Read the book: «Любовь по сценарию»

Глава 1

* Амелия Делорус вошла в ярко освещенный зал с натертым до блеска полом, тяжелыми люстрами из хрусталя и бархатными шторами нежно-розового оттенка. Это ее первый сезон. Первый бал. От волнения даже дышать было трудно, а голова полнилась множеством мыслей, надеждами и предвкушением новых незабываемых впечатлений.

Обычно если в семье подрастает юная леди, то в честь первого сезона бал устраивается в семейном имении. Но из-за затянувшейся поездки отца по важному делу Амелии в сопровождении матушки пришлось ехать в дом кузины, которая тоже была дебютанткой.

Девушка покрепче сжала руку матери и смело шагнула вперед. В зале было много аристократических особ, которые уже порядком успели приложиться к вишневому пуншу. Раскрасневшись от горячительного напитка, они с удовольствием болтали между собой. Оркестр готовился исполнить следующую мелодию, и Амелия понимала, что совсем скоро будет танцевать первый вальс с незнакомым мужчиной. Эта мысль приводила ее в восторг и нервировала одновременно.

– Добрый вечер, герцогиня Ландеваль, – к ним подошел высокий молодой человек с белокурыми волосами. – Разрешите представиться, Джеймс Оуэн, граф Чендарлен, – он учтиво склонил голову перед герцогиней и затем повернулся к Амелии.

– Рады видеть вас, граф, – герцогиня Ландеваль присела в реверансе. – Это моя дочь, леди Амелия Делорус.

Улыбка графа сделалась шире: он не отрываясь смотрел на молодую леди. Забывшись от волнения, она спешно сделала реверанс.

– Вы прекрасно выглядите, миледи, – обратился граф к Амелии. – Позволите пригласить вас на танец и вписать имя в книжку для танцев?

– Конечно, милорд, – с легкой улыбкой ответила она, открывая миниатюрный карне из перламутра, украшенный камнями, и вписывая имя графа маленьким карандашом.

– Сегодня прекрасная погода, не находите? – произнес мужчина, слегка наклоняясь к ней.

– Да, милорд, – ответила Амелия, мысленно закатывая глаза, – только разговоров о погоде ей сейчас и не хватало.

Чуть позже еще пять английских пэров пригласили юную леди на танец и их имена были благополучно вписаны в книгу. С несколькими она уже успела повальсировать. Все они были неплохи собой и вежливо улыбались Амелии, но она чувствовала какое-то притворство в их улыбках. Дикое волнение и ожидание волшебства от первого бала потихоньку оставляли ее. На смену этому приходили скука и усталость.

– Мама, неужели все балы проходят в столь пустых разговорах и бесконечной круговерти танцев? – слегка наклонившись, спросила Амелия.

Мать укоризненно посмотрела на нее и тихонько ответила:

– Амелия, неужели ты находишь балы скучными? Столько почтенных джентльменов обратили на тебя свое внимание.

– Мне претит эта бесконечная погоня за титулами со стороны девушек и приданым, на которое рассчитывают ушлые кавалеры. Кажется, что никто здесь на самом деле не заинтересован друг в друге, – огорченно произнесла Амелия, обводя взглядом богато украшенный зал.

Она любила мать, но герцогиня была не особо требовательна к подобного рода вещам. Женская роль послушной супруги и хорошей родительницы была словно для нее писана, но Амелии это казалось примитивным образом существования. В своем отношении к жизни она больше походила на отца – сильный характер, пытливый острый ум и тяга к знаниям. Разве что красотой она пошла в мать: прекрасная фигура с тонкой талией и округлыми бедрами; длинные русые волосы обрамляли красивое лицо с белоснежной кожей и маленьким, слегка вздернутым носиком. Голубые глаза с пушистыми ресницами и девичий румянец придавали ее образу нежную игривость.

– Прекрати, Амелия, ты же не хочешь остаться в старых девах? – одернула ее мать.

Амелия тяжело вздохнула: матушка никогда не поймет ее стремлений. Неужели только в замужестве дело? Женщины сами по себе ничего не стоят? Думая о том, чтобы поскорее вернуться домой, она повернула голову в сторону дверей и увидела его.

У самого выхода из зала стоял высокий темноволосый мужчина в черном фраке и лениво оглядывал присутствующих. Красивое лицо джентльмена выражало невозмутимое спокойствие, а на губах играла легкая полуулыбка. Внезапно его взгляд остановился на Амелии. *

– Стоп! Снято! – голос режиссера раздался словно из другого измерения.

Лиза Карлтон настолько вжилась в роль Амелии, что даже забыла, где находится. Съемки исторического любовного романа начались два дня назад, и она уже успела проникнуться искренней симпатией к своей героине.

– Десятиминутный перерыв и продолжим! – снова крикнул режиссер.

Лиза направилась в сторону улицы: тело ныло от тугого корсета и хотелось хоть немного глотнуть свежего воздуха.

Томас Бенвелл, герой которого должен был стать главным обольстителем леди Амелии, прищуренным взглядом провожал Лизу до самого выхода. Чрезмерная самоуверенность актрисы, проявившаяся с момента их знакомства, очень раздражала его. «И почему на роль Амелии выбрали именно ее? – думал он. – Полно же других интересных и подходящих актрис с менее завышенным эго. Да, сложновато будет играть любовь с этой…».

– Том! Ты мне нужен! – Карл Уотсберг, сценарист, махнул рукой, подзывая его к себе. Том несколько раз моргнул, отвлекаясь от беспокойных мыслей, и направился к Карлу.

Лиза глубоко вдыхала свежий воздух и, щурясь, подставляла лицо приятным лучам заходящего солнца. Сцены балов было решено снимать исключительно поздним вечером, и ей это доставляло немалое удовольствие. Романтическая аура вечерней темноты и бархатной ночи придавала легкости снимаемым сценам. Честно признаться, Лиза всегда нервничала, когда приходилось играть любовь. Она ощущала большую ответственность перед зрителем, а извечное стремление сделать все идеально добавляло излишней нервозности. Но, естественно, она не собиралась показывать это партнерам.

– Лиза, мы начинаем, – выглянула из-за двери ассистент режиссера Вайолет.

– Продолжаем, – объявил Тим Уолфрид, когда актеры заняли свои места. – Камера. Мотор. Свет. Начали!

* Амелия замерла. Не в силах оторвать взгляда, она невольно сделала шаг в сторону загадочного джентльмена. Его отвлек пожилой мужчина, но перед этим она успела заметить лукавую улыбку. Кажется, он заметил ее реакцию и она его позабавила.

– Мама, кто этот молодой человек у выхода?

– Тот, что говорит с графом Эслером? – подняла брови герцогиня. – Это герцог Готенгем, владелец старинного поместья в Вурдоне. Бессовестный развратник, насколько мне известно, – добавила мать, немного поразмыслив. – Ходят слухи, что он погубил репутацию не одной наивной девушки. Надеюсь, он не заинтересовал тебя, дорогая?

– Не знаю, мама, – задумчиво ответила Амелия, не отрывая взгляда от занимающего ее объекта. – Но мне хотелось бы потанцевать с ним.

Герцогиня Ландеваль как раз собиралась ответить дочери, что делать этого ни в коем случае не стоит, но, закончив беседу с пожилым джентльменом, герцог уже направлялся в их сторону.

– Добрый вечер, миледи, – с обворожительной улыбкой приветствовал он дам.

– Добрый вечер, милорд, – ответила мать и протянула руку, затянутую шелковой перчаткой. Герцог поцеловал ее и, разглядывая девушку без тени смущения, произнес:

– Вы представите мне эту прекрасную леди?

– Конечно, милорд. Это моя дочь, Амелия, – кажется, даже герцогиня была очарована им, но при этом понимала, что ничего хорошего его улыбка не сулит. – Сегодня начался ее первый сезон.

– Джон Стюарт, герцог Готенгем. Рад приветствовать вас, миледи, на этом чудесном вечере. Надеюсь, вы находите его интересным, – он протянул руку ладонью вверх, как бы предлагая Амелии пойти с ним куда-то. Но лишь легонько поцеловал ее кисть, вызывая в теле мелкую дрожь. Она чувствовала тепло его руки сквозь тонкий атлас перчатки и уже начала тянуть руку обратно, как поняла, что он не спешит отпускать ее.

– Надеюсь, вы не против подарить мне следующий танец? – бессовестно глядя Амелии в глаза, спросил герцог.

Она вопросительно посмотрела на мать. Возможно ли такое бесстыдство? Он даже не потрудился записать имя в книгу для танцев! Каков нахал! Герцогиня медленно кивнула, и Джон повел Амелию в центр зала.

Джентльмены и леди выстроились в колонны друг напротив друга. Оркестр заиграл менуэт, и они задвигались в ритме грациозного танца. Не отрывая взгляда от ее глаз, Джон уверенно вел Амелию, лишь слегка придерживая за руку. Она чувствовала, как от его прикосновений приятное тепло разливается внутри. Мужественный, красивый и элегантный герцог вызывал в ней незнакомое доселе пьянящее чувство наслаждения и трепета.

– Вы прекрасно танцуете, леди Амелия, – улыбаясь, проговорил Джон. – Вести вас – одно удовольствие.

– Благодарю, милорд, – улыбнулась юная леди в ответ. Дрожь в голосе выдавала ее волнение, но глубоким вздохом она сдержала его. – Вы тоже весьма хороши в танце.

– Уверяю вас, я хорош не только в танцах, – герцог многозначительно поднял бровь, улыбнулся чуть шире, и Амелию бросило в жар. «Господи, не удивительно, что девушки соглашались на все, что он предлагал. Если слухи о нем, конечно, правдивы», – с волнением подумала она.

После окончания танца Джон проводил Амелию к матушке и, вежливо откланявшись, направился в кабинет, где почтенные джентльмены курили табак и говорили о политике. Больше в этот вечер она его не видела, и всякий интерес к балу пропал окончательно.

Чуть позже Амелия с герцогиней Ландеваль возвращались в карете домой. Мысли девушки были заняты волнующей встречей, и она мечтательно смотрела в окно. Уже в постели Амелия вспоминала его взгляд, улыбку, мимолетные касания, которые допускали правила приличия… Все в нем пленяло ее. Что же особенного было в этом мужчине, что он так действовал на нее? Рассудительная и даже холодная Амелия, кажется, была сражена. Но был ли так же сражен он? Она не видела, чтобы герцог танцевал в этот вечер с кем-то еще, и все же девушка сомневалась в наличии интереса к своей персоне. «Вот бы еще раз увидеть его перед сном», – блаженно улыбаясь, подумала Амелия. Все больше утопая в своих мечтах, она провалилась в глубокие объятья Морфея.*

– Стоп! Снято! Отлично, ребята, на сегодня мы закончили, – объявил режиссер.

Это был трудный день: много декораций, грима и различных сцен. Лиза вздохнула с облегчением, понимая, что съемки первого бала прошли успешно. Том Бенвелл направлялся в гримерную, когда столкнулся с Лизой в коридоре.

– В следующий раз, пожалуйста, постарайся не наступать мне на платье, – небрежно бросила она ему.

– А ты поменьше лей на себя парфюма. Я едва не задохнулся! – парировал Том.

Лиза скривила лицо в недовольной гримасе и вышла на улицу. «Что за придурок? Надо же было так попасть!», – гневно подумала Карлтон. Она вспомнила их первую встречу: на повторном кастинге необходимо было сыграть сцену тайного поцелуя, что на первый взгляд казалось не очень-то и сложным. Но у них по какой-то причине возникла непреодолимая неприязнь друг к другу. Невидимая стена разделяла актеров. Лиза понимала, что такое отношение к коллегам неприемлемо, но ничего не могла с собой поделать. Порой она изо всех сил старалась сгладить происходящее, но иногда это было просто невозможно. А ведь впереди еще несколько месяцев съемок…

Войдя в дом, Томас устало сбросил с себя одежду и отправился в душ. Как хорошо, что съемки проходили в Лондоне и он мог с легкостью жить у себя дома, не теснясь в трейлере или гостиничном номере. Сегодня он окончательно убедился, что это будет самое трудное партнерство, какое у него когда-либо случалось. Ну что ж, значит, придется постараться не реагировать на провокации гордячки Лизы Карлтон.

Глава 2

* Амелия прогуливалась по саду, медленно ступая по мягкой извилистой тропе. Высокие старинные дубы отбрасывали тень, и она наслаждалась прохладой. Сегодня выдался жаркий день, солнечные лучи попадали в окно ее спальни, и она проснулась ни свет ни заря. Но, возможно, дело было совсем в другом – мысли юной девушки занимал загадочный и привлекательный герцог.

– Джон Стюарт… – она прошептала его имя, а затем резко оглянулась: не услышал ли кто ее шепота? Кроме нее, в саду никого не было, и Амелия улыбнулась своей трусости. Но могла ли она рассказать кому-то о своих мыслях? Нет, пожалуй, это будет большой ошибкой. Хотя переполнявшее ее чувство было готово вырваться наружу в любую секунду.

– Амелия, где ты? – услышала она громкий голос своей кузины Джоанны.

– Я здесь, – ответила Амелия, когда сестра показалась из-за беседки.

– Еле нашла тебя, – тяжело дыша, проговорила девушка.

– Что с тобой такое? Ты бежала? Что-то случилось? – встревожилась Амелия.

– Нет-нет, – замахала руками Джоанна. – Но мне нужно тебе кое-что рассказать! Отойдем подальше, – заговорщическим тоном добавила она, утягивая кузину в сторону.

– Да что случилось? – нетерпеливо спросила ее Амелия.

– Вчера на балу я познакомилась с чудесным мужчиной, – с восторгом прошептала девушка, наконец остановившись возле пушистого куста роз. – Мы танцевали дважды. А потом он обещал, что придет ко мне с визитом! – чуть ли не крича от радости, сказала Джоанна, улыбаясь во весь рот.

– После одного бала? Не слишком ли все быстро? – с сомнением проговорила Амелия. – Кто он?

– Герцог Кларент. Ничего не быстро, ты не понимаешь! – возмутилась кузина. – У нас с ним возникла связь! Мы будто созданы друг для друга, – мечтательно протянула она.

– Кларент? Разве Элеонора Пуффилд не была последней из герцогинь? – задумчиво спросила Амелия.

– Это ее внучатый племянник или кто-то вроде того. Он долго жил за границей, а теперь вернулся в Лондон.

– Понятно, – кивнула юная леди Ландеваль. – И что ты намерена делать?

– Как что? – Джоанна посмотрела на сестру, округлив глаза. – Конечно, приму его. В гостиной, с чаем и миссис Куинсберг. А потом, возможно, нам удастся прогуляться по саду вдвоем, – снова замечталась она. – Может, он даже поцелует меня, – весело рассмеявшись, Джоанна принялась кружиться.

Амелия наблюдала за влюбчивой и наивной кузиной со снисходительной улыбкой. Но разве могла она упрекать ее в романтичности, когда сама так явно испытывала необъяснимые чувства к едва знакомому герцогу? Но, боже, каким же он был манящим…*

– Стоп! Снято! – объявил режиссер.

Сегодня съемки начались с раннего утра, и Лиза остро ощущала нехватку сна. «Возможно, вечером удастся закончить немного пораньше», – с надеждой подумала она, желая поскорее вернуться домой и как следует выспаться.

– Лиза, Нэнси, вы можете быть свободны на два часа, – к актрисам подошла Вайолет. – Сейчас будем снимать сцену в поместье Готенгемов.

– Да, спасибо, – девушки кивнули и направились в комнату отдыха, радуясь продолжительному перерыву.

Том уже около получаса сидел в гримерной. Макияж, старинные смокинги, укладка волос – это занимало львиную долю подготовки к разным сценам.

Но он получал огромное удовольствие от участия в фильме, окутанном атмосферой девятнадцатого века. Ему нравились перевоплощения и изменения, которые он ощущал в себе, становясь герцогом Готенгемом. В детстве Том часто хотел оказаться в прошлом и увидеть жизнь лордов своими глазами, ощутить на себе все прелести пэрства. Ему хотелось быть одним из великих герцогов, о которых писал не один историк и литератор.

Актер наблюдал за последними приготовлениями к съемке сцены в кабинете герцога Готенгема и размышлял о сегодняшних картинах, которые будут сниматься позже. Ему необходимо набраться сил и терпения, чтобы сыграть любовь и страстное желание к сильной, но нежной, прекрасной Амелии Делорус, героине самоуверенной и грубой Лизы Карлтон.

– Свет! Камера! Мотор! Начали! – скомандовал режиссер, когда все было готово, и Том превратился в задумчивого и соблазнительного герцога.

* Джон Стюарт сидел за массивным столом красного дерева и перебирал накопившиеся бумаги. Внезапно его мысли вернулись к воспоминаниям о недавнем бале. «Вот уж не думал, что могу снова заинтересоваться кем-то настолько, что запомню цвет её глаз», – горько усмехнулся он собственной реакции на даму. Но отрицать это было глупо – он помнил прекрасные голубые глаза, которые, казалось, смотрели в самую душу, и ощущал легкий свежий запах лаванды, что исходил от юной герцогини Ландеваль.

– Амелия… – задумчиво произнес Джон. – Что же в тебе такого, Амелия Делорус? – он прищурил глаза, будто затевал хитрый план по захвату девичьего сердца. Герцог повернул голову к окну, на губах его играла таинственная улыбка.

– Да, – тихо прошептал мужчина, но неожиданный стук в дверь вывел его из задумчивости.– Войдите, – сказал он.

Дверь медленно открылась, и в комнату вошла его матушка, вдовствующая герцогиня Готенгем.

– Джон, мне нужно с тобой поговорить, – осторожно начала она, присаживаясь в мягкое кресло напротив стола.

– Я слушаю, мама, – со вздохом ответил герцог, понимая, что она снова будет просить его образумиться и жениться на Хелен Милдред, графине Грантемской. По мнению матери это был «выгодный брак, да и графиня весьма неплоха собой».

– Леди Амелия, к вам посетитель, – объявил Хинли, дворецкий, застав её в гостиной. Они с матушкой пили послеполуденный чай и говорили о предстоящем вечере.

– Посетитель? Но я никого не жду, – она удивленно посмотрела на мать. – Кто бы это мог быть?

– Джон Стюарт, герцог Готенгем, – объявил Хинли, взяв у вошедшего шляпу с тростью, и вышел из комнаты.

– Добрый день, миледи, – учтиво поклонился герцог. – Надеюсь, я не потревожил вас и не отвлек от важных занятий. Прошу простить мое невежество, у меня совсем не было времени сообщить вам о своем визите, – обратился он к матери Амелии.

Герцогиня, если и была оскорблена или как-то задета его поступком, не подала виду, лишь медленно встала и вежливо склонила голову в ответ. Амелия же подскочила как ошпаренная и стояла не шелохнувшись. Его появление вызвало в ней панику. Сердце колотилось в груди, а щеки предательски пылали. Зачем он здесь? Для предложения выйти замуж или приватной встречи еще совсем рано, они встречались только один раз, на балу. Для визита, пожалуй, тоже рановато. Так что же ему было нужно?

– Мне необходимо было встретиться с вашим мужем, – присаживаясь на диван, начал объяснять Джон. – Как выяснилось, его милости нет дома.

– Да, сегодня у него дела в парламенте, – герцогиня Ландеваль присела на соседнее сиденье, не сводя глаз с посетителя.

– Понятно, – улыбнулся он, кивая. – Но я просто не мог упустить возможности увидеть вашу прекрасную дочь, – улыбаясь шире, он перевел свой взгляд на Амелию.

Она засмущалась еще сильнее от неожиданности его лестных слов, но, взяв себя в руки, улыбнулась ему самой искренней улыбкой.

– Благодарю, милорд. Мне очень приятно ваше общество, – ответила она и посмотрела ему прямо в глаза.

О, эти черные глаза просто сводили ее с ума. Слегка прищуренный взгляд и лукавая улыбка на чувственных губах, легкая небритость и едва заметная ямочка на подбородке делали этого мужчину самым притягательным для нее.

– Сегодня прекрасная погода, – вдруг сказал он, посмотрев на открытую дверь, ведущую на террасу. – Не прогуляться ли нам по вашему чудесному саду?

– Сочту за честь, – немедля ответила Амелия, хотя чувствовала на себе разъяренный взгляд матери.

– Но, Амелия, ты уже гуляла сегодня, и довольно долго. Помнится, ты собиралась играть на фортепиано после чая, – пыталась воспротивиться герцогиня.

– Я сыграю позже, мама, – ответила дочь, посмотрев на матушку многозначительным взглядом. Герцог наблюдал за этим явным противостоянием с превеликим удовольствием и понимал, что добьется своего во что бы то ни стало.

– Ну хорошо, – сдалась Вивьен Делорус, и они вышли в сад, опираясь на вежливо предложенные руки Джона Стюарта.

Шагая вдоль зеленых пышных кустов и деревьев, вдыхая сладкий аромат недавно расцветших цветов, они беседовали о разной ерунде.

– А вот эти растения мой брат привез из Ирландии в прошлом году, – указывая на куст бело-желтых цветов с большими тяжелыми листьями, рассказывала герцогиня и тревожно поглядывала на Стюарта. Джон, казалось, слушал ее очень внимательно, но Амелия чувствовала, что в сад он вышел совсем не для этого.

– Прошу прощения, миледи, – к ним подбежал запыхавшийся дворецкий и обратился к герцогине Ландеваль. – Ваш брат приехал и ожидает в гостиной.

– Мой брат? Да что же за день сегодня! Почему все приезжают без предупреждения? – начала неосторожно возмущаться герцогиня, после чего бросила быстрый взгляд на Джона и замолчала.

– Да, пожалуй, мне пора, – поняв смысл ее взгляда, проговорил он, понимая, что не стоит доводить наглое появление до конфликта.

– Нет, пожалуйста, останьтесь, – неожиданно для себя выпалила Амелия.

Герцог и матушка оторопело уставились на нее.

– Вы посмотрели еще не весь сад, и я с удовольствием продолжу экскурсию, которую мы начали, – с вежливой улыбкой объясняла она, хотя дикое волнение и нежелание отпускать герцога, с которым она не обмолвилась и парой фраз, охватывало ее.

– Право, я бы рад остаться ненадолго, – улыбнувшись самой учтивой и обворожительной улыбкой, проговорил Стюарт.

Несколько секунд герцогиня Ландеваль напряженно размышляла о том, можно ли оставить дочь наедине с опасным развратником, но, убедив себя, что ничего страшного не случится, пока они в саду их поместья, согласилась.

– Хорошо, я вернусь к вам как можно скорее, – выделив голосом последнее слово, герцогиня повернулась и заспешила за дворецким в сторону дома.

Как только матушка скрылась за поворотом, Амелия шумно вздохнула, поняв, что все это время стояла затаив дыхание. Вот она и осталась наедине с объектом своих ночных грез и желаний, но абсолютно не представляла дальнейших действий.

– Пойдем дальше? – невозмутимо спросил герцог, протягивая руку.

– Да, идемте, – ответила Амелия и положила руку в его раскрытую ладонь.

Как ни в чем не бывало они гуляли по саду, но, дойдя до края каменной дорожки, Джон вдруг резко остановился. Он развернул Амелию к себе так, что она ощутила тепло его тела сквозь одежду.

– Вы так прекрасны, леди Амелия, – полушепотом произнес герцог, легонько касаясь ее щеки. – Ваше соблазнительное тело, розовые губки и проникновенные глаза запали мне в душу. Я хочу вас, миледи, – откровенно произнес он.

Амелия уловила незнакомые нотки в его голосе и огоньки, вспыхнувшие в глазах. Он был возбужден. Он действительно хотел ее. Матушка оказалась права – он бессовестный развратник и соблазнитель невинных девушек. Стоило бы оттолкнуть его и напомнить о правилах приличия, но Амелия не могла найти в себе сил, чтобы сделать это. Она поддалась его воле и пошла на поводу у своих постыдных желаний. Джон медленно, осторожно наклонился и легонько коснулся ее губ. Затем еще раз. И еще. От сумасшедшего волнения и неописуемого восторга Амелия начала задыхаться.

– Дышите, милая, дышите, – рассмеялся он, смотря ей в глаза и поддерживая за талию.

– Прошу вас, не останавливайтесь, – еле прошептала она на выдохе.

Его сладкие, нежные, почти невесомые поцелуи действовали на нее, словно наркотик. Услышав ее слова, Джон почувствовал возбуждение настолько сильно, что в штанах ему стало тесно.

– Амелия? Амелия, где вы? – услышали они голос герцогини.

Девушка с ужасом посмотрела на Джона, но тот лишь приложил палец к губам, понимая, что их скрывает раскидистый дуб. Он медленно отпрянул от нее, поправил одежду и, взяв юную леди под руку, зашагал по дорожке. Еле дыша, она двигалась за ним. Если бы он не держал ее, наверняка она бы давно упала. Колени дрожали, по всему телу растекалось приятное тепло и наслаждение.

– Мы здесь, герцогиня Ландеваль, – громко крикнул Джон, давая знать, где они находятся. – Амелия рассказывала мне историю этого дуба, – сразу же проговорил он, когда мать юной девушки показалась из-за куста с гортензиями.

– А, вот оно что, – ответила герцогиня и внимательно посмотрела на дочь.

Амелия все еще тяжело дышала и, скорее всего, лицо ее было залито краской, но она просто обязана была успокоить мать, иначе та больше никогда в жизни не допустит, чтобы они остались наедине.

– Да, мама, вы зря волновались, все в порядке. Герцог Готенгем был очень вежлив и с интересом выслушал все мои рассказы о растениях нашего сада, – Амелия старалась говорить непринужденно и, кажется, ей это удавалось. С лица матери сошло взволнованное и даже сердитое выражение, и они отправились в дом, снова болтая о ерунде. Лишь изредка она замечала, что мать хмурится, искоса поглядывая на мужчину.

– Благодарю вас за визит, милорд, – Амелия присела в реверансе, когда они снова оказались в гостиной.

Ей совсем не хотелось отпускать его, но она понимала, что уже и так использовала все дозволенные поводы для совместного времяпрепровождения и что настойчивость лишь выдаст ее чувства. «Не хватало еще вызвать гнев матушки», – подумала девушка, бросив на герцогиню короткий взгляд.

– До свидания, леди Амелия. До свидания, герцогиня Ландеваль. Очень рад был посетить ваш чудесный сад, – произнес Джон, поцеловав руку женщины.

– Мы рады вашему визиту. С нетерпением будем ждать следующего раза, – приторно улыбаясь, проговорила она, силясь не обращать внимания на пристальный взгляд герцога, застывший на ее дочери.

Амелия понимала, что в словах матери нет ни капли правды, но, видимо, ее обязывала вежливость. Да и ссориться со столь влиятельным семейством ей вовсе не хотелось. Герцог Готенгем надел шляпу, взял трость и вышел на улицу. Амелия наблюдала из окна, как он медленно шел по дорожке, садился в экипаж, и понимала, что будет искать встречи с ним, чего бы ей это ни стоило. Подумать только! Сегодня утром она смеялась над мечтами и наивными желаниями Джоанны, а теперь сама попала в точно такую же романтическую историю, сводящую ее с ума и заставляющую действовать неразумно! *

– Стоп! Снято! – громко выкрикнул в рупор Тим Уолфрид. – Перерыв на обед! Следующая сцена бала в Уорроз-Холле.

Лиза направлялась в обеденную зону и вспоминала о сцене в саду. С виду она была спокойна, но внутри негодовала, оттого что им пришлось сделать двенадцать дублей, чтобы удачно снять момент поцелуя.

– Даже поцеловать нормально не может! – в сердцах выпалила актриса.

– Поосторожней с выражениями, – тут же услышала она голос Тома откуда-то сбоку.

Подойдя к ней, он остановился и посмотрел острым взглядом прямо в глаза. На его лице не было и тени улыбки.

– Ты не должен был это услышать, – немного растерявшись, проговорила Лиза. – Но это правда, – добавила она, вздернув подбородок.

– Как-то не очень похоже на извинения, – медленно произнес Том, по-прежнему смотря ей в глаза.

– Хах! – громко усмехнулась Карлтон. – Каких извинений ты ждешь? И за что? Из-за тебя все застряли на этой сцене, хотя могли уже давно пойти обедать! – выпалила Лиза, складывая руки на груди, и, заняв воинственную позу, приготовилась отстаивать себя.

– Торопишься на обед? – ехидно улыбнулся Бенвелл. – Тебе не мешало бы есть поменьше. Амелия Делорус – утонченная леди, не преврати ее в бегемота.

Голос его был спокоен, но он попал в самую точку и знал об этом. Он понял это по выражению лица Лизы, которая подняла брови и округлила глаза от его грубости. Она открыла было рот, чтобы ответить, но мужчина неспешно прошел мимо нее и как ни в чем не бывало сел за стол с сэндвичами, салатами и различными закусками. Он не хотел оскорблять Лизу, но она вынудила его. Том глубоко вздохнул, понимая, что не стоило так остро реагировать, и принялся за обед.

Глава 3

* Его движения были легки и непринужденны. Черные как смоль волосы слегка касались плеч. Выразительный взгляд бездонных темно-карих глаз вызывал у Амелии неимоверную дрожь во всем теле. Они сулили ей безграничное удовольствие, которого она так жаждала с их самой первой встречи. Джон медленно опустошил бокал с шампанским и уверенным шагом направился в ее сторону. Амелия тихо вздохнула от предвкушения беседы с ним и, возможно, чего-то большего.

– Добрый вечер, герцогиня Ландеваль. Леди Амелия, – он кивнул обеим дамам. – Я надеялся сегодня встретить вас здесь.

– Добрый вечер, милорд. Мне очень лестно, что вы ждали встречи со мной, – раскрасневшись, ответила девушка.

Джон хитро улыбнулся, понимая, что она тоже ждала их встречи, но не озвучивает этого. «Подумать только! Да она меня дразнит!», – с удовольствием отметил он про себя.

– Вы сегодня пользуетесь большим успехом, – нарочито небрежно бросил Джон. – Наверное, свободных строчек в книге для танцев не осталось?

– Кажется, для одного танца место все же есть. Но поспешите этим воспользоваться, иначе рискуете не успеть потанцевать со мной, – улыбнувшись, ответила мисс Делорус, осторожно поглядывая на мать, плотно сжавшую губы, чтобы не одернуть дочь в присутствии лорда.

Девушка старалась выглядеть и говорить уверенно, но волнение переполняло ее. Скромная неопытная Амелия никогда прежде не флиртовала с мужчинами, тем более так открыто и бессовестно. Почему же он так действовал на нее? Безусловно, герцог был самым привлекательным мужчиной, которого она встречала: отлично сложен, широкие плечи, узкая талия и потрясающе красивое лицо. Прямой ровный нос, выразительные скулы, волевой подбородок с ямочкой и соблазнительные губы, которые без конца складывались в манящую улыбку, просто сводили Амелию с ума. Она неспешно вписала имя герцога Готенгема в книжку и только успела надеть цепочку на запястье, как он протянул ей руку ладонью вверх.

– Вам придется подождать, милорд. Перед вашим именем вписаны еще двое лордов. Следующие танцы их, – вмешалась герцогиня, не желающая больше допускать подобных нарушений правил приличия, еще и прилюдно.

Амелия сердито посмотрела на мать, но была вынуждена признать, что она права. Было бы слишком заметно и рискованно наплевать на правила этикета. «Будь они неладны!»

– Да, конечно, миледи, где мои манеры, – без капли смущения проговорил Джон, едва склонив голову набок. – Могу я сопровождать вас за ужином? – он улыбнулся Амелии открыто и соблазнительно.

– Конечно, милорд, – тут же отозвалась она, не давая матери открыть рта.

– Тогда увидимся через два танца, – подмигнул ей Стюарт, затем слегка улыбнулся герцогине и удалился.

Амелия сегодня выглядела безупречно. «Впрочем, как и всегда», – усмехнувшись про себя, подумал Джон. Темно-синее платье из мягкого бархата эффектно облегало ее фигуру, выделяя самые аппетитные места, волосы были уложены в высокую прическу, отчего вниманию герцога открывалась нежная тонкая шея девушки. Он взял бокал шампанского с подноса проходившего мимо слуги и залпом осушил его. Эта девушка оказывала на него неимоверное влияние и вызывала сумасшедшее сексуальное желание. В его голове крутились эротические фантазии сцены того, что он мечтал сделать с ней под покровом ночи.

– Герцог Готенгем! – раздался знакомый голос позади него.

Графиня Грантемская, мать Хелен Милдред, всегда славилась несоблюдением этикета. В погоне за богатым и знатным женихом для дочери она не замечала своего вызывающего поведения. И тем не менее ее всегда приглашали на светские приемы, потому как граф Грантемский занимал весьма высокое положение в обществе.

– Добрый вечер, графиня, леди Хелен, – вежливо приветствовал их Джон, кивая и целуя руки.

– Мы надеялись, что сегодня вы пригласите Хелен на танец, – без капли стеснения выдала Луиза Милдред.

Дочь стояла чуть позади нее, смущенно опустив глаза. Герцог осмотрел ее оценивающим взглядом и сделал вывод, что, в общем-то, она весьма неплоха собой: темные волосы, завитые в замысловатые кудри, светлая нежная кожа, изящная фигура и большие зеленые глаза. Да, он бы позабавился с ней, будь она замужней дамой. Но взять ее в жены… Нет. Женитьба сама по себе не привлекала Джона, а если его так явно подталкивали на этот шаг, пытаясь навязать общество какой-нибудь леди, то он и вовсе чувствовал раздражение. Но эту девушку ему было жаль. Своим дурным тоном мать загубит знакомство с любым из присутствующих здесь лордов.

– Прошу прощения, сегодня я не в лучшей форме. Моя нога, – он указал на правое колено. – На вчерашней конной прогулке слегка повредил ее. Так что теперь я не самый надежный партнер в танце, – соврал Джон, даже не заботясь о том, что до этого совсем не хромал, и что скоро будет танцевать с мисс Делорус. Но это его мало волновало – он привык добиваться желаемого любой ценой и избегать нежеланного аналогично.

– Ничего страшного, милорд. Скорейшего выздоровления, – робко произнесла Хелен Милдред, подняв на него глаза.

Смущение придало ей румянца, отчего белая кожа стала нежно-розового оттенка, и герцог еще раз отметил милое личико юной леди.

– Благодарю вас, миледи, – Стюарт слегка прикоснулся губами к перчатке из тонкого шелка и направился в сторону мужской компании.

Лорды о чем-то оживленно беседовали, даже спорили, и он решил отвлечься от мыслей о женщинах за разговором с мужчинами. Подойдя ближе, Джон понял, что они говорят о политике. Его мало интересовали подобные разговоры, но все лучше, чем бесконечно представлять наготу Амелии. Какое-то время он участвовал в беседе, изредка вставляя короткие фразы, но вскоре джентльмены завели разговор о молодых леди этого сезона, и герцог потерял всякий интерес к их болтовне.

Музыканты заиграли польку, и пары потянулись к центру зала. Джон отыскал глазами Амелию. Ее вел невысокий мужчина средних лет. «И куда это маркиз Левьер лезет? Ему явно ничего не светит с такой красавицей. Да и герцог, отец Амелии, вряд ли одобрит кого-то ниже ее рангом. Вот я-то – подходящая пара для юной герцогини», – довольно подумал мужчина. Стоп. О чем это он? Стюарт тряхнул головой, прогоняя неожиданные мысли, и взял еще один бокал с шампанским. Он наблюдал, как легко и изящно кружится Амелия в танце. Коротышка Джим Левьер едва поспевал за ней.

Амелия вежливо улыбалась своему партнеру и старалась не думать о том, что хотела бы видеть на его месте совсем другого мужчину. Краем глаза она видела, что Джон Стюарт стоит с левой стороны зала и наблюдает за ней. Где-то внутри она почувствовала, как радостно затрепетали бабочки в животе. Ей нравилось его внимание. Его касания. Его смелость. Наконец музыка стихла, она попрощалась с маркизом все с той же вежливой улыбкой и глубоко вздохнула. Еще один танец, и она будет танцевать вальс с желанным герцогом. «Интересно, ждет ли он нашей близости с тем же нетерпением, что и я?», – слегка нахмурившись, задумалась девушка, но оркестр заиграл следующую мелодию, отвлекая ее от собственных мыслей.

На сей раз ее партнером был высокий крепкий герцог Чендарлен. Джон с недовольством заметил, что молодой герцог умело вел ее в танце. Амелия весело смеялась, и, казалось, он ей даже нравился. Неприятное чувство расплылось внутри Стюарта: он ощущал злость, раздражение и… ревность? О господи, только этого ему не хватало! Вдруг от стоящей неподалеку компании мужчин до него донеслось имя Амелии – они обсуждали ее. «Амелия Делорус? Да, я бы не отказался сорвать этот цветочек!», – противно улыбаясь, низким басом протянул немолодой лорд. Остальные одобрительно захохотали и продолжили говорить о молодых леди. Джону понадобилась вся его выдержка, чтобы не подойти и не наброситься на этого старого извращенца! Сжимая кулаки и челюсти, он с трудом дождался окончания танца и напрямик отправился к Амелии.

– Вы позволите? – спросил Джон, обращаясь к герцогине Ландеваль и протягивая руку Амелии.

– Конечно, милорд, – притворно улыбаясь, ответила миссис Делорус, понимая, что другого выхода у нее не было. «Будь моя воля, я не подпустила бы тебя к ней на пушечный выстрел», – не ослабляя застывшей улыбки, сердито подумала женщина.

Герцог легонько взял руку юной красавицы и повел ее в центр зала. Амелия сделала глубокий вдох и начала двигаться в такт музыке.

– Вы обворожительны, миледи, – проговорил Стюарт, отбрасывая раздражение и злость из-за услышанного ранее.

– Благодарю, милорд. Ваши комплименты красноречивы, но не более, чем действия в саду, – смело высказалась Амелия, посмотрев ему в глаза.

Она понимала, что очень рискует, произнося подобные слова в присутствии других людей, но ей так нравилось наблюдать за его реакцией на ее дерзкое поведение, что любой риск был оправдан. Уголки губ Джона, как и брови, поползли вверх.

– Что такое? Мне удалось удивить вас, милорд? – игриво подняв одну бровь, спросила Амелия.

– Приятно удивить, – все с той же улыбкой произнес он. – Но будьте осторожнее, мисс Делорус, – чем сильнее я распален, тем опаснее становлюсь. Для вас – в особенности, – герцог крепче прижал ее к себе, отчего у Амелии перехватило дыхание.

Их близость порождала неимоверную страсть, и она чувствовала жар его тела, несмотря на плотную ткань платья и фрака.

– Я не боюсь вас, милорд, – с вызовом проговорила Амелия. – Думаю и надеюсь, что вы не причините мне вреда, – более скромно добавила она.

– Нисколько, – покачал он головой. – Лишь наслаждение. Если вы того пожелаете, – загадочно улыбаясь, сладким голосом проговорил герцог.

После окончания танца герцогиня Ландеваль и леди Амелия в сопровождении лорда Готенгема отправились в соседнюю комнату, где большие столы ломились от разнообразных закусок и сладостей.

– Не хотите ли пирожное? – вежливо поинтересовался герцог, остановившись у дальней стены.

– Да, пожалуй, я бы съела парочку, – с веселой улыбкой проговорила герцогиня Ландеваль. Кажется, выпитое ей шампанское дало о себе знать – она расслабилась и будто больше не беспокоилась о репутации Стюарта. Как и о репутации дочери.

– Думаю, я тоже не откажусь, – мило улыбаясь, ответила Амелия.

Джон медленно обошел овальный стол, устланный белой скатертью, и положил на фарфоровую тарелку, украшенную золотым витиеватым узором, несколько воздушных пирожных. Амелия исподтишка наблюдала за ним. Грация и плавность его движений напоминали ей дикое царственное животное. Сильные руки, широкие плечи и высокий рост делали его настолько мужественным и привлекательным, что невозможно было устоять. Она не замечала никого вокруг, кроме загадочного, развратного и такого манящего герцога.

– Ты сейчас дыру в нем прожжешь своим взглядом, – недовольно проговорила мать ей на ухо. Надо же! Былая строгость вернулась к ней. Видимо, как и трезвость ума.

– Успокойтесь, матушка, я не позволю себе ничего лишнего, – вздохнув, ответила Амелия, понимая, что ей придется сдерживать внезапно возникшие страстные порывы.

– Лишнего? – герцогиня уже собиралась продолжить, как Джон вернулся к ним и с широкой белозубой улыбкой протянул тарелку со сладостями.

– Благодарю, – громко сказала Вивьен Делорус и выразительно посмотрела на дочь.

За светскими беседами вечер подошел к концу. Пылкие взгляды – это все, что Амелия и Джон могли себе позволить во время разговоров и ужина.

– Спасибо за прекрасный вечер, миледи, – целуя ее руку, проговорил герцог. – Прошу прощения, если смутил или чем-то расстроил вас, леди Ландеваль, – склонив голову, обратился он к герцогине.

– Что вы, милорд, все было просто чудесно, – слегка улыбнувшись, ответила миссис Делорус.

– Надеюсь, мы скоро увидимся, милорд, – Амелия знала, что он тоже ждет этого момента, и постаралась вложить в эту безобидную фразу все чувства, одолевавшие ее.

– До скорой встречи, леди Амелия, – он прикоснулся губами к затянутой перчаткой руке, еще раз взглянул ей в глаза и направился к выходу.

Вернувшись домой, герцог прямиком отправился в кабинет и сел за стол. На минуту он замер и еще раз обдумал безумный план, пришедший ему в голову. «Господи, что я делаю? Разве можно так поступать?», – Стюарт с силой потер лицо ладонями, стараясь мыслить разумно. «Одно дело – замужние женщины, ищущие развлечений, и совсем другое – юная леди, наивно верящая в любовь. Но ведь я тоже испытываю к ней необъяснимые чувства. Или это лишь непреодолимая страсть?». Джон еще никогда и никого не хотел так сильно, как Амелию. Собравшись с мыслями и духом, он решил написать ей письмо. *

– Стоп! Снято! – громко крикнул Тим. – Всем спасибо, на сегодня все! – добавил режиссер, и все актеры потянулись в гримерные.

Томас медленно опустился на кожаное сиденье своего автомобиля и прикрыл глаза. Ничего удивительного, что съемки так утомили его, – сегодня они отсняли множество сцен, требующих концентрации и эмоциональных переживаний. «И близости с воображалой Карлтон», – скривив губы в улыбке, подумал он, но тут же отмахнулся от этой мысли.

– Только ты не превращайся в саркастичного гада, – сказал он самому себе и завел мотор.

Глава 4

Лиза Карлтон сидела за туалетным столиком и неспешно расчесывала кудрявые темно-каштановые волосы. Парики Амелии ей порядком надоели, но это лучше, чем красить и каждый день выпрямлять свои. Двухдневный перерыв подошел к концу, и с утра ей снова нужно будет ехать на съемки. «И хорошо! – подумала актриса. – Лучше работать, чем сидеть дома!». Мать Лизы жила далеко, в Америке. Виделись они не часто, но Англия стала для девушки домом, и на родину Лиза возвращалась лишь по праздникам, когда удавалось. Она переехала жить в Лондон около пяти лет назад и постепенно пустила здесь корни. Немногочисленные друзья, которыми актриса успела обзавестись за это время, занимались своими делами, и встречаться с ними удавалось редко, так что работа как раз кстати.

– Привет, Линда, – Томас Бенвелл открыл дверь и с улыбкой поприветствовал сестру. – Я уже начал волноваться.

– Я задержалась на работе, – кривя губы, протянула она и стянула с себя плащ. – Дождь меня уже доконал!

– Ладно тебе, не возмущайся, – по-прежнему улыбаясь, произнес Том. – Или ты забыла, что живешь в одном из самых дождливых городов мира? М-м-м, что вкусненького купила? – добавил он, заглядывая в принесенный девушкой пакет.

– Для тебя – только фрукты. Или что, диеты для «о великого герцога» уже не существует? – Линда не упускала возможности подколоть старшего брата.

– Прекрати, – засмеялся Том, взял из ее рук бумажный пакет с продуктами и направился в сторону кухни.

– Как продвигаются съемки? – спросила сестра, усаживаясь на диван.

– Нормально, – коротко ответил Том.

– Нормально? Что, и все? – удивленно вскинула брови Линда.

– Ты же знаешь, я не очень люблю говорить о работе. Какой бы интересной она ни была, – вздохнув, ответил Бенвелл.

На самом деле ему совсем не хотелось обсуждать происходящее на съемочной площадке. Даже восторг от исторического антуража не мог настолько смягчить напряженность между исполнителями главных ролей, чтобы захотелось рассказывать о ходе съемок.

– Видать, сейчас она «особенно интересная», – хмыкнув, проговорила Линда, показывая пальцами несуществующие кавычки. – Надеюсь, дело не в той актрисе, что выставила тебя дураком на пробах?

– Откуда ты все знаешь? – слегка нахмурился Том.

– Я слышала, как ты говорил с ней по телефону. Судя по твоему тону и хождению по квартире туда-сюда, нетрудно догадаться, что у вас не очень хорошо все складывается, – объясняя, Линда активно жестикулировала руками. – А о пробах я выведала у твоего агента, – добавила она, состроив на лице притворную стыдливость.

Томас молча поджал губы.

– О, так все настолько плохо? – прищурившись, продолжила приставать сестра. – Значит, у вас будет секс! – торжественным тоном объявила она, вскинув руки над головой.

– Ты совсем, что ли? Кто ты такая и куда дела мою маленькую милую сестричку? – засмеялся Том.

Какой смысл спорить с Линдой? Чем больше доказываешь ей что-то, тем больше она будет доказывать тебе обратное.

– Я просто выросла, – пожимая плечами, ответила женская копия своего брата, протягивая руку за поставленным перед ней виноградом.

Утром следующего дня, въезжая на парковку у кинопавильона, Томас заметил красный «мини Купер», который стоял ровно посередине двух парковочных мест.

– Какого… – возмущенно воскликнул Том.

Несколько минут он колесил по стоянке, пытаясь найти свободное место. Приткнувшись у самого выезда, Томас уже был на пределе.

– Ребята, чей красный «Купер» стоит на парковке? – зайдя внутрь, спросил Бенвелл.

– Это мой, – раздался голос сбоку.

Том сердито обернулся и увидел перед собой невысокую блондинку – Кэтрин, ассистента декоратора.

– Отлично, можешь переставить машину на одно парковочное место, пожалуйста? – поняв, что был резковат, он улыбнулся ей.

– Да, конечно. Только парковалась не я. За рулем была Лиза, – ответила Кэтрин и вышла на улицу, побрякивая ключами от автомобиля.

– Ну конечно. Кто же еще, – недовольно пробурчал Том и отправился в гримерную.

Художник по гриму – милая и добродушная Вэнди – одарила его улыбкой, как только актер появился в комнате.

– Ну что, сделаем из тебя секси-герцога? – подмигнув, спросила она.

Томас кивнул, широко улыбаясь. Вэнди всегда могла поднять ему настроение.

– А Элла займется твоими волосами, – кивнула она в сторону высокой рыжеволосой девушки лет двадцати пяти и стянула резинку с его удлиненных волос.

– Элла? А почему не ты? – удивленно спросил Том.

– На меня теперь навесили весь грим! – развела она руками и, поджав губы, принялась гримировать его.

* Оказавшись в своей комнате, Амелия аккуратно развернула конверт, который за завтраком ей передал слуга. Ни капли не сомневаясь, что письмо от герцога, она с волнением начала читать:

«Дорогая Амелия! Не могу описать словами восторг, который испытываю, когда нахожусь рядом с Вами. Думаю, что Вы чувствуете то же самое по отношению ко мне. Именно поэтому я предлагаю Вам пойти на тайное свидание, в полночь. Я обещаю, что Вы и Ваша репутация не пострадаете. Риск будет оправдан приятнейшими удовольствиями, которые я не могу подарить Вам при дневных визитах. Пожалуйста, обдумайте мое предложение и дайте знать о решении в ответной записке. Джон С.».

Амелия перечитала письмо несколько раз, прежде чем ее сердцебиение успокоилось, а дыхание выровнялось. «Он что, сошел с ума?». Этот вопрос беспрестанно звенел в голове. Она была влюблена в него, это бесспорно и, вероятно, очень заметно, раз герцог позволил себе написать подобную записку со столь возмутительным предложением. Сбежать из дома ночью на тайное свидание с мужчиной? Это уже слишком… Или нет? Она не могла отрицать того, что ей самой безумно хотелось встретиться с ним без матушки и вовсе не в гостиной. Поразмыслив несколько минут, Амелия обмакнула перо в чернила и занесла его над чистым листком бумаги.

«Дорогой Джон! Ваше предложение весьма заманчиво, но я – воспитанная леди из приличной семьи и не пойду с Вами ни на какое тайное свидание. Если хотите меня увидеть, пожалуйста, приходите с визитом в дом моего отца. С нетерпением буду ждать Вас. Амелия Д.». Перечитав короткий ответ еще раз, с довольным видом она запечатала его.

– Эдит, могу я попросить тебя кое о чем? – спросила Амелия вошедшую камеристку.

– Да, миледи, что вам угодно? – отозвалась милая улыбчивая Эдит.

За время, что она служила в доме Ландевалей, Амелия успела проникнуться доверием к ней. А Эдит в свою очередь всегда была рада помочь юной герцогине.

– Пожалуйста, доставь эту записку герцогу Готенгему, – Амелия протянула миниатюрный конвертик, ощущая волнение. – Иди сейчас. Только никому не говори об этом. Скажи, что отправилась по важному поручению матушки, – предупредила она горничную.

– Хорошо, миледи, как скажете, – заговорщическим тоном прошептала Эдит и, спрятав письмо в рукаве, вышла из комнаты.

– Посмотрите, кто устраивает прием, – произнес отец, сидя во главе стола за ужином и помахивая блестящими карточками в руке.

– Приглашения? Но почему так поздно? – удивленно вскинув брови, спросила Амелия.

– Милая, откуда мне знать? Разве я могу прочесть мысли герцога Готенгема? – добродушно улыбнувшись, ответил отец.

– Готенгемы не устраивают приемов – это известный факт, – скривила губы в усмешке герцогиня Ландеваль и бросила быстрый взгляд на дочь.

– Вероятно, что-то изменилось, – сказал ни о чем не подозревающий отец, жуя кусок лосося. – В любом случае мы поедем. У Амелии сейчас первый сезон, и чем больше балов она посетит, тем лучше, правда, дорогая? – обратился он к жене.

– Наверное, ты прав, – просто ответила она, чувствуя раздражение от одного упоминания знаменитого повесы.

– А ты, Амелия, что скажешь? У тебя есть на примете подходящий джентльмен? – отец повернулся к ней.

– Подходящий для чего, папа? – притворившись непонимающей, округлила она глаза, разрезая кусочек рыбы.

– Для роли твоего мужа, глупенькая, – расхохотавшись, произнес герцог Ландеваль. – Может, маркиз или герцог? – добавил он, не замечая смущения дочери.

– Нет, папа, пока я ничего не решила. Может, после следующего бала, – уклончиво ответила Амелия. – Когда он, кстати?

– В приглашении написано, что бал состоится завтра, – спокойно ответил отец, глядя на серебристую карточку.

– Завтра? О господи, у нас же совсем не остается времени на подготовку! Кто рассылает приглашения на бал накануне вечером? – засуетилась герцогиня, возмущенная подобным невежеством.

«Действительно. С чем связано столь торопливое решение о проведении бала в поместье Готенгемов? Уж не со мной ли?», – сомнения закрались в душу Амелии. Но при этом приятное волнение тут же наполнило ее живот. Предвкушение встречи с обожаемым ею мужчиной – самая сладкая пытка из всех, что она когда-либо испытывала.

– Не волнуйся, дорогая, мы все успеем, – доедая свой ужин, произнес отец, не разделяя переживаний жены.

Следующим вечером Амелия критично разглядывала себя, стоя перед зеркалом. Нарядом на сегодняшний вечер стало серебристое платье из тонкого струящегося шелка, вышитого серебряными нитями. Глубокое декольте выгодно подчеркивало тонкую шею и соблазнительно открывало округлую грудь. «Герцогу понравится!», – ухмыльнувшись про себя, подумала Амелия. От мысли об этом сердце пропустило удар, а дыхание тут же пустилось в бешеный пляс.

– Милая, нам пора, – раздался в дверях голос матери.

– Уже иду, мама, – переведя дух, громко ответила Амелия.

Она поправила шелковые, в тон платью, перчатки и, отбросив непослушную прядь, которая падала на лицо, вышла в коридор.

Через двадцать минут дверь кареты распахнулась и, опираясь на руку отца, Амелия вышла на подъездную дорожку особняка Готенгемов. Ее взору открылся прекрасный вид: огромный дом, светящийся сотнями огней, с большими окнами и дубовыми дверями. Аккуратно остриженная лужайка была усыпана множеством цветов разных оттенков и размеров. Сладковатый запах растений, смешанный со свежестью летнего вечера, ударил в нос, и Амелия глубоко вздохнула. Семейство Ландеваль медленно двигалось в сторону дома. Они поднялись по ступеням и остановились у самого входа.

– Герцог и герцогиня Ландеваль и их дочь леди Амелия Делорус, – объявил дворецкий – высокий, преклонного возраста мужчина.

Амелия подняла глаза и замерла – перед ней стоял Джон, держа под руку вдовствующую герцогиню-мать.

– Рады приветствовать вас, лорд Ландеваль. Герцогиня, – вежливо кивнул Джон. – Леди Амелия, – он протянул раскрытую ладонь, чтобы поцеловать их руки. – Вы очаровательно выглядите, – тихо проговорил герцог, чтобы слышать его могла лишь Амелия.

От его прикосновения и слов сердце устремилось галопом и вот-вот было готово выпрыгнуть из груди. Боже, этот вечер будет для нее пыткой. «Но какой приятной!», – подумала она про себя, улыбаясь и оглядывая щедро украшенный дом.

Глава 5

Прием у Готенгемов оказался самым роскошным из всех, что успела посетить Амелия. Она восторгалась красотой поместья, его большими окнами, задрапированными тяжелыми шторами бордового цвета. Двери, люстры и мебель были украшены позолотой, столы накрыты по-королевски. Но главной достопримечательностью этого вечера стала великолепная картинная галерея. Здесь были собраны сотни полотен известных художников. Предки Джона строго и даже немного свысока глядели на гостей с огромных портретов. От мысли о герцоге дыхание Амелии тут же участилось. Она огляделась по сторонам – несмотря на то, что экскурсия и рассказ вдовствующей герцогини Готенгем о появлении картин в их доме уже закончились, несколько пар все еще бродили по галерее. Но Джона нигде не было видно.

– Скучаете, леди Амелия? – громко спросили у нее за спиной.

Она резко обернулась и увидела перед собой высокого темноволосого мужчину. Лорд Ледфорд, кажется.

– Вовсе нет, милорд, – вежливо улыбаясь, ответила Амелия и выжидательно посмотрела на него.

– Прошу прощения, забыл представиться – Уильям Персонс, – кривовато улыбнувшись, проговорил он. И очень вовремя – к ним как раз подошли родители девушки.

– Добрый вечер, Ледфорд, – коротко поприветствовал его отец Амелии.

– Добрый вечер, лорд Ландеваль, миледи, – широко улыбнулся он Вивьен Делорус.

– Вы уже познакомились с нашей дочерью? – манерно проговорила она, присев в реверансе, и указала рукой на Амелию.

– Да, миледи. Но я только подошел и мы еще не успели завести беседу.

– Правда? – в притворном расстройстве произнесла Вивьен. – Тогда вам обязательно нужно вписать имя в книгу для танцев и, возможно, сопроводить Амелию на ужин. Ты ведь не против, дорогая? – мать многозначительно посмотрела на нее.

«Господи, кажется, она сделает все, лишь бы мне не удалось побыть рядом с Джоном», – возмутилась про себя Амелия, заставляя губы замереть в улыбке.

– Конечно, не против, мама, – слегка вздохнув, отозвалась дочь, снимая с руки маленький аксессуар и вписывая имя лорда Ледфорда.

Танцуя с третьим по счету партнером, Амелия не переставала украдкой оглядывать зал в поисках Стюарта. Как он мог не подойти к ней? Отсутствует на своем же балу! Может, он пригласил ее лишь для того, чтобы показать, что она ему больше не интересна, раз ответила отказом на его предложение?

– Леди Амелия, с вами все в порядке? – лорд Саммер внимательно смотрел на нее.

– Ох, да, простите, – спешно начала объясняться Амелия, понимая, что, утонув в тревожных мыслях и беспокойстве, совсем потеряла нить беседы со своим партнером по танцу. – Просто немного закружилась голова, – соврала она, чтобы скрыть свою растерянность.

– Может, присядем? – озабочено проговорил мужчина.

– Нет-нет, мне уже лучше, – улыбнулась девушка, чувствуя, как стыд заливает ее лицо краской.

Дотанцевав, лорд Саммер – широкоплечий мужчина старше ее раза в два – проводил Амелию к родителям и, поцеловав руку, удалился. Отца тут же отвлекли другие джентльмены, отчего девушка осталась наедине с матерью. О, только не это. Сейчас снова начнет читать нотации о герцоге. Где же он, черт подери!

– Не стоит так явно искать его, дорогая. Это очень заметно и совсем не делает тебе чести, – тихо проговорила герцогиня, перехватив озабоченный взгляд дочери.

– Я никого не ищу, мама. Просто любуюсь прекрасным залом Готенгем-холла, – Амелия терпеть не могла оправдываться, когда мать ловила ее.

– Добрый вечер, миледи. Очень рад, что вы оценили мой дом, – раздался слева голос Джона, и Амелия почувствовала его запах.

«Боже, он так близко и наконец появился!», – заволновалась она еще больше.

– Лорд Готенгем, – дамы присели в реверансе, приветствуя хозяина бала.

– Разрешите пригласить вас на танец, миледи? – обратился он к Амелии.

– Конечно, милорд, – с придыханием ответила она, но, заглянув в книжку, поняла, что свободных строчек уже не осталось. – Прошу прощения, боюсь, что… кажется… – растерянно забормотала она.

– О, на сегодня у вас не осталось свободных танцев? – спрашивая и, при этом, подсказывая ей, проговорил Джон. Кажется, он совсем не разочарован.

– Да, боюсь, что так, – виновато улыбнулась Амелия.

«Хотя в чем это я виновата? Это он пропадал где-то полвечера, неудивительно, что мест не осталось!», – волнение от внезапного появления герцога постепенно сменялось сердитостью на него за столь долгое отсутствие.

– Тогда позвольте сопроводить вас на ужин? – не растерявшись, предложил Джон.

– Это прекрасная идея, – начала было Амелия, но мать тут же оборвала ее.

– Я так не думаю, – ледяным тоном сказала она. – Видите ли, милорд, мы уже приглашены на ужин лордом Ледфордом, – с довольной улыбкой добавила герцогиня, чувствуя, что в этой игре она победила.

– Ну, что ж, тогда развлекайтесь, миледи, – слегка улыбнувшись, сказал Джон и отошел от них.

Амелия готова была расплакаться от такой несправедливости! Она совсем не так представляла себе этот вечер. Это должно было стать чудесным приключением, а не разочарованием года.

– Не надо так расстраиваться, милая, – приторным голосом проговорила мать. – Лучше присмотрись к Уильяму Персонсу. Он – более подходящая кандидатура для мужа.

– Я сама с этим разберусь, – резко бросила Амелия. – Ох, прости мама, мне нужно немного остыть. Пожалуйста, дай мне немного времени, я хочу побыть одна, – более мягко добавила она и поспешила в сторону галереи, не дав матери ответить.

Джон стоял у входа и наблюдал за разыгравшейся сценой. Он догадался, что мать Амелии специально все подстроила так, чтобы ее дочь как можно меньше времени проводила с ним. Но боже! Как же его злила эта сложившаяся ситуация! Сначала отказ Амелии на его предложение, который сподвигнул на затею с балом. А теперь он даже потанцевать с ней не может! Если бы престарелый лорд Шелнский – двоюродный брат матери – не занял у него столько времени со своими назойливыми просьбами, которые ему приспичило озвучить именно сегодня, он бы уже проводил время с Амелией!

«Как же сильно хочется прикоснуться к ее нежной коже, к сладким губам и почувствовать ее запах», – мечтательно подумал герцог. Затем мысленно остановил себя, чувствуя, что подобные мысли лишь распаляют его. Нужно успокоиться. Внезапно его разум посетила еще более безумная идея, чем та записка с просьбой о тайной встрече, и, резко развернувшись, Джон зашагал в картинную галерею. *

– Стоп! Снято! – объявил режиссер. – Следующая сцена в галерее. Лиза, Том, готовьтесь, – он махнул рукой в сторону бегущих к ним помощников гримера и повернулся к оператору.

– Надеюсь, эту сцену мы отснимем быстрее, чем предыдущий поцелуй, – язвительно начала Лиза Карлтон, едва шевеля губами.

– Успокойся, пожалуйста, – вздохнул Том. У него совершенно не было настроения спорить или ругаться с ней. – Нужно, чтобы сцена выглядела идеально, и мы сделаем для этого столько дублей, сколько понадобится, – серьезно сказал он.

– Что ж, тогда придется потерпеть, – бросила она и зашагала навстречу Мэри – помощнице Вэнди.

Нежное платье аккуратно обрамляло фигуру Лизы, и Том непроизвольно проводил ее взглядом. «Не будь она такой вредной, могла бы даже стать привлекательной», – подумал он, подставляя лицо для поправки грима.

* – Незамужним дамам не следует бродить в одиночку по темным коридорам, – растягивая слова, проговорил Джон, опираясь на угол стены.

Амелия вздрогнула от его неожиданного появления и обернулась.

– Мне не пришлось бы этого делать, будь вы чуточку пошустрее, – сердито проговорила она, и Джон заметил огоньки в ее глазах.

– Ты думаешь, мне все это нравится? – герцог резко подошел к ней и остановился, почти касаясь ее тела своим. – Наблюдать, как ты танцуешь с другими, как они касаются тебя, как ты смеешься над их шутками… Амелия, я просто вне себя от злости! – прорычал он над ее ухом.

«О господи, он ревнует? Ему не все равно?». Мысли девушки заметались, а от его близости и резких слов пробежала мелкая дрожь. Она смотрела на него во все глаза, не находя слов, чтобы ответить.

– Прости, если напугал тебя, – успокоившись, проговорил Джон. – Просто все это, – он развел руки, – для тебя.

– Все это? Ты организовал прием для меня? – задыхаясь, вымолвила Амелия.

– Да, – просто ответил он. – Мы не устраивали балы после смерти отца. Это он у нас был главным любителем светских мероприятий, – скривив губы в улыбке, объяснил герцог. – А я обычно… находил развлечения вне собственного дома.

– Когда ты успел все это подготовить? – немного придя в себя, Амелия перевела разговор в более безопасное русло, несмотря на то, что реакция Стюарта польстила ей.

– Долго ли умеючи, – усмехнулся он. – Когда отец был жив, то мог устроить бал за один день. Слуги уже настолько привыкли к этому, что особого труда не составило.

– Понятно, – кивнула Амелия. – Может, расскажешь мне о картинах?

– Разве матушка не все о них рассказала? – улыбаясь, спросил Джон.

«Кажется, он расслабился», – не без удовольствия подумала юная леди.

– Да, вы правы, милорд, – рассмеявшись, ответила она.

– Пожалуйста, называй меня Джон, – сказал герцог и, подняв руку, легонько коснулся ее щеки.

От мимолетного прикосновения Амелию бросило в жар. Она страстно желала, чтобы он поцеловал ее. Заключил в свои объятия и никогда не отпускал.

– Поцелуй меня, Джон, – выпалила она прежде, чем успела подумать.

Но его не нужно было просить дважды. Стюарт с силой притянул ее к себе и прильнул к полураскрытому рту. Сначала осторожно, затем более страстно, он ласкал ее губы. Амелия почувствовала, как его язык проник внутрь ее рта, и тихонько ахнула, отчего Джон рассмеялся. Он лишь на секунду прервал поцелуй, чтобы посмотреть в ее глаза. Чудесные голубые глаза, сводящие его с ума. Ее лицо раскраснелось, щеки пылали от стыда и страсти, отчего герцог чувствовал возбуждение еще острее.

– Ты хочешь продолжения? – спросил он, не выпуская ее из крепких объятий.

– Да, – облизав губы, ответила Амелия.

Она почувствовала, как Джон подтолкнул ее и прижал к стене. Ее руки взлетели вверх и обвились вокруг его шеи. Одной рукой он крепко держал ее за талию, другая же медленно спускалась вниз, ощупывая ее бедра под тонкой, почти невесомой тканью платья. С губ девушки сорвался стон наслаждения, когда сильная рука герцога сжала ее округлые половинки. Его губы непрерывно ласкали, дразнили и уволакивали ее в бездну наслаждения. В животе разлилось приятное волнение, между ног она ощущала покалывающую дрожь.

– Что со мной происходит? – еле слышно вымолвила Амелия.

– Ты возбуждаешься, милая, – широко улыбаясь, ответил Джон. Его глаза были поддернуты дымкой от испытываемой страсти. – И меня это заводит еще больше, – его грудь тяжело вздымалась. – Прошу, Амелия, соглашайся на свидание, – с придыханием прошептал Джон, легонько целуя мочку ее уха.

– Я подумаю, – пообещала она, понимая, что уже согласна на все, что бы он ни предложил

– Когда решишь, дай мне знать, хорошо? – отстранившись, Джон внимательно смотрел на нее, желая убедиться, что не ослышался.

Девушка кивнула, не в силах говорить от обуявшей ее страсти.

– Амелия, где ты, дорогая? – из-за угла донесся голос отца.

– О господи! – испуганно прошептала она.

– Оставайся здесь и скажи, что была одна, – тихонько проговорил Стюарт и резко зашел за висевшее рядом полотно. Не успел он скрыться, как перед глазами Амелии появился ее отец.

– Все в порядке, папа, я просто разглядывала картины, – удивительно ровным голосом произнесла девушка.

– В темноте? – с сомнением уточнил лорд Ландеваль.

– Да, – кивнула она, не зная, что еще сказать.

– Ну хорошо, – махнул рукой отец. – Тебе стоит выйти в зал, партнеры по танцам уже обыскались тебя. А лорд Ледфорд с нетерпением ждет, когда сможет сопроводить тебя на ужин. Кстати, он попросил о визите на следующей неделе, – герцог болтал не переставая, пока они шли по направлению к залу.

– И ты согласился? – немного резковато спросила Амелия.

– Да, а ты против? – отец остановился и удивленно посмотрел на нее.

– Нет, папа, не против, – бессмысленно спорить, иначе отец может заподозрить неладное. «Хватит и матушки, недолюбливающей Джона», – подумала Амелия, приходя в себя после испытанных ощущений. *

– Стоп! Снято! – раздался голос режиссера. – На сегодня съемки окончены!

Том шел к своей машине, когда увидел небольшую фигуру, опирающуюся на его капот. В темноте он не сразу узнал ее.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросил он Лизу, подойдя ближе.

– Не подвезешь меня? – вопросом на вопрос ответила она. – Моя машина в ремонте, а Кэтрин уже уехала, – неохотно объяснила Карлтон под настойчивым взглядом Томаса.

– Садись, – пожал плечами Бенвелл и открыл дверь водительского сидения. – Куда? – коротко спросил он.

– На Паддингтон Авеню, – так же коротко ответила Лиза, даже не смотря в его сторону.

Всю дорогу они ехали в молчаливом напряжении, пока Том не нарушил тишину.

– Что на этот раз было не так? – спросил он, устав от невидимой, но очень осязаемой неприязни между ними.

Обычно он дружил со всеми партнерами по фильмам. Если не крепкой дружбой, то как минимум обходились приятельскими отношениями.

– Все было так, – скривив губы, ответила она.

– Тогда почему ты такая хмурая и злая? – усмехнувшись, спросил Томас.

– Просто веди машину, пожалуйста, – она несколько секунд смотрела на него, затем отвернулась к окну.

– Как скажешь, – снова усмехнулся актер.

«Сложная женщина», – подумал он и и глубоко вздохнул.

Глава

6

* Джон Стюарт прогуливался по парку и размышлял о недавнем приеме. Прошло уже два дня, но Амелия по-прежнему молчала. «Может, стоит наведаться к ней с визитом?», – в который раз подумал герцог. Нет, пожалуй, это не очень хорошая идея. Он и без того уже достаточно сильно надавил на нее. Да и что вообще он собирается делать дальше? Соблазнить ее? Сделать своей любовницей? Жениться? Последнего он хотел меньше всего на свете. Но юная мисс Делорус была такой красивой, нежной и сильной, что разжигала в нем неистовое желание, которое прежде он не испытывал ни к одной из женщин, с которыми встречался. Правда, он не совсем был уверен в том, надолго ли это чувство задержится в нем. Вдруг после того, как утолит сексуальное желание, он потеряет к ней всякий интерес? Его отец никогда не славился верностью матери. У него было множество любовниц. Вот и Джон вырос таким же – в свои двадцать девять лет он ни на йоту не приблизился к женитьбе.

Вернувшись домой, на пороге он встретил дворецкого, Гарри Тилдона, который улыбкой и коротким кивком приветствовал его.

– Лорд Готенгем! Вам письмо, – он протянул герцогу небольшой конверт. – Его доставила молоденькая камеристка из дома Ландеваль.

– Как давно? – с напускным безразличием спросил Джон,заходя в дом.

– Около часа назад, милорд, – ответил дворецкий.

Поднявшись наверх, Стюарт с нарастающим внутри волнением вскрыл конверт из плотной бумаги и достал письмо.

«Дорогой Джон! Обдумав Ваше предложение еще раз, я приняла положительное решение. Думаю, что согласна на тайное свидание. Надеюсь, Вы сдержите данное обещание и моя невинность, как и репутация, не пострадают. Амелия Д.».

Джон еще раз внимательно перечитал записку и с широкой улыбкой принялся писать ответ.

«Дорогая Амелия! Я безумно счастлив, что Вы согласились на наше маленькое приключение. Оно будет незабываемым! И безопасным. Буду ждать вас у заднего входа Ландеваль-хаус сегодня в полночь. Джон С.».

Отправив ответ, Стюарт несколько минут задумчиво глядел в окно, думая о дальнейших действиях. Он рассеянно водил по верхней губе листком бумаги, присланным Амелией. Глубоко вздохнув, Джон почувствовал легкий аромат, исходивший от записки. В памяти тут же возник момент близости с юной герцогиней, когда он, находясь в миллиметре от ее кожи, ощущал этот аромат, и его лицо озарила мечтательная улыбка.

Амелия сидела на широкой деревянной скамье в саду и слушала бесконечную болтовню Джоанны. Кажется, тот джентльмен, о котором она рассказывала ранее, действительно влюблен в нее. Они даже собираются пожениться. «Надо же, как все быстро у них складывается», – подумала девушка, кивая собеседнице. Хотя разве у нее не так? Внутри засосало под ложечкой, как только она подумала о своем письме, в котором согласилась на встречу с герцогом. Это было очень опасно и неразумно, но чувства взяли верх над ее разумом. Она скучала по нему. После того случая в картинной галерее Амелия поняла, что Джон ее не обманывал, – он действительно мог доставить ей истинное наслаждение, чего она страстно желала. И чего так сильно боялась.

– Амелия, ты вообще меня слушаешь? – обиженно протянула кузина.

– Что? Да, конечно, Джоан, я просто слегка задумалась, – улыбнулась мисс Делорус.

– О чем это, интересно? – прищурилась девушка, чувствуя скрытность сестры. – Ты сегодня сама не своя! Где витаешь?

Амелия помолчала несколько секунд, размышляя о том, можно ли доверить опасный секрет кузине. Она повернула голову и внимательно посмотрела на пухленькое лицо девушки, во взгляде которой отражались неуемный интерес и любопытство.

– Если я расскажу тебе кое-что, ты обещаешь никому не проболтаться? – глубоко вздохнув, решилась Амелия.

– Обещаю, – тут же выпалила Джоанна.

Ее глаза округлились, тело подалось вперед в надежде услышать сокровенную тайну. «Надеюсь, я не пожалею об этом», – подумала про себя мисс Делорус и принялась рассказывать.

– Ты собираешься сбежать с ним ночью? – громким шепотом спросила Джоан.

На лице сестры играла веселая улыбка, глаза блестели, а на округлых щеках появился легкий румянец.

– Не сбежать, всего лишь… провести время. Может, час или два, – робко вымолвила Амелия.

– Это так романтично, – благоговейным тоном произнесла кузина и мечтательно подняла глаза к небу. – Я бы поступила точно так же! – она взяла Амелию за руку, поддерживая ее решение. – Будь уверена, я сберегу твой секрет!

– Не знаю, стоило ли соглашаться, – с сомнением проговорила девушка. – Вдруг он обманет? После такого ни один достопочтенный джентльмен не захочет взять меня в жены!

– Брось, Амелия! Ты потом сто раз отругаешь себя, если не пойдешь на встречу. Да и герцог не похож на того, кто хвастает своими похождениями. Это скорее его любовницы сами рассказывают всем о проведенных с ним ночах, – скривив губы, произнесла Джоанна.

– И много таких историй ты слышала? – с тревогой спросила Амелия, пристально глядя на сестру по линии отца.

– Несколько, – уклончиво ответила кузина. Она не хотела расстраивать и без того взволнованную Амелию и предпочла не вдаваться в подробности.

– Откуда ты знаешь? – все сильнее хмурясь, настаивала Амелия.

– Слышала, как Джордж и Мэридит говорили об этом. Ну, они говорили о герцоге, а потом обмолвились о… его интрижках, – произнеся последнее слово, она осторожно глянула на Амелию, закусив нижнюю губу от неловкости. Конечно, в разговоре брата с его женой она услышала гораздо больше, вот только ей совсем не хотелось расстраивать девушку.– Но еще раз повторю, что он не хвастун. Так что тебе не о чем беспокоиться. Главное, чтобы родители тебя не заметили, – заговорщическим голосом проговорила Джоан. – Об остальном можешь не волноваться. По-моему, мужчины знают об этом деле гораздо больше, чем женщины, – многозначительно подмигнув, широко улыбнулась кузина, отвлекая сестру от тревожных мыслей.

– Надеюсь, ты права, – со вздохом вымолвила Амелия и подняла глаза на чистое голубое небо, гадая, не ошиблась ли она с выбором.

– Миледи, вам письмо, – тихо сказала Эдит, заглянув в комнату Амелии. – Лакей только что принес его.

– Спасибо, – улыбнулась мисс Делорус и, как только за горничной закрылась дверь, тут же разорвала конверт.

Прочитав ответ Джона на ее записку, Амелия радостно прижала к груди маленький листок и легла на кровать, мечтательно глядя в потолок. Обратного пути нет. Все решено, и сегодня она проведет незабываемые моменты наслаждения со своим герцогом. «Со своим ли?», – она почувствовала маленький укол ревности в груди. Сколько женщин у него было? Много, судя по всему. Он мог заполучить любую, но почему-то рискует всем, чтобы встретиться именно с ней. Их могут поймать, и тогда Джон обязан будет жениться на ней. Радоваться этому было бы неправильно, но Амелия понимала, что влюбляется в него все сильнее, и была бы рада такому исходу, несмотря на всю скандальность ситуации.

Считая минуты, Амелия с нетерпением ждала вечера. Когда часы в коридоре пробили одиннадцать, она достала темное дорожное платье, которое предусмотрительно спрятала днем под кровать, и надела его. Затем потушила все свечи в комнате, присела на краешек кровати и стала ждать. Она слышала, как в доме стихли все звуки, голоса родителей замолчали – значит, они уснули, возня и топот слуг тоже прекратились. Выждав достаточно, Амелия тихонько поднялась и наощупь подошла к двери. Она тихонько открыла ее, прислушалась и осторожно выскользнула из комнаты. Стараясь не скрипеть и даже громко не дышать, девушка спустилась на первый этаж и прошмыгнула в кухню. Лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы, чем очень облегчал ей задачу. От дикого волнения сердце бешено колотилось в груди, а ладони вспотели. Амелия легонько толкнула дверь заднего входа и вышла на улицу. Теплый июльский ветер приятно освежил ее раскрасневшееся лицо, отчего внутри все немного успокоилось. Ночная прохлада действовала на нее благотворно. Она несколько минут вглядывалась в темноту, затем, когда глаза привыкли, стала разглядывать звезды и окружающие ее предметы, чтобы хоть чем-то занять себя, пока ждет Джона.

Казалось, прошла уже целая вечность с того момента, как Амелия вышла на улицу. «Где же Стюарт? Почему его нет так долго?», – с беспокойством подумала девушка. Она услышала, как в глубине дома часы пробили полночь. Надеясь на то, что он всего лишь опаздывает, Амелия решила еще немного подождать. Как только появлялась мысль о том, чтобы вернуться домой, она находила тысячу причин, чтобы остаться. Девушка ждала его целый час, каждую секунду рискуя быть пойманной. Поняв, что он уже не придет, Амелия разочарованно вздохнула и зашла в дом. Злость и обида туманили ее разум, а слезы застилали глаза, отчего пробираться в спальню так же тихо, как и вышла, ей удавалось с трудом. Чудом добравшись до кровати, она со слезами кинулась на нее. Как он мог обмануть ее? Она доверилась ему, на свой страх и риск писала такие записки и, о боже, выбралась из дома ночью. А он не пришел. Но может быть, что-то случилось? «Нет! Прекрати оправдывать его! – в сердцах ругала себя Амелия. Он бессовестный лгун! Обманщик и обольститель невинных девушек! Но как же хочется в его объятия…». Пребывая в тревожных мыслях и расстроенных чувствах, она заснула.

Джон Стюарт надел на себя темный дорожный плащ, взял шляпу, трость и уже собирался выйти из кабинета, как в дверь неожиданно постучали.

– Войдите, – нахмурившись, проговорил он, не понимая, кто мог посетить его в столь поздний час.

– Простите, милорд, но эти джентльмены очень настаивали, – виновато сказал Тилдон, когда вошел в кабинет герцога.

За ним стояли двое мужчин высокого роста и крепкого телосложения.

– Чем могу быть полезен? – непонимающе глядя на них, спросил Джон.

– Меня зовут Уильям Нотберри, – начал один из них, шагнув вперед. – Это мой брат, Стивен. Мы приехали сюда по просьбе нашей дорогой сестры, которую вы, сэр, обесчестили! – герцог заметил, что голос мужчины стал громче, а ладони сжались в кулаки.

– Простите, вы, вероятно, ошиблись, – холодно проговорил Джон. – Я совершенно не представляю, кто вы и о какой женщине говорите.

– Ты все поймешь, когда увидишь ее, подонок! – громко выкрикнул второй и стремительно бросился на Джона.

– Я никуда не поеду с вами, – увернувшись, громко сказал герцог.

Дворецкий уже выбежал за дверь, чтобы отправить другого слугу за констеблем.

– Еще как поедешь! – братья схватили Джона по обе стороны и потащили к двери.

Герцог был довольно силен и ему удалось вырваться из крепких рук нападавших, он успел даже ударить одного в челюсть, но братья снова схватили его – на этот раз мертвой хваткой.

С шумом и грохотом они выволокли его на улицу, не обращая внимания на то, что, кажется, разбудили всех обитателей дома.

– Ты за все ответишь! – прорычал Стивен, заталкивая Джона в карету, стоящую у входа в Готенгем-холл.

– Так будет проще, – негромко сказал второй брат и с силой ударил Джона по голове тупым тяжелым предметом.

С громким звуком карета спешно отъехала от дома, оставляя на пороге растерянного дворецкого.

Глава 7

Томас Бенвелл вел серебристый «BMW» и нервно постукивал большими пальцами по рулю, когда останавливался на перекрестках. Он опаздывал на целых пятнадцать минут, что никак не сочеталось с его пунктуальной натурой.

– Черт! – вслух выругался актер, когда увидел знак перекрытия движения.

Теперь придется ехать в объезд. Но он просто обязан был попасть на этот кастинг! Эта роль – его мечта! Том свернул налево и прибавил газу.

Добравшись до здания, в котором проходило прослушивание, он буквально влетел внутрь, перескакивая через бетонные ступени, захватывая по две разом. В просторном помещении располагалась небольшая декорация, напротив которой стоял длинный прямоугольный стол. За ним сидели Дина, помощник режиссера, и Роберт, директор по кастингу. Том хорошо знал Роберта, именно поэтому оказался первым среди претендентов на эту роль. Продемонстрировать актерское мастерство ему только предстояло, но по словам Роберта он был «идеальным герцогом», внешне уж точно, и нервозность Тома, которая возникла от возможного опоздания, постепенно сходила на нет. Каст-директор приветливо улыбнулся ему, и Бенвелл окончательно успокоился – роль почти была у него в кармане.

– Теперь я понимаю, о чем ты говорил, – осматривая актера с ног до головы и улыбаясь, проговорила Дина, обращаясь к Роберту. – Привет! – протянула она руку Томасу.

– Привет, – ответил он и, легонько сжав ее ладонь, запустил раскрытую пятерню в густые уложенные волосы – этот жест всегда выдавал его смущение.

– Сегодня мы не в полном составе, но Оуэн с Тимом просмотрят все в записи, – быстро проговорил Роберт и, обменявшись рукопожатием с Бенвеллом, направился к своему стулу.

Том встал у декорации. Отсутствие и режиссера, и продюсера всколыхнуло улегшееся было волнение. Чтобы унять тревожное чувство, актер начал прокручивать в голове отрепетированную сцену. Когда он готовился к пробам дома, раз за разом перечитывая отрывок сценария, почувствовал некую связь с высокородным лордом Готенгемом, и сейчас ощутил легкость и уверенность, перевоплощаясь в него. На секунду он замер и, глубоко вздохнув, приступил к выбранной для кастинга сцене.

– Актрису на роль Амелии уже утвердили, – сказал ему Роб, когда прослушивание закончилось. – После просмотра видео мы все обсудим с Тимом и Оуэном и я сообщу о результате. Думаю, тебе не о чем беспокоиться, – ты безупречно подходишь на роль, – улыбнулся он, похлопав Томаса по плечу. – Но после утверждения тебе необходимо будет отыграть совместную сцену с Лизой, – директор по кастингу протянул Бенвеллу фотографию из портфолио актрисы.

– Лиза Карлтон, – вслух произнес Том, разглядывая фото, с которого на него смотрела мило улыбающаяся девушка.

Ее красивое лицо с тонким носом и выразительными глазами цвета расплавленного золота обрамляли кудрявые каштановые волосы.

– Красавица, правда? – подмигнул ему Роберт и принялся собираться.

– Да, – с улыбкой кивнул Томас. – Думаю, мы с ней сработаемся.

Лиза Карлтон, преуспевающая актриса двадцати семи лет, задумчиво глядела в окно, думая о прошедшем вечере. Вчера Гилберт, ее теперь уже бывший парень, закатил очередную истерику по поводу отсутствия личной свободы. Ну что ж, она предоставила ему свободу. Навсегда. В груди девушки неприятно кольнуло – какой бы сильной и решительной она ни была, осадок все же остался. Как-никак они встречались почти полтора года. И если бы у Гилберта хватило ума держать себя в руках, а не шляться по вечерам с малоприятными компаниями, то Лиза, возможно, закрыла бы глаза на многое. Но его наглое бесстыдное поведение унижало достоинство мисс Карлтон. Сколько еще можно было терпеть без конца появляющиеся фото папарацци, где он обжимается с полуголыми девицами на сомнительного рода вечеринках? «С меня хватит! К черту этих мужчин!», – подумала Лиза и сжала миниатюрные кулачки. От невеселых мыслей ее отвлек телефонный звонок.

– Алло, – сняла она трубку.

– Лиза? Здравствуй! – раздался голос ее агента, Молли. – Звонил Роберт, они нашли актера на роль Джона Стюарта, и завтра вам нужно быть на повторном прослушивании. Продюсер и режиссер хотят посмотреть на вас в деле. Отрывок сценария и подробную информацию с адресом и временем я отправлю тебе на почту. Я так поняла, будет сцена с поцелуем. Бенвелл – красавчик, так что готовься, ты должна быть во всеоружии, – хохотнула Молли.

«Вечно эти ее неуместные шуточки», – мелькнуло в голове у актрисы.

– Хорошо, как скажешь, – улыбнулась в трубку Лиза. – Пока.

Бенвелл… Она крутила в голове фамилию и пыталась вспомнить, где раньше слышала ее. Поразмыслив пару минут, актриса решила воспользоваться поиском в интернете.

С экрана лэптопа на нее смотрел симпатичный мужчина с черными волосами и красивой улыбкой. Его глаза казались непроницаемо черными. Но, может, дело было лишь в обработке. Пролистав еще немного фото, она вспомнила, что слышала о Томе Бенвелле в прошлом году на церемонии вручения кинопремии. Тогда его вроде бы номинировали за лучшую роль первого плана. Рассеянно водя пальцами по губам, Лиза продолжала смотреть на открытый портрет Томаса. Резко заморгав, она закрыла лэптоп и отправилась обедать.

Утром следующего дня Карлтон неспешно поднималась по высоким ступеням шестиэтажного здания. Бежевые туфли на тонкой шпильке, темно-коричневые брюки, зауженные книзу, и свободная шифоновая блузка – Лиза выглядела идеально. Глаза обрамляли пушистые ресницы, полные губы были подкрашены матовой помадой цвета кофе с молоком, а идеально выведенные стрелки предавали ей слегка стервозный вид.

Лиза открыла тяжелую дверь и вошла внутрь. Тим Уолфрид, режиссер картины, сидел за столом и оживленно беседовал с продюсером. Ассистент режиссера, Вайолет, поправляла камеру, свет и мини-декорацию. Справа спиной к ней стоял высокий мужчина. Он был одет в темные джинсы, черную кожаную куртку, которая была накинута на темно-синюю футболку. Когда он обернулся, Лиза почувствовала, как внутри что-то екнуло, – это был Томас Бенвелл. Привлекательный, улыбающийся и милый. Подойдя ближе, она отметила, что актер порядком отличался от изображения на фото. В жизни он был еще красивее и притягательнее. Его глаза были действительно черными, немного необыкновенными и произвели на девушку ошеломляющее впечатление.

– Том Бенвелл, – произнес он, протягивая ей руку.

– Лиза Карлтон, – легонько пожимая ее, ответила она и вежливо улыбнулась.

– Приятно познакомиться! – мужчина вернул девушке улыбку, обнажая ровные белые зубы. – Надеюсь, что сегодня мы удачно поработаем.

Его голос был низким и приятным на слух. Он говорил в английской манере, слегка растягивая слова, что Лизе как коренной американке безумно нравилось.

– Все будет зависеть от того, как именно мы поработаем, – произнесла она, делая акцент на словах, и выразительно посмотрела на него.

Лиза немного нервничала, сама не понимая почему, отчего вела себя слегка заносчиво. Возможно, дело было в недавно пережитом разрыве с Гилбертом.

Том же, напротив, был абсолютно спокоен, сдержан и очень мил. Она понравилась ему. «Приятная девушка, просто, наверное, немного не в настроении», – подумал он, пропуская ее колкость мимо ушей.

– Все готово, – громко объявила Вайолет.

– Тогда начинаем, – серьезно сказал режиссер и подался вперед.

Том кинул быстрый взгляд на короткий отрывок из сценария, который им с Лизой предстояло сыграть, снял куртку и встал под свет софитов. Лиза медленно подошла к нему, глядя прямо в лицо. Бенвелл на мгновение закрыл глаза, затем сделал небольшой шаг, и оказался почти вплотную к своей партнерше. Одной рукой он обнял Лизу за талию и притянул к себе. Другой – легонько коснулся ее щеки.

– Вы так прекрасны, леди Амелия, – полушепотом произнес он. – Ваше соблазнительное тело, розовые губки и проникновенные глаза запали мне в душу. Я хочу вас, миледи.

Девушка закрыла глаза и судорожно вздохнула.

– Дышите, милая, дышите, – аккуратно, словно она была хрустальной, Том прикоснулся к ее полураскрытым губам.

– Прошу вас, не останавливайтесь, – едва слышно, прошептала Лиза.

Бенвелл начал покрывать легкими поцелуями ее лицо, как вдруг она резко отстранилась от него.

– Что случилось? – встав со стула, спросил Тим.

– Простите, но, что-то… что-то не так, – качая головой, произнесла Карлтон.

– Что не так? – нахмурился режиссер. – Том? – он вопросительно посмотрел на актера.

Тот лишь пожал плечами. Он действительно не понял, что сейчас произошло. Все было нормально, но потом она отскочила от него словно ошпаренная.

– Лиза, в чем дело? – Оуэн уже начинал сердиться. Нехорошо.

– Я… Просто мне показалось это неприятным, – честно ответила она.

«Неприятным? Что?», – Том почувствовал, как внутри у него все сжалось от досады.

– Что значит неприятным? Это ваша работа! – строго сказал Тим. – И, по-моему, все было хорошо. Мы увидели достаточно? – он обернулся к продюсеру.

– Не знаю, – недовольно поджал он губы. – Чтобы сыграть любовь, нужна химия. Между ними она какая-то обратная.

– Нет, все хорошо, – вмешалась в их разговор Лиза. – Просто сегодня со мной что-то не так, – она выдавила из себя улыбку и впервые за все это время посмотрела на Тома.

Он стоял не шевелясь и смотрел на нее во все глаза. «Что происходит с этой девушкой?», – напряженно думал он. Том не совсем понял, что произошло, но реакция актрисы была ему неприятна. Мириться с таким поведением коллеги он был не намерен.

– Ладно, тогда мы закончили, – проворчал режиссер и махнул на них рукой.

Словно разъяренная фурия, Лиза вылетела из здания и направилась к своей машине. Она хотела эту роль. Безумно хотела! И Томас казался ей приятным мужчиной. Но как только он прикоснулся к ней, она сразу же ощутила необъяснимое отвращение, безвозвратно отталкивающее ее от него.

– Лиза, подожди! – окликнул ее Том.

Он вышел вслед за ней, надеясь хоть как-то прояснить ситуацию и теряясь в догадках.

– Мне нужно домой, – резко развернувшись, выпалила она.

– Объясни, что случилось?

– Думаю, что здесь нечего объяснять, – скрестив руки на груди, произнесла она. – Я хочу эту роль. Ты, по всей видимости, тоже. Значит, мы сделаем свою работу, несмотря на… – она, вдруг замолчала, сама не зная, что именно было не так.

– Несмотря на что? – поднял брови Бенвелл, вынуждая ее договаривать.

– Несмотря на то, что мне неприятны твои прикосновения, – быстро сказала она и села в машину.

Том стоял на обочине и хмуро смотрел ей вслед. «Да, это будет весело», – ухмыльнувшись, подумал он, и направился к своему «БМВ».

Глава 8

* – Может, наконец, уже съешь что-нибудь? – Вивьен Делорус смотрела на дочь, спокойно поглощая свой завтрак.

Обычно она трапезничала в своей комнате, но сегодня решила спуститься. Видимо, для того, чтобы лишний раз указать дочери на ее наивность и опасное заблуждение касаемо честности герцога Готенгема.

– Я не голодна, мама, – тихо проговорила Амелия и посмотрела в окно. Дождь лил уже третий день подряд, словно чувствовал ее настроение.

– Ты говоришь это каждый раз, – скривила губы герцогиня.

– Сегодня будет большой прием, надеюсь, вы готовы? – лорд Ландеваль широко улыбнулся, не обращая внимания на хмурое настроение дочери и ворчливость жены.

– Думаю, что готовы, – закивала головой леди Ландеваль. – На прошлой неделе мы заказали новые платья у Оливии, сегодня их как раз должны доставить. Мое будет цвета спелой вишни, а Амелия выбрала небесно-голубое, под стать своим глазам, – постаралась разрядить обстановку мать. – К тому же недавно нам изготовили новые шляпки. Эта модистка на Бонд-стрит творит чудеса!

– О, дорогая, прошу, избавь меня от этих женских подробностей – я абсолютно ничего не смыслю в нарядах,– добродушно улыбнулся отец, переводя взгляд на дочь. – Амелия, ты довольна сезоном?

– Да, папа, все хорошо, – бесстрастно произнесла она, по-прежнему смотря в окно.

За прошедшие несколько дней юная герцогиня научилась сдерживать слезы, которые прежде рвались наружу при одном воспоминании о Джоне Стюарте. Она поднаторела в притворном спокойствии, когда рядом находились родители, но в беседах участвовала редко, все чаще отвечая машинально.

– Вчера ко мне приходили лорд Пендрек и лорд Оваль. Оба просили о визите и, по-моему, они настроены серьезно. Кажется, ты танцевала с ними несколько раз на светских приемах, – задумчиво проговорил отец. – Один из них герцог, а второй – маркиз. Хочу, чтобы ты знала, дорогая, что если вдруг ты предпочтешь джентльмена ниже тебя по титулу, то я не буду против. Для меня главное, чтобы ты была счастлива, – он легонько коснулся руки дочери, чем вывел ее из оцепенения. Затем он широко улыбнулся, глядя ей в глаза.

– Спасибо папа, ты самый лучший, – Амелия сжала руку герцога и выдавила из себя улыбку.

Ей не хотелось расстраивать отца. Он на самом деле заботился о ее счастье и готов был для этого сделать что угодно. В отличие от матери.

– Половина сезона позади, милая, пора уже приглядеться и определиться с избранником, – приторным голосом произнесла она.

– Матушка, не торопите меня, пожалуйста, – так же приторно ответила Амелия. – Да и, насколько я знаю, предложений пока не поступало? – она вопросительно посмотрела на отца.

– Нет-нет, они просили лишь о визите, – отрицательно закачал головой лорд Ландеваль.

С победоносной улыбкой Амелия посмотрела на мать, которая, не имея больше аргументов, молча доедала свой завтрак. «Как бы там ни было, я не хочу терять надежды на возвращение Джона», – с грустью подумала она и почувствовала, как внутри нее все затрепетало от одной мысли о его появлении.

О Джоне Стюарте не было вестей с той самой ночи, как они условились встретиться. Прошло уже больше недели, Амелия посетила несколько балов в надежде, что герцог появится там, но все было тщетно. Лорд Готенгем пропал. «Может, сегодня он окажется на приеме?», – с надеждой подумала она, входя в опочивальню. На смену злости и разочарованию, оттого что он не пришел в назначенный час, в сердце Амелии поселились тоска и хрупкая надежда на то, что он вернется. «А что, если нет?», – она нервно теребила вышитый бисером узор на платье и со страхом глядела в пустоту. Ей казалось, что никто больше не способен вызвать в ней подобные чувства. Что ни один мужчина не взволнует ее душу и сердце, не проникнет в девичьи мысли так глубоко и сильно, как это сделал соблазнительный и притягивающий герцог.

– Леди Амелия, – в комнату вошла Эдит. – Вас ожидают в гостиной, – с улыбкой произнесла она.

– Кто? – рассеянно проговорила Амелия, невольно представив в гостиной лорда Готенгема.

– Ваша матушка и лорд Ледфорд, миледи, – ответила девушка.

– Хорошо, я сейчас спущусь, – юная леди встала с кровати, расправила руками свое бледно-желтое платье и отправилась в гостиную. Лорд Ледфорд уже дважды приходил к ней с визитом. Сегодня – третий. Он нравился ей, с ним приятно было говорить и танцевать на балах, но не более того. Сейчас ей хотелось побыть одной, а не сидеть в гостиной с вежливой натянутой улыбкой и болтать о погоде.

– Добрый день, леди Амелия, – Уильям Персонс встал с дивана и почтительно склонил голову.

– Здравствуйте, милорд, – она присела в реверансе и посмотрела на мать, которая, кажется, сияла от счастья.

– У меня возникли неотложные дела. Надеюсь, я могу оставить вас одних? – не скрывая довольной улыбки, обратилась она к лорду Ледфорду.

«Что? Одних?», – Амелия резко вдохнула воздух и почувствовала, как внутри все сжимается. Приватная встреча могла означать лишь одно – предложение руки и сердца. В прошлые его визиты были лишь безобидные разговоры за чаем, а сейчас – она чувствовала – все будет по-другому. И судя по виду матери, лицо которой светилось от радости, лорд Ледфорд уже обсудил этот вопрос с главой семейства. «Вот только меня никто не удосужился предупредить!», – сердито подумала девушка.

– Конечно, леди Ландеваль, – вежливо произнес мужчина, крепко сжимая в руках деревянную трость.

Амелия заметила, что он изрядно нервничал, отчего ей самой становилось не по себе. Мать одарила дочь многозначительным взглядом и, весело напевая себе под нос, вышла из комнаты.

– Прошу, выслушайте меня, миледи, – слегка подрагивающим голосом начал неожиданный гость.

Амелия еле заметно кивнула и замерла.

– После нашей первой встречи я понял, что вы – самое прекрасное создание на всем белом свете. После нашего первого танца я решил, что вы должны стать моей женой. Я сделаю вас счастливой и буду любить до самого последнего вздоха. Прошу, Амелия, выходите за меня? – он сделал шаг в ее сторону, но остановился, ожидая от девушки хоть какой-то реакции.

Амелия застыла каменным изваянием и с трудом ловила воздух короткими маленькими вдохами. Его слова были полны искренности и нежности. От волнения у нее закружилась голова. «Отказать, оскорбив этого доброго молодого герцога, или согласиться, навсегда потеряв шанс стать женой Джона?», – мысли в голове носились как сумасшедшие, она лихорадочно соображала. Что, если Джон вообще не появится? Никогда? Она же не могла ждать его вечно. Или могла? Настолько ли она правда любила его, чтобы отказаться от замужества, или это была лишь романтическая блажь, затуманившая ее разум?

– Миледи? – вопросительно посмотрел на нее лорд Ледфорд.

– Я… Я думаю, что ваше предложение чудесно. Мне приятны ваши слова и комплименты, но… Кажется, я еще не готова выйти замуж, – неуклюже проговорила Амелия, запинаясь чуть ли не на каждом слове.

– За меня? Или вообще? – горько улыбнулся Уильям.

– Вообще, – честно ответила девушка.

На самом деле она и правда не знала, хочет ли сейчас связывать себя узами брака с мужчиной. «А с Джоном?», – пробежала ехидная мысль в ее голове, а сердце предательски дрогнуло. На тайное свидание она согласилась легко, но лишь потому, что с детства была решительной. Хотя с возрастом она стала нежнее и женственнее и проявляла жесткость лишь там, где это действительно было нужно, со столь сильным характером ее мало чем можно было испугать. К тому же Джон Стюарт умеет быть убедительным. Но замужество… это совсем другое.

– Что ж… пожалуй, тогда я лучше пойду, – лицо герцога раскраснелось, он скованно поклонился и спешно вышел из комнаты.

Амелия неподвижно стояла около маленького столика, на котором были фарфоровые чашки с остывшим чаем. Отказывать оказалось не так просто, как она думала. Это было очень неприятно и тяжело. Чувство вины перед прекрасным и добрым Уильямом Персонсом тут же одолело ее.

– Что с тобой, дорогая? – отец вошел через открытые двери, ведущие в сад, и с тревогой посмотрел на нее.

– Лорд Ледфорд только что сделал мне предложение, – слабым голосом проговорила Амелия, ощущая слабость и дрожь в коленях.

– Ледфорд? И где же он? – оглядевшись, спросил лорд Ландеваль.

– Он уже ушел. Я отказала ему, папа, – девушка смело посмотрела в глаза отцу, приготовившись к тому, что ее начнут отчитывать за глупость.

– О… Ну… – мужчина мялся, пытаясь подобрать подходящие слова. – Никто не заставит тебя согласиться, пока ты не будешь полностью уверена, – наконец произнес отец, взвешивая каждое слово.

– Правда? Спасибо тебе большое, папа, – Амелия кинулась отцу на шею и крепко обняла его.

– Конечно, правда, дорогая, – опешил он от внезапно бурного проявления чувств своей обычно сдержанной дочери.

– Что здесь происходит? – на пороге появилась Вивьен Делорус. – Где лорд Ледфорд?

– Амелия отказала ему, и он очень быстро ушел, – видя бледность дочери, объяснил отец, за что она была ему очень благодарна.

– Ты отказала герцогу? – глаза матери были похожи на грозовые тучи. – Амелия, ты в своем уме? – резко проговорила она.

– Но я не люблю его, мама! – в отчаянии воскликнула девушка. – Я никогда не выйду замуж за мужчину, которого не люблю! – более решительным голосом добавила она.

– Наивное дитя! – всплеснула руками герцогиня.

– Не понимаю, из-за чего столько шума? – нахмурившись, произнес лорд Ландеваль. – Это лишь первый сезон, у нее еще полно времени.

– Дорогой, но лорд Ледфорд – герцог. Он молодой и состоятельный мужчина. К тому же он безумно влюблен в нашу дочь. Это был очень подходящий вариант.

– Вариант? Для кого подходящий, мама? – с сарказмом выпалила Амелия, ощущая поддержку отца.

Ей было невыносимо спорить и ругаться с матерью, но мириться с привычным в их обществе договорным и выгодным замужеством она не хотела. К тому же образ Стюарта не выходил из ее головы, заставляя проявлять упрямство.

–Неужели ты хочешь переходить из сезона в сезон? Все приличные девушки выходят замуж после первого! – возмущенно произнесла мать.

– Я не готова! – Амелия упрямо повторила слова, которые недавно сказала Уильяму.

– Ты все правильно сделала, – вновь вмешался в их спор отец. – Дорогая, не дави на нее. Вспомни свою юность, – не желая скандалить, он подошел к жене и мягко обнял ее за плечи.

Амелия благодарно посмотрела на отца. Он всегда мог успокоить ее мать. Но она поражалась его выдержке! Ведь сама Амелия была готова сбежать от этой женщины как можно дальше, когда была неугодна той. Воспользовавшись благоприятным моментом, она выбежала из комнаты и поднялась наверх, не обращая внимания на взвинченные голоса родителей.

Оказавшись в своей комнате, девушка легла на кровать, обняла подушку и крепко зажмурила глаза. «Не смей плакать!», – приказала она себе. Сомнения одолевали ее. Стоит ли ждать герцога? Что, если он никогда не вернется? Скольким еще лордам она сможет отказать, прежде чем мать заставит ее согласиться? Возможно, ей стоило принять предложение Уильяма. Но ведь он не тот мужчина, о котором она грезит по ночам. Мысли о Джоне не покидали ее голову ни на минуту, отчего становилось еще хуже. *

– Стоп! Снято! – объявил режиссер, откладывая рупор и вставая со стула.

Лиза устало поднялась с кровати и направилась в сторону гримерных. Сегодня был неимоверно сложный день съемок. А впереди еще целая сцена бала! «Поскорее бы вернуться домой», – подумала она, когда села перед зеркалом. Неожиданно ее мысли посетил Том Бенвелл. На весь день он был освобожден, так как не участвовал в снимаемых сценах. Героиня Лизы, Амелия, безумно скучала по своему герцогу. Отчего-то актриса тоже ощущала щемящую тоску по Тому. С чего бы это? «Наверное, просто привыкла, что он постоянно на площадке», – отмахнулась от непрошеных мыслей Лиза и принялась читать сценарий, пока в наложенный ранее грим вносили коррективы.

Глава 9

* Джон медленно открыл глаза и почувствовал резкую боль в районе затылка. Вокруг было тихо. Он лежал на твердой, судя по всему, деревянной поверхности. Тело сильно затекло. «Что со мной произошло?», – он напрягся, пытаясь вспомнить прошедший вечер. Амелия ответила ему согласием, он оделся и уже собирался выходить, когда… «Ох, черт!», – Джон резко сел, отчего в голове снова стрельнуло, а в глазах потемнело. Несколько раз моргнув, он огляделся и понял, что находится один в полупустой комнате с высокими потолками и старой мебелью.

– Очнулся! – крикнул кто-то.

И только теперь Стюарт заметил, что небольшая дверь, ведущая, вероятно, в коридор, была приоткрыта и за ним наблюдал один из тех мужчин, что похитили его.

– Вы должны отпустить меня! – произнес Джон, стараясь говорить как можно громче.

– Прошу простить моих братьев за столь грубые методы, милорд, – в комнату вошла невысокая женщина с длинными светлыми волосами. В руках у нее был большой таз с водой и кусок ткани. Женщина показалась ему смутно знакомой, но наверняка он сказать не мог – удар по голове давал о себе знать. Поставив таз на деревянный стол, она обернулась, и Джон смог разглядеть ее лицо.

– Клара? – удивленно подняв брови, воскликнул он.

– Да, Джон. Это я, – с легкой улыбкой ответила она.

– Может, ты объяснишь, что происходит? – ощупывая затылок и морщась от боли, спросил герцог. Он заметил, что брат женщины прикрыл дверь, но явно стоит прямо за ней. – Зачем я здесь?

– Давай я обработаю твою рану и затем все расскажу, – она указала ему на стул и подошла ближе.

Когда рана была промыта теплой водой, а на голову нанесен прохладный компресс, Джон почувствовал себя немного лучше. Он наблюдал за движениями женщины. Клара Нотберри. Когда-то он забавлялся с ней, раза три или четыре. Но сейчас от той веселой и беззаботной красавицы в ней мало что осталось. Ее руки огрубели, а в жестах и речи не было той удивительной плавности, которой она когда-то привлекла его внимание.

– Что с тобой случилось? – хмуро спросил герцог, не заботясь о приличиях светской беседы – здесь явно несветское общество.

– Я отправила за тобой своих братьев, потому что я в отчаянии, Джон, – вздохнув, начала она свой рассказ, сев напротив него. – После наших с тобой… отношений я забеременела. Но узнала об этом только через два месяца, когда вернулась из той поездки в Лондон. Сообщать тебе было уже поздно, да я и не была уверена, что ребенок твой, а не моего мужа. Поэтому… – пожав плечами, Клара опустила глаза и замолчала.

Несколько минут они провели в тишине, обдумывая каждый свое. Джон, шокированный неожиданной и довольно неприятной новостью, пребывал в мрачном молчании.

– Когда ребенок родился, мой муж каким-то образом узнал о нашей с тобой связи и выгнал меня из дома, лишив наследства. Он решил, что ребенок точно не его, и был страшный скандал. Странно, что ты не слышал о нем или не читал в газетах, – она посмотрела на него грустными глазами, некогда светящимися девичьим блеском.

– Могу я увидеть его? – спросил Джон.

– Думаю, лучше завтра. Сейчас поздний вечер. Уильям уже спит. Да и тебе стоит отдохнуть, – сказала она, указывая на его голову.

Стюарт кивнул. Спорить ему не хотелось, да и время, чтобы все обдумать, тоже не помешает. Клара взяла таз с водой и вышла из комнаты. Джон вытянулся на жесткой кровати, если ее можно было так назвать, и окунулся в воспоминания. Обычно когда он встречался с замужними дамами и дело доходило до постели, он был очень осторожен и предпринимал все действия, чтобы не было никаких последствий. «В виде ребенка». Но все-таки ребенок есть. Джон не был уверен, что Клара честна с ним на сто процентов. Не факт, что этот мальчик – его ребенок. Возможно, она была с кем-то еще после или до него или это сын лорда Кабруэла, ее мужа. Стюарт не мог поверить, что граф выгнал свою жену с маленьким отпрыском на руках. Если он, Джон Стюарт, действительно стал отцом, это будет означать лишь одно – ему придется обеспечивать Клару и мальчика. Может, даже он заберет их в свое поместье. Но, что тогда будет с… Амелия! Джон резко распахнул глаза, осознавая всю катастрофичность ситуации. Одно дело – отвечать за свои поступки перед бывшей графиней Нотберри, и совсем другое – суметь объяснить ситуацию нежной и юной Амелии Делорус. Ранить ее чувства он хотел меньше всего. Захочет ли она вообще слушать его после того, как он не пришел на их тайную встречу? Скорее всего, нет. Наверное, она уже прокляла его и ненавидит всей душой. А вдруг ее поймали? Ночью, на улице, в ожидании мужчины?

Сердце герцога бешено застучало в груди от мыслей об Амелии и от дикого волнения, разбушевавшегося внутри. Стараясь успокоиться, Джон глубоко дышал и думал о том, как выкрутиться из нелепой ситуации.

На следующее утро его разбудил резкий грохот. Открыв глаза, он увидел, что дверь была открыта и комнату заливал яркий солнечный свет. Стюарт медленно поднялся и потянулся, разминая затекшие конечности. На низком столике рядом с кроватью стоял круглый поднос из потемневшего от времени металла. Запах свежеиспеченного хлеба тут же пробудил в нем голод.

Съев все до крошки и запив холодным молоком, Джон направился к выходу. Он тихонько толкнул полуоткрытую дверь и вышел на улицу. Небольшой двор был усеян соломой, вокруг бегали куры, отчего создавалось впечатление, что он оказался на миниатюрной ферме. Странно, что его никто не охранял. Вероятно, они решили, что раз теперь он знает о ребенке, то никуда не сбежит.

– Как ты себя чувствуешь? – раздался за спиной голос Клары.

Женщина стояла в дверях соседнего дома и держала на руках ребенка.

– Уже лучше, – негромко ответил Джон и не спеша подошел к ней, смотря на мальчика: у него были светлые волосы и голубые глаза – полная противоположность герцогу.

– Сколько ему лет? – спросил мужчина, внимательно разглядывая малыша.

– Чуть больше года, – уклончиво ответила она.

– Сколько точно? – строго взглянул на нее герцог.

– Год и одна неделя, – поджав губы, нехотя проговорила Клара.

– Это не мой ребенок, – прищурив глаза, произнес Джон, когда прикинул в голове элементарные цифры.

– Нет, Джон, он твой, – нервно хохотнув, сказала женщина, инстинктивно задрав подбородок.

– Нет, – с уверенностью покачал головой Стюарт. – Во-первых, он абсолютно не похож на меня. Во-вторых, с тобой мы были ровно два года назад, а это значит, что моему ребенку было бы уже год и три месяца. Я допускаю расхождение в несколько недель, но не на месяцы. Если ты надеялась, что я слепо поверю тебе, то ты ошиблась.

– Пожалуйста, Джон, поверь мне, – в голосе Клары послышалось отчаяние.

– Я не буду заявлять на тебя и твоих братьев, если вы дадите мне лошадь и сейчас же отпустите, – повернувшись к воротам, произнес Джон.

– Нет, я прошу тебя, подожди! – воскликнула женщина и, подбежав к нему, схватила за рукав. Ребенок смотрел на Стюарта большими голубыми глазками, а его мать уже начала рыдать. – Прости, что соврала тебе! Это действительно не твой ребенок. Я думала, если ты узнаешь об Уильяме, то сам приедешь сюда! Я не просила братьев бить тебя или делать еще что-то незаконное. Пожалуйста, помоги мне! – слабым голосом вымолвила она.

– Чем я могу тебе помочь? – нахмурившись, спросил Джон.

– После того, как муж выгнал меня, я отправилась к родителям. Первое время мама поддерживала меня, но как только отец вернулся из поездки в Шотландию, он выставил меня за порог. Только братья не отвернулись от меня. Нашли этот дом, купили его и помогают по хозяйству.

– Чем я могу тебе помочь? – все больше хмурясь, повторил свой вопрос герцог.

– Признай ребенка своим! Тогда родители примут меня обратно. Может, даже мой муж…

– Я не признаю этого мальчика своим. Потому что это неправда, – перебил ее Стюарт, не желая участвовать в глупой затее отчаявшейся женщины.

– Джон, прошу тебя, – тихо прошептала она. – Это мой единственный шанс.

– Нет, – снова закачал головой мужчина. – Чей он, Клара? – сочувственно глядя на маленького мальчика, спросил герцог.

– Я… я не знаю, – опустив глаза, ответила она.

– Хорошо, – негромко, но уверенно произнес Джон, сжимая челюсти и напряженно размышляя.

– Что? – Клара подняла на него полные слез глаза.

– Я помогу тебе. Дам денег. Приличную сумму. Этого хватит, чтобы купить хороший дом или даже уехать подальше отсюда. Начни новую жизнь, – мягко произнес Стюарт.

Отчего-то он испытывал к ней жалость. И искренне хотел помочь. То ли потому, что она когда-то был ему симпатична, то ли нежные чувства к Амелии сделали его таким сердобольным.

– Так это ты! – раздался громкий крик откуда-то сбоку.

Джон и Клара повернули головы и увидели спешащего к ним мужчину с сединой на висках.

– Папа? – округлила глаза женщина. – Что ты здесь делаешь?

– Стивен все рассказал мне, – прокричал он и на бегу вцепился в герцога.

С глухим стуком они повалились на землю.

– Я убью тебя, щенок! – сердито кричал старик, пытаясь ударить Джона в лицо.

Но герцог был гораздо моложе и крепче старого графа, поэтому быстро выбрался из его рук и уже отряхивал свой сюртук.

– Папа, перестань, – женщина кинулась в сторону отца, когда тот снова попытался ударить Джона. – Он ни в чем не виноват! – ребенок начал громко плакать. Все остановились и посмотрели на него.

Мужчина вытаращил глаза, смотря поочередно то на малыша, то на герцога.

– Это не мой ребенок, – ответил на его немой вопрос Джон.

– Ты обесчестил мою дочь! Ты разрушил ее жизнь! – снова начал закипать граф.

– Ничего подобного, – закачал головой Стюарт. – Ваша дочь хотела этого точно так же, как и я.

– Ах ты…

– Хватит! – прервал их Джон.

Он резко поднял руку, отчего отец Клары остановился и изумленно посмотрел на него.

– При всем уважении, это ваша дочь, – более спокойным тоном продолжил Джон. – А этот мальчик – ваш внук. Я пообещал Кларе, что дам крупную сумму денег, которой хватит, чтобы наладить жизнь, но это не заменит родительской заботы и любви.

Пожилой граф и его дочь были удивлены подобной речью герцога. Они несколько минут смотрели на него, затем отец женщины сделал шаг вперед.

– Ну хорошо, – отдышавшись, начал он. – Вы утверждаете, что мальчик не ваш. Тогда с чего бы вам платить нам деньги?

– Потому что я считаю это своим долгом, – просто ответил Джон. – Я сыграл не последнюю роль в возникшем скандале и именно поэтому хочу хоть немного исправить нанесенный урон.

Когда во двор вошли братья Клары, солнце уже начинало садиться. Граф переговорил с ними немного, затем подошел к своей дочери, легонько коснулся ее плеча и вышел за ворота. Ожидавшая его карета немного покачнулась, когда он садился в нее, и с тихим скрипом тронулась с места.

– Мне нужна лошадь, – повторил свою просьбу герцог, обращаясь к братьям Клары.

– Не рекомендую ехать сейчас, – скривил губы один из них. – На дороге полно грабителей. Лучше дождаться утра. Тем более что ехать предстоит два дня.

– Два дня? – удивленно вскинул брови Джон. – Вы везли меня сюда целых два дня?

– Да, – кивнули братья, поджав губы.

Стюарт снова поднял руку к ушибленному месту – сильно же они приложили, раз он целых два дня был без сознания. Его, наверное, уже давно ищут. Но, видимо, не там, где нужно.

– Хорошо, – согласился Стюарт, немного поразмыслив.

Пожалуй, и правда, остаться будет безопаснее. Но в то же время вернуться ему хотелось как можно скорее. История, кажется, завершалась благополучно, и его мысли все чаще возвращались к Амелии. Как она, что делает сейчас? Захочет ли видеть его после всего? «Как же не вовремя все это приключилось!», – сердито подумал Джон. Теперь главное – вернуться поскорее домой и попытаться наладить отношения с юной мисс Делорус. Потому что, кажется, она – это все, чего он хочет. *

Глава 10

Том сидел на мягком стуле и в сотый раз перечитывал предстоящую сцену. «Боже, дай мне сил», – взмолился он про себя и тряхнул головой. Сегодняшние съемки требовали от него довольно больших физических усилий, внутреннего контроля и терпения.

– Томас, ты готов? – заглянула к нему Вайолет.

– Почти, – кивнул он и встал на ноги, чтобы костюмер могла поправить его наряд.

Когда завершающие штрихи были нанесены, он вышел из трейлера и неспешным шагом отправился на площадку. На улице уже совсем стемнело, но огромные фонари ярко освещали все вокруг.

– Приготовились! – скомандовал режиссер. – Камера! Мотор!

– Кадр один дубль один, – услышал Том голос ассистента режиссера.

– Начали! – громко выкрикнул Тим, и Бенвелл замер у каменной стены Ландеваль-хауса.

* Джон стоял неподвижно, изучая окна дома Амелии. «Какое же из них ее?», – раздумывал он, напряженно переводя взгляд от одного прямоугольника к другому. В нескольких виднелся слабый свет – в доме еще не спали. «Пожалуй, стоит немного подождать», – подумал Стюарт, но его терпение закончилось уже давно.

Он хотел видеть Амелию прямо сейчас. Ему представлялся миг долгожданной встречи, и все внутри него трепетало от этих мыслей. По краю каменной стены он заметил высоко тянущийся плющ, по которому можно было вскарабкаться на второй этаж. Выждав еще минут двадцать, Джон направился к левой стороне дома, осторожно ступая по утоптанной земле. Стараясь действовать бесшумно, он крепко ухватился за толстые стебли плюща и начал подниматься. Кое-где камни выступали, что облегчало задачу герцога. «Надеюсь, я не перепутал окна», – мелькнуло в голове Стюарта, когда он тихонько постучал по тонкому стеклу. Подождав несколько секунд, поднял руку, чтобы постучать еще раз, но услышал, как скрипнули створки.

– Джон? – услышал он полный удивления голос Амелии.

– Да, это я, – улыбнулся мужчина. – Ты позволишь? – он кивнул головой в сторону комнаты. – Висеть здесь несколько затруднительно, – снова улыбнулся герцог, на этот раз веселее.

Находившаяся в шоке девушка коротко кивнула и немного отступила назад. Подтянувшись, Джон проскользнул в оконную раму и оказался в теплой, уютно обставленной комнате. Его ноги коснулись мягкого пушистого ковра, чуть левее стояла большая кровать с балдахином, но взгляд Стюарта был прикован лишь к юной леди.

–Думаю, что мне стоит объя… – начал было он, но Амелия кинулась к нему и крепко прижалась к его груди.

Руки герцога взлетели вверх и заключили девушку в радостные объятия. Душистый аромат ее кожи, так надолго врезавшийся ему в память, снова витал рядом, и Стюарт ощутил прилив невероятного счастья.

–О, Джон, я думала, что больше никогда не увижу тебя. Я даже начала сомневаться, был ли ты на самом деле, – с придыханием произнесла Амелия и подняла на него взгляд.

– Все хорошо, теперь я здесь, – прошептал он и начал покрывать поцелуями ее лицо: прекрасные глаза, тонкие брови, маленький нос, нежные щеки, сладкие губы.

Кожа Амелии пылала от горячих ласк герцога, ее дыхание сбилось, ресницы трепетно дрожали на прикрытых веках.

– Я так скучал по тебе, моя дорогая! – не переставая повторял Джон между поцелуями.

– Тогда почему ты исчез? Почему не пришел той ночью? – резко отстранившись от него, девушка стала серьезной.

Она смотрела в его черные словно ночь глаза, дожидаясь ответа.

– Я… Меня вынудили сделать это. Я объясню тебе, если хочешь, расскажу все целиком, ничего не утаивая, только перестань хмуриться, прошу тебя, – он ласково провел пальцами по ее щеке и остановился на подбородке.

Слегка приподняв ее голову, Джон накрыл губы девушки сладостным поцелуем. Ощущение его влажных нежных губ заставило Амелию забыть все вопросы. «Позже, все позже», – промелькнуло в ее голове, и она позволила себе отдаться страсти.

Сильные руки любимого мужчины крепко обнимали ее за талию. По мере того как их поцелуй становился более страстным и глубоким, ладони Джона спускались вниз, лаская поясницу и бедра девушки. Амелия издала тихий стон, когда он теснее прижал ее к себе. Даже сквозь плотную ткань одежды Амелия ощутила его возбуждение. Недолго думая, она потянулась к вороту его рубашки и трясущимися от охватившего ее желания руками попыталась расстегнуть его. Джон улыбнулся и взял ее руки в свои.

– Ты действительно хочешь этого? – спросил он, глядя на нее пылким взглядом.

Его голос был хриплым и низким от окутавшей страсти, а желание разгоралось стремительным пожаром, сметая на своем пути все сомнения и предосторожности.

– Да, – выдохнула Амелия. – Я желаю этого с того самого момента, как согласилась на твое предложение о тайном свидании. Я хочу почувствовать все, что ты обещал мне! – со страстью воскликнула она.

Стюарт улыбнулся еще шире, восхищенно глядя на нее.

– Я сделаю все, что ты захочешь, – по-прежнему улыбаясь, проговорил герцог и потянул за край ее ночной рубашки.

Тонкая ткань опустилась на пол, обнажая хрупкое молодое тело девушки. Узкие плечи, округлые полушария с торчащими розоватыми сосками, плоский упругий живот. В свете луны и звезд ее кожа сияла. Внимание герцога остановилось на темном треугольнике густых завитушек и на длинных ровных ногах. Столько ночей он провел, представляя этот момент. Столько раз он мечтал, как Амелия будет стонать от его поцелуев, как ее ноги обхватят его талию… Джон поспешно избавился от рубашки, обнажая крепкий рельефный торс. Неспешно, чтобы не напугать невинную девушку, он шагнул вперед. Ее упругая грудь коснулась его груди. Стюарт закрыл глаза, наслаждаясь этим великолепным ощущением. Он издал тихий гортанный звук, когда руки Амелии спустились к его плоти. Она улыбнулась, понимая, что делает все правильно, и, желая доставить ему большее удовольствие, начала осторожно поглаживать выступающий бугорок. Даже через плотную ткань брюк девушка чувствовала его возбуждение, и любопытство все больше вытесняло стыд и осторожность.

– Ложись на кровать, – тихо, но властно произнес Джон.

Амелия послушно легла на спину. Разгоряченную кожу покалывало от контраста с прохладной простыней. Она наблюдала за тем, как герцог стягивал с себя ботинки и штаны. Ее взору открылось прекрасное тело: широкие плечи, мускулистая грудь, крепкие ноги. Когда глаза девушки остановились на возбужденном члене, она тихонько ахнула.

Двигаясь медленно, осторожно, давая ей привыкнуть, Джон накрыл Амелию своим телом и впился в ее губы страстным поцелуем. Его губы медленно, нежно и в то же время очень жадно ласкали ее шею, ключицы, спускаясь все ниже. Когда он провел языком по ложбинке между полушарий, Амелия резко вздохнула. Продолжая путешествовать своим языком по телу девушки, Джон целовал ее набухшие и твердые соски. С нарастающей силой возбуждение накрывало Амелию. Она стонала, извивалась под безудержными и беспощадными ласками герцога. Он легонько прикусил ее торчащий сосок, отчего Амелия подалась бедрами вперед, ощущая его горячую налившуюся плоть. Губы Джона опустились ниже. Когда его голова оказалась между ее ног, девушка замерла и посмотрела на него. Джон лишь коротко улыбнулся ей. Его глаза были затуманены страстью и долгожданным наслаждением. Он мягко поцеловал внутреннюю сторону бедра, оставляя влажные дорожки горячим языком. Амелия инстинктивно раздвинула ноги шире и подалась вперед, желая, чтобы Стюарт прикоснулся к самому заветному и интимному месту, где уже давно бушевало возбуждение и жажда удовольствия. Джон припал губами к ее горячему сокровенному бугорку, и девушка издала восторженный стон.

– О боже, – прошептала она, когда Джон начал ласкать ее языком.

Все быстрее и быстрее он мучил ее сладостной пыткой, стремительно приближая пик наслаждения. Не понимая, что с ней происходит, Амелия извивалась, крепко сжимая коленями голову герцога, и лихорадочно стонала. Она хотела, чтобы этот тугой узел внизу живота наконец ослаб, исчез. Но, напротив, он становился все крепче и ощутимее. Руки Стюарта крепко сжимали ее бедра, а язык продолжал ласкать ее лоно. Вдруг Амелия почувствовала дикое напряжение. Ее тело содрогнулось и словно рассыпалось на тысячи кусочков. Она вскрикнула, но герцог успел заглушить ее крик поцелуем.

– Я умерла и попала на небеса? – тяжело дыша, прошептала девушка.

– Нет, дорогая. Ты испытала свое первое блаженство, – широко улыбаясь и смотря ей в глаза, ответил Джон.

– А ты? Ты тоже почувствовал это? – она сфокусировала свой взгляд на нем.

– Нет. Но я получил превеликое удовольствие, лаская тебя, моя нежная леди, – ответил Стюарт, поглаживая ее щеку.

– Могу я… – она на секунду задумалась, подбирая слова. – Могу я доставить тебе удовольствие безопасным способом?

– Можешь, – кивнул герцог и взял ее руку в свою. Он медленно опустил раскрытую ладонь Амелии на свой возбужденный член и легонько сжал ее пальцы вокруг него. – Вверх и вниз, – тихонько подсказал он ей и закрыл глаза.

Сначала медленно, затем все смелее рука Амелии ласкала его, доводя до предела.

– Я хочу поцеловать его, – охваченная страстью и необъяснимой эйфорией, сказала девушка.

В ответ Джон лишь застонал. Она резко подалась вперед и лизнула набухшую донельзя плоть.

– О, Амелия, – выдохнул Стюарт, когда она обхватила член губами.

Она двигалась все быстрее, лаская его языком и пальцами. Ей нравилось ощущать эту власть над герцогом. Нравилось доставлять ему удовольствие, понимая, что он испытывает ту же сладостную муку, что и она чуть ранее. Протяжный стон стал свидетельством того, что девушка добилась своего – Джон ощутил это великолепное чувство.

– Смелая и прекрасная Амелия, – произнес Стюарт, притягивая ее в свои объятия.

В его взгляде было столько нежности, что у юной леди перехватило дыхание. Но вдруг в голове мелькнула тревожная мысль, заставившая ее напрячься.

– Родители! Что, если они слышали нас? – она испуганно посмотрела на дверь, затем повернулась к Джону.

– Да, мы изрядно рисковали, милая, – шепотом произнес он. – Но их здесь нет, а это значит, что они ничего не услышали.

Немного расслабившись, Амелия прижалась к груди Стюарта, наслаждаясь и купаясь в его крепких объятиях. Удивительно, насколько легко он соблазнил ее своими страстными ласками, нежными касаниями и неистовыми поцелуями. Она была готова отдаться ему в сей же миг. «И отдалась бы», – внезапно подумала она. Будь герцог бесчестным и не сдержи он обещание, все могло бы стать непоправимым. Но какое это имеет значение, если она сейчас, здесь, в его объятиях, и минуту назад наслаждалась, целиком и полностью растворяясь в сладостных утехах.

– Мне нужно уходить, моя дорогая, – негромко сказал Джон, приподнимаясь.

– Что? Нет, пожалуйста, останься! – ей совсем не хотелось отпускать его.

– Не могу, милая. Мы уже достаточно испытывали судьбу. В следующий раз встретимся в местечке побезопаснее, – подмигнул он ей.

– В следующий раз? – моргая, повторила Амелия, наблюдая за тем, как он поднимает с пола разбросанную одежду и натягивает ее на себя.

– Конечно. Ты разве не хочешь? – удивленно поднял брови герцог.

– Хочу! – тут же выпалила она, но осеклась, поняв, что слишком громко сказала это.

– Тогда до скорой встречи, милая Амелия. Лишь с мыслью о тебе я буду засыпать сегодня, – Стюарт нежно поцеловал ее в губы, затем – легонько – в лоб и подошел к окну. Перекинув ногу через оконную раму, он растворился в ночной темноте.

Амелия откинулась на подушки, понимая, что уже скучает по нему. Прижав одеяло, она закрыла глаза и, вспоминая головокружительные мгновения, крепко заснула. *

Лиза кинулась в сторону гримерной, как только услышала слова режиссера об окончании съемок. В душе ее закипала буря, а в голове роилось множество неприличных слов. Эмоции бушевали, не давая ей трезво мыслить. С размаху открыв дверь, она села за столик и начала спешно стирать грим, размазывая косметику по лицу вместе со слезами. Господи, как же трудно это было! Наверное, самый тяжелый процесс съемок, в которых она когда-либо участвовала. Хотя в постельных сценах играть уже приходилось и до этого дня. Но отчего-то именно сейчас именно этот актер вызывал в ней жуткое отвращение и неприязнь, несмотря на его приятную внешность.

– Боже, Лиза, что с тобой происходит? – прошептала она, закрывая лицо руками.

Услышав, что вокруг начинается суета и все больше людей входит в комнату, Карлтон торопливо собрала свои вещи и направилась к выходу.

Том неподвижно стоял в конце коридора, наблюдая за ней. Хмурясь все больше от того, что сейчас увидел и услышал, он зашел в гримерную и сел в кресло, размышляя, как дальше работать с Лизой. Он не ожидал, что ее реакция будет настолько резкой и угрожающе опасной для их совместного проекта, но что он мог с этим поделать?..

Глава 11

* Амелия сидела под тенью величавого вяза и издалека наблюдала за игрой в крикет. Обычно, она любила бывать на летних пикниках, подобных этому, нежиться в лучах солнца, наслаждаясь последними теплыми деньками лета, и вдыхать свежий аромат благоухающих цветов. Но сегодня ее мысли были далеки от парка. Благо богатая и разнообразная растительность позволяла укрыться от навязчивых поклонников и осуждающего взгляда матери, которая так внимательно вглядывалась в лицо дочери, что непременно заметила бы ее мечтательное выражение. Амелия вспоминала тот волшебный вечер, когда герцог влез к ней через окно. Мысли об их тайной встрече, об их первой ночи то и дело всплывали в памяти девушки, и ни о чем другом она и думать не могла. Это было настолько чудесно и романтично, что при одном воспоминании ее тело реагировало так, будто Джон был рядом. «Скорее бы снова увидеть его!», – закрыв глаза, подумала юная герцогиня. За два дня, что прошли с момента их встречи, она безумно соскучилась.

Стюарт не спеша шел по картинной галерее, задерживаясь у каждого изображения предков. Он остановился у портрета своего отца и внимательно посмотрел на него. «Что бы сказал мой дражайший родитель, если бы узнал о моих мыслях?», – не без иронии подумал герцог.

Женитьба никогда не привлекала Роберта Стюарта, и до недавнего времени Джон рассуждал точно так же. Но знакомство с Амелией что-то изменило в нем. Проведенная ночь и полученные удовольствия еще больше разгорячили его желание обладать ею. Напряженно размышляя о своих дальнейших действиях, мужчина направился в кабинет, решив отвлечься и заняться делами поместья, которые он захватил с собой, вернувшись в лондонский особняк.

– Я вижу, ты снова витаешь в облаках? – Джоанна присела рядом с кузиной, протягивая чашку холодного лимонада.

– А ты, как всегда, наблюдательна, Джоан, – улыбнулась ей в ответ Амелия.

– От герцога вестей нет? – осторожно спросила сестра.

– Нет, – со вздохом ответила девушка, с тревогой думая о том, не пропадет ли он снова на длительное время и стоит ли вообще ждать от него известий.

– Ты хочешь за него замуж? – спросила Джоанна со свойственной ей беспечностью.

– Думаю, да, – честно ответила Амелия, немного поразмыслив. – По крайней мере, никого другого в роли своего мужа я не представляю. А как твои отношения с герцогом Кларентом? – спросила она, не желая больше говорить о них с Джоном и уводя разговор в другое, более безопасное русло.

Юной особе понравилась смена разговора. Она пребывала в романтичном настроении и нежной влюбленности с самой первой встречи с загадочным и милым лордом Кларентом, что невозможно было не заметить, – сестра просто светилась от счастья

– Завтра он придет ко мне с визитом и, думаю, мне стоит ждать от него предложения, – восторженно захлопала в ладоши девушка, сияя от счастья.

– Это же чудесно, Джоанна! – воскликнула Амелия и обняла кузину.

– Да! И мне хочется познакомить вас поскорей. Может, отправимся на следующей неделе поплавать на лодках? Твоего соблазнительного герцога тоже можно пригласить, – предложила кузина Амелии в свойственной ей заговорщической манере.

Радостная новость о возможной женитьбе сестры едва успела сменить ее собственные рассеянно-мечтательные мысли о Стюарте, как они снова вернулись в прежнее русло, отчего внутри все затрепетало с новой силой. Не желая выдать своего волнения дрожащим голосом, девушка кивнула в знак согласия на план Джоанны.

– Ах, я уже представляю, как буду идти к алтарю в нарядном подвенечном платье, – не переставала тараторить Джоан, с умилением поднимая глаза к небу. – А еще я представляю нашу брачную ночь, – благоговейным шепотом сказала юная леди, блаженно улыбаясь. – Думаю, это будет так, так… – она облизнула губы, подбирая подходящее слово.

– Волнительно и прекрасно, – подсказала ей Амелия.

– Да, да! – кузина закивала, смотря на нее широко раскрытыми глазами. – А тебе разве не хочется поскорее оказаться с герцогом наедине, в спальне? – беззаботно проговорила она.

– Хочется, – сказала Амелия, закрывая глаза.

Мысленно она снова оказалась в своей комнате в объятиях Джона, и это воспоминание заставило ее вспыхнуть.

– Ты что, представляешь это прямо сейчас? – легонько толкнула ее в плечо сестра и звонко рассмеялась.

– Прекрати, – смущаясь, сказала Амелия, силясь избавиться от навязчивых картинок в голове, так некстати возникших в неподходящий момент.

– Не желаете ли прогуляться по парку, юные леди? – предложил лорд Ландеваль, подойдя к ним с высоким темноволосым джентльменом. – Граф Миррей рассказывал мне о редких растениях этого места.

Амелия с Джоанной переглянулись и встали на ноги, опираясь на предложенные руки лордов. Следующий час они бродили по территории парка, слушая рассказы занудного графа о местной растительности.

– Надеюсь, он не напросится к тебе с визитом, – шепнула Джоан, когда мужчины ушли немного вперед, оживленно болтая.

– И я на это надеюсь, – зашипела в ответ Амелия, закатывая глаза. – Не хотелось бы выходить замуж за человека, который любит цветы больше женщин.

Девушки тихонько засмеялись, а затем, надев на лица маски заинтересованности, поравнялись с лордами.

Закончив разбираться с бумагами, Джон вышел из-за стола и направился в конюшню. Велев подготовить своего гнедого коня, он облачился в костюм для верховой езды и оседлал Аполлона. Свежий ветер обдувал лицо, выветривая возникшее напряжение от долгих размышлений о браке. Пустив коня в быстрый галоп, Стюарт направился в сторону большого парка, находящегося неподалеку. Быстрая езда всегда помогала ему расслабиться и при этом найти правильное решение. «Пожалуй, стоит увидеться с ней сегодня», – подумал герцог, улыбаясь этой приятной мысли. Решив, что по возвращении напишет Амелии, Джон поскакал медленнее, наслаждаясь прекрасными видами и свежим воздухом.

Спустя несколько минут вдалеке он заметил трех всадников, неспешно скачущих в его сторону. В то мгновение, как он разглядел в них леди Хелен, ее мать, Луизу Милдред, и сопровождающего их лакея, лошадь юной леди вдруг резко дернулась вперед и быстро понесла ее. За считанные секунды пегая кобыла поравнялась с Аполлоном, а громкий, полный ужаса крик Хелен раздался вокруг, нарушая блаженную тишину парка. Развернувшись, Джон пришпорил своего коня и пустился вслед за бедной девушкой. Ветер беспощадно трепал ее нежные одежды, маленькая шляпка и шелковые ленты пролетели мимо герцога, заставляя ускориться, пока хрупкая леди не упала с лошади. Вцепившись обеими руками в поводья, она чудом оставалась в седле.

– Отведите плечи назад и потяните повод со всей силы! – прокричал Джон, догнав ее. – Тпру, – скомандовал он, на ходу протянув руку и схватив вожжи несущейся сломя голову лошади.

Подчиняясь команде и давлению поводьев, кобыла постепенно замедлила ход. Белая как полотно, девушка издала слабый стон и упала в руки герцога, теряя сознание. Стюарт медленно спешился, присел и уложил девушку на землю. Голова ее покоилась на коленях мужчины, что светское общество непременно осудило бы, но Джон совсем не думал о приличиях, спасая жизнь барышни.

– Хелен! Хелен, ты жива? С тобой все в порядке? – кричала перепуганная мать, наконец, нагнав их.

– С ней все в порядке. Потеряла сознание от испуга, – немного отдышавшись, произнес Джон.

– О, спасибо вам, лорд Готенгем! Вы спасли жизнь моей дочери! – кинулась со слезами она благодарить герцога.

Легкими движениями графиня пыталась привести свою дочь в чувство. Ресницы девушки затрепетали, и она медленно открыла глаза.

– С вами все хорошо? – озабоченно спросил Стюарт, помогая девушке сесть.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее лицо все еще было бледным, но на щеках начинал проявляться румянец.

– Вроде да, – слабым голосом проговорила Хелен. – Спасибо вам, если бы не вы, боюсь, я разбилась бы насмерть, – она приложила руку к голове и слабо улыбнулась матери, ободряя ту.– Не волнуйся, мама. Лорд Готенгем успел вовремя.

– Какая удача, что вы оказались здесь! От неожиданности мы совсем растерялись и не успели ничего предпринять, – начала оправдываться графиня Грантемская. – Мы отблагодарим вас! Можете просить что хотите! – крепко обнимая дочь, произнесла она, глядя на Джона.

– Что вы, миледи, – улыбнулся он. – Мне ничего не нужно. Только поправляйтесь, леди Хелен, – Стюарт легонько сжал руку девушки, отчего румянец на ее щеках стал более заметным.

– Спасибо, милорд, – прошептала она.

– Могу сопроводить вас до дома, – предложил Джон, обратив внимание на то, что лакея нет рядом.

– О, можем ли мы просить вас еще о чем-то, – льстивый тон вернулся к графине, но Джон, не веря, что мать потрясенной девушки может искать какую-то выгоду в его бескорыстной помощи, не обратил на это никакого внимания. – Но я отправила лакея за доктором сразу, как Венера понесла Хелен. Поэтому, пожалуйста, не сочтите за труд помочь нам добраться до дома.

– Конечно, миледи, – кивнул Стюарт, помогая женщинам подняться.

Он взял своего коня и лошадь Хелен за поводья и зашагал в сторону Грантем-хаус. Девушка опиралась на руку матери и всю дорогу держалась превосходно. Но, когда они почти дошли, она вдруг снова ощутила слабость и начала опускаться на землю. Джон подхватил ее на руки и, крепко держа хрупкое тело юной леди, зашагал вперед. Графиня, сначала шокированная его бесцеремонным поступком, поняла, что подобная ситуация может сблизить ее дочь с герцогом, и не стала противиться. Навстречу им спешил лакей с доктором.

– Скорее в дом! Ее нужно осмотреть, – сказал Стюарт подоспевшему врачу.

Лакей позаботился о лошадях, а Луиза Милдред засеменила вслед за лордом Готенгемом.

Осторожно опустив девушку на мягкую софу в гостиной, Джон оставил ее на попечение доктора и матери. Попрощавшись и выслушав благодарности графини в сотый раз, он попросил написать о состоянии Хелен и отправился домой.

– Как ваша прогулка, милорд? – приветствовал его дворецкий, стоя в просторном холле.

– Не обошлось без происшествий, – отозвался герцог. – Юную графиню Грантемскую понесла лошадь. Бедная девушка лишилась сознания от испуга. Хвала Господу, что все обошлось такими малыми последствиями. Хотя я ушел как раз, когда доктор осматривал ее. Надеюсь, что она поправится, – искренне произнес он, направляясь в свою комнату.

– Вам письмо, милорд, – спохватился Тилдон, шокированный историей, и протянул небольшой конверт

«Герцогу Готенгему», – было выведено сверху. Джон узнал почерк Амелии сразу, как только глянул на записку. Он спешно поднялся к себе в комнату и, дождавшись, когда камердинер, помогавший ему переодеться, уйдет, вскрыл конверт. *

– Стоп! Снято! – объявил режиссер, и Томас расслабленно сел на кровать.

Уже три дня он не видел Лизу. Общая сцена будет только завтра, и Бенвелл напряженно размышлял, как вести себя после того, что он наблюдал в последний раз. С ней явно что-то происходило, и он не знал, насколько стоит опасаться проявления ее дурости прилюдно, во время съемок. «Надеюсь, что за эти дни ей полегчало и она разобралась со своими мыслями», – подумал он, глядя на себя в зеркало и подчиняясь гримеру. Хотя почему это он думает о ее чувствах? Стоит переживать за себя, когда рядом находится столь переменчивая фурия, как Карлтон. Выезжая с парковки, он был полон решимости завтра же поговорить с ней начистоту.

Глава 12

* «Дорогой Джон! Отбросив все предрассудки и стеснение, я пишу, чтобы просить Вас о встрече! После нашего тайного рандеву я не могу перестать вспоминать эти чудные мгновения. Я скучаю по Вам и хочу большего. Надеюсь на скорую встречу. Амелия Д.».

«Хочу большего…», – повторил про себя Стюарт, чувствуя, как учащается его дыхание. Смелость девушки приводила его в восторг; вероятно, влюбленность толкала ее на столь неосторожные поступки. Но львиную долю его мыслей тоже занимала она, поэтому Джон немедля написал короткий ответ и начал приготовления к предстоящему вечеру. Ситуация, произошедшая в парке, тут же вылетела у него из головы, оставив лишь приятное тепло, растекающееся внутри от предвкушения встречи с Амелией.

«Милая Амелия! Я очень рад, что Вы отбросили стеснение и изъявили желание увидеться. Встретимся у заднего входа Ландеваль-хаус в одиннадцать часов. С нетерпением жду вечера! Джон С.», – прочитала Амелия, стоя у окна своей комнаты и радостно улыбаясь. Поцеловав записку и спрятав ее в выдвижной ящичек, она бросилась доставать темное платье, которое надевала в прошлый раз. «Ох… только бы на этот раз все завершилось удачно», – подумала она, невольно вспоминая, как горько плакала, когда Джон не пришел. Он рассказал ей о причине своего отсутствия, и она убедилась, что в этом не было его вины – отчасти, но переживать подобное ей больше не хотелось.

– Амелия, ты сегодня в приподнятом настроении? Уж нет ли у тебя для нас каких-нибудь особо хороших новостей? – с улыбкой произнес отец за ужином, поглядывая на дочь.

– Нет, папа, – повернувшись к нему, ответила она. – Я лишь радуюсь теплым денькам и вспоминаю Джоан.

– А что Джоан? – поднял брови отец.

Его племянница часто гостила в их доме, и он был рад, что кузины общались так тесно.

– Разве ее отец, лорд Котленд, ничего не говорил тебе? Хотя… – девушка ненадолго замялась. – Возможно, говорить еще не о чем, но сегодня утром Джоанна поделилась со мной радостной новостью – кажется, герцог Кларент собирается сделать ей предложение.

– О, правда? Это чудесно! – широко улыбаясь, сказал отец и поднял бокал вина. – Пусть так и будет!

– Действительно, хорошая новость, – поддерживая мужа, произнесла герцогиня Ландеваль и выразительно посмотрела на дочь, как бы спрашивая «Когда же ты порадуешь нас подобной новостью?». Амелия слегка улыбнулась матери, склонив голову набок. Ни к чему ввязываться в долгие разговоры и тем более споры, когда ее ждет наверху готовый наряд и ночь сладостных приключений! Нетерпеливо притопывая ногой под столом, юная леди дожидалась конца ужина, стремясь поскорее уйти в свою комнату.

– Милорд, вам письмо. Только что доставили, – лакей протянул герцогу конверт, когда тот доедал ужин.

– Благодарю, – ответил Джон.

С небольшим волнением он развернул конверт. Может, это записка от Амелии, в которой она сообщает об изменении своего решения или о чем-то еще, что могло бы помешать их встрече? Но и почерк, и бумага отличались от прежних. Письмо оказалось от графини Грантемской. Преувеличенные благодарности и льстивый тон Луизы Милдред, казалось, пропитали бумагу насквозь. Джон пробежал глазами все лишние воздыхания и преувеличения его поступка и с вниманием прочитал лишь о состоянии Хелен. «Жизни и здоровью девушки ничего не угрожает», – привела слова доктора графиня, но тут же выразила сомнения по поводу данного утверждения, так как ей кажется, что Хелен все еще очень слаба. Решив, что завтра навестит ее, Стюарт сунул письмо в карман и поднялся наверх.

Двумя часами позже неприметная карета остановилась в небольшом переулке в нескольких домах от Ландеваль-хаус. Джон заранее предупредил кучера, чтобы тот исчез сразу, как только остановит карету в указанном месте, и, услышав, как тот спрыгнул с ко́зел и удалился, вылез из кареты, направляясь к дому Амелии.

Девушка тихо открыла дверь и выскользнула на улицу, ощущая странное волнение от повторяющихся событий. Ей удалось миновать коридоры и лестницу без приключений, и она была довольна собой.

– Добрый вечер, миледи, – раздался тихий шепот откуда-то слева.

Амелия резко повернула голову и увидела, что герцог стоит рядом с ней. Мужчина действовал так тихо и незаметно, что возникало ощущение, будто он появился из ниоткуда. Стюарт протянул руку, на его лице играла чарующая улыбка. Амелия как завороженная вложила свою руку в раскрытую ладонь Джона и пошла за ним. Он увлекал ее все дальше от дома, и спустя несколько минут они растворились в темноте ночи.

– Куда мы идем? – спросила Амелия, оказавшись на безопасном расстоянии от своего жилища.

– В укромный уголок, где нас никто не потревожит и бояться будет нечего, – посмотрев на нее, ответил герцог. – Не волнуйся, милая, идти осталось совсем немного.

Они повернули за угол, и юная герцогиня увидела большую черную карету, кузов которой блестел в свете полной луны.

– Добро пожаловать в наш сегодняшний уголок наслаждений, – смеясь, проговорил Стюарт и открыл дверцу.

Опираясь на руку герцога Готенгема, девушка забралась в просторную карету. Салон и сиденья были обиты мягким темно-розовым бархатом, а маленькие квадратные подушки придавали уют и создавали ощущение, что сидишь на диване.

– Тебе нравится? – спросил мужчина, усаживаясь рядом с ней.

– Меня привлекает вовсе не карета, Джон Стюарт, – кокетливо улыбаясь, ответила девушка.

– О, Амелия, я восхищен твоей смелостью и жаждой удовольствия! – с горящими от распаляющейся страсти глазами произнес герцог и притянул ее к себе.

Оказавшись в его крепких и нежных объятиях, ощущая восхитительный запах молодого мужчины, Амелия таяла, как мороженое в знойный летний день. Легким движением он усадил ее себе на колени и нашел девичьи губы. Когда Амелия запустила свои пальцы в черную шевелюру герцога, осторожный и ласковый поцелуй превратился в требовательный и более страстный. Она чувствовала, как уже знакомое возбуждение зарождается внизу живота. Она опустила руки, стремясь как можно скорее избавиться от одежды, как вдруг какой-то предмет привлек ее внимание.

– Что это? – спросила она, ощупывая нагрудный карман герцога.

– А, это письмо от графини Грантемской, – ответил он, доставая смятый конверт. – Мне принесли его за ужином и, видимо, я сунул его в карман. Совсем забыл о нем.

– Что она хотела от тебя? – улыбаясь и заигрывая, лаская его лицо и дразня пальцами, спросила юная леди.

– Она сообщила о самочувствии своей дочери, Хелен. Сегодня в парке ее лошадь будто сошла с ума, и бедная девушка чуть не погибла. Я помог ей, а затем сопроводил их домой. Завтра я заеду к ним, чтобы проведать Хелен, – коротко рассказал Джон, пытаясь поцеловать уворачивающуюся и хихикающую девушку.

Но как только Амелия услышала последнюю фразу, она сразу отстранилась от герцога и внимательно посмотрела на него.

– Зачем? – немного нахмурив брови, спросила мисс Делорус

– Справиться о ее благополучии, – просто ответил Джон, не замечая нотки ревности в голосе Амелии.

– Значит, вечера ты проводишь со мной, а днем посещаешь эту благородную леди? – иронично проговорила она.

Девушка ощутила незнакомый доселе укол ревности, и неприятное чувство разлилось в ее груди. Она не понимала, почему реагирует так остро, но сдержать себя ей не удавалось.

– Я приду к тебе и днем, если ты того пожелаешь, – улыбаясь, проговорил герцог.

Он не намерен был тратить время на споры о такой ерунде, как визит к Хелен Милдред.

– Я говорю не об этом, – серьезным тоном ответила девушка.

– Амелия, к чему эти бесполезные разговоры? Мы так долго ждали момента, чтобы остаться наедине, насладиться друг другом, а ты переживаешь из-за какой-то ерунды.

– Это вовсе не ерунда. Я доверяю тебе свою честь и… – она замолчала.

На глаза навернулись непрошеные слезы.

– И я не нарушу свое слово – твоя честь в безопасности. Не сомневайся в этом, дорогая, – успокаивающе проговорил Джон, но неприятное ощущение посягательства на свободу его действий уже зародилось внутри.

– Хорошо. Я верю тебе, – отгоняя неприятные мысли, Амелия наклонилась и поцеловала герцога со всей страстью.

Она влюбилась в него. Целиком и полностью. И готова была забыть об осторожности, кажется, даже о возможном предательстве, только бы насладиться его прекрасными и изощренными ласками. Она тонула в нем, растворялась в его объятиях и хотела чувствовать это бесконечно.

Увлекаемый страстью упоительного поцелуя, Джон отбросил тревожные мысли и решил наслаждаться приятным моментом, все больше погружаясь в него. Их языки слились воедино в долгом и сладком поцелуе. Юбка дорожного платья задралась высоко, оголяя округлые бедра. При виде этого Джон издал нетерпеливый рык и резким движением стянул с нее платье. Герцог целовал ее лоб, виски, мочку уха, спускаясь все ниже, лаская горячими губами шею и ключицы. Когда его руки завладели торчащими маленькими сосками, Амелия откинула голову назад, тихо умоляя его продолжать. Джон крепко обвил руками талию девушки и прикоснулся губами к ее груди. Она ощущала невероятное наслаждение от ласк герцога и получала удовольствие от ощущения его возбуждения.

– Приподнимись немного, – произнес Стюарт.

Амелия поспешила подчиниться, желая скорее ощутить его плоть на своей коже. Опираясь руками о спинку сиденья, она встала на колени, отчего ее живот оказался на уровне его глаз. Он спешно спустил штаны и, нежно поглаживая бедра девушки, страстно оглядывал ее с ног до головы, целуя бархатистую кожу в области пупка. Джон с восхищением смотрел на тело юной красавицы. Ее волосы рассыпались по плечам и приятно щекотали его, когда она наклонялась вперед. Лицо девушки раскраснелось от возбуждения, а губы распухли от жадных поцелуев.

– Ты прекрасна, милая, – с придыханием вымолвил Джон, стягивая с нее остатки одежды.– Опускайся медленно, – сказал он и прижал ее к себе, чувствуя горячее лоно девушки. – Не бойся, – добавил он, увидев мелькнувший страх в ее глазах. – Все будет в порядке.

В ответ Амелия лишь издала стон, когда ощутила его возбуждение. Она прикрыла глаза и тихо застонала.

– Вот так, – подсказал ей герцог, помогая скользить по своему члену.

Двигаясь медленно и осторожно, Амелия испытывала невероятный восторг от доставляемых ощущений. Их движения становились все быстрее и настойчивее, кожа блестела от пота, дыхание учащалось. Карета наполнилась приглушенными стонами, в воздухе витала необузданная страсть. Возбуждаясь все сильнее, Джон чувствовал, что скоро будет не в силах сдерживаться. Он приподнял Амелию и уложил на спину, на мягкое и прохладное сиденье. От неожиданности девушка тихонько вскрикнула и посмотрела на него широко открытыми глазами.

– Я хочу, чтобы ты получила удовольствие сполна, – ответил Джон на ее немой вопрос и, целуя в губы, прикоснулся пальцами к сосредоточению ее желания.

Амелия подалась вперед, стремясь соприкасаться с ним каждой клеточкой своего тела. Извиваясь под его ласками, она чувствовала, что ритмичные движения герцога приближают ее к головокружительному финалу.

– О, Джон, я люблю тебя! – вскричала она, когда достигла пика наслаждения.

Но немного придя в себя и поняв, что произнесла эти слова вслух, она распахнула глаза и посмотрела на зависшего над ней Стюарта. Его лицо было совсем близко, и он широко улыбался.

– Иди ко мне, моя Амелия, – Джон изменил положение так, что теперь он лежал на спине, а девушка снова оказалась сверху.

Сжимая в ладонях ее восхитительные бедра, герцог помогал скользить ей по своему возбужденному члену. Амелия задвигалась быстрее, желая доставить ему наслаждение и надеясь, что удовольствие заставит его забыть случайно сказанные ей слова. Плавные движения ее бедер приводили Джона в неистовое блаженство. Герцог притянул ее к себе и впился в губы пламенным поцелуем. Мягкая грудь девушки касались его груди, придавая новые волнующие ощущения. Негромко застонав, Джон излил свое семя, по-прежнему прижимая Амелию к себе. Несколько минут они лежали не шевелясь и восстанавливая дыхание. *

– Стоп! Снято! – раздался голос режиссера, и Лиза резко отстранилась от Тома.

Она накинула подготовленную одежду и стремительным шагом направилась к выходу. Карлтон на ходу вытирала с себя налитый гримерами для вида пота глицерин и проклинала момент, когда отказалась от постельного дублера.

Том обвел взглядом немногочисленную команду, присутствовавшую при съемке постельной сцены, и встретился глазами с Тимом Уолфридом. Режиссер жестом подозвал к себе актера.

– Может, стоит поговорить с ней? – негромко спросил он у Бенвелла.

– Не уверен, что это поможет, – ответил Томас, глядя на дверь. – Но я попробую. Как раз сегодня собирался это сделать.

– Том, нужно, чтобы отношения между вами наладились. До конца съемок может случиться все что угодно, если мы ничего не предпримем, понимаешь? – режиссер был обеспокоен подобными сложностями и натянутыми отношениями между актерами. – Это очень затрудняет процесс.

Том молча кивнул, осознавая, что бесконечные прерывания во время съемок из-за их неприязни рано или поздно доконают режиссера, а это не сулит ничего хорошего. Он вздохнул и пошел вслед за Лизой, намереваясь поговорить с ней сегодня же. Идя по длинному коридору, он проигрывал в голове все, что хотел сказать девушке, но, добравшись до гримерных, понял, что ее там нет. Быстрым шагом Бенвелл вышел на парковку и увидел, как удаляется машина Карлтон.

– Черт побери! – воскликнул он и сел за руль своего «BMW», решив ехать за ней.

Но, немного поразмыслив, понял, что это плохая идея. Если бегство – единственный доступный для нее выход, то разговор сейчас вряд ли выйдет продуктивным. Глубоко вздохнув, Том потер лицо ладонями. Решив, что возвращаться в павильон не имеет смысла, он завел мотор и отправился домой.

Глава 13

Несколько дней у актеров не было общих сцен, отчего напряжение немного спало. Но, несмотря на это, Том все больше убеждался в необходимости разговора с Лизой. При первой же возможности он направлялся к ней. В ответ девушка находила сотню оправданий, чтобы поговорить позже, а потом просто исчезала со съемочной площадки. Нервозность Карлтон передалась обычно спокойному, уравновешенному Томасу, и теперь из милого улыбчивого парня он превратился в комок нервов.

«Попробуй тут не занервничать!», – гневно подумал Бенвелл, распаляясь из-за очередного ухода актрисы. Целых два дня она избегала любого контакта с ним, не сказала ему ни слова, помимо того, что происходило в снимаемых сценах, и сейчас, когда ему почти удалось застать ее одну, девушка снова скрылась за дверью.

* – Милорд, не желаете ли чаю? – приторным голоском проговорила графиня Грантемская, когда Джон вошел в гостиную и присел на полукруглый диван антрацитового цвета.

– Благодарю вас, миледи, но сегодня я ненадолго. Много дел, – слегка улыбаясь, ответил герцог.

Уже дважды он навещал Хелен Милдред, состояние которой улучшилось, но страх перед конными прогулками остался, казалось, на всю жизнь.

– Можем как-нибудь отправиться вместе, – добродушно предложил Джон, глядя в глаза скромной девушке, когда она поделилась с ним своими страхами.

– О, премного благодарна, но боюсь, что даже при вашей поддержке мне больше не осилить прогулку верхом, – Хелен смущенно улыбнулась и отвела взгляд, поправляя маленькие подушки, которыми была окружена со всех сторон.

– Послезавтра я заеду снова, и, надеюсь, вам уже разрешат выходить на свежий воздух, – герцог встал, поклонился и повернулся к матери юной леди. – До свидания, миледи, – вежливо проговорил он и, бросив быстрый взгляд на Хелен, вышел из комнаты.

Направляясь к озеру, Стюарт размышлял о предстоящей встрече с Амелией. Приглашение на устраиваемый ее кузиной пикник стало для него приятной неожиданностью, и мужчина с удовольствием предвкушал несколько часов в компании милой его сердцу девушки.

Прибыв на место, Джон вышел из кареты и двинулся к озеру. Он неторопливо шагал по утоптанной дорожке, вдыхая свежий, немного влажный воздух. Завидев издалека компанию отдыхающих, Стюарт отметил, что волнуется перед встречей с Амелией, хотя прежде его мало что могло выбить из равновесия.

Клетчатые пледы были разостланы большим квадратом, повсюду стояли плетеные корзины и пахло едой. Оглядев присутствующих, Джон нашел глазами мисс Делорус, весело болтающую с тремя девушками в затейливых шляпках. Не медля ни секунды, он подошел к ним.

– Добрый день, леди, – поклонился Стюарт, улыбаясь и не отрывая взгляда от Амелии.

На ней было платье в полоску, легкая ткань которого струилась и ниспадала воздушными воланами, отороченными шелковыми лентами.

– Лорд Готенгем, – с придыханием произнесла она и вслед за остальными девушками присела в реверансе.

– Прошу прощения за столь позднее приглашение – идея пикника возникла внезапно, – улыбаясь, произнесла Джоанна.

Светло-зеленый просторный наряд придавал ее веселому образу нежности.

– Что вы, леди Джоанна, вам вовсе не за что просить прощения, – негромко ответил герцог, снова переводя взгляд на Амелию.

К ним подошел высокий крепкий мужчина приятной наружности и поклонился. Его светлые волосы обрамляли красивое фактурное лицо, а выразительные голубые глаза, живо оглядывали дам.

– Рад представиться – Гарольд Пэрроуз, герцог Кларент, – весело произнес он, протягивая руку Джону.

Разговорившись о предстоящем плавании на лодках, мужчины немного отдалились от девушек. Когда все было готово, пары молодых людей потекли к пристани. Кавалеры помогали дамам поудобнее устроиться в прогулочных лодках, а те в свою очередь жеманно хихикали от своей неловкости на воде.

– Останемся на берегу? – услышала Амелия тихий голос герцога над своим ухом.

Обернувшись, она вопросительно посмотрела на него, чувствуя, что близость мужчины ввергает ее в жар.

– Я подумал, что мы можем плыть в следующем потоке – будет меньше людей, – пояснил Джон, обводя рукой немногочисленных особ, оставшихся на берегу.

– Хорошо, – улыбнулась девушка, усаживаясь на красно-белый плед.

Стюарт был рад ее согласию, потому как ему хотелось побыть с ней вдвоем, а не в компании посторонних людей в узкой лодке.

– Ты не заметил в лорде Кларенте ничего странного? – слегка нахмурившись, вдруг спросила Амелия.

Джон, наблюдавший за удаляющимися челноками, перевел взгляд на девушку.

– Ничего, – немного подумав, ответил он. – Тебя что-то тревожит?

– Меня смущает его поведение. Немного странно, что, ухаживая за Джоан, он запросто может уделить внимание другим присутствующим дамам. Несколько раз улыбался мне, говоря двусмысленные фразы. Может, мне все это кажется, не знаю. Я просто беспокоюсь о кузине, – заключила она, кладя руки на колени и скрещивая пальцы.

– Пока я не заметил ничего предосудительного, – пожал плечами герцог. – Но, если тебя это так волнует, я буду приглядывать за ним, – широко улыбнувшись, добавил он, слегка наклоняясь к ней.

Они болтали о простых легких вещах, наслаждаясь обществом друг друга и ощущая, что чувство привязанности становится все сильнее с обеих сторон. *

– Снято! – воскликнул режиссер, вставая со стула. – Лиза, придвинься к Тому, и попробуем еще разок. Готовы? Камера, мотор, начали! – голос Тима искажал громкоговоритель, но даже это не помешало актерам уловить нотки строгости и раздражения.

– Соберись, пожалуйста, – успел тихо бросить Бенвелл, искоса поглядывая на Лизу, лицо которой выражало стойкое отвращение к его персоне и, похоже, оно просочилось даже в образ нежной и влюбленной мисс Делорус.

* Амелия обходила дом, желая удостовериться, что все готово к завтрашнему приему. Следующим вечером ее родители устраивали завершающий бал этого сезона, и все в Ландеваль-хаус готовились к этому грандиозному событию. В связи с тем, что дебютировать ей пришлось не в собственном доме, лорд Ландеваль решил загладить вину, знатно раскошелившись на предстоящий вечер.

Подумать только! Всего пару месяцев назад она впервые готовилась к выходу в свет, к своему первому сезону и балу. «На котором встретила Джона…», – рассеянно улыбаясь, подумала она и провела рукой по тяжелым шторам из мягкого бархата. С тех пор он не покидал ее мысли ни на день, и совсем скоро ей предстоит завершить сезон, беспокойно размышляя о дальнейших отношениях с герцогом.

– Дорогая, ты довольна? – спросил ее отец, стоя у подножия лестницы.

Затерявшись в раздумьях, Амелия не заметила появления отца и слегка вздрогнула от его голоса.

– Да, папа! В этот раз, похоже, будет нечто особенное, – широко улыбаясь, ответила она, приходя в себя. – Пригласительные уже разосланы?

– О, милая, этим занимается твоя мать. И, по-моему, она разослала их больше недели назад. Она так любит делать все заблаговременно, ты же знаешь, – снисходительно улыбаясь, сказал лорд Ландеваль и, поцеловав дочь в лоб, направился в свой кабинет.

«Как странно…», – подумала девушка. Джон ни слова не сказал о полученном приглашении, когда они виделись в последний раз.

В голове тут же замелькали яркие картинки с пикника: близость герцога, его легкие прикосновения в узкой лодке; теплые игривые лучи слепящего солнца, приятно ласкающие кожу, и водная гладь, в которой отражались их счастливые улыбки. Девушка закрыла глаза, и вслед за романтичными воспоминаниями нахлынуло другое – о ночи в карете. От этого у Амелии задрожали колени, и она схватилась за перила, чтобы не оступиться. Герцог оказывал на нее невероятное воздействие. Даже в свое отсутствие этот красивый и обаятельный мужчина владел всеми ее мыслями и влиял на тело.

«Лорд Готенгем! Рад вас видеть», – донеслось из кабинета отца. Амелия подпрыгнула на месте, услышав голос Джона, который приветствовал хозяина дома. «Он здесь? Но зачем? Не обо мне ли он пришел говорить с отцом?», – мысли вихрем закрутились в ее голове, а дрожь усилилась во стократ. Поборов желание послушать под дверью их дальнейший разговор, на нетвердых ногах юная герцогиня направилась в гостиную, где мать как раз пила послеобеденный чай.

– Что с тобой, дорогая? – взволнованно спросила она, когда увидела Амелию.

– Ничего, мама, все в порядке. Голова немного закружилась, когда спускалась с лестницы, – вяло улыбнулась девушка, желая хоть немного успокоить мать, чтобы та не приставала с дальнейшими расспросами.

– Присядь же скорее! Налить тебе чаю? – заботливо спросила герцогиня Ландеваль.

– Нет, спасибо. Со мной все хорошо, матушка, правда, – улыбнулась шире Амелия и присела на краешек софы.

Немного забывшись в разговорах с матерью о предстоящем бале, она смогла побороть дрожь и чувствовала себя намного увереннее.

– Да, я буду очень рад, – донеслись до них голоса из соседнего коридора.

Это произносил Стюарт, и девушка невольно напряглась.

– Добрый день, леди Ландеваль, – поклонился Джон, войдя в гостиную. Он медленно перевел взгляд на Амелию и слегка улыбнулся ей. – Миледи, – его короткое приветствие ввергло ее в еще большее волнение.

Она присела в реверансе, не отрывая от него своего озадаченного взгляда.

– Нам с герцогом нужно было обсудить кое-какие дела, – зачем-то начал объяснять отец Амелии, чувствуя безмолвный интерес дочери. – Но, к сожалению, на чай лорд Готенгем остаться не сможет – неотложное дело.

– Надеюсь, вы придете на бал завтра вечером, – выпалила Амелия, забыв об осторожности.

Но она просто не могла не поговорить с ним, когда он стоит всего в нескольких шагах от нее. Если бы не родители, она бросилась бы ему на шею. «Боже, что он делает со мной…».

– Какой бал? – поднял брови Стюарт.

– Завтра у нас проходит последний бал этого сезона. Вы разве не получили приглашение? – ответил Альберт Делорус, вопросительно глядя на жену.

– Нет, такого пригласительного я не получал, – просто сказал Джон, не проявляя ни разочарования, ни удивления.

«Ему что, безразлично? Или он так умело скрывает свое волнение и интерес, чтобы мои родители ничего не заподозрили?», – размышляла юная мисс Делорус.

– О, наверное, оно затерялось по дороге. Или среди других приглашений, – с нервным смешком попыталась объяснить герцогиня.

Амелия подозрительно уставилась на мать, догадываясь, каким волшебным образом могло «потеряться» приглашение – она просто не отправила его.

– Теперь вы знаете о бале и, надеюсь, порадуете нас своим присутствием, – вмешалась она в разговор, ответив быстрее матери.

– Если это доставит вам хоть каплю радости, леди Амелия, то я непременно буду на нем, – широко улыбнувшись, произнес герцог Готенгем, не стесняясь столь открытого флирта.

Девушка залилась краской, и внезапно ее голову посетила соблазнительная, но безумная мысль.

– Папа, позволь мне проводить лорда Готенгема? – обратилась она к отцу.

Лорд Ландеваль нахмурил брови. Ему не нравилось, что дочь так грубо нарушала этикет, но, поразмыслив и решив, что ничего страшного в этом нет, ответил положительно.

– Если тебе это так нужно, – пожав плечами, проговорил он и, выразительно глядя на жену, вышел из гостиной. Миссис Делорус последовала за мужем, разъяренно глядя на девушку.

– Дорогой, ты сошел с ума? Почему ты позволяешь нашей дочери такие вольности?

– Разве ты не видишь, что происходит между этими двумя? По-моему, противиться улучшению их отношений – неслыханная глупость.

– Так ты заметил? – герцогиня остановилась и, нахмурив свои тонкие брови, сердито посмотрела на мужа.

– Да, дорогая, я заметил, – серьезно проговорил герцог. – Не вижу повода для паники. В конце концов, Готенгем – молодой, умный и достойный джентльмен! Не понимаю, отчего ты так кипятишься. За пару минут, что они будут наедине в нашем доме, с Амелией ничего не случится! И пора бы забыть о той несчастной истории между твоей сестрой и отцом Джона. Он в этом не виноват! – немного возмущенный вечными спорами своевольных супруги и дочери, он быстро высказал свою точку зрения и направился в кабинет.

Вивьен Делорус осталась стоять в коридоре, размышляя о том, стоит ли последовать за мужем или лучше вернуться в гостиную.

– Почему ты не предупредил, что приедешь к нам? – спросила Амелия, увлекаемая из гостиной вслед за Стюартом.

– Я этого не знал, милая, – полушепотом произнес он, гладя ее руку, не затянутую в перчатку. От его прикосновений у девушки перехватывало дыхание. – Сегодня утром я узнал новость от графа Грантемского и мне было необходимо обсудить ее с твоим отцом. Но не будем о делах, ведь ты выглядишь так прелестно в этом обтягивающем платье, – он поднял ее дрожащую руку к губам, целуя каждый пальчик.

– Ты снова был у Хелен Милдред? – спросила Амелия, резко остановившись.

Она выдернула свою руку из его и посмотрела ему в глаза, ощущая новый укол ревности.

– Да, – честно ответил он. – Я обещал навестить ее и сдерживаю свое обещание.

Мрачная тень мелькнула на лице девушки. Видно было, что она пытается совладать со своими эмоциями, хотя борьба явно давалась ей нелегко.

– До свидания, милорд, – наконец, проговорила она и, спешно сделав реверанс, зашагала к дому.

– До свидания, Амелия, – крикнул ей вслед Стюарт, раздосадованный подобным финалом, и сел в карету.

Остаток дня девушка накручивала себя разными неприятными мыслями. «Надо же! Раньше я даже не подозревала, что любовь может приносить такие ужасные чувства!», – с горечью думала она, печально смотря в окно. Ее состояние окончательно подчинилось эмоциям и колыхалось из стороны в сторону – то она страстно желала, чтобы он пришел на бал, то хотела не видеть его вовсе.

– Миледи? – после короткого стука в комнату вошла Эдит. – С вами все в порядке?

– Да, немного задумалась, – негромко ответила Амелия, отрывая взгляд от окна.

– Вам письмо. Только что доставили, – девушка протянула конверт все еще рассеянной мисс Делорус.

– Письмо? – удивленно переспросила она, беря в руки записку.

Как только Эдит покинула комнату, Амелия с волнением вскрыла конверт, надеясь, что написанное разрешит досадное недоразумение, произошедшее между ней и герцогом.

Глава 14

Амелия стояла рядом с родителями, встречая прибывающих гостей. Бесконечно улыбаясь и приветствуя каждого из них, она так сильно хотела снять маску веселья со своего лица и просто побыть одной. Запереться в комнате, чтобы как следует пореветь и забыть о проклятом герцоге, остыть к нему. Она боролась с собой изо всех сил, подавляла эмоции и чувства к нему, запирала на воображаемый замок каждую мысль о нем, чтобы не поддаваться больше на обаяние и сладкие речи. Сегодня она решила показать, что заинтересована не только в Джоне, чтобы он ощутил себя на ее месте.

– Дом просто шикарен, лорд Ландеваль! Вы превзошли все ожидания, миледи, – нахваливал их работу граф Либедский, неспешно шаркая по натертому паркету. – Дорого нынче обходится содержание домашнего оркестра, а? Но вам, конечно, это по карману, – широко улыбаясь и приподнимая брови, говорил он.

«Престарелый льстец», – подумала Амелия. Хотя дом и правда был украшен превосходно. Белые и молочного цвета шторы перекликались с золотыми шелковыми лентами. Люстры, украшенные хрустальными подвесками, сверкали тысячами огней. Из широких панорамных окон открывался шикарный вид на сад, натертый до блеска пол заменял зеркала – в нем запросто можно было разглядеть свое отражение. Оркестр расположился немного поодаль, открывая просторную площадку для танцев. В соседней относительно основного зала комнате стояли овальные, покрытые безупречно белыми скатертями столы, которые ломились от разнообразных яств.

– Добрый вечер, очень рад посетить ваш великолепный дом, – услышала она знакомый голос, и ее взгляд тут же устремился за плечо старого графа.

Улыбка на лице девушки предательски дрогнула. Сжав кулаки, Амелия улыбнулась как можно шире и посмотрела герцогу прямо в глаза.

– Приветствую вас, милорд, – немного резче, чем хотела, проговорила она. – Надеюсь, сегодня вы получите массу удовольствия на нашем балу.

Джон Стюарт поцеловал руку герцогине Ландеваль, затем приподнял кисть Амелии и задержался губами на ней дольше положенного.

– Я рассчитываю на это, миледи, – улыбаясь, проговорил он.

Амелия почувствовала, как заливается краской. Тело предавало ее, несмотря на все усилия воли. Едва сдержавшись, чтобы не уйти, она с достоинством встретила оставшихся гостей и направилась в зал.

Бал начался с торжественного полонеза. Этот танец позволял увидеть всех приглашенных, хорошенько разглядеть прически и туалеты дам, а хозяин с хозяйкой шли первой парой, демонстрируя свои наряды.

Амелия спокойно двигалась в такт музыке, но внутри ощущала лихорадочное волнение, потому как собиралась серьезно поговорить с герцогом. Она не была уверена в том, как именно он воспримет ее слова, но умалчивать о своих переживаниях юная герцогиня и не думала.

Следом за полонезом оркестр заиграл кадриль, и Джон с нетерпением ожидал окончания этого танца, чтобы в следующем – вальсе – всецело завладеть вниманием прекрасной мисс Делорус. «Как она хороша сегодня. Как-то по-особенному», – подумал он, глядя из дальнего угла на девушку.

– Совершенна, – прошептал герцог и улыбнулся, дивясь своей мальчишеской влюбленности.

Наконец наступила очередь вальса, неприличного и излишне вольного танца по мнению старшего поколения. Стюарт двинулся в сторону Амелии, но резко остановился, шокированный тем, что она вышла в центр зала под руку с другим джентльменом. «Как она посмела…», – со злостью подумал герцог, но тут же осекся, в поле его зрения появилась Хелен со своей матерью.

– Рад видеть вас, миледи. Вам уже лучше? – без тени улыбки проговорил Джон, стараясь быть вежливым, но взор его был направлен совсем в другую сторону.

– Да, спасибо, милорд. Самочувствие значительно улучшилось, я чувствую лишь небольшую слабость. Но разве могла я пропустить этот великолепный бал, когда здесь собрались все сливки общества? – тихонько хихикая, произнесла она, надеясь, что герцог оценит ее шутку.

Джон стоял с каменным лицом и даже не смотрел на мисс Милдред. Она растерянно посмотрела на мать, и та мгновенно отреагировала.

– Ах, вальс! Какой элегантный танец! Почему бы вам не присоединиться? – не моргнув глазом без всякого стеснения предложила она.

– Почему бы и нет? – криво улыбнулся Стюарт и протянул руку жеманной Хелен, которая в этот момент разглядывала свои кольца

Услышав слова герцога, она подняла глаза и засияла. Они присоединились к приготовившимся танцевать парам. Джон нарочно встал прямо перед Амелией, чтобы она могла увидеть его. Стюарт был озадачен подобным поведением девушки. Его имя было вписано в ее книжку в самом начале вечера, и этот танец она должна была танцевать с ним. Машинально он вел партнершу, занятый своими мыслями. От Хелен не ускользнуло направление его взгляда, и она выглядела расстроенной. Джон взял себя в руки и переключил свое внимание на юную мисс Милдред. Когда оркестр завершил мелодию, Джон поклонился даме и быстрым шагом двинулся к Амелии.

– Насладились танцем, миледи? – слегка прищурившись, тихо спросил он.

– А вы, милорд? – подняв бровь, парировала она.

– Разве мы не должны были танцевать его вместе, дорогая? – наклонившись к самому уху, произнес герцог, ощущая, как неприятная волна ревности приближается и вот-вот накроет его.

От близости и бархатистого голоса лорда Амелия занервничала, но вовсе не собиралась сдавать свои позиции.

– Лорд Лоренс вписал свое имя первым, – просто ответила она. – Не волнуйтесь так, милорд, будет еще вальс.

– Вы играете с огнем, милая мисс Делорус, – все так же тихо прошептал Стюарт.

Ему была не по нраву излишняя дерзость Амелии, но самоконтроль всегда был сильной стороной характера герцога, и он изо всех пытался сдержать разгорающийся в нем огонь.

– Не понимаю, о чем вы, Джон, – невинно улыбаясь, проговорила она и посмотрела на него.

В черных глазах мужчины разгорался хищный блеск, отчего Амелии становилось не по себе. «Уж не перестаралась ли я?», – продолжая улыбаться, подумала она.

– До следующего танца, миледи, – герцог коротко поклонился и направился в противоположную от нее сторону.

Он никогда бы не подумал, что будет когда-нибудь так переживать из-за девушки. Но Амелия разбудила в нем глубоко спящие чувства, о которых он раньше и не подозревал. Он хотел ее. Только ее. Всегда.

Следующие танцы – мазурку и польку – Амелия танцевала неохотно, лишь делая вид, что получает от этого удовольствие. Она знала, что Джон наблюдает за ней, и из последних сил сдерживалась, чтобы не отказаться от затеянного плана. Когда настал черед вальса, девушка обернулась, невольно ища глазами герцога, но он, словно по волшебству, уже оказался рядом с ней.

– На этот раз никто не украдет вас у меня, дорогая, – проговорил он, соблазнительно улыбаясь.

– Кажется, ваше настроение улучшилось, милорд? – сказала Амелия, вкладывая свою руку в раскрытую ладонь Стюарта.

– Вы правы. К чему огорчаться в такой прекрасный вечер? Лучше наслаждаться балом!

– Балы, – притворно засмеялась Амелия. Она изрядно нервничала, чувствуя крепкие объятия Джона. – Это лицедейство и игра, кокетство и ревность. Все рисуются друг перед другом. Балы больше меня не манят, – серьезным тоном закончила она.

– А как же страсть и любовь? – спросил Джон и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Да, бал – это развлекательное действо, но именно здесь можно найти героя своего романа, не так ли? – проговорил он, смотря девушке в глаза.

Ее запах одурманивал его, взгляд был прикован к пухлым влажным губам.

– Что ты знаешь о любви, Джон Стюарт? – вдруг резко выпалила она.

Лицо ее исказилось от боли, а тело напряглось. Герцог Готенгем чувствовал, насколько нехотя она продолжает танцевать с ним.

– Что с тобой такое, Амелия? – нахмурившись, спросил он. – Я не могу понять твоего поведения. Ты хочешь, чтобы я ревновал, злился? Хорошо, у тебя получилось! Мне невыносимо смотреть, как тебя касаются другие мужчины! Что дальше? – подняв брови, Джон вопросительно посмотрел на нее.

Он ненавидел в себе эту слабость. Ревность никогда не была знакома ему прежде. «Неужели любовь не обходится без этого?», – вновь начиная злиться, подумал он.

– Снова танцы, – ответила девушка, чувствуя, что добилась своего.

– То есть ты собираешься танцевать с кем-то еще?

– Да. Возможно, даже отвечу положительно на предложение лорда Кларента о его визите в следующий уикенд.

– Что? – громче, чем следовало, воскликнул Джон, привлекая ненужное внимание. – Он просил о визите? Когда? – сбавив тон, продолжил он.

– Прислал письмо пару дней назад, – с улыбкой ответила Амелия, радуясь, что может использовать это странное событие в своих целях. – Вот как поступают джентльмены, правда, Джон?

Изначально она не собиралась пускать в ход внезапно возникший козырь и тем более не планировала принимать подозрительного лорда Кларента, являющегося женихом ее кузины. Сама записка была возмутительна и свидетельствовала о беспардонности этого мужчины. Слова о ней непроизвольно слетели с губ, когда Амелия увидела, что герцог ревнует. Она захотела уколоть его еще сильнее, сделать ему так же больно, как было ей. Судя по реакции Стюарта, ей это удалось, и девушка втайне ликовала. Хотя и недолго.

Она молчала, понимая, что перешла черту, и чувствовала, как пальцы Джона впиваются ей в кожу. Его челюсти были крепко сжаты, а глаза пылали гневом.

– Думаю, нам нужно поговорить, – наконец произнесла мисс Делорус. – Выйдем на террасу, как закончится танец?

– Хорошо, – кивнул Стюарт, все больше путаясь в поведении девушки.

«Надеюсь, разговор прояснит хоть что-то», – подумал он, немного расслабившись.

Несколько минут спустя, когда все направились к столам, Джон взял девушку за руку и они вышли на улицу.

– Чего ты хочешь, Амелия? Почему так странно ведешь себя? – разведя руками, спросил Стюарт, искренне не понимая, что с ней происходит.

От устраиваемых сцен он чувствовал себя неловко и напряженно.

– Мне больно, Джон! Больно оттого, что я почти отдалась тебе, а ты вот так запросто и открыто навещаешь другую девушку! – забыв о том, что их могут услышать, громко произнесла юная герцогиня.

После секундной тишины Джон расхохотался от слов девушки, поняв наконец, в чем причина ее столь вызывающих поступков.

– Я не принуждал тебя делать это. Ты сама этого хотела, – произнес он тихим, но вкрадчивым голосом, выделяя каждое слово.

Амелию бросило в жар. Он был так красив в этом черном фраке, с белой рубашкой и жилетом, подчеркивающими его смуглую кожу и черные глаза. Руки девушки дрожали, а мысли путались в голове от охватившего волнения, злости и обиды.

– Неужели ты не замечаешь, что мать Хелен просто использует эту ситуацию, чтобы женить тебя на своей дочери? Я уверена, что случай в парке был подстроен графиней! – в отчаянии воскликнула девушка.

Силы и прежняя смелость покидали ее. Слезы душили и застилали глаза.

– Боже, какие глупости ты говоришь, Амелия! Ни одна мать не подвергнет свою дочь такой опасности!

– Почему нет? Все знают, что она пойдет на всё, лишь бы заполучить выгодную партию для Хелен! Она не печется о благополучии дочери. Разве что только о материальном! – горько усмехнулась Амелия, больше не пытаясь сдерживать слезы.

– Это всего лишь бред твоего воспаленного ревностью ума, – качая головой, произнес герцог, чувствуя, что разговор принимает скверный оборот.– К тому же, как выяснилось, ты сама не прочь принимать других джентльменов в своей надушенной гостиной!

– Я… я не… Ты же знаешь, что это не так!

От его слов Амелию будто ударило током. Она чувствовала, как боль разрывает ее изнутри, и не могла сформулировать разрозненные мысли. Реакция Джона на ее откровенность поразила в самое сердце. Вместо того чтобы успокоить, убедить в своих чувствах, он оскорбляет ее и смеется над ней.

– Уходи! – вдруг выпалила она. – Уходи, Джон Стюарт! Я больше не хочу тебя видеть! – резко развернувшись, Амелия быстро зашагала внутрь, на ходу вытирая слезы.

Джон остался стоять на подъездной дорожке, ужасаясь произошедшему. «Куда делась милая рассудительная девушка, которой я так серьезно увлекся? Как она может не доверять мне и беспокоиться о таких глупостях, когда я хочу жениться на ней?», – он задавал себе эти вопросы, глубоко вдыхая свежий прохладный воздух и силясь успокоиться. «Что, если она права насчет графини Грантемской?», – внезапно задумался он. Так яростно отвергая ее слова сначала, он вдруг подумал, что это действительно могло бы быть правдой. *

– Стоп! Снято! – прокричал режиссер.

Том вздохнул с облегчением – сегодня был неимоверно сложный и эмоционально напряженный день. Лиза будто получала удовольствие от каждого дубля снимаемых сцен скандала герцога Готенгема и Амелии Делорус. В съемках близился недельный перерыв, и Томас, не желая затягивать их конфликт и омрачать этим отдых, напрямик пошел к Карлтон, пока той не удалось удрать от него.

– Лиза, нам нужно поговорить! – сходу произнес он, заходя в гримерную.

Здесь было полно других актеров и людей из команды, но плевать. Если не сейчас, то потом она снова сбежит от него.

– О чем? – с притворным непониманием спросила девушка, не поворачивая головы.

– О том, что слишком уж тебе по нраву скандалить со мной, когда я в роли Джона. И при этом ты избегаешь реальных разговоров, – криво улыбаясь, сказал Бенвелл. – Давай выйдем на улицу и все обсудим, – предложил он.

– О, ты серьезно? А почему бы нам не поговорить прямо здесь? Обсудим твои задетые чувства всем кастом! – ехидно произнесла она, повернувшись к нему лицом.

– Лиза… – предупредительным тоном начал Том, но не успел договорить, как актриса перебила его.

– Что «Лиза, Лиза»? – передразнивала Карлтон, истерически посмеиваясь. – Я никуда не пойду с тобой, и разговаривать нам совершенно не о чем! – выпалила она.

Не желая выносить конфликт на всеобщее обозрение и чтобы хоть как-то спасти их взаимоотношения, Том решил выйти и дождаться ее на парковке, чтобы там закончить начатый разговор. Он чувствовал, что может случиться непоправимое и потому развернулся и направился к выходу.

Лиза ощущала, как ярость закипает в ней.

– У меня не хватит слов, чтобы выразить свое отчаяние от того, что мне приходится работать с тобой! – гневно прокричала она, не в силах больше сдерживаться.

– Да что с тобой такое? – громко воскликнул Том, резко обернувшись.

Он был в недоумении, растерян от внезапного приступа агрессии актрисы. Кто-то из коллег, кто находился в комнате, поспешил уйти, кто-то попытался успокоить их, но они уже никого не слушали.

– Что со мной такое? – прошипела она, делая шаг вперед. – Ты даже не представляешь, Бенвелл! После постельных сцен я вздрагиваю, когда вспоминаю об этом. Твои поцелуи, прикосновения просто невыносимы! Когда ты трогаешь меня, то мне хочется провалиться сквозь землю, оказаться за тысячу миль от тебя, только бы не чувствовать на себе твоих рук! – бесконечным потоком Лиза выливала на него все, что накопилось у нее внутри. Томас ошарашено смотрел на девушку, брови были нахмурены, а ноздри раздувались от поглощающего его гнева.

– Твое поведение непрофессионально, Лиза, – сквозь зубы процедил Том. Его грудь тяжело вздымалась, кулаки были крепко сжаты в попытке удержать то, что было на языке. – Ты позволяешь себе срываться посреди сцен, лелея нежное чувство жалости к себе. Бедная Лиза, ей не нравится Томас! – закричал он, передразнивая вдруг замолчавшую Карлтон. – Нападаешь на всех, когда у тебя плохое настроение, истеришь по всякой ерунде, словно неуверенный в себе подросток. И еще, – он указал пальцем на нее, – ты – самая наглая, самоуверенная и заносчивая сука во всем мире! – не сдержавшись, прокричал Том ей в лицо. Он был очень оскорблен. Слова девушки сильно обожгли его. – Может, такое отношение тебе больше понравится? Я ведь не касаюсь тебя руками, – ехидно проговорил он, поднеся ладони прямо к лицу актрисы. – А если нет, то можешь пойти поплакать. Мне плевать на такую дрянь, как ты! – холодным тоном произнес Бенвелл и вышел из комнаты.

Девушка стояла не шелохнувшись и судорожно ловила ртом воздух. Его слова больно ранили ее, но при этом подействовали очень отрезвляюще. Мысли, которые так долго томились в ее душе, распаляя неимоверный гнев и вызывая нестерпимое раздражение, наконец-то были высказаны, отчего актриса чувствовала что-то вроде облегчения. Неизвестно, правда, как теперь продолжать съемочный процесс, но об этом она решила подумать позже. Из-за всех этих внутренних переживаний, агрессии и изнурительного течения съемок Лиза была настолько измотана, что у нее остались силы только на то, чтобы добраться до дома. Свалившись на кровать, она несколько раз прокрутила произошедшее в голове и забылась беспокойным сном.

Глава 15

Когда Томаса Бенвелла впервые пригласили сниматься в кино, ему было около тринадцати лет. Знакомый режиссер его отца предложил сходить на прослушивание, потому как считал мальчика артистичным и «подходящим внешне».

Худой, долговязый, с немного торчащими ушами, парнишка в то время был далек от нынешнего образа взрослого и привлекательного мужчины. Он не испытывал тогда никакой уверенности в себе и в том, что когда-нибудь станет известным актером. Он считал себя страшненьким, но его внешность идеально подошла для готовящегося фильма. Так незначительная роль в массовке фильма о подростках Вестминстера – наиболее опасного пригорода Лондона – стала определяющим фактором его будущего.

В театральном школьном кружке Том показал себя способным исполнителем разных образов и расширил свои познания в литературе. К семнадцати годам за его плечами было уже с десяток ролей разного плана в фильмах и короткометражках известных режиссеров. Заманчивый мир кино затянул его с головой, и Бенвелл ходил почти на каждое прослушивание, о котором узнавал.

Затем он поступил в Академию сценического и экранного актерского мастерства, которую успешно окончил одним из лучших выпускников. Так начала складываться удачная карьера артиста театра и кинолент. В его творческий путь затесалось несколько сериалов, которые выходили на региональном телевидении Англии. Томасу нравилось играть в исторических фильмах. Больше всего он любил именно этот временной период. Девятнадцатый век представлялся ему романтичным, отчасти тяжелым, но весьма интересным и славным во всех его проявлениях.

Игра в спектаклях и мюзиклах давалась ему труднее, но любовь к музыке – Том играл на нескольких музыкальных инструментах – мотивировала на участие в театральных постановках.

К своему тридцатилетию Томас Бенвелл был преуспевающим артистом, входящим в двадцатку самых известных и талантливых актеров Великобритании. Он много работал, а личная жизнь, которую Том хранил от любопытных папарацци как зеницу ока, немного отходила на второй план и ограничивалась редкими короткими романами. Однажды в прессе даже ходили сплетни о его сексуальной ориентации. Сестра очень любила подкалывать его на этот счет, но сам Томас относился к подобным шуткам спокойно и с юмором.

«Когда ты публичный человек, весьма непросто понять, по какой причине тобой интересуются. Пусть это звучит банально, но это правда», – сказал как-то Бенвелл в одном из своих интервью. Его вежливость, образованность, интеллигентность и доброта подкупали и очаровывали любого, кто имел с ним дело. Будь то съемочный процесс или обычная встреча в реальной жизни. Благодаря сильному характеру и целеустремленности Том добился успеха, но вовсе не стал снобом.

Лиза Карлтон с самого детства смотрела на экран телевизора и мечтала оказаться внутри него. Но судьба распорядилась иначе – отец, обеспечивающий семью, погиб в автокатастрофе. С тех пор зарабатывание денег стало необходимостью, а о мечтах пришлось забыть. Но желание маленькой Лизы стать актрисой было настолько сильным, что она не забросила эту идею. Днем она подрабатывала в небольшом магазинчике недалеко от дома, а по ночам читала старые книги по актерскому мастерству, которые нашла в местной библиотеке. Затем она увлеклась фотографией. Старший брат подарил ей старенький полароид, и она снимала без остановки.

Когда ей исполнилось шестнадцать, Лиза устроилась помощником костюмера в городской театр.

Набравшись опыта и подкопив денег, через год она уехала в Лос-Анджелес, где устроилась фотографом съемочной группы. Несмотря на весьма красивую артистичную внешность, актерская карьера ей не удавалась. Лиза регулярно ездила на прослушивания и даже принимала участие в массовке нескольких малобюджетных сериалов, но успех все не приходил. Ее не особо замечали, несмотря на все старания и приложенные усилия.

И вот однажды режиссер одной из кинолент, в которых девушка участвовала, предложил Карлтон попробовать себя в роли модели. Высокий рост и стройная фигура позволяли это, и девушка, решив, что стать актрисой, все-таки не суждено, решила испытать судьбу. В модельном агентстве она быстро достигла результатов и заслужила признание. Но постоянные соревнования, интриги между коллегами, изнурительные диеты и строгий контроль лишь ожесточили ее. Она стала известной моделью, медийной личностью, но не актрисой. Удовлетворение, которое она ожидала почувствовать, так и не появилось.

В двадцать два года Лиза Карлтон полетела в Лондон на очередное выездное мероприятие – конкурс красоты, на котором познакомилась с агентом одного из известнейших актеров английского кинематографа. Джим Бишеффорд был одним из членов жюри и обратил свой зоркий глаз на юную красавицу. Он предложил ей сходить на пробы фильма, к которому как раз шел подбор актеров. Лиза успешно справилась с этой задачей и получила свою дебютную роль первого плана. Она была вне себя от счастья и приняла решение переехать в Англию. Так началась ее карьера успешной актрисы.

Спустя полтора года Карлтон поступила в университет, чтобы получить актерское образование. Несмотря на удачу и опыт в бесконечных съемках, ей хотелось обучиться этому мастерству сполна.

Сейчас Лиза была известной англо-американской актрисой, входящей в тридцать самых высокооплачиваемых по версии журнала «Форбс». Мечта ее детства исполнилась.

Глава 16

Наслаждаясь горячим и сладким какао, Лиза пролистывала отрывки сценария для завтрашнего дня. Недельный перерыв заканчивался, но возвращаться на съемочную площадку ей совсем не хотелось. Последний день перед выходными сложился не самым лучшим образом. Точнее будет сказать – самым худшим. Возмущение, переживания и тревога, оставшиеся от скандала с Томом, все еще бушевали в ней. Она понимала, что тоже по-своему виновата в сложившейся ситуации, но он обошелся с ней очень грубо, и прощать подобное просто так девушка не собиралась.

«Ну я же обещала себе не расстраиваться из-за мужчин!», – подумала Лиза, легонько сжав кулаки.

После расставания с Гилбертом она чувствовала некоторое напряжение рядом с потенциальными партнерами и уж точно не собиралась заводить любовные отношения в ближайшее время. Хотя и понимала, что этот страх и тревогу стоило бы проработать.

Сильный характер Карлтон позволял во многом решать проблемы самой, не обращаясь к специалисту, который все же у нее был, – Элизабет. Спокойная, уравновешенная и методичная женщина средних лет – полная противоположность Лизе – покорила сердце девушки после первого же сеанса. Опытный психотерапевт настолько глубоко проникала в потаенные уголки беспокойной души мисс Карлтон, что той ничего не оставалось, как возвращаться к ней снова и снова.

Вот и сейчас рука непроизвольно потянулась к телефону. Но ее остановил неожиданный стук в дверь.

Лиза прислушалась. Возможно, ей показалось, ведь дождь весь вечер стучал по крыше и оконным стеклам. Стук повторился. Она соскочила с дивана и направилась к двери. «Кто бы это мог быть? Уже довольно поздно», – подумала она, касаясь дверной ручки. Лиза приоткрыла тяжелую деревянную дверь, оставляя цепочку в замке, и открыла от удивления рот – на пороге стоял Том.

Тяжелые капли стекали с его лица и одежды. Промокшие пряди длинных черных как смоль волос беспорядочно прилипли к лицу и шее. В руке у него был какой-то сверток. Она отстегнула цепочку и открыла дверь шире.

– Привет, – тихо произнес Том.

– Здравствуй, – неохотно ответила она. – Что ты здесь делаешь?

– Думаю, нам нужно поговорить, – ответил Том. – Я пришел извиниться перед тобой. Я был очень груб, – добавил он, протягивая насквозь промокший букет цветов, которым, как оказалось, был тот сверток.

Лиза взяла цветы и молча сделала приглашающий жест рукой. Том вошел в дом, оставляя за собой мокрые следы.

– Ты думаешь, все так просто? Унизил меня при всех, а извиняться пришел ко мне в дом посреди ночи! – актриса старалась сохранять спокойствие, но его присутствие всколыхнуло все испытанные чувства заново.

– Нет, я так не думаю и извинюсь завтра при всех. Если, конечно, ты собираешься возвращаться на съемки, – Том смотрел на нее, слегка наклонив голову.

Лиза почувствовала запах алкоголя и поняла, что на трезвую голову он никогда не пришел бы к ней. «Напился. Отлично!», – с горечью усмехнулась она про себя.

– Конечно, я собираюсь вернуться. Я – профессионал и никогда не брошу незаконченное на половине, – завела свою браваду Лиза, хотя на самом деле думала о том, чтобы расторгнуть контракт. Но, увы, это было невозможно…

– Я рад, что ты так решила, – произнес Том, по-прежнему стоя на месте.

– Чаю? – предложила Лиза.

Несмотря на конфликт, она почему-то хотела остаться с ним в хороших отношениях. Испытывая некое облегчение от его извинений, она внимательно смотрела на Тома.

– Да, пожалуй, – ответил он и сел за круглый стол из орехового дерева.

Налив горячий чай с лимоном, Лиза присела на соседний стул. Том медленно отхлебнул из чашки и посмотрел на нее. От внимательного взгляда красивых темно-карих глаз у Лизы побежали мурашки. Какие бы отношения между ними ни были, глупо было отрицать тот факт, что Том безукоризненно красив.

– Значит, ты простишь меня? – спросил он, слегка улыбнувшись.

– Наверное, – тихо ответила она.

Какой смысл продолжать спорить? Упрямство уже довело их до серьезного конфликта.

– Что насчет твоих извинений? – серьезным тоном, насколько позволял выпитый алкоголь, произнес Том.

– Каких извинений? – вскинула брови Лиза.

– По поводу того, что я не умею целоваться и всего остального, – напомнил он.

Лиза ощутила непонятное волнение в животе, но быстро справилась с ним.

– Но ты правда не умеешь, – улыбаясь, проговорила она.

– Ты серьезно? Могу поспорить, что это не так, – Томас широко улыбнулся и протянул ей руку, как бы предлагая спор.

– Будем спорить? Ты серьезно? – язвительно произнесла Лиза. – Ну хорошо. Докажи мне! – сама не понимая зачем ввязывается в это, Лиза пожала его руку.

Том резко дернул ее, отчего девушка оказалась на краешке своего стула и в опасной близости от его губ. Волнение в животе снова вернулось. Он подался вперед и начал целовать ее, резко, без всяких стеснений, переплетая свой язык с ее. На удивление Лизе совсем не хотелось сопротивляться. «Я выиграю этот спор! Или нет?…». Она чувствовала его горячие влажные губы и со всей страстью отвечала на поцелуй.

Тяжело дыша, Том оторвался от ее губ и внимательно посмотрел в глаза. Не нужно было слов, чтобы понять – спорить было плохой идеей. Проклиная себя за слабость, Лиза подалась вперед и оказалась на коленях у Тома. Он с силой сжал ее бедра и снова впился сладким и страстным поцелуем. Изнемогая от желания, Бенвелл резко встал со стула и, поддерживая Лизу, в два шага дошел до высокой столешницы. Он остановился на минуту и посмотрел на нее. «Неужели это происходит на самом деле?», – думал он, не отрывая взгляда от лица девушки. Сладостное наслаждение накрывало его с головой.

– Какая же ты красивая, – шепотом произнес Том, нежно касаясь рукой ее щеки.

Он прильнул к ее губам, сначала мягко, затем все более настойчиво и страстно. Лиза тихонько застонала, когда он прижал ее к стене и еще крепче обхватил бедра руками. Она обвила ноги вокруг его талии и почувствовала, как набухшая плоть упирается в низ живота. Осыпая поцелуями его лицо, она нежно водила руками по спине, и Том издавал глубокие гортанные звуки. Отойдя от стены, он смахнул стоявшую тарелку с фруктами и уложил ее на кухонный стол. Стянув с себя мокрую одежду, он распахнул легкий шелковый халат Лизы и прикоснулся губами к нежной груди. Сбросив остатки одежды, Том устроился между ног девушки и осторожно, но в то же время страстно вошел в нее. Лиза громко застонала от удовольствия, обвивая свои руки вокруг шеи Томаса. Двигаясь в одном ритме, сначала медленно, затем все быстрее, с нарастающим возбуждением они слились в умопомрачительном экстазе, крича от удовольствия.

Глава 17

* Джон неспешно вышел из кареты и направился к двери по узкой, вымощенной камнями дорожке.

– Добрый день, милорд! Как приятно, что вы снова посетили нас! – не успел он постучать, как дворецкий открыл дверь и графиня Грантемская вышла ему навстречу с распростертыми объятиями, будто они знали друг друга сто лет.

– Рад приветствовать вас, миледи, – поклонившись, произнес герцог, но взгляд его был холоден. – Я бы хотел увидеть Хелен, – добавил он.

– О, конечно-конечно, – засуетилась Луиза Милдред. – Проходите скорей, она в гостиной.

Джон вошел в богато убранную комнату с тремя диванами цвета слоновой кости, резными стульями и бархатными зелеными шторами. Девушка стояла возле маленького столика, на котором был поднос с чаем и разными вкусностями.

– Здравствуйте, лорд Готенгем, – с придыханием проговорила она и присела в реверансе.

– Добрый день, леди Хелен, – ответил Джон, целуя ее изящную ручку.

Он понимал, что сегодня выяснится правда о хитросплетениях матери юной леди, и чувствовал себя немного виноватым по отношению к Хелен

– Я хотел бы поговорить с вами наедине. Если вы не против, – повернулся он к ее матери.

– Против? Ну что вы, милорд! Пожалуйста, говорите, – сладким голосом пропела графиня и выпорхнула из комнаты, закрыв за собой дверь.

Стюарт внимательно посмотрел на покрасневшую от смущения девушку. Она часто дышала, вероятно, разволновавшись, оттого что они остались наедине.

– Возможно, я удивлю вас темой нашего разговора, миледи, но, позвольте, я буду откровенен, – начал Джон. Хелен, потерявшая от беспокойства дар речи, кивнула. – Вы не думали, отчего в тот день в парке ваша лошадь понесла вас? – продолжил герцог.

– Думала. Но, это случилось настолько внезапно, что я и опомниться не успела, – пожав плечами, ответила девушка, немного удивленная его вопросами.

– А как далеко ехала ваша мать в тот момент? – немного нахмурившись, спросил Джон.

– Она ехала чуть позади меня, – ответила Хелен, еще больше теряя нить разговора. – Но почему вы спрашиваете, милорд?

– Я думаю, что это ваша матушка ударила лошадь, и та понеслась сломя голову, – глубоко вздохнув, произнес Стюарт. – Она видела, что я направляюсь в вашу сторону и смогу помочь вам, если произойдет несчастье. И еще это прекрасный повод, чтобы завязать отношения.

Юная графиня резко побледнела от высказанного предположения герцога. Честно говоря, она догадывалась об этом сама, но какая-то ее часть все еще отказывалась верить в это.

– Вы… Вы хотите сказать, что моя мать подстроила все, чтобы привлечь ваше внимание? – заикаясь, проговорила она.

– Да, миледи. Мне очень жаль, что ваша жизнь и здоровье были подвержены опасности из-за такой глупости, как мое внимание, – слегка улыбнувшись, проговорил Джон.

– Это вовсе не глупость, – снова вспыхнув, тихо ответила девушка. – Простите, – еле сдерживая слезы, произнесла Хелен.

Она была чрезвычайно раздосадована и сгорала от стыда, понимая, что натворила ее мать. Вдобавок ко всему сладкие мечты о будущем в роли герцогини Готенгем вмиг растворились в липком тумане обмана.

– Вы ни в чем не виноваты! – громко сказал Стюарт и прикоснулся к ее плечу.

Девушка подняла на него большие зеленые глаза, которые уже наполнились слезами. Он понимал, что она безнадежно влюблена в него, но никак не мог удовлетворить ее желание быть с ним.

– Простите за ложную надежду, которую ваша мать и я, по своей глупости, дали вам. Вы прекрасная девушка, – мягко произнес герцог. – Я уверен, что любой мужчина, добившийся вашей руки, будет очень счастлив! Надеюсь, что вы забудете эту запутанную ситуацию и обретете любовь. Во всяком случае я желаю вам счастья. Прощайте, Хелен, – сказал Джон и, поклонившись, вышел из комнаты.

– Думаю, вы все слышали, миледи, – сжав челюсти, проговорил он ледяным тоном, обращаясь к матери девушки, которая стояла за дверью и, как оказалось, подслушивала их разговор. – Мои догадки правдивы, не так ли? – он внимательно посмотрел на растерянную графиню.

Она несколько раз открывала рот, силясь придумать объяснение, и Джон окончательно убедился, что подозрения Амелии были более чем обоснованы.

– Больше никогда не поступайте так со своей дочерью! Она заслуживает гораздо большего! – он презрительно посмотрел на нее и направился к выходу.

«Милая Амелия, как же ты была права», – горько усмехнувшись, подумал герцог. Он позволил сделать из себя дурака, поддаваясь благородным намерениями. По возвращению домой Джон решил написать письмо юной герцогине, попросить прощения и надеяться, что она примет его с визитом.

– Папа, могу я войти? – Амелия легонько постучала в дверь и заглянула в кабинет отца.

– Конечно, дорогая. Что-то случилось? – оторвавшись от чтения, спросил лорд Ландеваль.

– Не совсем. Хотя… – девушка не была до конца уверена, стоит ли рассказывать отцу о своих переживаниях.

Но вот уже два дня как она изнывала от горя и тоски по Джону. Каждую секунду она думала о нем. Ни одно занятие не могло отвлечь ее от грустных мыслей. Особенно после того, как она получила взволновавшее душу письмо, в котором Джон искренне раскаивался в своем неверии в ее слова и писал, что не в силах побороть чувства к ней. Отец был единственным человеком, которому она захотела открыться. Обычно о делах сердечных говорят с матерью, но во всем, что касалось Стюартов, Вивьен Делорус ей не помощник.

– Я хотела поговорить с тобой кое о чем, – под пристальным взглядом родителя продолжила Амелия. – Речь пойдет о герцоге Готенгеме, – глубоко вздохнув, выпалила девушка, пока смелость не покинула ее.

– Кхм, – откашлялся мужчина и молча указал дочери на кресло. Кажется, она застала его врасплох. – Я слушаю тебя, дорогая, – наконец произнес он и выжидательно посмотрел на нее.

– Не знаю, известно ли тебе, что герцог и я… мы… у нас возникли некие чувства друг к другу. Нам интересно вместе проводить время, мы можем говорить на разные темы. Ни один джентльмен так не увлек меня, как герцог Готенгем. Но недавно он сделал глупость, чем очень обидел меня.

– Он тебя обидел? – вдруг резко нахмурившись, спросил отец. – Когда это случилось?

– В вечер последнего бала, – ответила девушка, немного удивившись вопросу.

– Хм, – задумчиво произнес лорд Ландеваль, хмурясь еще сильнее.

– Вчера он прислал мне письмо с извинениями, и я не могу перестать думать о нем, – продолжила свой рассказ Амелия, приняв молчание отца за согласие слушать. – Он просит о визите. Я пока ничего не ответила ему, не хотела соглашаться, не обсудив все с тобой. Но, кажется, я люблю его, папа, – тяжело вздохнув, произнесла девушка и взглянула на отца.

Альберт Делорус внимательно посмотрел на дочь из-под кустистых бровей, прижав пальцы ко рту и напряженно размышляя.

– Помнишь, за день до бала герцог Готенгем приходил ко мне? – вдруг спросил отец, немного расслабившись.

– Да, – с волнением ответила девушка.

– Амелия, он просил твоей руки, – честно признался отец. – Это, конечно, должно было стать сюрпризом для тебя, но ввиду сложившейся ситуации…

– Он хотел жениться на мне? – мелкая дрожь пробежала по телу юной леди, сердце в груди затрепетало. – Ты дал согласие? – от этой неожиданной новости у нее перехватило дыхание.

Жаркая волна безмерной радости окатила ее с ног до головы.

– Да, – кивнул он. – Мне казалось, что это прекрасно, милая, – лицо мужчины посветлело. – И я уже давно заметил ваш взаимный интерес друг к другу. К тому же ничего плохого в герцоге Готенгеме я не вижу. Но если он серьезно тебя обидел… – снова начал хмуриться отец.

– На самом деле произошла очень запутанная история, – поспешила объяснить Амелия и рассказала отцу все, что знала о том случае в парке и о дальнейших событиях. – В письме Джон написал, что разрешил ситуацию с графиней Грантемской, ее дочерью и что больше они нас не побеспокоят, – закончила она.

– И какое решение ты приняла? Согласишься на его визит? – немного подумав, спросил отец.

– Я очень хочу увидеть его и поговорить, – откровенно сказала Амелия. – Но гордость до сих пор не позволяет мне принять его. Вот если бы наша встреча вышла как-то случайно, – мечтательно закусив губу, протянула она.

– Что, если мы устроим званый ужин и пригласим герцога и его мать? Думаю, он не догадывается, что ты рассказала мне обо всем, и будет думать, что я это делаю из-за его предложения. Мы, кажется, говорили о чем-то таком, – добавил лорд Ландеваль, припоминая их беседу.

– Это прекрасная идея, папа! – Амелия вскочила с кресла и бросилась в объятия отца. – Ты самый лучший папа на свете! Но, что скажет мама? – внезапно на смену радости пришла тревога. – Ведь по какой-то причине она ненавидит герцога!

– Не волнуйся об этом, дорогая. Твою мать я беру на себя, – улыбаясь, проговорил Альберт Делорус и поцеловал дочь в лоб. – Завтра утром отправим приглашение. А теперь позволь мне дочитать, – добродушно улыбнулся мужчина и взялся за книгу.

– Конечно, папа. Спасибо тебе еще раз, – просияв, сказала Амелия и вышла из кабинета.

Она мигом взлетела на второй этаж и, забежав в свою комнату, достала трогательное письмо. Охваченная романтичным настроем, Амелия перечитала его несколько раз, теперь совсем по-иному воспринимая написанные герцогом слова. «Он собирался сделать мне предложение! Джон любит меня!», – с восторгом подумала она и бросилась кружиться по комнате, смеясь и ощущая небывалую легкость. Счастье переполняло ее изнутри.

Джон Стюарт несколько раз интересовался у дворецкого, были ли сегодня письма, на что получал отрицательный ответ. Он с нетерпением ждал хоть каких-нибудь вестей от Амелии, но их все не было. Герцог уже начал думать, что все пропало окончательно, и хотел заявиться в Ландеваль-хаус без согласия девушки, но рассудок вовремя подсказал ему, что такой опрометчивый поступок может навредить еще больше.

– Милорд, я хотел попросить вас кое о чем, – переминаясь с ноги на ногу и сжимая переплетенные пальцы, произнес Тилдон.

– Да? И о чем же? – спросил Джон, отвлекаясь от собственных размышлений.

– Разрешите мне отлучиться завтра ненадолго? Во второй половине дня.

– По какому поводу?

– Мисс Эдит, что работает в Ландеваль-хаус, попросила помочь ей в… личном деле. Видите ли, в последнее время мы довольно часто видимся и успели подружиться, – пояснил дворецкий и Стюарт заметил, как легкий румянец тронул его щеки.

Герцог едва заметно улыбнулся – он понимал, что Тилдон, будучи примерно его возраста, рано или поздно должен был влюбиться. Но чтобы его возлюбленной стала камеристка Амелии!

«Наверное, слишком рано было назначать его дворецким», – мелькнуло в голове Джона, но он тут же отмел эту мысль. Мужчина искренне полюбил этого способного парня и вовсе не собирался жалеть о совершенных действиях или что-либо менять.

– Да, Тилдон, можешь отлучиться, – проговорил герцог Готенгем и вошел в дом.

Спустя два дня тревоги и беспокойных ночей, во время которых во снах ему являлась Амелия – то разгневанная, то нежная, – за завтраком он получил приглашение. Отец барышни предложил ему вместе с матерью посетить званый ужин, который будет проходить завтра вечером. Благодарный подобному стечению обстоятельств, Стюарт не стал поддаваться непрошеной мысли, что это не простое совпадение, и позволил себе с радостью обдумывать свою встречу с Амелией. Отец девушки наверняка не знает о ссоре и пригласил его на ужин в связи с их последним разговором.

Джон действительно собирался сделать предложение юной мисс Делорус. Он несколько раз обдумывал, как осуществит это, и все больше убеждался, что хочет жениться на ней. «Если то, что я чувствую к ней не любовь, то что тогда любовь?», – подумал он, разглядывая маленькое колечко с изумрудами – фамильную драгоценность.

Вдовствующая герцогиня Готенгем оказалась не очень довольна подобным приглашением. Она до последнего надеялась, что Джон выберет в жены Хелен Милдред, но ввиду последних событий, о которых сын рассказал ей, поняла, что этого не случится никогда. Она злилась на глупую и нетерпеливую графиню, которая своей тупостью и жаждой поскорее получить Джона в мужья своей дочери все испортила. Злилась на прекрасную Амелию, из-за которой ее сын потерял голову. Но, несмотря на все свое нежелание иметь хоть какие-то дела с семейством Ландеваль, следующим вечером Адрианна Стюарт садилась в карету вместе с Джоном. *

Глава 18

Томас Бенвелл зашел в небольшой трейлер, в котором собирался отдохнуть пару часов в перерыве между съемками. Он лег на мягкий, обтянутый белой кожей диван и растянулся, насколько это было возможно при его высоком росте. Как только он закрыл глаза, его мысли тут же вернулись к проведенной с Лизой ночи.

В тот вечер, заглушив рассудок шотландским виски и поддавшись спонтанной идее, он пошел на поводу у своих желаний и заявился к ней. Мог ли он предположить, чем все завершится?

Нет. Том думал, что все закончится извинениями и скованным прощанием, либо же обернется очередным скандалом. Но, увидев ее, он понял, что вовсе не чувство вины привело его к ней в дом. Лиза была очень красива, но обычно стервозный характер отбивал даже малейшую мысль о том, что между ними вообще что-то может быть. Работали-то с горем пополам. Однако спокойная домашняя атмосфера и, возможно, их последний разговор как-то повлияли на нее. Или на Тома. Он увидел в ней хрупкую, мягкую и милую девушку, которая моментально завладела его вниманием и чувствами. В тот момент он ощутил невероятное притяжение и желание быть с ней.

Внезапный стук в дверь вывел Бенвелла из задумчивости. Он поднялся с дивана и открыл дверь. На пороге стояла Лиза.

– Входи, – улыбаясь, произнес Том. – Решила приехать пораньше?

– Да, у Карла возникло несколько вопросов по сценарию и… – начала было отвечать актриса, излишне жестикулируя руками – признак волнения, – как Том прижал ее к себе и нежно поцеловал в губы.

– Я соскучился по тебе, – прошептал он, глядя в ее янтарные глаза.

– И я, – просто ответила она, смущенно улыбаясь.

«И как раньше я могла ненавидеть его прикосновения?», – промелькнуло в ее голове. После проведенной с ним ночи она много думала, почему так яростно отталкивала актера. Милый, рассудительный и обаятельный Томас Бенвелл вызывал смятение в экспрессивной и эмоциональной девушке. Вероятно, на почве неприятного расставания с Гилбертом у нее возникло предвзятое отношение к мужчинам. Из-за страха новой неудачи она боялась допустить мысль о симпатии, не могла разобраться в своих чувствах, и ее испуганное подсознание решило, что испытывать ненависть и отвращение гораздо проще. Когда Том понравился ей на самом деле, она бежала от этого чувства, прикрываясь злостью и надуманным пренебрежением

Девушка еще раз легонько чмокнула его и запустила руку в свои густые кудрявые волосы – еще один показатель взволнованности.

– Думаю, нам стоит поговорить о завтрашних съемках, – проговорила она, немного поджав губы.

– Ты насчет нашей совместной сцены? – уточнил Том, подходя к небольшому столику и наливая воду в стакан.

– Именно, – кивнула Лиза.

– Что ты хочешь обсудить? – улыбнулся актер и сделал большой глоток.

Он стоял, опираясь рукой о стол и скрестив ноги. Отчего-то его расслабленная поза очень возбуждала Карлтон. Ей захотелось наброситься на него прямо здесь, в трейлере, где в любую секунду к ним мог заглянуть режиссер или еще кто из команды.

– Думаю, между нами теперь все будет по-другому, – слегка улыбнулась она.

– Но игре это вряд ли помешает. Скорее, наоборот, поможет. Хотя… Теперь, когда я знаю, какая ты, не уверен, что не буду хотеть тебя во время съемок по-настоящему, – с лукавой улыбкой произнес Том.

– Думаю, это лучше, чем то, что было прежде, – засмеялась она и немного опустила голову, смущаясь.

Подумать только! Лиза Карлтон стесняется!

– Да, – кивнул Томас. – То, что между нами произошло, позволило мне понять, что я влюблен в тебя, Лиза, – вдруг серьезно проговорил он, внимательно глядя на нее. – Я был до безобразия счастлив тогда и думаю, что одной ночью все не закончится. Надеюсь на это, – проговорил Бенвелл, снова обнимая девушку.

Его признание ошеломило Карлтон. Он так просто заявляет о своей влюбленности, хотя еще несколько дней назад, казалось, ненавидел ее. «Но я чувствую то же самое, разве нет?», – подумала она про себя.

– Я тоже думаю, что это далеко не конец. Скорее, начало… – Лиза смотрела в его манящие черные глаза, словно завороженная.

– Наших отношений, – закончил за нее Том, улыбаясь и легонько целуя в губы. – Во всяком случае, я не собираюсь тебя никуда отпускать, – приподняв одну бровь, весело проговорил он, прижимая ее к себе еще сильнее.

– Но мне пора идти, – сказала Лиза и неуверенно попыталась выбраться из его объятий.

– Угу, – промычал Том, не обращая внимания на ее попытки и продолжая целовать шею девушки.

Голова Лизы начала кружиться от его ласк. «Боже, как же хочется забыть обо всем и остаться здесь», – думала она, наслаждаясь сладостью его прикосновений.

– Том, я серьезно. Карл ждет меня уже минут двадцать, – выдохнула она и нехотя отдалилась от его поцелуев.

– Ну хорошо, – согласился Бенвелл, пытаясь умерить свое возбуждение. – Вечером поужинаем? – спросил он, поднося руку девушки к губам.

– Да, – улыбаясь, ответила актриса. Она встала на цыпочки, чмокнула его в пухлые губы и направилась к двери. – До вечера, Томас, – сказала она, оглянувшись через плечо.

– До вечера, Лиза, – подмигивая, ответил актер.

* Амелия Делорус в сотый раз подошла к зеркалу, пытаясь как можно внимательнее рассмотреть себя. Сегодня она должна выглядеть идеально. Ее юное стройное тело было обтянуто тугим корсетом, платье василькового цвета с белым кружевным воротничком, узким верхом и пышной юбкой придавало ей изумительный и очень нежный вид. Рюши и аккуратные складки добавляли пышности ее груди. «Хотя Джон прекрасно осведомлен о размерах моей груди», – не без горечи и волнения подумала девушка. Волосы были завиты и собраны в изысканную прическу, над которой Эдит трудилась больше часа. Слегка припудренная кожа сияла, а щеки пылали от румян и взволнованности. «Надеюсь, все пройдет хорошо», – в который раз подумала Амелия и вышла из комнаты. Она направилась в гостиную, приняв решение дождаться герцога и его мать вместе с родителями.

Джон подал руку Адрианне и спокойно зашагал по вымощенной камнями дорожке.

– К чему этот маскарад? Ты ведь все равно собираешься жениться на ней, – недовольно проговорила вдовствующая герцогиня.

– Так знакомьтесь поближе со своими будущими родственниками, мама! И наслаждайтесь вечером, – улыбаясь, проговорил Стюарт.

Несмотря на спокойный вид, внутри него бушевало жуткое волнение.

Перед ними распахнулась широкая дубовая дверь. Дворецкий почтительно кивнул, приглашая внутрь. Оставив шляпу, трость и накидки лакею, они прошли в гостиную великолепного дома.

– Лорд Ландеваль, – Джон протянул руку отцу Амелии, затем повернулся к дамам. – Миледи, – кивнул он. – Надеюсь, мы не заставили ждать вас очень долго, – проговорил герцог, смотря на Амелию.

– Все в порядке, лорд Готенгем, – улыбаясь и приветствуя гостей, ответил Альберт Делорус.

Его дочь молча стояла рядом с матерью и с готовностью встречала каждый взгляд герцога. Изо всех сил она старалась не выдавать свои переживания и неуверенность. Адрианна Стюарт вежливо улыбнулась и затеяла какой-то бессмысленный разговор с ее матушкой, но Амелия чувствовала напряжение. Зато отец с Джоном, немного отойдя от женщин, увлеченно беседовали, периодически смеясь. Юная герцогиня внимательно наблюдала за ними, пытаясь угадать, о чем именно они говорят. Когда прозвучал гонг, все направились в столовую, где большой прямоугольный стол, покрытый золотистыми скатертями, ломился от изысканных блюд и сладостей.

– Ты выглядишь восхитительно, моя милая Амелия, – шепнул герцог, когда помогал девушке присесть, после чего невозмутимо прошел и сел на свой стул.

От его близости и слов у нее перехватило дыхание. Она была готова отбросить собранное по крупицам самообладание и поцеловать его, но вдруг мать герцога обратилась к ней и отвлекла от опасных мыслей.

– Амелия, это был ваш первый сезон, не так ли? – спросила вдовствующая герцогиня с натянутой улыбкой на лице.

– Да, леди Готенгем, – ответила девушка.

– И каковы ваши впечатления? Что интересного принесли вам посещенные мероприятия? За исключением очевидных фактов, конечно, – нервно хохотнула она, взглянув на сына.

Джон в свою очередь предупредительно посмотрел на мать. Вивьен Делорус, удивленная подобной смелостью, подняла брови, но ничего не сказала.

– Сначала балы показались мне скучными, но в итоге я осталась довольна, – честно ответила Амелия, поднося к губам бокал и делая глоток вина.

– Прекрасно, – еле шевеля губами, произнесла Адрианна Стюарт.

После этого короткого разговора наступило неловкое молчание и несколько минут был слышен только стук приборов о фарфоровые тарелки. После смены блюд отец завел разговор об охоте и прочей ерунде, совсем не интересной Амелии. Она рассеянно крутила вилкой в тарелке, размышляя о том, не передумал ли Джон жениться на ней. «Возможно, он согласился прийти на ужин лишь из вежливости. Хотя он ведь прислал то письмо…». Вдруг невеселые мысли прервал вкрадчивый и спокойный голос герцога. «Он назвал мое имя! Он говорит обо мне?», – внимание Амелии тут же обострилось.

– Ваша дочь, словно редкий цветок – нежна, утончённа и обворожительна, – мило улыбаясь, произнес он.

– О, ну полно! – замахал руками глава семейства. – Оставьте свои комплименты на приватные беседы, молодой человек. Уж очень вы красноречивы и дерзки, – с напускной сердитостью сказал отец девушки.

Герцогиня Ландеваль прищурено смотрела на Джона и, кажется, совсем не разделяла веселья и легкости мужа. Адрианна Стюарт тоже сидела с недовольным лицом и хмурым взглядом. Амелия глубоко вздохнула – от слов ее возлюбленного у нее закружилась голова, а сердце пустилось в бешеный галоп. «Они обсуждают меня в моем же присутствии!», – возмутилась она про себя, хотя не могла отрицать, насколько приятны были его слова.

– Дорогая, ты хорошо себя чувствуешь? У тебя раскраснелось лицо, – обратился к Амелии отец, заботливо глядя на нее.

– Все хорошо, папа. Мне просто немного душно, – улыбаясь, ответила девушка, но, даже не видя себя, она чувствовала, как кровь приливала к ее лицу.

– А не прогуляться ли нам в саду? – воспользовавшись ситуацией, предложил герцог Готенгем, отложив приборы. – Леди Амелия, вы не против? – подняв брови, поинтересовался он и посмотрел на юную герцогиню.

– Вовсе нет, – покачала она головой и взглянула на отца, чтобы получить его согласие.

На мать, губы которой превратились в одну линию, а глаза сверкали и метали молнии, она упорно не обращала внимания. Амелия понимала, что добрый отец отныне ее союзник.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Альберт Делорус. – Нам всем не помешало бы подышать свежим воздухом, да, милая? – он смотрел на жену и улыбнулся ей, пытаясь смягчить ее сердитый взгляд.

Женщина ничего не ответила, лишь молча кивнула. Перечить мужу в присутствии гостей и слуг она не посмела.

Поднявшись из-за стола, Амелия оперлась на предложенную герцогом руку, и он тут же повел ее к выходу, не дожидаясь остальных. Когда им подавали легкие накидки, юная леди почувствовала, как часто бьется сердце от мысли о предстоящей прогулке наедине с герцогом. Они вышли на улицу и зашагали в сторону сада. Джон молча шел вперед, ведя за собой Амелию. Когда они ушли достаточно далеко и высокие деревья скрыли их из виду, он остановился, повернувшись к ней лицом.

Джон стоял расслабленно, убрав руки в карманы брюк, и, склонив голову набок, смотрел на Амелию. Бордовый шарф, украшавший шею, очень ему шел. Ветер раздувал волосы, а лицо не выражало ни единой эмоции. Только в глазах читалась некая тревожность, будто он готовился к серьезному разговору. Юная леди волновалась все сильнее, молчание и неизвестность доводили ее до нервного возбуждения.

– Амелия, прошу простить за мои грубые слова и несерьезное отношение к твоим переживаниям, – набрав побольше воздуха, начал наконец герцог. – Ты умная, прелестная и страстная девушка! Когда ты рядом, я схожу с ума. Когда ты вдали, я не нахожу себе места от тоски по тебе. Ты завладела моим сердцем и душой, разумом и телом. Прости, что я повел себя недостойно и позволил причинить тебе боль. Моя милая Амелия, – он шагнул к ней. – Ты самое чудесное создание на всем белом свете и единственная женщина, на которой я хочу и готов жениться. Если позволишь, завтра днем я намерен прийти к тебе с визитом и сделать предложение, – герцог замолчал, продолжая смотреть девушке в глаза.

Амелия, растроганная и пораженная его речами, стояла не шевелясь и часто дышала маленькими короткими вдохами. От сильного впечатления в глазах у нее потемнело, кончики пальцев занемели, а сердце словно пропустило удар. Романтичность момента и близость лорда Готенгема не давали девушке трезво мыслить.

– Джон… – тихо прошептала она, закрывая глаза и вдыхая приятный аромат, исходивший от Стюарта.

– Я люблю тебя, мой ангел, – произнес он и прильнул губами к ее лбу.

Амелия подняла голову и резко распахнула глаза, которые наполнялись слезами от переполнявшего ее счастья.

– И я люблю тебя, – сказала она и с упоением припала к его груди.

Джон крепко обнял ее, затем аккуратно приподнял голову, держа за подбородок, и поцеловал Амелию. Нежный чувственный поцелуй вскружил голову обоим и их тела прижались друг к другу еще теснее.

– Ты позволишь прийти мне завтра? – повторил свой вопрос герцог.

– Да, – просто ответила девушка, улыбаясь.

Она запустила пальцы в его черные волосы и снова потянулась к губам.

– Надеюсь, я не нарушил твои планы на завтрашний день? – слегка отстранившись и тяжело дыша от жгучего поцелуя, спросил Джон.

– Нет, я ничего не планировала, – покачала она головой.

– А как же лорд Кларент? – криво улыбаясь, нарочито медленно спросил Стюарт.

Он не хотел спровоцировать новый конфликт, но мысль о том, что дом Амелии будут посещать другие лорды, сводила его с ума.

– Я не собиралась соглашаться на его визит, – спокойно ответила Амелия, ругая себя за тот грязный ход, который она использовала на балу против Джона. – Но, несмотря на это, он не оставляет попыток.

Джон вскинул брови в немом вопросе.

– Да, – несмотря на улыбку, было заметно, как Амелию передернуло от неприятной мысли о подозрительном и бесчестном женихе кузины. – Два дня назад мы ужинали у родителей Джоан и лорд Кларент вел себя очень нахально. Пытался ухаживать за мной даже в присутствии Джо.

– А что она? – нахмурившись, спросил герцог.

– Она без памяти влюблена в него и даже после моих предостережений не восприняла его выходки всерьез. Оправдывает это тем, что он просто галантен со всеми. Но… – она на минуту замолчала, размышляя, стоит ли высказывать Джону свои догадки, которые были не более чем беспочвенными и бездоказательными предположениями.

– Скажи мне, – мягко произнес мужчина.

– Мне кажется, что он охотник за наследством. Уж не знаю, как он прознал о Джоан, возможно, это была чистая случайность, но, когда он понял, что моя семья богаче, чем многие, его намерения стали очевидны. По крайней мере для меня.

Джон кивнул, низко опуская голову. Затем поднял глаза на Амелию – в них читалась сильная тревога.

– Я не хотел говорить тебе, дабы не тревожить раньше времени, сначала решил дождаться подтверждения, – начал он. – После нашего разговора на пикнике, после того, как ты выразила беспокойство относительно этого джентльмена, я провел небольшое расследование.

– Что ты узнал? – тонкие брови Амелии нахмурились, и она непроизвольно приложила руку к груди.

– Я узнал, что этот парень вовсе не родня Кларентам. И тем более Элеоноре Пуффилд.

– Мы должны рассказать всем, Джон! Вывести мерзавца на чистую воду!

– Постой, Амелия, не горячись. С ним нужно быть осторожнее, потому как, судя по всему, это не первая его афера. Попытка, по крайней мере, точно не первая – близкий друг моей семьи из тех мест, откуда приехал этот Гарольд Пэрроуз, подтвердил, что этот странный джентльмен был помолвлен с девушкой, а затем исчез без следа, обворовав ее дом и обесчестив ее.

В немом ужасе, Амелия приложила руку к губам, чувствуя, как холодеет все внутри от беспокойства за кузину.

– Боже, Джоан так любит его! Что же нам теперь делать? – поддавшись панике, девушка начала ходить из стороны в сторону.

– Думаю, мы должны рассказать обо всем твоему отцу, – серьезно сказал Джон. – А он в свою очередь поговорит с братом. Все-таки Джоан – его родная племянница. Я постараюсь приложить все имеющиеся у меня доказательства и будем надеяться, что она справится с этой потерей и, несмотря на причиненную боль, простит нас.

– Поверить не могу, что ты согласился на его предложение! – гневно кричала Вивьен Делорус, размахивая руками. Проводив гостей, она позволила выйти сдерживаемой до этого момента бури. Злоба душила ее. – Разве ты забыл, что однажды один из Готенгемов уже причинил непоправимый ущерб моей семье?! Он нанес такой урон, что моя бедная сестра вынуждена была уплыть в Америку! – продолжала вопить герцогиня срывающимся голосом, ходя по комнате.

– Лаура тоже виновата, – спокойно ответил лорд Ландеваль.

– Что ты сказал? – она резко остановилась и сердито посмотрела на мужа.

– Я сказал, Лаура тоже виновата! – громко повторил герцог. Истерика жены начинала ему надоедать. – Она сама согласилась на этот роман, не будучи замужем за отцом Джона.

– Но он обещал, что женится на ней! – в отчаянии прокричала Вивьен Делорус.

– Дорогая, разве ты не знаешь, каким был покойный герцог Готенгем? – сказал Альберт, беря себя в руки и подходя к жене. – Он всем и каждому обещал разные прелести, только бы добиться своей цели. А Лаура, прекрасно зная об этом, все равно пошла на такой шаг.

– Она влюбилась в этого подлеца! – уже спокойнее проговорила женщина. – Я должна рассказать все Амелии, – решительно сказала она, чуть помолчав.

– Не вздумай! – строго произнес лорд Ландеваль.

– Но, что если Джон поступит с ней так же, как его отец поступил с моей сестрой?

– Амелия не похожа на Лауру и никогда не согласится быть с герцогом вне брака, – с уверенностью произнес он, даже не догадываясь, как близка была его дочь к подобному скандалу. – Завтра Стюарт сделает ей предложение и бояться будет нечего. Прошу тебя, дорогая, не волнуйся так! Это может дурно сказаться на твоем здоровье, – заботливо произнес муж, гладя жену по голове.

Герцогиня лишь глубоко вздохнула и прижалась к груди мужа, надеясь, что он прав.*

Глава 19

Лиза наносила последние штрихи макияжа, когда услышала звук подъезжающего автомобиля. Она спешно оглядела себя в зеркале, взбила руками волосы, взяла маленький золотистый клатч и спустилась вниз. Том как раз собирался постучать в дверь, когда Лиза распахнула ее.

– Ты меня караулила? – удивленно спросил он и улыбнулся.

– Ага, – подмигнула ему актриса и шагнула вперед.

Бенвелл подхватил ее в объятия и поцеловал. Он с упоением вдохнул приятный, чуть сладковатый аромат ее духов и заметил трепетное волнение в груди.

– Привет, – прошептал он у самых губ. – Выглядишь превосходно!

– Спасибо, – улыбнулась девушка в ответ, следуя за Томасом к его серебристому «BMW».

Огни ночного города мелькали, пока машина скользила по изогнутой линии асфальта. Лиза наблюдала, как Том ведет машину – спокойно, уверенно, держа руль обеими руками.

– Что? – улыбнулся он, не отводя взгляда от дороги.

– Ничего, – смущенно хмыкнула девушка, понимая, что мужчина заметил, как она разглядывала его.

Внезапно Том протянул руку и, взяв изящную ручку Лизы в свою, поцеловал ее. От этого нежного жеста у нее участилось сердцебиение.

В полумраке ресторанного света Лиза продолжала наблюдать за Томасом. Он рассказывал историю из детства, активно жестикулируя длинными аккуратными пальцами – признак английской аристократии. Она наслаждалась его бархатистым голосом и любовалась блеском чарующих темно-карих глаз. Приглушенный свет ламп, задрапированных в светлую ткань, придавал моменту особую романтичность и сексуальность. Полукруглые диваны с высокими спинками скрывали их от окружающих. Вдруг Карлтон захотелось, чтобы гладкий деревянный стол, стоящий между ними, исчез и она могла бы без труда приблизиться к Тому. Словно прочитав ее мысли, Бенвелл придвинулся к ней и прижал к себе, обняв одной рукой за талию.

– Я не могу ни о чем говорить, когда ты смотришь на меня таким томным взглядом, – произнес он, прижавшись к ней вплотную.

Том перевел взгляд на ее губы и незамедлительно прильнул к ним. Он целовал ее долго, ласково и так нежно, что Лиза начала задыхаться.

– Дышите, милая, дышите, – широко улыбаясь, сказал Томас, повторяя слова герцога Готенгема, когда тот впервые поцеловал Амелию.

Она глубоко вздохнула, затем снова поцеловала его. На этот раз поцелуй был более жестким и страстным.

– Лиза… – возбужденным голосом произнес Бенвелл. – Нам нужно остановиться, иначе мы займемся любовью прямо здесь!

– Я была бы не против, – засмеялась она, но все же немного отодвинулась от Тома, когда он нажал на кнопку вызова официанта.

Открывая дверь одной рукой, другой Томас придерживал Лизу, с жаром целующую его. Ее руки обвивали шею Бенвелла, а пальцы затерялись в густой шевелюре. Буквально ввалившись в дом, они медленно передвигались по длинному коридору, оставляя за собой беспорядочный след из одежды. Стянув с Лизы платье, Том подхватил ее, крепко сжимая руки на соблазнительных бедрах, обтянутых в кружевные чулки. Он прижал девушку к стене, усаживая на узкий комод прихожей, и впился губами в ее шею. Лиза тихонько стонала и извивалась от его дразнящих ласк.

Не отрываясь от ее губ, Том снова поднял девушку на руки и начал подниматься наверх. Хорошо, что они были в его доме, – он знал здесь каждый уголок и мог бы передвигаться даже с закрытыми глазами. Нащупав дверную ручку, он распахнул дверь в просторную спальню. Сбросив остатки одежды, он сел на кровать, накрытую бордовым бархатным покрывалом, увлекая Лизу за собой. Она медленно опустилась на возбудившегося до предела Тома и, поддерживаемая крепкими руками, выгнула спину, откидывая голову назад. Прозрачная ткань балдахина легонько касалась гладкой кожи девушки, обостряя чувство наслаждения.

Томас лег на спину, и Лиза задвигалась быстрее. Она упиралась раскрытыми ладонями в мускулистую грудь Тома, ощущая его руки на своих бедрах. Обхватив тонкую талию Лизы, он перевернулся и оказался сверху. Удерживая свой вес на одной руке, второй Бенвелл приподнял голову девушки и горячо поцеловал ее в губы. Их языки сплелись в жарком нещадном танце страсти. Пальцы переплетались в затейливые узоры, а движения тел становились все жестче и интенсивнее.

Позволив сладостной муке захватить ее, Лиза громко вскрикнула от удовольствия и неожиданно рассмеялась. Томас издал приглушенный протяжный стон и, поцеловав смеющуюся Карлтон, откинулся на спину.

– Что? Почему ты смеешься? – широко улыбаясь, спросил он.

– Мне так хорошо с тобой, – ответила актриса, приподнявшись на локте и заглядывая ему в глаза.

В них постепенно угасал огонек испытанного секунду назад блаженства. Теперь он ласково смотрел на Лизу, играя с прядью ее пышных волос.

– И мне хорошо, – произнес мужчина, касаясь приоткрытых, все еще влажных губ девушки.

Утром следующего дня, выйдя из душа, Том обнаружил Лизу, стоящую посреди прихожей, в его черной кожаной, с золотистыми заклепками, куртке.

– Навожу порядок, – ответила она на немой вопрос актера и улыбнулась, поднимая оставшуюся одежду с пола.

– Я выезжаю через час, – он подошел к ней и обнял за талию. – Ты поедешь со мной или позже?

– Сегодня я начинаю после обеда, так что приеду чуть позже, – поцеловав Тома, она направилась в ванную.

– Что хочешь на завтрак? – крикнул Бенвелл, шагая на кухню.

– Что-нибудь сладкое, – немного подумав, ответила Лиза, прокричав в неплотно закрытую дверь.

С наслаждением поедая воздушный бисквитный рулет с творогом, девушка смотрела, как Том, допивая свой кофе, читает отрывок сценария.

– Сегодня много слов? – спросила она.

– И мало тебя, – вздохнув, ответил Бенвелл, беря Лизу за руку. – Пока, милая, – он прикоснулся к ее губам долгим чувственным поцелуем.

– Скоро увидимся, – ответила девушка, не желая отпускать Тома.

Его мягкие соблазнительные губы и ласковые объятия приводили ее в такой восторг, что оставаться одной после этого совсем не хотелось. Поцеловав ее напоследок, Томас направился к выходу, а Лиза принялась за свою часть сценария.

Глава 20

* Герцог Готенгем сидел в гостиной и рассеянно крутил в руке кольцо, размышляя о предстоящем событии. Проснулся он ни свет ни заря – внутреннее волнение, несмотря на уверенность, взяло над ним верх.

– Джон, мы можем поговорить? – вдовствующая герцогиня Готенгем вошла в комнату, шелестя подолом платья.

– Можем, – кивнул ей сын. – Но если ты пришла разубедить меня в моем решении, то знай – это пустая трата времени.

– Я лишь хочу рассказать тебе кое-что. Думаю, ты должен узнать это, прежде чем… женишься на ней, – Адрианна Стюарт скривила губы, видимо, представляя себе Амелию в качестве невесты ее сына.

– Слушаю тебя, мама, – Джон не испытывал особого интереса и желания слушать ее, думая, что мать снова начнет оспаривать его выбор, но тема разговора весьма удивила герцога.

– Полагаю, ты заметил неприязнь со стороны леди Ландеваль, не так ли? – спросила пожилая женщина, присев на мягкое кресло.

Джон поднял брови, затем молча кивнул.

– И у этой неприязни есть вполне логичное объяснение, – продолжила мать. – Вероятно, она думает, что ты поступишь с ее драгоценной дочерью так, как однажды поступил твой отец с одной девушкой. Когда ты был совсем маленьким, Роберт… он увлекся юной особой, – было видно, что ей тяжело вспоминать и говорить об этом: лицо женщины потускнело, меж бровей залегла глубокая морщина, а глаза смотрели куда-то в пустоту. – Этой особой оказалась Лаура Уоллистер, сестра нынешней герцогини Ландеваль. Они встречались довольно долгое время, и в один момент я поняла, что больше не могу закрывать на это глаза. Наш брак чуть было не распался из-за его сумасбродной выходки и легкомысленной девчонки, желающей прибрать к рукам твоего отца, несмотря на то, что у него уже были жена и ребенок. Но Роберт вовремя одумался. Когда я пригрозила, что сбегу к родителям, наплевав даже на твое наследство и свою долю, и он больше никогда не увидит тебя, мой муж понял, что может лишиться своего единственного сына и наследника. Не то чтобы после этого не было никаких похождений, но столь явного нахальства и прилюдных появлений с другими женщинами он себе больше не позволял.

Адрианна Стюарт ненадолго замолчала, то ли вспоминая продолжение истории, то ли сомневаясь, нужно ли говорить о чем-то еще.

– Был страшный скандал! Уоллистеры были вынуждены отправить дочь в Америку, чтобы хоть как-то спасти ее репутацию и выдать замуж. После подобного ни один джентльмен Англии не согласился бы взять в жены эту распущенную девку, – верхняя губа женщины дёрнулась вверх в отвращении при мысли о Лауре. Вся пережитая боль того времени отразилась на лице матери. – Не знаю, повлияет ли это на твое решение, но я посчитала нужным рассказать тебе об этой давней и омерзительной связи с семьей леди Амелии Делорус.

Джон сидел неподвижно и безотрывно смотрел на мать. Он несколько раз моргнул, прежде чем осознать услышанное.

– Мама, я… – он медлил, тщательно подбирая и взвешивая каждое слово. – Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить подобное. Ты невероятно сильная женщина и не заслужила такого неуважительного отношения со стороны отца. Теперь мне стало понятно: учитывая, сколько всего я видел и перенял от него, у Вивьен Делорус есть все основания беспокоиться о благополучии и чести своей дочери, – герцог ненадолго замолчал, обдумывая свои дальнейшие слова и действия. – Но я – не мой отец, – наконец произнес он. – Из-за прошлого, пусть и столь ужасного, я не готов отказаться от настоящего и счастливого будущего! – Джон встал и подал руку матери. – Прости, мама, если причинил тебе боль своими чувствами к Амелии, но я люблю ее и готов жениться, – сказав это, он помог подняться вдовствующей герцогине, крепко обнял ее за плечи, поцеловал в обе щеки и вышел из комнаты.

Она тяжело вздохнула, понимая, что решение сына окончательное, и села обратно в кресло, направив рассеянный взгляд в окно.

В назначенный час карета герцога Готенгема медленно подъехала к дому семьи Ландеваль и остановилась у подъездной дорожки. Спокойным шагом Джон подошел к дубовой двери и постучал.

– Добрый день, милорд, – кивнул дворецкий, отворяя тяжелую дверь.

– Приветствую вас, – ответил герцог, входя внутрь.

Проводив лорда Готенгема в гостиную, управляющий удалился. Джон стоял в середине уютной комнаты и разглядывал хитрые узоры на разрисованном полотне. Услышав шаги и негромкие голоса, он обернулся. Амелия шла позади своей вездесущей матери и сдержанно улыбалась.

– Очень рад вас видеть, – в его голосе действительно слышалась радость. Он поцеловал руку герцогине Ландеваль, смотря на нее понимающим взглядом. Теперь, когда он знал причину ее холодности, желания ввязываться в бессмысленный конфликт не было. – Леди Амелия, – Джон легонько прикоснулся губами к руке девушки, которая была обтянута мягким шелком.

– Подать чаю? – будничным тоном спросила герцогиня Ландеваль, силясь не думать о цели его визита и все еще надеясь на то, что герцог откажется от идеи жениться на Амелии.

– Благодарю вас, миледи, но я отлично позавтракал, – улыбнулся лорд Стюарт. – На самом деле я бы хотел остаться наедине с вашей дочерью и обсудить кое-что очень важное. Не беспокойтесь, миледи, – произнес он, увидев замешательство на лице женщины. – Я не причиню вреда Амелии. Обещаю, – мягко проговорил он, чем весьма удивил Вивьен Делорус.

– Хорошо, – кивнула она и, помедлив еще секунду, вышла за дверь.

Джон не желал терять времени на пустые разговоры с матушкой Амелии и был искренне счастлив остаться с ней вдвоем. Он подошел ближе и прикоснулся к ее подбородку.

– Ты прекрасна, как и всегда, моя милая, – нежно прошептал герцог.

Щеки девушки вспыхнули смущенным румянцем.

– Я очень ждала тебя, Джон, – произнесла она.

– О, моя дорогая! – он притянул ее к себе и коснулся полураскрытых пухлых губ. – Я очень спешил к тебе!

Они наслаждались обществом и близостью друг друга, нежась в объятиях и совсем не думая о том, что их могут увидеть. Это больше не пугало их, так как казалось, что все уже решено. Затем герцог вспомнил о рассказе матери, и внутри все неприятно сжалось.

– Амелия, мне нужно рассказать тебе одну историю, – тяжело вздохнув, сказал герцог Готенгем, отрываясь от девушки и опускаясь в кресло. – Думаю, по отношению к тебе было бы нечестно умолчать об этом, коль уж моя матушка соизволила поделиться этой тайной со мной сегодня утром.

– Джон, говори же! – девушка сжала его руку, с волнением ожидая новости, которая, кажется, будет весьма неприятной.

– Твоя тетя, леди Лаура, живет в Америке? – спросил он.

– Да, – кивнула Амелия, немного растерявшись от вопроса, который как ей казалось, не имел к ним никакого отношения.

– А ты знаешь, почему ее отправили туда?

– Нет, – ненадолго задумавшись, ответила юная герцогиня. – Мама говорила что-то о своеволии и свободном выборе, но конкретного объяснения я никогда не получала. Да и не особо настаивала, если честно. Но, Джон… как это связано с нами? – нахмурив брови, спросила она.

– Боюсь, что очень тесно. Надеюсь, рассказанное никак не повлияет на твое решение и не пошатнет доверие ко мне, – медленно проговорил герцог, внимательно глядя на Амелию. – Лауру Уоллистер отправили за океан из-за скандала и порочной связи с моим отцом, – Стюарт продолжил, не отрывая взгляда от девушки.

Он рассказал ей все, что было ему известно, не утаивая ни слова. Амелия внимательно слушала, периодически открывая рот, будто желая что-то сказать, но лишь тревожно вздыхала.

– Не могу поверить, что родители скрывали это от меня! Так вот почему мама так относится к тебе? – на побледневшем лице Амелии начинал появляться румянец, свидетельствовавший о горячности ее характера.

Если бы Джон сейчас не был рядом, ох и устроила бы она взбучку своим родным!

– Думаю, что они пытались уберечь тебя от подобного исхода, милая, – мягко сказал герцог, подходя к ней. – Раз теперь мы оба в курсе этой постыдной для наших семей истории, то, надеюсь, можем заняться своей жизнью? – он посмотрел на девушку и улыбнулся самой обаятельной улыбкой.

– Да, – согласилась она, отвечая ему радостным светом в глазах.

Рассказанное Джоном слегка шокировало ее, но юная леди быстро приходила в себя. К тому же близость любимого мужчины заставляла забыть обо всем, кроме него.

Джон Стюарт набрал побольше воздуха, приготовившись сказать слова, которые прокручивал множество раз в своей голове.

– Моя прекрасная Амелия, – нежно произнес герцог, касаясь пальцами ее щеки. – Твоя красота поразила меня, как только я взглянул на тебя. Твой чарующий голос заворожил, когда я впервые услышал тебя. Выразительные глаза, острый ум и восхитительная страсть пленили меня навеки! – он опустился на одно колено, держа руку девушки. – Ты – лучшее, что могло случиться со мной в этой жизни. Обещаю оберегать тебя, защищать тебя, дарить только добро и всегда быть для тебя опорой. Прошу, отбрось все сомнения и скажи мне, согласна ли ты выйти за меня замуж?

От его трогательных слов и проникновенного голоса у Амелии перехватило дыхание. Она взволнованно посмотрела на него восхищенным взглядом и просияла.

– Да, я согласна! – глубоко вздохнув, радостно воскликнула она.

Лицо Джона осветилось радостью. Он встал на ноги, подхватил девушку и крепко сжал в объятиях. Их губы слились в сладостном упоительном поцелуе. Герцог провел пальцами по тонкому шелку, прикрывающему спину девушки, и у нее побежали мурашки. Спускаясь ниже, Стюарт чувствовал, что возбуждение накрывает их с головой. Испытанные эмоции счастья и трепетного восторга захлестнули влюбленных, и они забыли о том, где находятся. Амелия ощущала сумасшедшее желание отдаться ему здесь и сейчас, не думая о последствиях. «Какая разница? Ведь все уже решено?», – мелькнула смелая мысль в ее голове.

– Джон, – прошептала она, наслаждаясь его поцелуями на своей шее. – Я хочу сделать это. Прямо сейчас!

Герцог на секунду остановился, затем весело рассмеялся, глядя ей в глаза. Он не выпускал юную красавицу из своих рук. Ее смелость и соблазнительные слова подействовали на него еще сильнее, чем согласие выйти замуж. Джон опустил руку и, задрав юбку темно-зеленого платья, приподнял ее ногу, закинув на свое бедро. Он прижался к ней всем телом, обхватывая манящие бедра раскрытыми ладонями. Амелия обняла шею герцога руками и жадно поцеловала его. Страстный огонь распалялся в них все сильнее. Джон усадил Амелию на невысокую спинку дивана, лаская нежную кожу пальцами и губами везде, где позволяло все еще надетое на ней платье.

Негромкий шум, донесшийся откуда-то сверху, подействовал на них отрезвляюще и напомнил, что они находятся в гостиной Ландеваль-хауса и в любой момент их могли застать за этим неподобающим занятием.

– Нужно немного потерпеть, дорогая, – тяжело дыша от охватившего его возбуждения, произнес герцог. – Скоро нам не придется прятаться и ухищряться ради этих прекрасных мгновений. Тайные свидания останутся в прошлом, и мы сможем наслаждаться друг другом сколько угодно. Скоро ты станешь моей навсегда, Амелия, – сказал он, восхищенно глядя на раскрасневшееся лицо девушки.

– Я схожу с ума, когда ты рядом со мной, – прошептала она ему на ухо и немного отодвинулась от герцога.

– Скоро, – повторил Джон и легонько поцеловал ее в распухшие губы.

– Кстати, ты знаешь, что Тилдон, мой дворецкий, вот-вот сделает предложение твоей камеристке? – проговорил Стюарт, поправляя костюм.

– Эдит очень смутилась, когда я спросила ее об этом, – улыбаясь, ответила Амелия. – Но да, стоило догадаться об этом еще в прошлом месяце, когда он наведывался в наш дом под разными предлогами чуть ли не каждые выходные, – хохотнула девушка, наслаждаясь моментом счастья – не только личного, но и полюбившейся ей помощницы.

Восстановив дыхание и приведя свои туалеты в порядок, они вышли из гостиной и почти в ту же секунду столкнулись с направляющейся к ним Вивьен Делорус. Она остановилась и оглядела их: на лицах обоих играла счастливая улыбка.

– Миледи, – кивнул ей Джон. – Благодарю вас за возможность визита и приватной беседы с леди Амелией. Сейчас мне необходимо вернуться в поместье, но, думаю, мы увидимся совсем скоро, – он кивнул ей, затем поцеловал руку Амелии.

– Я провожу вас, милорд, – не в силах перестать широко улыбаться, сказала Амелия и направилась к выходу вместе с герцогом.

– Как ты могла?! – раздался громкий возглас, как только они оказались на подъездной дорожке.

Через зеленую, коротко остриженную лужайку к ним спешила Джоан, крича срывающимся голосом и гневно размахивая руками. Ее красивое лицо было залито слезами и искажено от горя.

– Что случилось, Джоан? – спросила Амелия, хотя нетрудно было догадаться о причине приближающегося скандала.

– Отец прогнал его почти сразу после разговора с твоим бесценным герцогом! А у самих-то рыльце в пушку! Вот и занимались бы своей жизнью! Зачем было вмешиваться в мою? – без остановки кричала девушка.

На шум и крики из дома вышла герцогиня Ландеваль. Подойдя к дочери, она непонимающе уставилась на растрепанную и ревущую племянницу. Амелия взглянула на Джона, понимая, что кузина может выдать их секрет, а в присутствии матери этого категорически нельзя допустить.

– Джоан, пожалуйста, успокойся, – мягко проговорила все еще шокированная Амелия, легонько касаясь плеча сестры.

– Не трогай меня! Вы еще пожалеете об этом! Вот увидишь, Гарольд отомстит тебе! – бросила она, яростно глядя на герцога.

Он молча выдержал взгляд ее раскрасневшихся от слез глаз, затем посмотрел на побледневшую от страха Амелию, которая, казалось, вот-вот потеряет сознание. Девушка молча прикрыла глаза, моля господа послать им спасение от разоблачения их с Джоном тайны.

– Джоан! Джоан, вернись немедленно! – раздался суровый, чуть скрипучий голос лорда Котленда – отца девушки.

Пыхтя и потрясая тростью, он торопливо семенил по вымощенной дорожке к поднявшей шум дочери.

– Мало тебе позора с этим проходимцем? – ворчал дядя Амелии, пытаясь ухватить обезумевшую Джоан под руку. – Никто не виноват в нашей доверчивости!

Скандалившая до этого девушка, чувствуя, что силы покидают ее, прижалась к отцу. Сотрясаясь от рыданий, она уткнулась ему в плечо.

– Ну-ну, успокойся, – приговаривал граф Котленд, похлопывая дочь по руке.

– Позвольте, я помогу вам? – нашелся герцог Готенгем.

Бросив быстрый взгляд на все еще бледную Амелию и ее ничего не понимающую мать, он коротко кивнул и сделал шаг в сторону остановившейся неподалеку кареты.

– Да, премного благодарен, – ответил мужчина, помогая Джоан погрузиться в экипаж.

– Может, объяснишь, что это было? – спросила Вивьен Делорус, глядя на дочь круглыми от удивления и неприятной сцены глазами.

– Давай зайдем в дом, мама, – тихо проговорила Амелия, ощущая, как нервное напряжение разбегается по всему телу мелкой россыпью мурашек.

Она медленно шагала к двери, судорожно дыша и стараясь придумать объяснение для матери. В конце концов Амелия решила, что правильнее всего будет рассказать правду.

– Не знаю, говорил ли тебе папа, но недавно выяснилось, что лорд Кларент, тот, что ухаживал за Джоан и сделал ей предложение, всего лишь охотник за приданым, – выпалила она, как только оказалась в гостиной.

– Охотник за приданным? Боже милостивый! Он же на днях просил о визите! – схватившись за грудь, воскликнула леди Ландеваль.

– Да, именно тогда он показался мне подозрительным, – закивала Амелия, стараясь увести нить разговора как можно дальше от нее и Джона.

– Надеюсь, лорд Котленд во всем разберется и этот мерзавец будет как следует наказан! – возмущенно выпалила женщина, но спустя секунду спохватилась – услышать от нее подобные речи можно было нечасто. Взяв себя в руки, она вспомнила о приватной встрече герцога Готенгема с ее дочерью. – Это в очередной раз доказывает, что не стоит так просто доверять сладким речам и красивой внешности, – медленно проговорила женщина, глядя на дочь слегка прищуренными глазами.

– Мама! – воскликнула Амелия, понимая прозрачный намек матери. – Джон сделал мне предложение! И он вовсе не похож на охотника за приданым – у его семьи достаточно денег и ценного имущества, чтобы обеспечить нас, – глубоко вздохнув, ответила юная мисс Делорус, чувствуя необходимость снова отстаивать свой выбор.

– Я так понимаю, ты согласилась? – поджав губы, сказала мать.

Удивленная вопросом, Амелия подняла брови и часто заморгала.

– Конечно, я согласилась, мама, – пожала она плечами. – Я люблю его! – добавила девушка тоном, не терпящим сомнений и каких-либо возражений. – Где папа? Я хочу поделиться с ним этой радостной новостью!

– Амелия, подожди, – герцогиня Ландеваль взяла ее за руку, не давая помчаться в кабинет отца. – Я должна рассказать тебе кое-что. Предупредить тебя… – начала было женщина, но дочь перебила ее.

– Если ты хочешь рассказать мне скандальную историю об отце Джона, то я уже знаю об этом, мама, – сказала она, печально улыбнувшись. – Мне очень жаль, что тетя Лаура так поступила и вам пришлось всеми силами выпутываться из этой постыдной ситуации, но Джон не поступит так со мной! Оглянись: он не зовет меня сбежать с ним, или встречаться тайком – он сделал мне предложение!

Вивьен Делорус немного помолчала и, решив, что бессмысленно продолжать спорить с дочерью, кивнула.

– Ладно, идем к отцу, – произнесла она каким-то обреченным голосом и отпустила руку девушки.

Амелия быстро обняла мать и вприпрыжку побежала по коридору, радостно напевая приятную мелодию. Тревожная мысль, возникшая от воспоминания о недавней картине, больно кольнула ее, отравляя счастливое событие, но девушка искренне надеялась, что Джоан успокоится и не поставит их с Джоном под удар. *

Глава 21

Томас Бенвелл наслаждался свежим воздухом и прекрасными видами хвойно-лиственного парка, в котором им предстояло работать несколько часов. От густо насаженных деревьев веяло прохладой, и, несмотря на довольно солнечный день, съемочная площадка была погружена в синеватый полумрак. Том мысленно отметил, что с удовольствием играет на природе, даже если приходится работать по четырнадцать часов кряду.

– Сегодня ты как-то по-особенному хорош, – раздался звонкий голос Вайолет. Девушка вышла из-за высокой декорации и весело подмигнула актеру. – Окончательно слился с герцогом?

– Наверное, – пожал плечами Томас, понимая, что дело скорее в их с Лизой отношениях, стремительно развивающихся и несущихся вперед, сметая любые сомнения, возникающие на пути.

Обычно он не позволял личным чувствам влиять на рабочий процесс, но в этот раз все ощущалось иначе, что и привело его к особой романтичности и созерцательности, открывающей новую грань молодого лорда.

* Опустившись на резную скамью, Амелия слегка наклонила голову и внимательно слушала Эдит, возбужденно сообщавшую личные новости.

– О, Эдит, это же чудесно! – воскликнула девушка, когда камеристка закончила рассказ. – Я думаю, Тилдон хороший парень. А вы уже подумали о жилье?

– Не совсем, – немного смутившись, ответила русоволосая девушка. – Дом, что достался ему от родителей, находится в соседнем графстве, а мне бы не хотелось покидать вас, миледи.

– Возможно, папа сможет помочь с этим. Я обязательно поговорю с ним и замолвлю словечко за вас с Тилдоном, – сжимая руку девушки, сказала Амелия.

На удивление и вопреки всем правилам, она очень подружилась с Эдит и сейчас испытывала искреннюю радость за невесту. Тем более что сама была в шаге от свадьбы.

Мысль о Джоне и скором замужестве за секунду ввергла ее девичью натуру в эйфорию. Высокий, статный и крепкий герцог Готенгем неспешно прогуливался чуть поодаль, спокойно беседуя с лордом Ландевалем, и она украдкой взглянула на него.

– Не слишком уж радуйтесь, миледи! – донеслось до них откуда-то слева.

Негромкий, но вкрадчивый голос показался Амелии знакомым, и, как только она повернула голову, убедилась, что знает говорившего – из-за разлапистой ели показался лорд Кларент. Амелия инстинктивно посмотрела в сторону отца и Джона, но они не заметили его появления и продолжали свой путь не торопясь.

– Не ищите поддержки у того, кто сам скоро станет никем, – ехидно проговорил он, подойдя к вскочившим на ноги девушкам. – Я обещал, что вы пожалеете о своей болтливости, и именно так все случится, – презрительно бросил он, сжимая челюсти от злости.

– Не смейте пугать меня! Вы не более чем самозванец! – возмущенно воскликнула мисс Делорус, не желая мириться с грубостью и угрозами мужчины.

– На вашем месте я бы не стал усугублять свое положение, – скривив губы в отвратительной ухмылке, произнес молодой человек, известный им как лорд Кларент. – Лучше бы вам молить меня о пощаде, – тихо сказал он, приблизившись к Амелии почти вплотную.

Эдит попыталась встать между ними, но в этот момент как раз подоспели герцог Готенгем и Альберт Делорус.

– Что здесь происходит? – резко спросил Джон, кладя руку на плечо Гарольда Пэрроуза и отталкивая его от юной леди.

– Думаю, вы в курсе, мистер Стюарт, – не скрывая пренебрежения, ответил мужчина, сбрасывая крепкую ладонь герцога.

– А я думаю, вам лучше убраться отсюда подобру-поздорову, – прорычал Джон, сжимая кулаки.

Он изо всех старался сдерживать свой гнев, дабы не устроить потасовку на глазах у лорда Ландеваля.

– Вас ждет расплата! – громко заявил он. – Вас всех!

– Молодой человек, – медленно произнес отец Амелии, – по-моему, вы уже достаточно натворили. Почему бы вам не сделать так, как рекомендовал лорд Готенгем?

Под строгим взором мужчины и яростным натиском Джона мистер Пэрроуз встряхнул головой и, бросив нервно-презрительный смешок, скрылся между деревьев. *

Лиза Карлтон медленно поедала сэндвич с индейкой, механически проигрывая в голове предстоящие сцены. Режиссер картины, Тим Уолфрид, неоднократно упрекал ее в излишнем погружении и неумении переключаться, отдыхать от своей героини. Но Лиза настолько глубоко пропускала через себя происходящее по сценарию, так тесно породнилась с Амелией, что ей редко удавалось забыться. На время съемок она включалась в процесс до такой степени, что иногда забывала, кто она есть на самом деле.

Вот и сейчас, когда ей предстоял довольно напряженный отрывок сценария, девушка не могла отделаться от бесконечных повторений и красочных картинок, которые подкидывало услужливое подсознание. Ей начинало казаться, что и Томаса она воспринимает неотделимо от прекрасного герцога, сводившего с ума ее героиню. «Да и меня саму», – с улыбкой подумала она, стараясь сконцентрироваться на еде.

* – Что, если у него и вправду есть козырь против нас? – взволнованно произнесла Амелия, чувствуя, что паника вот-вот захлестнет ее. – Вдруг Джоан проболталась и он знает о наших тайных встречах?

– Все будет в порядке, – спокойно ответил Джон, легонько касаясь ее руки. – Судя по всему, этот Кларент – парень неглупый, но его самоуверенность и жадность погубили затеянный план. Думаю, мистер Пэрроуз – пустослов и ничего существенного за его бравадой не стоит.

Юная леди глубоко вздохнула. Ей очень хотелось верить Джону. Верить в то, что он прав. Она желала, чтобы их свадьба состоялась как можно скорее – ведь тогда никакой скандал не сможет навредить или разлучить их.

– В любом случае нужно идти до конца, раз уж мы затеяли это, – сказал Стюарт, облизнув губы и смотря Амелии в глаза. – Благодаря огласке ему больше нечего здесь делать, и, думаю, совсем скоро самоназванный лорд Кларент покинет Лондон навсегда.

– Ох, Джон, надеюсь, что так и будет, – прошептала девушка, прижимаясь плечом к груди герцога.

В бесконечной круговерти организации свадьбы герцог Готенгем в который раз беседовал с лордом Ландевалем, обсуждая предстоящее мероприятие. Он настолько привык к обитому деревом кабинету и поддержке отца Амелии, что строгий взгляд лорда уже не смущал, а вселял уверенность, стены комнаты не давили, а гостевое кресло он по праву начал считать своим личным.

– Прошу прощения, милорд, – постучав, в комнату вошел дворецкий Ландеваль-хаус. – В гостиной ожидает джентльмен… Он очень настаивал на визите.

– Я никого не ждал сегодня, – нахмурился Альберт Делорус.

– Он утверждает, что ему нужен герцог Готенгем. Впрочем, вам лучше самим поговорить с этим человеком.

Войдя в светлую просторную гостиную, в которой совсем недавно сделал Амелии предложение, Джон сразу же заметил сидящего на мягком диване молодого парня. На вид ему было не больше семнадцати, что удивило обоих герцогов.

– Разрешите представиться, – начал нежданный гость, не дожидаясь приветствия мужчин. – Элиот Фицберри, будущий лорд Готенгем, – он поднялся на ноги и вздернул массивный подбородок.

Его губы расплылись в приветливой улыбке, но побелевшие костяшки на руках, крепко сжимавших трость, выдавали его неуверенность. Джон удивленно вскинул брови, бегло осмотрел высокого темноволосого парня и отметил его весьма скромный наряд.

– Видите ли, мистер Фицберри, – медленно проговорил герцог Ландеваль, – вы прибыли без приглашения и не в очень удобное время, – продолжал он, игнорируя последнюю часть фразы посетителя. – К тому же это дом семьи Ландеваль, а не достопочтенного лорда Готенгема.

– Меня известили, что мой брат находится здесь, и я незамедлительно направился к нему, – по-прежнему улыбаясь и с напускной вежливостью ответил Элиот.

– Ваш брат? – спросил Джон.

– Именно, – кивнул молодой человек. – Вы, Джон, мой сводный брат. Знаю, что это неожиданно, но я ждал восемнадцать лет, чтобы забрать свое, – он протянул Стюарту затертый документ.

Взглянув на лист бумаги, исписанный кривовато-размашистым почерком, герцог Готенгем быстро ознакомился с написанным и рассмеялся.

– Неужели вы думаете, что я так просто поверю в это? – твердым голосом спросил он, хотя внутрь уже закрадывалась смутная тревога – почерк на бумаге действительно походил на отцовский.

– Это не важно, – кривя губы, с довольным видом ответил гость. – От того, верите вы или нет, ничего не изменится – наш папа пообещал, что поместье и все его имущество станет моим. И оно моим станет, – резко произнес Элиот и плотно сжал губы.

Лорд Ландеваль оторвал взгляд от документа и посмотрел на Стюарта. Мистер Фицберри молча наблюдал за ними, свысока поглядывая на обоих, все больше поражая своей наглостью. Челюсти Джона были крепко сжаты, а в мыслях роились непростые вопросы: «Что за новая напасть? То Кларент, то взявшийся из ниоткуда брат… Совпадение ли это? Фикция или правда?».

Глава 22

– Папа, прошу тебя! – воскликнула Амелия, заливаясь слезами на пороге гостиной.

– Это не обсуждается! – строго повторил герцог Ландеваль. – Свадьба не может состояться, пока мы не разберемся в сложившейся ситуации.

Отец говорил безапелляционным тоном, лицо его выражало непоколебимую решимость, и, казалось, он был неумолим.

– Неужели ты не понимаешь, Амелия, – немного смягчившись, продолжил мужчина. – Я не могу позволить тебе выйти замуж за лорда Готенгема, пока существует угроза скандала. Что, если он лишится наследства, семейного имения? Абсолютно испортит репутацию, в конце концов?

– Мне все равно! – всхлипывая, в сердцах ответила девушка.

– Не говори так, – покачал головой отец. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но это не конец света. Как только решение будет найдено, вы с герцогом обручитесь, как и было оговорено ранее.

– Но на это уйдет столько времени!

– Значит, будем ждать, – отрезал Альберт Делорус.

Джон изредка поглядывал на мистера Фицберри, стараясь не выдавать волнения. И каждый раз, когда его взгляд падал на молодого человека, герцог понимал, что внешнее сходство между ними нельзя было отрицать. Парень пришел раньше назначенного времени – видно, нервы у него были на пределе.

Затянувшаяся проверка документов и родословной внезапно свалившегося с неба мальчишки усиливала напряжение, так что и сам Джон тоже не мог похвастаться спокойствием. Отложенная свадьба, запрет отца Амелии на встречи влюбленных и страх, что документ окажется подлинным, заставили герцога усомниться в собственной твердости. Больше всего на свете ему хотелось поскорее закончить постыдные разбирательства, бросающие тень на и без того несовершенную репутацию его семьи и тем более на репутацию его юной возлюбленной.

– Адвокат явится с минуты на минуту, – проговорил Стюарт. – Вы уверены, что хотите стать свидетелем собственного позора? Мой отец не был святым человеком, но он не оставил бы меня, своего первенца, без наследства. Поэтому я убежден, что дарственная – подделка.

– Посмотрим, – ответил Элиот, силясь не обращать внимания на мелкую дрожь.

Джон покачал головой и, помолчав несколько минут, решил высказать то, о чем размышлял в последние дни.

– Предположим, Элиот, что вы действительно мой брат. В таком случае я, как и дражайший отец, ни за что не оставлю вас в беде или на улице. Явись вы ко мне с менее претензионными планами, будь вы честны, я непременно принял бы вас в семью.

– Почему? – спросил парень, удивленный внезапным откровением лорда Готенгема.

– Потому что мы одной крови. Как бы ни был греховен мой отец, вы в этом не виноваты.

Мистер Фицберри заерзал на стуле. Его бросало в жар, а чувство стыда захлестывало все сильнее. Он начинал сомневаться в том, что поступает правильно.

– Но это лишь предположение, – изменившись в лице, продолжал Стюарт. – Сейчас же ваш план угрожает чести моей возлюбленной, моей семьи.

– Вас волнует честь дамы? – нервно хохотнул Элиот.

– Волнует, – нахмурился Джон. – Не понимаю, почему вас это удивляет.

Элиот открыл было рот, чтобы высказать все, что ему известно о Джоне, но его остановил отрывистый стук в дверь.– Господин Абрамсон, – объявил дворецкий, впуская гостя.

Опираясь на трость, седовласый мужчина вошел в кабинет, коротко поприветствовал присутствующих и опустился в свободное кресло. Он неторопливо раскрыл портфель, достал необходимые бумаги и принялся раскладывать их на столе. Кажется, напряженная атмосфера, царившая вокруг, не оказывала на него никакого влияния.

– Лорд Готенгем, мистер Фицберри, – начал мужчина. – После тщательного изучения предоставленного вами документа я с полной уверенностью заявляю, что дарственная, которую якобы написал покойный герцог Готенгем, является фальсификацией.

Джон торжествующе улыбнулся. Элиот же напротив, казалось, вот-вот потеряет сознание: кровь отхлынула от его лица, губы нервно подергивались.

– Но, сэр, – слабым голосом выдавил он. – Почерк… это…

– Вы правы, почерк и правда похож на манеру письма Роберта Стюарта, но все же от оригинала он отличается. Это всего лишь копия, выведенная умелой рукой мошенника. И лучше бы вам, молодой человек, рассказать правду, иначе вас придется привлечь к ответственности за преступление.

Адвокат терпеливо сложил руки на груди и не отрывал взгляда от мистера Фицберри. Герцог Готенгем не слишком жаждал объяснений, результат экспертизы его вполне устраивали. Он хотел поскорее отправиться в Ландеваль-хаус и обрадовать Амелию, но правила приличия и нужда разобраться в деле окончательно заставили его усидеть на месте.

– Элиот, окажите услугу нам всем, расскажите правду, и мы отправимся каждый по своим делам, – обратился Джон к сидящему напротив парню, который беспрерывно бубнил что-то себе под нос.

Теперь он сделался красным, глаза метались от злополучной дарственной к Стюарту, мистеру Абрамсону и обратно.

– Я не виноват! – вдруг громко воскликнул он. – Во всем виноват тот господин. Он… он обманул меня! – напускная сдержанность лопнула, и слова потоком полились из его уст. – Этот джентльмен сказал, что я смогу получить наследство только таким способом, что иначе лорд Готенгем и на порог не пустит явившегося из ниоткуда неизвестного брата. Наговорил разных гнусностей и был так убедителен, что я поверил и побоялся напрямую пойти к вам.

– О ком вы говорите? – адвокат нахмурился.

– О мистере Пэрроузе! Не успел я сойти с поезда, как понял, что не знаю, где именно искать вас, – он указал на Джона. – Я стал спрашивать на вокзале, и этот джентльмен почти сразу предложил помощь. Он представился герцогом, как я мог не поверить ему? Мне казалось, что столь почтенный господин не станет лгать. Лорд Кларент описал вас злым и жадным. Сказал, что вы сами сколотили состояние обманом, развлекаясь и удовлетворяя жён богатых пэров, и еще бог знает что вытворяя.

– Лорд Кларент? – Джон непроизвольно сжал кулаки и сверкнул глазами. – Тогда все понятно. Негодяй не упустил шанса отомстить и доставить мне неудобства. Его цели понятны и очевидны, но неясно, зачем вы искали меня?

– Затем, что я на самом деле твой брат, Джон! – почти в отчаянии воскликнул Элиот, потеряв самообладание и начисто забыв об этикете. Он запустил руку в нагрудный карман, достал вдвое свернутый конверт и протянул Стюарту. – Письмо подлинное, от нашего отца, – сказал он. – Мать отдала его мне лишь месяц назад, когда умирала. До этого она стыдилась что-либо просить у человека, отец которого воспользовался доверчивостью женщины и бросил с младенцем на руках.

Джон развернул письмо и быстро пробежал глазами по неровно написанным строкам. Отчего-то в этот раз почерк отца казался настоящим.

– Роберт Стюарт… – Элиот запнулся на мгновение. – Наш папа желал, чтобы после его смерти мы воссоединились как братья. Стали одной семьей.

– Да, я понял, – медленно проговорил герцог, кивая на бумагу, и протянул документ адвокату. – Почему же ты сразу не пришел ко мне с письмом?

– Потому что я, глупец, послушал лорда Кларента! Поверил в его россказни о том, что ты выгонишь меня, даже не взглянув на письмо. Он сказал, что сам пострадал от твоих происков и со стыдом вынужден покинуть Лондон, потому как коварный лорд Готенгем обставил его и увел невесту. Этот господин так ловко сыграл жертву, что я простодушно отдал ему письмо, когда он придумал план с дарственной и убедил меня, что действовать нужно хитростью, так как ты сам являешься искусным хитрецом и обманщиком.

– И вы решили отнять у меня все? – вскинув брови и покачивая головой, спросил Джон.

– Да, – пожал плечами юноша. – То есть поступить с тобой так, как ты поступаешь с другими. По его словам. А иначе я рисковал не получить ничего.

– А сейчас вы рискуете получить судимость, – проговорил мистер Абрамсон, строго глядя на Элиота.

Тот лишь молча опустил голову, стыдливо разглядывая руки.

– Подделка явно заняла не один день, все это время вы были рядом с так называемым лордом Кларентом?

– Да, он отложил свой отъезд якобы для помощи мне и приютил в старой квартирке на окраине Лондона. Сказал, что не может привести меня в свой дом, чтобы не ставить под угрозу созданный им план. Но почти каждый день он проводил вместе со мной в этой квартире. Теперь мне стало ясно почему – никакого дома у него нет, так?

– Верно, – кивнул Джон. – Тебе посчастливилось стать участником заговора этого нечистого на руку джентльмена, которому не впервой подделывать документы и завлекать в свои сети доверчивых людей.

Несколько минут стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов.

– Джон, – тихо произнес мистер Фицберри. – Если бы я сразу пришел к тебе, ты принял бы меня, поверил бы тому, что сказано в письме?

Стюарт молча посмотрел на адвоката.

– Оно действительно похоже на оригинал. По крайней мере на первый взгляд я могу сказать, что от подделанной дарственной почерк отличается, – ответил тот на немой вопрос герцога.

Джон кивнул и еще раз внимательно взглянул на Элиота. Как он уже отметил, внешнее сходство между ними было неоспоримо, и почему-то этот юноша, с таким отчаяньем объяснявшийся перед ним, вызывал у Стюарта доверие и даже симпатию, несмотря на причиненные неприятности.

– Я приму тебя и сейчас, – взвешивая каждое слово, проговорил Джон. – После того, как мистер Абрамсон еще раз все проверит. Если письмо действительно настоящее, то я признаю тебя сводным братом.

Удивленный его решением, Элиот раскрыл рот и смотрел на Джона во все глаза.

– Спасибо, – тяжело дыша, вымолвил он.

– Но тебе придется сказать нам еще кое-что, – герцог потер подбородок.

– Что угодно! – засуетился парень.

– Назови адрес той квартиры, где тебя поселил мистер Пэрроуз, мы отправим туда констебля.

– Хорошо, – проговорил Элиот и немного нахмурился. – Но я не уверен, что он все еще там. Когда я сказал ему, что дарственную отдали на экспертизу, он пропал на несколько дней и связывался со мной только один раз, телеграммой. Возможно, он уже далеко от Лондона.

– Посмотрим, – кивнул Джон.

Он поднялся со стула, намереваясь побыстрее закончить встречу, чтобы отправиться к отцу Амелии. Мужчины обменялись рукопожатиями и направились к выходу. У порога Элиот замер и оглянулся.

– Джон, прости меня, – выдохнул он.

Стюарт в ответ чуть улыбнулся и снова кивнул. Молодой человек, ободренный этой улыбкой, позволил себе надеяться на благополучный исход ситуации, и со спокойной душой вышел за дверь.

Глава 23

Лучи восходящего солнца проникали сквозь неплотно задвинутые шторы и наполняли комнату приглушенным светом. Амелия потерла глаза и открыла их. В подготовке к свадьбе она провела множество часов и дней, и это не могло не сказаться на самочувствии. Но этой ночью девушке спалось довольно крепко, несмотря на предстоящее событие, волнующее ее так сильно.

Она сладко зевнула и потянулась, лежа в уютной постели. «Сегодня я просыпаюсь в этой комнате в последний раз», – подумала про себя будущая герцогиня Готенгем. Здесь прошло ее счастливое детство, беспечная юность, и вот уже сегодня вечером она станет женой Джона Стюарта и покинет родительский дом. От этой мысли девушке стало немного грустно, но она тут же успокоилась, надеясь уговорить Джона остаться в лондонском особняке до самой зимы.

Амелия улыбнулась этой мысли, села и огляделась – в углу комнаты стояло несколько чемоданов умело упакованного приданного, значительная часть которого уже была отправлена в ее будущие владения.

Мисс Делорус медленно обошла комнату, касаясь изысканной мебели и бархатных штор светло-зеленого цвета. В доме было совсем тихо, и Амелия была рада, что раннее пробуждение дало ей возможность пройти эту своеобразную церемонию прощания со своей девичьей жизнью. Конечно, она будет гостить у родителей, но уже в совсем другой роли.

Пережив период ухаживаний, помолвку, шантаж, грозивший расторжением свадьбы, и около месяца к ее подготовке, Джон Стюарт был рад наступлению долгожданного дня, когда они с Амелией наконец станут супругами и будут честны перед законом и перед Богом.

Конечно, после помолвки им позволялось гораздо больше: они виделись почти каждый день, подолгу гуляли в саду и парках, ходили в театр и оперу, чаще оставались наедине, но от этого было еще труднее. Амелия боялась дать лишний повод матери для запрета их свадьбы и думала, что каждое следующее тайное свидание может закончиться плачевно, в случае если их заметят. А матушка следила за ними пристальнее, чем прежде. Так что юная мисс Делорус попросила герцога не соблазнять ее своими приглашениями и хитрыми ласками, хотя в душе страстно этого желала. «Если бы она только знала, каких усилий мне стоило это томительное ожидание», – улыбаясь, подумал Джон, стоя у окна и рассматривая украшенную цветами и зеленью карету.

Амелия Делорус стояла перед зеркалом, держась одной рукой за дверь гардеробной, потому как Эдит не жалела сил, затягивая корсет ее свадебного одеяния. Платье было сшито из особого вида кружева – блонды – и отличалось необычайно красивым янтарно-золотистым оттенком. Изготовленное на заказ, оно отвечало последним меркам моды и радовало глаз цветочными узорами. Главным украшением подвенечного наряда была фата, настолько большая, что, кажется, она отражала все благосостояние невесты. Тугой корсет выделял талию и выгодно подчеркивал прекрасную фигуру юной герцогини. На руках красовались короткие кружевные перчатки, а из украшений Амелия предпочла жемчуг и белые камни. Стройные ноги были облачены в шелковые чулки, а завершался наряд атласными туфлями без каблука, украшенными лентами в тон платью.

Помолвочное кольцо, подаренное герцогом в день предложения, сверкало под тонкой тканью перчаток – герцогиня Ландеваль настояла на том, чтобы обручальное кольцо надевалось поверх первого, так как в их династии это считалось важной частью сохранности брака. Амелия с восхищением глядела на него и чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

Подумать только! Когда вокруг столько браков, заключенных по договоренности или из выгоды, ей выпала возможность выйти замуж по любви. Желанный, любимый герцог Готенгем, самый завидный холостяк Лондона, сегодня станет ее мужем!

Разгладив напоследок темно-серый свадебный костюм, Джон оглядел себя в зеркале и спустился вниз. Он чувствовал искреннюю радость и волнение в ожидании чудесной встречи с нежной и милой Амелией, которая вот-вот станет его ненаглядной женой. Он сел в нарядно убранный экипаж, вдыхая свежий аромат цветов. В руках герцог держал дивный букет, собранный из камелий и цветов апельсинового дерева, перевязанный голубой лентой. Кучер занял свое место, пришпорил лошадей, и карета медленно покатилась по дороге.

Около одиннадцати часов утра Амелия вошла в церковь под руку с отцом. За ней, радостно улыбаясь, шли подружки невесты: Джоанна и Рьяна – ее младшая сестра. Две девочки, державшие корзины с цветами, шли чуть поодаль и медленно рассыпали плавно опускающиеся на пол лепестки. У алтаря, облаченный в элегантный, идеально подходящий ему наряд, стоял Джон и встречал ее лучезарной улыбкой. Она встала по левую руку от жениха и ласково улыбнулась ему, чувствуя, как по коже побежали мурашки.

– Ты выглядишь божественно, – негромко сказал мужчина, подавая ей руку, и почтенно склонил голову.

– Как и ты, мой дорогой герцог, – прошептала в ответ Амелия.

Стюарт едва заметно подмигнул ей, и они повернулись к священнику.

Церемония началась, и все гости поднялись со своих мест. Внутри было душно от большого количества народа, к тому же тугие корсеты не давали женщинам дышать полной грудью. Однако никто не хотел пропустить этот трогательный момент. Многие дамы до последнего не верили, что повеса-герцог всерьез решил жениться, и хотели убедиться в этом лично. Пестрые разнообразные наряды украшали своих владельцев, взор которых был направлен к алтарю, чтобы не упустить ни единого мгновения.

Пока Амелия и Джон произносили торжественные клятвы верности друг другу, Вивьен Делорус стояла, плотно сжав губы. Она понимала, что легко могла бы запретить дочери выходить замуж, так как той еще не исполнился двадцать один год, но вряд ли это привело бы к чему-то хорошему. К тому же герцог действительно был не таким, как его отец, несмотря на столь сильное внешнее сходство. Да и Альберт явно был бы на стороне Амелии и позволил бы молодым обвенчаться, несмотря ни на что. Они с герцогом подписали брачный договор, и лорд Ландеваль с удовольствием согласился заняться основными расходами: украшение церкви, церемония с последующим приемом, музыка, карета и все прочее – такое счастье ему приносило замужество любимой дочери. Даже несмотря на недавние события, омрачившие это счастье.

После окончания бракосочетания герцог и герцогиня Готенгем, переполненные чувством высшей радости, медленно шли по проходу, смотря прямо перед собой – приветствовать друзей и знакомых в этот момент считалось дурным тоном. На выходе их осыпали пшеницей и рисом и радостно хлопали в ладоши. На губах влюбленных застыла блаженная улыбка, а глаза сияли искренним счастьем. Под веселый шум и поздравления молодожены сели в ожидающий их экипаж.

– Я люблю тебя, моя Амелия, – произнес Стюарт, восторженно глядя ей в глаза.

– Я люблю тебя, мой Джон, – тихо ответила она и прижалась к его мужественному плечу.

Герцог поцеловал ее в лоб и в который раз улыбнулся, благодарный благосклонности судьбы и дарованному им счастью.

На украшенной карете они подъехали к Ландеваль-хаусу. Свадебный завтрак был столь поздним, что больше походил на званый обед. Столы ломились от кушаний на любой вкус: супы, вторые блюда, шампанское. Герцогиня Ландеваль, несмотря на предвзятое отношение к жениху дочери, превзошла все ожидания в подготовке приема. Свадебный торт, украшенный глазурью и марципаном, величественно возвышался над остальными блюдами и стоял в самом центре стола.

Большая часть подарков уже давно была доставлена в дом невесты, однако гости, приехавшие издалека, смогли преподнести дары только сейчас. Амелия и Джон рассматривали бесконечные изделия: фарфор, хрусталь, украшения для дома, чайные сервизы и прочие полезные в хозяйстве вещи. Помимо внушительной суммы, прописанной в договоре, которую отец обещал выплачивать после свадьбы Амелии «на булавки», родители одарили молодых денежным подарком в день свадьбы.

– Думаю, что я уже вдоволь наелся, напился и отблагодарил гостей за их великолепные подарки, – наклонившись к Амелии, сказал Стюарт. – А сейчас, если ты не возражаешь, я хочу побыть с тобой наедине, дорогая леди Готенгем, – добавил он, соблазнительно улыбаясь.

– С превеликим удовольствием принимаю ваше предложение, мой лорд, – ответила Амелия, игриво улыбаясь ему в ответ.

– Но прежде хочу тебе кое-что сказать. Вчера я получил записку: Кларента поймали. В квартире его не оказалось, но полиции хватило ума прочесать вокзал, где в одном из поездов и был обнаружен наш злодей. Ему почти удалось ускользнуть, но почти – не в счет, – прошептал Джон, склонившись к самому уху Амелии.

Она просияла.

– Вот и хорошо! Не будем больше вспоминать о нем.

– Согласен, – произнес Стюарт и прижался губами ко лбу новоиспеченной жены.

Джон поднялся на ноги, подал руку Амелии и предложил прогуляться по саду. Они неторопливо шли вдоль густо посаженных растений. Прохладный воздух приятно освежал раскрасневшиеся от горячительных напитков и веселья лица.

Герцог остановился и притянул Амелию к себе. Он нежно поцеловал ее в щеку и прикоснулся к пухлым влажным губам. Она с готовностью ответила ему, их языки сплелись в жадном танце страсти, увлекающем в мир удовольствия и наслаждений.

– Не могу дождаться вечера, чтобы оказаться с тобой в спальне наедине, – тяжело дыша, произнес Джон.

– Я отдалась бы тебе прямо сейчас, ты же знаешь, – прижавшись к нему, ответила Амелия.

– Тогда давай не будем терять времени? Прием почти окончен, так что, думаю, нашего отсутствия никто не заметит. Сбежим поскорее на Бедфорд-сквер? Особняк уже давно подготовлен к нашему приезду.

– Чего же мы ждем? – обрадовавшись этой великолепной идее, воскликнула Амелия.

Они обошли Ландеваль-хаус и оказались у кареты, оставляя гостей дальше веселиться и наслаждаться праздником. Дорога заняла не больше тридцати минут, но для них время тянулось невыносимо долго. Сгорая от желания, они вбежали в дом, радостно смеясь, и взбежали по лестнице. В спальной комнате был разожжен камин, стояла огромная ванна с подготовленными ведрами горячей воды, а кровать была убрана по-особенному, для новобрачных.

Оказавшись один на один с манящим и до неприличия привлекательным герцогом, Амелия вдруг занервничала. Несмотря на то, что она уже была с ним наедине, ее тело подрагивало от волнения, и она нервно дергала застежки и шнурки на своем наряде, жалея, что отказалась от помощи камеристки.

– Я помогу, – Джон подошел к ней сзади, улыбнулся, глядя ей в глаза через зеркало и, успокаивая, сжал ее руки в своих. – Не бойся, – сказал он, медленно расстегивая маленькие пуговицы жемчужного цвета, украшающие ее подвенечное платье. Герцог наслаждался своей неторопливостью, понимая, что у них впереди достаточно времени, чтобы заниматься любовью, как нежно, так и страстно, бурно и спонтанно. Сейчас, в их первую брачную ночь, Стюарт не желал спешить. Он хотел запомнить каждую секунду, каждое движение и каждый вздох этого долгожданного события. Расслабив шнурки туго затянутого корсета, герцог приспустил верх платья и любовался красотой своей удивительной прелестницы.

Огонь в камине освещал комнату, играющие языки пламени отбрасывали на стены причудливые тени. Свет играл на нежной бархатной коже девушки, придавая волшебства трогательному моменту.

– Моя жена. Герцогиня Готенгем, – произнес он, широко улыбаясь и целуя Амелию в оголившееся хрупкое плечико.

Эти слова приятно ласкали слух. Девушка медленно повернулась к герцогу и обвила руками его шею.

– Мой муж. Я готова быть твоей до конца наших дней, – прошептала Амелия и прильнула к телу Стюарта, все еще облаченному в свадебный костюм.

Джон довольно улыбнулся, подхватил ее на руки и уложил на большую кровать, устланную свежими простынями. Полностью раздетая, Амелия покорно лежала на кровати, подогнув одну ногу и сложив руки на животе. Она ждала этого важного момента своей жизни с возбуждением, легким страхом и нетерпением. Стюарт улыбался и смотрел ей в глаза, снимая с себя одежду. Когда на его мускулистом крепком теле не осталось ничего, он подошел к кровати и лег рядом с Амелией.

Джон обнял ее за гибкую талию – секунда, и она очутилась на нем. Длинные волосы рассыпались по его груди волнистыми прядями. Ощущая откровенные и нежные прикосновения их тел, герцогиня чувствовала, как страх отступает перед нарастающим и необузданным желанием. Она опустила голову и нашла его губы своими. Долгий, глубокий, страстный поцелуй разжег в них неугасимый огонь. Джон перекатился на живот и, оказавшись сверху, принялся ласкать поцелуями все ее тело. Завладев маленькими розовыми сосками, затвердевшими от возбуждения, он услышал тихий стон своей жены. Она выгибала спину, поднимая округлые груди навстречу губам герцога.

– Поцелуй меня…там, – с придыханием вымолвила Амелия, желая почувствовать его прикосновения в самом жарком месте своего тела.

– С удовольствием, дорогая, – Джон улыбнулся и начал плавно спускаться вниз.

Целуя шелковистый живот, и с наслаждением ловя стоны от каждого его касания, он чувствовал, как собственное желание обладать ею почти затмило его рассудок. Боже, как долго он этого ждал!

Джон ласково развел ноги Амелии и прикоснулся к заветному холмику легким поцелуем. Она ахнула и шепотом попросила его не останавливаться. Герцога не нужно было просить дважды, и он продолжил доводить ее до безумия.

Почти потеряв сознание от удовольствия, она не заметила, как Стюарт снова оказался над ней. Его бедра удобно устроились между ног юной герцогини, и она чувствовала, как его плоть касается ее промежности. От лихорадочного возбуждения Джон ощущал себя нетерпеливым юнцом, желающим целовать каждую клеточку ее восхитительного тела и обладать ею снова и снова.

Амелия опустила глаза и с упоением разглядывала его широкие плечи и грудь. Она провела пальцами по рельефному торсу, и тело лорда Готенгема моментально отреагировало на ее касания. Он опустил руку и просунул пальцы там, где их тела соприкасались почти вплотную. Аккуратными движениями мужчина водил средним пальцем по ее маленькому чувствительному узелку, заставляя извиваться и стонать от удовольствия.

– Джон… – тихий шепот заставил его взглянуть на нее.

Страстное, откровенное и необузданное желание отразилось в ее голубых глазах, и он понял, что сейчас наступит сладостный момент разрядки. Тело Амелии содрогнулось, а с губ сорвался протяжный стон, свидетельствовавший о ее удовлетворении.

Стюарт накрыл ее губы своими, и она почувствовала солоноватый вкус самой себя. В этот же момент Джон убрал руку и проник внутрь ее лона осторожным, но уверенным толчком. Амелия вскрикнула, но его чувственные губы требовательно завладели ее ртом, отчего крик превратился в сдавленный стон. Искусные ласки герцога отвлекли мысли девушки от жгучей боли между ног, и она снова ощутила возбуждение. Подаваясь вперед, Амелия задвигалась с ним в одном ритме, ощущая каждый толчок его твердого члена. Внутри она была восхитительно хороша, узкая и горячая, она сводила его с ума, заставляя стонать от восторга. Чувствуя, что пик наслаждения совсем близко, герцог уткнулся в ее шею и легонько прикусил нежную кожу. С хриплым возгласом он излил в нее свое семя, испытывая неземное блаженство и чувствуя, как расслабляется напряженное до предела тело. Тяжело дыша, он откинулся на спину и, повернув голову набок, посмотрел на Амелию. Их разгоряченные раскрасневшиеся тела поблескивали от пота, тяжелое дыхание постепенно восстанавливалось, а на губах играла довольная улыбка.

– Я счастлив, что ты сказала «да», – произнес Стюарт, ложась набок и поглаживая распухшие от поцелуев губы своей жены. – Ты великолепна, моя милая Амелия!

– И я очень рада, что повстречала тебя, мой обольстительный Джон. Согласиться на твои заманчивые и неприличные предложения было самым верным решением в моей жизни, – с широкой расслабленной улыбкой ответила герцогиня.

– Не представляю, что бы я делал, если бы ты отказала мне, – Джон состроил притворную гримасу грусти.

– Не думай об этом, – Амелия подалась вперед, в его раскрытые объятия. – Надеюсь, мы останемся здесь надолго, до зимы? – спросила она у Джона, накручивая на палец свой влажный локон.

– Нет, дорогая, – покачал головой Стюарт, лениво улыбаясь. – Завтра мы отправляемся в свадебное путешествие. У нас медовый месяц, не забыла?

– И куда же мы отправимся? – радостно спросила она.

– В Европу. Венеция, Рим, Париж и еще много куда. Тебя ожидает множество сюрпризов, мой ангел – загадочно проговорил Джон. – А потом, быть может, и вернемся в Лондон.

Задыхаясь от восторга, Амелия чувствовала, что их с Джоном ждет долгая светлая жизнь, полная радостных и приятных моментов. Она прижалась к нему, целуя крепкую мускулистую грудь. В теплых, нежных и любящих объятиях она сладко заснула с улыбкой на губах, думая об их счастливом будущем. *

Глава 24

Официально съемки закончились всего пару дней назад, но Лиза уже скучала по великолепным нарядам и атмосфере романтичного Лондона девятнадцатого века. Съемочный процесс был интересен и доставлял им с Томом радость, особенно с тех пор, как их отношения изменились. Сейчас, когда пришло время монтажно-тонировочного этапа, актеры могли выдохнуть и немного расслабиться. Лиза думала о предстоящем озвучивании фильма – сниматься ей нравилось гораздо больше, хотя и озвучка порой бывала очень даже веселой.

Лиза Карлтон плавно повернула руль и подъехала к дому Томаса. Она заглушила мотор и откинулась на сиденье – все мысли были о предстоящем разговоре. Бенвелл предложил провести вместе весь уикенд, и девушка с удовольствием согласилась. Ей нравилось проводить с ним время, разговаривать о всякой ерунде и о серьезных вещах. Но сегодня она собиралась обсудить с ним важный проект, о котором недавно разузнала ее агент и предложила принять участие.

– Привет, – поздоровался Том и чмокнул вошедшую Лизу, держа в руках чашку с салатом. – Я как раз накрываю на стол. Как доехала? – спросил он, вернувшись в зону кухни и расставляя блюда.

– Хорошо, – ответила Лиза, улыбаясь и снимая серый стеганый плащ. – Слушай, я хотела поговорить с тобой кое о чем…

– Перед ужином? – поднял брови Бенвелл. – Может, лучше после? Я голоден как волк, – сказал он, улыбаясь и подхватывая кусочек запеченного мяса. – Или это что-то серьезное? – он остановился и посмотрел на нее.

– Нет-нет, не волнуйся. Конечно, сначала ужин – кивнула она, немного нервничая в ожидании разговора, не зная, как отнесется Том к ее затее.

Несколько минут он был занят едой и не обратил внимания на то, что Карлтон едва притронулась к блюду.

– С мясом что-то не так? – спросил он.

– Нет, дело не в еде, – коротко улыбнулась она и посмотрела на него.

Том отложил приборы и встревоженно взглянул в ответ.

– Милая, что случилось? – участливо спросил он.

– Ничего страшного, – покачала головой Лиза. – Вчера звонила Молли и сказала, что скоро в Лос-Анджелесе планируется интересный проект. Она рассказала в двух словах, и я бы хотела пройти кастинг.

– Что за проект? – с интересом спросил Бенвелл.

– Я еще не совсем разобралась точно, – уклончиво ответила она. – После проб будет ясно. Но единственное – мне нужно вылететь в следующий вторник.

– Как долго ты там пробудешь? – слегка нахмурился актер.

– Около недели. Может, чуть больше, – ответила Лиза. – Ты же знаешь, я всегда мечтала о Голливуде! И этот фильм – отличная возможность исполнить желание, – добавила она, понимая, что Тому эта идея не очень пришлась по душе.

– Как только наш фильм будет готов к прокату, мы должны быть здесь. Надеюсь, ты успеешь вернуться в Лондон?

– Думаю, да, – кивнула Лиза. – В конце концов, это всего лишь пробы, – она улыбнулась и пожала плечами, будто это было не так уж важно, хотя – Том был уверен – она жаждала этой роли.

– Я сомневаюсь, что стоит уезжать накануне премьеры, – спокойно сказал он, немного поразмыслив. – Но раз для тебя это так важно и ты не хочешь упускать предоставленный шанс, то почему бы и да? – он одобрительно улыбнулся. – Думаю, ничего страшного в этом нет и тебе стоит лететь, – Том подошел к Лизе и протянул руку.

Она встала со стула, и Бенвелл приобнял актрису за талию.

– Лети за своей американской мечтой, дорогая, – улыбнулся Томас и поцеловал ее в губы. Девушка ответила на поцелуй и крепко обняла его, чувствуя радость и облегчение.

Том сидел на фортепианной банкетке, покрытой черным бархатом, и лениво перебирал клавиши. Любовь к музыке жила в нем с самого детства. Будучи подростком, он даже был членом местной рок-группы, но потом как-то не задалось.

Пальцы Бенвелла плавно перетекали по клавишам, наигрывая выученную наизусть мелодию.

– Очень красиво, – негромко сказала Лиза, стоя в дверях и опираясь на косяк.

Том повернул голову и смущенно улыбнулся – он не привык играть для кого-то, чаще делал это для себя.

– Ты споешь мне? – спросила она, опускаясь на стул рядом с ним.

– Если ты действительно этого хочешь, – ответил он, смотря на нее своими большими темно-карими глазами, которые при вечернем освещении казались непроницаемо черными.

Широко улыбаясь, Лиза закивала, и Том запел другую партию. Его бархатистый голос звучал плавно и мелодично, словно журчание горной реки, а руки умело касались клавиш, извлекая из инструмента чарующие звуки. Лиза наслаждалась каждой нотой. Девушка почувствовала прилив теплоты и нежности к этому талантливому и привлекательному мужчине. «Моему мужчине», – с улыбкой подумала она, глядя на идеальный профиль Томаса. Черные волосы, немного остриженные после окончания съемок, были зачесаны назад, лишь несколько непослушных прядей спадали на лоб, придавая еще большую притягательность их владельцу.

Закончив петь, Бенвелл повернулся к Лизе. На его чувственных губах играла легкая полуулыбка, маня и разжигая желание внутри нее. Девушка поднялась со стула и, приблизившись к Тому вплотную, села ему на колени. Он мягко подхватил ее, усаживая поудобнее, и прикоснулся ласковым поцелуем к ее губам. Лиза запустила пальцы в его темные волосы и ответила на поцелуй с разгорающейся в глубине страстью. Его руки блуждали по ее телу, касаясь самых чувствительных мест, и усиливали пьянящее возбуждение.

Том приподнялся и опустил Лизу на мягкий пушистый ковер своей гостиной. Стянув с нее черный короткий топ, он принялся ласкать упругую грудь, целуя и дразня языком. Тело Лизы мгновенно реагировало на его ласки, выгибаясь навстречу жадным губам. Опускаясь все ниже, Том ощущал неистовую волну опьянения. Нестерпимое желание окутало обоих, все дальше увлекая в страну наслаждений, страсти и любви.

Стоя в аэропорту, Лиза думала о предстоящей неделе вдали от Томаса. Она влюбилась в него так сильно, что мало представляла себе, как преодолеет эту недолгую разлуку, не говоря уж о раздельных съемках.

– Пока, любимая, – целуя и крепко обнимая Лизу за талию, сказал Том.

– До скорой встречи, милый, – ответила она, еще раз поцеловала его и побежала по коридору, ведущему на посадку.

Дождавшись взлета самолета, Бенвелл сел за руль и завел машину. Смотря через лобовое стекло, он улыбнулся своим мыслям, вспоминая светящиеся счастьем глаза Лизы Карлтон, которая так горделиво вела себя в начале их знакомства и съемок. Сейчас все настолько по-другому, что, кажется, то было каким-то глупым наваждением или дурным сном.

Когда его «BMW» подкатил к тренажерному залу, мысли Тома все еще были заняты невероятным обретенным счастьем. Довольно долгое время он был один и думал, что придется долго привыкать к подобным изменениям, но все менялось так стремительно и было столь приятно, что окрыляло его.

Лиза открыла тяжелую стеклянную дверь и вышла на улицу. На ее лице играла довольная улыбка, и голос дрожал от все еще не прошедшего волнения.

– Да, Молли, роль моя! – радостно воскликнула она в трубку, останавливаясь у машины и прикладывая руку ко лбу. – Я позвоню, когда буду в Лондоне. Хочу поскорее сообщить Тому! Пока, – она села в такси и посмотрела в зеркало – лицо раскраснелось, а глаза горели от испытанного удовлетворения. Не переставая улыбаться, Лиза прижала прохладные ладони к щекам. – Отель «Хистори», пожалуйста, – сказала она, обращаясь к водителю, и набрала номер Томаса.

Глава 25

Новость об утверждении Лизы на роль обрадовала Бенвелла не меньше ее самой. Забросив купленные в супермаркете продукты домой, он направился в аэропорт «Хитроу», захватив по дороге большой букет королевских лилий.

«Наконец-то она вернулась!», – подумал он, с трепетным волнением ожидая их встречи. Вот уже несколько дней мысль о том, чтобы предложить Лизе жить вместе, не давала ему покоя. «Если она скучала по мне так же, как я по ней, то нам непременно стоит сделать это», – широко улыбнувшись, решил он.

Стоя у терминала, Том нетерпеливо притопывал ногой и высматривал Лизу. Наконец среди толпы он разглядел ее кудрявые темные волосы и помахал рукой. Она поспешила навстречу и с радостью бросилась в его объятия, одаривая белозубой улыбкой.

– Здравствуй, детка, – Бенвелл с удовольствием вдохнул аромат ее духов и крепко прижал к себе.

– Привет, дорогой, – с довольным видом произнесла девушка, отвечая на короткие нежные поцелуи.

– Ну что, едем домой? – спросил он, обнимая ее одной рукой и беря чемодан другой.

– Да, – улыбаясь, ответила Лиза. – Ой, а к тебе или ко мне? – уточнила она, когда они выходили из здания аэропорта.

– Я как раз хотел поговорить с тобой об этом, – взглянув на нее, сказал Том. – За несколько дней, что ты отсутствовала, я кое-что понял, – медленно проговорил он, открывая и придерживая дверь пассажирского сидения.

– И что же это? – вскинув брови, спросила Карлтон.

– Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, – просто сказал он, растянув губы в улыбке, и развёл руки в стороны.

– Начнем жить вместе? – неподдельное удивление отразилось на красивом лице девушки, но через секунду сменилось искренней радостью. – Я согласна, – не скрывая счастья, воскликнула Лиза и подалась вперед, в раскрытые объятия Томаса.

– Думаю, за вещами можно заехать позже? Все необходимое с собой? – спросил мужчина, заводя машину.

– Да, – кивнула Карлтон. – Ты со мной, – игриво произнесла она и многозначительно посмотрела на него, проведя длинным пальцем по его ноге.

– Ты сведешь меня с ума, моя сексуальная леди, – весело хохотнул Том, выезжая с парковки. – Расскажи лучше о своем проекте. Когда начнутся съемки?

– Начало съемок запланировано на декабрь, – сказала Лиза и посмотрела на цепочку машин, медленно движущихся по шоссе.

– А что за фильм?

– Фильм будет весьма специфический, – осторожно начала рассказывать актриса. – Это история о девушке, зависимой от секса, – сказала она и замолчала.

– И все? – немного подождав, спросил Том и бросил на нее быстрый взгляд из-под слегка нахмуренных бровей.

– Нет, конечно, – вздохнула Лиза. – Я понимаю, что сыграть подобное будет очень сложно, потому как это не просто очередная история о проститутке, испытывающей удовольствие от интимных отношений. Фильм о раненой душе, о девочке, у которой в детстве были проблемы с отцом и теперь в бесконечной череде мужчин она ищет его образ и пытается излечиться от этой боли. Нимфомания здесь раскрывается как спасение для нее и способ проработки детской психотравмы, – она снова замолчала, внимательно наблюдая за Томом.

– То есть партнеров, с которыми ты будешь играть постельные сцены, несколько? – уточнил Том.

– Да, – просто ответила Лиза.

– Сколько? – сквозь крепко сжатые челюсти, спросил Бенвелл.

– Двенадцать, – опустив глаза, произнесла Карлтон. Отчего-то его реакция заставляла ее стыдиться своего согласия на эту роль.

Пальцы Тома сжались вокруг руля, отчего кожаное покрытие затрещало под его сильными руками. Брови мужчины были нахмурены, а черные большие глаза – прищурены, устремляя вдаль сосредоточенный неодобрительный взгляд. Мысли в его голове путались: хотелось накричать на нее и в то же время крепко обнять, учитывая, как долго он ждал ее возвращения и насколько сильно скучал по ней.

– Том, прежде чем ты что-то скажешь, я хочу, чтобы ты знал, – для меня это очень важно, – негромко произнесла Карлтон, подняв глаза и безотрывно глядя на напряженное лицо Бенвелла.

Но вопреки ожиданию Том упорно молчал. Всю оставшуюся дорогу он не проронил ни слова. Лиза, решившая дать ему время, чтобы привыкнуть к этой мысли и все обдумать, тоже помалкивала.

Войдя в дом, девушка сняла пальто и повернулась к Тому. Она открыла было рот, чтобы начать разговор, но он повернулся и вышел на улицу. Немного растерявшись, Лиза сделала шаг вперед, намереваясь пойти за ним, но Томас уже возвращался, неся в руках чемодан.

– Что насчет дублеров? Не понимаю, почему нельзя использовать их? – вдруг резко спросил Бенвелл, ставя тяжелый багаж у входа.

– Дублеров не будет, – покачала головой актриса. – Это решение режиссера. В этом и состоит оригинальность фильма – все будет сниматься в реальном времени, почти без монтажа и без постельных дублеров, – объяснила она, осторожно наблюдая за реакцией Томаса.

– То есть ты хочешь сказать, что в каждой такой сцене сниматься придется тебе? – все сильнее хмурясь, спросил он.

– Да, – тихо ответила Лиза.

– Без дублеров? – ноздри Бенвелла раздувались от нахлынувшего гнева.

– Да, – так же тихо повторила актриса.

– Нет, – закачал головой Том. – Лиза, я не хочу, чтобы ты снималась в этом… – он замолчал, и его губы скривились в отвращении. – В этой картине.

Когда он думал о том, что все эротические сцены будут сняты практически по-настоящему, без применения режиссерских хитростей, он приходил в бешенство.

– Я далеко не ханжа, но это уже слишком, – произнес он категоричным тоном.

– Ты не доверяешь мне? – всплеснув руками, громко спросила Лиза. Ей не нравилось, что дело приняло столь скверный оборот. Конечно, она подозревала, что ему не очень понравится эта идея, учитывая, как завязались отношения у них, но не настолько! – Почему ты так злишься, Том? – в отчаянии воскликнула она, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а на глаза наворачиваются непрошеные слезы.

– А ты не понимаешь? – брови Бенвелла взлетели вверх, на лице заиграло саркастичное, слегка насмешливое выражение. – Ты будешь лежать голой под дюжиной мужчин, и это будет видеть весь мир! Разве ты не знаешь, как подобные роли сказываются на дальнейшей карьере артистов? Какую бы психологическую подоплеку ни заложили сценаристы, это все равно косвенно затрагивает натуру проститутки, – выплюнул он, сердито глядя на нее. – А вдруг тебе понравится? Или, может, уже нравится? – его глаза презрительно сузились. – Многие люди идут в порноиндустрию, чтобы потом прийти в кино, пытаются выбраться оттуда, оправдывая свое решение, называя неким стартом для успешной карьеры. Но ты… ты делаешь наоборот: из высокооплачиваемой актрисы – в порнозвезду!

Шокированная его резкими и неприятными словами, Лиза молча стояла, крепко обнимая себя. По пунцовым щекам катились жгучие слезы, а в голове пульсировала боль. От счастливой радости встречи не осталось и следа. Несправедливость его обвинений давила на нее, но продолжать скандал, ухудшая их отношения, ей совсем не хотелось.

– Давай оставим этот разговор на время. Завтра премьера и нам нужно как следует выспаться, – тихо сказала Лиза и направилась в сторону спальни.

Том молча проводил ее взглядом и пошел к противоположной двери. Ему нужно было прогуляться, чтобы привести беспорядочно скачущие мысли и напряженные нервы в порядок.

Наутро лучше не стало – Том молча ходил по дому, чеканя чуть ли не каждый шаг, и ни разу не взглянул на Лизу, которая в свою очередь тоже начинала злиться, считая переживания и гнев Бенвелла необоснованными. «С каких это пор он указывает мне, что делать?», – возникла настойчивая мысль в ее голове, возмущающая все сильнее. – «Пусть сердится сколько хочет, на роль я все равно соглашусь!», – чрезмерная горделивость, вдруг куда-то подевавшаяся с начала их отношений, снова дала о себе знать, разжигая огонь упрямства.

Из-за взвинченного настроения в вечер премьеры их совместного фильма, благодаря которому они нашли друг друга, радости особо не ощущалось. Лиза сидела на мягком стуле у небольшого столика с зеркалом и пыталась надеть удлиненные серьги из белого золота. Длинное элегантное платье из серебристого шелка висело на тонких бретелях, готовое украсить свою хозяйку и засверкать на ней сегодня. Из коридора доносился сердитый голос Тома, который не мог поверить в то, что вопреки всему она хочет сниматься в этом развратном дешевом фильме, чтобы только заиметь галочку съемки в Голливуде.

– Да, я хочу себе галочку! – прокричала она в ответ.

Том вошел в комнату и окинул Лизу неприязненным взглядом. Лицо его раскраснелось, челюсти и кулаки были плотно сжаты. Он встал перед зеркалом и нервно дергал галстук-бабочку, который никак не мог завязать.

– Что ж, это твое право, – немного успокоившись, проговорил он, повернувшись к Лизе. – Ты вольна поступать как хочешь, – голос его был тихим и ровным, но, несмотря на сказанное, девушка чувствовала – что-то изменилось: взгляд, которым он смотрел на нее, произнося эти слова, излучал такой холод, что по коже побежали мелкие мурашки.

Дверной звонок вывел их из оцепенения, и Том вышел из комнаты. Лиза слышала, как он спустился по деревянной лестнице и открыл дверь. Негромко зазвучали голоса, и она догадалась, что за ними прибыла машина. Девушка развязала тонкий пояс атласного халата и сбросила его. Протянув руки, она сняла висящее платье, и тонкий шелк приятно заструился сквозь пальцы. Сделав несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться, она принялась надевать его, но замерла, увидев в зеркале отражение выразительного лица Томаса.

Он медленно оглядел полураздетую Лизу, и она заметила в его взгляде знакомые нотки соблазна. Постояв так несколько секунд, он сунул руки в карманы, резко развернулся и вышел. Коротко улыбнувшись промелькнувшей мысли о своей власти над Томом, Лиза надела платье, взяла небольшой клатч, поправила идеально собранные волосы и спустилась вслед за ним.

Глава 26

Дверь элегантного «Бэнтли» открылась, и Лиза, опираясь на руку Томаса, вышла из машины. Ковровая дорожка красного цвета устилала путь до самого зала кинотеатра, где и состоится первая премьера фильма.

Натянуто улыбаясь, Бенвелл и Лиза шагали по мягкому ковролину и щурили глаза от ярких вспышек фотокамер. Сквозь бесконечный шум и равномерный гул слышались одобрительные выкрики со стороны фанзоны. Присоединившись к своим коллегам, они разделились и встали по разные стороны, чувствуя, что возникшее между ними напряжение ничуть не угасло.

Одним из важных моментов продвижения фильма являлась – организация громкой премьеры с приглашением звёзд и знаменитостей. И, судя по количеству фанатов и приглашенных гостей, продюсер, Оуэн Прэсвелл, как следует поработал над рекламой. Ещё до выхода фильма он организовывал пресс-конференции, настаивал на репортажах со съемок и интервью, которые публиковались в прессе. Благодаря этому многие были в курсе возникших чувств и отношений между актерами главных ролей, хотя они и старались не выставлять личную жизнь напоказ.

Отвечая на очередной поток вопросов, Лиза краем глаза заметила, что Том направился в сторону поклонников, и толпа завизжала сильнее. Он подошел к ним почти вплотную и стал вежливо беседовать. Девушки протягивали руки, стараясь коснуться его, и просили автограф. Расписавшись на нескольких своих фото, на которых он выглядел как герцог Готенгем, и успев сделать несколько селфи, Том под громкие крики направился в сторону кинотеатра.

Немного пообщавшись с почитателями своего творчества, Карлтон еще пару минут позировала для камер, затем решила пойти внутрь. Подойдя к входу, она увидела Бенвелла. Он стоял, спрятав одну руку в карман брюк, и наблюдал за ней.

– Идем? – спросил он, предлагая ей руку.

– Да, – ответила она, несмотря на удивление, и вложила руку в его раскрытую ладонь. «Что бы это могло значить? Он пошел на мировую или это лишь для того, чтобы у папарацци было меньше поводов для сплетен?», – думала она, входя в помещение позади зала кинотеатра.

Тим Уолфрид, режиссер картины, стоял у края сцены и разговаривал с одним из организаторов. Ему, как и исполнителям главных ролей, предстояло немного рассказать о фильме перед началом его показа. Помещение кинозала была заполнено до отказа, не оставалось ни одного свободного места. Через несколько минут ведущий объявил их имена и под громкие крики поклонников артисты вышли на сцену.

– Идея возникла в голове моего хорошего друга, Карла Уотсберга, – режиссер уже начал свою вступительную речь. – Мы все обсудили и, когда был готов сценарий, незамедлительно приступили к съемкам. Очень уж нам хотелось поделиться этой историей с вами, – он широко улыбнулся внимательно слушающим его зрителям. – Думаю, своими впечатлениями хотели бы поделиться Лиза Карлтон и Том Бенвелл, воплотившие в жизнь написанных героев, – сказал Тим и под звуки аплодисментов передал микрофон девушке.

Взяв его, Лиза искоса посмотрела на Тома – его взгляд был невозмутим и устремлен куда-то в центр зала.

– Фильм действительно впечатлил меня до глубины души, – улыбнувшись, начала она. – Окунуться в ту романтичную и манящую эпоху оказалось весьма интересно. Конечно, играть влюбленных всегда рискованно, требуется определенная химия, знаете, – Лиза снова взглянула на Тома и ее улыбка дрогнула. – Надеюсь, нам удалось передать трепетное и пьянящее чувство, возникшее между нашими персонажами – Джоном и Амелией, – и вы, дорогие зрители, останетесь довольны, – девушка слегка склонила голову и протянула микрофон Тому.

– Да, спасибо Лиза, – его бархатный голос зазвучал спокойно и даже ласково. – Нам с тобой в действительности посчастливилось найти общий язык для более реального воплощения в жизнь страстной любви лорда Готенгема и юной прекрасной леди Амелии, – он мило улыбался, но Лиза знала, что слова его правдивы лишь наполовину, – он не забыл, как трудно им было в начале и к чему они пришли теперь. Тихий шепот пробежал по залу – вероятно, зрители хотели услышать подробности их настоящих отношений. Но Том не стал говорить лишнего, только коротко подмигнул Лизе и продолжил: – Это был прекрасный опыт работы в историческом фильме, и могу сказать, что мне понравилось играть роль герцога. Надеюсь, понравится и вам. Спасибо, – он улыбнулся публике, и зрители снова зааплодировали.

Актеры, как и остальные в зале, на большом экране фильм видели впервые, и Лиза чувствовала тревожное волнение. Она сидела рядом с Бенвеллом, их руки были в такой близости, что девушка ощущала теплоту его кожи. Но на протяжении всего фильма он так ни разу и не посмотрел на нее. Лишь на моментах постельных сцен она замечала, как у него сжимаются кулаки и бегают желваки на точеных скулах.

По окончании фильма настало время конференции. Они вышли в просторный холл и начали разговаривать со зрителями.

– А правда, что вы с Томом встречаетесь? – вдруг спросила невысокая девушка, прижимавшая к груди большой постер к фильму.

Лиза молча подписала его, затем подняла на девушку глаза и улыбнулась.

– Правда, – тихо проговорила она, растягивая губы в улыбке, но внутри ощутила болезненный укол. «Интересно, что бы по этому поводу сказал Том?», – горько подумала она, фотографируясь с фанатами.

Том издалека наблюдал за Лизой и чувствовал, как внутри все сжимается. Мысль о ссоре причиняла ему боль. «Неумолимая упрямица!», – думал он, подписывая очередную фотографию.

Минут через сорок Лиза ощутила внезапную усталость – наверное, сказались события последних дней. Она попрощалась с коллегой и подошла к Тому.

– Может, поедем домой? – негромко сказала она, легонько тронув его за плечо.

– Почему? – спросил он, подняв брови.

– Я устала и чувствую себя… неважно. Едем? – произнесла она и выразительно посмотрела на него.

– Не думаю, – ответил он, отводя взгляд. – Я пока останусь здесь. Ты езжай, если хочешь. Отдохни.

Лиза несколько секунд смотрела на него, не понимая, шутка это или нет. Но, убедившись, что он говорит серьезно, скривила губы в ехидной усмешке.

– Наслаждайся вечером, Бенвелл, – холодно произнесла она, резко развернулась и направилась к выходу.

Не обращая внимания на вспышки камер и крики фанатов, Карлтон быстро шагала к машине. Коротко кивнув водителю, она села в салон и попросила отвезти домой. Стараясь успокоиться, она закрыла глаза и глубоко вздохнула. От мысли о Томе и об их неопределенном будущем ей становилось невыносимо грустно. По щекам медленно стекали горькие слезы бессилия, а сердце разрывалось на части. Как ни старалась, она не могла понять изменчивости его настроения, и от этого становилось лишь хуже. Дикая злость противоречила нежным чувствам к Томасу и не давала ей покоя. Решив, что выяснит сегодня все до конца, она прикрыла глаза и откинулась на мягкую спинку сидения.

Около четырех утра Том аккуратно закрыл входную дверь и, стянув с себя черный приталенный пиджак, поднялся наверх. Войдя в спальню, он обнаружил, что Лизы нет в кровати. Сквозь неплотно задернутые шторы он увидел неподвижную фигуру, укутанную в плед. Том вышел на балкон, и в нос ударил резкий запах сигаретного дыма.

– Почему не спишь? Я думал, ты устала, – негромко сказал он, упершись руками в перила и разглядывая огни ночного города.

– Да, устала, – ответила она, смотря ему в спину. – Но не спала всю ночь, потому что много думала о нас, – голос девушки дрогнул, и она потянулась за никотиновой отравой, так успокаивающей ее нервы.

– Я тоже долго размышлял над этим, – кивнул Том и повернулся к ней. – И над твоей ролью. Лиза, прошу, откажись от нее, – его голос был по-прежнему тихим и ровным, но в глазах читалась закипающая ярость.

– Почему? – спросила девушка, ощущая, как неприятное предчувствие разливается внутри нее.

– Потому что это ставит под удар наши отношения! – резко сказал Бенвелл. Его руки взметнулись вверх, он нервно провел по непослушным волосам и сжал кулаки – плохой знак.

– Прошу тебя, не злись и не делай того, о чем потом пожалеем мы оба, – тихо сказала Лиза, вставая на ноги и подходя к нему.

– Тогда откажись от роли! – прокричал он ей в лицо.

– Нет, – твердо произнесла она, несмотря на то, что его крик гулким эхом все еще отдавался в ее голове.

– Что ж, мое мнение ты знаешь, – делая равнодушный вид, он пожал плечами и отвернулся.– Я не хочу, чтобы моя любимая женщина снималась в киноленте, сценарий которой граничит с порнофильмом!

– Ах, вот как ты считаешь? Все-таки решил, что я скатываюсь до уровня порноактрисы? – Лиза никогда особо не отличалась терпением, но после таких фраз она и думать забыла о самоконтроле. Карлтон была возмущена и оскорблена несправедливостью его слов. – Если ты собираешься указывать мне, что делать, то не вижу смысла продолжать наши отношения!

Том резко обернулся. Его брови были подняты, уголки сведены к переносице, а на лице отразилась сильная боль. Он не пытался поставить ей ультиматум и тем более не хотел расставаться, лишь просил отказаться от роли, так как это плохо скажется на их отношениях. Учитывая, как они начали встречаться, их историю на съемках в откровенных сценах, он не мог не переживать из-за этого.

Но Лиза уже все решила. И решила по-своему. Не дожидаясь ответа, она бросилась в комнату и начала собирать свои немногочисленные вещи.

– Лиза, подожди, – Бенвелл спустился следом за ней и придержал рукой входную дверь.

– Дай мне уйти, – тяжело дыша через нос, произнесла она.

Ее силы и решимость были на исходе. Девушка чувствовала, что отчаяние и горькие слезы вот-вот прорвут глухую стену, которую она воздвигла, приняв решение расстаться с ним. И когда она уже готова была сдаться, Том опустил руку и отошел от нее.

Лиза рывком распахнула дверь, сбежала по ступенькам и села за руль своего «мини Купера». Она вдавила педаль газа, желая уехать от него как можно дальше. Предательские слезы застилали глаза, размывая перед ней очертания дороги. Яростными движениями она стирала их со щек, стараясь воззвать к своей гордости, чтобы не чувствовать обиду, разрушавшую ее изнутри. Его слова прокручивались в голове замкнутым аудиорядом, причиняя невыносимую слепящую боль.

Глава 27

Телевизионный фестиваль в Монте-Карло всегда организовывался на высоком уровне. Но в этом году учредители превзошли все ожидания. Поводом для этого стало празднование шестидесятилетия кинофестиваля, и развернулось сие действо с колоссальным размахом. Получить приглашение на этот старинный величественный международный фестиваль было большой удачей, а провести несколько дней в роскошном Монако – истинным удовольствием.

После тяжелого разрыва и долгого нахождения в угнетенном состоянии Лиза Карлтон была рада оказаться здесь и немного развеяться. Съемки в Голливуде почти завершились, но только сейчас она начинала осознавать, какая огромная работа была проделана. Каждый день актриса воспринимала как тяжелую работу, не испытывая никакого удовлетворения от исполнившегося желания, – радость от съемочного процесса и выгодного контракта была омрачена расставанием с Томом.

Она любила его. Первое время казалось, что это лишь глупая влюбленность и она скоро пройдет. Наваждение, которое вот-вот забудется и отправится в далекое прошлое. Но нет. С каждым днем она скучала по нему все больше. Несколько раз даже хваталась за телефон и минут по десять смотрела на бездушные цифры, мерцающие на сенсорном экране, желая позвонить ему. Затем с тяжелым сердцем откладывала смартфон в сторону и старалась забыть о нем.

После первого представления их совместного фильма в Лондоне состоялось еще две премьеры – в Токио и Нью-Йорке. События происходили практически сразу после расставания, и нанесенные раны были еще совсем свежи. Им обоим тяжело давались эти встречи. Но от обязанностей и работы было никуда не деться.

В интернете уже вовсю обсуждали их личную жизнь. Одни предполагали, что актеры много работают, в связи с чем редко появляются вместе на публике: лишь на премьерах их видели рядом. Другие же строили догадки об истинной причине их расставания, связывая эту новость с новой ролью актрисы. Они винили Лизу, поливая грязью и строча провокационные сообщения.

За время недолгих встреч они успели обменяться несколькими фразами, совсем не относящимися к тому, что происходило между ними на самом деле. Лишь один раз, после премьеры в Америке, Том подошел к Лизе, когда она осталась одна.

– Ты счастлива? Рада исполнению мечты и своей победе? – спросил тогда он, помогая надеть ей пальто.

– Вполне, – односложно ответила Карлтон, на что мужчина улыбнулся, коротко кивнул и направился к машине.

С той самой ночи, когда она в панике и слезах уехала от него, прошло уже четыре месяца, но нежные чувства к Тому ни капли не остыли. Если бы не плотный график съемок, она бы, наверное, сошла с ума.

Стоя у фуршетного стола, Лиза Карлтон медленно оглядывала помещение, потягивая французское шампанское из хрустального бокала. Зал был щедро украшен, а на подносах снующих туда-сюда официантов мелькали дорогие закуски. Слегка наклонив голову набок, она прикрыла глаза, наслаждаясь спокойствием и теплотой, которой вкусный напиток разливался внутри нее.

Вдруг где-то позади раздался тихий, едва уловимый голос. Этот бархатный мягкий тембр был до боли знаком Лизе. Она резко распахнула глаза и обернулась. Говоривший стоял за соседним столиком, чуть правее нее. Через секунду золотые глаза девушки встретились с обжигающим манящим взглядом.

О, сколько ночей ей снились эти глаза! Как часто она видела их перед собой и думала об их владельце, утопая в собственных грезах. Лиза помнила, как в них отражалась мучительная боль, когда она уходила. Осознав, что они смотрят друг на друга, актриса быстро отвернулась. Дыхание тут же участилось, а сердце пустилось в бешеный пляс. Она снова прикрыла глаза и прислонила к губам прохладный бокал. «Может, он не узнал меня или не заметил? Подойдет ли он или стоит подойти самой? Возможно, лучше бежать в номер подальше от этого соблазнительного и привлекающего мужчины». Решив, что последний вариант предпочтительнее, она, словно маленькая испуганная школьница, уже собиралась направиться в сторону выхода, как вдруг почувствовала знакомый запах парфюма.

– Здравствуй, Лиза, – произнес Том, вставая рядом с ней и растягивая губы в белозубой улыбке. На нем был темно-синий костюм, выгодно подчеркивающий крепкую фигуру, широкие плечи и длинные ноги актера. Аккуратно остриженная щетина густо покрывала его лицо, отчего он выглядел еще сексуальнее.

– Здравствуй, Бенвелл, – облизнув губы, сказала она и посмотрела на него, упрямо выставив подбородок.

– Ты очень хорошо выглядишь, – произнес он, улыбаясь и оглядывая ее ярко-оранжевый комбинезон. Взгляд его задержался на пухлых губах девушки, идеально очерченных красной помадой. – И все такая же гордячка, – он поднял руку и легонько коснулся двумя пальцами ее подбородка.

От его прикосновения Лизу будто ударило током. По телу побежали предательские мурашки, а в голове заметались непослушные мысли. Ей хотелось закричать на него, дать пощечину и в то же время кинуться в его крепкие объятия. Стараясь успокоиться, она глубоко вздохнула.

– Как поживаешь? – вежливо спросила она, пытаясь унять непрошеное волнение.

– Я скучал по тебе, – тихо произнес Том, разглядывая бокал в руке. Затем поднял на нее глаза и шагнул вперед. – Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе, моя дорогая Лиза.

Пораженная его неожиданным откровением, Карлтон часто заморгала. Слова, сказанные мужчиной, всколыхнули все чувства, все переживания, которые обрушились на нее разрушающей волной после их расставания. Он медленно поднял руку и легонько коснулся ее щеки. Лиза закрыла глаза. От его близости голова пошла кругом. Она чувствовала, что мысли выстроились в очередь, а слова уже подступили к горлу.

– И я скучала, Том. Очень скучала, – не успев обдумать свой ответ, выпалила девушка. Затем испуганно посмотрела на него, понимая, что позволила себе слабость, признаваясь в обуявших ее чувствах.

Бенвелл слегка улыбнулся, а в глазах появился радостный блеск. Он взял Лизу за руку и поднес к губам. Легким поцелуем он прикоснулся к их сплетенным пальцам и притянул Карлтон к себе.

– Потанцуем? – спросил он.

Лиза молча кивнула, чувствуя дрожь в коленях от происходящего. Придерживая одной рукой изящную кисть девушки, другой Бенвелл крепко держал ее за тонкую талию. Прижавшись к ней, Том чувствовал, что холодная стена, которую он так упорно возводил, стараясь унять свои чувства и забыть о Лизе, рухнула с оглушительным треском. Сколько бы он ни убеждал себя, что со временем станет легче, этого не происходило. Сотни раз он прокручивал в голове тот злополучный вечер, ее взгляд и упорную решимость покинуть его. Тогда ее очевидный выбор между ролью в фильме и их отношениями оскорбил его, и задетое самолюбие какое-то время убеждало Тома в правильности расставания. Но каждый раз, когда он вспоминал о ней, внутри все холодело и сворачивалось от боли. Желая исправить то, что произошло в их последнюю встречу, Том представлял альтернативные варианты финала и думал, что все могло сложиться иначе. «Исправить прошлое уже нельзя, – подумал он, вдыхая сладкий аромат ее духов, наклонив голову к нежной шее актрисы. – Но можно принимать верные решения сейчас».

Равномерный гул голосов вокруг превратился в изрядный шум, отвлекая его от размышлений, – объявили фейерверк, и приглашенные гости потянулись к выходу, прихватывая бокалы с шампанским. Под радостные возгласы публики тысячи разноцветных огней праздничного салюта раскрасили ночное небо, ярко освещая просторную террасу. Карлтон подняла глаза и счастливо улыбнулась. Подобные представления всегда вызывали в ней приятные эмоции, а сегодня, стоя рядом с Томасом и ощущая его теплые объятия, она чувствовала, как внутри все переворачивается от восторга.

– Идем, – внезапно выпалил Бенвелл и, улыбаясь, потянул Лизу в сторону выхода.

– Том, куда ты меня ведешь? – еле поспевая за ним и смеясь, спросила она, но он лишь широко улыбнулся в ответ.

Приглушенный янтарный свет мягко освещал уютно убранную гостиничную комнату. Стоя перед большим зеркалом, в красивой золотой оправе, Бенвелл разглядывал свое нечеткое отражение. Его руки жадно путешествовали по соблазнительной фигуре прильнувшей к нему девушки, и, нащупав маленькую, едва заметную молнию потайного замка, Том потянул ее вниз. Мягкая ткань скользнула на пол, оголяя нежное тело Лизы. Раскрытые ладони актера скользили по ее гладкой коже, оставляя за собой горящий след приятных ощущений. Карлтон запустила проворные пальцы в аккуратно уложенные волосы Тома и притянула его к себе. Слившись в требовательном поцелуе, они ласкали друг друга так, словно желали насытиться на всю оставшуюся жизнь. Пьянящее чувственное наслаждение разливалось внутри приятным теплом, и Лиза ощутила острое возбуждение.

– Том… я хочу тебя, – еле слышно прошептала она, ласково покусывая мочку его уха.

Не отрываясь от ее губ, Бенвелл улыбнулся и подтолкнул Лизу к кровати. От выпитого алкоголя координация была ни к черту, и она неловко свалилась на постель, утягивая за собой Томаса. Громко засмеявшись, она откинула голову назад, подставляя горячим поцелуям изящную шею. Он провел кончиком языка по разгоряченной коже, оставляя влажную прохладную дорожку. Его дразнящие поцелуи спускались все ниже – теперь он ласкал упругие набухшие соски. От невыразимого наслаждения дыхание перехватывало и громкие стоны Лизы периодически прерывались.

Скинув с себя остатки одежды, Том лег поверх девушки, ощущая, как его тело потряхивает от возбуждения, словно наэлектризованное. Лиза опустила руку и, просунув ее между их жаркими телами, прикоснулась к возбужденному члену Бенвелла. Он издал стон удовольствия, когда она сжала его в руке и направила в сосредоточение своего желания.

Не в силах больше сдерживаться, Том резко вошел в нее. Завладев ее губами, он плавно задвигался, вызывая стоны, свидетельствующие об истинном наслаждении их обоих.

Вдыхая свежий цветочный аромат, Лиза медленно открыла глаза. Она несколько раз моргнула, пытаясь сообразить, где находится. Постепенно затуманенное сном сознание наполнилось воспоминаниями о прошлой ночи. Карлтон подняла голову и огляделась – в номере было пусто. Встав с мятой постели, она накинула лежавшую на полу рубашку Томаса и направилась в сторону балкона.

Южное солнце ярко освещало голубой небосвод. Том обернулся, и его губы растянулись в полусонной улыбке. Он смотрел на Лизу, зажмурив от рассветных лучей один глаз. Заспанный, с взъерошенными волосами, он выглядел очень мило и как-то по-родному, отчего Карлтон ощутила уже знакомое прежде волнение и прилив безграничной нежности.

– Выспалась? – спросил он, обнимая девушку.

– Да, – тихо ответила она с блаженной улыбкой на губах и положила руки на гладкие бетонные перила балкона, уже успевшие нагреться.

– Лиза? – негромко произнес Бенвелл.

– М? – прикрыв глаза, она наслаждалась чудесным утром.

– Переезжай ко мне? – предложил он, крепче прижимая ее к себе.

– Что? – она оглянулась и внимательно посмотрела на него. Лиза прекрасно расслышала его слова и все же была удивлена.

– Думаю, хватит с нас затянувшейся драмы, – просто сказал он, смотря вдаль.

– Я согласна, – произнесла Карлтон, отвечая и на последнюю фразу, и на его предложение.

Том широко улыбнулся Лизе и, смотря в глаза, обхватил ладонями ее лицо.

– Моя девочка, – прошептал он у самых губ и нежно поцеловал ее.

Эпилог

Выбрав нужный фильм, Том опустился на мягкий бежевый диван и протянул руку, обнимая Лизу.

– Я слышал, что Марка номинировали на «Оскар», – сказал Бенвелл, кивая на экран широкой плазмы.

– Отзывы о фильме действительно шикарные, – кивая, произнесла Лиза. – Как бы там ни было, я думаю, что впору снимать фильм о нас, – подмигнула она Тому.

– Что? – смеясь, спросил он.

– «От ненависти до любви», – выдала она название, широко улыбаясь и взмахнув руками.

– Тогда обязательно нужен хэппи-энд в виде свадьбы, – веселясь все сильнее, сказал Бенвелл.

Затем его лицо вдруг приняло серьезное выражение. Он притянул девушку в свои крепкие объятия и посмотрел в ее светящиеся от смеха глаза.

– Выходи за меня? – слова негромко слетели с его губ, застав Лизу врасплох.

– Ты серьезно? – звонкий смех девушки стих, на губах играла мягкая улыбка, а дыхание участилось. – На этот раз мы уверены в этом?

– Да, – легонько целуя ее, ответил Томас. – Я хочу жениться на тебе, моя дорогая Лиза, – нежно произнес он, убирая выбившийся локон ей за ухо.

– Тогда сделаем это, – твердо сказала Карлтон. – Я согласна, – широко улыбнувшись, громко воскликнула она и крепко обвила руками шею Бенвелла.

Весело болтая о предстоящей подготовке к свадьбе, Лиза Карлтон и Томас Бенвелл смотрели фильм, поедая попкорн и наслаждаясь счастьем.