровне может этого не осознавать. Айя сталкивается не только с убийством, но и с проблемами взросления. Ватасе создала для своей аудитории сложную аллегорию о том, как девочка-подросток обретает женственность (символизируется тем, что Айя одержима Церерой-теннё) и начинает осознавать силу, которая сопровождает этот новый статус. Для достижения этого ей нужно выйти за пределы семьи, которая до сих пор являлась ее убежищем и поддержкой, так как приоритеты семьи уже больше не ее приоритеты. Им могут не понравиться перемены, через которые ей следует пройти, но это такие изменения, которые существуют с незапамятных времен. А чтобы все закончилось счастливо, богиня должна противостоять своему жестокому супругу – не в бою, а в сострадательном понимании.

Этот последний момент, по-видимому, не согласуется с тем, что происходило до него. Сверхъестественная Церера на протяжении многих поколений враждовала с Микаге и его кланом, и мы понимаем (как если бы это была классическая история жены демона), что Церера не остановится, пока не получит удовлетворение, что, вероятно, означает смерть Аки. Однако японская культура не поощряет вендетты за себя самого. Всегда существует контекст, как например, в истории о сорока семи ронинах, которые буквально годами ждали, чтобы отомстить за смерть своего хозяина, или как в случае с «Хаккенденом», когда «восьми собакам-солдатам», родившимся в разных отдаленных частях Японии, пришлось вырасти и найти друг друга, прежде чем они смогли защитить свой клан. Вендетты мотивируются, скорее, личными чувствами, чем верностью клану или даже кармой вселенной, и, таким образом, имеют тенденцию к нарушению социальной гармонии. А популярная культура, как правило, поддерживает социальный порядок, а не нарушает его. Гармония – это цель между реальным миром и миром духов: для злых духов, таких как обиженные женщины или абортированные младенцы, существуют особые обряды, предназначенные для их умиротворения, и некоторые итако (медиумы) выполняют особую работу по успокоению гнева духа (см. часть первая, глава 12).

В итоге, Микаге и Церера примиряются, когда Микаге умирает (и Церера вскоре последует за ним). В конце концов, даже небесным существам нужно научиться сохранять гармонию, будучи ясашии (прилагательное от «ясашиса»)⁶⁷.

Персиковый мальчик

Одной из первых волшебных девушек аниме, которую до сих пор с любовью вспоминают и которой подражают и сегодня является принцесса-волшебница Минки Момо из одноименного фильма «Принцесса-волшебница Минки Момо» (Magical Princess Minky Momo) 1982 года ⁶⁸. На самом деле она ребенок внеземных родителей, которые отправили девочку на Землю, чтобы та жила с бездетной парой (она заколдовала их, заставив думать, что всегда была их дочерью). У нее есть волшебная ручка, которая позволяет ей превратиться в подростковую версию самой себя – старшую Минки Момо, которая может все делать идеально, чего несомненно желает любой ребенок, которому говорят: «Ты еще маленький». После двух сезонов на телевидении Минки Момо решает, что хочет остаться земной девушкой.

Однако ее имя выдает ее с головой. Ее зовут Минки Момо не только из-за ее ярко-розовых волос (по-японски «момо» означает «персик», а розовый – «момо-иро», то есть «персикового цвета»), но также и из-за ее прошлого. «Минки Момо» – это не что иное, как обновленная гендерная версия истории Момотаро – Персикового мальчика⁶⁹. Давным-давно в лесу жила старая бездетная пара. Однажды, стирая белье на берегу реки, старуха нашла гигантский персик, плавающий в воде. Она взяла его домой, и, когда пара разрезала персик, чтобы съесть его, из него выскочил мальчик. Они назвали его Момотаро, и со временем Момотаро вырос здоровым, умным, храбрым, сильным и добрым к другим существам.

Однако деревню терзали демоны. Момотаро поклялся остановить демонов и отправился на их остров, взяв с собой только три просяных лепешки. По дороге Момотаро столкнулся с голодной собакой. Собака попросила еды в обмен на помощь, и Момотаро дал ей лепешку. Она присоединилась к Момотаро, и они продолжили путь. Некоторое время спустя Момотаро увидел обезьяну, которая тоже попросила еды, получила ее и решила пойти с Момотаро. Точно так же к Момотаро присоединился фазан.

Несколько дней спустя они прибыли на остров. Птица, пролетев над островом, чтобы все проверить и сообщить о местонахождении замка демонов, вернулась обратно к Момотаро. Когда они подошли к замку, ворота были закрыты. Обезьяна перепрыгнула через стену и открыла дверь изнутри. Демоны увидели Момотаро, и началось сражение. Однако просяные лепешки придали Момотаро и его спутникам сверхчеловеческую силу.

Момотаро и его друзья-животные победили демонов и вернулись в деревню с повозкой, полной сокровищ, которые получили от демонов.

«Принцесса-волшебница Минки Момо» повторяет эту историю и дает Минки Момо в качестве животных-помощников тех же троих, которые помогали Момотаро: собака, обезьяна и птица. Здесь также рассказывается, как она помогает своим родителям выбраться из нескольких трудных ситуаций (они не слишком богаты). Это тоже похоже на историю Момотаро, которого сначала воспитывала пожилая пара, а затем он вернулся к ним с острова демонов с сокровищами и начал в свою очередь заботиться о них. Этот шаблон взаимной заботы, по-прежнему считающийся примером великой добродетели, вытекает из учения Конфуция.

Персиковый мальчик появляется и в других аниме. Во втором полнометражном фильме по «Ранме» (Ranma) Такахаси Ромико, в английской версии «Нихао, моя наложница» (Hihao My Concubine), или «Ранма ½», актерская труппа «Ранмы» выброшена на берег тропического острова. Остров принадлежит Томе, на чьем гербе изображен гигантский персик, и чьи слуги – это трое мужчин с явными чертами собаки, обезьяны и птицы. Однако эта история не о том, как он сражается с демонами. В поисках невесты Тома похищает Аканэ и других девушек. Являясь и похитителем, и владельцем острова, Момотаро в этой версии истории становится демоном.

Павлиний король

Иногда от древней народной сказки в современном аниме остается только имя. Так обстоит дело с Кудзяку О («Павлиний король» (Peacock King)). На самом деле это название относится к двум OAV, выпущенным в 1988 и 1994 годах. Современная история является одной из историй о доступных для всех мистических боевых искусствах, где прославляются быстрые движения и жестокость. Название связано с именем одного из четверки героев, молодого человека по имени Кудзяку (Павлин). Вместе с друзьями он должен помешать освободиться и восстать демону, похороненному в старой столице города Нара.

Здесь есть связь с настоящим королем павлинов, мистическим буддистским божеством. История, записанная в XVI веке, рассказывает о монахе по имени Эн, который вел настолько простую жизнь, что носил одежду, сшитую из древесной коры, и ел сосновые иголки. В видении ему было велено спеть Мантру короля павлинов. Когда он сделал это, у него развились сверхъестественные способности, которые включали в себя умение кататься на облаках по небу.

Большая часть истории, однако, посвящена его борьбе с духом Хитокотонуси, хозяином гор Кацураги. Однако он не был хозяином Эн, который пытался заставить Хитокотонуси построить каменный мост к горной вершине, полностью состоящей из золота. Дух отказался; Эн наложил на него заклятие и заточил дух на дне оврага, под увитым виноградной лозой валуном⁷⁰. Вторая серия OAV сразу же начинается с боя в двух других измерениях^{71. Во-первых, вместо поединка между одним монахом} и одним духом, в прологе говорится о битве между силами света и тьмы. Отсюда мы перескакиваем в Китайский квартал Сан-Франциско. Из захолустной антикварной лавки похищен бесценный артефакт; это делают вооруженные нацисты под предводительством невысокого человека в очках и черном плаще.

Если это вам кажется подражанием фильму Стивена Спилберга «В поисках утраченного ковчега» (Raiders of the Lost Arc) с началом из «Гремлинов» (Gremlins) Джо Данте (в отношении места действия), то вы ошибаетесь. Фильм слишком запутан, чтобы являться конкретной имитацией какого-либо голливудского блокбастера. Нацистов называют «неонацистами», то есть предполагается, что война давно закончилась. Однако мы видим, как в воздухе над Чайнатауном парит дирижабль «Гинденбург»⁷².

Камера переходит на молодого человека в монашеской мантии, который едет в токийском автобусе. Его зовут Кудзяку, он потомок Ен, и тот передает ему мастерство экзорциста. И это к счастью для него, потому что люди в автобусе вдруг превращаются в зомби. Кудзяку расправляется лишь с несколькими из них, но получает кое-какую неожиданную помощь от остальных…

Вы поняли идею. В аниме ощущается сильное голливудское влияние, что понятно, потому что анимация началась в Голливуде. Но в OAV «Павлиний король» интересны не голливудские влияния, а связи с японскими сказками и легендами. Вообще для аниме не обязательна отсылка к старым легендам, и многие этого не делают. Тем не менее, огромное множество ссылается на старые истории в разработке персонажа или сюжета, а иногда это справедливо только в отношении имени или места. Нет никакой обязательности: можно сочинять целостные истории без опоры на легенду или сказку.

Но есть веские причины не отказываться от прошлого. Во-первых, это обширное хранилище сюжетов, персонажей и декораций. Классика содержит богатый материал, который аниматор или мультипликатор всегда может применить с пользой. Вторая причина заключается в общности истории. Аниматоры, ходившие в школу десять или двадцать лет назад, изучали те же легенды о тех же самых богах и богинях, о которых и сегодня рассказывают юным кинозрителям в современной Японии. Символическая стенография возникает просто из общего понимания легенд. Если ваш фильм или телесериал привлекает имя морской богини Бэнтэн (как, например, это делают создатели «Несносных пришельцев» (Urusei Yatsurd), «Кибер-город Эдо» (Cyber City Oedo 808), «Миками – истребите льница духов» (Ghost Sweeper Mikami) и многие другие), аудитории нужно только услышать имя и представить себе его носителя⁷³. Вам даже не нужно верить в Бэнтэн, чтобы мысленно нарисовать себе ее образ.

Для описания этого конкретного аспекта японского характера обычно используют слово «ностальгия»⁷⁴, но мне оно кажется неподходящим. Лучшим термином может быть «непрерывность». Ведь японская семейная структура расширяет «ие» (дом, семья), включая в него и давно умерших предков, и тех, кто еще не родился. Император точно так же верит и хранит то, откуда пошла его родословная тысячи лет назад. После капитуляции Японии, американцы, оккупировав страну, намеренно запрещали обе эти расширенные структуры, и все же Япония не отказалась от них. Эта вера в расширение, в непрерывность до сих пор имеет значение в японской жизни.

С нашей, западной, точки зрения мы смотрим на аниме вроде «Павлиньего короля» и видим элементы старой легенды, использованные для оформления современной истории. Но что, если мы посмотрим на все с другой стороны, «задом наперед»? Что, если мы на самом деле видим современное оформление витрин, которое используется для того, чтобы сохранить старую историю живой в настоящем и будущем?

Глава 5
Голая правда

Японская поп-культура относится гораздо более непринужденно и снисходительно к наготе, чем поп-культура на Западе. Это видно в том числе по телетрансляциям. Даже для самых маленьких зрителей.

И в этом нет ничего особенного.

В начале – если мы говорим о западной цивилизации – были Адам и Ева. Согласно Книге Бытия, они ходили голыми и не стыдились этого. Однако им стало очень стыдно, когда они съели запрещенный плод и, подобно Богу, познали разницу между добром и злом. Пусть письменные источники говорят нам, что они, возможно, изобрели сельское хозяйство, скотоводство и другие человеческие занятия, но первым изобретением Адама и Евы стала одежда. Им потребовалась одежда, потому что, вкусив запретный плод, они поняли, что быть голым – это плохо.

Тысячи лет назад и в тысячах миль от нас, в самом начале – насколько это известно Японии – существовали Идзанаги и Идзанами. Они были братом и сестрой – прародителями в японской легенде о сотворении мира (рассказывается у Кодзики), которые дали рождение Аматэрасу, богине Солнца, и ее брату Сусаноо. В какой-то момент из-за грубого поведения Сусаноо Аматэрасу закрылась – солнце зашло в пещеру, отказываясь выходить. Это поставило человечество под угрозу, так как солнце необходимо для света и тепла. Богиня Удзумэ в конечном итоге спасла день, устроив у пещеры «стриптиз» вместе со всеми остальными богами, которые улюлюкали и кричали, когда она обнажила грудь и сверкнула лобком. Любопытствуя, что вызвало этот шум, Аматэрасу выглянула из пещеры, чего было как раз достаточно, чтобы солнце вернулось в мир.

Трудно придумать более четкую оппозицию. Одна культура начинает развитие цивилизации, прикрывая гениталии, другая восстанавливает свет и жизнь на земле, демонстрируя их.

У Японии было много времени, чтобы определиться с использованием и контекстами наготы. Один японский путешественник, Сугимото Этсу, отплывая в конце 1800-х годов в Америку на корабле, полном западных женщин, назвала их одежду более нескромной, чем кимоно, указав некоторые интересные причины: «Я обнаружила, что у большинства дамских платьев не было ни высокого выреза, ни пышной юбки, и я заметила много других вещей, которые озадачили и шокировали меня. Самым неприличным мне показались тонкие талии, обтянутые газом и изящными кружевами; более того, я думаю, хотя это, возможно, и странно, что они даже хуже, чем голая шея. Я видела японскую служанку в разгар тяжелой работы в жаркой кухне, с распущенным кимоно, открывающим все плечо; и я помню женщину, кормящую грудью своего ребенка на улице, и обнаженную женщину в ванной отеля, но до того вечера на пароходе я никогда не видела, чтобы женщина публично демонстрировала обнаженную кожу только для того, чтобы кому-то ее показать»¹.

У всех культур есть свое понятие о приличиях и о том, что является нарушением правил. В некоторых местах женщина, публично кормящая грудью своего ребенка, воспринимается как нечто скандальное, а в других никто и бровью не поведет.

Миф Кодзики о сотворении мира очень хорошо знаком японцам, он объясняет происхождение как нации, так и национальной религии синто. Поэтому каждый японский читатель заметил бы сходство между мифом и первой частью «Доходного дома Иккоку» Такахаси Румико^{75 76}. Эпизод начинается с того, что обитателей маленького симпатичного токийского дома ожидает немалый сюрприз: их старый управляющий зданием ушел на пенсию, а его место занимает красивая молодая вдова Кёко Ото-наси⁷⁷. Она всего на два года старше героя, Юсаку Годая, и большая часть сериала посвящена ухаживаниям молодого человека и тому, как он завоевывает сердце новой управляющей. Однако в момент начала истории Годай – это ронин, готовящийся к вступительным экзаменам⁷⁸.

Он не может заниматься, когда, другие жильцы устраивают вечеринку в его комнате (она самая большая в доме), чтобы поприветствовать нового управляющего. Огорчившись, он идет готовиться к экзаменам в шкаф. Все воспринимают это как вызов: когда Акеми Роппонги называет шкаф «ама нет, ивато!» (небесной пещерой), то мудрый читатель Кодзики знает, чего ожидать.

Акеми и Ёцуя начинают уговаривать Кёко не пить так много, а потом— прекратить раздеваться; затем они начинают восхвалять ее тело. Кёко, которая не сбросила с себя даже малой части одежды, конечно, совершенно смущена. Однако Годай не может сдержать любопытства и выглядывает, чтобы посмотреть на Кёко – и его вытаскивают на вечеринку.

Все сойдет

Следующий хит Такахаси после «Доходного дома Иккоку» содержит большое количество реальной наготы, но фильм «Ранма ½» при этом довольно невинен, чтобы показать его детям начальной школы на Западе. Сериал 1986 года рассказывает о студенте-подростке Ранме Саотомэ, увлекающемся боевыми искусствами, и его отце и учителе Генме. Отец обещал женить Ранму на одной из дочерей своего друга Суна Тендо, который руководит Школой всяческих и всевозможных боевых искусств. Однако, когда Ранма впервые появляется в доме Тендо, возникает ряд проблем, которые нужно решить. Во-первых, у Ранмы есть еще две других невесты (они появились при обстоятельствах, слишком запутанных, чтобы их здесь обсуждать). Но главная проблема заключается в том, что Ранма – девочка. Вернее, иногда он бывает девушкой, а иногда – юношей. Во время учебы на материковой части Китая Ранма упал в Проклятый источник утонувшей девушки. Проклятие этого водоема в том, что, упав в него, Ранма теперь превращается в девушку, когда его окатывают холодной водой. Горячая вода восстанавливает его мужскую идентичность.

Такая установка может легко послужить подспорьем для любого количества эротических (или даже грязных) вариаций. Такахаси, однако, предпочитает использовать ситуацию только ради юмора, притупляя тем самым все, что даже отдаленно угрожает перейти границы. Один из способов снять остроту ситуации состоит в том, чтобы уменьшить весь аспект проклятия до абсурда: отец Ранмы упал в Проклятый источник утонувшей панды…

«Ранма ½» пример карикатурной наготы. Не делается никаких попыток убедить зрителей, что они смотрят на реальных людей. Если наблюдение за живыми (или реалистичными) обнаженными старшеклассниками может быть оскорбительным, если не сказать противозаконным, то юмористические работы Такахаси в стиле манги напоминают зрителям, что это «просто мультфильм». Кроме того, когда мы видим Ранму раздетым и в обычном контексте, например, в ванной.

Просто еще один день в раю

Конкретная история оправдания наготы – и пример более реалистичного художественного произведения – содержится в аниме Саки Хива-тари 1993 года «Пожалуйста, спасите мою Землю!» (Please Save My Earth). Сначала аниме из шести частей OAV и серия музыкальных клипов (которые дополнили OAV) только намекают, но затем аудитория узнает, почему Мокурэн, почитательница богини Сардзалин, иногда как бы завернута в одеяло.

Мокурэн была (как и ее родители) одарена от рождения способностью общаться с растениями и животными. Фактически из-за этого, когда мать Мокурэн умерла (Мокурэн в то время была совсем малышкой), ее увезли от отца в Рай – школу, которой руководили монахини Сардзалин, где девочку научили, как развить свои способности. В этой гендерно изолированной школе существовало странное требование – никакой одежды. Если бы кто-нибудь хотел посетить Рай (или если Мокурэн решала улизнуть с территории, чтобы познакомиться с мальчиком, как она делала в раннем подростковом возрасте), студентам приходилось заворачиваться в церемониальные одеяла.

Это вызывает проблемы при первом назначении взрослой Мокурэн на базу наблюдения за Луной. Сначала она ходит, прикрывшись лишь своими пышными светлыми волосами, которые доходят почти до ног. Как только ей объясняют правила, она начинает носить такой же комбинезон, как и все остальные. Ее показывают завернутой в одеяло только в одном, случае: когда она со своим любимым Сионом. Во вселенной Хиватари нагота Мокурэн – это нечто большее, чем просто естественное или наивное; она подразумевает состояние благодати— Эдема до грехопадения. Более того, это напоминает тем, кто знаком с Кодзики, что богиня Удзумэ использовала свою наготу для сохранения жизни на Земле, и проводит параллели между божественностью Удзумэ и силами Мокурэн, полученными от богини, которые помогают растениям жить и цвести, отсюда и почти фанатичный интерес девушки к растительной и животной жизни Земли.

Купание нагишом

Наличие хорошего обоснования для демонстрации наготы может послужить нейтрализации того, что в западной анимации воспримут как спорную сцену. К неэротическим контекстам наготы в японской поп-культуре относятся грудное вскармливание, ныряние за жемчугом (по общему признанию, не столь распространенное в настоящее время, как это было полвека назад) и, особенно, сцены купания, будь то в домашней ванне, в общественном месте, в горячих источниках или даже в душе.

Совместное купание – одна из черт, которая сразу же указывает, что сцена происходит в Японии или где-то рядом. Однако не все из этих сцен, были (или могут быть) показаны по американскому телевидению, независимо от того, настолько они безобидны. Некоторые сцены с участием детей разыгрываются скорее для смеха, чем ради возбуждения, но все равно редактируются или подвергаются цензуре перед показом. В сериале «Дигимон» (Digimon), в сцене в ванной, мальчикам младшего школьного возраста дорисовали полотенца, дабы в кадрах не мелькали голые попы. В одном из сезонов сериала «Невезучая ведьма Дореми» (Ojamajo Doremi) (по американскому телевидению показали только первый сезон), мальчик, который посещает школу вместе с ведьмами-стажерами, впадает в истерику, когда попадает в общественную баню и понимает, что раздевается перед одноклассницами. Это не имеет большого значения для девочек – в конце концов у одной из них есть младший брат, – но мальчик находится в переходном возрасте, когда смущение так же естественно, как купание.

Одним из приятных (во всех смыслах этого слова) примеров неэротической наготы, связанной с ванной, является сцена в фильме Хаяо Миядзаки «Мой сосед Тоторо» (My Neighbor Totoro) (1988). Мужчина (позже мы узнаем, что он профессор в колледже) и две его дочери, десяти и четырех лет, вместе принимают ванну. Они говорят о загородном доме, в который только что переехали (неважно, водятся ли в нем привидения), и о том, как лучше всего развеять появившихся призраков. «Мытье и купание вместе – освященный веками обычай для всех друзей и семьи, особенно в отношении отца и детей. Многие японские девушки купаются со своими папами до полового созревания, в то время как мальчики и отцы могут продолжать принимать ванну вместе всю жизнь»⁷⁹. Эта сцена такая же бесполая, как и все остальное в фильме.

Похожая сцена есть в фильме Такахаты Исао «Могила светлячков», где вместе купаются десятилетний мальчик и его четырехлетняя сестра. Видно, что их больше интересует процесс улавливания пузырьков воздуха в мочалке, чем анатомия друг друга. Сюжетная арка в манге Синдзи Имаидзуми о боксе «Бог – левша» (God Is a Southpaw) фокусируется на спортивном фотографе Юкари Кудо, отец которой, фотожурналист, погиб во время схода лавины, когда Юкари было около пяти лет. Ее последнее воспоминание о нем – это совместное принятие ванны⁸⁰. И в эпизоде аниме-телесериала «Малышка Маруко-чан» (Chibi Maruko-chan) по Момоко Сакуре главная героиня в возрасте шести лет принимает ванну со своим дедушкой, и в этом никто не усматривает ничего особенного.

В телесериале «Невезучая ведьма Дореми», который в целом можно назвать легким и милым, есть похожая сцена, с неожиданно более глубоким подводным течением. Сериал рассказывает о группе младших школьников, которые готовятся стать ведьмами. После того как главная героиня, девочка по имени Дореми, сталкивается с очередной тяжелой проблемой, ее мать раздевается и присоединяется к Дореми в ванне. Там она призывает свою дочь не сдаваться, так же как Дореми заставляла мать держаться еще до того, как родилась. Мать признается, что, когда она сломала палец и решила, что с ее мечтой быть пианисткой покончено, она хотела убить себя. Единственное, что ее останавливало, так это то, что она в тот момент была беременна Дореми, которая давала ей понять, что лишь от матери зависит эта новая жизнь. Мать говорила об этом не как о чувстве долга, а как о взаимной поддержке, о семейных узах. Однако маловероятно, что мать вообще бы упомянула о своих суицидальных мыслях, если бы не было буквальной и эмоциональной наготы в общей ванне.

На самом деле, это часть более широкого явления, для которого японцы придумали нечто, похожее на английское словосочетание «тактильный контакт»: физический контакт с любимым человеком, начиная от матери, несущей ребенка на спине и студентов, держащихся за руки на свидании до грудного вскармливания и семейного купания⁸¹. Даже очистка ушей превратилась в платоническую форму тактильного контакта, если ваш парень/девушка делает это, а вы кладете голову ему/ей на колени. Это явный взгляд в прошлое, в детство, и на источник такого тактильного контакта – мать⁸². Семейное купание способствует возникновению нескольких неловких моментов, но они могут быть источником юмора. Риика (старшеклассница, которая попадает на «тест-драйв» бойфренда-робота), героиня романтической манги-комикса Ватасе Юу «Идеальный парень» (Absolute Boyfriend), вспоминает о купании в возрасте трех лет. Как и следовало ожидать, заметив разницу между собой и своим отцом, она ухватилась за эту «разницу» и спросила: «Что это?» В более позднем эпизоде родители обсуждают, как она росла. Отец, растроганно и сентиментально вспоминая эту сцену, произносит возмутительную (во всяком случае, на Западе) фразу: «Только вчера Риика хватала мой чин-чин». Мать Риики, подхватывая его слова, говорит: «Теперь она уже достаточно взрослая, чтобы хвататься за чужой чин-чин». Дети, как это по крайней мере показано в манге и аниме, сталкиваясь с такими моментами в возрасте трех лет, к четырем годам уже перестают обращать на них внимание.

Даже персонажи, родившиеся и выросшие за пределами Японии, показаны с таким же, японским, отношением к наготе. Заглавным персонажем популярной манги Акамацу Кена «Волшебный учитель Нэгима!» (Negima! Magister NegiMagi!) (и его в равной степени популярного аниме) является Неги Спрингфилд, десятилетний британский мальчик, который оказался волшебником (параллель с Гарри Поттером). Его отправили в Японию преподавать английский язык в средней школе для девочек (используя это в качестве прикрытия, чтобы выследить местонахождение его отца), в которой есть свои ученики-волшебники. Одна из его учениц, ведьма-вампир, вынуждает Неги убежать из кампуса и укрыться в сельской местности.

Находясь далеко от школы, он натыкается на другую ученицу – Нагасэ Каэдэ – высокую и спокойную девочку-подростка, которая тоже прячется; она здесь, потому что скрывает свое стремление стать ниндзя. Проведя день с Каэдэ, оттачивающей свои навыки ниндзя в лесу, Неги отвлекается от своих проблем. Он снова начинает нервничать, когда Каэдэ приглашает его искупаться вместе с ней в очень тесной ванне – вернее, в пятидесятипятигаллоновой⁸³ бочке, воду в которой нагрели на походном костре.

Если семейное купание может быть сомнительным, то купание ученика и учителя тем более способно вызвать много проблем, даже если учитель находится в препубертатном возрасте⁸⁴. В данном случае, однако, никаких проблем нет. Каэдэ сидит в бочке позади Неги, и они оба смотрят в вечернее звездное небо. (В аниме на Каэдэ надето бикини, которого нет в оригинальной манге.)

Фильм Сатоси Кона «Однажды в Токио» рассказывает о трех токийских бездомных, с которыми с Рождества до Нового года скитается брошенный ребенок. Присутствие малыша влечет за собой грудное вскармливание, пусть даже грудь не принадлежит матери ребенка. Один из «крестных», сбежавшая девочка-подросток по имени Миюки, держит малыша, когда их берет в заложники южноамериканский преступник, который преследовал гангстера якудзы. Мы видим, как жена преступника, говорящая по-испански и не знающая ни слова по-японски, кормит и ребенка-заложника, и своего собственного. Позже мы видим, как ребенок отказывается брать грудь у матери, потому что у нее нет молока. Тому есть веская причина: собственный ребенок женщины родился мертвым, и, пребывая в страшном горе, она украла ребенка в больнице.

Нужно раздеть всех

Возможно, самое (в буквальном смысле слова) диковинное оправдание наготы (для того времени, во всяком случае) дает телесериал 1996 года «Те, кто охотятся на эльфов» (Those Who Hunt Elves)⁸⁵. История напоминает множество других аниме-сериалов, в которых люди из одной культуры (обычно современной Японии) оказываются в незнакомом месте (обычно воображаемом). В данном случае в сказочное царство попадают три человека: мускулистый каратист Рюдзудзи Джунпей, ученица средней школы и фанатка оружия Рицуко Иноуэ, а также оскароносная актриса Айри Комияма. Эльфийская жрица Сельсия начинает церемонию, призванную отправить их обратно, которая включает в себя наложение заклинания на ее собственное тело. Однако замечания Джунпея о внешности Сельсии приводят к тому, что она выходит из себя прямо посреди церемонии, и заколдованные фрагменты летят на тела пяти других эльфов. Не зная точно, на какие именно пять они попали, троица землян решает раздевать всех эльфов, которых они встретят.

Подходить к кому-то и требовать, чтобы тот разделся весьма оскорбительно, но это нейтрализуется явным абсурдом ситуации, как в «Ранме ½». Трех землян в их поисках фрагментов сопровождает Сельсия, чей взрыв раздражения в начале сериала привел к еще одному бедствию: она превратилась в собаку. К ним прибивается Микэ – дух кота, переселившийся в танк.

В этой компании есть некоторая драматичность и даже пафос. В одном эпизоде молодая эльфийка действительно умоляет захватчиков раздеть ее догола. Желая защитить свою деревню от разъяренного монстра, она надела магические доспехи. Казус заключался в том, что она не могла их снять. Она говорит людям, что три года не принимала ванну (и аниматоры подтверждают это, показывая волну зловония, исходящую от нее). После нескольких неудачных попыток освободится от доспехов, эльфийке удается не только снять их, но и (после осторожного купания в водопаде) снова надеть. Кажется, что она не может просто так бросить то, с чем уже буквально срослась за три года.

Добавьте ко всему вышесказанному целый ряд других приколов от случайных отсылок до пародий на другие аниме, и у вас будет еще один сериал типа «Ранмы», в котором нагота необходима, но не обязательно возбуждает – по крайней мере, по японским стандартам.

Однако эти занимательные, относительно невинные способы использования наготы обнаруживают проблемы, с которыми сталкиваются создатели аниме при попадании своего искусства на Запад. Демонстрация наготы у детей препубертатного возраста⁸⁶ или сексуальной активности среди юных подростков приводит к тому, что некоторые эпизоды телесериалов не выходят в эфир или фильм вообще запрещается для перевода с последующей продажей на Западе. Некоторые дистрибьюторы просто вырезают целые сцены, чтобы избежать каких-либо неприятностей, даже если рассматриваемые сцены не имеют явного сексуального содержания.

Обратная сторона этого культурного разделения в вопросе использования наготы заключается в том, что многие аниме начинались с печати в виде манги, где тоже есть свои правила. Юридическое определение порнографии в японской поп-культуре регулируется по большей части статьей 175 Уголовного кодекса Японии. Эта статья запрещает изображения гениталий, если только они не являются карикатурными или абсурдными, мультипликационными версиями⁸⁷. Чтобы избежать судебных исков и юридических обвинений, изображения гениталий часто дают абстрактно. Даже в самых откровенно сексуальных манге и аниме в паху персонажа может быть пустое место или стилизованное пятно. Фаллос иногда заменяют щупальцами или ползучими лианами; моллюски изображают женские половые органы, как это было веками на японских праздниках плодородия. Как и в Голливуде, крупный план лица может сказать многое. Иногда поверх потенциально оскорбительного изображения наклеивают лист бумаги – даже если оно больше похоже на кусочек конфетти, который почти ничего не скрывает. Распространенным приемом в эпоху цифры является маскировка части тела «мозаикой» – изображением очень низкой четкости.

Как бы то ни было, иногда сцена или целая история, которая не является порнографической, рискует оказаться под запретом из-за западного представления о порнографии. В аниме «Кайт – девочка-убийца» (Kite) Ясунори Умэцу (1998 год), истории о подростках-убийцах, пришлось вырезать с полдюжины сцен, чтобы фильм не запретили в Америке как порнографический.

Глава 6
Рейтинг X⁸⁸: жесткое аниме

Секс – это часть жизни, а в Японии – часть поп-культуры. Но манга и аниме знают, как добавить разнообразия и сохранить новизну, соединяя секс с юмором, ужасом и старомодной сентиментальностью.

Я думаю о двух произведениях искусства, ни одно из которых я не мог бы показать здесь из опасения нарушить «общественную мораль». Первое— это японская манга 1990 года, созданная Мицухико Есидой – рассказ на восьми страницах под названием «Первый посетитель» (The First Visitor)⁸⁹. Мы видим девушку, идущую к двери, в которую позвонили, и она предполагает, что это ее отец. Вместо него появляется носорог, он гонится за героиней на фоне сюрреалистического пейзажа с садом на вершине гигантской спирали. В следующей сцене мы видим, как девушка извиняется перед носорогом за то, что убежала. Она сбрасывает с себя одежду и начинает, скажем так, сексуально удовлетворять себя рогом носорога. Это, конечно, сон, и в этот момент мы видим родителей девушки. Они смотрят на носорога, нарисованного дочерью и быстро понимают смысл фаллического послания, скрытого в нем. Отец спрашивает, была ли уже у нее первая менструация, и, конечно же, следующее изображение показывает темное пятно на трусах спящей девушки.

Шокирует? Имейте в виду, что Япония – это страна, где на протяжении многих столетий каждому буквально (и неизбежно) было дело до всех остальных, и что когда у девушки начиналась менструации, то по существовавшей когда-то традиции семья и друзья собирались, чтобы отпраздновать это событие ужином, на который подавали рис с красной фасолью⁹⁰. Не совсем изящное, но вполне логичное наследие земледельческого народа, которому требовалось следить как за человеческим плодородием, так и за плодородием природы⁹¹. Классические работы японского художественного наследия также могут быть графическими. Второе произведение искусства, о котором я думаю, относится к XIX веку и принадлежит мастеру гравюры Хокусаю, самой известной работой которого является цикл под названием «Тридцать шесть видов горы Фудзи» (Thirty-Six Views of Mount Fuji). Но и в его произведениях тоже есть сексуальность.

Хокусай, который популяризировал термин «манга», в 1814 году выпустил работу, изображавшую взрослую женщину-ныряльщицу за жемчугом⁹², которая запечатлена в момент отдыха, когда ее удовлетворяют два осьминога. На странице нет свободного места: все заполнено либо рисунком, либо строчками печатного текста, большая часть которых посвящена оргазму женщины: «А-А-А-А-А-А-А».

Что это – шутка или какое-то болезненное отклонение? На самом деле это ни то, ни другое. Эротическое искусство имеет долгую историю в Японии, и в классике оно получило название «сюнга» (буквально: «весенние картинки»). В современной японской поп-культуре порнографию называют «хентай» (буквально: «ненормальный» или «извращенный»), по букве Н, или попытке произнести эту букву – «этчи» (etchi). Некоторые из этих работ являлись частью «подушечных книг» (руководств, иллюстрирующих различные сексуальные позы). Другие были социальными сатирами, в которых третья сторона – иногда миниатюрный человечек – комментировал любовные безумства, которые герои совершали на его глазах. Имелись среди них и иллюстрации (вероятно, «гламурные») жизни в борделях, которые в то время являлись легальными.

Это не означает, что японская культура слишком открыта и не подвергается цензуре. По крайней мере сейчас, на рубеже тысячелетий, этого нет. Просто дело в том, что, если учитывать наследие сюнги, для легенд о сексуальных похождениях людей с демонами и другими неземными существами (от Кодзики вплоть до печально известного аниме-сериала «Уроцукидодзи» («Уроцукидодзи: Легенда о сверхдемоне» (Urotsukidoji)), и множество эротической литературы, восходящей к тысячелетней давности «Повести о Гэндзи» (The Tale of Genji)) японская культура, безусловно, «выделила» отдельное место сексуальной стороны жизни. В одни исторические периоды она принимала эту сторону более открыто, чем в другие, но японцы знают, что было бы глупо полностью отрицать сексуальность.

Основное отношение к сексу было – и в какой-то степени остается— таким: не так важен сам акт, как его последствия. Это иллюстрируют две народные сказки. Обе сосредоточены на сексе буддийских монахов, то есть на том, что запрещено Буддой, который велел своим последователям не вести нечестивый образ жизни. В этих историях монахи нарушают этот конкретный обет, но не наказываются напрямую за его нарушение. Ведь, согласно буддийскому учению о карме, каждое событие имеет свои причины и свои последствия – ничего нельзя избежать. Кроме того, обе сказки являются частью большого пласта историй, в которых монахи занимаются сексом с женщинами (при их наличии), а чаще всего с единственно доступным для них вариантом – с послушниками.

Первая история взята из Кондзяку Моногатари («Рассказы о временах, которые уже прошли» (Tales of Times Now Past)), из сборника, датируемого примерно поо годом. Это история о монахе, который был мудрым человеком и блестящим ученым. Однако у него не было ни семьи, ни благородного покровителя, и он вел очень бедную жизнь в храме на севере Киото. Каждый месяц он отправлялся в горное святилище в Кураме помолиться о том, чтобы сводить концы с концами. Так он поступал месяц за месяцем в течение многих лет.

Один раз, на девятом месяце года⁹³, покинув Кураму, он был на окраине Киото, когда рядом с ним появился симпатичный юноша лет шестнадцати. Монах спросил парня, что тот здесь делает.

– Десять дней назад мы с моим хозяином поссорились, и я ушел от него, – ответил мальчик. – Мои родители умерли. Пожалуйста, возьми меня с собой.

Монах согласился, сказав:

– Не вини меня потом. Я веду довольно скучную жизнь.

Весь этот и следующий день монах все чаще и чаще ощущал, что его влечет к юноше, который больше ничего не рассказывал ни о себе, ни о своей семье. Однако парень был так хорош собой, что уже на второй вечер монах начал проявлять знаки внимания. Но он быстро понял, что этот юноша вовсе не походил на других мальчиков-подростков, и на самом деле был девочкой.

– Ну и что с того, что я девушка? – спросил «юноша». – Ты прогонишь меня?

– Я не могу держать тебя здесь, если ты девочка. Что скажут люди? Что сказал бы Будда?

– Просто относись ко мне, как к мальчику. Я обещаю, что никто никогда не заметит, что я не мальчик.

Вожделение монаха к прекрасному «юноше» росло и росло. В то же время он знал, что держать девушку в храме нельзя. И все же, несмотря на свои опасения и предосторожности, он ведь был человеком, и в конце концов они с девушкой стали любовниками. Никогда в жизни монах не ощущал себя таким счастливым.

Однако несколько месяцев спустя девушка перестала есть. Она сказала монаху, что забеременела. Это огорчило монаха: он понимал, что об этом узнают соседи. Но девушка просто улыбнулась и сказала:

– Никому ничего не говори. Веди себя так, как будто ничего не случилось. И когда придет время, молчи.

Наконец настал день, когда девушка пожаловалась на боль «там внизу». Пришло время ребенку родиться. Девушка попросила монаха расстелить коврик в сарае. Она плакала от боли, а монах – из сочувствия к ней, но в конце концов она родила. Плащ закрывал ее целиком, так что монах ничего не видел. После родов девушка натянула на себя плащ, чтобы покормить ребенка. Когда она это сделала, размер свертка под плащом уменьшился. Монах откинул плащ. Он не увидел ни девушки, ни ребенка. Там был только большой камень из чистого золота. Таким образом, молитвы монаха в Кураме были услышаны. И хотя он очень сильно скучал по своей возлюбленной, но время от времени откалывал небольшие кусочки золота от камня, продавал их и таким образом мог жить в комфорте до конца своих дней⁹⁴. Эта история представляет модель, которая повторяется в аниме и манге, а также в японских легендах: секс со сверхъестественным существом сильно отличается от секса с человеком. Монах, который «не мог не быть мужчиной» (фраза Ройалла Тайлера), занимался сексом с мальчиками и не беспокоился по этому поводу: по-видимому, и другие монахи так же занимались сексом со своими послушниками. А вот занятия сексом с девушкой представляли большую проблему, и монах понимал, что это нарушает одну из пяти заповедей его веры⁹⁵. Однако он снова не мог ничего с этим поделать, на что и рассчитывал «юноша». Преданность монаха сначала вознаграждалась физическими и эмоциональными дарами, а затем золотом.

Сверхъестественные партнеры по-прежнему встречаются в аниме и отличаются разнообразием. Среди них Лам, девушка-инопланетянка из «Несносных пришельцев» (Urusei Yatsura)Такахаси Румико (1981), которая так бьет электричеством, что ее парню Атару приходится надевать изоляционный резиновый костюм, чтобы лечь с ней в постель. Другого персонажа – Тихаю, женоподобного «ангела», посылают на Землю, чтобы наблюдать за человеческим поведением в «Землянине» (Earthian) (1989). В сериале Тихая спит со своим партнером-ангелом, но также вожделеет ангела, превратившегося в человеческого рок-певца, и кибернетического «ангела», созданного сумасшедшим ученым. Мико Мидо, сексуальный ниндзя в сериале «Голубой девушке из Лос-Анджелеса» (La Blue Girl, 1992), тоже попадает в категорию «Н» в силу того, что ее отец был демоном. А в аниме «Обреченный мегаполис» («Столичная история», Doomed Megalopolis, 1991) рассказывается о близких взаимоотношениях не с людьми: о Юкари, изнасилованной демоном, и Кэйко—мико, или синтоистской жрицей, которая побеждает демона, становясь Каннои, буддийской богиней сострадания, предлагающей себя демону.

ТРЕТИЙ ПОЛ – ФУТАНАРИ

В порнографических аниме и манге есть уникальный поджанр, где действуют так называемые «футанари» – персонажи-гермафродиты с ярко выраженной грудью, округлыми женскими бедрами, длинными волосами, а также как мужскими, так и женскими гениталиями. В отличие от привычных трансгендеров в аниме, которые, как правило, являются феминизированными мужчинами, футанари – это фаллические женщины. У этих персонажей обычно женские имена и черты, а истории с ними, как правило, делают упор на определенные сюжетные точки, которые предполагают удовлетворение конкретных потребностей конкретной аудитории.

Такие истории чаще всего создаются додзинси, то есть любителями. Это вовсе не значит, что они дилетантские: большая часть таких произведений искусства отличается профессиональным качеством. Опять же, разнообразие историй достигается за счет использования юмора (в том числе пародий на основные манги), ужасов или романтической сентиментальности. Однако почти все их персонажи в основном женского пола на вид, с длинными волосами, пышными формами и невероятной эрекцией. Думаю, что это неспроста – указывает на аудиторию, породившую фута-истории.

Одна манга под названием «Футагами» от «Балун клаб» (Balloon Club) рассказывает о футанари по имени Мегами (очень многозначное имя, поскольку «гами» может быть вариантом «ками» и изображается тем же китайским иероглифом, что и «дух» или «бог»). В этой истории Мегами и другие фута живут в университетском кампусе в корпусе только для них под названием «Общежитие ангелов». Позже выясняется, что это безопасное место, которое организовали другие фута на факультете, которые знали, что трансгендеры, скорее всего, предадутся сексу, и общежитие было устроено так, чтобы при необходимости выполнять функции тюрьмы. Так и происходит, когда Мегами объявляет себя пророчицей культа удовольствия и призывает всех в «безопасном доме» не отказывать себе ни в чем. История заканчивается показом фасада общежития, которое кажется обычным, но в нем царит сексуальная одержимость, которая переходит в безумную оргию.

В другой истории «Копипе!»⁹⁶ созданной A-та Кавараем, действуют части тела, не зависящие от возраста и пола персонажа. Капризная природа играет комедию ошибок, хотя людям, претерпевающим такие изменения, это не кажется смешным.

Третья история, написанная Чунрузаном и озаглавленная «Половое воспитание» (Sex Education), выдвигает возмутительный тезис о том, что девочки превращаются японским правительством в фута в ответ на какой-то неназванный кризис. Одной из самых сложных вариаций на эту подтему является многотомный додзинси «Отчет о Дульсе» (DulceReport) от «Бихайнд Мун» (Behind Moon). Трансформация мужских или женских персонажей в фута происходит в предыстории, которая является мешаниной из генетических мутаций, кругов на полях и чего-то под названием «Проект Эден» (Project Eden). Казалось бы, все это должно наводить на мысли о телесериале «Секретные материалы», но в действительности материал служит главным образом фоном для истории двух японских подростков фута – Момоэ и Аои (которые вначале были юношей и девушкой соответственно) – их признаний в любви и оргазма. Типичный аспект такого поджанра фута заключается в следующем: чем больше фута-секса, тем сильнее эрекция и три фута длины⁹⁷ не считается чем-то необычным.

В какой-то момент герой в «Отчете о Дульсе» беседует с бестелесным голосом, возможно, это голос пришельца. Она как бы обращается к своей эрекции, называя ее «хозяин». Хотите – верьте, хотите – нет, но это важный ключ к пониманию целого поджанра.

Мне кажется, что, несмотря на жизнь в культуре, в контексте которой семья, друзья и незнакомые люди могут видеть друг друга частично раздетыми, если не голыми, подростковый возраст все равно является тяжелым временем для любого японского юноши или девушки, проходящих через это. Части тела, которые вели себя предсказуемо в течение большой части жизнь, внезапно, кажется, обретают свою собственную волю. Раз мужчина страдает от этих физических капризов больше, чем женщина, то для мальчиков должно быть хоть какое-то утешение – вера в то, что девочки страдают от тех же самых проблем хотя бы в медиасреде. Так что молодые японские мужчины (независимо от возраста, независимо от того, являются ли они достаточно взрослыми, чтобы легально читать такую мангу), которые вдруг видят, что их пенисы действуют так, будто у них есть собственное мнение, могут, по крайней мере, утешить себя предположением о том, что у девушек есть те же или похожие проблемы. В подростковом возрасте оба пола могут быть гормонально спровоцированы на сомнительное (то есть на кровосмесительные и/или однополые отношения) поведение, но при этом им говорят, что таких моделей нужно избегать, если они хотят вписаться в общество. В конце концов, это и есть цель социализации и в частности средств массовой информации поп-культуры. Порнография футанари является второстепенным поджанром только в отношении количества; ее функция ортодоксальна, как у основных аниме и манги.

Это один из аспектов японской поп-культуры, которая нуждается в дальнейших исследованиях и обсуждениях. Это также область, которую невозможно проиллюстрировать в книге для широкой аудитории.

Довольно о нечеловеческом (на данный момент). Человеческие сексуальные отношения достаточно сложны и сами по себе, как показано в истории из «Удзи Шуй Моногатари» («Поздний сборник сказок Удзи»), которая датируется началом XIII века⁹⁸. Это история о монахе по имени Зойо, который даже не пытался вести аскетическую жизнь. В его покоях, казалось, всегда идет вечеринка. Продавцы всего и вся обожали его, так как он платил запрашиваемую цену, не торгуясь.

Зойо был очень склонен к земным удовольствиям. Они включали в себя и удовольствия плоти. Однажды он увидел человека, танцующего на празднике, и тут же влюбился в него. Он несколько раз просил танцовщика стать монахом. Сначала мальчик отказался, сказав: «Я лучше останусь пока тем, кто я есть». Однако в конце концов он согласился, став послушником Зойо и его партнером по постели.

Однажды Зойо попросил мальчика примерить его старый костюм для танцев. Одежда по-прежнему идеально подходила ему, и Зойо попросил юношу исполнить танец гаширит. Но тот забыл все движения. И вместо этого он сделал несколько шагов танца катасавара. Когда он начал неуклюже двигаться, Зойо издал вопль боли. Он понял, что, заставив мальчика стать послушником, а не танцором, он отнял у него то, что привлекало его в юноше в первую очередь. «Зачем я сделал из тебя монаха?» – сокрушался он.

Мальчик тоже заплакал: «Я же просил тебя подождать!» ⁹⁹ История о Зойо – очередной случай о том, как монах занимается сексом, но само по себе это не проблема. Проблема в том, что Зойо заставил человека сменить одну жизнь на другую и при этом потерял ту любовь, которую он пытался сохранить. Возможно, после понимания этого он и не отказался от человека в качестве сексуального партнера, но, несомненно, любая радость от встречи была окрашена печалью.

В 1590-х годах военачальник Тоетоми Хидэеси дал аудиенцию португальскому монаху-иезуиту по имени Коэльо и задал несколько откровенных вопросы о христианском поведении¹⁰⁰. Секс или, в частности, моногамия, не были присущи японцу из высшего класса. Не было ничего необычного в том, что он имел любовников в качестве сексуальных партнеров, помимо жены. Иезуиты не могли мириться с такой практикой, в то время как японская элита считала моногамию чуждой концепцией. (Низшие классы, как и в других странах мира, редко были полигамными, просто потому, что они не могли себе этого позволить.)

Конечно, буддийские монахи традиционно практиковали безбрачие, и некоторые это делают до сих пор, хотя в наше время большинство сект интерпретировали заповедь не вести нечестивую жизнь как разрешение на моногамный брак. Другие монахи были менее щепетильны: приходит на ум случай с Иккю Содзюной (1394–1481). Иккю занимал крайнюю позицию некоторых старых мастеров Дзен, которые, пережив просветление, стали законами для самих себя. По крайней мере, Иккю не всегда и во всем потакал своим слабостям; он оставил после себя некоторые автобиографические стихи, в частности те, что прославляют его любовную связь (начавшуюся, когда ему было за семьдесят) с Мори, слепой проституткой более чем на пятьдесят лет моложе его. В любом случае, целибат редко существовал в Японии в реальности – для духовенства или кого-либо еще.

Мы могли бы в течение нескольких дней обсуждать тему секса в поп-культуре Японии или Соединенных Штатов, но так и не прийти к какому-либо выводу, однако я хочу отметить, что количество сексуального контента (или его отсутствие) не является разумным критерием для оценки культуры. Некоторые консервативные американские политики считают, что устранение секса из поп-культуры само по себе добродетель. Во множестве социальных бед они винят слишком большую откровенность. На самом деле, если уж на то пошло, мы гораздо менее откровенны, чем Япония, в поп-культуре которой нагота и секс встречаются гораздо чаще, но чей показатель уровня преступности является микроскопическим по сравнению с таковым в Соединенных Штатах. Поп-культура в Соединенных Штатах сдержанно относится к сексу, чаще намекая, чем показывая, и зачастую эта «застенчивость» скатывается в низкопробность. Можно утверждать, что непристойные шутки в «Женатых… с детьми» (Married… With Children) или радиопередачи для тех, кто в пути с таким ведущим, как Говард Стерн¹⁰¹, нанесли нашим детям больше вреда, чем откровенная нагота в «Ранме ½».

С другой стороны, в аниме существует целый сексуальный поджанр с обычными параметрами и, как правило, плюс еще что-то. Японский порнограф Онироку Дан, специализировавшийся на садомазохистских историях о подчинении, сказал, что рассказчик не может просто все время повторять одну и ту же историю снова и снова: «Обычные сексуальные эпизоды были бы слишком привычными. Как и (порнографические) фотографы, художники манги должны реагировать на рынок, предлагая сенсационную тему»¹⁰². Сам тот факт, что публика хочет в следующий раз увидеть что-то немного другое, толкает почти всех японских порнографов, включая продюсеров хентай-аниме, к большей креативности, чтобы поддерживать уровень интереса и производить порно, которое не просто порно.

Вариант первый: юмор

За счет чего художник или аниматор достигают разнообразия? Во-первых, за счет юмора, так как гравюры сюнга существуют в Японии на протяжении веков. Есть парочка восхитительных хентай-OAV, которые являются пародиями на сериал OAV в стиле меча и магии «Летопись войн острова Лодосс» (Record ofLodoss War) (1990)¹⁰³. В конце сериала мы видим, как рыцарь-человек Парн и эльф Дидлит уезжают вместе, предположительно для того, чтобы вступить в смешанный брак. Но что, если это действительно произошло? Сериал OAV 1995 года под названием «Эльфийская невеста» (Elven Bride) пытается ответить на этот вопрос.

Первый фильм начинается со странной свадьбы, на которую не приходит никто из гостей. Как в человеческих, так и в нечеловеческих семьях есть предубеждения по поводу этого брака. Молодожены, тем не менее, верят, что со временем все уладится, а пока у них медовый месяц. Однако у них ничего не получается: физиология человека и эльфа не совсем совпадают. Но разве Кэндзи, новобрачный, обескуражен? Нет, он предпринимает героические поиски идеальной смазки. Его невеста, Миль-фа, остается дома и занимается хозяйством, в то время как деревенские дети насмехаются над ней, с нее взимают тройную плату за еду (когда ей вообще разрешают покупать еду), и она страдает от дискриминации и всяческих унижений.

Кэндзи преуспевает в своих поисках, несмотря на то что ему приходится отправиться к Иггдрасиль (древу мира из скандинавской мифологии), и у него случается короткая романтическая встреча с гарпией. Однако он делает это, чтобы получить столь необходимую смазку, так что в каком-то смысле его трудно обвинять в неверности¹⁰⁴. Между тем Миль-фа терпит насмешки горожан, когда один из них, чья тележка запряжена двуглавой гидрой, вдруг выпускает вожжи из рук. Гидра буйствует в городе и собирается растоптать нескольких детей, когда Мильфа с помощью волшебства спасает их. В этот момент Кэндзи возвращается и укрощает гидру. В тот вечер, когда гидру заперли в гараже (!), пара обнаруживает, что спасенные и раскаявшиеся дети оставили у них на пороге подарки и еду. Они увидели смелость Мильфы, которая защищала их, рискуя собственной жизнью. Итак, кроме принятия в сообщество и раздобытой смазки (дополненной парой альтернативных позиций), у этой истории определенно счастливый конец.

Из второго эпизода сериала ясно, что в спальне все же есть некоторые проблемы, и Мильфе рекомендуют гинеколога. Доктор оказывается немного извращенцем, но он не успевает испытать свою волю на Мильфе, как ее спасает Кэндзи, а кроме того в дело вмешиваются отзывчивая женщина, член его семьи, а также другие пациенты в приемной врача. И учитывая, что среди других женщин есть и хоббиты, и оборотни, а все они так или иначе владеют волшебством, таких пациентов никто не захочет расстраивать. «Сестринство», действительно, могущественное.

Однако Мильфа— эльф, волшебное существо, но предпочитает вести себя не как представитель этого сообщества. Да, Дидлит, ее образец, стала жертвой, и ее чуть было не принесли в жертву в одной из серий OAV, так почему бы Мильфе, используя волшебство, не нанести ответный удар по горожанам, которые подвергали ее издевательствам, или по доктору, который пытался приставать к ней? На ум приходят две причины. Одна из них – желание изобразить Мильфу как стереотипную покорную девственницу-японку. Но это работает только до определенного момента: чтобы спасти детей от гидры, она обращается к магии. Есть и вторая причина – ва. Кэйдзи и Мильфа поселились в деревне, которая является для них второй семьей. Сохранить гармонию важнее, чем с помощью магии ударить, наказать кого-то. Мильфа молча страдает, веря, что отношение жителей деревни может (и так оно и происходит в результате) измениться.

Аниме 1994 года «Венера-5» (Venus) – это нечто иное, как порнографическая пародия на «Сейлор Мун». Земля становится жертвой Инмы – расы демонических существ. И снова, как в «Сейлор Мун» (или десятке других научно-фантастических шоу, посвященных борьбе с преступностью ⁄ инопланетянами), для спасения положения необходимы пять школьниц. Они обладают сверхспособностями, но пока об этом не догадываются. А собрать их и проинструктировать должна кошка. В отличие от Луны в «Сейлор Мун» здесь речь идет не о кошке, а о грязном (во всех смыслах этого слова) старом коте. Девушки отмечены светящимися астрологическими знаками. В «Сейлор Мун» аналогичные признаки появлялись у воинов в матросках в том месте, где должен находиться «третий глаз», но в «Венере-5» они находятся на довольно интимных частях тела: хороший предлог для сцены в душе. В любом случае, так же как обычный просмотр «Летописи войн острова Лодосс» делает смешнее «Эльфийскую невесту», «Венера-5» забавна до такой степени, что зритель замечает шутки из «Сейлор Мун».

ТРЕТИЙ ГЛАЗ

И вот опять мы должны склонить голову перед доктором Тэд-зукой Осаму, и в данном случае вспомнить его серию манги 1974 года «Мицуме га Тору» («Трехглазый» (Three-Eyed One)) о студенте из инопланетной расы, у которого есть третий глаз на лбу, в том месте, которое в эзотерической йоге определяется как шестая чакра – место просветления. Если третий глаз закрыт, то перед нами слюнявый идиот, а когда глаз открыт, мы видим злого гения.

С тех пор было выпущено бесчисленное множество манги и аниме с третьим глазом – как буквальным (в форме глаза), так и символическим (например, полумесяц на лбу Луны и диадемы Сейлор Сенши в «Сейлор Мун»). Беллданди и ее сестры из «Моя богиня!» (Oh My Goddess!) Косукэ Фудзисимы имеют отметины, напоминающие третий глаз, которые обозначают их статус системных администраторов небесного компьютера «Иггдрасиль». Во вселенной «Тэнти – лишний!» у принцессы Дзюрай Сасами такая метка на лбу, обозначающая ее связь с руководящим духом Цунами, который оживил Сасами после несчастного случая со смертельным исходом. А в «Пожалуйста, спасите мою Землю!» у Мокурэн на лбу четыре точки в форме бриллианта; это символизирует ее силу и способность общаться с растениями и животными. Мокурэн возрождается как Алиса Сакагучи, но Алиса не хочет сталкиваться с этим до того момента, когда отправляется на школьную экскурсию в Киото. Когда она падает в обморок, на ее лбу появляются точки, а в парке не по сезону расцветают все растения.

В коротком сериале из трех серий «Неистовая, неудовлетворенная и женственная» (Frantic, Frustrated, and Female) (1994) не прибегают к пародии ради юмора: здесь просто обращаются к абсурду. История вращается вокруг бедственного положения одной девушки, которая, независимо от сексуальной стимуляции, не в состоянии достичь оргазма. Другая девушка, которая ее любит, воспринимает это как личный вызов; две закадычных подружки и даже квартирная хозяйка первой девушки принимают участие во все расширяющихся по своему составу (но в конечном счете бесполезных) половых актах. Все построено на сексе и на юморе, так как не только сюжет, но и субтитры и нереалистичный внешний вид персонажей является частью юмористического замысла сериала.

Юмор присутствует и в третьей серии «F3» «Неистовой, неудовлетворенной и женственной», когда группа девушек сталкивается со странствующим призраком-извращенцем. Сначала он подчиняет себе девушек (заставляя их отрастить пенисы), затем их секс-игрушки, прежде чем его изгоняют. Но это подводит нас к следующему варианту.

Вариант второй: ужас

Еще одним популярным контекстом для хентай является ужас. Такие сериалы, как «Ангел тьмы» (Angel of Darkness), «Голубая девочка из Лос-Анджелеса» и «Уроцукидодзи: Легенда о сверхдемоне» (Urotsukidoji: Legend of Overfiend) инвертируют известную западную формулу использования ужаса для выражения сексуальной тревожности. Готическая литература, в частности книга Брэма Стокера «Дракула», часто содержит сексуальный подтекст ужаса. Кино еще в немую эру (особенно «Призрак оперы» (The Phantom of the Opera)) использовало такой сексуальный механизм: монстр нападет на героиню, когда она либо спит, либо готовится ко сну. В современную эпоху Голливуд стал более откровенным, поэтому в безумных фильмах ужасов, таких как франшиза «Пятница, 13-е», похоже, требуется, чтобы жертвы-подростки занимались сексом, прежде чем их можно будет убить на экране.

Фильмы жанра хентай, основанные на ужасах, используют голливудскую формулу, вводя ужас в подтекст откровенной сексуальной истории. Такие аниме-сериалы, как «Ангел тьмы» (i99S)> полны старых условностей готического стиля: уединенные дома – старые или новые – с подземельями, ночные грозы и гротескные потусторонние существа. Конечно, они также перегружены и разнообразным сексом¹⁰⁵. Однако, в отличие от голливудских подростков, персонажи аниме не всегда неизбежно обречены на нарезание кубиками только потому, что они занимаются сексом.

Сериал «Голубая девушка из Лос-Анджелеса» (1992), пожалуй, лучший пример более милосердного отношения к сексуальности и ужасу. Сюжет вращается вокруг двух сестер, Мико и Мию. Они являются наследницами традиции клана сексуальных ниндзя; более того, их отец был демоном. Эти отношения несколько усложняют их сексуальность: Мию, например, старается не возбуждаться сексуально во время полнолуния (как показано в четвертом OAV), потому что, если она возбуждается, но не достигает оргазма, она превращается в оборотня. Демоны они или нет, но зритель должен болеть за сестер, которые сражаются с соперничающими кланами ниндзя, демонами, инопланетянами и любыми опасностями, которые сценаристы ставят на их пути. Секс для них – это (обычно) радость, и он не является космическим возмездием от Фредди Крюгера или Джейсона.

«Уроцукидодзи», несомненно, является самым экстремальным примером подхода, совмещающего секс и ужас, не говоря уже о том, как эта история развивается от сиквела к сиквелу. В период с 1989 по 1995 год в этом сериале вышло не менее тринадцати OAV, которые, первоначально основывались на манге Тосио Маэда, что заставило Хелен Маккарти пожаловаться на «кинематографистов, которые доят дойную корову еще долго после того, как она истощится»¹⁰⁶. Что примечательно по поводу фильмов «Уроцукидодзи», так это не их капитализм, а их консерватизм. Возможно, странное слово для фильма, который, показывает, как женщин (и мужчин) насилуют, а затем разрывают на кровавые куски фаллическими щупальцами, но выбор сделан сознательно. Следует помнить, что популярная культура, чтобы быть популярной, обязательно должна основываться на убеждениях большинства. Ни одна история никогда не была популярной и авангардной одновременно. Сериал «Уроцукидодзи» решает эту дилемму, показывая все виды сексуальной деятельности, но наказывая только тех, кто зашел слишком далеко за границы общепринятых норм. Если спортсмен из средней школы развлекается сразу с тремя девушками, все они обречены. Незаконная связь слуги и хозяина в этом аниме вызывает великое токийское землетрясение 1923 года. Однако наивная возня двух подростков, пытающихся понять, что такое секс, терпима. Она видится как необходимая часть жизни, даже как обряд посвящения, который не заслуживает смертной казни.

Вариант третий: сентиментальность

Раннее аниме «Этюд» или «Натюрморт» (Etude) не является ни смешным, ни ужасным, это даже не фэнтези, но и порнографией в традиционном смысле слова его тоже не назовешь. Там есть две сцены сексуального взаимодействия, которые занимают небольшую часть этого сорокапятиминутного OAV о короткой любовной связи между музыкантом и мотоциклистом. И, что еще более важно, «Этюд» представляет собой третий стиль хентай-аниме: сентиментальный. В то время как западная порнография, как правило, «низкая и грязная», некоторые хентай очень сентиментальны, даже романтичны. В некоторых мангах изнасилование вдруг прекращается, потому что насильник тронут слезами жертвы. Все самые известные аниме-сериалы OAV в жанре хентай приобрели значительное количество поклонников именно из-за своего сентиментального повествования.

«Лимон со сливками» – история Ами Нономуры

В 1984 году компании «Фейри Даст» (Fairy Dust) и «Соейсинша» (Soeishinsha) начали серию сексуально ориентированных OAV, которые все еще пользуются спросом на японском видеорынке. Название «Лимон со сливками» стало синонимом сексуальной тематики, которая отличается вкусом и талантом¹⁰⁷. Отождествление было настолько полным, что (так же, как это произошло с желе и ксероксом, которые стали нарицательными существительными для целого класса товаров) сексуально ориентированный фан-фикшен¹⁰⁸ теперь называется «лимон». Первые выпуски «Лимона со сливками», рассказывающие историю Нономуры Ами, считаются своего рода классикой. Следующие могут показаться более похожими на роман Барбары Тейлор Брэдфорд ¹⁰⁹, чем на письмо в журнал «Пентхаус Форум» (Penthouse Forum), но это показывает, как сексуальное повествование может избежать избыточности и обеспечить развитие персонажа, что так ценится аудиторией аниме¹¹⁰. В первой части сериала «Будь моей малышкой» (Be My Baby) Нономура Ами живет со своей матерью и старшим братом Хироси. В детстве Хироси и Ами играли в «доктора». Хироси все еще привлекает его сестра, и Ами тоже обнаруживает, что ее тянет к брату теперь, когда она тоже стала старше. На самом деле он является ей в сексуальных фантазиях, хотя она никому не может об этом сказать, потому что знает: инцест – это табу. Тем не менее, ее влечение к нему становится таким сильным, что однажды, когда мать уходит, они начинают заниматься любовью. К сожалению, мать быстро возвращается домой и стучится в спальню Ами в самый неподходящий момент.

В фильме «Снова Ами!»(Ami Again!) мать запрещает Хироси видеться с Ами. Желая немного развлечь девушку, друзья Ами Сатоми и Кёко ведут ее на дискотеку. Она слишком много выпивает и в итоге танцует с местным «волком» – богатым и красивым Коно. Он ведет Ами к себе домой и там занимается с ней любовью. Однако, она, будучи пьяной, приняв мужчину за Хироси во время полового акта, кричит: «Брат! Я люблю тебя!»

На следующий день Ами ничего этого не помнит. Коно встречает ее, когда она идет домой из школы и, по сути, с помощью шантажа вынуждает ее отправиться с ним в «отель любви». (Эго Коно не позволяет ему поверить, что Ами предпочитает ему своего брата – по крайней мере тогда, когда она нетрезва.) Когда свидание заканчивается, Коно сравнивает себя с ее братом. Расстроившись, она дает ему пощечину и уходит. Она пытается добраться домой сквозь падающий снег, но в отчаянии падает в телефонной будке. Сатоми и Кёко утешают ее и говорят, что хотя бы первый раз у нее был с братом, которого она любит. Второй эпизод заканчивается тем, что Ами одна идет к школе. По дороге она встречает щенка, тот лижет Ами руку, и она уже не чувствует себя такой одинокой.

В третьей части Ами пытается забыть брата, но она просто не может это сделать.

Все меняется, когда звонит телефон. Хироси просит ее о встрече в кафе. Ами почти задыхается от волнения, но Хироси говорит ей, что они больше никогда не смогут видеться, а затем убегает без объяснения причин.

Ами идет навестить Коно. Он ей не нравится, но это больше не имеет для нее значения. Он, конечно, рад ей и занимается с ней любовью в ванне, но Ами все еще не может забыть свои чувства к Хироси.

Скользкий тип, менеджер-фотограф, начинает фотографировать Ами, которая ждет свой поезд, затем ведет ее в бар и объясняет, какой большой звездой она может стать. (Коно случайно оказывается в баре и становится свидетелем происходящего.) Ами становится довольно хорошей моделью и очень усердно работает над тем, чтобы научиться танцевать и петь. Запись проходит удачно, и, когда менеджер, пообещав девушке отвезти ее на своей машине домой, вручает ей кассету с записью, Ами пребывает в восторге. К сожалению, менеджер везет ее не домой, а в «отель любви». Когда он пытается поцеловать ее, она вырывается и бежит по коридору к выходу в дождь. Там, в спортивной машине, припаркованной у обочины, находится Коно. Он снова приводит девушку к себе и начинает целовать ее. Ами пытается дать ему пощечину так же, как она это сделала раньше, но на этот раз он берет ее за руку… На следующее утро он высаживает ее на обочине дороги и уезжает к восходящему солнцу¹¹¹.

Последний OAV об Ами «Табидачи – Ами Сусо» (Tabidachi – Ami Shusho) («Отъезд» – финальная часть) начинается с истории Ами, которая уже стала певицей и моделью. Кёко и Сатоми хотят отвезти Ами на Хоккайдо, чтобы там отпраздновать ее семнадцатый день рождения.

Коно обнаруживает, что его все больше тянет к Ами, несмотря на кажущийся нескончаемым поток девушек, которые требуют его внимания. Ами – единственная из его знакомых девушек, которая не хочет быть с ним. Он действительно начинает заботиться о ней.

Ами возвращается домой и смотрит свое видео по телевизору. Девушка, выступающая на сцене, кажется ей чужой. Ами решает уволиться. Ее новый менеджер призывает ее взять небольшой отпуск и всетщательно обдумать. Ами также решает перестать встречаться с Коно. Она знает, что его привлекает в ней лишь тело. Она идет к нему, чтобы сообщить о своем решении, и он почти убеждает ее, что действительно любит ее. Однако появляется другая девушка, которой Коно говорит, что Ами всего лишь продавщица цветов. Ами в слезах выбегает из комнаты.

На следующий день Ами находит в почтовом ящике письмо от своего отца из Лондона, адресованное ее матери. Но матери нет дома и, посмотрев на письмо, Ами вскрывает конверт. Ее отец предлагает матери развестись. Он хочет забрать Ами, а мать может остаться с Хироси: «Как это и было до того, как они поженились!» Очень удобный поворот судьбы: родители девушки были родителями-одиночками, когда поженились, они с Хироси вообще не состоят в кровном родстве, так что речь об инцесте больше не идет.

На следующее утро Ами спрашивает мать (с которой она тоже не связана кровными узами, что вносит в их вражду новый контекст), нельзя ли им поговорить. Мать отказывается. Ами берет такси до станции, чтобы не опоздать на встречу с Кёко и Сатоми. Однако на полпути она меняет свое решение и говорит водителю, что передумала и ей нужно в аэропорт. Воспользовавшись кредитной картой матери, она покупает билет в Лондон и летит на встречу с Хироси…

Самый первый половой акт в этом сериале – Ами и ее брат играют в «доктора» – смотрится весьма неприятно: он опасно близок к детской порнографии. Тем не менее, он является основной для остальной части сериала, устанавливая отношения между Ами и Хироси. Они явно остаются преданными друг другу и по мере взросления. Мы не знаем, хорошо ли себя вел Хироси, когда он был в отъезде, но Ами отбивалась от заигрываний своего менеджера и пыталась противостоять Коно, когда ее разум не был затуманен алкоголем или отчаянием.

Более важным, чем все происходящее с Ами в сексуальном плане, является тот факт, что ничего не может изменить нашего мнения о ней. Даже когда она совершает в лучшем случае сомнительные поступки, такие, как выпивка в шестнадцать лет или секс с Коно ради повышения своей самооценки, она никогда не кажется не кем иным, как милой девушкой, попавшей в гнусную ситуацию.

Нам хочется, чтобы ее жизнь стал а лучше, даже если для этого ей придется вступить в кровосмесительные отношения со сводным братом.

В аниме существует много видов отношений, которые создают проблемы для некоторых западных читателей.

Глава 7
«Чистейшие отношения», или «Очень просто»: темы геев и псевдогеев в аниме

Гомосексуальность проявляется в японской поп-культуре более заметно, чем на Западе.

И все же иногда отношения, которые кажутся гомосексуальными на самом деле таковыми не являются, и то, что может быть принято в некоторых историях, слегка обескураживает в других.

В одном из первых эпизодов манги Такаши Шиины «Миками – истребительница духов», развратный помощник Миками по имени Ёкосима отправляется в прошлое, чтобы встретить там свою сладострастную начальницу-экзорцистку, когда та еще была старшеклассницей. Увидев другую ученицу, Чихо, заискивающую перед Миками и влюбленную в нее, он обвиняет Чихо в том, что та лесбиянка. Ответ Чихо весьма откровенен: «Лесбиянка? Как грубо! Наша любовь с Миками – это чистейшие отношения».

Это отправная точка – и точка замешательства – для западных поклонников японской поп-культуры. В манге и аниме существуют поведение и язык, которые могут показаться гомоэротическими, хотя те, кто так поступает, утверждают, что это не так.

Западная поп-культура опознает гомосексуальность с помощью набора стереотипов, в большинстве своем негативных. Гомосексуальные персонажи часто изображаются либо как мужикоподобная женщина – буч, либо как мужчина в женском платье, изображающий диву, демонстрирующие преувеличенные, пародированные черты противоположного пола. Еще один стереотип заключается в том, что гомосексуалист, боящийся признаться в своих предпочтениях, часто характеризуется крайней робостью и нерешительностью в других аспектах повседневной жизни. Рэнди Шилтс дает конкретному стереотипному фильму категории «В» то название, которого тот заслуживает: «Вампирши-лесбиянки Баварии» (Lesbian Vampires of Bavaria)¹¹². Даже в весьма сочувственной трактовке персонажи часто представлены именно так: сначала яой, потом персонажи.

Японская поп-культура придерживается совсем другого подхода. Часто персонаж вводится, помещается в контекст истории, и только позже (если вообще когда-нибудь) сексуальность персонажа становится проблемой (например, герой Чихая, ангел-наблюдатель в «Землянине»). Иной раз такой характер нужен для смеха, а иногда и для трагедии, но персонажей редко осуждают за их сексуальность. На самом деле, иногда персонажи представлены лишь с туманным намеком на гомосексуальность, о которой никогда не говорится явно. Вот тут-то западные люди, как правило, теряют след. Бывают случаи, когда персонажи ведут себя как яой, но это не так. Во многих старых легендах, например, буддийские монахи занимались сексом с послушниками, но эти монахи не всегда становились гомосексуалами: они просто использовали любых доступных партнеров. (В одной сказке, о которой мы уже говорили, монах обнаруживает, что его послушник на самом деле девушка, одетая, как мальчик. Он намеревается иметь секс с ним, но узнав правду, он не отказывается и доводит дело до беременности «послушника»¹¹³.)

Гей или нет? Вероятно нет

В одном только сериале «Сейлор Мун» три типа таких отношений. Два фаворита королевы Берил – Зойсайт и Кунцит – мужчины, которых западные специалисты по дублированию в студии DIC решили превратить в мужчину и женщину. Зойсайт, по общему признанию, – это очень женоподобный мужчина из тех, что называют бисёнэн (красивый мальчик)¹¹⁴. Между двумя сенши, Сейлор Уран и Сейлор Нептун тоже странные отношения: Уран определенно буч, на что указывают короткая стрижка и брюки, которые она носит (когда не борется со злом в короткой юбке и тельняшке); ее несколько раз ошибочно принимали за мужчину. А Нептун, несомненно, женственная. А в конце истории появляется поп-группа «Три Лайта» (Three Lites) – мужское трио, которое превращается в трио девушек-супергероев (конечно, их мужские ипостаси уже имели довольно выраженные андрогинные, трансгендерные черты)¹¹⁵. В «Сириусу но Денсецу» («Легенда о Сириусе» (The Legend of Sirius), полнометражным фильм 1981 года, вышедший на английском языке под названием «Морской принц и дитя Огня» (The Sea Prince and the Fire Child)), у принцессы Огненного королевства Мальты есть подруга по имени Пиале, которая кажется невероятно дружелюбной: она практически все время трется о Мальту, как кошка, изголодавшаяся по ласке. Сначала разозленная и расстроенная из-за того, что Мальта влюбляется в принца Сириуса из Водного королевства (мы видим, как после попытки убить его Пиале, плача, уходит), Пиале позже пытается защитить Мальту ценой собственной жизни.

Близкая родственница Пиале – Вакаба из «Утэны». Она постоянно заявляет о своей вечной любви к Утэне, другой девушке. Правда, Утэ-на – это девушка, которая постоянно одевается как мальчик, но все равно остается девочкой. И нет никакого намека на то, что Утэна отвечает взаимностью на чувства Вакабы или на то, что между ними что-то большее, чем дружба. Ни одна из них не является юри на самом деле¹¹⁶. В первом эпизоде Вакаба также посылает любовное письмо Сайондзи – одному из несколько парней из кампуса в Академии Отори, который, желая унизить Вакабу, тут же размещает это письмо на доске объявлений. В первом поединке Утэна выходит на арену, чтобы выступить против Сайондзи и защитить честь Вакабы. И это явно важный момент в истории. От начала и до конца они просто друзья и одноклассники. Любовь Вакабы к Утэне – это чистейшие отношения.

Из всех аниме и манги подобного типа одним из лучших и определенно из самых смешных является комедия от художницы сёдзё-манги Хатори Биско. Она озвучила эти темы в «Хост клуб Оранской школы» (Ouran High School Host Club). Работая в собственной индивидуальной манере, она продолжает традиции академии Дуклён (Duclyon Academy) различных аниме и манги группы CLAMP, академии Отори (Otori Academy) в «Юной революционерке Утэны» (Revolutionary Girl Utena), академии Ма-хора (Mahora Academy) в аниме «Волшебный учитель Нэгима!» Акамацу Кена и других закрытых кампусов. У мальчиков Орана, похоже, много времени. Клуб (его название вынесено в заголовок) претендует на то, чтобы научить мальчиков, как развлекать богатых и знатных сверстников, но иногда все становится немного безумным.

Хост клуб оранской школы

Хикару и Каору Хитачин¹¹⁷ являются двумя самыми эксцентричными учениками в классе. Поначалу кажется, будто они похожи на Фреда и Джорджа – близнецов Уизли из саги о Гарри Поттере. И, как Уизли, они тоже, так сказать, первоклассные шутники. Однако Хатори Биско заводит их шуточки в такие области, куда никогда не осмелилась бы заглянуть Джоан Роулинг.

Мальчики в клубе свиданий пародируют взрослые «гостевые заведения», которые в лучшем случае напоминают клубы Playboy, а в худшем— низкопробные салоны-обдираловки. Ребята из клуба используют различные темы, косплеи и события (от появления в придворном платье эпохи Хэйан до тропических островных саронгов), чтобы создать романтическую атмосферу для девочек-клиенток из старшей школы, предоставляя при этом как мальчикам, так и девочкам безопасное место для флирта без последствий. У близнецов, однако, есть особая сфера деятельности – твинцест. При определенных обстоятельствах они притворяются, что у них бурный роман. Девушки находят это увлекательным—яой: все это привлекает в Японии в основном представительниц женского пола именно потому, что «любовь, которая не смеет произнести свое имя», очень чужда их опыту и несет в себе в значительной степени «запрещенный» аспект.

Только нужно помнить одно: все это в буквальном смысле слова притворство. Близнецы играют на публику и даже вызывающе позируют для фотоальбомов, которые клуб затем продает девушкам. Эти двое не боятся использовать глазные капли, чтобы добиться проникновенного взгляда со слезами на глазах. Они на самом деле близки, так как они вместе росли, но эта не та близость. Поначалу они держались особняком, но главная пара сериала заставила их «расширить свои горизонты»: президент клуба Тамаки Суох постоянно пытается различать их (и путает при этом), а девушка Харухи Фудзиоки (переодетая в парня) может отличить их друг от друга, по-видимому, в силу того, что она происходит из низшего класса, и, следовательно, является непритязательной и подлинной личностью.

Кстати, Харухи – еще один пример трансвестизма в манга/аниме полностью десексуализированый. Харухи идет по кампусу в Оране (она получила право на стипендию, потому что умна и бедна: ее мать – адвокат, умерла, а отец был кроссдрессер и работал в баре)¹¹⁸ и, войдя в помещение клуба, случайно разбивает очень дорогую вазу. Чтобы отработать долг, она должна вступить в хост-клуб, принимая участие в разных выходках и одеваться как мальчик. В ее случае это также означает освобождение из ловушки гендерных ожиданий. Короче говоря, Харухи одевается как мальчик, не для того чтобы стать мальчиком, она одевается как мальчик, чтобы стать Харухи. (Не то чтобы в «Хост клуб Оранской школы» не было традиционного аспекта юри, он есть, но очень карикатурный и преувеличенный, как и все остальное в «Оране» [см. Описание девушек «Академии Святой Лобелии» в части первой, главе 7].)

Сериал «Это Гринвуд» (Here is Greenwood) (1991) показывает нам странного персонажа из группы чудаков в интернатском общежитии «Гринвуда». Вряд ли можно определенно назвать Кисараги Суна трансвеститом: он просто парень, которому нравится носить длинные волосы и говорить очень высоким голосом. Вся неразбериха, разыгрываемая для смеха, впоследствии удваивается в сериале при появлении там его «маленького братика»¹¹⁹. В отличие от сериала «Это Гринвуд», где комические персонажи появляются в формально серьезных ситуациях, весь сериал OAV под названием «Махо Цукай Тай», или «Клуб любителей магии»(Maho Tsukai Tai) (1996) является комедией¹²⁰. Это касается и старшеклассника из средней школы, члена клуба магии Аяндзо Абурацубо. Его гибкая фигура и ниспадающие каштановые волосы позволяют сначала принять его за девушку… как и его постоянные любовные намеки президенту клуба Такакуре Такэо.

Такахаси Румико показывает нам двух трансвеститов в двух весьма успешных сериалах. В «Урусей Яцура», или «Несносных пришельцах» (Urusei Yatsura) мы встречаемся с Рюносукэ Фудзинами. Это мужское имя носит очень похожая на мужчину (в том числе и в поступках) девушка. Ее овдовевший отец, владелец закусочной на берегу моря, хотел сына и преисполнился решимости иметь его, независимо от реального пола своего ребенка. Ситуация комически обыгрывается, когда расстроенная Рюносукэ, которая хочет быть женственной, не знает, как себя вести. Она испытывает отвращение к мальчикам, которые за ней ухаживают, и много времени проводит в боях с отцом (иным образом, чем это делают Саотоме Ранма и его отец – по разным причинам).

Говоря о «Ранме ½», стоит отметить, что в истории Такахаси Румико Рюносукэ превращается в Тсубаса Куреная – парня, который временами выглядит как девушка, при этом не кажется женоподобным. Несколькими годами ранее Тсубаса с первого взгляда влюбился в Укё – ту же самую Укё, которая с детства была помолвлена с Ранмой. Укё посещала школу для девочек, поэтому парню пришлось одеваться как девочка, чтобы быть рядом с ней. С тех пор все и началось…

Переодевающаяся героиня политической/романтической манги XIX века «Ниджи-но Пуррюудо», или «Радужная прелюдия» (Rainbow Prelude), созданной Тэдзукой Осаму, руководствуется веской и серьезной причиной: ее брата приняли изучать музыку в Варшавскую консерваторию, но он умер незадолго до поступления, поэтому она приняла его личность и заняла его место. Находясь в консерватории, она знакомится с молодым Фредериком Шопеном и вступает в связь с пианистом, который борется против российской оккупации Польши и в итоге гибнет. Как и главные герои фильмов «Тутси» (Tootsie) и «Виктор/Виктория» (Victor Victoria), она считает, что переодевание в представителя противоположного пола создает препятствия для личной жизни.

Один из тонких, но важных примеров несексуального переодевания показан в «Навсикая из Долины ветров» (Naucsicaa of the Valley of the Wind) – эпической манге, созданной Хаяо Миядзаки еще до появления студии «Гибли». Этот полнометражный мультфильм начинается в мрачном будущем, когда большая часть земли опустошена после глобальной войны (возможно, ядерной) стаями гигантских насекомых. Существует пророчество о мессии, который будет ходить среди облаков, одетый во все голубое, и восстановит природное равновесие. Есть даже гобелен, иллюстрирующий пророчество подобного плана – бородатый мужчина исцеляет мир. К концу фильма оказывается, что роль миссии выполняет девушка – титульная героиня.

Не с этой Земли

Отношения между Дзинпати Огурой и Иссэем Нисикиёри в «Пожалуйста, спасите мою Землю!» совсем не двусмысленны: они оба мужского пола, новички в старшей школе. И в этом-то вся проблема. Действие этой нелинейной сёдзё-манги Хиватари Саки и ее аниме-версии происходит в нескольких реальностях, и наша современная Земля – лишь одна из них. Семь жителей Токио, фигурирующих в этой истории, являются реинкарнациями существ с другой планеты. Тысячи лет назад они создали исследовательскую станцию на Луне, чтобы наблюдать эволюцию жизни на Земле. Там находились Дзинпати и Иссэй, как и Гёкуран и Эн-дзю. Эндзю была женщиной, влюбленной в Гёкурана.

Иссэй слишком хорошо это помнит, и в какой-то момент он забывается и целует Дзинпати в губы. Конечно, вы должны держать в голове, что Иссэй не гей. Просто он на мгновение превращается в Эндзю, влюбленную в Гёкурана, и знает, что в этот момент переступает черту. Он не может сделать это снова из-за социальных ограничений, но он также не может изменить чувства к Эндзю. Таким образом, по крайней мере в условности сёдзё-манги, он мечется между общественными приличиями и личной страстью, и поэтому является классически трагической фигурой.

Научная фантастика – довольно естественное пространство для историй аниме и манги, которые стремятся к сексуальной креативности. Персонажи нетрадиционной сексуальности могут изображаться как инопланетяне, причем, как в прямом, так и в переносном смысле. Такая сексуальная амбивалентность возникает в манге Momo Хагио «Их было одиннадцать» (They Were Eleven), анимированной в 1986 году. Один из персонажей по имени Фрол имеет такую нестабильную генетическую структуру, что не является ни мужчиной, ни женщиной. Тем не менее, кадета Тада привлекает гермафродитная сущность Фрола. Он знает, что пожилой поклонник Фрола ждет, когда тот провалит последний экзамен в Академии, чтобы потребовать от Фрола навсегда стать женщиной и выйти за него замуж. Это может означать нечто большее, чем успех или провал миссии.

Во время концерта в «Макросе Плюс» (1994), айдол-певица Шерон Эппл движется по аудитории, многозначительно поглаживая лица мужчин, равно как и женщины. Делает ли это внимание к обоим полам ее бисексуалкой? Вопрос абсурден. В конце концов, она виртуальный ай-дол, актуализированная компьютерная программа. Столь же абсурдно говорить о сексуальности аудитории – мужчинах и женщинах, трепещущих от ее прикосновений. Вообще-то Шерон Эппл – знаменитость, и поэтому она вызывает такой уровень эмоций, о котором едва ли способен даже подумать простой смертный.

А еще есть Бэнтэн, андрогинный преступник в «Кибергород Эдо-808» (Cyber City Oedo 808). А еще есть Мос, парикмахер-Зентради в «Макросе II: Влюблённые вновь» который утверждает, что обладает особым «пониманием» как мужчин, так и женщин. Сюда же относится и Берг Катце, приспешник злодея Сосая Икс в телевизионном сериале «Гатчамен». Созданный из ДНК пары близнецов мужского и женского пола, Катце способен менять пол по желанию. И так далее.

Принцесса-рыцарь

Все это началось, в некотором смысле, с манги доктора Тэдзуки 1953 года «Риббон но Киси» («Принцесса-рыцарь» (Princess Knight)). Это была первая приключенческая история, написанная исключительно для рынка комиксов для девочек, и, став популярной как в качестве манги, так и в качестве японской телевизионной анимации, она оказала огромное воздействие, которое до сих пор ощущается в индустрии.

В то время как влияние Уолта Диснея очень ясно прослеживается в книге доктора Тэдзуки, более важным влиянием, во многих отношениях, стала его любовь ко всей женской театральной труппе Такарадзу-ка, чья эстетика в полной мере демонстрируется в «Принцессе-рыцаре»: «Мама часто водила меня на оперу [Такарадзуки], и хотя то, что происходило на сцене, не [было] аутентично, я познакомился с музыкой и миром костюмов именно через них. Они, в свою очередь, подражали бродвейским мюзиклам и представлениям в „Фоли Бержер“ или „Мулен Руж“, но поскольку я всего этого не знал, я был впечатлен и поверил, что это лучшее искусство в мире»¹²¹.

У короля и королевы Сильверленда родилась девочка по имени Сапфир, и это прискорбно, поскольку по закону женщина не может унаследовать трон. Следовательно, девочку воспитывают как принца. Когда она встречает красивого принца из соседнего королевства, ее тайная личность становится проблемой. Придворные, которые хотят «изгнать» принцессу, чтобы другая семья села на трон, еще больше усугубляют ситуацию.

Но в действительности история началась на Небесах. Младенцы, ожидающие рождения на Земле, выстроились в очередь к шаттлу. При посадке на борт им дают сердца, которые нужно проглотить: розовые для девочек, голубые для мальчиков. Обратите внимание, однако, что это не определяет пол детей: они уже являются мужчинами или женщинами. Сердце скорее несет в себе специфическое гендерное поведение.

Не очень-то компетентный херувим по имени Чинк (или Тинк, в зависимости от того, какую систему латинизации вы предпочитаете) спрашивает одного малыша, мальчик он или девочка; ребенок отвечает, что не знает. Желая ускорить очередь, Чинк выдает мальчишеское сердце и говорит: «Ты выглядишь как мальчик». Однако ребенок – та самая девочка, которая родится принцессой Серебряной страны – Сильверленд. Принцесса, помимо прочих талантов, еще и замечательная фехтовальщица. И все же эти способности напрямую связаны с голубым сердцем, а не со всем тем, что она сделала со своей жизнью, когда выросла. Мы видим это, потому что иногда голубое сердце вылетает из ее тела, и фехтовальные способности немедленно исчезают.

Андрогинность в «Принцессе-рыцаре» является обманчивой, тем более что она менее связана с сексом, чем с полом или, в частности, с гендерными ролевыми ожиданиями. Эта история разворачивается в средневековом царстве, мало чем отличающемся от современной Японии опять же в своих ожиданиях: мальчики должны быть храбрыми, а девочки— грациозными. История доктора Тэдзуки нарушает эти ожидания, но не содействуя при этом отказу от гендерных ролевых ожиданий. В конце истории принцесса Сапфир выходит замуж за своего прекрасного принца и живет с тех пор счастливо. Доктор Тэдзука признал то, что один писатель назвал «внутренним конфликтом, который проистекает из конфликтного сосуществования двух гендерных полюсов»¹²². Конфликт становится больше, чем просто внутренним, когда речь идет о жизни королевской семьи и даже судьбах народов.

«Принцесса-рыцарь» также обращается к другой классической японской паре противоположностей: долг и желание. Сапфир была воспитана так: она должна одеваться, как мальчик, чтобы удержать трон Сильвер-ленда, и чтобы тот не попал в другие руки. Она не сетует на свой долг: временами она наслаждается искусством верховой езды и фехтованием, как потом это развлекает Ранму, играющего с женским воплощением. Долг Сапфир приобретает более серьезный смысл, когда отец умирает, а мать заключают в тюрьму – чтобы вернуть трон, девушка скрывается под маской фехтовальщика. Только наедине с собой она претворяет в жизнь свои женские желания, особенно после встречи с прекрасным принцем (которого зовут Франц Чарминг!).

Такого не случалось раньше, но это определенно произошло позже: мужчины и женщины в японской поп-культуре имеют гораздо более широкую палитру выбора со времен «Принцессы-рыцаря». Японская поп-культура находит героев и героинь в самых разных слоях общества: от ученого до шеф-повара, от спортсмена до актера. И некоторые из этих героев/героинь, несомненно, геи – такие, как полицейские детективы в «Фальшивке»(Fake), или Дейли Вонг, полицейский детектив (совпадение, не закономерность) в «Кризисе каждый день», или Ивао Гарай, католический священник-гомосексуалист, спасший мир от атаки нервно-паралитическим газом в манге доктора Тэдзуки «МВ» (MW). Другие являются трансвеститами по несексуальным причинам, например, Оскар Франсуа де Жарже, французская дворянка, выдающая себя за фехтовальщика и защищающая французскую монархию в «Розе Версаля» (Rose of Versailles) Рёко Икэды, или босс, владелец бара и сосед Якумо, и одновременно суррогатная мать в произведении Такады Юдзо «3x3 глаза» (3x3 Eyes).

Оказывается, некоторые гомосексуалисты даже не геи. В подростковом романе «Мармеладный мальчик» (MarmaladeBoy) Ватару Есидзуми есть персонаж псевдогей – Билл Мэтисон. Юу, герой и «мармеладный мальчик»¹²³ из названия проводит часть школьного времени в Нью-Йорке, где Билл – его сосед по комнате. О Билле говорят, что он гей, против чего Билл не возражает: на самом деле, он сам пустил этот слух. Он решил, что раз так много мальчиков бегают за девушкой, которую он действительно любит (за привлекательной блондинкой Джинни Голдинг), то ему стоит применить другой подход. Так он стал другом Джинни и якобы геем. Ему даже пришлось молча наблюдать, как Джинни на мгновение увлеклась Юу. У Юу есть своя девушка (она же сводная сестра Мики), которая ждет его в Японии, и в конечном итоге Билл ссорится с Джинни и раскрывает свою гетеросексуальность.

Сёнэн-ай

Целый поджанр манги и аниме посвящен романтизации мужских отношений. Он имеет несколько названий, и самое мягкое из них – сёнэн-ай (любовь мальчиков). Этот жанр также называют заимствованным английским словосочетанием boy love (любовь мальчиков, мальчишеская любовь), или «июнь»(June) – по названию журнала, специализирующегося на любовных историях геев.

Многие западные фанаты используют другое название – яой. Это означает что-то вроде «позора», так как яой (yaoi) – это аббревиатура, и довольно оскорбительная притом. Это слово происходит от фразы «Yama nashi, Ochi nasi, Imi nashi». Буквально она означает «без кульминации, без разрешения, без значения», или, другими словами: «ни взлетов, ни падений, ни смысла». Эта фраза не гомофобное морализаторство и лишь отчасти является академической критикой типичной статичной сюжетной линии – в данном случае здесь выражается, вероятно, скорее практическое, чем моральное или литературное отношение. В ранее приведенном примере мы видели, как укоренился романтический взгляд на первую менструацию у девушки в аграрном обществе, поскольку он связан с необходимостью отслеживать как циклы зачатия, так и многие другие. У японцев еще многие традиции уходят в глубь веков, когда люди жили близко к земле. Такое общество должно быть нетерпимым к любви, которая не ведет ни к чему продуктивному, а тем более репродуктивному. С каким бы удивлением это ни воспринималось на Западе, но истории об однополой любви часто адресованы аудитории японских девушек в возрасте полового созревания.

Возникает вопрос: почему? Из сотен книг на десятки тем, которые могли бы заинтересовать девочку-подростка, почему в Японии именно девочек-подростков (и постарше) привлекают истории о мужчинах с мужчинами?

Существуют разные теории. Антония Леви предполагает, что японские девушки «очарованы идеей равенства и общения в романтических отношениях… В Японии ярко выраженное гендерное общество. Мужчины и женщины ведут очень разную жизнь… Эти истории о однополой любви – просто средство, с помощью которого можно на время снять гендерный барьер, чтобы начать более общую дискуссию о значении и природе романтической любви»¹²⁴.

Японский подростковый возраст, действительно, может сильно структурироваться по гендерным различиям. Однако сами структуры— например, традиция, когда на День Святого Валентина девушки дарят юношам сделанный своими руками шоколад – являются работающими формами взаимосвязи. В любом случае «более общая дискуссия», основанная на сёнэн-ай была бы довольно ограниченной, потому что, как мы увидим, большая часть историй об однополой любви в японской поп-культуре обречена.

РОЗА ВЕРСАЛЯ

Невозможно переоценить влияние манги «Роза Версаля», созданной Рёко Икэдой. С момента ее публикации в 1972 году в качестве серии рассказов в журнале «Маргарет» (Margaret) она неоднократно появлялась виде аниме-сериалов, в форме игровых фильмов и, конечно же, в качестве произведений для Такарадзука-опера. Этот потомок «Принцессы-рыцаря» доктора Тэдзуки оказал огромное влияние на нынешнее поколение художников аниме и манги, которое наиболее очевидно проявляется в историях о женщинах-головорезах, включая «Меч Пароса» и «Юную революционерку Утэну» (обе подробно обсуждаются в этой книге).

В отличие от ее преемников, в «Розе Версаля» действуют (в основном) реальные люди, Икэда весьма творчески подходит к ним. В сериале говорится главным образом о Марии-Антуанетте (1755–1793), начиная с ее детства, когда она была сестрой австрийского эрцгерога Жозефа. (Если вы видели фильм «Амадей» (Amadeus), то, возможно, помните, как Жозеф, который в изображении Джеффри Джонса выглядит как сообразительный придурок, говорит, что его сестра беспокоиться о своих людях. И на, то есть веские причины.) В реальности она выходит замуж за французского короля Людовика XVI, но в манге она также близка со шведским дипломатом Акселем фон Ферзеном (1755–1810) и с искусным фехтовальщиком мужчиной/женщиной Оскаром де Жарже. (Генерал де Жарже, действительно, существовал, а его жена была фрейлиной Марии-Антуанетты, но дочери-трансвестита у него не было.)

В любом случае, мастерство Оскара в фехтовании позволяет поместить его/ее в категорию прекрасных, но обреченных воинов, представленных Есицунэ.

Кроме того, Оскар – еще один главный протагонист, которому постоянно приходится выбирать между долгом и желанием (гири/нинд-зё), в его/ее случае – два раза. Его/ ее мать была придворной, отец – аристократом, а значит, и его/ее долг связан с монархией. Тем не менее, в манге Оскар не может игнорировать страдания простых людей. Не может он/она игнорировать и свой пол. Как и любые «правильные» героини ясасии, он/она жаждет любви, которой мешает ее маскарад (по большей части). Это сочетание экзотической истории, сложных персонажей и подавленных страстей принесло манге большой успех.

«Роза Версаля» продолжает снова и снова появляться в невероятно замаскированном виде в современных аниме. В актерской труппе в «Ранма ½» Такахаси Румико есть Азуза, несносная маленькая богатая девочка, которая думает, что ей стоит лишь заявить о том, что она хочет, и все – это уже у нее есть. Когда ей понравился отец Ранмы, Генма (в виде панды), она забирает его домой, называет Оскаром и наряжает как Оскара де Жарже. И в первом сезоне «Покемона» есть веселая сцена, в которой Тим Рокет превращается в Оскара и Марию-Антуанетту. (Конечно, поскольку Оскар – девушка, которая притворяется мальчиком, Мусаси/Джесси надевает форму Оскара, в то время как ее спутник-мужчина надевает платье…)

Для Яна Бурумы это как раз то, что нужно. Он цитирует Хагакурэ – текст XVIII века о самурайской этике, в котором говорится, что «любовь достигает своей высшей и благороднейшей формы, когда кто-то уносит ее тайну в могилу». Проблема в том, идеализированные отношения касаются двух мужчин, обретающих совместное счастье; затем они предпочитают не взрослеть и не сталкиваться с социальным неодобрением, а смотрят на смерть, как на некую высшую точку в отношениях¹²⁵. Это приводит к тому, что фанатов сёнэн воспринимают в лучшем случае как кучку мрачных готов. Однако дело не в том, чтобы смотреть на эти отношения как на обреченные, а в том, чтобы наслаждаться ими – такими, как они есть. Из немногих толкователей жанра сёнэн-ай, возможно, ближе всех к его пониманию подошла Сандра Бакли. Бакли говорит, что в центре внимания манги и аниме такого рода находится «не трансформация или натурализация различий, повышение ценности воображаемых возможностей альтернативной дифференциации» ¹²⁶. Ключевые слова здесь – «воображаемые возможности». Комиксы и анимация в жанре сёнэн-ай создают очень сложные структуры романтических отношений между их главными героями-мужчинами, которые едва ли имеют какое-либо сходство с реальной жизнью. Эти потенциальные структуры могут существовать только во вселенной персонажей, но они служат для иллюстрации идеала эмоций.

Физически бисёнэн – «красивые мальчики» японской поп-культуры – могут показаться даже более идентичным и взаимозаменяемым, чем их коллеги бисёдзё (красивые девушки). В течение многих лет этот шаблон устанавливало аниме «Кадзе то Ки-но Ута» (Song of Wind and Trees, или «Песня ветра и деревьев») Кэйко Такэмия, в котором мальчики-французы из школ-интернатов XIX века иногда выглядят более женственно, чем девочки. С тех пор, однако, бисёнэн приобрел более мужественный вид. Сонные глаза, взъерошенные волосы, угловатая форма лица: последовательное и стилизованное изображение в духе макияжа Кабуки¹²⁷. Кроме театральной условности комиксов и анимации в жанре сёнэн-ай, за этим стоит еще и история. Независимо от их личности, национальности или эпохи, в которой разворачиваются события, персонажи бисёнэн часто воплощают некоторые из качеств двух исторических личностей. Понимание места этих фигур в японской истории поможет нам пройти долгий путь к осмыслению того, почему в японской поп-культуре есть место для юри и яой, особенно в качестве развлечения для девочек-подростков.