Read the book: «Легенда Валишева»

Образ ведьмы, который существует в мифах и культуре, часто связывают с женщиной имеющей связь со сферой зла и ненависти к людям. На самом же деле это слово происходит от глагола" ведать", и свою носительницу наделяет обладанием тайных знаний и умением чувствовать то, что не видят другие. Ведьма связана с природой.Она знает целебную силу трав , смыслы древних обрядов, благодаря чему может понимать вещи, скрытые от обычных людей. Часто таких женщин представляли как мать, способную создавать жизнь, а не разрушать её .Но со временем, особенно когда распространялись суеверия и религиозные учения, отношение к ведьмам изменилось. Когда христианство стало популярным, ведьму начали считать слугой дьявола, несущей зло.

В 1215 году папой Иннокентием III был создан Церковный суд — Инквизиция. Её служители наделялись особой властью для того, чтобы хранить чистоту веры. Как свидетельствует история, действия инквизиции не соответствовали настоящему учению христианства. На протяжении нескольких столетий на территории Европы инквизиция свирепствовала, преследуя еретиков и тех, кто подозревался в связи с дьяволом. Инквизиторы приговаривали виновных к разного рода наказаниям, вплоть до сожжения на кострах. В Польше ту же функцию, что и инквизиторы исполняли представители консисторского официала- асессоры или визитаторы. Хотя простой народ представителей церковного следствия мог называть" инквизитор", вкладывая в это слово весь ужас, о котором слышал .До наших дней дошли документы, в которых описаны изуверские методы, применяемые к обвиняемым. Все эти истории представляют судебную службу Католической церкви исключительно чудовищной и деспотичной. Образ церковного охотника на ведьм всегда сопровождается виселицей, дыбой, железной девой и другими орудиями пыток. Тем не менее среди служащих в карательной церковной системе были те, кто осуждал такую экзекуцию и вёл свою деятельность, избегая кровавых методов. В своей книге я предлагаю читателю другой образ преследователя отступников от Церкви.Многие имена и личности канули в Лету, и мы никогда о них не узнаем; возможно, мои герои воссоздадут одну из тех историй, которая вполне могла бы быть.

Глава 1 " Письмо из Валишева "

Польша. 1710

Сквозь разноцветные витражные стёкла в узких высоких оконных проёмах в комнату просачивался утренний солнечный свет. Он мягко разливался по полу и стенам,и чем выше поднималось солнце,тем более и более, не смело и мягко этот свет наполнял комнату. Ночной полумрак отступал и очертание всего интерьера становилось всё яснее и яснее. Из контурных невнятных фигур все силуэты предметов находящихся в комнате. становились плотнее и выходили из тени как будто после пробуждения. У стены стояла небольшая софа на четырех изогнутых ножках. Она была обита оранжевой тканью. По обе стороны от софы стояли два комода в стеклянных дверях. Окна, сквозь которые вошёл солнечный свет , на сколько у него хватило сил пробраться сквозь тёмные витражи и овладеть пространством, находились слева от этого мебельного ансамбля,а напротив от него,ближе к противоположной стене на которой висела огромная в тяжеловесной раме картина с изображением распятия,. стоял массивный дубовый письменный стол на толстых ножках . Внизу эти ножки изображали львиные лапы, а верхняя их часть увенчивалась львинною мордой с длинной гривой Ножки держали столешницу ,царга под которой была так искусно исписана резчиком по дереву, что с первого взгляда нельзя было разобрать что из себя конкретно представляли фантастические причудливые узоры. Однако приглядевшись можно было увидеть,как между собою переплетались лианы с резной листвой, под которой то тут то там были спрятаны плоды похожие на гроздья винограда, а меж лианами ,как бы вплитаясь в них,извивались змеи и прыгали маленькие птички. За столом сидел полный седовласый человек. Его круглый подбородок был спрятан под коротко стриженной бородой. а над верхний выступающий губой располагались тонкой полоской усы. В руке мужчина держал письмо, содержание которого было следующим:Вот уже год, как я поставлен совершать служение пастыря в Валишеве и близлежащих поселениях .Среди вверенных мне душ есть женщина, которую зовут Катарина Качмарик. Неоднократно на неё поступали доносы о том, что она занимается изготовлением отваров по своим тайным рецептам,ходит по вечерам к лесу и даже видели,как она поклонялась деревьям. В травах и растениях Катарина видит живых существ. Вот уже несколько месяцев Катарина живёт затворницей после того, как пропал её муж. Ходят слухи, что она извела его своим колдовством. а две седьмины назад,после того, как кузнец Лешик принял отвар, предложенный Катариной, он вскоре скончался. Опасаясь того, что вверенная мне душа связана с дьяволом, я прошу прислать асессора для исследования этого дела. "Дочитав до конца, епископ положил письмо на стол, вздохнул и закрыл глаза. Посидев так несколько секунд, он потёр надбровье и открыл их. Уже совсем рассвело. Епископ затушил горящую на столе свечу, которую зажёг в предутренних сумерках, встал и вышел из комнаты.

Глава 2

" Посланник его преподобия"

Маленькая повозка с закрытым кузовом, обитая кожей и запряжённая двумя чёрными жеребцами, переваливаясь с боку на бок, тряслась по кочкам и ухабам. В ней ехал комиссар его преподобия. Худощавый, с тонкой светлой кожей лица, почти что просвечивающейся насквозь. У него были жидкие, светло-рыжие волосы, которые росли в хаотичном направлении, такая же рыжая редкая бородка и усы — такие же светло-рыжие, такие же редкие. Левый глаз следователя по причине травмы, которую он получил ещё в детстве, был белёсым, без зрачка. Несмотря на свою непривлекательную наружность, следователь являлся человеком внутреннего достоинства, ценил музыку и читал много книг. Он занимался наукой и потому имел образ мысли не фанатичного преследователя, а был человеком трезвого ума, обдумывающим свои действия. Что же самое главное было в его персоне — его преданность своему служению Святой Церкви. По этой причине брат Анджей, так звали асессор был послан епископом в поселение Валишев, из которого недавно пришёл донос на некую Катарину, обвиняемую в ворожбе и идолопоклонстве. Епископ незамедлительно командировал туда одного из лучших «псов Господних». Но в отличие от других хранителей стада Христова, этот пёс был не такой злобивый. Брат Анджей считал, что пытки, четвертование и сжигание на кострах противоречили христианскому учению о милосердии. Прошло более пяти лет, как монах Доминиканского ордена поступил в Епархиальную Консисторию на службу, где исполнял свои обязанности не по долгу, а по призванию. На этот раз доверенное ему дело он намеревался исследовать на пользу Церкви, не изменяя своим методам. В конце концов цель его миссии— спасение заблудшей души и её раскаяние.Тем временем повозка уже несколько часов тряслась по дороге. Управлял ею извозчик Йежик, который был приставлен к представителю следственного органа не только как помощник, но и возницей по необходимости:— С запада ветер гонит в нашу сторону большую чёрную тучу. Будет гроза! — закричал Йежик, обращаясь к своему пассажиру: — Возьми мой плащ, Йежик! Он сшит из толстой кожи и хорошо отталкивает воду.— Нет! Я откину козырёк и спрячусь под него! Но если дождь будет косой и сильный, придётся потом меня выжимать. — Йежик засмеялся.— Поворачивай в лес, там переждём непогоду, — предложил монах.— Скоро стемнеет, а в лесу могут быть голодные звери. Поедем дальше! Не впервой мне приходится править вожжи в дождь!— Дорога впереди поворачивает влево, пришпорь коней, Йежик, может, мы обгоним дождь.— Нет! Туча идёт оттуда, и, скорее всего, на том участке дороги она уже делает своё мокрое дело! Огромная, тяжеловесная мрачная хмарь снялась с верхушек деревьев и, гонимая ветром, мчалась навстречу экипажу. Треск грома, как будто тяжёлым молотом ударивший по наковальне, заставил задрожать землю, вобрав в себя всю мощь этого удара. Молния перечеркнула небо дважды, и дождевая туча, достигшая путешественников, поглотила дневной свет. Стало мрачно и холодно. Дождь лил таким потоком, будто вся вода, которая, не изливаясь в течение года, собралась в одном месте и прорвала небесный купол. Очень скоро дождь залил дорогу так, что она превратилась в грязь.— Брат Анджей! Колёса увязли, кони сами не вытянут! Надо толкать! Если не поможешь, будем тут в грязи сидеть! — закричал извозчик. Доминиканец выскочил из повозки и, подперев кузов сбоку, вместе с Йежиком стал её раскачивать. Дождь мощными потоками хлестал по лицу. Одежда прилипала к телу и затрудняла движения. Грязь налепала на колёса, и они увязали всё глубже. Йежик достал с крыши кузова плоский длинный брус и подсунул под колесо:— Но! Но! Тяни! — кричал он своим коням.Телега стала понемногу двигаться вперёд, размётывая грязь. Вдруг вдали послышался вой.— Волки! Быстрее! Надо ехать отсюда! Доминиканец навалился всем телом на угол кузова и с громким криком стал раскачивать повозку и толкать вперёд, сконцентрировав всю свою мужскую силу в верхней части тела и рук. Ноги заскользили в разрытой колёсами колее, и Анджей, не удержавшись, упал в мокрую, растоптанную сапогами и развороченную земляную кашу. Вой приближался. Уставшие и вымокшие кони, почуяв волчий дух и опасность, стали дёргаться и ржать. Они отчаянно месили копытами грязь, в которую увязли по самое пястье, но желание жить пробудило в молодых скакунах новые силы. Они дёрнулись вперёд, и повозка, поддавшись этому рывку, наконец вылезла из глиняной ловушки.

Глава 3 "Волки"

Кони заметно нервничали .Их ноздри раздувались.Они мотали головами из стороны в сторону и били копытами о землю. Со слипшихся прядей гривы по их мощным шеям текли грязные потоки воды. .- Быстрее! Быстрее садись в повозку!- кричал Йежик, хватая вожжи. Монах потеряв чувство пространства и времени,весь измазанный липкой землей, цепляясь мокрыми руками за всё,что под них попадалось, что есть силы перебирая ногами по скользкой размятой дороге,стал пытаться подняться.Он почти ничего не соображал,но врождённое чувство самосохранения инстинктивно пробудило в нём желание спастись.И это желание придавало ему силы и ловкости. Встав на ноги и не помня себя,брат Анджей добрался до входного проёма повозки. Он ещё не успел полностью забраться внутрь,как извозчик стал хлестать коней,и те охотно ему подчинились,потащив за собою фургон на тяжёлых,от забившихся землей,колёсах.Волчья свора,отбившаяся от своей стаи,показалась на горизонте и, увидев вдали одиноких путников, ринулась в их сторону.Изголодавшиеся,готовые набросится на всё,что может уталить их потребность в пище,звери стремительно приближались Йежик хлестал лошадей по мокрым дрожащим бокам,заставляя выкладываться полностью.Их мускулатура напряглась и в единой связке приводила тела в движение. Волчья свора, подгоняемая голодом, приблизилась на расстоянии двух-трех прыжков.Один из хищников нацелившись на ноги бегущего скакуна,прыгнул что бы вцепиться в жертву.Но попав под копыта,сам оказался ею.Запутавшись в ногах бегущей лошади,волк был затоптан и с переломанным позвоночником отброшенный под колёса,окончательно задавлен.Его серый собрат, с горящими от злости глазами, поравнявшись с бегущими конями,искал удобного момента,что бы сделать прыжок и вцепиться в горло жеребца.Йежик предугадав его намеренье ,стал хлестать волка плетью. - Топор! Топор под сиденьем!- закричал Йежик.Монах бросился на пол и быстро начал шарить под поперечной широкой доской, служившей пассажирским местом.Отбрасывая солому,он нащупал завернутый в грубую рогожу топор -короткое топорище с острым изогнутым как полумесяц лезвием.Крепко сжав рукоять, твердой рукой Анджей метнул оружие в бегущего зверя.Удар, и оно поразило цель. Смертоносным железом топор вошёл глубоко в холку.Испуская протяжный скулёж,зверь в предсмертных судорогах кубарем отлетел на обочину, и закорчился в агонии..Зловещая серая компания оставщись совсем малочисленной,стала умерять свою прыть,,видимо испугавшись того,что происходило с их сородичами.Один из хищников на последок подбежал к зарубленному собрату .Склонившись над ним,волк стал облизывать окровавленную тушу и шевелить лапой распластавшийся со взбитой шерстью труп.Бездыханный и жалкий, он лежал на обочине дороги, больше напоминая свалявшийся шерстяной тюк с волчьей головой с озлобленным оскалом.В стеклянных глазах застыл холод смерти.Убедившись,что товарищ сдох,зверь побежал за уходящей компанией серых .Волки приняли своё поражение.

Глава 4" В поле"

Убедившись, что опасность миновала, Йежик, жалея загнанных коней, стал натягивать вожжи, замедляя скачку. — Пр-рр! Стой! — закричал он. Набрав скорость и войдя в раж, вороная пара ещё долго сохраняла инерцию, сбавляя обороты. Вместе с волками дождевая туча тоже осталась позади, и это явление создавало такое впечатление, будто Йежик и посланник епископа миновали какой-то дьявольский участок пути, на котором туча и волки были в сговоре против них, действуя сообща, чтобы погубить. Вечерние сумерки стали опускаться на землю, предшествуя ночи. Вскоре совсем стемнело, и Йежик правил повозкой, освещая свой путь зажжёнными факелами, размышляя о том, как и где устроиться на ночлег. — Надо устроить привал, — крикнул он своему пассажиру. Анджей показал рукой вперёд:— Смотри, Йежик, там вдали что-то горит. Похоже, в поле костёр. Подъедем поближе, посмотрим, кто это, может, пристанем к ним. Йежик направил коней, ориентируясь на горящее пламя. Оказалось, это были пастухи, несущие ночную стражу. Остановившись, Йежик соскочил с козел и поспешил к ним:— Вечер добрый, паны. Примете уставших путников?— Кто такие? — спросил басом самый старший.— Дознавателя в Валишев везу.— Дознавателя? — удивился тот же бас. — И кого дознавать будете?— Видно, есть кого, раз везёт, — вступил в диалог ещё кто-то. — Распрягайте коней, садитесь к костру. Откуда слякоть?— Под дождь попали и от волков еле ноги унесли.Взяв под уздцы вороных, Йежик подтянул экипаж к стоянке пастухов. Из кабинки показался Анджей.Из под его грязного и мокрого, облипившего худощавое тело плаща, болтался край черной ряссы .Распознав в Анджее епископского комиссара овцепасы меж собой переглянулись, и один из них протяжно присвистнул.Как хорошо было у костра! Жар пламени согрел продрогших путников и просушил одежду. Старшего среди пастухов звали Тодеуш. Он щедро разложил перед гостями имеющиеся запасы провизии:— Ешьте! Вот хлеб, мясо, пиво. У нас не убудет. А что, в Валишеве ересь завелась или что? — спросил он, обращаясь к представителю .Епархиальной Консистории.— Отправлен выяснить. Ещё далеко до Валишева?— Три версты, — ответил Тодеуш. — И кто же? — не унимал он своё любопытство.— Катарина Качмарик. Знаете её?— Да. На краю селения живёт у леса. Мужик её в лесу сгинул, может, волки загрызли или медведь поломал, так она с тех пор затворницей стала.— А может, она ведьма? — вступил в разговор Казимир, один из стадников, подбрасывая в костёр полено.— Да все они ведьмы!— Кто?— Бабы! Кто? Что твоя Марта не ведьма? Ты же сам говорил, что всю кровь из тебя выпила!— Раз кровь выпила, стало быть, вурдалачка она, а не ведьма! Ведьмы кровь не пьют, они на мётлах летают и с диаволом, который к ним в виде козла приходит, хороводы водят, а на твою Марту никакой козёл не позарится. Только тебя она и смогла охомутать, — смеялись мужики.— В девках Марта красоткой была, за ней многие ходили.— А теперь почему не красотка, ты что, на ней поле пашешь?!— Да я тебе!! — Казимир подался вперёд, приближаясь к подтрунивавшему над ним Витольду (так звали третьего из скотоводов).— Тише! Ссору чинить задумали?! — остановил разгорячившихся товарищей Тодеуш.Пастухи продолжали смеяться и подшучивать друг над другом:— Да уж, бабы — это напасть. И зачем их Бог создал?— А рожать кто будет?— Да вот хотя бы и ты! Родил же как-то Авраам Исаака!— Это ж надо, в старинное время и мужики на сносях были, — не унимаясь, иронизировали они между собой.— Земля-то вон какая большая! Её наполнять надо было! Видать, не управлялись бабы одни.— А теперь Боже избавил нас от этой напасти!— Я лучше поле пахать буду и скот пасти, мне и этой заботы хватает.— А если бы всё на мужике было, что бы бабы делали?— Ничего! С утра до ночи лясы бы точили, а теперь хоть делом заняты!Смех пастухов был заразителен, и монах, хотя и был человеком сдержанным и степенным, снисходительно улыбался, учитывая их наивное невежество. Мужики разошлись в своём веселье, и время проходило в живой атмосфере. Вечер продолжался.

Глава 5 "В пламени костра"

Треск сухого хвороста, пожираемого огнем, располагал к уюту и безопасности. Звёздный шатёр неба был низким, и созвездия Большой Медведицы, Кассиопеи и Ориона отчетливо читались на его полотне. Между тем, как необразованные пастухи, подтрунивая друг над другом, смеялись, Анджей, завороженный огнем костра, пребывал в чувстве глубокого умиротворения и полуотрешенности. Жёлто-красные языки пламени облизывали древесину, обволакивая её и постепенно поглощая, овладевали ею полностью. Монах был как будто загипнотизирован этим огненным танцем, который, разбрасывая искры от пульсирующего ритма, переходил в плавное движение, словно какой-то невидимый факир, играя на дудочке, управлял им. Присутствуя в кругу общения, монах понемногу отдалился от них за невидимую грань в другую реальность, в которой голоса смеющихся пастухов и Йежика стали похожи на эхо. Он понимал и слышал их разговоры, но был безучастен. Посланник епископа смотрел в пламя. Незаметно для него самого подсознание увлекло его в лабиринты памяти, и в бликах огня он увидел лицо молодой светловолосой женщины в венке, сплетённом из полевых цветов. Это была его мать. Она тянула к нему руки и ласково звала: «Анджей... Анджей, сынок, иди скорей ко мне». Он увидел себя — маленького босоногова мальчика, весело смеющегося и бегущего по траве в её объятия.Вернулся из мира грёз монах от того, что кто-то тряс его за плечо. — Брат Анджей, скажи им, почему бабы склонны к ворожбе и путаются с лукавым? — Это связано с тем, что в Эдеме змей-искуситель сначала к Еве обратился, предлагая тайные знания через вкушение плода с древа познаний, — не задумываясь, ответил он. — Поэтому считается, что женщина более склонна к его влиянию. Так считают многие наши богословы. В то же время, женщина — это дверь, через которую мы входим и в жизнь, и в смерть одновременно, потому что, рождаясь, мы неизбежно начинаем путь к смерти. К вечной жизни и к вечной смерти, в том и был замысел Божий, чтобы человек избрал в этой жизни сам, кому он будет служить. Анджей поднял с земли сухую ветвь и ломая, стал подбрасывать кусочки в костёр. Сквозь горячее марево исходящее от пламени он видел лица пастухов на которых застыло такое выражение , как будто они только что увидели саму Мадонну. Они ждали, что ещё скажет им человек, посвятивший себя Богу и знающий святые писания наизусть. Анджей знал о гордости мужского эго и после всех шуточных перепалок овцепасов о греховности женщины решил внести и свою лепту в этот вечерний диспут. Едва заметно растянув тонкие губы в улыбку и щурясь от жара пламени, доминиканец продолжил: Женщина как земля, которой касается дыхание Бога. Мужчина даёт лишь семя, но именно женщина своей болью и трудом вырывает новую душу из пустоты. Она заново переживает ту самую боль за каждого человека, искупая ошибку Евы собственным страданием.В ней есть тайна, которая не укладывается в голове у мужчин: как через самое тяжелое телесное страдание приходит новая жизнь.. Диавол ненавидит женщин лютой ненавистью, потому что знает что она даёт рождение не только любимому творению Создателя, но что именно через ту, которую он искусил в Эдеме придёт тот, который поразит его в голову. И вот однажды тихой ночью в Вифлееме случилось это чудо— родился Спаситель. Любая женщина Иудеи мечтала об этом даре— принять в своё тело семя божье. Искуситель всегда пытается очернить этот священный сосуд. Он внушает женщине гордыню или похоть, чтобы сбить её с пути уготованного ей Господом — стать пристанищем для человеческой души и дверью в жизнь, а значит и в обретение Небесного Царства. Пастухи, изумленные ответом, молчали. Тодеуш пристально посмотрел на Анджея:— Значит, дознователь по душу Катарины к нам прислан? Кому же она покоя не дает, интересно?.. Хотя догадка имеется... Мда... — не отводя взгляда от Анджея, Тодеуш уверенно продолжал: — Катарина хорошая пани. Жену мою, когда она после родов ослабла, на ноги подняла. Ты заходи ко мне, я в яблоневых садах живу. Хозяйка у меня радушная, и сын растёт, ему полезно будет с умным человеком поговорить. Приходи. — Тодеуш настойчиво смотрел не моргая, как будто что-то говорил взглядом ему одному.Принимая приглашение, комисар Епископской Консистории кивнул головой. Анджей опять стал смотреть на костёр. От усталости и тепла его разморило, в голове поплыл туман, а веки стали тяжелеть. Снова он услышал смех из своего детства. Смех маленького мальчика — свой смех, и увидел, как светловолосая женщина в белом льняном платье, с венком на голове, держит его за руки и кружит, кружит счастливое дитя. Укутавшись в плащ, Анджей лёг на землю, и пламя костра для него погасло.

Глава 6 "Снова в пути"

Предрассветное зарево зарделось на горизонте.Стая птиц, испугавшись чего-то,резко поднялась от земли и разлетелась в разные стороны,крича. Не смело и торжествено наступал новый день.Стоянка овцепасов намокла от утренней росы,и только в их тесном круге,где ещё теплился вчерашний очаг,было более-менее комфортно.Кони мирно паслись среди овец.За ночь они отдохнули и восстановили силы,и теперь могли тянуть свою повозку дальше.Не мешкая,путники собрались в дорогу и,снявшись с ночной стоянки,двинулись в путь.Анджей сел рядом с Йежиком на козлы, и преломляя между собою хлеб,они обменивались редкими фразами.Вдоль дороги по обе стороны пролегали поля, уходящие ближе к горизонтам в лес.Дикие травы и полевые цветы были как ковёр,сотканный со вкусом. Но разве может природа быть негармонична? Каждый листок и травинка были на своём месте.Каждое насекомое и мошка в картине творения занимая свою нишу идеально вписывались в эту симфонию жизни,которую чья-то невидимая рука играла вот уже несколько веков. Принадлежала эта рука Провидению,воле Которого Анджей решил следовать ещё в ранней юности,когда учился в монастырской школе , и проснувшись однажды ночью,горько плакал от раскаяния,внезапно нахлынувшего на него. Плакал он тогда не осознавая, отчего и почему он каится но,постепенно проникаясь Священными Писаниями, он стал испытывать нарастающее благоговение перед Кем-то Невидимый, Всемогущим и Сильным. Перед Богом, которого он боялся и любил одновременно.. Преодолев две версты,путешественники достигли русла реки. Оно было неглубоким, и средней ширины. Журчание прохладной воды манило путников напиться. Оставив повозку на дороге, Йежик и Анджей спустились к реке, прихватив пустые мехи , чтобы наполнить их. Пробравшись по выступающим волунам почти в середину потока, Йежик, присев на корточки,стал умывать лицо и шею фырча от удовольствия: - "Освежает,брат Анджей.! " Доминиканец принимал водные процедуры на берегу, обмывая оголённые по локоть руки,засучив рукава:-" Пора двигаться дальше, Йежик скоро Валишев.Хорошо бы успеть к полудню.". -" Должны успеть, если верить словам пастухов, мы преодолели большую часть оставшегося пути. Я думаю, ещё немного- и мы на месте. " -" На дело с Катариной у меня отведён срок. Чем раньше я займусь им, тем больше смогу выяснить . " - И что если правда она виновна? - Посмотрим, Йежик. Я склонен вникать в детали, и не рубить сгоряча предавая душу строгому наказанию. Есть много других мер , которые можно предпринять .К тому же к зиме мне надо навестить сестру, опять заболел племянник, поэтому я не намерен задерживаться в этом месте надолго" Наполнив мехи свежей водою, они отправились дальше в путь.

Глава 7 "Катарина Качмарик"

Двумя месяцами ранее, предшествуя событиям, описанным выше. На окраине Валишева, почти у самого леса, стоял добротный деревянный дом. Под навесом с его южного края было развешано бельё, а с другой его стороны, по всей стене дома и под лагами крыши были развешаны травы, собранные в пучки. Трав было так много, что от их благоухания дом утопал в богатой палитре благовоний, наполняющих воздушное пространство вокруг него. Травы не только висели пучками, они также были разложены на подвешенном за углы между столбами навеса льняном куске ткани. Дверь дома отворилась, и на террасу вышла Катарина — худощавая высокая женщина средних лет. Она подошла к бельевой верёвке и, ощупывая бельё, стала снимать просохшее, откидывая его на плечо. Услышав за своей спиной скрип и шорох, Катарина вздрогнула от неожиданности и, обернувшись, увидела местного пастора. Прежде чем Катарина обнаружила его присутствие, он тайно наблюдал за нею по ту сторону невысокого забора вот уже несколько минут, пока она ходила по террасе, увлечённая делами. Пастор Габрис пристально, не отрываясь смотрел на неё. Он блуждал глазами по её стройному стану, задерживая взгляд то на длинной тонкой шее, то на линии бёдер, поднимался к талии и особенно долго задерживался на её груди. Он съедал её глазами, абсолютно осознавая, что вместе с превозмогающим его вожделением он не только хотел её, но и ненавидел. Однако ненависть его была притуплена чувством стыда, поэтому ощущалась не так явственно, как та похоть, которая вот уже несколько месяцев овладевала им. Итак, увидев нежданного гостя, Катарина не растерялась и начала диалог первой: — Пастор Габрис? — обратилась она к нему с вопросительной интонацией.— Здравствуй, Катарина, я прошу прощения за свой неожиданный визит, но по долгу своего положения местного настоятеля я должен навещать прихожан, которые долгое время не посещают мессу.Катарина подняла край передника и, обтирая им руки, продолжала:— Ну что же, раз положение обязывает, тогда и я обязана принять вас, ксёндз. Проходите, калитка открыта.Пастор Габрис вошёл во двор и, перебирая чётками, медленно подошёл к дому, остановившись около ступенек, поднимающихся на невысокую террасу к парадному входу.

Глава 8 "Искушение"

-После того как твой муж пропал, ты стала совсем нелюдимой. Я не вижу тебя на богослужениях. Ты не принимаешь причастие и не приходишь на исповедь. Как доверенное лицо Церкви, я должен проявлять попечение о вверенных мне душах. И я опасаюсь, не оставила ли ты, Катарина, вместе с посещением служений и самого Бога.— Что вы, пастор Габрис, разве я могу? Будьте уверены, что Бога я не оставила.— Тогда почему ты не приходишь? В чём причина? Доверься мне, Катарина, я ведь искренне забочусь о тебе.Пастор Габрис, перебирая чётки, стал медленно подниматься по деревянному лестничному маршу, приближаясь к ней. Катарина попятилась и прислонилась спиной к дверному косяку:— Я не могу объяснить, — заговорила она, — с тех пор как Вайцех пропал, я заболела от душевных переживаний и встала на ноги совсем недавно, после того как приготовила себе снадобье и пропила его несколько дней.— О твоих снадобьях люди много говорят. Кому-то они помогли, а кто-то сомнительно относится к твоему занятию.Пастор Габрис поднялся на террасу и почти вплотную подошёл к Катарине. От неё пахло травами. Он чувствовал тепло её тела:— Не бойся, Катарина.Габрис как-то странно заулыбался и медленно погладил её руку от плеча до локтя. Она отступилась от него. Пастор почувствовал, как забилось его сердце, и ему захотелось вдруг обладать ею, как хищник обладает своей добычей. Всё, что его держало, — это ряса, в которую он был одет, и чётки, которые как будто напоминали ему, кто он есть на самом деле.— Что за снадобье ты варишь тут? Может, ты небогоугодным делом занимаешься? Всё твоё занятие давно бы могло обернуться против тебя, и только благодаря моему покровительству ты, Катарина, ещё не предана суду консистории. Услышав эти слова, в которых звучала тень угрозы, Катарина стремительно посмотрела на Габриса. Он опять стал улыбаться той же странной, ехидной улыбкой, в которой так же читалось недвусмысленное плотское желание:— Люди всякое о тебе говорят, — многозначительно протянул он, перебирая пальцами оборку на лямке её передника.Она небрежно убрала его руку и, взявшись за ручку входной двери, строго сказала:— Благодарю вас за визит, пастор. Я очень признательна, но если у вас ко мне всё, я буду заниматься делами.Габрис оставил Катарину и, раздражённый её, как ему показалось, дерзостью, приехав домой, немедленно сел за письменный стол, чтобы написать письмо епископу Самуэлю, которое он начал так: «Вот уже год, как я поставлен совершать служение в Валишеве и близлежащих поселениях. Среди вверенных мне душ есть женщина, которую зовут Катарина Качмарик...»

Глава 9 "Прибытие"

В средней полосе, ближе к восточной части Польши, в тихом живописном месте, окружённом полями, густым лесным массивом и озёрами, располагалось поселение Валишев. Леса здесь были богаты тетеревами и рябчиками. Из крупных обитателей встречались лоси и зубры, из пушных — лисы. В водоёмах водились бобры и немало рыбы. Вся эта живность становилась трофеем звероловов и рыбаков, если они удачно поохотились. Впрочем, с пустыми руками добытчики возвращались редко. Природа в здешних местах была богата и щедра.Наконец показались дома поселения Валишев. Издали они казались игрушечными. Над некоторыми из них поднимался дым — видимо, топили баню. Эхом разносились звуки мычания коров и лай собак. Солнце стояло высоко, и лучи его прогревали тело почти до костей. Нагретый им полуденный воздух был сухим, и хотелось пить. Напившись холодной речной воды, Йежик припустил коней, и они резво побежали вниз по склону, ведущему прямиком в деревню.При въезде в Валишев стояла мельница. Здесь вовсю кипела работа. Работники, белые от муки, таскали мешки с зерном на помол и с мукой — после помола. Увидев незнакомую бричку, они остановились, любопытно провожая её взглядом. Кто-то даже помахал вслед рукой. За мельницей располагались разные по своему виду дома селян, в основном деревянные. Они стояли по обе стороны дороги, по которой Йежик правил повозкой. Узнав у прохожих, где можно найти местного пастора, возница направил коней по указанному адресу.Пастор Габрис расположился совсем рядом с небольшой капеллой в низком, но уютном доме, у которого вскоре остановился экипаж, запряжённый двумя чёрными молодыми жеребцами. Пастор Габрис пригласил прибывших в дом.— Я очень рад, что епископ Самуэль так скоро отреагировал. Как сказано в Послании к Евреям: «Берегитесь, чтобы какой горький корень не возник среди вас, и им не осквернились многие».— Значит, пастор Габрис, ты совершенно уверен в том, что Катарина Качмарик — это горький корень? — спросил Анджей. " Габрис не ответил сразу. Его лицо, обычно бледное от постов и долгих бдений над Писанием, покрылось нездоровыми багровыми пятнами. Взгляд маленьких глаз впился в собеседника с такой пронзительной силой, словно пытался заглянуть за левое плечо Анджея, где, по преданиям, таится искуситель. Он вспомнил её глаза глубокие карие наполненные жизнью и тайной, которая ему была недоступна. Ему, предстоятелю божьего алтаря! Что она знает такого , что сокрыто от того , кто днями и ночами погружен в чтение духовных книг? Он вспомнил, как однажды она пришла к нему на исповедь. Стояла ближе дозволенного, почти касаясь краем простого льняного платья его сутаны, и говорила о пустяках, а воздух в тесной исповедальне вдруг наполнился густым ароматом цветущей липы и дикой мяты, хотя окна были заперты. Её голос обволакивал, убаюкивал разум, заставляя забыть слова молитв. И как месяц назад она оттолкнула его, приехавшего к ней в дом справится как то положено настоятелю прихода о её состоянии .Обида, жгучая и ядовитая, захлестнула его тогда, но он сумел скрыть её за маской отеческой строгости. Теперь же эта обида стала лучшим топливом для его праведного гнева. И перебрасывая между пальцами чётки из самшитового дерева он ответил:-Как известно, люди, служащие диаволу, так же искусны во лжи, как и он сам. Ибо написано у святого апостола Павла: «и сам сатана является в виде ангела света», — так же и его последователи могут представлять из себя добропорядочных граждан общества и под видом благочестия заниматься небогоугодными делами. Лишь тонкие, едва уловимые признаки, которые способен отследить только просвещённый Богом человек, могут изобличить того, кто находится в заблуждении и служит сатане. Для этого я и написал епископу Самуэлю, чтобы он прислал человека, рукоположенного на это дело.

Глава 10 "Зачем приехал

Дознаватель"

Пастор Габрис сел в громоздкое дубовое кресло и положил руки на подлокотники. Безымянный палец его правой руки был украшен серебряным перстнем с печатью. Потирая большим пальцем указательный, он продолжал:— Брат Анджей, есть ли у тебя письмо о назначении, присланное вместе с тобою его преподобием? Комиссар достал плотный конверт с печатью герба епархии висевшей на трех витых шнурах большой каплей застывшего кармина. В середине печати под знаком архиепископства-кардинальской шляпой двухглавый орел держал в лапах ключи святого Петра, а по краям красной лепешки титулатура на латыни сообщала о власти епископского суда " Иоан Креститель,, милостью Божией и Апостольского Престола Епископ .Пастор разломил сургуч и распечатав письмо прочитал его дважды. "... препоручаю брату Анджею действовать моей властью во всем, что касается искоренения ворожбы и идолопоклонства в вашем приходе "Внизу стояла размашистая подпись епископа и надпись" собственоручную подпись для верности скрепляю печатью консистории" Да, это было оно- письмо о назначении Анджея произвести расследование по делу Катарины на предмет её причастности к ворожбе, в которой она обвинялась, и в прочих неугодных Богу действиях. Комиссар доминиканец наделялся властью приговорить обвиняемую к той мере наказания, которую усмотрит, соотнося тяжесть вины и предусмотренную святой Церковью епитимью.Довольно улыбаясь, пастор Габрис отдал письмо Анджею и, потирая руки, продолжил:— Завтра на богослужении я представлю прибывшего дознавателя народу. Брат Анджей, ты можешь обратиться со словом Божиим к прихожанам и наставить их , и я охотно выделю для этого время. А сейчас я должен представить тебя старосте.Солтыс оказался из бывших вояк. Во время войны против шведов он командовал одним из отрядов народного ополчения. Дом бывшего атамана был богатым. Надо сказать, что это был один из тех домов, которые подчёркивают не только достаток и статус владельца, но и знатность рода, к которому принадлежал домовладелец. Принимал представителей духовенства местный староста, как и надлежало хозяину, — гостеприимно и щедро. За столом он выглядел мрачным и строгим. Густые усы придавали старосте внушительный вид. Он постоянно курил трубку и, прищурившись, смотрел на прибывшего епископского назначенца сквозь завесу табачного дыма.— Что привело в мой дом таких особенных гостей? — гнусаво загудел бывший атаман и в очередной раз затянулся трубкой.Пастор Габрис рассказал о цели приезда комиссара консистрии в Валишев. Солтыс сначала удивился тому, что в поселении вопреки его ведению ворожат, но потом засмеялся:— Никогда бы не подумал, что жена Вайцеха промышляет такими делами. Вот те на! — он погладил несколько раз свои густые усы большой рукой с толстыми короткими пальцами. — Впервые слышу такое. Староста, конечно же знал, чем занимается Катарина. Да и его жена сама не раз обращалась к ней за травами и настойками: когда староста вернулся с зимней охоты на медведя, и ревел от боли в почках метаясь по кровати, словно раненый зверь, — именно Катарина тогда буквально вытащила его с того света. Просто известие о том, что пастор вызвал по её душу представителя церковного суда внезапно пробудило в старосте чувство самосохранения: как бы ему самому не досталось от присланника епископа за то, что в деревне есть действующая ведьма. Поэтому староста сделал вид, будто слышит об этом впервые:-И что теперь? - спросил деревенский голова.Пастор Габрис был уверен в том, что первое, с чего надо начать, — это представить следователя прихожанам и объяснить цель его приезда.

Глава 11" Обвинение Катарины"

Интерьер внутри капеллы был оформлен в светлых тонах. Высокий потолок и стены аккуратно обшиты осиной. В самом центре, в конце длинного узкого зала, находились кафедра и стол, на котором стояли два подсвечника со свечами.Вдоль прохода тянулись ряды деревянных скамеек, которые постепенно заполняли пришедшие по своему обыкновению на утреннюю проповедь селяне. Среди них были женщины с детьми, старики, мужчины средних лет. Все они оделись сегодня как на праздник: красивые сюртуки, накрахмаленные манжеты и чепчики.Вот забежал мальчишка лет одиннадцати, не больше. Он шустро подбежал к скамейке, прыгнул на неё и, вцепившись в края лавочки, начал вертеть головой, озираясь по сторонам и болтать ногами в ожидании начала собрания. В углу он увидел маленькую девочку; вероятно, она была его подружкой, потому что он подмигнул ей и помахал рукой. Тут к нему подсела женщина — его мать — и стала успокаивать непоседу. Ох, сорванец! Зал постепенно наполнялся людьми, и с каждым прибывшим атмосфера становилась всё более динамичной. Наконец пастор Габрис поднялся на кафедру, и с его появлением очень быстро наступила тишина.— В послании святого апостола Павла сказано: «Но боюсь, чтобы, как змей хитростью прельстил Еву, так и ваши умы не уклонились от простоты во Христе», — начал свою проповедь пастор Габрис. Его речь была твёрдой и убедительной. Своды капеллы благодаря своей конструкции создавали мощную акустику, и голос проповедующего усиливался в несколько раз:— Мы знаем, что в книге Бытия сатана в обличии змея предложил Еве знания, которые сделают её равной Богу! Но что может сохранить нас в присутствии Божьем? Послушание Его заповедям! Мы находимся в Эдеме, когда наш образ мыслей ограничен рамками дозволенного Богом. Но когда мы увлекаемся помыслами, чуждыми учению Господню, мы заблуждаемся и покидаем Эдем! Мы становимся изгнанниками из рая, потому что наш ум бунтует против слова Божьего!Габрис ненадолго замолчал и посмотрел на слушающих. Стояла мёртвая тишина. Ни звука. Лица прихожан были серьёзными и напряжёнными. Пастор продолжал:— Те, чьи умы уже увлёк своим змеиным шёпотом лукавый, находятся под воздействием ложных откровений и называются еретиками, идолопоклонниками и, ещё хуже, ворожеями! К большому сожалению, таковые есть и среди нас!По залу поползли перешёптывания: «Кто? Когда и как? Да не может быть!» — И как священник я должен разоблачить того, кто уклоняется от путей Господних. Я говорю о Катарине Качмарик.

Глава 12 "Следствию быть"

После того как пастор Габрис назвал имя, известное всем в Валишеве, зал наполнился гулом и стал похож на пчелиный улей. Кто-то просто ахал от удивления, кто-то высказывал сидящему рядом соседу свои сомнения. Были и те, кто полностью соглашался с обвинениями в адрес Катарины и одобрительно поддерживал пастора. Тодеуш, сидевший в последнем ряду со своей семьёй, опустил голову и замотал ею из стороны в сторону, выражая категорическое несогласие с тем, что сказал проповедник. Его жена Ганна положила ему на колено руку в знак поддержки:— Пойдём, Тодеуш.— Подожди, ещё не всё. Послушаем, что скажет дознаватель..— Для этого я запросил у епископа Самуэля прислать асассера, что он и сделал.Пастор представил Анджея народу. Сделав приветственный жест, доминиканец сложив одна на другую вытянутые перед собою руки, вышел на середину и заговорил:— Духовный суд консистории существует для того, чтобы сохранить чистоту учения нашего Господа. Имея ордер подписанный епископом и скрепленный печатью я прибыл изобличить заблудшую душу, с целью вернуть её в лоно Церкви через покаяние. Если лукавый смог обольстить ее , я имею власть данную мне через рукоположение применить все методы изобличения и наказания. Будучи посланным в вашу деревню для тщательного дознания по делу Катарины, я проведу исследование что бы дать ответ его преподобию. Следствие по этому делу начинается с этого дня. Все те, кто может дать какие-либо показания о Катарине, должны будут это сделать! Если кто-то с этого дня попытается скрыться, он будет признан соучастником подследственной знахарки Катарины и предан особому церковному взысканию.Анджей посмотрел в глубину зала и увидел того самого пастуха, ночь в компании которого они коротали с Йежиком во время привала. Тодеуш, опёршись ногами в пол и крепко сжав руками колени, смотрел на него, не отводя глаз, сурово и пронзительно. Анджей понимал, что пастух с чем-то очень не согласен. Казалось, вокруг него собралась аура невысказанного протеста и негодования. Увидев, что инквизитор смотрит на него, Тодеуш чуть заметно кивнул головой, ухмыльнулся и, встав, направился к выходу. Его примеру последовали жена и дети. Когда пастух ушёл, инквизитор осмотрелся по сторонам. Сотни глаз смотрели на него. В них было и любопытство, и страх, восторг и полное безразличие, ехидный блеск и недоверие. Анджей прочёл в глазах сидящих много оттенков человеческих эмоций и чувств. Он подумал: «Они как овцы, не имеющие пастыря. При настоятеле они как будто не имеют ничего общего с тем учением, которое принёс Христос. Скорее всего, они ходят сюда по привычке или по принуждению. Хотя, возможно, и среди них есть искренние души». Анджей расслабил руки, опустив их по швам, и спокойно пошёл на своё место. В памяти прочно запечатлелись глаза Тодеуша, взгляд которого не давал монаху покоя, и он решил выбрать время, чтобы навестить пастуха.*

Глава13 "Тревожные новости"

Солнце стояло в зените. Небо было ясным и безоблачным. Из-за тяжёлого воздуха было душно и жарко. Может быть, всё это атмосферное давление предвещало дождь, который был бы очень кстати, потому что земля потрескалась от засухи... Ей хотелось напиться, чтобы дать силу молодым побегам растений, пробивающимся к поверхности.— Катарина, ты дома? Открой! — в дверь настойчиво постучали.Катарина отодвинула засов и приоткрыла дверь. В проёме показалась фигура соседки Лидии:— Впусти меня, это срочно, — попросила она.Катарина распахнула двери и пропустила соседку. Лидия быстро проскользнула в дом.— Катарина, настойка, которую ты дала, закончилась. Она помогает, но мне кажется, надо ещё, у отца продолжаются судороги.— Хорошо, Лидия, я приготовлю. Лидия замешкалась и осмотревшись вокруг, выглянула в окно. Поправив занавеску и отойдя в угол, который солнце полностью не смогло осветить она поманила хозяйку дома . Катарина подошла к соседке с едва заметной улыбкой, выражающей удивление на странное поведение Лидии. Через минуту всё стало ясно. Лидия взяла Катарину за руки и заговорила с ней приглушенным голосом:— Но пришла я не только по этой причине. Ты знаешь, что в Валишев приехал инквизитор по просьбе пастора? Тебя обвиняют в делах, противных Богу! Плетут о тебе сплетни, будто ты отступила от церкви и обвиняют тебя чуть ли не в колдовстве! Катарина отреагировала спокойно на слова женщины , и, выходя из затаённой головой угла потянула за собой встречвоженную соседку: -И ты так считаешь?— Что ты! Если бы я так считала, я бы не пришла к тебе. Но дело серьёзное!— И что теперь?— Катарина, тебе надо бежать отсюда. За домом и хозяйством мы присмотрим. Вспомни, как в соседней деревне повесили старую Ядвигу!— Ядвигу повесили потому, что она была преступницей! Что ты так всполошилась, Лидия?— Пожалуйста, Катарина, тебе надо хотя бы на время затаиться! Уезжай хотя бы к дочери в Люблин!— Нет! Я ни в чём не виновата. А если подамся в бега, это наоборот навлечёт на меня подозрения. Да и как я брошу всё? А вернётся Вайцех?— Вайцех! — закричала Лидия. — Ты до сих пор его ждёшь? Твоего Вайцеха уже давно по кускам растащили дикие звери в лесу!Услышав такое, Катарина остолбенела на мгновенье. Лидия зажала себе руками рот в испуге от того, что из него только что вылетело. Лицо Катарины, и так худощавое, казалось, побледнело и вытянулось ещё сильнее. В уголках её больших глаз блеснули слёзы; она в бессилии села на кровать и заплакала, закрыв лицо ладонями.— Прости меня, Катарина, — Лидия подсела к Катарине и стала успокаивать её, виня себя в неосторожности слов. Она гладила её по спине и продолжала извиняться.Наконец, взяв себя в руки, Катарина вытерла глаза:— Нет, Лидия, я не уеду из Валишева. Пусть будет то, что будет. А сейчас иди... Я пойду к лесу, пока не выпала вечерняя роса, надо набрать грыжник для сбора.

Глава 14 "Первая встреча"

— Мы как раз вовремя, брат Анджей! Можешь убедиться. — Пастор Габрис подтолкнул Анджея вперёд себя и кивком головы показал направление, на что надо обратить внимание комиссару его преподобия..Анджей, невольно повинуясь, прищурил глаза. Светловолосая женщина стояла на коленях, обращённая лицом к лесу, и постоянно делала наклоны. На какое-то время она задерживалась в поклоне, и что самое странное — переползала с одного места на другое. Анджей посмотрел на Габриса. Пастор перебирал чётки и, пренебрежительно улыбаясь, смотрел в сторону Катарины.— Подойдём к ней, пастор Габрис. Я должен её увидеть.— Конечно, как угодно.Катарина, аккуратно раздвигая руками траву, небольшим ножиком подрезала стелящийся по земле мелкоцветный плетёный ковёр из растений.Вокруг неё,то прячась под подолом юбки, то выскакивая из под него, кружились две кошки. С поднятыми вверх хвостами они терлись о хозяйку настойчиво требуя внимания. Одна из них даже осмеливалась лесть под руки, режущие траву. — Катарина Качмарик? — услышала она над собой мягкий и спокойный мужской голос.Она подняла голову. Фигура мужчины в чёрной длинной сутане и широкополой шляпе стояла почти вплотную, нависая над ней. Рукою с маленьким ножом, который она зажала в грязных от земли пальцах, тыльной стороной ладони Катарина убрала с глаз пряди волос, пытаясь рассмотреть незнакомца. Белесый глаз без зрачка под редкой рыжей бровью вызвал в ней неприятное чувство, которое вскоре сменилось снисходительной жалостью.— Да, это я, — тихо и медленно ответила Катарина и поднялась, выпрямившись во весь рост. Пред Анджеем предстала высокая худая, но стройная женщина лет тридцати пяти. У Катарины были большие, глубоко посаженные карие глаза. Она смотрела спокойно и уверенно. Взгляд её был тёплым и проницательным. Светло-русые волосы, собранные и заколотые деревянной застёжкой, слегка растрепались и, запутавшись, прядями рассыпались по лицу. Прямой нос и высокий лоб придавали женщине благородные аристократичные черты. Что особенно подметил Анджей, так это то, что у Катарины была светлая, будто наполненная сиянием изнутри кожа. При своём возрасте женщина выглядела довольно привлекательно, и только морщины в уголках рта и глаз выдавали тот факт, что Катарина уже не молода.— Меня зовут Анджей Бжезинский. По доносу, поступившему на тебя, я прислан епископом Самуэлем. Катарина Качмарик, с этого дня ты находишься под следствием, и тебе запрещено покидать пределы Валишева, пока оно не завершится!Прежде чем Анджей представился, Катарина уже догадалась, кто перед ней, но, к своему удивлению, не была напугана. Бесполезность убеждений Лидии о том, что надо срочно бежать, стала для неё ещё более очевидной. Катарина никуда не собиралась бежать.

Глава 15 "Травы ползучие"

.Всё это время присутствие пастора Габриса было незамеченным. Только когда связь между монахом и Катариной перестала быть сконцентрированной, он как бы вышел из тени. Периферическим зрением Катарина видела, что рядом с нею и асассером стоит ещё один человек — невысокая, коренастая фигура. То, что вместе с Анджеем пожаловал и пастор, Катарину ничуть не смутило. Это было само собою разумеющимся.— Что ты здесь делаешь, Катарина? — Собираю грыжник.— А выглядело так, как будто ты бьёшь поклоны, — съязвил Габрис.— Приходится бить: грыжник прячется в высокой траве, поэтому я ползаю на коленях и ищу его.— Так кому же ты бьёшь поклоны, раз тебе приходится?— Пастор, вы не так меня поняли. Я вынуждена находиться в положении, похожем на поклоны, но я не занимаюсь поклонением.Габрис вскинул левую бровь и многозначительно посмотрел на комиссара .— Зачем тебе эта трава? — вступил в разговор Анджей.— Она очень богата целебными свойствами. Я сушу её и готовлю сборы от многих недугов. Из неё я делаю настойки, а сок добавляю в мази из козьего жира.— Против каких недугов она?— От болей в суставах и при спазмах во время женских болезней. Настойкой можно промывать язвы и гнойные раны, заваривать как чай при лихорадке или болях в желудке. А корень грыжника, если его истолочь с мёдом, затягивает старые переломы так, что кость срастается без искривления.— И кому ты предлагаешь эти сборы?— Я никому их не предлагаю, люди сами приходят ко мне. Даже с окрестных поселений приезжают. Нас знают не только в посёлках. Из столицы к моей матери приезжали вельможи, когда она была жива.— Значит, этим всем занималась твоя мать?— Уже несколько поколений это ремесло передаётся в нашей семье по женской линии. Моя бабка лечила падучую у детей, а прабабка знала травы, останавливающие кровь на поле боя. Говорят, к ней сам воевода приезжал.— Ты разбираешься в этом сама или просто повторяешь заучив рецепты из книг своих пробабок?— взгляд комиссара стал цепким, изучающим. — Многие ведь просто следуют старым записям, не понимая сути. Как ты отличишь пустотел от зверобоя, если они ещё не цветут? По запаху корня? По шероховатости листа? Катарина на мгновение замолчала, удивлённая таким поворотом беседы. Она ожидала обвинений в ворожбе, но никак не экзамена.— Пустотел гладкий и холодный на ощупь, даже под солнцем, — ровно ответила она. — А стебель зверобоя сплошной, и если потереть цветок пальцами, пальцы станут жёлтыми от сока. Мать учила меня вслушиваться. Травы говорят с тем, кто хочет слышать. Если сорвать полынь до того, как сойдёт первая роса, она будет горькой и бесполезной, а если дождаться подходящего дня, гореч ослабнет, но сила не уйдет.Трава станет способной забрать жар лучше любого уксуса.Анджей чуть склонил голову набок. Он смотрел не на её руки, испачканные соком растений, и не на простую одежду, а прямо в глаза. В них не было ни страха, подобающего тому, кого вызвали пред светлые очи правосудия, ни хитрой уклончивости уличной знахарки. Только спокойная глубина человека, уверенного в своём деле. Обвинения пастора Габриса вдруг показались ему мелкими и продиктованными лишь завистью к чужому дару. Комиссар его преподобия невольно сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними.— И всё же, зачем тебе столько знаний? — уже мягче спросил Анджей. — Ради чего молодая женщина живёт одна, ползает в грязи за корешками и терпит косые взгляды недоверчивых сплетников? Можно найти занятие куда более благодарное.Катарина опустила глаза на свои ладони, словно проверяя, не осталось ли там земли.— Когда моя старшая сестра сгорела от огненной сыпи за три дня, лекари разводили руками и пускали ей кровь, пока в ней не осталось жизни. А потом пришла моя мать. Дала отвар из коры ольхи и листьев брусники. Сестра спала трое суток, а проснулась здоровой. Деньги иссушают душу, господин Анджей, а спасённая жизнь наполняет её светом. Мне довольно этого света. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь шелестом ветра в сухой полыни. Монах внимательно слушал Катарину. Почему-то он был очарован ею. Вопреки тому, что говорил пастор, Анджей видел очень открытую и умную женщину. От неё, имеющей у определённых жителей Валишева не очень хорошую репутацию, шла положительная и светлая энергия. Анджей чувствовал в её присутствии лёгкость и желание жить. Такое влияние оказывала Катарина на того,,в чьём лице перед ней, с духовным мечем обнаженным против еретиков и вероотступников,предстаяла Епархиальная Консистория.

Глава 16 "В яблоневых садах"

Однако это было редкое для Анджея явление — восхищаться кем-либо. Поэтому и это очарование не смогло превзойти в нём его привычного состояния — холодного рассудка и самообладания. За годы монашества и служения Церкви в нём давно уже притупились те чувства, которые разгораются в мужчине при виде женщины, от которой вдруг учащается сердцебиение, а в кровь выбрасывается адреналин. Нет, нет. Он научился держать под контролем всё, что мешало ему думать. То обаяние, которое заставило его чувства на мгновение обостриться, вскоре улетучилось и осталось лишь лёгкое приятное послевкусие.День склонялся к закату, и Катарина, наполнив короб из лыка собранными травами, собиралась домой. Пастор Габрис и комиссар не стали её задерживать: в этом не было надобности. Времени для общения с ней ещё будет предостаточно.Когда Катарина ушла, Анджей сказал пастору:— Брат Габрис, первое, что мне пришло в голову при встрече с этой женщиной, так это то, что она живёт как будто в другом измерении, как не от мира сего. Но мир, в котором она живёт, отнюдь не дьявольский, он просто другой. В нём почти нет мирской суеты.— Но и Бога в нём тоже нет, — перебил его пастор. — Брат Анджей, женщина, которую ты только что видел, занимается не просто какими-то травами, она сеет в среду христианских душ чуждые учению Христа взгляды! Разве то, что она варит эти отвары, не является наследием ворожеев и колдунов? Во все времена именно этим они и занимались, и кто знает, может, она шепчет что-нибудь над своими котлами, когда варит эти травы. Мало того что она перестала посещать мессы, она не приходит на исповедь. Разве ей не в чем исповедоваться? Сомневаюсь в её безгрешности. Но именно её приверженность к иным, тайным знаниям отвратила её от учения Церкви.— Я только начал знакомиться с Катариной и имею мало информации, чтобы делать какие-либо заключения. — И что же тебя смущает? — прищурился пастор Габрис, понизив голос до полушёпота. — Её ясный взгляд? Или то, как бесовские кошки увивались вокруг её подола, пока она собирала свою отраву?— Кошки есть почти в каждом дворе, брат мой, это не довод для трибунала, — спокойно ответил Анджей. — Меня смущает другое. Почему вы сами не попытались поговорить с ней о Боге? Выслушать её прежде, чем записывать в прислужницы дьявола?— Говорить с ведьмой? — пастор истово перекрестился. — Чтобы мои слова стали семенами, которые упадут в каменистую почву её ереси? Она глуха к проповеди, брат мой!. Когда я мягко указывал ей на грех пренебрежения мессой, она говорила, что слышит голос леса громче любых наставлений.— Голос леса? — переспросил Анджей. — Это любопытно. Что ещё она говорила?— Что травы говорят с ней, когда она срезает их ножом при лунном свете. Что корень мандрагоры кричит по ночам, а зверобой нужно собирать строго на рассвете, пока на нём лежит роса, ибо в полдень он теряет силу. Разве это речь доброй христианки? Это язык старых богов! — Пастор побагровел от негодования.— Хорошо, брат Габрис. Все твои показания я приму к сведению.Скажи мне лучше, где в Валишеве яблоневые сады. Я хочу навестить пастуха Тодеуша, он звал меня.— Тодеуш — необузданный боров и любитель крепких напитков. Разве он может быть чем-то полезен?— Я должен знать всё, что говорят и думают о Катарине жители деревни. Я имел возможность познакомиться с пастухом, и мне он не показался грубым необузданным боровом.Пастор Габрис усмехнулся:— Я живу в этом месте уже год, а ты, брат Анджей, только приехал. Я тщательно наблюдаю за каждым из своих прихожан. Особенно же я внимателен к тем овцам стада Христова, которые требуют к себе повышенного внимания. Тодеуш принадлежит именно к ним.— Я учту это, пастор, при общении с ним. Расскажите мне, как найти дом пастуха.Яблоневые сады располагались в самом центре Валишева. Это место считалось очень престижным для проживания. Такое фруктовое название этот завидный уголок деревни получил из-за того, что был окружён яблонями, плодоносящими разными сортами, посаженными когда-то одним из первых старост Валишева.Комиссар направился к Тодеушу. Дом пастуха он нашёл уже когда стемнело. За высоким забором из толстых брёвен была видна лишь крыша, крытая вязанками из соломы, пропитанной глиной. Дознователь стал громко стучать в массивные ворота

Глава 17 "Визитёр"

За забором залаяли собаки. Было ясно, что их там не одна и не две. По лаю Анджей понял: псы имеют большие размеры и выполняют свою функцию исправно. Собаки столпились у самых ворот и стали прыгать на них. По тому, как массивные створы завибрировали, монаху стало ясно, что вес этих животных был внушителен. Лай стал приобретать агрессивный характер, переходя то в рычание, то в хрип. Наконец Анджей услышал, как заскрипела дверь дома, и уже знакомый доминиканцу низкий бас закричал:— Кто там! Кого принесла нелёгкая?! Ночь на дворе!Тодеуш преувеличивал, так как на дворе только стемнело и был тёплый летний вечер. Ночи ещё предстояло занять своё место во времени суток, когда часы пробьют двенадцать. Сейчас же было только десять.— К вам прибыл слуга его преподобия! Комиссар услышал, как по ту сторону забора большой и немного неуклюжий человек стал продвигаться к воротам и хвалить собак за хорошую охранную службу. Судя по шумным звукам, Анджей понял, что собаки стали толпиться подле хозяина, но лаять не переставали, а он, видимо, пытался их успокоить. Пришлось ещё некоторое время простоять в ожидании под высоким частоколом, пока наконец на тяжёлых воротах задвигались засовы, и хозяин показался на глаза комиссара.— Ждал, ждал, правда не в такой поздний час, но раз пришёл,Господин комиссар , милости просим. — встретил Анджея Тодеуш.В доме пастуха было просторно, и в первой комнате, прямо в которую попадали при входе, пахло табаком. Посередине стоял круглый грубо сколоченный стол и такие же стулья. Жестом руки Тодеуш пригласил Анджея сесть и тем же низким басом стал звать жену. Ганна зашла в горницу и с укором посмотрела на мужа:— Ты весь дом хочешь поднять? — с лёгкой ноткой упрёка в голосе сказала она. — Гость у нас, принять надо. Подай на стол.Ганна не особо была рада гостю, но мужу перечить не стала и, выйдя на время, вернулась с крынкой молока и круглой буханкой ржаного хлеба. Всё это она поставила на стол.— Пиво дай, — басом попросил Тодеуш.Ганна принесла кувшин с пивом и две глиняные чашки. — На вот, медведь бурый, — проворчала она, но в уголках её губ притаилась улыбка. — Сам бы сходил, ноги не отвалились бы. Я тебе что, ключница при воеводстве? Тодеуш гулко хохотнул, отчего пламя свечи на столе дрогнуло, и сцапал жену чуть ниже бедра, когда та ставила кружку. Ганна дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка у пастуха была железная.— Отпусти, леший! Ненароком разденешь при госте, разве можно? Пригнувшись к мужу полушопотом упрекнула она.— А ты не вертись, будто угорь на сковороде, — ответил он, притягивая её ближе и целуя куда попало— Иди-ка сюда. Сто лет тебя не видел, а всё ворчишь. Дай хоть наглядеться. Пан Анджей лицо особое, но мы с ним знакомы давно, еще с прошлой ночи. Он не осудит.- Смеясь смотрел Тодеуш на Анджея.— Нагляделся уже, вон какие щёки румяные стали. Пусти,уронишь ведь свечу, пожар устроишь. Она ловко высвободилась из медвежьих объятий мужа и отошла к печи, демонстративно подбирая передник.— Господин комиссар, прошу прощения за этот неуклюжий приём. — обернулась она через плечо, и голос её снова стал мягким, домашним. — Муж мой меру знает только во сне. Сейчас похлёбку достану, ещё тёплая стоит. Вы же с дороги, вам сытное нужно, а не одно пиво пить.Тодеуш грузно опустился на стул напротив Анджея. Стул жалобно скрипнул под его весом.— Ганна, похлёбку не вздумай приправить. А то знаю я тебя: чуть что не по-твоему — сразу перец горстями сыплешь, чтоб меня, старого, изнутри прожгло.— Это я специально, чтобы ты поменьше болтал да побольше воды пил. Когда рот горит, болтать некогда. Помоги на стол накрыть или трудно плошку подать.Тодеуш тяжело поднялся, изображая усталость и отвесив поклон жене до самого пояса, едва не боднув головой столешницу, торжественно взял в руки солонку.— Для тебя, ясновельможная моя пани, я и горы сверну, не то что солонку подвину. Только ты там в котле своём пошуруй погуще, мяса мне положи пожирнее. Снова рухнув на стул и подмигивая Анджею, Тодеуш положил большие руки на стол со словами:- У меня в доме жена верховодит, и пусть считают что я подкаблучник. Я как за порог ногу переношу невольником её становлюсь, а мне и приятно. Посмотрите, пан Анджей , какая у меня хозяйка. Таких во всём воеводстве поискать — днём с огнём.— Льстец, — беззлобно бросила Ганна, гремя ложками. Но плечи её расслабились, а суровые складки у рта разгладились. Она явно получала удовольствие от этой привычной домашней перепалки.Анджей невольно улыбнулся , наблюдая за ними. В их супружеской игре было простое живое общение проживших много лет и в горе и в радости людей. Это и была так называемая любовь- простая, земная , житейская.

Глава 18 "Что сказал Тодеуш"

Ганна ушла, а Тодеуш преломил хлеб на несколько кусков и разлил по чашкам хмельной напиток.— Хорошо, что пришёл. Правильно, — одобрительно и на этот раз мягко обратился он уже серьёзно к следователю епископской консистории.— Я пришёл ещё и по той причине, что ты очень настаивал, как мне показалось.— Верно показалось.— А раз настаивал, значит, есть что сказать. Как я понимаю, мнения о Катарине в Валишеве разные: среди селян кто-то её уважает, а кто-то полностью соглашается с тем, что её род занятий не соответствует добропорядочной христианке. А у тебя какая информация для следствия?Тодеуш достал откуда-то длинную курительную трубку и стал забивать в неё табак, доставая его мозолистыми пальцами из кожаного маленького мешочка. Закладывая табак в чашу курилки и придавливая пальцем, пастух, хмыкнув, наклонил голову немного набок и с прищуром посмотрел на доминиканца.:— Да, я имею что сказать, господин комиссар. Хорошая она, правда теперь одна осталась, жалко. Два сына её в столицу уехали на службу, а дочь замуж вышла, тоже далеко. Кажется, за знатного пана вышла, вот как. Панной стала зажиточной. А Вайцех без вести пропал. Погиб, это однозначно. Всю жизнь, сколько её знаю, она этими травами промышляет. Многим помогала, и нам тоже. Никто никогда не жаловался на неё.— А теперь почему жалуются? — перебил его Анджей.— Кто жалуется? По чьим доносам по её душу епископский посланник пожаловал?— Тодеуш смотрел на Анджея. Мундштук курительной трубки он плотно сжал губами и, сделав несколько втягивающих посасывающих движений, выпустил изо рта густые серые клубы.Доминиканец , не привыкший к табачному смогу, отклонился назад и авторитетно, но спокойно уверил пастуха в том, что новый настоятель их прихода усмотрел в действиях Катарины возможные неугодные Богу и учению Церкви дела.Тодеуш тяжело вздохнул, и Анджею показалось, что по лицу пастуха пробежала тень едва заметного негодования.— Вайцех, муж Катарины, хоть и был лесничим,но в строительстве разбирался не хуже любого мастера по этому делу. Он был толковый мужик! — начал Тодеуш. — Пастор позвал его чинить фасад капеллы, а за работу не заплатил! Это угодное Богу дело? — вопросительно смотря на монаха и не выпуская изо рта трубку, Тодеуш сидел, как великан, голова которого была покрыта облаками, образовавшимися из дыма, который то и дело, как из пароходной трубы, он выпускал из-под чмокающих усатых губ. — А когда Вайцех пришел за платой, пастор сказал, что Бог ему обязательно воздаст. Вот вы Катарину судить хотите, а судить надо этого пастора!В комнату внезапно вошла Ганна. Тодеуш замолчал. Ганна чем-то занималась и не собиралась покидать помещение. Чтобы спровадить жену, Тодеуш повернулся в её сторону всем телом и вкрадчиво сказал:— Ганна, пойди подоить козу.— Да что ты, — засмеялась она, — вечерняя дойка закончилась три часа назад, а козы спят давно.— Тогда пойди и убаюкай Иоганна.— Убаюкала.— Тогда просто выйди, потому что у нас не для твоих ушей разговор! — по своему обыкновению басом протянул он.Когда Ганна ушла, Тодеуш повернулся к Анджею и, придвинувшись к нему почти лицом к лицу, прошептал:— Разве может Божий человек на чужую жену похотливыми глазами заглядывать? Анджей не стал долго думать над вопросом пастуха и спокойно ответил:— Нет. Именно этого ответа и ждал Тодеуш:— Нет! — стукнул он кулаком по столу. Посуда стоявшая на столе зазвенела от соприкосновения друг с дружкой., а чашка с пивом опрокинулась и яхантовый напиток разлился по бугристой столешнице. Не обращая внимания на это, Тодеуш продолжал:— У мельника дочь! У головы дочь! У Казимира две дочери! Это что же нам теперь ожидать, что духовное лицо будет девок соблазнять? — пастух снова стукнул по столу и откинулся на спинку стула.В его глазах Анджей увидел горящий гнев и вопрос к нему как к лицу, представляющему, по мнению пастуха, какую-то особую касту духовенства, во власти которой было судить всех и за всё. Но Анджей был хладнокровен. Сохраняя степенность и беспристрастие, он заговорил спокойно, как полагалось знающему своё дело юристу:— Тодеуш, твои обвинения против поставленного Церковью человека очень серьёзные. Но то, что ты говоришь, требует доказательств. И если ты найдёшь свидетелей, от лица которых будет составлена жалоба, я передам её епископу. Но эти свидетели должны быть уверены в том, что они говорят, и иметь доказательства. Что же касается меня, то мой приезд связан исключительно с Катариной. То, о чём ты говоришь, не касается моей юрисдикции.— Я говорю это потому, что Катарина тоже стала жертвой его притязаний, и именно по этой причине он натравил на неё консисторий! Прошу принять это к сведению. А свидетелей я предоставлю!— закончил беседу Тодеуш. Анджей медленно кивнул. Он не перебивал пастуха, давая тому выговориться, и теперь внимательно вглядывался в его лицо, освещённое тусклым светом сальной свечи. За показной крестьянской грубостью, за гневом на несправедливость доминиканец видел нечто иное — тяжёлую, упрямую правду.Тодеуш это не деревенский сплетник, а человек серьезный и строгий который до последнего будет стоять за свое слово, потому что не лжет. В словах пастуха не было истеричной злобы и желания отомстить любой ценой; была лишь горькая уверенность. — Я выслушал тебя, — всё так же ровно произнёс Анджей, скрещивая пальцы перед собой. Его голос оставался бесстрастным, но взгляд стал тяжелее. — И я приму к сведению твои слова о настоятеле. Церковь должна быть безупречна, и если слуга Божий забыл о страхе Господнем ради плотских утех, он ответит за это строже мирян. Но запомни мои слова, Тодеуш. Ты бросаешь очень серьёзное обвинение поставленному Церковью человеку. Если ты лжёшь из личной неприязни или пытаешься очернить ксендза, чтобы обелить Катарину, Господь спросит с тебя за каждое слово. Но куда страшнее гнева небесного окажется суд земной. Лжесвидетельство перед Епископским судом карается законом Церкви. Если твои свидетели солгут под присягой, их ждёт публичное покаяние у позорного столба, клеймо калёным железом и долгие годы смирения в каменоломнях. А тебе как подстрекателю грозит виселица. Поэтому прежде чем подставить людей, поговори со своей совестью. Убедись, что они готовы повторить свои показания суду, глядя в глаза самому ксендзу, а не прячась за твоей спиной.Тодеуш слушал, прищурив один глаз, из которого струился сизый дым. Он медленно вынул трубку изо рта, отчего в воздухе повисла вязкая пауза, и тяжело стукнул мозолистым пальцем по столешнице.— Не учи меня бояться, брат Анджей. Когда человек говорит правду, ему нечего бояться ни ваших клещей, ни вашего костра. Доминиканец выдержал этот взгляд.- Что ж, — тихо заключил Анджей.— Раз есть еще те, кому тоже больше нечего бояться, пусть вместе с тобою готовятся держать ответ за свое свидетельство.

Глава 19 "Старший Сын"

Теперь, когда разговор о важном был окончен, Тодеуш придвинул к Анджею нетронутую до сих пор чашку с пивом и положил рядом большой ломоть цельнозернового ароматного хлеба, приглашая таким образом гостя к вечерней трапезе. Доминиканец не отказался, поскольку весь день ничего не ел. Терпеть голод для Анджея не было великим подвигом, потому что пост был его обыденной практикой, но не в этот раз. Деловая атмосфера в пространстве пастуха и комиссара сменилась на дружескую, и они вели неторопливый разговор о житейском.— Давай-ка отведаем похлёбки, — спохватился хозяин, пододвигая ближе к гостю тяжёлый глиняный горшок. — Ганна поставила на стол трамезум (густую ячменную похлёбку с копчёным салом), от которой шёл запах трав и наваристого бульон. У Анджея во рту собралась слюна и он первый раз за весь день ощутил как засосало под ложечкой а в голове появилось легкое ощущение эйфории. Внезапно дверь с улицы распахнулась, и в дом вошёл высокий, хорошо сложенный светловолосый парень в коричневых шароварах и белой льняной рубахе, поверх которой была надета жилетка в тон штанов. Увидев за столом странного на вид незнакомца, парень поприветствовал его басом, схожим по тембру с голосом хозяина дома.— Добрый вечер! — «Иди сюда, Богдан! Садись с нами и познакомься с гостем!» — позвал парня Тодеуш. Юноша беспрекословно сел за стол, и Анджей не мог не заметить поразительного сходства между Тодеушем и парнем. Сомнений не было в том, что молодой человек был сыном пастуха. Сыну пастуха было полных шестнадцать лет, хотя по виду он выглядел старше года на три. На его подбородке, щеках и над верхней губой уже довольно смело проявилась та самая растительность, которая заявляла о своём владельце как о человеке, переходящем из юноши в мужчину.— Это мой первенец, — как-то по-особенному представил Тодеуш своего сына и небрежно потрепал волосы на его голове. — Ты почему так поздно? Мать твоя всю плешь мне проела за тебя.— На лошадях ездили к озеру, — отклоняя голову из-под отцовской руки, отчитался молодой человек.— Познакомься с нашим гостем, Богдан.Богдан, что означало «данный Богом», был назван Тодеушем в честь деда со стороны Ганны. Когда парень узнал, что этот странный гость является комиссаром его преподобия, то проявил к нему откровенный интерес. Ведь ещё никогда он так близко не видел представителя той церковной прослойки, о которой в народе ходила нелестная молва, в которой во всех красках и подробностях рассказывалось, как по воле таких церковных судей, как этот людей обезглавливали, вешали и сжигали на кострах по обвинению в ересях и ещё в каких-то неправильных по церковным канонам делах. При этом к осуждённым применяли пытки на дыбах, стульях с шипами и колёсах, на которых, как на вертеле, поджаривали обвиняемых. Истории, на что способны представители консистории часто леденили кровь, когда в подробности передавались из уст в уста , преукрашенные фантазией рассказчиком у вечерних костров и на сельских ярмарках, обрастая всё новыми чудовищными домыслами. Народная молва приписывала слугам епископских судов не только жестокость, но и мистические способности, утверждая, будто они умеют проходить сквозь стены и видеть грех в самой душе человека. В воображении крестьян эти люди в чёрных сутанах давно превратились в безликих демонов ночи, несущих лишь боль и пепелища. Оттого сейчас Богдан смотрел на живого Анджея со смешанным чувством жгучего любопытства и первобытного страха. Он невольно ждал, что гость вот-вот щёлкнёт пальцами — и бревенчатые стены хаты вспыхнут адским пламенем, или поднимет руку, приказывая юноше провалиться сквозь земляной пол. Сердце юноши гулко стучало где-то в горле, а ладони мгновенно вспотели. Однако вопреки пугающим рассказам, от доминиканца веяло лишь спокойствием смертельно уставшего путника да терпким запахом дорожной пыли.

Глава 20 " Застольный эпизод "

Анджей увидел, с каким любопытством смотрит на него Богдан. При этом молодой человек вёл себя немного напряжённо. Комисар его преподобия читал во всём его виде лёгкое замешательство и решил внести ясность в происходящее:— Я пришёл по просьбе твоего отца. Это наше с ним личное дело, и оно не должно тебя беспокоить. Обстоятельство, по которому я здесь, не имеет никакого отношения к вашей семье.После такого пояснения юноша заметно расслабился и слегка улыбнулся.— Меня зовут Анджей. Я не ожидал, что у Тодеуша такой взрослый сын, и первое, что я успел заметить: ты очень похож на своего отца. Надеюсь, не только внешне. За время нашего короткого знакомства у меня сложилось очень хорошее мнение о нём и о всей вашей семье.Богдан снова отреагировал улыбкой, теперь более открытой, чем в первый раз.В комнату снова вошла Ганна и, увидев наконец-то вернувшегося неизвестно откуда сына, стала бранить его с какой-то материнской заботой. Бранила она его за постоянное отсутствие в последнее время и за то, что неплохо было бы заниматься полезными делами, а не баклуши бить. За юношу вступился отец:— Тихо, мать! Что с того, что он досуг проводит в кругу таких же, как он? Молодость пройдёт — и не заметишь. Разве ты сама не знаешь, как летит время? Пусть он нагуляется да на панночек полюбуется.— Пока он будет панночками любоваться, в доме столько работы наберётся, что за год не переделать. Да и одной мне совсем трудно управляться, — не унималась Ганна. Тодеуш махнул рукой, и его густые усы недовольно встопорщились. — Вон они, твои дела, по двору бегают да в огороде роются. Куры несутся исправно? Несутся. Козы доены? Доены. Стены не текут, печь дымит ровно. Чего бабе надо? — А то мне надо, чтоб сын при деле был, а не ворон на околице считал! — всплеснула руками женщина, подтыкая сбившийся край платка. — У соседей Ясь уже вторую неделю как крышу латает, Марек отцу во всём первый помощник, а наш только струны дёргать горазд и на лошадях кататься .Подумают что лодырь у тебя растёт.Дочерей своих от него будут отпроваживать. — Будет тебе перед соседями шапку ломать, — отмахнулся Тодеуш. Голос его стал тише, но твёрже: — Сам я в его годы знаешь где пропадал? По чужим свадьбам с цимбалами хаживал, пока батька мой спину гнул. И ничего, человеком вырос, хозяйством обзавёлся. Оставь парня, говорю. Душа у него светлая, руки золотые, просто пока не к тому делу приложены. Женится никуда не денится! Девки замуж хотят,бегут без разбора, лишь бы взяли. Что не так? Себя вспомни. Тодеуш хрипло рассмеялась смотря на Анджея и снова достал курительных трубку. Ганна хотела возразить, открыла было рот, но потом как-то лукаво глядя на мужа закачал головой и отмахнулась обеими руками..- А я говорю, сын мой мне в доме нужен! .Тодеуш протяжно вздохнул, при этом издав такой грудной звук, как будто медведь поднимался из берлоги, выражая таким образом нелёгкую долю главы семейства. Затем он обратился к сыну:— Пойди, Богдан, с паном Анджеем, проводи его. Да смотри, после сразу домой. Завтра на сенокос пойдёшь, а в конце недели готовься со мной в поле стадо пасти. И найди уже время матери помочь, чтобы она была довольна тобою и мне душу не терзала.После такого насыщенного вечера Анджею и самому уже хотелось домой, и в сопровождении сына пастуха он покинул их дом.

Глава 21 "Богословие Анджея"

На улице стояла непроглядная тьма. На небе почему-то не было звёзд, и луна была окутана облаками, так что её свет, приглушённый их пеленой, был очень слабым. Ночное светило совсем не излучало сияния, а было похожим на фонарный плафон, под которым горела тусклая лампада. Бледным пятном она одиноко висела над деревней.Где-то далеко подвывали бездомные псы. Анджей держался Богдана, так как юноша выполнял роль поводыря, которому монах вполне доверял как местному жителю. Некоторое время путники шли молча, как вдруг неожиданно для Анджея Богдан робко начал разговор:— Наверное, вы хорошо знаете всё, о чём написано в Библии? Приятно удивлённый такому вопросу, монах ответил, что знает Писание очень хорошо.— Тогда могу я задать вопрос? — также робко продолжал Богдан.Анджей, одобряя любопытство парня, кивнул головой.— Часто на проповеди пастор говорит о том, что Бог любит человека. Но тогда почему существует ад? Почему из-за своей любви, имея такое всемогущество, Бог не может решить проблему по-другому, но отправляет людей на вечные муки? Почему существует ад, а Бог, учащий прощать, Сам не прощает? Пытливый ум молодого человека поразил Анджея.— Существуют такие вопросы, на которые мы не сможем найти ответ, даже если он есть, потому что мы очень ограничены в своём понимании и наш разум не может охватить всего, — начал доминиканец. — Может быть, и мой ответ приведёт тебя к другим вопросам, ответы на которые озадачат тебя снова.— Я готов к этим задачам!— Всё мироздание взаимодействует между собою по заданным законам. Именно они создают порядок и гармонию. И Бог — источник духовных законов, в которых есть правила сеяния и жатвы. Поэтому Бог никого не посылает в ад. Человек сам становится его частью, когда выбирает жизнь без Бога. Понимаешь?— Почему же тогда Бог не изменит эти законы?— Потому что Он сам и есть эти законы. Он их не меняет и не создаёт.Мы Им живем, движемся и существуем. Мы по Его желанию родились внутри этих законов.— Но почему тогда Бог не прощает тех, кто живёт без Него? Ведь они внутри Него и являются Его частью?— Видишь ли, Богдан, это очень глубокая и обширная богословская тема. Над ней размышляют учёные и философы .В Писаниях написано, что Бог — это огонь поядающий, поэтому есть мнение, что в энергии Его святости праведники находят блаженство, а грешники — вечные муки.— И Он не может простить их?— Им не нужно Его прощение, поэтому, находясь так близко к Богу, они далеки от Него.— Но если мы Им движемся и существуем, — не унимался Богдан, кутаясь в грубый плащ от внезапно налетевшего ночного ветра, — то разве наш выбор жить без Него — это тоже Его воля? Выходит, Он Сам обрекает нас на муки, заранее зная исход? Анджей замедлил шаг. Гравий скрипел под его кожаными сапогами с непривычной для монаха громкостью.— Ты путаешь предвидение и принуждение, сын мой, — тихо ответил доминиканец всматриваясь во тьму впереди. — Представь солнце. Оно одинаково светит всем: и цветку, что тянется к нему, и сорной траве, и гробовому камню. Камень не становится теплее от этого света, он лишь сильнее раскаляется, потому что мёртв внутри и не способен принять жизнь. Солнце не хотело жечь камень, оно просто осталось верным своей природе. Так и Господь дает каждому свободу воли. Знать путь человека — не значит заставлять его идти по этому пути. У каждого из нас по ту сторону будет свой ад и свой рай. Этим адом и раем мы будем для себя сами. Всю боль, которую ты причинил при жизни ты испытаешь там. Это и будет твой ад. Твой выбор. А праведность Божия лишь отразит для тебя это. Она станет как зеркало, в которое однажды ты посмотришь и ужаснешься.

Богдан резко остановился и схватил монаха за рукав.В полумраке было видно, как побледнело его лицо.— А я… смогу ли я устоять? Если моя душа так слаба, а в жизни так много соблазна. Худощавое лицо Анджея, в свете луны было похожее на череп с рыжими волосами и впалыми глазницами из которых смотрел лишь один горящий глаз . Лицо доминиканца выглядело как лик ангела возмездия- такой облик сотворил ему преломившийся лунный свет. И лишь теплая улыбкой, смягчила это мистическое выражение. — Ты боишься ада, сын мой?- Юноша кивнул головой-- Кто его не боится, господин комиссар?-Твой страх уже спасает тебя, — серьёзно сказал монах. — Гордец никогда не задаст такого вопроса. Тот, кто боится упасть, смотрит под ноги. Выбор делается каждое мгновение, сын мой. Бойся Бога. Благодать Божья подобна узкой тропе над пропастью. Мы идём по ней не силой своих мышц, но доверяя Тому, Кто держит эту тропу. Пока ты боишься потерять Его — ты уже держишься за Него. За таким необыкновенным диалогом Богдан и Анджей пришли к центральной дороге Валишева. По ней даже в темноте Анджей по словам юноши, сможет дойти до своего жилища. — Иди домой, — добавил монах — Холод пронизывает до костей, а тебе ещё предстоит долгий путь через поле. Да хранит тебя Христос.Попрощавшись, каждый из них пошёл в своём направлении.

Глава 22 " Тьма Египетская "

Оставшийся один на безлюдной дороге, над которой висел тусклый диск луны, служитель церкви определив направление, куда ему двигаться, побрёл почти в кромешной темноте, ориентируясь лишь на едва проглядываемую дорогу, скудно вымощенную камнями. Летняя ночь располагала к раздумьям, чем Анджей и любил заниматься в свободное время. Какие же мысли могут посещать человека, чья жизнь связана не только с верой, но и подчинена специфическому влиянию монашеской жизни и службе епископскуму суду, включающей судебное преследование преступлений и вынесение разного рода заключений в адрес обвиняемых? Конечно же, он думал о том, как будет вести порученное дело, размышлял о событиях, произошедших за время его нахождения в Валишеве, о разговоре с Тодеушем и не только. Имея такую неординарную должность и при всём аскетизме всё же кое-что человеческое ему было не чуждо.Погружённый в свои мысли, Анджей наконец дошёл до знакомого переулка, где находился постоялый двор, в котором они с Йежиком остановились. Но, в отличие от дороги, которая хоть как-то вырисовывалась, переулок был полностью погружён во мрак. Свернув в него, комиссар вступил в ночь, которую в своей голове он назвал девятой казнью египетской, потому что, по его мнению, эта непроглядная бездна вполне подходила под описание из книги Исход: «...и будет тьма на земле Египетской, тьма осязаемая». Постояв в начале улицы, пока глаза привыкнут к темноте, Анджей пошёл почти вслепую, прощупывая дорогу ногами. Как будто крадучись, он пробирался по переулку. Сделав очередной шаг, Анджей не почувствовал стопой земли, и левая нога, лишив своего владельца равновесия из-за отсутствия опоры, повлекла его за собой вниз. Доминиканец упал в какой-то свежевырытый ров и понял по болевым ощущениям, что получил травму.

Глава 23 "Во рву"

Упав в яму, Анджей тотчас же предпринял попытку выбраться из неё, но резкая боль, пронзившая всю ногу от кончиков пальцев до бедра, тут же обездвижила его. Подождав, пока боль пройдёт, Анджей повторил попытку, на этот раз стараясь не нагружать повреждённую ногу. Попытка выбраться из ямы снова оказалась тщетной. Тогда комиссар лёг на спину и стал смотреть на плывущую в ночном небе луну, окутанную пепельной вуалью. Всё, что сейчас ему оставалось делать, — это молиться и ждать чуда. Лёжа на дне канавы, монах стал прислушиваться к звукам, издаваемым ночными обитателями деревни. До него донеслись мелодичные стрекотания кузнечиков, а время от времени пролетающие над головой летучие мыши производили крыльями едва уловимые шелестящие звуки. Анджей очень устал. Ему хотелось спать, но уснуть именно в таких условиях ему хотелось меньше всего. Он смотрел в распростёртый над ним небесный свод с одноглазой луной и молил Бога, чтобы Он вытащил его из этой неприятной истории.Прошло неизвестно сколько времени с того момента, как Анджей упал в яму, как вдруг комиссар услышал звуки, похожие на шарканье ног. В темноте замелькал слабый свет сальной свечи переносного фонаря.— Эй! Эй! Кто там! — закричал из ямы Анджей.Вскоре близко к яме подошёл долгожданный спаситель. Им оказался Йежик. Дело в том, что время было позднее, а комиссар всё не приходил, и Йежик встревожился, чувствуя неладное. Он взял фонарь и решил выйти на дорогу, предполагая, что Анджей, возможно, просто заблудился в незнакомой местности. Покинув подворье, Йежик намеревался отыскать его.— Слава Богу! — услышал Йежик откуда-то из-под земли знакомый голос служителя консистории — Брат Анджей, где ты?— Я тут, Йежик!свети сюда!Подойдя к краю ямы, Йежик вытянул руку с фонарём и, заглянув в ров, обнаружил лежащего на спине Анджея. Поставив фонарь на землю, Йежик вытащил комиссара из ямы и, взвалив на себя, потащил в гостиную. На удачу извозчика, монах оказался лёгким из-за своей худобы, а постоялый двор был в нескольких шагах от злосчастной канавы

Глава 24 " На рынке "

О том, что недавно прибывший комиссар его преподобия упал в ров,и у него теперь что-то с ногой, стало известно в Валишеве, потому что разносить разные новости в любой деревне есть кому. Поместного врача в селении не оказалось, но к счастью, в соседней деревне жил старый практикующий лекарь, за которым Йежик поспешил отправиться.А чем же занята Катарина? Что она делает после того, как лицом к лицу встретилась с церковным следователем, прибывшим в их местность именно из-за неё? То, что над ней нависла угроза, Катарину ничуть не заботило.По своему обыкновению,она встала с восходом солнца, управилась по дому и пошла на рынок.На торговой площади кипела жизнь! Люди толпились у прилавков. Ругались, спорили и торговались.Толкали друг друга протискиваясь между торговыми стеллажами, на которых продающие разложили свой товар.Чего только не было на этом базаре!Здесь торговали сукном и пряжей, шерстью, топорами и косами. Кузнецы продавали подковы, серпы, крюки и засовы. В ремесленных лавках мастера резали деревянную домашнюю утварь и посуду, свестульки и игрушки для детей. Казалось,это был не просто рынок,а целая поместная ярмарка!Особенно много людей было в продуктовых рядах, где продавали рыбу и мясо. Молоко, овощи и фрукты. Свежим хлебом пахло от булочных павильонов.Но отдельно, особо отмеченный вальшевцами торговый пятачок, которому они дали название -хмельной уголок- не был обделён покупателями. Тут стояли бочки с вином, пивом и бутылки с гожалкой, которую в народе называли просто горилка.Катарина медленно ходила между рядами, выбирая товары. Ей на встречу откуда-то из толпы вышла Лидия и столкнувшись неожиданно друг с дружкой, соседки обрадованные встрече,завели разговор. Беседуя обо всём, что приходило на память и ум, женщины дошли и до свежих новостей, среди которых конечно немогла затеряться история, случившаяся этой ночью. Её рассказала Лидия,правда не много не так как было на самом деле,но главное не упустила.А именно то,что дознаватель упал в яму и у него теперь что то с ногами.Катарина, услышав эти известия, не стала выспрашивать у Лидии подробности, и купила на рынке отрез льняного полотна, на случай , если к ней обратятся за помощью.

Домой Катарина пришла к полудню. Имея предчувствие настоящей знахарки, она сложила в корзину все необходимое для того, что бы оказать помощь человеку вывихнувшему ноги. Достала из погреба стеклянный бутыль в плетенном из сухих трав чехле наполненный настойкой и обтерев руки об передник распустила волосы, что бы собрать их снова и спрятать под льняной платок.За окном скрипнула входная калитка и мужская фигура пройдя в неё быстро оказалась у двери дома.

- Пастор Габрис- Сердце Катерины дернулось и как будто упало вниз.- Господи! - взмолилась она- Останови его. Стук в дверь принудил травницу открыть её. Катарина была не приветливой. По хозяйски, всем видом показывая, что она не рада приходу ксёндза и совсем не ждет гостей.Знахарка встала в дверном проёме и молча спрашивала посетителя " что ему надо? " Габрис сделал вид что не понял намёков хозяйки дома , и пользуясь положением носителя духовной власти сказал:" Катарина, я предупреждал тебя. По моему доносу епископ прислал комиссара. Но ты должна знать, я всегда с подозрением относился к роду твоего занятия. Как только прибыл настоятелем в Валишев и узнал об этом. Моя снисходительность к тебе была связана с моей личной симпатией . Лишь только то, что ты была замужем препятствовало мне. Теперь же ты свободная вдова. И я предлагаю тебе свое покровительство в обмен на то...

- Прекратите, ксёндз! Прошу вас.- большие карие глаза Катарины наполнились болью смешанной с гневом- Как вы можете? Если мой муж погиб, то дни моей скорби еще не окончины! Вопреки всей этой молве о его смерти я все ещё полна надежды, что он вернется.Как вы можете понуждать меня? Габрис улыбнулся. На этот раз его улыбка была не такой коварной и похотливой. В ней присутствовала отеческая мягкость :" Дочь моя, твой муж погиб.. Тебе надо смириться с этой мыслью. Прими его смерть и отпусти его душу. Я отчитаю по нему заупокойную мессу. Катарина стояла в проёме и не знала что сказать. Времени прошло достаточно, что бы совершить такую службу, но она не могла поверить в то, что Вайцеха больше нет.:" Неужели святой отец вы пришли ко мне предложить это? " " Дочь моя, это моя обязанность.. Но ведь я прежде сказал тебе, а ты меня не услышала. Твоя скорбь затмила тебе сердце.- Габрис подошёл ближе к ней , чтобы Катарина смогла услышать его шопот- Я хочу стать твоим покровителем, Катарина. Я смогу защитить тебя имея власть и влияние. У меня только одно маленькое условие .Ты будешь моей любовницей и никто в Валишеве не должен об этом знать.

Глава 25 " Услуга Катарины "

-Наконец он сказал это в открытую.- Катарина смотрела в его глаза -черные маленькие, горящие какой-то не доброй страстью. На его шопот она так же прошептала" Так я же ведьма, святой отец. Мало того, что вы хотите втянуть мою душу в грех блуда, вы, святой отец даже не гнушаетесь тем, что желаете пособницу сатаны. Ведь вы же так обо мне думаете? " Она смотрела в его глаза и он увидел в них бездну, которая стала затягивать его как в омут. Габрис не мог противостоять этой силе притяжения и не мог отвести взгляда. Коричневый бездонный омут её глаз стал для него пленом , сковавшим его волю. Он забыл все молитвы, которые читал с утра до ночи перебирая четки, заместо святых песнопений в его разуме пульсировало лишь одно" неужели она действительно ведьма? За что мне это искушение. " он затрясся толи от страха, толи от этой мистической турбулентности в которую попал под гипнозом её взгляда, и приложив усилия отпрянул от Катарины отскочив назад. Она стояла с растрепанными русыми волосами раскиданными по плечам и лбу и улыбалась . - Какая красивая - подумал Габрис. В нём ожил весь пыл, какой только может овладеть мужчиной во время страсти. Он трясся от лихорадки, захватившей его тело.И, не помня себя, не осознавая,процедил сквозь зубы:"Это ты приворожила меня. А сама теперь смеёшься? Или ты будешь моей, или я не пощажу тебя". Он оттолкнулся от перил лестницы, как будто высвобождаясь из невидимого плена и быстро сбежав по маршу ступеней, выскочил через калитку .

Катарина пораженная поведением ксёндза еще какое-то время смотрела ему в след с облегчением вздыхая от того, что он покинул её. В дом она зашла с тяжёлыми мыслями и не могла найти ответов на вопросы, которые сама себе задавала:" Что мне делать? Как мне освободиться от него? Кому рассказать? Может уехать? Куда? К дочери? А комиссар? Это же верное обвинение в побеге " Немного успокоившись она собрала волосы и легла, почувствовав слабость от этого неприятного посещения.За полдень, когда солнце уже движется к горизонту к ней пожаловал хозяин дома, где остановился комиссар . Так как доктор ещё не был доставлен, а у квартиранта ныла нога из-за травмы, он просил травницу хоть как-то облегчить состояние постояльцу, пока вернётся Йежик.Катарина хотя и ожидала , что обстоятельства начнут складываться именно так, все же задала хозяину постоялого двора вопрос:- Меня позвал сам комиссар? " Я предложил ему обратится к тебе, Катарина. Его так замучила боль в ноге, что мне пришло в голову предложить твои услуги" - " И как он отреагировал? Неужели с радостью послал за той, которую обвиняют в колдовстве? "-" Нет , не сразу. Он сказал , что перетерпит и дождется лекаря. Примерно через полчаса он позвал меня к себе и сказал пригласить тебя" Катарина взяла приготовленную корзину с травами, настойку , льняную ткань, приобретённую на рынке утром, и пошла с хозяином гостевого дома. Анджей лежал на постели, когда корчмарь завёл Катарину в комнату. Увидев её, он попытался подняться.— Не надо вставать, — тихо сказала Катерина Знахарка откинула покрывало и стала ощупывать припухшую ногу больного. Анджей наблюдал за нею с недоверием и любопытством. Катарина достала из узла травы: большой лапух , полынь и сочные капустные листья. В деревянную миску она бросила пригоршню семян горчицы и стала мелко рвать травы.Запахло свежестью скошенных трав , глубокой горечью полыни и как будто озоном, который поднимается от мокрой земли после дождя. Катарина стала мять эти травы и толоч . Вскоре они пустили сок и стали однородной зеленой массой.Катарина взяла ткань и выкладывая зеленую массу на лен, стала прикладывать повязки к ноге Анджея. Он невольно дернулся от мокрой прохлады .Знахарка посмотрела на него большими карими глазами и улыбнулась- Скоро станет легче, но не сразу…Анджей ответил :— Я приехал, чтобы расследовать всё, что написано в доносе о тебе и о твоём занятии, а теперь сам оказался в положении нуждающегося в твоей помощи. Анджей приподнялся, облокотившись на локти:— Может, сам Бог говорит со мною сейчас?— Вы у меня спрашиваете? — глядя на Анджея спокойным и мягким взглядом, ответила травница. — Разве я могу знать, что говорит вам Бог?— Когда я смогу ходить, будет следственное заседание, и тебе, Катарина, надо будет прийти на него.— Я обязательно приду… Мне самой интересно, в чём меня обвиняют, —снова улыбнулась она.— И ты не боишься?— Пусть боится тот, кому есть что скрывать.Уже второй раз комиссар его преподобия встретился с Катариной так близко. Он снова убедился в том, что первое впечатление, полученное им об этой женщине, не было ошибкой. Катарина действительно была светлой, умной и открытой душой. «Может быть, Тодеуш был прав, — думал Анджей, глядя на Катарину, как она аккуратно накладывает пропитанные травяной массой повязки на его ногу. — И пастор Габрис хочет погубить её из-за своего сладострастия?

Глава 26 "Откровение Катарины"

Анджей всматривался в эту интересную женщину, не заботясь о том, что она увидит его неприкрытый интерес. Катарина прекрасно понимала, что комиссар его преподобия будет выяснять всё, что ему нужно для следствия, поэтому была готова к тому, что он воспользуется её приходом. Анджей боялся спугнуть Катарину и говорил с ней, как ему казалось, деликатно, подбирая слова.— Катарина, ты молишься Богу?— Каждый день. Я благодарю за всё, что приходит на сердце. Молюсь за своих детей и за Вайцеха.— Пастор сказал, что ты не ходишь на исповедь.— Я не могу исповедаться человеку, который сам не борется со своими грехами.— Мы все не без греха, а пастор ставится не только по желанию епископа. Раз жребий пал на него, значит, на служение он определён самим Богом.Катарина промолчала — не потому, что ей нечего было сказать, а потому что это и был её ответ, и Анджей его услышал.— Ходят слухи, что, когда ты готовишь свои отвары, ты что-то шепчешь над ними? Катарина засмеялась и почувствовала неловкость от проявления эмоций так открыто.— Когда я готовлю свои снадобья, то чаще что-нибудь пою очень тихо, а если приходят плохие мысли, я их гоню, потому что свои отвары и настойки я стараюсь делать в хорошем расположении духа. Шептать я ещё не пробовала. — Она отвернулась и снова тихо засмеялась: — Вот и всё. К ночи нога перестанет ныть. Накладывая последний пласт ткани с травяной кашицей, Катарина стала обматывать ногу Анджея тонким кожаным шнуром. Затем она достала бутылку наполненную водой темного цвета с красным отливом.- Этот отвар надо пить три раза в день по пол стакана. Он будет горчить, потому что в нём есть плоды можжевельника , поэтому напиток такой темный. Пейте , этот чай пойдет вам на пользу. К тому же не смотря на легкую горечь он вкусный.— Чем я могу тебя отблагодарить? — спросил её Анджей.— Своим скорейшим выздоровлением, — ответила она и стала собираться уходить.— Я действительно хотел бы отблагодарить тебя. Сколько ты берёшь за свои услуги? Я заплачу. Собравшись и подойдя к двери, чтобы уйти, Катарина, взявшись за ручку, обернулась к Анджею:— Я знаю, что ни в чём не виновата, господин комиссар, но если вы найдёте во мне вину, достойную смерти, проявите ко мне хоть какую-нибудь милость, как сегодня её к вам проявила я. И прошу вас, не напрягайте ногу. Поправляйтесь... Катарина открыла дверь и тихо вышла.

Глава 27 " Явка обязательна "

Почти целую неделю доминиканец провёл в Валишеве впустую — лёжа на кровати из-за больной ноги, что его совсем не радовало, потому что он терял время. Тем не менее, будучи человеком, принадлежащим к той вере, где смирение считалось одной из высших добродетелей, Анджей принимал своё положение как то, что ниспослано ему Богом, поэтому во всех этих бесплодных относительно его прямых обязанностей дознавателя днях он пытался найти высший смысл, благодаря которому, как думал Анджей, он должен был что-то для себя прояснить.Травяные примочки Катарины облегчили его страдания, и отёк сошёл быстро. К тому же травница оставила травы для Йежика, передав через владельца постоялого двора инструкции о том, как нужно накладывать компресс. Целебный отвар с можжевельником пришелся Анджею по вкусу- "настоящий монастырский чай"- думал он, когда пил его.- "Почему пол стакан? Я бы випил больше. " Послушание для Анджея было еще одной из наивысших добродетелей, поэтому он старался соблюдать назначенную дозу в приеме отвара.Деревенский лекарь диагностировал два вывиха и, вправив их, строго наказал соблюдать постельный режим, чем Анджей и занимался последние пять дней. Владелец двора, пан Збигнев, тоже времени даром не терял. Едва монах поднялся с постели хозяин приказал дочкам вытрясти и проветрить на заднем дворе пропахшую потом и болезнью перину. Запах болезни медленно уступал место привычным ароматам кислой капусты, печёного лука и сырой кожи, словно стирая само воспоминание о пяти днях, превративших чистую горницу в походный лазарет.Встав на ноги Анджей распорядился запрячь повозку и отвезти его к пастору Габрису. Следствие нельзя было затягивать, и комиссар должен был назначить слушание с участием свидетелей, которое надо было провести как можно скорее. Пастор Габрис, одобрительно кивая, сказал, что позаботится об этом.На базарной площади, главной улице деревни и на фасаде капеллы вскоре появились информационные листовки, написанные от руки, с крупным заголовком «Дознавательный процесс», на который каждый житель деревни, имеющий что сказать по делу Катарины Качмарик, должен явиться во второй половине дня в помещение капеллы в наступающую среду. Слушание было открытым, и каждый житель Валишева мог принять в нём участие. Таким же крупным шрифтом, как и заголовок, текст завершала приписка: «Явка обязательна». Габрис похлопотал и о том, чтобы деревенский староста предоставил людей для посещения каждого дома в деревне о личном извещении каждой семьи о таком редком для валишевцев событии, как дознавательный процесс.

Глава 28 "Двадцать восьмое июня"

Наступила среда, обычная летняя, занявшая своё законное место в череде бесконечной вереницы дней. Собрание по делу Катарины было назначено на вторую половину дня, а пока каждый из жителей Валишева занимался своим повседневным делом. В каждом доме ожидаемое судебное разбирательство обсуждалось по-разному. В семье Заславских, одних из многих жителей деревни, повёлся такой разговор:— Ты пойдёшь сегодня в церковь на это собрание по поводу той травницы, что на окраине живёт?— Пойду, посмотрю! У нас такие события редко бывают.В доме лесоруба Петра к этой ситуации отнеслись по-своему:— Наконец-то в Валишеве порядок будет! При бывшем пастыре кто что хотел, тот то и делал, и при том, который до него был. Поэтому и поразвелось всяких знахарствующих. Нынешний ксёндз всё под контролем держит. Давно пора всем этим нетрадиционным целителям запрет положить.В одном из сельских домов две подружки тоже обсуждали злободневную тему:— Что теперь с Катариной будет?— И не говори! Сначала муж пропал, теперь этот " инквизитор" приехал. За что ей всё это? Как Бог такое допускает?— Беда не приходит одна! Бедная она, бедная. Чем мы ей поможем?София глубоко и сочувственно вздохнула и сделала глоток горячего чая:— А ты знаешь… — начала она, как будто оживившись: — что говорят про…— Не знаю, не знаю и ничего не хочу знать! — замахала руками собеседница, а потом прошептала: — Тихо, Софи, и у стен есть уши…В эту среду тема предстоящего события была самой обсуждаемой. В домах, на улицах, на рынке и в других общественных местах то и дело кто-нибудь да обмолвится о ней со встречным. Между тем наступил ранний вечер — время между полуднем и заходом солнца, — и народ понемногу потянулся в церковь.Напоследок стоит заглянуть ещё в одну хату, где жил Казимир — тот самый овцепас, жену которого шутливо обсуждали в поздний час у костра пастухи!— Сегодня на этом собрании я буду выступать за Катарину! — собираясь, сказал Казимир жене Марте. — Как? За что её можно судить? Пастор Габрис из пальца высосал проблему. С каких пор травы, которыми она занимается, вдруг стали чем-то запретным, не пойму!— Я тебя очень прошу, не лезь ты в это дело. Сегодня пастор судит Катарину, а завтра он на нас инквизитора натравит.— Какова инквизитора? Это следователь! - А по мне все они душегубы. Просто названия разные. - Тодеуш говорил, надо жалобу писать. Если он сможет мельника уговорить, то и я подпишусь.— Что ты, Казимир, какую жалобу? Во что ещё тебя хочет втянуть этот Тодеуш? Потом ещё тебя крайним сделают, и мы все пострадаем.— Ты многого не знаешь, Марта! Занимайся своими делами, а в наши мужские не лезь. И пойдём уже. Не хочу, чтобы мы последними появились там и внимание привлекли.Казимир водрузил на голову магерку и вышел из хаты. Накидывая платок на плечи, Марта поспешила за ним

Глава 29 "Ангелы и демоны"

Небольшая деревенская капелла, служащая местом для богослужений, в эту среду была открыта совсем по другому поводу. Она наполнялась селянами, пришедшими на обвинительное слушание. Внутри этого помещения, предназначенного для молитвы, стоит отметить одну важную деталь, которая ранее в этом повествовании была упущена.

В конце зала, где располагалось место для проповедника, архитектура потолка капеллы имела арочный свод, расписанный когда-то при реконструкции неизвестным, но талантливым художником-самоучкой, нанятым ещё старым настоятелем. Роспись эта символически изображала мир за тонкой гранью человеческого бытия, где два противоборствующих начала — добро и зло — представлялись в виде ангелов и демонов.

Лица ангелов на этой необычной фреске были суровы, но светлы. В них художнику удалось отобразить и гнев, и милость, присущие божественному характеру Создателя, представителями Которого были эти небесные существа. Каждый участник небесного воинства держал в руке огненный меч. Демоны на этой никому не известной в мире живописи картине имели красный цвет кожи, рога и копыта и как будто выходили из пламени ада, желая вырваться из преисподней.

Как раз под этим живописным сводом апсиды за столом уже заняли свои места представители суда. Сухой старческий кашель разрезал наступившую тишину, а со стороны входа донесся протяжный деревянный скрип тяжелой дубовой двери. Среди присутствующих был пастор Габрис, выступавший стороной обвинения; староста как представитель местной власти, уполномоченный своим положением исполнять судебную функцию; прибывший несколько дней назад комиссар его преподобия; и ещё один член местного управления — Родион Збаржский, второй староста *Валишева*. Пока собирался народ, перечисленные представители, в чьих руках вскоре окажется судьба Катарины, о чём-то говорили друг с другом.

Эта фреска, мой читатель, должна сообщить тебе очень тонкую деталь происходящих событий. Сейчас часовня предстанет не просто местом для проповеди — она превратится в мистическую арену, где земной трибунал с его кодексами окажется лишь жалким подобием, тусклым эхом незримой ассамблеи, где над головами собравшихся уже занесено перо истинного приговора

Очень часто в Божьих глазах человеческая справедливость может выглядеть бесовской, извращающей смысл писаний, поэтому суд Божий незримо выступает против вердикта тех, кто под мантией судьи пред очами Провидения давно является преступником закона. Те, кого толпа почитает как ангелов правосудия, лишены небесных крыльев. Их суровая праведность — лишь маска, скрывающая жажду власти. Облачённые в фальшивые ризы, бесы ведут жертву на покаяние к самому сатане. Судилище людей оказывается канцелярией преисподней, а смертный приговор подписывается руками тех, кто искренне верит, что служит Богу. В самой же незримой духовной сфере Божий Судия готов низвергнуть и наказать такие бесовские действия, оскверняющие Небеса своим лицемерием.

Глава 30 "Пред лицом суда"

Катарина зашла в капеллу и пошла по узкому проходу между рядами. Сидящие в этих рядах смотрели на неё настороженно, сочувствующе и осуждающе. Никто не поприветствовал её, опасаясь, что судебные представители сочтут эти приветствия симпатией и поддержкой обвиняемой. Незавидное положение Катарины пугало даже тех, кто был настроен к ней дружелюбно. Катарина прошла в самую глубину зала и села на крайнюю лавку в третьем ряду, как будто давая понять всем присутствующим, что ей нечего бояться. Сколько раз её знания о силе и свойствах трав помогали всем, кто обращался к ней за помощью и советом! Неужели теперь их отношение изменилось и никто из них не вспомнит о той пользе, которую они получали от её сборов и настоев? Она сидела совсем близко к своим судьям, выпрямив спину и смотря перед собой. Дыхание её было ровным и глубоким. На столе перед инквизитором лежало то самое письмо, по причине которого он и прибыл в это захолустье.Анджей ещё раз внимательно прочитал его и поднял глаза:— Катарина Качмарик! Властью, данной мне епископской консисторией, я должен на основании доноса, поступившего на тебя, провести дознание в присутствии всех собравшихся свидетелей! Если ты готова дать ответ, встань и подойди.Катарина почувствовала слабость в ногах, у неё забилось сердце, и ей показалось, что воздуха стало мало — невозможно было вдохнуть полной грудью. Ей стало немного страшно, но всё же сохранить твёрдость духа она сумела благодаря силе воли, которую в детстве в ней выработал её отец, часто бравший маленькую дочь на сплавы по реке и в горы. Там он научил её преодолевать бурные течения и высокие подъёмы, а когда мать Катарины неодобрительно отзывалась обо всех этих причудах мужа, напоминая ему, что его дочь — это будущая жена и мать, он отвечал, что нет ничего тяжелее женской доли, и именно так он подготавливает свою Катрин к трудностям жизни. Он и подумать не мог, какой вызов готовит судьба его дочери.

Глава 31 " Дозновательный процесс "

На маленьком письменном столе Йежик разложил заточенные для работы перья, дорожную чернильницу с чернилами и бумагу для записи всего, что будет происходить. Для процедуры дознания по обвинению в колдовстве существовал целый ряд вопросов, которые применялись как по шаблону ко всем женщинам, которых судили за связь с дьяволом. Эти вопросы задавались так, как будто в них уже звучали обвинение и приговор: «Почему она отрицает, что она ведьма?», или: «Под каким образом впервые ей явился дьявол и в какое время суток?», «Почему она согласилась с ним заключить сделку и что он ей за это пообещал?» Задавались вопросы о посещении шабашей, бытовом вредительстве и причинении смерти скоту — целый список подобных вопросов.Но Анджей, получив за время нахождения в деревне некоторые сведения о Катарине и вообще о происходящем, не считал обвиняемую причастной к ворожбе и не собирался руководствоваться выработанной программой своих предшественников.Приняв от епископа полномочия следователя и асессора, Анджей начал свой допрос:— Катарина, ты знаешь, почему ты здесь?— Знаю.— Почему?— Моё знание о пользе трав и деятельность, связанная с этим. Я всю свою жизнь помогала многим, а теперь почему-то это посчитали неугодным Богу.— Почему ты так уверена, что это угодно Богу?— Разве не Он наделил всю эту растительность целебной силой? На протяжении столетий люди использовали эти дары природы.— Откуда ты знаешь о пользе трав и как их смешивать между собой?— От своей матери.— В доносе, поступившем на тебя, написано, что ты считаешь все растения живыми. Это правда?— Я считаю их не живыми, а дающими жизнь.— Откуда у растений может быть такая власть — давать жизнь? Только Бог даёт жизнь.— Он наполнил их этой силой, чтобы мы могли пользоваться.Разве зерно, брошенное в чернозём, не умирает для себя самого, и дает колос? Корень, пьющий воду из-под земли, разве не тянется к свету по собственной воле? Если они мертвы, то кто тогда жаждет солнца и боится мороза? У них нет души, подобной нашей, но Господь вложил в стебель стремление выжить. Я лишь читаю эту великую книгу, открытую каждому, кто не зажмуривает глаза. Габрис приблизился к уху дознователя и что-то прошептал. Анджей слегка кивнул головой, и к процессу дознания присоединился пастор:— Катарина, ты используешь в своих снадобьях полынь и чертополох? Или, может, лаванду или шалфей?— Использую.— Тебе известно, что всё это излюбленные травы ведьм?— — Мне известно, что полынью деревенские бабы спасают брюхо после тухлой солонины, а чертополохом по осени отпаивают коров от хвори вымени. Неужели они тоже ведьмы? Или пастор Габрис назовёт их слугами дьявола за то, что те не дали скотине пасть от голода?— Не надо быть такой дерзкой, Катарина. — священник покраснел от скрытого гнева. — Ты перед лицом представителей святой церкви и самого Бога, наделившего их властью судить грешника, женщина, а не на воскресной проповеди для неотёсанного мужичья! Твои слова могут стать для тебя твоими же судьями..— Я говорю лишь о том, что вижу своими глазами в хлевах этой деревни, святой отец. Величие веры ореолом которой является мудрость и здравомыслие, меркнет если спасение коровы пахнет для вас серой,.— Тем не менее эту траву давно уже причислили к проклятой.— раздражённо повысил тон пастор Габрис.— Неужели то, что выросло по воле Бога, может быть проклятым? Разве отвар полыни, изгнавший из страдающего вздутием живота и муками от этого, боли может считаться мерзостью у Бога?— А разве ты не знаешь, невежественная женщина, что по земле ходят животные, которых Бог назвал нечистыми и запретил употреблять в пищу, несмотря на то, что их создал? Эти животные могли бы насытить голодных, так же как твои травы лечат больных .Но Господь сотворил их лишь для искушения нашей веры! Так же и твои травы: Господь взрастил их из той же земли, что и сорняки у забора, но дьявол научил тебя выбирать именно те, что несут горечь и морок. Созданы они Им, но служат тебе совсем другой силой.Такой поворот допроса смутил Катарину, и она замолчала. Пастор Габрис был рад, что ему удалось её уловить. Он загнал её в угол, как косулю в силки, и она была обречена.

Глава 32 " Охота на косулю "

"«Расставили мне пагубные сети свои, напрасно поносили душу мою, воздали мне злом за добро» — псалом Давида тридцать четвёртый.

На опушке леса на рассвете, у озера среди высокой травы и кустарников, не ожидая опасности, мирно паслась, пощипывая зелень, косуля. Её бурая с оранжевым отливом шерсть в лучах утреннего солнца струилась, как шёлк.В терпеливом ожидании неподалёку притаился охотник, выбирая удобный случай, чтобы погнать животное в силки, которые были расставлены заранее. Много силков, чтобы наверняка: в какой-нибудь жертва всё же попалась. Вот она, грациозная, изящная! Желанный трофей зверолова! На расстоянии нескольких метров! Но надо ждать, не издавая ни шороха, ни звука. Ждать…Неподалёку засели загонщики с собаками, удерживая их до того момента, когда раздастся призыв охотничьего рожка. Глухой, пронизывающий звук нарушил благоговейную тишину природы, и животное, напуганное, сорвалось с места. Загонщики спустили собак и, улюлюкая, стуча палками, стали гнать жертву туда, где были ловушки. Производимые звероловами шумы и лай гончих лишили косулю ориентации. Напуганная, она металась между деревьями и прыгала через кустарники. В конце концов угодившая в силок запуталась в нём.Охотник подошёл и опустился на колено возле трепетного создания. Животное часто дышало и дёргало задними ногами, пытаясь освободиться. Охотник взял косулю под нижнюю челюсть и, приподняв голову жертвы, заглянул в её большие тёмно-коричневые глаза с косо поставленными зрачками. Не имея привычки испытывать жалости к добыче, он перерезал ей горло клинком из дамасской стали

Глава 33 "Жена кузнеца"

Довольный собой пастор Габрис почувствовал разливающееся тепло за грудиной. Его распирало от чувства превосходства и собственной правоты. Он торжествовал, смотря на Катарину так, как победитель смотрит на побеждённого противника. Настало время для свидетелей, и дознаватель, следуя написанному в письме, обратился в зал:— Среди собравшихся есть родственники погибшего кузнеца Лешика? Прошу подойти к судьям.Щуплая невысокая женщина встала и прошла вперёд. Она сжалась, как пружина, втянула маленькую голову в костлявые плечи и робко подошла к судьям.— Как твоё имя, женщина? — спросил дознаватель.— Янина... Жена...— Отчего погиб твой муж? Расскажи всё подробно.— Лешик заболел. Он сильно кашлял, даже задыхался, потом ослаб и слёг. Я попросила Катарину помочь. Она принесла какие-то травы и сказала отпаивать мужа отваром из них. Кажется, там были почки сосны и ягоды можжевельника, ромашка и мать-и-мачеха, и ещё что-то, я не помню что. Я ведь не разбираюсь в этом. Я только хотела, чтобы Лешик скорее поправился.— Травы помогли твоему мужу?Янина опять вжала голову в плечи и, взяв себя правой рукой за левый локоть, как бы закрываясь от представителей суда, посмотрела исподлобья.— Кажется... Он перестал кашлять и почувствовал облегчение.— Что было потом, Янина. Говори, говори, не бойся и ничего не скрывай.— Потом он упал с крыши, когда полез на неё.— Он умер из-за отваров или из-за того, что упал с крыши? — снова к процессу допроса присоединился пастор Габрис.— Я не знаю, — вжимая голову в плечи ещё сильнее, что-то сквозь зубы, едва открытым ртом пробормотала жена кузнеца.Неожиданно в зале поднялся молодой мужчина и без приглашения к ответу громко закричал:— Да не от отвара он умер! Лешику, когда он оправился немного, зачем-то в голову пришло крышу латать. Крыша у них покатая и хлипкая, вот он не удержался и вниз слетел! Несчастный случай это, и нечего тут мудрить!Анджей поднял над головой руку, останавливая говорящего, чтобы тот не нарушал порядок процесса. Но к сведению то, что выкрикнул незнакомец, взял и дал понять Йежику, что это тоже надо занести в протокол.

Глава 34

Куда делся Вайцех

Дознаватель снова уткнулся в письмо , и стал внимательно вчитывался в него" не упустил ли он чего нибудь". Наконец он снова положил его на стол, скрепил руки в замок положив перед собою и обратился к осуждаемой , попросив ее снова выйти вперед:- Катарина, что стало с твоим мужем? В доносе написано, что ты извела его.Услышав о том, что её обвиняют в гибели мужа, Катарина почувствовала, как в её душе начал сходить ледник — огромная, безмолвная лавина, готовая снести всё на своём пути. Сдерживая дрожь в голосе, она начала говорить:— Мой муж служил лесничим у пана управляющего. Прошло почти четыре месяца, как он ушёл в лес осматривать вверенную ему территорию и не вернулся. Я помню, как в тот вечер чувство тревоги не покидало меня. Не дождавшись Вайцеха, я побежала к главному смотрителю леса, но он успокоил меня тем, что в лесу есть сторожка и, возможно, мой муж остался в ней на ночлег. На второй день Вайцех не пришёл. Одному Богу известно, сколько труда мне потребовалось, чтобы уговорить солтыса и старшего лесничего отправить в лес людей на поиски Вайцеха. Моего мужа не нашли. Даже тела. С тех пор я живу совершенно одна. Какой смысл мне было изводить своего мужа? Без него я стала уязвимой. Ради чего мне делать себя одинокой вдовой? К вопросу присоединился Родион Збаржский:— Ну… — слащаво протянул он. — Вы красивая одинокая женщина, в хорошей форме… — он замялся, как будто перед самим собой ему стало неловко. — Это так, предположение…может вас кто нибудь посещает ...— Вы хотите сказать, что я извела своего мужа ради любовника, пан староста? Збаржский протяжно вздохнул и закатил вверх глаза. Вопрос Катарины как будто обдал его водой:— А может, это вы хотите стать моим посетителем, господин Збаржский? А может, вы, пан староста? Солтыс выпучил глаза:— Я..? Да вы что..? У меня жена. Я верный муж! — стал бурчать он, запутывая слова в мохнатых усах.Катарина неожиданно повернулась в зал:— Женщины, кто из вас отпустит своих мужей ко мне? Ну? Кто из вас обвинит меня в связи хоть с одним из них?!От того, как повела себя кроткая и спокойная Катарина, зал приник, как будто не она, знахарка, стояла перед судом, а с них сдернули одежды и голыми вытолкнули к судьям. Кто-то всё-таки осмелился выдержать этот натиск и выкрикнул, обращаясь к судьям:—А может черт рогатый к ней приходит! Катарина повернула голову в сторону, откуда кричали.— Черт рогатый? — засмеялась она. — А как твоя дочь, Осип? Я слышала, она замуж выходит. Стало быть, жива-здорова? А не ты ли прошлой осенью прибежал ко мне за помощью, чтобы я твою Зарину от лихорадки избавила? Кто же её из предсмертной агонии вытащил: мои травы или черт рогатый? Осип осёкся и молча стал смотреть на Катарину. Знахарка повернулась к представителям суда:— Так кто же желает стать моим посетителем? Может, вы, пастор Габрис?Пастора передёрнуло так, как будто приступ паралича прошёл по всему его телу и застыл на искажённом лице. Он стиснул свои зубы и до боли сжал челюсти. Маленькие острые глаза лихорадочно засверкали и стали сверлить Катарину. Он мыслил так громко, что присутствующие не могли не слышать его: «Не смей, ведьма!» Но она посмела и, глядя в его горящие ненавистью глаза своим спокойным, но теперь уже твёрдым взглядом, повторила:— Может, я извела своего мужа ради того, чтобы вы, пастор Габрис, заняли его место на моём ложе? В зале повисла напряжённая тишина. Ещё никто из них не видел Катарину такой дерзкой и смелой. И как она посмела задать такой вопрос самому ксёндзу? Побледневший, не ожидавший такого поведения осуждаемой, пастор замер. Он не знал, что сказать, он как будто потерялся и чувствовал, что его как будто хотят разоблачить, его уже разоблачают. Снимают с него сутану... жилет, рубаху, исподнее... кожу, мясо, кости, и его голая плюгавая душонка стоит, прикрываясь руками от сотен глаз, смотрящих на него... Но нет, он здесь. Он всё ещё одет в свою чёрную сутану, а его дрожащие руки всё ещё перебирают чётки. Спасительная мысль освободила его от мук, причиняемых страхом: «Ей никто не поверит... Никто!»Анджей всё это время был как будто наблюдателем. Лишь его одного не мучили страхи и не терзала совесть. Он задал вопрос, который и должен был задать. Он поводил глазами по залу, наблюдая реакцию, и остановил свой взгляд на осуждаемой. Конечно же, он не был безучастным и слышал всё, что говорила Катарина всем собравшимся в зале людям. Он слышал её вопрос к пастору Габрису и чувствовал рядом с собою его напряжённость и запах его липкого пота, который выделился от этого перенапряжения. Он слышал под столом мелкое нервное дерганье правой ноги. Теперь, подперев большим и указательным пальцами свой подбородок, он спокойно смотрел на Катарину и ждал, что ещё она скажет. Но Катарина больше ничего не говорила. Зажжённая спичка потухла — инцидент был исчерпан, накал спал, и дознаватель не стал продолжать допытываться у обвиняемой о том, куда делся её муж.

В это же время на задних рядах мужчина порывался привлечь внимание судей, чтобы дать показания. Сидевшая рядом женщина отчаянно его успокаивала, вцепившись в рукав. При каждом рывке она подтягивала мужа к себе и держала так крепко, словно поймала крупную добычу и боялась упустить.— Сиди, Казимир, — шипела она ему прямо в ухо. — А если тебя приберут к рукам эти судьи? Что я буду делать одна? Ты хочешь бросить меня? А как же дети? Кто будет вылавливать Матеуша по всему Валишеву до самой ночи? Кто будет пасти овец? Я, что ли? Мне хватает моих коз и кур.Наконец Казимир угомонился и, бурча себе под нос: «Ох и баба мне досталась…», хлопнул себя по ляжкам. И хотя он ворчал, в голове проскакивали мысли, тешившие его самолюбие: «Не хочет меня потерять… Любит, что ли? Ладно, уважу её. Не совсем же я дурак, чтобы такой бабы лишиться»..

Глава 35 " Корова, сдохшая не кстати "

- Сядь, Катарина, — сказал Анджей. — Я принимаю твой ответ, его занесут в протокол.Катарина пошла между рядами и села. В помещении капеллы напряжение, которое образовалось от случившегося, стало спадать. Сидящие заёрзали на скамьях, стали перешёптываться, смотреть через головы на знахарку. Рядом с Катариной сидела Агнешка, женщина в преклонных годах не раз обращавшаяся за помощью к травнице. Она посмотрела на Катарину сверху вниз и прошептала:— Смелая ты. Разве можно быть такой дерзкой с ними? Они же как стервятники рыщут, кого б заклевать. За одни твои слова перед святым отцом в казематы отправят.— Я знаю, что делаю.— Да что с тобой? Не губи себя. Исповедуйся ксёндзу, чтобы он отпустил тебе грехи. Ты как будто совсем рассудок потеряла, — шипела Агнешка.Катарина взяла в руки кусочек своего платья и стала сжимать его от досады, что никто её не понимает. Что на этот суд она привлечена несправедливо, а только потому, что имеющий влияние и власть в этой убогой деревне человек так захотел.— Мой рассудок при мне, Агнешка. Это у вас здесь вместо глаз коровьи лепешки.Вы дальше своего носа не видите. Вам бес с крыльями ангельскими явится, вы его за посланника божия примите.- " Инквизитор" этот точно бес с крыльями, только не ангельскими- прошептала Агнешка почти сквозь сомкнутые губы.- Попасть в его когти это верная гибель. Ещё не слышала, что бы они кого-то щадили. Катарина молча опустила голову и подумала:" Ох,Агнешка. Ничего ты не знаешь, а сказать- не поверишь. "

Процесс дознания был в самом разгаре. Йежик дословно записывал все показания , стараясь не упускать ни одной детали. Хороших свидетельств о Катарине было немало, но были и те, кто порочил её репутацию по разным причинам: кто-то из-за зависти или личной неприязни, а кому-то вдруг что-то показалось, и из-за своей склонности верить в сверхъестественное некоторые из валишевцев всё, что им померещилось, теперь считали правдой. Из-за таких показаний у определённого количества присутствующих стали закрадываться мысли, что всё это время они, оказывается, пользовались услугами ведьмы и что Бог их теперь накажет. Опасаясь кары небесной, суеверные селяне корили себя за то, что вовремя не разглядели в занятиях своей соседки ворожбу и возможную связь с нечистым, и надеялись, что духовенство теперь с этим разберётся. Ведь не просто же так пастор Габрис вызвал этого дознавателя . Летний вечер хотя и был длинным и светлым, но у любого заседания время ограничено. И Анджей, вызвав по настоянию Габриса свидетельницу Ирэн, которой, как он говорил, есть что сказать, решил на ней и закончить. Ирэн, полнотелая высокая дама с большими руками и выпуклыми глазами, стояла как скала. Она заговорила низким срывающимся голосом:— Моя корова издохла после того, как Катарина побыла у меня. Вечером она зашла ко мне перед самой Пасхой за сыром и яйцами, а ночью моя Бурка околела.Ирэн посмотрела на пастора Габриса как-то вопрошающе и увидела в выражении его лица поддержку и одобрение. Йежик сделал последнюю запись в протоколе допроса, и инквизитор намеревался завершить судебный процесс. На всех подобного рода процедурах дознания, где обвиняемые подозревались в колдовстве, такие показания, как дала эта Ирэн, считались весомыми. При обвинении в колдовстве для доказательства виновности было достаточно и одного подозрения в нём. Поэтому околевшая корова была козырем в колоде у того, кто мог бы желать зла Катарине. Кому принадлежала эта колода, Анджей знал наверняка.

Глава 36 " Пойманная в селки"

Этот козырь, который пастор Габрис выложил на суде против Катарины, сыграл решающую роль в отношении её положения, и Анджей не мог изменить его. Он понимал, что Катарина не причастна ни к дьяволу, ни к колдовству. Во многих обвиняющих её показаниях он видел предрассудки, несоответствия здравому смыслу... Скованный своим положением комиссар подобно матери, которая законом ограничена от своего обвиняемого в преступлениях дитя, ничем не мог помочь ей, но и отпустить тоже не мог. Старосты, присутствующие на суде, должны были выделить служителю консистории помещение для заключения обвиняемой под стражу. Катарина, вошедшая в капеллу свободной, теперь выходила из неё арестанткой, обвиняемой в том, к чему не имела никакого отношения. Приставленный к ней конвоир, выполняющий различные поручения при старостах, отвёл Катарину в старую халупу и запер там, как узницу. В этой полуразвалившейся, но ещё крепкой халупе было одно маленькое окно, на полу была разбросана солома и стояла низкая деревянная скамья. Лежать на ней было невозможно даже при такой худобе, как у Катарины. Она собрала всё сено и сгребла его в угол, чтобы лечь. Сев на кучу, узница согнула ноги, обхватила их руками и уткнулась лицом в колени. Принимая своё положение как волю судьбы, она не задавалась вопросами и не пыталась искать ответы. Она просто сидела, уткнувшись в колени, и слушала, как стрекотали цикады. Из прорубленного оконного отверстия струился летний ветерок и едва-едва касался кожи её оголённых рук и ног. Катарина думала о своих детях, о Вайцихе и о своём доме. Она вспоминала свою мать и стала засыпать. Ощущая, как сон одолевает её, не размыкая рук и не меняя своего положения, она легла боком на соломенную подстилку и уснула

Глава 37 "Ночь без сна"

За пять лет своей службы при кафедре архиепископа Самуэле Анджей много раз участвовал в процессах суда и дознания. Приводил в исполнение вынесенные решения, но никогда ещё за это время он не сталкивался с такими чувствами, которые в этот раз стали зарождаться в его душе и просачиваться наружу откуда-то из недр его внутреннего мира.Вернувшись в свою комнату, он лёг, не раздеваясь, на жёсткую постель и закрыл глаза, пытаясь скорее забыться. Несмотря на то что Анджей был измотан, сон для него был недоступен. Ночь вступила в свои права, и было уже за полночь, а бессонница не проходила. Ворочаясь на постели, он примирился со своим положением, встал и преклонил колени для молитвы, прочитав на латыни: «Глория Патри, эт Филио, эт Спиритуи Санкто. Сикут эрат ин принципио, эт нунк, эт семпер, эт ин сэкула сэкулёрум. Амэн» (*Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу. И был, и есть, и будет во веки веков. Аминь*).Инквизитор перекрестился и, приложив крест к губам, продолжил: «Санкта Мария, Матер Дэи, ора про нобис пэккаторибус, нунк эт ин хора мортис нострэ. Амэн» (*Святая Мария, Матерь Божья, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь*).Помолившись, он сложил кисти ладонями друг к дружке и, прижав их к своему лбу, простоял на коленях ещё некоторое время. Так он делал всегда, ожидая ответа от Бога. Глухая ночь царила на улице. В комнате доминиканца тоже было темно. Он тихо поднялся с колен и сел на табурет лицом к окну, из которого был виден ночной пейзаж — полная луна и звёздное небо. В мягком лунном свете вырисовывались ветви деревьев, слегка колеблемые ветром…Никогда ещё Анджей не тяготился так своим положением, как в эту ночь. Что заставило его оставить тихую монашескую жизнь и принять удел комиссара? Стать псом рыскающим по территории епархии вынюхивая еретиков и ведьм. Эти обязанности с каждым годом становились для него всё тяжелее, а сегодня эта ноша давила его плечи как никогда? Он хотел быть ревностным служителем Господа, хранить Его стадо от ереси, чтобы ничто нечистое не смогло проникнуть в Церковь и осквернить тело Христово, и приходил постепенно к осознанию, что не все те, которых он отдавал под суд, признаваемые им виноватыми были виновны. Порой ему казалось, что за мнимым благочестием суда скрывается лишь человеческая жестокость, а он сам, называя себя орудием Господа, на деле становится палачом безвинных душ. Он стал судорожно вспоминать процессы судов где принимал решения о наказании подсудимых. Где он сделал неверные выводы? Где предавался заблуждению ослепленный фанатичной преданностью Церкви? Пред внутренним взором пошли вереницы заседаний и поплыли лица осуждаемых-еретик Эдгар. Вот он лысый, тощий. В глазах какой-то сумасшедший блеск. Бормочет одно:Все мы царственное священство. Во Христе нет чинов , ибо каждый есть дитя Господа. Мария из под Гжибы. Бедная женщина, почему я предал её такой жестокой епетимии? Неужели она была и вправду достойна всего этого- наказанием плетью. После третьего удара её тщедушное тельце стало бездыханным .Боже мой!- Анджей обхватил голову руками и чувствовал, как она пульсирует в висках и на затылке. Вески давило изнутри. Он сильно зажмурил глаза из которых непроизвольно потекли слезы. В темноте, при свете луны, на стуле у окна согнувшись почти пополам, сидел худощавый человек схвативший себя за голову , плечи которого содрогались от едва слышного рыдания. Постепенно метающаяся душа Анджея успокоилась. Как будто-то огромная черная волна накатившая отступила, и оставила за собою лишь опустошённость. Анджей размяк, и, пытаясь собраться с мыслями, вдруг вспомнил о сестре Анне, о том, как болен его племянник Аугуст, и что она, его старшая сестра, нянчившаяся с ним в его далёком детстве, ждёт его ещё с весны. Незаметно подкралось утро, загорланили сельские петухи. У Анджея была тяжёлая голова, и он лёг на постель в надежде хоть немного поспать и наконец уснул.

Глава 38 " Компромат "

Доминиканец проснулся ближе к полудню. Сельская жизнь уже кипела, как масло в котле.В эту непростую ночь Анджей принял решение написать епископу Самуэлю, в котором хотел поставить под сомнение то, о чём ему написал пастор Габрис. Также он намеревался приложить к этому письму жалобы селян на нынешнего ксёндза. Анджей был абсолютно уверен, что в показаниях Ирэн — той, у которой сдохла корова, — есть какая-то фальшь, до которой он обязательно должен докопаться. Первым делом он постарается найти её, затем посетить Тодеуша и непременно — Катарину. Все эти визиты были частью его плана, который он выстроил в своей голове перед тем, как сесть за написание письма.Ирэн была напугана тем, что к ней нежданно-негаданно пожаловал дознаватель, которому вчера она давала показания. Анджею была очень выгодна её боязнь, и он рассчитывал сыграть на её страхах и добиться правды:— Пусть боится, — думал Анджей. — Суда Божьего она не боялась, когда говорила ложь, а меня боится.То, что Ирэн лжесвидетельствовала, было лишь его догадкой на основании интуиции, и надо было только выяснить, ошибается он или нет.— Итак, Ирэн, показания, которые ты давала вчера на суде, это от тебя, или кто-то к этому тебя подтолкнул? Отвечай честно, женщина, как перед Богом! Иначе я доберусь до правды другим путём, и тогда пеняй на себя!Ирэн выпучила на Анджея свои и без того жабьи глаза и, затрясшись, стала тараторить обрывистым низким голосом:— Пастор Габрис сказал мне! Он уверял, что Катарина спуталась с лукавым. Как я могу не верить, ведь ксёндз — священник! А когда он пригрозил, что отлучит меня от церкви, если я не буду говорить против Катарины, то и меня он обвинит в том, что я тоже связана с нечистым, потому что покрываю её.— Назови настоящую причину, почему сдохла твоя скотина?— Она не смогла разродиться, — Ирэн затряслась от волнения.— Ты считаешь, что это связано с Катариной?— Нет!-мотала своей пучеглазой головой Ирэн. - Такое бывает, господин комиссар.Телёнок развернулся , а Бурка ослабла и исдохла. Предусмотрительный монах пришёл с Йежиком и прихватил с собой ещё одного значимого свидетеля. Всё, в чём призналась Ирэн, было занесено чернилами на бумагу, где она, как смогла, поставила свою подпись.

Тодеуш был рад, что в его дверь снова постучал комиссар его преподобия .Анджей сам со слов пастуха и привлечённых им свидетелей составил жалобу и, сворачивая компромат на Габриса, сказал:— Я уверен, что епископ отреагирует на это. Будьте готовы дать показания, когда суд призовёт вас к ответу. Вы никуда не должны отлучаться из деревни хотя бы в ближайшие полгода.— А куда мы можем отлучиться? Дальше чем на пастбище, сенокос и рынок мы последние несколько лет не отлучались. Ну, если только помрём. А так будьте покойны, .пан дознаватель.Для полноты дела осталось посетить Катарину.

Глава 39 "Важные сведения"

Она лежала на полу когда Анджей вошёл в низкую деревянную хибару. Узница поднялась и села, прислонившись спиной к стене.— Катарина Качмарик, я имею сведения о том, что пастор Габрис домогался тебя. Ответь мне как пред Господом, имея страх Божий: это правда?— Да, — тихо ответила она и закрыла лицо руками стыдясь.— В присутствии свидетелей, пришедших со мною, с клятвою ты должна рассказать, как это было.— Зачем, господин комиссар? Разве это что-то изменит?— Ты не понимаешь, Катарина, что я должен предать тебя, обвиняемую в ворожбе, строгому наказанию? Но то, что я узнал, может опровергнуть эти обвинения в связи с желанием обвинителя погубить тебя! Я боюсь Бога, и если предам тебя, невинную, на расправу, то сам предстану на Страшный суд. Глаза Катарины наполнились влагой, и, вытирая слёзы, она рассказала Анджею о притязаниях Габриса: — Это сразу началось, как он только приехал... — начала она, и слова давались ей с трудом, цепляясь за пересохшее горло. Я и муж, мы ходили на службы всегда. Я заметила, как он смотрит на меня.Особо.Такой взгляд у Вайцеха бывал, когда он... — Катарина поджала нижнюю губу, и слегка усмехаясь посмотрела на комиссара. — Когда он ласки от меня хотел. Этот взгляд нельзя ни с чем спутать. Взгляд наполненный вожделением .Только у Вайцеха он любовный был, а у ксёндза неприятный, липкий . Он как будто-то съедал меня.. При общении он очень часто подходил ближе дозволенного и старался прикаснутся к моим рукам.Вайцех, узнав это, ходил говорить с ним, но получил таких поручений, что сам усомнился во мне. Сказал, что кажется мне всё это. Я сказала, что больше в часовню ни ногой. -в темноте лицо и силуэт Катарины освящался лишь лучами луны, проходящими в маленькое окошка и пробиваемым лунным светом сквозь щели в стенах. Каждое свое слово она произносила уверенно . Анджей слушал внимательно. Йежик пристроившись в углу и зажегше свечу записывал всё слово в слово,. С ним рядом стоял свидетель призванный из тех, кто нес службу при солтесе и часто от его лица выезжал по поручениям , и , слушая все это сам в себе удивлялся, как оно может быть. Катараина продолжала :" Вайцех один ходил. Его пастор замучил вопросами, где я, что со мною. Учил его жену держать в строгости и не попускать самовольства: мол, муж как глава должен принудить жену ходить на мессы. Стал упрекать его за мягкотелость и что, возможно, я по роду своего занятия с диаволом завет заключила. У нас даже разлад начался, но потом Вайцех успокоился. А на рождественскую мессу я сама захотела сходить. Когда пастор Габрис увидел меня, всю проповедь глаз с меня не сводил, как будто мне одной и читал. Я постепенно стала опять ходить на службы, а ксёндз вёл себя сдержанно, как будто осознал, что искушается. Я подумала: «Слава Боже, наверно победил свою страсть». Но когда Вайцех пропал, всё возобновилось снова, только с большей силой. Дошло до того, что...Её голос дрогнул и оборвался. Она резко отвернулась к стене, пряча лицо в темноте.. Где-то недалеко , за стенами хаты на улице залаяла собака напоминая о том, что снаружи всё ещё есть обычный мир, пока они сидят здесь, в этом гнилом хате на прелой соломе. Комиссар ждал:" Что , Катарина? До чего дошло? Ты должна рассказать мне всё " Катарина повернулась к Анджею. Комиссар смотрел ей в лицо так же, как тогда на суде спокойно , ожидая , что ещё она скажет. Катарина тоже посмотрела ему в лицо. Худощавое , бледное. Эта рыжая бородка , рыжие брови, рыжие волосы. Разве может комиссар его преподобия выглядит так? И этот белесый глаз. На арестантку смотрел всего один. Но в его зрачке читалась глубина, ум и тоска. " Он предлагал мне быть его любовницей, и что бы никто в деревне не знал об этом" . " Кто это может подтвердить? " - спросил Анджей. " Господин Комиссар, разве ксёндз делал бы такое предложение при свидетелях? "- улыбнулась она. Её лицо снова просветлело. И снова та загадочная и прекрасная женщина, которую он встретил у леса , была перед Анджеем. Ему подсказывало сердце - она не способную придумать всё это, что только что он услышал.. В темноте халабуды, освященной луной и тусклым дрожащим огоньком свечи эта женщина казалась ему ещё таинственней и прекрасней. Как будто действительно она была не от этого мира.На мгновение он даже подумал, может она действительно обладает сверхъестественной силой и он попал во власть чар. Ведь за свой пятилетний опыт комиссара Анджей по большей части разбирал дела еретиков . С ведьмами и колдунами он встречался, но те и в самом деле были одержимы. А эта совсем другая. И если она принадлежит к тем кто заключает завет с силами противоборствующими Богу, то неужели они могут быть такими светлыми? Но разве сам сатана не является в виде ангела света? Оставив узницу, Анджей долго размышлял о притягательной силе знахарки. Ему стало понятно, почему Габрис так соблазнился ею. Но это не оправдывает служителя церкви. Нет!" А что если она действительно...? - стал сомневаться доминиканец- и я должен предать её епископскуму суду? Но как же всё это добро, которое она делала людям? Ни единого свидетельства о вреде. А эта корова? Корова это чушь! Но ксёндз, как он посмел? Он не имеет оправдания,даже если Катарина причастна, как он говорит к ворожбе... Но это мало вероятно..Я должен проверить её на связь с диаволом .

Глава 40 "В узах"

Язык прилип к гортани и высохшие губы как будто стянуло. Узница очень хотела пить.Она встала и подошла к прорубленному отверстию, которое было окошком.Предутренний мрак уже слегка поддёрнулся заревом рассвета. На улице шёл мелкий дождь, и Катарина выставила ладони в проёме, что бы в них накапала вода. - "Катарина, Катарина"- вдруг услышала она шепот под окном.- "Кто здесь?"- удивилась узница. "Не бойся, это я. Тсс..."-Под окном притаилась Лидия. Она пришла навестить Катарину.В окошко Лидия просунула руку с узелком:" Там хлеб и молоко, поешь"- всхлипывала Лидия. -Ты плачешь?- прошептала Катарина. -"Что с тобою будет? Я же говорила, что бы ты уходила из деревни. Ну почему, почему ты не послушала?" Лидия стояла под окошком и тихо плакала.. " Не плачь, Лидия- утешала её Катарина- Я всё это время не теряла бодрость духа, а ты теперь смущаешь меня. Смотри, а то скоро потоп начнётся. "- шутливо шептала Катарина." Кто там! "- вдруг раздался голос охранника, который был приставлен к арестантке. Лидия присела на корточки, скрываясь в сумраке ещё не ушедшей ночи, а Катарина притаилась. Конвоир посмотрел по сторонам, и никого не обнаружив, ушёл на своё место. Видимо досыпать.Крадучись, Лидия снова поднялась и шёпотом позвала Катарину."Не рискуй , Лидия, Иди. Спасибо за всё.Ко мне приходил комиссар. Я не знаю что он задумал. Он приводил свидетелей и спрашивал у меня очень тайное, личное.". Что же будет дальше, Катарина.?" - "Я не знаю" .Когда Лидия ушла, а в Валишеве настал новый день, с улицы за дверью Катарина услышала знакомый говор. Пришёл пастор Габрис , и о чем-то говорил со стражем. Щелкнул затвор замка и охранник открыл дверь.Габрис, как обычно перебирая чётки, брезгливо переступил порог.Когда они остались одни, он приблизился. Катарина обхватила себя руками, и немного склонила голову на бок, искоса глядя на священника . -" Ты смотришь на меня, как на врага, Катарина, а ведь я могу помочь тебе. Я не просто так пришёл. ".Габрис не знал, что решил предпринять доминиканец, а Анджей не предполагал, как поведёт себя пастор.Они были членами одной религиозной системы, и были , как считалось, братьями по вере. Они были судьями одной и той же женщины,столкновение с которой сыграло в жизни каждого из них свою особенную роль.,Перипетия , в которой они оба оказались, сделала их противоположными друг другу людьми.

-" Прошло несколько месяцев с того времени, как в соседней деревне повесили Ядвигу. А ещё раньше, в Окуневе, мать и дочь были осуждены за колдовство, в котором они сами сознались, и поэтому казнены. Признания пришлось из них вытаскивать на дыбе. Знаешь, что это такое? Сначала мать уложили на ложе с валиками по двум сторонам. На этих валиках есть верёвки, которыми привязали её руки и ноги. Благодаря специальному механизму эти валики начинают вращаться, а верёвки натягиваться до тех пор, пока не вывихнутся суставы и не порвутся мышцы. Говорят, что эта несчастная очень сильно кричала, а дочь, видя, как мучается её мать, призналась сразу.— Габрис усмехнулся. Ему, видимо, доставляло какое-то удовольствие рассказывать Катарине о пытках на дыбе. Он снова приблизился к узнице. Все его движения и мимика выдавали в нём человека плотского, любострастного. Часто настолько озабоченный мужчина стремится не только к обладанию женским телом. Он самоутверждается, хочет чувствовать власть во всех её проявлениях. И хотя духовенство имело среди народа, а особенно низших слоёв населения особые права и привилегии, Габрису, видимо, власти, которой облек его сан священника, было недостаточно. Испытывая на себе его липкое влечение, Катарине становилось мерзко и невыносимо в его присутствии.— Ваше недвусмысленное поведение вынуждает меня рассказать обо всём этом.— Тебе никто не поверит, Катарина. Это будет выглядеть как поношение. Мало того, что ты признана в сговоре с дьяволом, ты ещё подпортишь свою репутацию тем, что опорочишь имя духовного лица. Это может только усугубить и без того твоё печальное положение.— Что же вы предлагаете мне делать?— Молчать и слушать то, что я тебе скажу. — Габрис встал и снова, теребя в руке чётки, приблизился к узнице. — Молчать и слушать, — прислонившись к её уху, прошипел он и, убирая растрёпанные волосы с обнажённого плеча, коснулся тонкими пальцами её щеки и шеи. Катарина отклонилась и отошла от пастора. Ощущая свою доминирующую позицию, он упивался, как мёдом, властью не только в положении священника, заточившего ведьму в узы, но и как мужчина над женщиной. — Твоя жизнь в моих руках, Катарина. Разве тебе она надоела? Посмотри в окно, на эту красоту природы. Вдохни последний раз свежесть летнего воздуха. Порадуйся последним восходам и закатам, у тебя ещё есть время, но помни, что его осталось немного.Но знай я готов всегда прийти на помощь, тебе стоит лишь прекратить противиться мне... Габрис постучал в дверь, оповещая охранника, что посещение узницы закончено, и когда он ушёл, Катарина легла на пол и тихо заплакала, молясь.

Глава 41 "Испытание Катарины"

Анджей прекрасно знал, как вершится правосудие над ведовством. Он помнил предписания : обнажение до нага, тщательный осмотр тела в поисках «отметин сатаны» — нечувствительных к боли и проколу мест, где черт сосет кровь своей служительницы. Помнил он и дыбу, и тиски для пальцев, призванные исторгнуть признание в сговоре с преисподней ради спасения души через боль. Но рука доминиканца не могла подняться для подобного дознания. Его вера отвергала безумие пыточных камер. Единственное испытание, которое Анджей счел допустимым перед лицом Господа, было испытанием молитвой. Если Катарина выдержит ночь бдения у алтаря, ее дух устоит перед кознями лукавого. Тогда станет ясно, что пастор Габрис оклеветал невиновную, приняв за бесовский морок её редкую способность слышать голос природы и исцелять страждущих.Ближе к вечеру, когда косые лучи солнца окрасили стены в цвет запекшейся крови, Анджей вновь пришёл к халабуде, где содержалась узница. — Катарина, — начал он ровно, хотя сердце билось чаще обычного, — мой положение обязывает меня быть дотошным следователем и развеять любые сомнения касательно твоей вины. Пастор Габрис обвинил тебя в том, что свой дар ты черпаешь из источника преисподней, а травы твои служат идолопоклонству. Чтобы снять эти тягчайшие подозрения, я должен утвердиться в чистоте твоей совести.Знахарка подняла на него воспаленные от бессонницы глаза. В их коричневой глубине не было страха, лишь бесконечная усталость.— Я не имею связи с диаволом, господин комиссар. Чем ещё я могу доказать это? Мои руки лечат, они не творят зла.— Эту ночь мы проведём вместе в неустанном бдении пред ликом Бога. Ты готова принять этот труд? Катарина никогда не проводила ночей в молитвах, истощая плоть .. Само слово «бдение» показалось ей чем-то далеким и почти любопытным. На бледных губах мелькнула слабая улыбка.— Я сделаю это с охотой, но предупреждаю: силы мои на исходе. Господин комиссар, боюсь, я просто не выдержу до рассвета. Тело отказывается служить мне.Анджей шагнул ближе, его высокая тень накрыла узницу Голос монаха стал тише, лишившись официальной сухости:— Тебе нужно выдержать, Катарина. Не ради протокола и не ради меня. Сделай это ради себя самой. Пусть эта долгая ночь станет стеной между твоими легкими снами и той вязкой тьмой, которой пугает нас пастор. Мы будем читать псалмы. Я помогу тебе держаться. И если к восходу солнца твой разум останется светел, ни один лжец в этом приходе не посмеет бросить в тебя камень. Договорились? Она медленно, преодолевая ломоту в суставах, кивнула, принимая предложенную руку. Для них обоих начиналось иное таинство — суровое очищение усталой души тишиной молитвенной ночи.

Ночь опустилась на Валишев мягко, но неотвратимо. Вместе с бархатной темнотой иссякла и дневная суета; деревня погрузилась в глубокий, глухой сон. Сквозь узкое оконце, прорубленную в стене , потянуло вечерней прохладой — она ласково коснулась разгоряченных лиц, освежая после утомительного дневного зноя. Снаружи сгущался терпкий запах остывающей земли и горькой полыни. Вскоре к нему примешались первые звуки истинных хозяев ночи: монотонно застрекотали цикады, где-то в густой листве старых вязов надсадно заохала сова, жалуясь на свое одиночество. Ночь бдения только началась.Для Анджея это время было привычным служением. Долгие часы он часто проводил без сна и отдыха. Эти послушания составляли саму суть его монашеского пути, и он не страшился телесной немощи, которую несет бессонница. Но для Катарины эта ночь обещала стать подлинным испытанием плоти. Доминиканец понимал это слишком хорошо. Как комиссар епископской консистории, давший обет беспристрастности, он обязан был оставаться лишь холодным судьей, взвешивающим факты. И всё же сердце монаха предательски сжималось от острого, почти болезненного сочувствия к осужденной. Он видел, как тяжело вздымается её грудь под грубой тканью платья, как мелко дрожат пальцы сцепленных на коленях рук.Катарина сидела на жесткой деревянной скамье у стены. Истома прошедшего дня свинцом заливала веки, а затылок наливался тупой, пульсирующей болью. Она попыталась выпрямить спину, расправить затекшие плечи, но тело отказывалось повиноваться, моля о простой соломе и покое. Анджей зажег толстую сальную свечу, и поставил ее на пол..Пляшущее пламя выхватывало из мрака строгий профиль доминиканца и бледное лицо знахарки. Чтобы разогнать тяжелую дрему, сковывающую узницу , монах достал потертые деревянные четки. Их размеренный перестук заполнил тишину комнаты, сплетаясь с пением сверчков за окном.— Молись , Катарина., — произнес он тихо, вкладывая в ладонь знахарки гладкую бусину. Его голос звучал непривычно мягко, лишившись недавней судейской стали. — Сон сейчас — самый коварный искуситель. Стоит тебе смежить веки, и пастор Габрис окажется прав в своих подозрениях. Позволь мне помочь тебе скоротать эти часы.Я буду читать псалом девяностый, а ты повторяй за мной.- Монах позвал узницу преклонить рядом с ним колени, и сложив ладони склонить голову. Жесткий деревянный пол скрипнул и тонкие древесные иглы впились Катарине в кожу." Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится... " - монотонно, перебирая четки, начал доминиканец. Катарина читала за ним слово в слово, повторяя даже интонацию .Окончив псалом, доминиканец на латыни прочёл по обыкновению " Отче наш" и " Дева Мария, радуйся" Завершив молитвы , он перекрестился. Перекрестилась и Катарина. Открыв глаза, он посмотрел на неё, и подал руки, что бы помочь подняться. Посадив узницу на лавку, Анджей опять заговорил. " Расскажи мне о травах, которые ты собираешь на рассветном лугу. О чём поют птицы, когда роса ещё лежит на листьях? Говори, Катарина. Твой живой голос станет лучшим доказательством того, что твоя душа принадлежит свету, а не тьме.

Ночь бдения не кончалась. Снова и снова Анджей и Катарина опускались на колени для молитвы. Доминиканец черпал в них новые силы, но измождённая днями заточения женщина слабела телом — ноги подкашивались, а дыхание становилось прерывистым. И всё же Анджей с замиранием сердца замечал: эти молитвы питают её душу. Она произносила их без принуждения, с жадным упоением, словно истомленная жаждой лань, припавшая к живительному ручью и никак не способная утолить свою бесконечную жажду. Монах вдруг осознал правду этой ночи: бессонница была пыткой лишь для плоти, тогда как слова псалмов давали ей незримые крылья, помогая выдержать эту муку. «Она не ведьма!» — прозвучало долгожданное свидетельство в самой глубине его сердца, от которого его сердце сжалось и комок подступил к горлу. Когда первый робкий луч рассвета позолотил восточный край неба, а вдали надрывно загорланили петухи, возвещая о конце тёмного времени, комиссар бережно поднял Катарину с деревянного пола, исцораповшего в кровь её колени. Эта ночь, проведённая в совместной молитве, стала тем самым искомым доказательством. Теперь никто, решительно никто не посмеет отправить Катарину на эшафот, — думал он, ощущая в своих руках весомое и не оспоримое доказательство её невиновности.— А если дерзнут безумцы… я взойду на этот помост вместе с ней!

Глава 42 " Народные гуляния "

Собрав всю необходимую информацию, Анджей незамедлительно написал епископу письмо. Он собирался отправить всю документацию с Йежиком:— Завтра у старосты я запрошу для тебя скакуна и охрану. Как можно скорее доставь этот пакет его преподобию и возвращайся с ответом, не мешкая.Йежик беспрекословно выполнял все поручения комиссара, но этот случай вызывал у него немало вопросов:— Где это видано, брат Анджей, чтобы представитель епископской консистории заступался за ведьму?— Катарина не ведьма. Нет ничего дурного в том, что человек знает о пользе и свойствах трав и применяет это, делая добро. Поверь мне, я знаю, что из себя представляют люди, связанные с бесовским миром!Йежик был удивлен. Таким Анджея он ещё не видел.— Брат Анджей, но разве не все они варят эти травы?— Нет, Йежик. Между знахарем и служителем диавола есть тонкое различие, и его надо понимать. Для этого надо иметь страх Божий и знать слово Божье. Надо непрестанно молиться, чтобы Бог указывал духом на тех, кто отрекся от веры.— Но ведь Катарина уже давно не причащается.— Катарина утратила веру по причине скорби и соблазнилась из-за притязаний своего настоятеля. Пойми, она не служит сатане своим даром, и я уверен, что эти способности дарованы ей Богом. Этой ночью я убедился в её невиновности. Больших доказательств мне не надо. Скажи, как ты считаешь, может ли приспешница сатаны всю ночь поклоняться Богу и, поклоняясь Ему, расцветать как бутон, напиваясь живительной влагой? Я видел, Йежик, как это доставляло ей удовольствие. Я был свидетелем того, как человеческая душа, находящаяся в изнеможенной плоти, возвышается духом над её смертным немощным началом, когда пьёт из источника, именуемого Богом. Она не отверглась Его, она Его жаждет. И я был свидетелем этому. И этот охранник, выставленный там старостой, тоже свидетель. И ты запишешь это в протокол. Я не нахожу в ней вины и не могу предать невинную душу на смерть. То, что я сейчас делаю, отправляя эти бумаги, я делаю не только как юрист. Я монах. Это моё первое призвание, и я вижу глубже, чем простой ревнитель закона. Есть такие ситуации, когда сердце говорит вопреки уставам Церкви, и именно через него говорит Сам Бог. Оправдать Катарину теперь для меня не только дело чести, но и святая обязанность.

В маленьких деревнях и сёлах событий, где можно погулять всем честным народом, не так много. В основном это церковные праздники, знаменательные события и свадьбы. Бракосочетания и пиры, связанные с ними, в деревнях по своему обыкновению чаще бывают в конце лета или в начале осени. В этот период забивают скот, а погреба и амбары заполнены новым урожаем. Но из всего этого устоявшегося порядка бывают исключения, нарушающие привычный уклад. Молодожёны Яков и Дорота решили вступить в брак, не дожидаясь августа и сентября. В капеллу на их венчание собрался почти весь Валишев. Места внутри не хватило, поэтому селяне толпились на улице у порога, заглядывая через дверной проём, чтобы увидеть, что происходит внутри. А внутри перед пастором Габрисом стояли юноша и девушка, одетые в самое нарядное, что только было в их гардеробах. На всех венчаниях пастор читал одну и ту же заготовленную его предшественниками проповедь. Из книги Бытие — историю сотворения Адама и Евы, затем переходил к наставлениям жениха и невесты, как они должны жить в браке соответственно написанному в посланиях апостолов, и завершал свою наставительную речь тем, что муж и жена — это образ Христа и церкви, и что любовь — это самое главное, к чему должны стремиться не только вступившие в брачный союз, но и каждый человек, желающий приобщиться здесь и после смерти к Царствию Небесному. Присутствовать на брачном пире Анджею за всю его жизнь посчастливилось лишь дважды: когда замуж выходила его сестра, и когда он был приглашённым, так же, как и сегодня, просто попав в поток событий. На свадьбе присутствовали откуда-то приехавшие музыканты, играющие на скрипке, дуде и бубне. Анджей любил музыку и с удовольствием слушал мазурку и полонез, виртуозно воспроизводимые музыкантами, под которые присутствующие танцевали с большим желанием. Веселье было в самом разгаре, и, как казалось, не всем из приглашённых было дело до жениха и невесты. Они просто пришли вкусно поесть задарма и повеселиться, воспользовавшись поводом, чтобы разбавить свои монотонные будни.

.Среди беззаботных и захмелевших селян Анджею было немного непривычно. Он поджидал удобного случая, чтобы незаметно уйти. Такие бурные события хотя и быстро утомляли его, всё же их польза для Анджея была в том, что они освобождали доминиканца от состояния чрезмерной вовлечённости в серьёзность, в которую этого и без того флегматичного человека незаметно завела его деятельность. Тогда он как бы освобождался от напряжённости, и ему на ум приходили свежие мысли и смелые решения. Вот и сейчас, сидя на этом всенародном гулянье в весёлой атмосфере праздничного события, он подумал, что Катарину надо перевести под домашний арест в её доме, потому что был уверен: реакция епископа Самуэля на его письмо, отправленное с Йежиком, будет именно такой, какую он ожидает.Вечерело, и инквизитор встал, чтобы потихоньку, не привлекая внимания, уйти, как вдруг за рукав его схватил захмелевший гость.— Куда вы, пан дознаватель? Неужели простые человеческие радости доставляют вам неудобства? Посмотрите, как все вокруг веселятся и танцуют. Потанцуйте, пан дознаватель или вам нельзя? Может, звуки цимбал и трелей заглушают голоса ангелов в ваших ушах?Совершенно потеряв здравомыслие, захмелевший гость не отдавал себе отчёта, что подобная дерзость напрямую ведёт его под меч палача. Притянув Анджея и снова усадив на лавку, пьяный навалился на него и громко икнул. Перегар и запах лука обдали лицо доминиканца, а потерявший от алкоголя голову селянин продолжал:— Может, у вас сегодня пост или вы совсем не употребляете горячительных напитков? А-а… — закивал пьяный смельчак своей пьяной головой. — Нельзя… — догадливо прошептал, глядя на Анджея осоловевшими глазами. — Я вам сочувствую!Пьяный притянул со стола бутылку, на дне которой болталась мутная жидкость, и, приложив её горлышко к губам, стал допивать остатки, разливая по подбородку и одежде.«Нельзя», — мысленно ответил Анджей пьянице, отклоняясь в тень. — «Сам Христос претворил воду в вино на брачном пиру в Кане Галилейской. Церковь никогда не гнушалась лозы, — громко, в самое ухо пьяному, заговорил доминиканец — но она всегда сурово осуждала то скотское буйство и мерзость запустения, в которую превращает человека неумеренность». Для монаха-асессора этот захмелевший селянин был ходячей проповедью о первородном грехе без слов. «Вот оно, наглядное богословие падения: существо, созданное по образу и подобию Божьему, наделённое бессмертной душой и искрой разума, способное постигать гармонию сфер Творца, добровольно низводит себя до состояния скота. Осквернение в себе самом образа Божия — самое страшное оскорбление, какое можно нанести небесам». Эти мысли жгли Анджея. Если бы на его месте был его коллега Ангус, приговоривший к аресту одного из пытавшихся дерзить граждан, то он счёл бы пристающего не просто хамом, а человеком, проявившим неуважение к власти. Что было бы с этим несчастным, одному Богу известно. Но что взять с пьяного, который не совладает со своим разумом? Анджей высвободил руку из корявых пальцев бесцеремонного мужлана, вцепившегося в его рукав, и скрылся в ночной темноте.

Глава 43" Аугуст заболел"

На утро Анджей встретился со старостой Валишева и, как представитель независимой церковной власти, распорядился, чтобы Катарину перевели под домашний арест, наложив на неё ограничения в виде невыезда за пределы деревни и обязав ежедневно находиться дома в определённое им время.Когда Катарина, уставшая после нескольких дней нахождения в старой халупе, вошла в своё жилище, она ощутила прилив сил. Тихо радуясь тому, что вернулась под родную крышу, она прошлась по дому — то как хозяйка, обходящая свои владения, то как гостья, которая не знает, сколько ей позволят здесь оставаться. С того момента, как её из знахарки и травницы превратили в ведьму и пособницу сатаны, она теперь не знала, как обернётся для неё вся эта ситуация. Она впрочем готова была ко всему, даже к смерти. Единственное, о чём сожалела Катарина, — это то, что больше не сможет увидеть ни своих детей, ни Вайцеха, если её приговорят к казни.Всё это время, пока Катарина ходила по своему дому, то прикасаясь к предметам, то поправляя покрывала на кровати или скатерть на столе, Анджей стоял на пороге и наблюдал. На мгновение ему даже почудилось, что и сам дом отреагировал на появление хозяйки. В нём как будто стало светлее, и откуда-то потянуло запахом трав. Анджей стоял тихо, чтобы не нарушить сакральность этой трогательной сцены.Наконец она обернулась к нему:— Пройдёте, господин комиссар?— Нет, я пойду. У меня есть свои планы и кое-какие дела, я должен их обдумать и принять решение, как действовать дальше.— У вас на лице тень печали, она как печать лежит. Вас что-то мучает?— Я просто устал, а тут ещё заболел Аугуст, мой племянник.— Что с ним? Расскажите.— Он страдает какой-то хронической слабостью. У нас это семейное, если ты заметила по моей худобе и цвету кожи. Мы все какие-то хилые в роду, а Аугуст особенно слаб. Он очень часто и много лежит. Анна страдает, это её единственный сын.— Господин инквизитор, если вы доверитесь мне, я, возможно, смогу помочь Аугусту. Если еще вы не считаете меня ведьмой, а моё занятие дьявольским.**

Глава 44" Сбор от Катарины"

-У вашего племянника очень слабая кровь, в ней почти нет силы. Поэтому он так слаб. На суде я говорила о том, что Бог наделил травы свойствами, дающими нашему телу жизнь, то есть здоровье. У каждой травы своё предназначение и свои достоинства. Не думайте, что растения такие безобидные. Они могут дать человеку лошадиную силу, если знать, как их применять, и могут убить, если злоупотреблять их свойствами.— Но откуда ты можешь знать, что именно нужно Августу и в каких дозах? Если этот состав будет неправильно подобран, станет ещё хуже.— Этот состав приготовила ещё моя бабушка. Вы думаете, ваш племянник один такой на белом свете? Как только вы начали говорить о его состоянии, я сразу поняла, что с ним… Это очень богатый сбор, и я дам вам не на один раз, а на столько, чтобы ваш племянник окреп. Я бы посоветовала, господин инквизитор, чтобы ваша сестра каждый год поила своего сына этим сбором. Я расскажу, из каких трав он готовится.Катарина повлекла Анджея за собою в глубь дома и вывела его на внутренний балкон, где на полках, которые специально для своей жены когда-то смастерил Войцех, были разложены в сплетённых коробах из тонких прутьев и завёрнутые в льняные отрезы травы. Катарина достала один из коробов и, поставив его на столик, откинула ткань. Вдруг повеяло благоуханием полей и лесов. Это был целый букет, состоящий из тонких ароматов, перемешанных между собою и создавших в совокупности такой фимиам, который природа как будто кадила самому Творцу. Травница запустила свою руку в короб и, взяв в ладонь немного сбора, поднесла её к лицу Анджея.— Вдохните, — тихо, с каким-то благоговением вполголоса сказала она.Монах медленно потянул носом:— Кажется, здесь есть земляника, — робко, боясь ошибиться, проговорил инквизитор.— Всё верно, а ещё что-то знакомое улавливаете?— Чабрец? — спросил он.Катарина заулыбалась:— Может, что-то ещё?— Нет, — покачал головой Анджей и поднял голову. — Я в травах не силён, хотя в монашеской жизни и занимался этим, но не так глубоко. Я по долгу службы имею интерес к другим дисциплинам.Катарина стала пальцами вынимать из своей ладошки кусочки трав и плодов:— Вот плоды шиповника и рябины. Они накормят кровь вашего племянника. А вот это клевер, ежевика, девясил… — перебирая траву на своей ладони, продолжала Катарина. — Вот родиола, царица трав. Одна из главных трав этого сбора. Она обновит кровь Августа, даст ей новую силу.Катарина стряхнула с ладони травы опять в короб и приготовила для Анджея столько сбора, сколько посчитала нужным. Передавая травы Анне, матери Августа, травница подробно рассказала, как принимать сбор. Когда Анджей снова стал интересоваться, что он должен за всё это, Катарина попросила молиться за неё и проявить здравость при вынесении окончательного приговора.

Глава 45"Конфликт"

Когда Габрис узнал, что комиссар практически сделал осуждённой предамнистию, переведя её под домашний арест, он тот час же отправился к нему. Высказав своё недоумение, Габрис вопрошающе смотрел на Анджея.— Брат Габрис, ты знаешь, что я уполномочен действовать автономно и принимать решения так, как считаю нужным. Мне осталось прояснить лишь несколько маленьких деталей. Я не нахожу в Катарине ничего, что даёт основание назвать её ведьмой, она всего лишь очень хорошо осведомлена в полезности трав и помогает людям. Никто из обращающихся к ней не пострадал, а то, что написали о ней в письме касательно кузнеца Лешика, — всего лишь клевета. Поэтому я намереваюсь отпустить её. У меня также есть доказательства, опровергающие все лживые свидетельства.— Брат Анджей, что с тобой? Может быть, Катарина овладела твоим рассудком? Может, она опоила тебя своими отварами? Как пастор этого прихода, я настаиваю на более тщательном исследовании дела!— Нечего здесь исследовать. Я уже понял всё. Я дождусь ответа от епископа, после чего намерен отпустить обвиняемую из-под стражи.— Брат Анджей, ты отвергаешь всё, что предписано дознавателю в кодексе! Может, по личной симпатии к ней ты так милостив?— Покажи мне в кодексе и в других инструкциях, что именно я нарушаю! Брат Габрис, в том, что Катарина применяет травы как лечебное средство, нет ничего дьявольского. Я видел лекарей, которые врачевали законно и при этом использовали в своей терапии пепел кошачьих голов и сырую печень голубей. Это похлеще, чем отвары Катарины. Не находишь? Я назначу Катарине епитимию. Всё, что я сейчас должен сделать, это вверить её душепопечительной заботе пастора, которым являешься ты, брат Габрис, но на данный момент именно в тебе я сомневаюсь больше всего.— Вы хотите уличить меня, господин комиссар?— Есть основание!— Это у меня есть основание подать жалобу епископу, в которой я напишу, что дознователь обольщённый ведьмой, признал её невиновной при множестве доказательств в её причастности к ворожбе.Между доминиканцем и пастором возникла напряжённость. Возможно, подобные случаи были редким явлением в таком деле, как осуждение кого-либо за ересь или колдовство, а именно, чтобы инквизитор или комиссар его преподобия, или еще какое либо лицо поставленное на изоблочения людей отступивших от церкви так тщательно вникали в дело обвиняемого. Проще было бы осудить несчастную, и делу конец. Но Анджей был другим человеком. Он не мог так поступить, потому что внутри себя, на уровне глубинного чувства, он знал: вина за погубленную невинную душу тяжёлым камнем ляжет на него, и всю свою жизнь он будет ходить с этой ношей.

Глава 46 "Дело подходит к концу

В последнее время Анджей вообще ощущал себя неуютно. Внутри него стало зарождаться незнакомое ему состояние, которое, видимо, спровоцировали текущие события, но что конкретно могло пробудить в нём все эти чувства, он не мог для себя объяснить. Он хотел снять с себя все обязательства возложенные на него службой в в консистории , надеть монашескую рясу и, уединившись в келье, углубиться в чтение священных книг и молитву, а ещё лучше отправиться в миссионерскую экспедицию. Он знал, что одно лишь подозрение в том, что Катарина связана с дьяволом, даёт право асессору назвать её приспешницей сатаны, и что Габрис найдёт свидетелей против неё, обязательно найдёт. Ну зачем, зачем ему это? Так рассуждая в самом себе, Анджей пришёл к выводу, что человеческие пороки нельзя спрятать под сутаной священника, и что, не получив желаемого, похоть, которая хотела утолить свой голод, но не смогла по каким-то причинам, приняла другую форму. Она трансформировалась, надела маску, чтобы быть более приемлемой, получить доступ и влияние и хотя бы так тешить своё тщеславие. Пастор Габрис был из тех людей, о которых писал апостол Павел: «Имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся». Это он, а не Катарина должны предстать пред епископским судом и дать отчёт за ересь, которую он проповедует самой своей жизнью. Ещё недавно он говорил о любви, наставляя молодожёнов, а сам далёк от этого учения. Лицемер! Волк в овечьей шкуре, пожирающий паству! Время шло к вечеру, и Анджей, намереваясь освободить Катарину, решил составить черновик пока для самого себя, в котором он напишет, на каком основании Катарина Качмарик, подозреваемая в идолопоклонстве и ворожбе, не является виновной, а затем, когда вернётся Йежик, внесёт последние коррективы в протокол.Вот и всё, пребывание в Валишеве подходило к концу. Хорошая деревушка, — лёжа на жёсткой кровати, думал Анджей. Если бы не вся эта история, из-за которой он сюда приехал, то можно было бы назвать эту глубинку местом для отдыха от шумных населённых пунктов, где жизнь течёт не так размеренно и степенно, а воздух не такой чистый и свежий. Ах, как лёгок он на рассвете! Когда небесное светило ещё не тронуло рассветными лучами предутреннее ночное покрывало, дрожащее от надвигающегося зарева Авроры и готового убежать прочь, когда нежный золотисто-розовый огонь рассеянного в земной атмосфере солнечного света окрасит горизонт. Как приятно дышать им! Этот деревенский воздух пахнет на заре скошенными травами, лугоцветом и мёдом. Анджей надолго запомнит своё недолгое пребывание в Валишеве.

Глава 47 "Сжечь ведьму!"

В дверь отчаянно стучали. Анджей подскочил с кровати и, сделав два прыжка, оказался под дверью.— Кто там? — немного рассерженно и громко спросил он.— Пан дознователь скорее откройте! Там Катарину жгут!Быстро отодвинув засов, Анджей распахнул дверь. На пороге стоял Богдан. Его лицо выражало тревогу.— Как жгут? Кто? — удивился Анджей.— Там пастор Габрис и толпа с ним!Анджей впопыхах надел рубаху и, на ходу застёгивая пуговицы, выскочил во двор. Богдан побежал за ним и закричал:— Возьмите мою лошадь! Скачите туда!Во дворе Богдан привязал свою кобылу. Вскочив в седло, Анджей пришпорил лошадь:— Пошла, савраска!Она сорвалась с места и стрелой понесла всадника на окраину деревни. Приближаясь к дому Катарины, Доминиканец издали увидел, как часть его охвачена огнём. Он стал подстёгивать лошадь, бить её ногами по бокам.Возле дома Катарины собралась толпа человек тридцать Под руководством пастора Габриса те, кто полностью поддерживал его, подпёрли двери и окна дома, заперев хозяйку, как в ловушке, в её собственном жилище. Перед тем как поджечь дом, пастор Габрис подошёл к двери и громко произнёс вердикт, который он сам решил вынести ввиду того, что суд над ведьмой прошёл и было достаточно свидетельств против неё, а асессор обольщённый её обаянием и, возможно, опоённый её настоями, не принял никакого решения, чтобы предать её наказанию. Поэтому пастор, как духовное помазанное Богом лицо, решил эти обязательства взять на себя:— Катарина Качмарик, ты осуждаешься за связь с дьяволом! Доказательства, подтверждающие это, очевидны. Властью, данной мне Богом, я приговариваю тебя к очищению через огонь. Да спасёт Господь твою душу!Габрис поднял руку вверх, давая знак поджечь дом. Селянин с факелом в руке подошёл к углу дома, который был обложен сухой соломой, и кинул факел в скирду. Мгновенно пламя охватило солому и угол дома, поднявшись по нему к крыше, которая была как будто подготовлена к огню. Ведь почти все селяне покрывали кровлю соломенными щитами. Кровля была хорошо просушена на солнце, поэтому воспламенилась быстро, и пламя стало расходиться по всей крыше, перекидываясь на стены дома.Огонь гудел, пожирая сухие венцы. Соломенная крыша вспыхнула целиком, превратившись в исполинский рыжий факел, извергающий в туманное небо тучи искр и густые клубы маслянисто-чёрного дыма. Под тяжестью горящих стропил затрещали потолочные балки; одна из них с протяжным стоном рухнула внутрь, взметнув сноп ослепительных оранжевых углей. Раскалённое марево дрожало над избой, искажая очертания деревьев. От невыносимого жара трещала краска на наличниках дома, а обезумевшие от страха куры метались по всему двору, роняя перья.Козы заблеяли и заметались в сарае , чувствуя угрозу от пожара. Сквозь ревущую стену пламени до толпы донёсся короткий, захлебнувшийся женский крик, но никто из селян не сдвинулся с места..

Глава 48" Дымовая завеса"

Катарина, оказавшись запертой в своём же доме, стала стучать в двери: «Откройте! Откройте!» Не получая ответа, она побежала к окнам, пытаясь открыть ставни, но и они были подпёрты с внешней стороны. Теперь через все щели в дом стал просачиваться дым. Зловещим серым туманом он стелился по полу и под потолком, растекаясь по всем комнатам и наполняя ядовитым угаром пространство. Катарине стало тяжело дышать.Горячий едкий воздух обжигал гортань, каждое дыхание отдавалось острой болью в груди. Перед глазами поплыли тёмные круги, а лёгкие начали судорожно сокращаться в отчаянной попытке втянуть хоть каплю кислорода. Голова закружилась, ноги подкосились от слабости. В ушах нарастал тяжёлый низкий гул, заглушающий треск горящего дерева, сознание медленно затуманивалось, уступая место липкому удушью и паническому ужасу перед надвигающейся темнотой. Она схватила маленький кусок полотна, служащий для вытирания рук, и закрыла им нос и рот. Так в полусознании она снова подбежала к двери и из последних сил застучала. Может быть, кто-то и хотел ей помочь, но положение складывалось так, что он становился бы соучастником, поэтому, опасаясь навлечь на себя и своих ближних какую-нибудь угрозу, никто не хотел рисковать. Кто-то всё же дёрнулся было среди толпы, но тут же был остановлен кем-то из родственников, чаще это были жёны, которые боялись остаться без кормильца. Пламя уже поглотило добрую половину дома. Жар от огня обжигал стоящих вокруг людей, и многие стали отдаляться от пылающей постройки. Анджей на лошади въехал в середину собравшейся толпы и спрыгнул на землю.— Кто позволил самосуд?! — в гуще столпотворения он увидел пастора Габриса. Расталкивая собравшихся, Анджей подбежал к нему:— Как ты посмел? Ты не имеешь права! Монах схватил первого попавшегося мужчину:— Пойдёшь со мною, надо вытащить её оттуда !Комиссар подбежал к горящему дому вместе с подхваченным им селянином. Они освободили дверь от подпирающей балки, и Анджей распахнул её настежь. Дымовая завеса плотным туманом наполнила весь дом, а в дальних комнатах языки пламени пожирали то что от него осталось. Анджей закричал: «Катарина! Катарина!» Быстро сняв с себя рубаху он обмотал ею рот и нос, и протянув перед собою руку, шагнул в серую, почти черную стену ,разгоняя смог, Анджей всматривался в этот горячий смрад, пытаясь увидеть её, и наконец разглядел на полу очертания лежащего тела. Задохнувшись в угаре, Катарина лежала без сознания. Рискуя своей жизнью, Анджей подбежал к бесчувственному телу и, взяв Катарину под мышки, потянул к выходу. Селянин не рискнул заходить в пылающий дом, но рассмотрев уже у выхода очертания тел подскочил к доминиканцу. Вместе они выволокли Катарину из горящего дома на воздух

Глава 49" Смерть Катарины "

Анджей положил Катарину на землю, подальше от полыхающего дома. Все присутствующие стояли вокруг и молча наблюдали за происходящим. Анджей ослабил шнуровку на рубашке Катарины в области декольте и груди и стал пытаться привести её в чувство. Сначала он потряс её за плечи и слегка похлопал по щекам:— Катарина! Катарина! — звал Анджей. — Кто-нибудь, дайте воды! Кто-то из толпы протянул баклажку с водой. Анджей полил воду на грудь Катарины и попытался открыть ей рот, чтобы напоить. Вода стекла с её губ по правой щеке и шее, скопившись в ключичной впадине. Остаток воды он вылил на свою скомканную рубашку и влажную положил ей на голову. Тело Катарины никак не реагировало. Тогда Анджей предпринял свой монашеский опыт оказания первой помощи потерявшему сознание. Он стал массировать её шею поднимаясь к затылку, чтобы заставить кровь прилить к голове. Но все эти действия не помогали. Катарина не приходила в сознание и даже не подавала признаков жизни. Анджей прижал пальцы к передней поверхности её шеи и, не нащупав пульса, понял, что Катарина уже никогда не придёт в себя. Он приложил ухо к её груди. Сердце Катарины не билось, она была мертва.Мрачный, Анджей поднялся и подошёл к пастору.— Что ты наделал, Габрис? Ты погубил невинную душу. Кто дал тебе власть вершить суд? Ты влез туда, куда не имел права влазить. Почему ты пренебрег властью установленной самсм Господом в Его церкви и решил прыгнуть через голову. Но на каком основании ты так возомнил о себе, что бы иметь смелость нарушить иерархию , в которой каждого своё место! Разве место пастора не подразумевает хранить души, а не губить их? Зачем ты решил взять на себя судебную функцию? Как ты посмел? Готовься лишиться своего сана, и, может быть, епископат окажет тебе милость, и ты наденешь вериги монаха, чтобы остаток своей жизни замаливать грехи в монастыре!— Вы забываетесь, господин комиссар! Я тоже представляю здесь Святую Церковь и его преосвященство. Как я должен реагировать, когда тот, кто должен был осудить ведьму, не осудил её? Я не могу допустить, чтобы в моём приходе занимались колдовством.— Я, и только я, должен был решить исход этого дела. К тому же у меня есть ответ епископа Самуэля, к которому ты обратился прислать асессора. Ты перешёл все границы. Все! Она мертва, понимаешь! Кто возьмёт вину за это преступление?— Это не преступление, брат Анджей, — смягчившись и как обычно перебирая чётки, смотрел на лежащую Катарину Габрис. — Это кара Господа.— Это твоё тщеславие, брат. И к тому же, по некоторым сведениям, полученным от селян, я теперь вижу, что это твоя неудовлетворённая похоть. Стремление обладать властью и влиянием хотя бы среди этого малочисленного стада.Анджей из степенного, спокойного, щуплого флегматика превратился в сурового судью.В его единственном глазу горел отблеск пламени от пылающего дома Катарины. Анджей был в гневе. Ещё никогда в своей практике он не встречал таких подлых и жалких людей, как пастор Габрис. Он был потрясён тем, что произошло. Всю гнилость и лицемерие пастора он видел уже давно и понимал, что это его чёрная натура движет всеми его поступками, но что он способен на такое, Анджей не мог представить. А эти столпившиеся бараны, необразованная чернь!Возвращаясь домой пешком, ведя под уздцы лошадь Богдана, Анджей был поглощён мрачными мыслями и подавлен. В его размышлениях отчётливо ожили фарисеи и те, кого они подговорили быть лжесвидетелями во время казни Христа. Которые, преданные своим вождям, кричали: «Распни его! Распни!» Неужели история так циклична и повторяется? Зачем на этой бедной женщине, которая ни в чём не виновата она сделала свой выбор?

Глава 50 " То ли сон, то ли явь "

Катарину похоронили на Валишевском кладбище, на окраине деревни, почти в том месте, где она жила, недалеко от её сгоревшего дома. Анджей наконец дождался Йежика, и теперь он держал в руке ответ от епископа Самуэля, в котором он оповещал своего комиссара, что обязательно и незамедлительно разберётся с положением в Валишеве, и что дело Катарины полностью находится во власти Анджея, как и было написано в переданном с ним письме о назначении .Епископ снова подтвердил переданные следователю полномочия действовать до конца от его имени, и только его решение имеет значение, в каком направлении будет развиваться дело знахарки и чем закончится. Единственное, что в своём ответе касательно Катарины отметил епископ, это то, что он тоже не считает эту женщину ведьмой на основании всего, что написал о ней дознаватель. И от себя приписал следующее:" Пишу тебе по делу этой женщины, Катарины Качмарик. Хочу добавить к твоему расследованию только одно. Нужно что бы она прекратила лечить людей травами, которые у нас в народе считаются колдовскими. Я говорю о полыни, белладонне, папоротнике и чертополохе. Зелья из них затуманивают разум, вызывают видения и сводят человека с ума. В таком состоянии душа открыта, и нечистый может легко овладеть человеком через эти мороки. Мы должны уберечь простых людей от такой беды.Поэтому наложи на неё епитимью, но будь милосерден. Не нужно строгого наказания, чтобы она не изнемогла и не заболела от истощения. Накажи так, чтобы она пришла в себя и покорилась Божьей воле. Пусть немного попостится да помолится усерднее обычного — этого будет довольно для смирения.Благословляю тебя именем Христа" Монах опустил письмо , которое уже было не нужным. Оно пришло слишком поздно. От усталости и глубокого потрясения Анджей лёг спать рано и очень быстро погрузился в забытьё. Но среди ночи он внезапно проснулся, как будто кто-то разбудил его. Придя очень быстро ото сна в сознание, Анджей вдруг увидел сквозь лёгкую газовую ткань, которая служила занавеской между выходом из комнаты на балкон (дверь на который была открыта), силуэт женщины. Она стояла боком к Анджею за занавесью. Длинные распущенные волосы лежали на её плечах. Их слегка теребил летний ветер. В силуэте неожиданной ночной гостьи Анджей узнал Катарину.Не понимая, что происходит, Анджей всё же прошептал, вопрошая: «Катарина?»Ночная гостья повернулась к Анджею, и сквозь тонкий газ он смог рассмотреть её. Да! Это была она — Катарина! В газовой тюли и в свете полнолуния её образ был как будто пронизан светом.— Катарина, — снова прошептал Анджей, — прости меня...— За что? — тихо спросила ночная гостья.— Я должен был сразу освободить тебя, — шептал Анджей.— Вы сделали так, как посчитали нужным. Не надо корить себя. Я теперь свободна, видите. Я свободна... — как будто эхом раздавалось там, на балконе.Анджей медленно поднялся с кровати и сел, смотря на фантом. Во свете луны она была как бескрылый ангел, состоящий то ли из плоти, то ли из эфира. Он медленно встал с постели и зажёг свечу, стоящую в подсвечнике на столе. Обернувшись, он направил её свет в сторону балкона. Ветер нежно колыхал газовый занавес, и вроде бы за ним Анджей всё ещё мог рассмотреть силуэт Катарины. Затаив дыхание, он подошёл и откинул тюль, за которой обнаружил лишь ночь и большую полную луну в ярком светящемся кольце, висящую прямо над его головой. Пламя свечи трепетало, едва удерживаясь за нить фитиля. Постояв немного, монах зашёл в комнату. Остаток ночи он провёл в размышлениях и молитвах.

Глава 51 " Заключение "

Маленькая повозка с закрытым кузовом, обитая кожей и запряжённая двумя чёрными жеребцами, переваливаясь с боку на бок, тряслась по кочкам и ухабам. В ней ехал комисар его преподобия. Брат Анджей был послан епископом Самуэлем в поселение Валишев, из которого поступил донос на местную знахарку Катарину Качмарик, обвиняемую пастором Габрисом в ворожбе и идолопоклонстве. Комисар исследовал это дело и вёз в своей походной сумке протоколы и отчёты о проделанной работе, в ходе которой подозрения с обвиняемой были сняты... посмертно.Комиссар его преподобия должен был по настоянию пастора очистить вверенную ему паству от женщины, которую тот обвинял в связи с дьяволом, а вышло так, что сам обвинитель стал обвиняемым. Вскоре Анджей узнает, что пастор Габрис был наказан за неправомерные действия и извержен из сана. Он опорочил свою честь и теперь имеет право быть только прихожанином. Зло, которое он замышлял против Катарины, обернулось против него самого, и на нём в точности исполнились слова псалма Давида: «Рыл ров, и упал в яму, которую приготовил».Анджей очень сожалел о смерти Катарины и ещё долго думал над тем, что же на самом деле произошло той ночью, накануне его отъезда. Что или кого он видел в образе Катарины? Валишев остался позади, и Йежик подъезжал к дороге, которая уже напрямую поведёт к дому. Утомительная поездка подходила к своему завершению, но доминиканец никогда не забудет её. Анджей достал из сумки свёрток с травами, который для Анны передала ему Катарина, и принял твёрдое решение ехать к сестре.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ .

Триста лет спустя.

Предисловие.

Каждый несёт в своей крови и в нервных клетках смутную память обо всём, что думали и чем волновались предки. Душа не более, как тысячеголосный хор предков. И каждый из нас, сам того не замечая, действует не как личность, а как порода!» (Михаил Осипович Меньшиков

Генетическое древо-удивительный образ, отображающий разнообразие жизни и сложных связей между представителями рода, начиная с глубокой древности . Словно ветви могучего дерева, от общего ствола расходятся поколения , образуя сложную и гармоничную структуру. Каждый лист на этом дереве- это человек, каждый узелок- это связь между поколениями. Столетиями в тонкие нити генетического кода вплетаются гены их далеких предков. Передаются уникальным черты и характеристики.Корнями это дерево уходит в далёкое прошлое, связывая нас с нашими празурами, и напоминают о вечном круговороте жизни.

Родословная- тема, которая пронизывает нас из глубины веков: каждый из нас принадлежит к своему роду, его истории и потенциалу. Качества предков, их характер и опыт присутствуют в нашем теле в виде микроскопических частиц. Наше тело,это архив памяти ,а психика становится как калька,на которой проявляются вся боль и радость ушедших поколений,связывая нас с собою невидимыми нитями. Их жизнь, дурная или праведная, создаёт общее энергетическое поле рода. Каждый из предков, возможно, несёт часть ответственности за грядущее поколение и может стать для него благословением или проклятием.

Глава 1." Весна в Варшаве "

Варшава 1996 год.Февраль закончился, и зимние холода стали постепенно отступать. Весна ворвалась в древний польский город.. Мартовский ветер невидимый, но ощутимый, как озорной мальчишка гулял по узким улочкам и переулкам. Он лихо вылетел на широкую площадь с разноцветными домами. Для такого природного явления, как ветер нет границ! Он свободно гуляет там, куда его несёт прогревая солнце. Погуляв по центральной площади, поток двинулся в сторону Костёла Святого Креста, пронёсся вдоль королевского пути и отправился на старое Варшавское кладбище, где рассеялся среди крестов и надгробий,так же как история многих жизний теряется здесь, у последней черты. Именно в этом месте многие задумываются о смысле жизни, или её бессмысленности. Если нет надобности приходить сюда, многие обходят место погоста стороной, потому что оно напоминает о конечности скоротечного бытия. Впрочем, для тех, у кого жизнь тяжела, это место желанно, потому что даёт надежду на освобождение.Посетители в основном здесь лишь по необходимости-кого нибудь похоронить, или почтить память ушедших .На глубине двух метров лежат останки тех, кто когда-то любил и ненавидел, строил планы и усердно воплощал их, теряя не только здоровье, но и не замечая самой жизни. Люди часто не замечают жизнь в погоне за призрачным счастьем. И когда вдруг у последней черты, лёжа на предсмертном ложе осознают это, жалея о потерянном времени, умирают. И если только потомки не возродят их память , они будут преданы забвению навсегда. Хотя, у многих религиозных представителей есть другие взгляды на эти счёт.Март ещё прохладен и дождлив, однако солнце всё же пробивает себе путь, что бы воцарившись на небосклоне, баловать жителей тёплыми лучами .Так оно поёт торжественный гимн победы над зимними холодами. На западе Карпатских гор берёт своё начало река Висла, и пересекая всю польскую землю с юга на север, встречается с Балтикой. В марте из-за растаявших снегов Висла становится полноводной , а к реке слетаются мигрирующие дрозды. Весна идёт! Скоро все деревья покроются новой зеленью и оживут. Город с многовековой историей оденется как невеста для брачного пира и, предшествуя лету, порадует жителей Варшавы симфонией весеннего цветения.

Глава 2 "Ян Колежинский"

Телефон разрывал рингтон, установленный как сигнал будильника. Вот уже несколько томительных минут, которые для спящего казались часами, он как назойливая муха будил своего хозяина, потому что наступило утро. Ян Колежинский открыл глаза и попытался понять, где трещит сотовый , чтобы наконец-то выключить его. Он пошарил рукой на прикроватной тумбочке, поискал под подушкой и на полу, и ничего не обнаружив понял, что трезвонит телефон на столе у окна, который к сожалению стоит далеко от кровати. Яну так не хотелось вставать ,ведь сегодня выходной и можно понежиться под теплым одеялом. На удачу в дверь комнаты постучали, и женский голос за дверью попросил войти. В комнату вошла худая рыжеволосая женщина с едва заметными веснушками на лице: "Мы уезжаем, а какие у тебя планы на сегодня?" - спросила она. -"Сегодня с друзьями мы пойдём посидеть в новом кафе над Вислой. Я пригласил Барбару."-" Ты всё-таки решил ухаживать за ней по настоящему? "-" Мама, я бы не сказал, что приглашение в кафе это ухаживать по настоящему- лениво подтягиваясь,Ян зевая, продолжил- цветы и украшения, вот это по настоящему, а кафе это слишком заурядно.Банально, понимаешь. Если и ухаживать за такой девушкой как Барбра, то красиво.. "-" Дон Жуан ты мой.- заулыбалась женщина.-" Ни в коем случаи! Дон Жуан морочил девушкам головы, а я настроен серьёзно. Так что возможно, мама у тебя в скором будущем появится невестка" Где то из прихожей раздался недовольный голос мужчины:" Эльза! Ты где? Я уже третий раз грею машину! "-" Ну ладно, я пошла. Завтрак сам себе сварганишь, хорошо.. "-" Сварганю. Пожалуйста ,отключи будильник."Исполнив просьбу сына, Эльза уходя чмокнула его в воздухе, и закрыла за собою дверь. Ян учился на последнем курсе юридического факультета и планировал стать хорошим юристом , как его прадедушка. Совсем недавно он познакомился с начинающей журналисткой Барбарой , в которую влюбился по уши. Казалось Барбара тоже проявляла к нему интерес и была совсем не против общения с будущим адвокатом.Ян не имел привлекательной наружности, Он был не то чтобы невзрачный, а очень бледный, а на его бледном лице вырисовывались рыжие брови и карие глаза.Тонкие губы, и тонкий длинный нос. На таком же тонком подбородке для солидности Ян отрастил бороду- шкипер.Встречи с Барбарой приносили ему очень большое удовольствие. С ней ему было интересно и легко.К тому же она была привлекательна. Поэтому Ян иногда думал, что она могла найти в нём, и приходил к умозаключению- раз она с ним общается, значит он ей во всяком случае не противен, а это значит что шанс у него есть

Глава 3 " В кофейне над рекой "

.Маленькие столики с круглыми стеклянными поверхностями и коваными ножками располагались на каменной набережной вдоль парапета. Они все были заняты посетителями, сидящими под большими зонтами,которые обычно устанавливают в уличных кафе и в пол голоса вели неспешные беседы. Пили кофе и вино,закусывая всё это разнообразной закуской. За каждым столиком была своя индивидуальная атмосфера.За одним сидели мужчины и, кажется ,обсуждали очень серьёзные темы, потому что у них были напряженные позы, а один из них курил сигареты одну за другой. За другим сидела семья,они ели мороженное. А вот еще один столик,за которым расположилась дружная компания из четырёх человек. Рядом с Яном сидела привлекательна девушка.Светлые волосы она подобрала широким белым ободом,отркрыв миловидное лицо с большими карими глазами ,высоким лбом и прямым аристократичным носом. Конечно же, это была та самая Барбара, которой рыжеволосый будущий юрист очень симпатизировал, и их друзья- Влад и Петра. Петра училась с Барбарой на последнем курсе журналистского факультета в Варшавском университете, а Влад был застенчивым товарищем Яна, с которым Барбара познакомила свою однокурсницу,такую же стеснительную, как и он. И всё складывалось так, как будто-то они приглянулись друг другу. Компания заказала кофе с пирожными и о чём-то беседуя, весело проводила время. Молодость-весна жизни!. Пора, когда кажется., что все ещё впереди. Можно строить планы и разрушать их, не заботясь о потраченном времени Потому что именно в этот период жизни кажется, что его ещё так много в запасе, и лимит неисчерпаем. А у Яна были большие грандиозные планы, и времени в запасе у него тоже было, ведь ему только двадцать два. Он полон сил, и у него много возможностей. В этих планах была Барбара, и хотя она догадывалась о симпатии Яна к ней, и сама была расположена , всё у них еще только начиналось. Они пока не знают, что в недалеком будущем они вступят в брак и у них родятся сын и дочь. Дочь пойдет по стопам своих бабушек, и станет врачём фитотерапевтом. Она будет очень глубоко изучать сферу лечения травами, и станет специалистом высокого уровня, а сын отучится в духовной семинарии. Прослужив несколько лет в костёле, он оставит католицизм и примет протестантскую веру , став одним из пастаров евангельской общины.За такой поступок в средневековые времена его бы признали еретиком и скорее всего казнили, если бы он не отрёкся от своего заблуждения. К счастью в современном мире Дикастерия Святого престола уже не посылает своих инквизиторов преследовать ведьм и еретиков, поэтому у Вайцеха, так назовет своего сына Барбара, все сложится благополучно.Они ничего этого не знают. Они пока только на первой стадии их влечения друг к другу.

Глава 4 " Что общего между ведьмами и восьмым марта "

Так вышло, что сегодня было воскресенье и выпало оно на международный женский день- восьмое марта. Это самая веская причина пригласить девушку в кафе и подарить букет прекрасных лилий, её любимые цветы.Непонятно, кто и зачем вдруг затронул эту тему о правах женщин, и об этом дне, который изначально был предложен какой то немецкой коммунисткой, как день борьбы за права женщин и гендерное равенство.-Послушайте, если бы не суфражистки, то не видать бы мне образования , как своих ушей.- сказала Барбара.-" А зачем тебе образование? Женское место в жизни из покон веков считалось - рожать детей и обустраивать быт, а женщин обладающих знаниями и стремящихся к ним в средневековье вообще наверно сжигали на кострах, как ведьм."-" Петра, ты ли это? Из каких покон веков,в каком средневековье? Ты что ,шутишь? Это мифы всё. История знает много деятельных и умных женщин.А сколько имён намеренно скрыты. Элис Болл например, или Сесилия Рейн. И я не говорю уже о Гипатии." Но Петра упорно продолжала:-"Всех, кого ты перечислила, а особенно Гипатию не сожгли как ведьм, и это потому, что в древней Греции просто не было на тот момент отца инквизиции папы Иннокентия третьего. И вообще, неприлично достойной даме науками заниматься."- конечно Петра иронизировала, потому что сама очень любила посвящать время своему образованию.К обсуждению средневековья подключился Влад.- Ты действительно считаешь,что ведьмами были исключительно образованные женщины?А как же те, которые по настоящему имели связь с диаволом и всё такое?"-"Ведьма от слова ведать, или ведовство.Я думаю они действительно имели какие-то знания, только откуда они их брали, вопрос, но уж точно не от диавола. Я даже могу предположить, что как раз наоборот, от Бога. Вспомните хотя бы Джордано Бруно, который считал, что за пределами земли есть миры , а его за это на костре сожгли и посчитали, что он в связи с сатаною. Ну очевидно же, что ему это всё открыли если уж и говорить о потусторонних вмешательствах, то вероятнее именно светлые силы. Это мы сейчас знаем, что Джордано был в общем говоря прав, а его сожгла святая инквизиция. Тоже мне святая! То же самое со всеми этими знахарями и ведьмами "-"Я думаю они через собственный опыт получали эти знания, и передавали потомкам. Поэтому были целые роды знахврей там всяких и целителей."" Смотря что они ведали эти ведьмы. Химию и физику? Может быть высшую математику?"- съязвил Влад-Вряд ли в средние века они знали что-то значимое.Травами какими то занимались,и вся их наука!"-"Какими-то травами!- возразиа Барбара-" ты считаешь, что лечение с помощью трав это ерунда какая-то? В старину реально все эти знания передавались только знающими людьми. Сейчас, что бы травы применить в лечебных целях, их состав в лабораториях изучают и дают полный расклад химических свойств, и как они могут влиять на организм. Мои тётя и бабушка вообще-то дополнительное образование получали после медицинского вуза, что бы фитотерапию практиковать .А по поводу химии и физики,Может они и не знали формул, но именно химией и физикой они и занимались."-" Как? Тем что в свои отвары из травы мышиный помёт добавляли и змеиный яд? Оно там всё в реакцию вступало, вот тебе и вся химия. "- Засмеялся Ян-" Ян, ты придумал тоже! Помёт мышей это скорее была средневековая медецина, к которой, кстати женщины не допускали."-" В средневековье, если женщина имела какие-то знания, то ей точно грозил костер, как ведьме. Женщины считались существами глупыми, а если какая из них обладала знаниями, то считалось, что ей их точно нашептала нечистая сила, а она за это продала лукавому душу."-" У меня например несколько поколений только травники."-" Так вы все ведьмы? Да, Барбара? " -" Конечно Ян! В прошлой жизни точно была,и не удивлюсь, если узнаю, что ты был инквизитором в прошлой жизни и сжег меня на костре. А теперь, вот видишь мы с тобою опять встретились. Ну держись! "Барбара смотрела на Яна веселым игривым взглядом, и он понимал , что между ними зарождается именно та симпатия, которая может разростись в более глубокое чувство и возможно , то о чем он мечтает станет реальностью.

Глава 5 "Загадочный предок"

Друзья понимали юмор и шутки друг друга,и не обижались. Они просто смеялись, ели пирожные и пили кофе.-" А мне бабуля рассказала,что у нас в роду был инквизитор "- сказал Ян, откусывая марципановый батончик..-" Серьёзно? Значит ты потомок какого-то душегуба?"На мгновение за столом наступила неловкая тишина.Прервала паузу Барбара.-"Это серьёзно? И как это, когда узнаёшь, что в твоём роду были необыкновенные люди, например такие как инквизитор? " "- Да особо никаких ощущений нет. Это бабушка рассказывала, но она в подробности не углублялась, а я не стал её пытать."- почему то Яну стало не ловко.Но Барбара не отставала.-" Тебе не интересны эти подробности узнать?""- ,Что в твоем роду был палач? Наверно ,это как то не прикольно, Барбара"- подметил Владислав. -" Бабуля говорила,что мой прапрапред собирал информацию о нашем роде,и он где-то раскопал об этом инквизиторе. По-моему он дневники какие-то вёл "-" Кто? Инквизитор?"-" Я не знаю. Дед по-моем. Но я понял так, что он не был палачом,а состоял в инквизиторской службе при епископе, вроде церковного следователя. И никого не пытал ради того, что бы выбить признания. Тем более не сжигал. Казнили в основном светские власти, когда инквизиторы передавали им осужденных, которые чаще признавались сами в своей вине"-" Но ведь какая будет казнь,сжечь на костре, отсечь голову, утопить, это разве не инквизиторы решали? А то, что они это руками светской власти делали, так ещё бы!- вступила в разговор Петра- Они же представители милостивого Бога, они не имеют права убивать. " -" Во во! Да и как не признаться в своей вине Вы видели орудия пыток, которые применяли инквизиторы. Если нет, то зайдите в интернет и полюбуйтесь. Слабонервным лучше воздержаться, я надеюсь девушкам это вообще не интересно"- размешивая сахар в горячем кофе, пробурчал , косо улыбаясь Владислав.- Почему же не интересно! Очень даже! И вообще, журналисты, как и врачи, должны быть хладнокровный. Такая работа. .—Ян, я бы хотела поподробнее узнать о твоём предке.Может мы как нибудь посетим твою бабулю, пока она ещё жива и в твердой памяти"- спросила Барбара. Ян пожал правым плечом и сжал губы .Это означало,что он был удивлён тому, что Барбару заинтересовал его загадочный предок, и в то же время он был не против, тем более это ещё один повод побыть вместе с девушкой, которая уже несколько месяцев волнует его сердце.-" Тебе зачем это? "- спросила подругу Петра.-"Может я хочу статью написать"-" Статью? Ты смеешься? Кому нужна информация о каком-то инквизиторе?"-" Почему только об инквизиторе, и почему вообще о нём? Может я хочу написать о его предках."-" Что бы на них легло клеймо - потомки душегуба? Это всё равно, что писать статью о потомках Торквемады, или ещё какого-то не приятного типа. Зачем? ""- Во-первых это история, а не попытка опорочить чье-то доброе имя"-" А тебе не кажется, что желая написать о какой-то там истории, ты не вольно именно это и сделаешь? Может эти люди сознательно скрывают эту информацию. "" Ян, твоя Бабушка скрывает эту информацию? "-" Может пойдем к ней и узнаем"- предложил Ян.

Глава 6 " Удивительный дом"

Софья Михайловна Иевская, пожилая женщина восьмидесятитрех лет, несмотря на свой почтенный возраст, всегда имела ухоженный вид и не позволяла себе ходить в старой одежде и потрёпанном халате. Каждое утро, независимо от того, собирается она куда-нибудь или остаётся дома, она приводила себя в порядок и одевалась так, будто ждала гостей. В её неторопливых движениях, из которых уже ушло былое изящество,легкость и молодость остались манеры женщины, которая имела породу и видимо проводила свои годы жизни в интелегентных кругах. При всей своей чопорности она была не вредной старушкой , так как имела весёлый и отходчивый нрав. Софья Михайловна была набожной католичкой, но это не мешало ей проявлять интерес к астрологии, поэтому свой дипломатичный характер она связывалась с тем, что родилась под знаком весы. Так бывает когда милые, добрые, умные люди верят во всё,во что только можно верить. В дверь её дома раздался стук кнокера. Да, внешний вид её входной двери был украшен головой льва, который в зубах сжимал приспособление для стука. Надо сказать, что квартира Софьи Михайловны вообще была уникальной. В ней было много вещей, пришедших в интерьер её жилища ещё задолго до её рождеия,. И если бы эта пожилая женщина выставила половину своего " борохла из прошлого", так называл её сын весь этот антураж , на сайте продажи антиквариата, то заработала бы не маленькую сумму .Итак, кнокер настойчиво и ритмично стучал в дверь. Открыв её, старушка радостно вскликнула сложив две ладошки вместе . На пороге стоял её любимый внук Ян с очень хорошенькой светловолосой девушкой .-" Ян! Мой дорогой! Как же я рада! Скорей проходите, на улице ещё так прохладно. Но почему ты в такой тонкой куртке, я же говорила Эльзе , что бы она смотрела за тобой! "- впуская молодёжь, и закрывая дверь, причитала Софья Михайловна.На шум в прихожей из комнаты выбежала лупоглазая маленькая собачка на тонких ножках, и увидев в Барбаре чужака, начала звонко тявкать. Она была настроена враждебно и тявкала так отчаянно, что подпрыгивала на всех четырех ногах одновременно. Хозяйка подхватила собаченку на руки и прижала маленькую головку к себе, прикрывая ей пасть. Но та не унималась.Когда Ян завёл Барбару в комнату, она замерла от того,что почувствовала себя попавшей в музей старины. На стенах висели картины, которым было по двести, а то и больше, лет. Они не принадлежали кистям знаменитых художников, но то, что они были написаны людьми, жившими в семнадцатом- восемнадцатом столетиях, уже делало их уникальными.Мебель была резная, и тоже принадлежала мастерам прошлых веков. На одном из комодов стоял кованный канделябр по словам хозяйки дома из шестнадцатого века. Как он был великолепен! С ветвями изогнутыми как виноградная лоза, украшенными листьями и пальметами.Барбара была в восхищении рассматривая комнату. Среди всего этого старинного убранства конечно были и современные вещи. Торшер, кресло, маленький газетный столик. На стене , среди картин в старинных багетах девушку привлекли три портрета. Она подошла близко к ним. С фотографий на неё смотрели рыжеволосый худощавый мужчина и симпатичная, кареглазая женщина, а внизу портрет такой же худощавой рыжеволосой девушки, совсем юной.- Кто это?- спросила Барбара.- Это мои родители. А это девушка мама Яна. На нём она совсем юная.- А вы? -А мое фото с мужем у меня в спальне.- У вас там так же красиво наверно,как и здесь?- Там стоит простая современная кровать,прикроватная тумбочка, лампа и платяной шкаф.- - Такой же старинный?- Платяной шкаф да. Он перешёл нам от дедушки моего мужа.Вырезан из дубового массива. Пойдёмте на кухню, я буду вас чем нибудь угощать.

Глава 7 "Что было дальше"

Кухня Софьи Михайловны была продолжением обстановки комнаты в стиле старины. Барбара как будто перешла в другой зал антикварного музея.— Кофе или чай? — услужливо спросила хозяйка.— Я буду то же, что и Ян.— А Ян что будет? — продолжала ухаживать за гостями Софья Михайловна.— Кофе, конечно. Крепкий с одним кусочком сахара, бабуль.Расположившись за небольшим столиком, они стали пить кофе и знакомиться. Бабушка Яна, стараясь не смущать Барбару, смотрела на неё изредка, но взгляд её был внимательный и оценивающий.— Милая, тебя зовут Барбара?— Да. А…?— Ян рассказывал о тебе. Я недавно прочла в какой-то газете: если в роду доминирует определённый цвет волос, например рыжий, то с высокой вероятностью дети тоже унаследуют этот пигмент. Ты как относишься к рыжему цвету волос? Когда Ян услышал такой тонкий и провокационный, по его мнению, намёк, он поперхнулся. А Барбара, ничуть не смутившись, ответила, что она любит рыжий цвет вообще на всём, где только он может быть.Софья Михайловна засмеялась и, проходя мимо Яна, украдкой похлопала его по плечу. Когда хозяйка дома, перестав суетиться, села рядом с гостями, она теперь уже, не стесняясь, открыто направила своё внимание на Барбару и стала беседовать с ней так, будто Яна нет с ними рядом. Барбара не пыталась понравиться бабушке Яна и разговаривала непринуждённо. Она не чувствовала никакого напряжения, да и Софья Михайловна старалась ничем не обидеть подругу внука. Наконец Софья Михайловна задала тот самый вопрос, по поводу которого Ян и привёл Барбару к ней.— Как я понимаю, вы пришли ко мне не просто попить кофе.— Да, простите. Меня очень заинтриговала история одного необычного предка вашего рода, когда Ян в разговоре упомянул о нём.— Пожалуйста. Что именно тебя заинтриговало?— Всё, что вы можете рассказать, мне будет очень интересно. Наверное, у кого-то информация о том, что в роду был такой предок, могла бы вызвать неприятные чувства, но вас это ничуть не смущает?— Я не вижу ничего необычного в том, что в роду был предок-инквизитор. Это может смутить только невежду, который не знает, что инквизиция была своего рода полицией, только специфической формой судебного преследования. В ней служили в основном монахи-доминиканцы. Они действовали исключительно в интересах Церкви. Может, вы не знали, но инквизиция существует до сих пор. Конечно, она приняла немного другую форму и называется теперь Конгрегация доктрины веры. Её полномочия ограничены. Она может действовать только в пределах церкви и то только своей деноминации, и у неё больше нет права приговаривать к смерти. В любом случае инквизиция навсегда останется чёрным пятном в истории Католической церкви. Тем не менее у этой карательной папской машины была и другая сторона, которую не показывает кинематограф и не описывают в энциклопедиях — люди, не поддерживающие пытки, казни и жестокое обращение с обвиняемыми.— Но ведь книга Генриха Крамера «Молот ведьм» была чуть ли не инструкцией к ведению процесса, — вставил Ян, — а в ней одобряются пытки. Разве она не была настольной книгой инквизиторов?— Ох уж эта книга! Многие из его коллег-инквизиторов не поддержали её. Один из епископов даже назвал Генриха Крамера безумным стариком. А настольной книгой инквизиторов был трактат Эймерика «Директориум инквизиторум». Из него Крамер многое почерпнул, в том числе и пыточную практику. Но она применялась не ко всем.Но я хочу сказать тебе , моя дорогая - обратилась к Барбаре Софья Михайловна- что в начале восемнадцатого века на территории Польши не было инквизиции. "" Как, бабуль? А твой рассказ?-" Ты всё напутал, или слушал одним ухом, как всегда.В то время вопросами веры занималась епископская консистория. Это такой административный орган церкви. При нём служили монахи и выполняли роль , если хотите, " инквизиторов", просто назывались по другому. Визитаторами или официалами. Комиссары, асессоры. Они тоже выискивали ведьм, еретиков. Так же жгли на кострах и пытали.В массовом сознании охоту на ведьм всегда ассоциируют с инквизицией, поэтому Ян всё напутал и ввёл в заблуждение своих друзей? " Софья Михайловна рассказывала так спокойно о том, что её предок был хоть и не инквизитором, но судя по всему, не далеко от этого, как будто даже гордилась этим. Потом, Барбаре стало ясно, почему бабушка Яна не смущена этим. Она была совершенно уверена в том, что её предок никого не пытал и не предавал на костер. Он был,по её словам, , кроткий и богобоязненный, чуть ли ни как сам Иисус Христос. Потому что она сама считала себя порядочной и всех членов своей семьи. Не могут же такие добропорядочные и добрые люди произойти из рода душегубов. На такой простой логике основывались представления Софьи Михайловны.

Глава 8 "Завеса прошлого "

Софья Михайловна достала из выдвижного ящичка папку и на круглом столе разложила большого размера плакат,который был собран и склеен из листов меньшего формата.На нём чернильным пером аккуратно была нарисована какая-то схема.- Это гениологическое древо нашего рода. Его нарисовал Николас, прапрадедушка Яна,а дорисовывали вот эту крону,видишь- обратилась она к Барбаре- уже его сыновья. Вот здесь внизу не густо.- морщинистой, слегка дрожащей рукой Софья Михайловна распремляла плотную бумагу на столе, аккуратно с каким-то чувством благоговение казалось не только перед всем своим почтенным родом, но перед своим предком,труд которого она уважала.-Наша семья происходит из ветви Бжезинских,вот она идёт.- Софья Михайловна повела пальцем по схеме.- Эта ветвь расходится ещё на три .Это братья. Об одном из них удалось узнать информацию, о двух нет"-".Еще бы, бабуль. Это вообще с какова века он начал, и где он это всё нарыл"-"Ну- протянула она с гордостью-Он имел большое желание ,поэтому искал в любых возможных источниках. В кружочках,где должны были быть имена этих двух братьев, Николас поставил по знаку вопроса,а от этого брата,Бориса видишь, отходят ветви-сын и дочь. У сына отходят ветви- сын и дочь. Вот этот сын был монахом доминиканцем Он и был инквизитором- Назвав своего предка инквизитором, Софья Михайловна засмеялась.-.На нём заканчивается фамилия Бжезинских по мужской линии, поскольку он был последним мальчиком в их роду.Монахи принимают целибат, поэтому детей после себя он не оставил. Мы связаны с Бжезинскими через его сестру..Вот здесь очень интересная история, даже мистическая- Софья Михайловна снизила голос почти до шопота и слегка затрясла головой.-В нашем роду многие считают её легендой.У этой сестры родился сын,вот идёт его ветвь, видите? Он был очень больной,почти одной ногой в могиле,,если бы ведьма, а точнее знахарка из Валишева, куда был послан его дядя , тот самый монах не передала для него особенный, очень сильный сбор.Благодаря этому сбору мальчик поправился"- Софья Михайловна выпрямилась и села.-А чем он болел?- спросила Барбара.-" Он болел малокровием в тяжелой форме"" Разве это смертельное заболевание?"-" В отдельных случаях да.Недостаток витаминов и микро-элементов в крови ,а особенно железа, делает кровь бедной и может спровоцировать заболевания,которые приведут к смерти. Эта знахарка можно сказать, спасла этого мальчика" Софья Михайловна сняла очки и потирая глаза теми же морщинистыми и слегка дрожащими руками, а точнее пальцами продолжала:".У него родились дети,у тех детей ещё дети,и так дошло до нас."-" А зачем ваш предок,который был этим... инквизитором, или кем там,общался со знахаркой,ведь их же считали ведьмами обычно"- Не всегда всех знахарей и травников считали колдунами и ведьмами.Хотя они были в группе риска конечно. Во времена гонения на ведьм многие женщины были в рискованной ситуации И не обязательно быть травницей,достаточно было клеветы и стечения обстоятельств. Прапрадед Яна в своих дневниках писал,что кто-то её оклеветал,как будто она ведьма .Так наш предок и познакомился с ней.- И что он с ней сделал? Сжег на костре?- Я думаю,что нет. Если он взял у неё эти травы,значит, по логике, ведьмой он её не считал.Иначе это выглядело бы так,что сам преследователь ведьм воспользовался услугами ведьмы.А это не допустимо. в таком случаи он сам бы отправился на костёр "-" Что было дальше с вашим предком и с этой знахаркой"- Скорее всего наш предок продолжал свою деятельность, но сведений о нём больше не нашлось. Может они есть где нибудь в записях , которые доступны только определённым служителям церкви. И к ним нужно особое разрешение.Ты спросишь- откуда же Николас взял эту историю тогда? Из фамильных преданий. Она постоянно кочевала внутри нашего рода, и со временем обрела статус легенды, но видимо Николас посчитал эту легенду исторической справкой, и записал в своих дневниках как факт. А что стало с той знахоркой, он не стал выяснять, она ведь не имеет отношения к нашему роду.- Но ведь она вылечила его племянника!- И что? Ты считаешь, что надо причеслять к истории своей фамилии каждого врача, который вылечил кого нибудь из твоих предков. "- Да, но эта история не обыкновенная.Очень необыкновенная...!". За окнами уже стемнело. Маленькая лупоглазая собачка куда-то незаметно исчезла. Софья Михайловна, Ян и Барбара сидели молча, и в этой тишине им всем троим показалось, что тени прошлого завитали по комнате, как будто вспомнив имена тех, кто жил столетия назад , они оживили их память и вместе с нею из щелей какой-то другой реальности, из под пластов другова измерения завибрировала энергия давно минувших лет, и стала проникать в комнату, заставив тем самым почтительно замолчать присутствующих в ней.

Глава 9 "Сбор пришедший из прошлого"

В каждой семье есть своя удивительная история, и если заглянуть в прошлое своего рода , найти доступ в глубокие его тайны и подобрать ключи от закрытых дверей, наверняка можно найти там ответы на многие вопросы, открыть для себя невероятно интересные истории.-" Сильно на сказку похож весь этот рассказ про нашего предка из консистарии ..Консистории- поправила внука Софья Михайловна. Да, консистории , знахарку и его больного племянника ,которого она исцелила, и мы ей теперь чуть ли не жизнью обязаны"- нарушил тишину Ян.-Ну, если учесть что у этой женщины кроме болезненного сына больше детей не было, то может быть и обязаны.- Софья Михайловна отвечала очень серьёзно. Ян съёжился и видимо почувствовал неловкость за свою реплику, но тут же расслабился и продолжил- Хорошо, я согласен. Эта таинственная женщина спасла наш род , и я даже готов отблагодарить её за это, серьезно! Если бы у меня предоставилась такая возможность.Софья Михайловна сидела в уютном кресле накрыв ноги пледом из овечьей шерсти. Она очень любила своего внука Яна, любила его мать Эльзу, своего зятя Эрика, любила своего сына Бориса. Она вообще любила свою семью и готова была обогревать их, заботится о них до конца своих дней. В глубине души она верила в то, что это действительно правда прошлого- история о том , как знахарка помогла исцелить племянника служителя консистории который за малым не стал её палачом. Да, эта история была похожа на сказку тем, что уж слишком она необычная, слишком похожа на вымысел. Поправив плед на своих ногах она продолжила тему.- В каждой сказке есть своя правда,мой дорогой.Вот скажи мне,почему вы все такие хлипкие и бледные в роду.Мама твоя была в юности как с погоста.Ты на себя посмотри.! Но вы живы и в целом не плохо себя чувствуете, правда? Поговаривали,что пили этот отвар как родовой элексир чуть ли не во всех последующих поколениях.Сколько споров и конфликтов было из-за него в католическом семействе! Как мог наш предок, служитель святой церкви, взять его из рук знахарки, которая вполне могла быть связана с диаволом по роду своего занятия, вот что было главной темой этого спора. А что в этом отваре было то? Простые травы,и больше ничего. Поэтому они спорили, но продолжали пить."- А где теперь рецепт этого отвара.Он сохранился?"- спросила Барбара" Конечно сохранился. Я его знаю на изусть.Я поила им свою дочь. И Яна в детстве попаивала.- Может вы поделитесь.Так интересно,какие применяли травы в старину. Просто у меня в семье тоже много травников было и тётя практикуе фитотерапию, и бабушка. Мне очень близка эта тема."Когда Софья Михайловна услышала ,что Барбара из рода знахарей и травников,она подняла брови и очень многозначительно посмотрела в сторону Яна.- Кто же в твоем роду занимался траволечением. Сейчас бабушка и тётя, но вообще у нас в семье с бабушкиной стороны травники были- Да, травы это кладовая природы. Сбор, который передала эта знахарка для нашего болезненного предка состоял из очень сильных трав.Там была много уникальных трав. Чабрец, шиповник., листья лесной земляники.Рябина обязательно. Как же без неё Она обогащает кровь железом. Клевер, ежевика ..- Действительно сбор очень богатый. Таким можно не только малокровие лечить. По-моему он не плохо укрепит и весь организм- сказала Барбара. Ведь она тоже немного была знакома с травами.- Скажите, вот вы упомянули о каких то дневниках, а их можно почитать?"- Видишь ли,моя милая,этих дневников у меня больше нет. Когда прапрадедушка Яна решил изобразить наше гениологическое древо,он в поиске имен,собрал параллельно много историй из прошлого.И после смерти мужа я эти дневники отдала в библиотеку католической школы, где преподавала.Я подумала,что эти истории возможно будут интересны учащимся в качестве дополнитеой информации.Эти дневники вышли вроде литературного памятника прошлому, поэтому я передала их в библиотеку. -" Как бы мне хотелось подробнее почитать историю об этой травнице и вашем предке"-" Но почему тебя это так заинтересовало,Барбара.Неужелии ты и в самом деле хочешь написать статью?"- улыбнулся Ян.". - Статью? -Удивилась Софья Михайловна. - Возможно я бы написала рассказ,а может даже и книгу.". -" Я думаю что их будет нетрудно раздобыть.Я позвоню капеллану"- обнадёжила Барбару Софья Михайловна.

Глава 10 "Неприятности встречаются"

Старинные напольные часы, вышедшие из под рук часового мастера в 1800-ом году в Англии ,и занявшие видное и почётное место в квартире Софьи Михайловны Иевской благодаря ей отцу ещё в начале двадцатых годов, глубоким и насыщенным звучанием боя, важно и равномерно наполнили комнату восьмью объёмными и томными ударами. За окошками было темно и тихо. Иногда эту тишину нарушали гул моторов и сигналы клаксонов, проносящихся по проезжой части машин.-" Однако мы у тебя засиделись ,бабуль.Будем собираться уже.Надеюсь мы тебя не утомили?""- Ты у меня не так часто бываешь,как ты можешь меня утомить?."Притихщую собачонку вскоре обнаружили в лежанке, где свернувшись она сопела в узкие щёлки маленького песьего носа.С умилением посмотрев на это очаровательное существо,Ян и Барбара покинули дом Софьи Михайловны.На улице оказалось не так тепло и уютно,как казалось из окон квартиры.Ян предложил съёжившейся от холода Барбаре свою ветровку, а на её беспокойство о его здоровье уверял, что у него очень горячая кровь,вопреки всем рассказам о болезненном предке и вообще,он закалённый.Они медленно шли вдоль проезжей части по тротуару." Мне твоя бабушка очень понравилась"-" Мне она тоже нравится- улыбнулся Ян-.Я иногда думаю,что придёт время и её не станет,ну ты понимаешь...""- Зачем ты об этом думаешь.Она в прекрасной форме.Такая живая и бодрая""- Это она сейчас такая .Как- то она заболела и лежала долго Мы уже думали,что всё, пришло её время.Мама жила с нею, что бы заботиться .Тогда я понял,как она для меня дорога. Одна из печальных вещей в нашей жизни , когда уходят близкие"-" Согласна.- вздохнула Барбара -Это не восполнимая утрата.. Потерять того, кого любишь и кто был в твоей жизни не пустым местом. - Барбара взяла юношу под руку , и прижалась к нему - Ян, давай не будем об этом."-От того , что Барбара так близко, Ян почувствовал прилив бодрости и сил. Ему было очень хорошо с ней.За разговором,пара не заметила, когда именно за ними увязались два подвыпивших типа. Долговязый и толстяк.Сначала они не двусмысленно посвистывали ,идя сзади и почти наступали им на пятки. Потом долговязый начал бросать реплики не пристойного смысла касательно Барбары.Ян стал сердится,но Барбара не хотела,что бы он связывался с ними.-" Эй цыпочка,зачем тебе этот худощавый стручок.Пойдем с нами,развлечёмся.Ты останешься довольна." Не успели Ян и Барбара ускорить шаг,как долговязый схватил её за руку:" Ножки у тебя зачетные,а личико покажешь".Барбара одёрнула руку, а Ян остановился и решил всё-таки вступится за неё.- Послушайте, ребята, давайте каждый пойдет своей дорогой"Толстяк почти в плотную подошел к Яну и как задиристый петух , принявший бойцовую стойку, выпятил вперед грудь.- Это твоя девушка, да?- вызывающе и нагловато спросил он.-" Это имеет значение? ""-" Имеет! Потому что я хочу, что бы она была моей девушкой"- хохоча и оглядываясь на долговязого приятеля, заявил подвыпившый хам-" Может она сама выберет, чьей девушкой она будет?"-" Баба не должна выбирать, чьей она будет! Если ты мужчина, ты должен сам её взять, понял стручок! "-" Мы не в средневековье живем а в цивилизованном обществе. "-" И что ты мне хочешь этим сказать? "-" Если ты мужчина, то женщину надо не брать, а ухаживать за ней"Толстяк рассмеялся и повернулся к приятелю, показывая пальцем на Яна.-" Ты это слышал? Стручок учит меня жизни. "-" Пойдем , Барбара"Долговязый засвистел:- Эй, куда ? "Толстяк подскочил к Яну и схватил его за грудки: " За то, что ты мне дерзил, я тебе сейчас ребра пересчитаю,стручок цивилизованный!! "

Глава 11

"Счастливый вечер"

Схватив друг друга,Ян и толстяк начали сначала топтаться на месте,как два борца на ринге.Порвав половину пуговиц на рубахе Яна,толстяк вытянул к его лицу руку и несколько раз костяшками кулака ударил его по лицу. На губе Яна выступила кровь.Ян отпустил рубаху соперника и ребрами ладоней ударил толстяка по шее, после чего согнув ногу, попытался добить его коленом в живот.Долговязый схватил Барбару сзади и прижал испуганную девушку к себе. Вырываясь из его хватки,она начала кричать:" Помогите! "Где-то не далеко гуляла пара.Услышав женский крик, они остановились и стали смотреть по сторонам. Мужчина увидел дерущихся,и перебегая проезжую часть,закричал что бы напугать их.Увидев что в их сторону бежит здоровый высокий мужчина лет сорока, долговязый отпустил Барбару, а толстяк изо всех сил толкнул Яна,и два пьяных дебошира пустились на утёк.В порванной рубахе,измазаной кровью, Ян отлетел к фонарному столбу и прибавил себе болевых ощущений, ударившись об железную конструкцию.Барбара бросилась к нему. Мужчина сначала побежал за беглецами, но поняв,что нет смысла их догонять, подбежал к Яну:".Что с ним? Эй парень!"К ним вскоре подбежала и женщина гулявшая с мужчиной.-" Что с ним? Рома? Вызывай скорую!" Барбара плакала,и гладила Яна по голове и плечу.Роман,так звали подбежавшего мужчину,достал из кармана платок и дал Яну.Он приложил его к кровоточащей губе.-" Всё в порядке,Барбара.Со мной всё хорошо.Я живой" - успокаивал он девушку.-" Подняться можешь? "- спросил Роман.- давай обопрись на меня,вставай. Сейчас посмотрим по твоему состоянию что дальше предпринять"Ян принял помощь Романа и встал.К счастью со спиной у него не было никаких проблем.Немного ушиб ногу,но идти мог."- Рома,надо вызвать скорую"- тревожно настаивала женщина.-" Не волнуйтесь ,я в порядке,я иду, вот видите,я иду"- демонстрируя немного хромлющую походку,отказывался от скорой помощи Ян.- Мы почти пришли"Дом Барбары действительно был через два переулка,поэтому Барбара поблагодарила за помощь Романа и его подругу,заверив их в том,что скоро они действительно будут на месте,и она окажет своему парню помощь .Ян хромал на левую ногу от того , что ушиб колено. Кровь на губе перестала сочится, и он повеселел. Когда они дошли до дома где жила Барбара, то остановились. Прохладный весенний вечер подходил к концу. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались.- Спасибо, что ты вступился за меня. Это очень смело. Давай я отвезу тебя на машине домой.- Вступаться за женщину, которую обижают какие-то пьяные идиоты по-моему должен каждый мужчина. Ничего нет в этом сверхъестественного. Мы так созданы, Барбара, это наша честь.- Просто ваши весовые категории, они не очень совпадали. И к тому же их было двое.- И нас было тоже двое.Барбара засмеялась:-"Конечно"-" Конечно.- вторил Ян- я и Бог. "Барбара улыбнулась убирая с лица волосы. В лучах уличных фонарей она казалась Яну особенно красивой. Он опустил голову.-" Что с тобой"- спросила она.Ян стал заметно нервничать, он даже как будто немного задрожал, но потом взял себя в руки .:" Знаешь, нам легче подраться, чем сказать это. Кажется так просто- возьми и скажи. Но у меня как будто дар речи пропадает. Я не думал , что это так сложно. Столько раз я прокручивал в голове этот момент.. " -Ян снова опустил голову, и стал вести себя немного растерянно. Тогда Барбара , в плотную подошла к Яну и в знак благодарности поцеловала его. Один раз. не очень смело, потом ещё смелее.Сердце Яна заколотилось , его обдало кипятком, потому что кровь побежала по всем его венам в два раза быстрее. Холодный весенний вечер теперь чувствовался жарким, и Яну даже захотелось снять рубашку. Но он наоборот натянул её и сжал в кулаке порванную часть- Барбара, я давно хотел сказать тебе, что ты самая лучшая девушка в моей жизни. Уже несколько месяцев ты не выходишь у меня из головы. Я постоянно думаю о тебе, и о нас с тобой.Я люблю тебя.- Я знаю , Ян. Я это поняла уже давно и ждала, когда у тебя хватит смелости сказать мне об этом.- Правда?- удивился Ян. - неужели это так видно?- Да , это видно. И я очень ждала этих слов. А сегодня ты еще раз покорил моё сердце. Я не ожидала, что ты такой. Ты ещё лучше чем я думала.Что произошло дальше, я думаю не стоит описывать. Это происходит очень часто между людьми, пылающими друг к другу нежными чувствами.Неотходя от Яна, Барбара прошептала ему на ухо:" Я сбегаю домой за ключами от машины. Я быстро, не скучай, ладно? "В холодной весенней темноте Ян стоял в порванной окровавленной рубахе. У него болела нога и он замёрз. Но всего этого он не замечал, потому что это был один из самых счастливых вечеров в его жизни.

Глава 12" Истории из старых дневников"

В уютную заллу библиотеки католической школы Барбару проводил капеллан и представил посетительницу библиотекарше, как протаже Софьи Михайловны Иевской.-" Наша гостья интересуется дневниками которые Софья Михайловна передала нам прошлым летом. "Библиотекарша не надолго ушла и вернулась с толстой рукописью в твердой кожаной обложке и плетенным корешком.-" Прошу быть очень деликатной в обращении с этими тетрадями. Этот подарок ценен нам не как сборник исторических заметок, а как труд очень уважаемого нами человека. Кропотливый труд. "-"Значит,сведенья, которые я здесь хочу почерпнуть не очень достоверные? "- спросила Барбара.-" Сомнительные, но история таит много загадок и утраченных фактов. Поэтому, кто знает, что приготовили нам исследователи исторической антропологии, археологи и сотрудники научных учреждений, тем более что история не такая точная наука как математика . Сегодня предлагаемые данные воспринимаются как факт, а через время его подвергают сомнению, потому что обнаружены новые находки.. - говоря про новые находки, библиотекарша раскрыла широко глаза и демонстративно их выпучила. Наверное для того, что бы быть более убедительной . Убедительности данная манипуляция глазами ей не прибавила , а только сделала её похожей на сову. Вот кого Барбаре напоминала эта хранительница книг! Маленький крючковатый нос, большие щеки и низкий рост с телом похожим на птичье. Так бывает, что люди очень похожи на какое-то животное.Даже не подозревая с кем сравнивает её сейчас Барбара, библиотекарша продолжала свой монолог уверенно и живо:поверь мне , не всегда нужны множество исторических доказательств о существовании кого-то или чего-то. В некоторых случаях даже достаточно одного.В любом случии и эти записи сделаны не простым человеком. Родственник Софьи Михайловны был географом, и историком. Так что его записи могут стать интересными хотя бы в качестве гипотезы. Пожалуйста, будьте аккуратны "Барбара прошла в глубину зала и села на мягкий стул под светодиодную лампу.С уважением к предку Яна и с трепетом к тайнам истории, Барбара затаив дыхание открыла рукопись.На титульном листе каллиграфическим почерком чернильным пером было написано "Некоторые интересные находки, которые я случайно обнаружил когда занимался составлением генеалогического древа своего рода. Возможно они будут интересны потомкам." Николас. И.Барбара осторожна стала перелистывать плотные , жёлтого от времени цвета листы, с потрёпанными краями. Всё написанное было очень красивыми буквами. Складывалось впечатление, что Николас. И. писал настоящую рукописную книгу. Своего рода это была историческая реликвия, и возможно со временем, если сведенья записанные здесь подтвердятся, она станет очень ценной.Тексты были разделены римскими цифрами на временные периоды. Барбара пробегала глазами по написанному.-" Ну и дедуля.- думала она- уникальная личность. Но где же мне искать этого предка? Не перечитывать же все тетради.Так! Когда папа учредил инквизицию? В 12 веке. Начнём с двенадцатого века. "Барбара вспомнила, что Софья Михайловна упомянула восемнадцатый век, и нежно перекладывая страницы одну на другую наконец нашла искомый временной период. Николас.И написал о своём предке, служившем в консистории. О том, что будучи монахом он поступил на службу в в 1705 году . Что в основном исполнял свои обязанности при епископе Самуэле .Барбара прочла о нём ещё немного собранной информации, и наконец нашла запись о том,как летом 1710 года он был отправлен в поселение Валишев по делу Катарины жены Вайцеха Качмарик, знахарки подозреваемой в колдовстве и идолопоклонстве,и что эта знахарка передала сестре комиссара его преподобия из рода Бжезинскхих сбор для болезненного племянника, состоящий из трав " Комиссар его преподобия- проговорила Барбара- так вот какую должность он выполнял.. Из этой записи Барбара так же узнал, что болезненный племянник поправился и достигнув половозрелого возраста женился. У него родились дети, и род Бжезинских сохранился в нём.На этом записи , касающиеся комиссара закончились. Барбара закрыла дневник. И решила покопаться в интернете. Всё , что она там обнаружила не очень интересного для себя, так это то, что в 1511 году в этом поселении сожгли какую-то неизвестную женщину за колдовство.- Нет это не тот век - думала Барбара- это точно не она? Даже если её. сожгли ,как она передала ему эти травы, или он её потом сжёг? Горячая благодарность с его стороны! А может это не он её сжег- продолжала перебирать в своей голове Барбара.- Но кто? Однако мне становится это интересно.Затем Барбара вбила в поисковой строке " комиссар его преподобия Анджей Бжезинский . " , но поиск не выявил реальных личностей с таким именем. Поискав ещё информацию на просторах всемирной паутины, неудовлетворенная ,Барбара собрав вещи тихо встала из-за стола.

Глава 13 "Совет капеллана"

- "Интересная история, но информации мало. Ровным счётом ничего. Можно конечно съездить в Валишев"- думала Барбара идя между столами библиотеки.Она отдала дневники хранителю книг и направилась к выходу. Почти у самого парадного входа её окликнул капеллан.-" Уже уходишь? Нашла, что искала? "- Ничего..И где искать дальше, непонятно. Хотя одна зацепка есть- Валишев.-" Знаешь , Барбара, если этому Николасу не удалось больше ничего узнать, я думаю ты тоже будешь напрасно тратить время. Я бы тебе посоветовал пособирать информацию об этой ведьме, или кто она там. Зайди с этой стороны, возможно ты сможешь узнать ещё что нибудь интересное.Загляни в церковные архивы, библиотеки. Если слава о знахарке переросла в слухи о колдовстве , сведенья о ней могут быть в судебных актах епископского суда. Можно попробовать с Варшавских архивов, с отдела старых документов национальной библиотеки. А об этом предке твоего приятеля....Ну если только ты попросишь приемную комиссию Ватикана допустит тебя к их архивам. -" А вы умеете шутить. И по поводу Варшавских архивов тоже. Кто меня туда пустит. А в архивы Ватикана , не плохая идея Знаете, мне не нужны разрешения, - Барбара снизила голос почти до шопота- я пробирусь туда под покровом ночи. Не желаете присоединиться?Подхавитв шутливый разговор, капеллан так же негромко ответил-" К сожалению моя должность ставит меня в зависимое положение. Я очень не хотел бы её потерять. Поэтому от этого криминального приключения вынужден отказаться- Тогда все сокровища достанутся мне.. Да уж, кому то очень повезет. Единственная просьба, прихвати для меня книги о тамплиерах и массонах, и ещё о папских похождениях, о которых никто не должен знать.-" Полагаю с такими документами рейтинг вашей школы взлетит до небес?- Это не для школы, лично для меня -.Капеллан подмигнул Барбаре .-" Но знаете что,- продолжила девушка- если я действительно овладею этим провокационным материаломи -то о чём никто не должен знать, скорее всего я оставлю их себе"Священник засмеялся и похлопал в ладоши аплодируя Барбаре.-" Ну так что ты намерена делать?-" Я воспользуюсь вашим советом,и начну с Катарины Качмарик. И поеду в Валишев-" Нет Барбара. Тебе надо узнать к какому крупному населенному пункту в восемнадцатом веке была привязана эта деревня,и там запрашивать архивы. Возможно ты что-то узнаешь о ней. И начнешь распутывать ниточку. "-" Хм. И к какому населенному пункту принадлежал этот Валишев? "-" Поднимись в мойм кабинет на второй этаж, я сейчас решу один вопрос и подойду. " Капеллан вернулся очень быстро, почти следом:"Как устроилась?" Барбара сидела на краю кожаного кресла,разглядывая уютный кабинет священника.-Располагайся удобнее! Кофе?-Не откажусь. -Рассматривая висящее на стене распятие,ответила девушка.Под распятьем на узком длинном комоде стояла статуэтка святой девы Марии, изображающей смирение и покой. Матерь Господа прижала к груди руки и слегка молитвенно склонила голову..Плащ вишнёвого цвета, как покрывало наброшенное на голову,спадал до самых её стоп,едва выглядывающих из под синей, символизирующей небеса, туники. Созерцание Барбары прервал капеллан:-Если твоя знахарка просто тихо сушила ромашки в деревне, ты о ней ничего не узнаешь-ставя на столик возле Барбары маленькую чашечку кофе и садясь рядом, сказал он.-Даже если перероешь все архивы Польши. Но если она, например, принимала роды у жены лавочника или вылечила сына городского писаря шансы наткнуться на упоминание о ней в пыльных фолиантах вполне возможна.

Глава 14"А что искать?"

-Искать просто какую то знахарку из восемнадцатого века это как иглу в огромном стоге сена. Надо искать участников её жизни. Муж,дети,соседи.А что касается этого комиссара,не все судебные процессы фиксировались по разным причинам, к тому же огромное количество документов могло быть просто уничтожено или утеряно когда епархиальная власть,включая консистории переходили под власть Александра второго. Или из-за войн,революции, банального небрежного хранения. Так что твоя затея дерзкая, но может быть обречена на провал. Извини, я не хочу тебя разочаровывать." Барбара выпила кофе, которого было на три глотка:" Мой интерес теперь не только к фигуре комиссара , он ко все этой история, и я намерена идти до конца. Я не знаю, как вы- человек религиозный относитесь к интуиции, но она мне подсказывает, что в этой истории есть какая то тайна, разгадка которой необходима мне самой." Священник пил кофе маленькими глотками, смотря на Барбару из-под. бровей. Он видел, что она была увлечена, захвачена своей идеей, и он искренне хотел помочь. -"Барбара- часто интуиция бывает голосом Божьим, взывающим к нам. Посиди здесь, а я посмотрю информацию в своём рабочем компьютере" Священник встал и,отойдя от Барбары ненадолго, вернулся сунув ей в руки толстую книгу в чёрном мягком переплёте-" А ты пока почитай Библию, Поверь, это очень интересно" Пока капеллан занимался поиском информации,Барбара не смело листала тонкий, дрожащие в её пальцах листы. Книга Бытие:" В начале сотворил Бог небо и землю.Земля же была безвидная и пустая, и Дух Божий носился над водою"... Барбара перелистнула ещё несколько страниц. Глава третья:" Змей был хитрее всех зверей полевых которых создал Господь Бог...и сказал змей жене.." Вздохнув, Барбара захватила пальцами почти половину книги, и стала медленно отпускать страницы ,по одной, как бы пролистывая с конца к началу. Глазами она быстро считывала всё,что успевала увидеть.В основном, это были главы и названия частей Библии.:Притчи, Псалтырь,Иов, Нееемия. Кое-где она всё же задерживалась, чтобы не обидеть капеллана и потом сказать ему честно,что что-то она всё же успела прочитать.

-А вот и я -услышала она голос -что ты там интересного прочла? -Вы знаете, это очень глубокая книга, а у меня было не так уж много времени ,что бы её прочесть.Так, урывками успела,но сказать честно,мало что поняла.-А я вот кое какие сведенья тоже нашёл. Возможно они будут полезными для тебя. В 1710 году. поселение Валишев находилось в составе Мазавецкого воеводства. Столицей для Валишева была Варшава. А вот административно-юридически и церковно это поселение прикреплялось тогда к ближайшему крупному центру. Этим центром судя по всему был город Лувич. Но дело в том, что существовал ещё один Валишев принадлежавший административно Гостиному центру,и городу Гостынин.Сведения о том и другом поселении ты сможешь найти в архивах Варшавы, а с какого Валишева тебе начать уже решай сама.Ещё обрати внимание на церковные архивы и узнай к какой епархии принадлежал твой Валишев. потому что если эти люди посещали церковь,а приходские книги сохранились, ты сможешь много информации для своего поиска найти и из них. И если тебе будет трудно, ты можешь связаться со мною. Может и я смогу помочь тебе .Несомненно,посещение католической школы было действительно удачным. Уходя Барбара снова повернулась к священнику, чтобы отблагодарить. Капеллан кивнул головой, поднял руку вверх и слегка помахал:"Привет Софье Михайловне"

Глава 15 "Журналистские расследования"

Старенький Фиат двигался по шоссе в утреннем тумане, который постепенно рассеивался от восходящих лучей солнца. За рулем была Барбара. Петра сидя рядом выясняла,зачем они едут в такую рань! .Оказалось, что поселение Валишев в восемнадцатом веке могло административно принадлежать к Гостынину, Гостынин был повятой Мазовецкого воеводства , поэтому эта небольшая деревушка была скорее всего закреплена за ним. Барбара решила ехать туда, что бы запросить в местных архивах сведенья о том, проживала ли в Валишеве в 1710 году знахарка по имени Катарина жена Вайцеха Качмарик, и что с ней произошло. И вообще, узнать об этой женщине побольше и выйти, возможно на след комиссара его преподобия.. .- А ты уверена , что в этом Гостынине вообще есть архив?- Нет, но мы ведь это можем проверить.-Барбара, до Гостынина два часа езды,! Зачем мы выехали в такую рань? Я могла бы ещё поспать!- Поспи , Петра- Барбара заботливо одной рукой стала подсовывать под голову подруги вместо подушки свою кофту.- Просто как только тебя раскочегарит, мы уже будем на месте. Петра отвернула голову к окошку и стала разглядывать мелькающие за ним пейзажи. Сначало это были просто поля, потом населённый пункт, после которого последовали посадки клёна заросшего дикой порослью. Над всем этим всю дорогу их сопровождали высокие бетонные столбы с высоковольтными проводами. - А вот и Гостынин- очередной раз куда-то заворачивая ободряюще сказала Барбара.- - -Город сохранил средневековый калорит архитектуры. Ты не находишь? Интересно, где можно найти учреждение, хранящие архивы за несколько сотен лет. .- - -Езжай сразу в ЗАГС. - -Нет, Петра это не ЗАГС. Определенно не ЗАГС.Слишком много лет прошло. Давай заедем в администрацию . - -Вряд ли там хранят архивы. - - Нас просто могут направить в нужное место.- Главное, что бы нас в какое нибудь неприличное место не направили. .- Петра не будь такой пессимистичной. Мы журналисты, и ищем информацию. Я пишу книгу в конце концов .И ещё Лех Гжендович обещал помочь. - Кто такой Лех Гжендович?- расширив глаза, удивилась Петра незнакомому имени. — Мой знакомый капеллан. - С такими связями нам надо было сразу ехать в Рим.! - Не иронизируй, подруга. Я тебя уверяю, он очень не плохой человек, и вообще любые люди в твоём окружении, когда нибудь могут стать полезными связями. Поэтому заводить новые знакомства это не плохая привычка. .Барбара выбрала верное направление. Дело в том, что в администрации ей не только указали, где архивное здание, но как журналистке, даже обещали помочь. Садясь в машину , Барбара радостно поделилась с подругой первой победой: —"С такой поддержкой я могу смело ехать во все архивы Мазовецкого воеводства. —-Барбара, я не могу объяснить твою заинтересованность этим предком Яна. Ну комиссар епархии , ну и шут с ним. Это было три века назад. - -Информацию я собираю не просто так. У меня появилась навязчивая идея написать книгу. - Сначала статью, теперь книгу? -Твои аппетиты растут с каждым днём. И что это будет за книга. Какой сюжет?- -Сюжет уже давно созрел в моей голове, теперь мне найти хоть какую то информацию, для связки. - Барбара но кому это надо в наше время. Разве актуальны теперь все эти прошлые века? Посмотри сколько книг в своё время знаменитых писателей теперь не просто пылятся на полках, а кипами лежат на мусорках, выброшенные как не нужный хлам. - У каждой книги есть свой читатель, Петра. А книги,выброшенны на мусорку стали ненужным хламом потому, что перекочевали в онлайнбиблиотеки. А многие из них даже в аудиоверсию. И я тебя уверяю, что и Дюма, и Алигьери, и даже Генрих Крамер с его жутким "Малеус Малификарум" как были популярны в прошлые века, так пользуются спросом и сегодня.- Ну допустим. - -Не допустим, а так и есть. - Барбара я с каждым разом удивляюсь тебе. Ты постоянно открываешься с какой-то новой стороны. И я не удивлюсь, если завтра ты поплывешь отыскивать и открывать в океане какой нибудь остров. Это уже будет для меня не удивительно. И как будет называться книга, могу я полюбопытствовать? - Книга скорее всего будет называться'' Легенда Валишева", или " Инквизитор и Катарина". Как тебе? Я ещё думаю.- И то и другое интригует. Но разве этот комиссар консистории был инквизитор? Даже если так, кому это может быть интересно ? Мы должны шагать в ногу со временем и предлагать читателю актуальные, злободневные темы, что бы быть акулой пера. - Что бы быть акулой - перебила подругу Барбара, - не обязательно брезговать мелкой рыбёшкой если она может уталить твой голод. Может быть моя книга тоже станет для кого-то интересной находкой.

Глава 16 "Гостынин"

Фиат белого цвета , которым управляла молодая белокурая девушка нарушал утреннюю тишину города Гостынин.Небольшой городишка в Центральной части Польши уже просыпался и наполнялся шумом машин ,гудением автобусов, криком детей и монотонными голосами горожан. Держась уверено за руль, и управляя автомобилем вполне профессионально, Барбара не отрывая глаз от дороги внимательно слушала Петру. Её подруга была степенна и рассудительна. Она никогда не торопилась с выводами, но всегда на все имела свою точку зрения, хотя и выглядела , на первый взгляд неприметной скромницей, так сказать " серой мышью".- Всё это конечно интересно , но я все же предпочитаю работать в прессе и писать статьи.- Отлично! Наполнять прессу буквами , которые через неделю станут всего лишь графическими знаками не интересными ни кому.- говоря так, Барбара почему то сжалась в плечах и как то искоса посмотрела на Петру.- Зачем ты так обесцениваешь работу журналиста? Ты же сама выбрала эту специальность! Или ты не собираешься работать ?- Собираюсь. И я не обесцениваю. Ведь если бы не было журналистики, мы бы не знали что происходит в мире.- Ну что ты этим хочешь сказать?- Я хочу сказать лишь о себе. Мне хотелось бы большего, вот и всё. Ты читала Чарльза Диккенса, его книги ?- Конечно читала!.- А его газетные статьи?- Нет,, Барбара! Он был американским журналистом а не польским , и печатался наверное тогда, когда я пешком под стол ходила.- Я уверена , Петра, что из американцев тоже не многие помнят его газетные статьи, а вот его книги печатаются до сих пор и будут печататься, поверь мне. И будут читаться. Вот и ты прочла. Марк Твен, Эрнест Хемингуэй , они все были журналистами, но мы читаем не их газетные статьи, а их книги.Статья интересна своей актуальностью. А книга становится актуальной в руках читателя всегда, как только пробуждает в нём интерес. Её персонажи оживают,пусть не для большой массы людей, а для одного человека. И такой человек будет во все времена, хотя бы один но будет. А газетная статья уйдет в забвение, если описанное в ней не было сенсацией. Ее переработают на производстве бумажных изделий , в лучшем случаи она снова станет газетой и обретёт вторую жизнь, а в худшем случаи- туалетной бумагой .- Но и книга может стать туалетной бумагой .- Верно! Только книгу напечатают снова, а статью нет. Она уйдет в забвение, а книга бессмертна! -Всё так, но если уж писать книгу, то и она должна быть не просто посредственной, , которую хоть кто нибудь да прочитает. Она должна быть шедевром в мире литературы, я так думаю.Хотя если есть желание всё же её написать , почему бы не попробовать свои писательские возможности. А тебе тем более с таким то богатым воображением.- Не всем дано быть гениями, что бы творить шедевры. Главное, что бы книга что то дала читателю, наполнила его. А если она прочтётся в какой нибудь подходящий жизненный момент и станет откровением? Большей награды не нужно для писателя, как той, что его книга каким то образом принесла пользу. Значит этот писатель не зря прожил эту жизнь, хотя бы ради этого своего творения.А аудиокнига ?Это ведь очень здорово-ехать в машине и слушать книгу, просто слушать. Вот как в детстве, когда бабушка рассказывала тебе истории на ночь, разве это не мило?- сделав ещё один поворот, Барбара стала читать название улицы, и поняла, что приехала на ту, где должно было находится здание с архивным бюро.

Глава 17 "Архивное бюро"

Обстановка в уездном архиве Госынина на улице Костюши-это запах старой бумаги, воска и пыли. Шестидесятилетний архивариус Якуб Вишневский сидел под лампой с голубым абажуром, непрерывно стирая со лба пот платком в крупную клетку, и во что-то внимательно вчитывался. Его покой нарушил голос молодой девушки:- Добрый день! Абитуриентка Варшавского университета журналистики, Барбара Новак. Девушка достала из сумки небольшую темно- синею книжечку в твердом переплете с тиснением белого орла- удостоверение учащегося .-"Я пишу дипломную работу, мне нужны сведения о Валишеве восемнадцатого века, а точнее об одной жительниц 1710 года. По преданию она была знахаркой, чьей деятельностью заинтересовался епископский консисторий. Я собираю всю доступную информацию об этой истории, а точнее о знахарке."Медленно снимая очки,архивариус в очередной раз вытер скомканным платком мокрый лоб.-Из Варшавы? 1710 года? Валишев был дырой между болотом и лесом. Если ваша знахарка лечила только поместное население, следов от неё осталось меньше, чем пепла от трубки короля Августа. А по поводу консистория-это к церковным судебным книгам.-Пан архивариус, а ещё упоминание об одном Валишеве не на топях и болотах?-Тот, что в Сухачевском повете?-Да,вероятно.-Я понял. Пани, вы приехали не в тот конец Польши. Тот Валишев, который под Кучей-это Мазурецкие топи и болото.А этот второй- сердце речи Посполитой. Тамошние шляхи считали себя солью земли.Архивариус встал и достал с верхней полки тяжёлый фолиант. Он положил его на стол,хлопнув тяжелой книгой.От неё запахло сыростью и пылью.-Посмотрите здесь. А вообще, в Сохачевском земском суде ищите. Имейте ввиду,что часть описи вообще может быть на русском языке.После раздела Польши много бумаг мотали между Петербургом и Парижем. Привыкайте,пани аспирантка к нашей богатой истории.Я вам советую искать не эту знахарку, а её мужа. Вы знаете кто он был? Вайцех Качмарик-неуверенно проговорила Барбара.- Вайцех Качмарик. Уже что-то. Если вы ищете ведьму лечащую коров от болезни болотными травами,ищите в архивах Гостынина.Если в преданиях упоминается общение с богатыми панами, ключ к разгадке может лежать в земских книгах Слухачева или в судебных актах в Варшаве.Всё понятно?Садясь снова за свой дубовый стол и отпевая глоток остывшего чая, Якуб Вишневский обтёр рукою пухлые губы,и ещё раз отхлебнув холодного чаю,закончил:"Вообще, доверьте это дело профессиональным бюро- архивариус выразительно потёр большой палец об указательный, давая понять, что услуга эта потребует финансовых вложений.Одним днём это не получится отыскать. Оставьте заявку и приезжайте дней через... Через два месяца, а можете позвоните или напишите на наш сайт. Есть в интернете. Пока я буду пробивать информацию по вашему запросу, советую, очень советую обратится в платные услуги ! . "Девочки сели в машину. Барбара повернула ключ зажигания и задумчиво посмотрела вперёд.На проезжей части прыгала воробьиная стайка. Беззаботные пернатые что-то клевали на асфальтном покрытии дорожного полотна. - У них веселая жизнь? - Барбара, у них не такая веселая жизнь, как кажется.Они никогда не пили капучино. -Барбара улыбнулась подруге, и включив поворотник, плавно отпустила педаль сцепления.

Глава 18 "Встреча на дороге

Составив маршрут по дорожной карте, подруги направили свой видавший виды " фиат" в сторону Валишева Погода стояла неправдоподобно теплая для середины мая — густой, почти осязаемый зной висел над землей плотной пеленой, пахнущей разогретым асфальтом и озоном. Это был не робкий весенний прогрев, а настоящий, июльский полдень, заблудившийся во времени.За окнами автомобиля проносился сплошной изумрудный коридор: деревья, стремительно одевались в плотную глянцевую листву, сквозь которую солнце просеивало тысячи дрожащих золотых монет. В салоне кассета с забытым британским роком играла на самых высоких дицебелах, задавая нервный ритм их путешествию. Стрелка спидометра мелко подрагивала у красной отметки 140 километров в час — предел дозволенного на загородной трассе, за которым начинается территория любителей быстрой езды и штрафа. Барбара спустила окно на половину, и от обдуваемого её лицо ветра ловила удовольствие, периодически убирая волосы с лица.-Может, ты немного сбавишь обороты? — Заволновалась Петра. Девушка крепко вцепилась пальцами в потолочную ручку над дверью так, что побелели костяшки- А в чем причина? Дорога свободна до самого горизонта, ни единого запрещающего знака, . Мы ничего не нарушаем. Когда покажется поворот к реке, я скину скорость, при въезде в первый же населенный пункт сбавлю до пятидесяти. Что случилось?-Просто мы несемся так, словно опаздываем на собственные похороны или гонку Формулы-1, — выдохнула Петра, пытаясь расслабить сведенные плечи. — У меня желудок прилип к позвоночнику.- Хорошо, я скину скорость. Просто так мы бы приехали в Валишев за полтора часа, а теперь потеряем много времени.Спустя пару киллометров тишину разорвал звук, похожий на выстрел крупнокалиберной винтовки — резкий, хлесткий хлопок лопнувшего корда. Машину резко повело влево, тяжелый зад «Фиата» просел, клюнув носом, и его неудержимо, с силой магнитного притяжения потянуло на пыльную щебенистую обочину. Руль отежалел, как будто его сделали из свинца, и отказался подчиняться шофёру Передние колёса завизжали, оставляя на чёрном гудроне две дымящиеся полосы. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не удариться в панику. Барбара вдавила тормоз в пол, и, прилагая титанические усилия удерживая бьющийся в конвульсиях автомобиль закричала подруге— Петра, держи руль со мной! Крепко, обеими руками! Наконец машину удалось остановить Изрядно съехав с дороги. Барбара распахнула дверь и выскочила из машины, за ней бледная и дрожащая вылетела Петра.- Что это было?- Поздравляю , мы приехали. У нас лопнула шина. Петра ты что интуит? Если бы здесь был обрыв то прощай молодость. Скорее всего наши косточки разлетелись бы по всем этим замечательным местам. - Не шути так , Барбара, я тебя очень прошу. Я привыкла к твоему специфическому юмору, но давай без черных красок.- Петра смотрела на подругу с воспитательным укором, но при этом без злобы и осуждения. Девочки дружили со школьной скамьи и были очень близки, практически как сестры. Не смотря на то, что Барбара в их паре казалась дерзкой и воинственной, Петра занимала в их дуэте место тихой и более благоразумной. Барбара обошла машину и слегка пнула поврежденное колесо. Затем откинула крышку багажника, где сиротливо лежала запаска, но привычного торцевого ключа на положенном месте, закрепленном липучкой, не оказалось.— Всё, приехали окончательно.Финальная точка маршрута. Папа опять забыл вернуть ключ в штатное гнездо. Придется ждать спасителя, Петра. Надеюсь, он появится раньше, чем стемнеет и из леса выйдут волки.Прошло около получаса монотонного ожидания,прерываемого лишь шелестом ветра в проводах прежде чем на ленте шоссе показалось авто. Подруги принялись активно останавливать спасительный транспорт.Старенький вишневый седан, скрипнув тормозами, послушно метнулся вправо, поднимая облако пыли, и замер вслед за ними. Из салона неспешно выбрался пожилой мужчина в выцветшей клетчатой рубашке с закатанными рукавами. - Что девочки, беда?-Слава Богу!- радостно сказала Барбара отрывая спину от капоту. - Вы просто наш спаситель! Мужчина неторопливо обошел «Фиат», профессионально цокнул языком, словно врач над сложным пациентом, и безошибочно ткнул узловатым пальцем в пробитое колесо.— У вас что, запаски нет? Или домкрат забыли? - Есть всё что надо, ключа нет. Отец взял , а положить забыл.- Плохой водитель твой отец.- Просто он редко садится за руль..- А вы куда ехали?- В Валишев?- Зачем? К женихам?- Мы журналистки, история нас одна заинтересовала.- А что там случилось. Я например живу в поселке всю свою жизнь и не о каких сенсациях не слышал.- Это старая история. Очень. Из восемнадцатого века.- Из какого века?- засмеялся мужчина.- А зачем это вам? И что это за история, раз журналисты едут в Влишев? Барбара рассказала в чём заключается её интерес. Выслушав внимательно девушку, мужчина помотал головой.- Мдаа,- протянул он. - И бывает же такое. Я ещё мальцом был, отец рассказывал,что ходила по деревне эта байка. У нас в посёлке на окраине леса есть кладбище старинное, а точнее всё что от него осталось. Дед рассказывал ,что с мальчишками они бегали туда привидений смотреть. Там вроде даже из под дёрна поросшие лишайником камни торчат похожие на надгробные плиты. А на счет знахарки, там другие басни ходили, что вроде она ведьмой была первостатейной, зелья всякие варила , за это их священник её в собственном доме зажёг. Вроде как самосуд. Такое часто бывало в старину. Раньше ведь самосудов было много и без инквизиторов. Казнили и сжигали,если заподозрили и признали в колдовстве. Говорили , что в том лесу и могила её есть, поэтому мой дед с компанией дружков своих туда и бегали , смотрели,может она там из могилы встаёт и ходит по лесу.-Мужчина засмеялся- в народе всякое говорят. Но если говорят, значит было что то. Не просто же так людская молва рождается- А сейчас что с этим кладбищем старинным стало?- Лес там. Заросло всё давно.- Я по другому эту историю знаю. Что этот инквизитор был посланником епископа из консистории. Он приезжал в ваше село и не обвинил её в колдовстве. Она знахарка была и даже помогла ему.А теперь, представляете я знакома с человеком который является родственником этого епископского посланника, как вы сказали " инквизитора". .Мужчина присвистнул и затягивая гайки на колесе опять замотал головой.- В жизни чего только не услышишь. Я не удивился бы, если б услышал, что вы знакомы с племянником самого папы римского. Ну вот и всё, девчата можете ехать дальше. Если встретите ведьму привет от меня передайте, может она и вправду была не виновна. Тут как почитаешь в истории , что творили эти инквизиторы, начинаешь задумываться кто из них больше с диаволом в сговоре был.

Глава 19 "Однофамильцы?"

Пришла весна, наступило долгожданное лето. Июнь в Варшаве-это время, когда город сбрасывает с себя остатки северной флегматичности и постепенно погружается в тепло.Это не просто начало лета, а его первая глава. Солнце поднимается рано заливая черепицу крышь старого города ещё до того, как по Висле потянется первый туман. Свет в это время густой.Он как бы медовый, мягко обволакивающий барочный фасад Королевского замка ,в неге которого сияющие колонны Дворца культуры похожи на фарфоровое лоно внутри которого проснувшиеся нимфы должны явиться, как сошедшие с Олимпа геспериды.Тем не менее чары рассветного волшебства не заметны для глаз многих обывателей спешащих, как всегда, по своим земным делам, а утренние лучи продолжают творить свою сказку ,превращая обычную пыль над трамвайными путями в позолоченную взвесь . Постепенно сменяются декорации столичной жизни.. Торопливый гул зимних шин уступает место шуршанию велосипедных колёс по тротуарной брусчатке, а из открытых окон Варшавских университетов слышен смех.Скоро начнётся сессия,, финалом которой станет активное шумное гуляние по городу,. Воздух наполнится звоном бокалов, на ступеньках Польского национального театра студенты будут распивать дешёвое вино.Первый летний день Барбара встретила пробудившись от свежего ветерка, который проник в её комнату через открытое окно, занавешанное тюлью. Девушка с легкостью встала, накинула шелковый халат и полила орхидей .Тихо пробравшись на кухню она сделала кофе и вернувшись в свою комнату, чуть скрипнув дверью,принялась за дипломную работу, бегло печатая на клавиатуре компьютера .Барбара просидела часа полтора, как вдруг услышала короткий мажорный перелив оповестивший её о том, что на Gmail поступило электронное письмо . Нажав курсором на конвертик с лева , Барбара открыла почту. Gostynin@arch.gov.pl увидела она адрес отправителя. Это было из Гостынинского архива.- Быстро, даже неожиданно- подумала Барбара, открывая письмо. Ей нетерпелось прочесть, что могли прислать из архива за такой короткий срок.Сведения о Вайцехе Качмарик. Он был вторым помощником лесничего.Его хозяин один из частных владельцев леса старый пан со звучной фамилией Черторыйский. У Вайцеха была семья- жена Катарина и трое детей. Два сына ушли служить,как только достигли зрелости, дочь вышла замуж за знатного пана, торговца тканями по фамилии Зизулевичей и уехала с ним в Люблин.Больше сведений о ней нет.Сам Вайцех пропал без вести весной 1710 .. Фамилия Зизулевич прозвучала для Барбары отдалённо знакомой. Где она могла её слышать ? Уединение Барбары нарушила бабушка Алевтина Георгиевна: - - Ты сегодня никого не ждешь? К тебе гости. "-Да, сейчас....Бабушка, а ты не знаешь, кто такие Зизулевич?- Знаю. Эту фамилию в девичестве носила Хала Ковальская, моя бабушка. А в чем дело.? - Мне кажется я знаю то, о чем ты даже не догадываешься. -Молодое поколение настолько умное, что за вами не успевают переписывать энциклопедии- согласилась смеясь Алевтина Георгиевна.- Скажи мне,сколько ещё чашек кофе должен выпить Ян в ожидании тебя? Когда ты наконец вспомнишь о нём?. Или вы не договаривались , что весь день сегодня проведёте вместе? У молодой пары постепенно развивались отношения. Ян был застенчив, но старался ухаживать за своей девушкой по всем правилам этикета. Очень часто он был неуклюж и это казалось трогательным. Парень был готов уже сейчас сделать Барбаре предложение, но девушка почему-то оттягивала с этим серьёзным намерением и давала понять своему ухажёру, что рано так быстро принимать такое серьёзное решение.Поступая так в глубине души она была уверена, что именно Ян её судьба, поэтому она не боялась того,что устав от ожиданий парень уйдёт искать другую возлюбленную. -Ты кажешься мне очень загадочной в последнее время, - сказал Ян во время прогулки с Барбарой по мостовой в тихий июньский вечер, - мне кажется, ты что-то скрываешь.- Это касается моей книги, которую я хочу написать, и косвенной информации которую я получила не ожиданно для себя. Разве тебе это интересно?- Я не думал, что всё так серьёзно. Это как-то связано с тем предком из моего рода?-Теперь эта тема стала мне ещё ближе. Знаешь, сначала меня заинтересовал твой предок, но потом я почувствовала тягу к поиску своих корней. Это похоже на то, как будто маленький камешек сорвался со склона и беззвучно полетел вниз, став причиной лавины.История твоей семьи она отчасти теперь становится и моей историей из-за того, что мы стали близки. Но сегодня я получила такую информацию,которую я не думала найти. А теперь, когда я нашла её я подумала, что возможно что то невидимое привело меня к новой точке отсчёта. Сдесь есть какая-то тайна, и я её разгодаю.Ян потянул Барбру за локоть и повлёк к стоявшим под навесом маленького кафе столикам. Они прогуляли весь день, и не заметили как повечерело.- И что это за информация, я могу узнать. Или эта тайна умрёт вместе с тобой?- Моя бабушка, её дочь и я и все прошедшие поколения, мы - Зизулевичи.- Значит ты не Барбара Новак, ты Барбара Зизулевич- нахмурился Ян .- В девичестве бабушка моей Бабушки была Зизулевич. А дочь Вайцеха вышла замуж за торговца из города Люблин по фамилии Зизулевич. Она наша прапрапра..- Я очень рад за тебя, Барбара. Но кто такие эти Зизулевич, могу я узнать?- Та знахарка , которая дала травы твоему предку для сына его сестры, была матерью девушки, вступившей в брак с торговцем по фамилии Зизулевич. Возможно мы можем находится в родстве.- Я очень рад твоему открытию, но людей с фамилией Зизулевич не только в Польше , но и за её пределами не мало.Это просто однофамильцы, ты так не считаешь?- В нашем роду были знахари, я это точно знаю.Именно поэтому я думаю так.Ян подпёр левую щеку кулаком и стал пристально смотреть на Барбару слегка улыбаясь.- Ты сомневаешься ?- спросила она Ян потрогал свою рыжую бородку. Так он делал , когда о чем-нибудь размышлял. Потом снова посмотрел на Барбару :" Всё может быть. Но одной фамилии мало. Для такой уверенности, как у тебя нужно гениологическое древо, в котором будет хотя бы несколько состоящих в родстве лиц,,являющихся потомками этого торговца из города Люблин.

Часть третья.

Кровные узы

1840 год...

В свете фонарей — высоких чугунных столбов со стеклянными колпаками, застывших вдоль брусчатой мостовой как безмолвные часовые, кружилась влажная взвесь — едва различимые капли измороси, смешанные с колючей мелкой крупой. Они вспыхивали на лету и, падая, растворялись в зеркальном блеске мокрых камней. В сыром петербургском мраке, едва тронутом болезненной желтизной ущербной луны, глухие фасады доходных домов казались монолитами вечности. Их тёмно-красные кирпичи сливались с тенями, растворяя контуры зданий во тьме. Улица почти безлюдна, но иногда на ней появлялись одинокие фигуры. В основном мужчины в высоких цилиндрах: чиновники, прикрываясь зонтами, спешащие домой, или работяги, в потертых картузах, медленно идущие с работы к своим семьям. Мой кучер снова подхлестнул лошадь, и она тяжело застучала железными копытами по мостовой, тонущей в набухшем от воды снеге. Пригревшись в своей крытой кибитке, плавно покачивающейся на ременных рессорах, меня тянуло в сон. Вдруг экипаж подпрыгнул на торце камня , я, сдвинувшись немного, ненароком посмотрел в окно. Мой взгляд упал на тротуар. Из пелены липкого снега вынырнула девичья фигура. Она шла очень быстро, противясь ноябрьскому ветру, швырявшему ей в лицо колючую крупу. Её капор из грубого фетра давно потерял форму от влаги, превратившись в обвисший чёрный гриб, с которого текла вода. Лёгкое пальтишко промокло и, вероятно, холодило её тело. Девушка сжалась, и мне стало холодно вместе с ней.Я приоткрыл переднее стекло и попросил кучера чуть обогнать барышню и остановиться, что он и исполнил. Выскочив навстречу замёрзшей незнакомке я стал убедительно приглашать её в кабину экипажа, обещая вежливое обращение, так как искренне желаю оказать ей услугу и отвезти к дому. Сначала она испуганно отскочила и сказала, что у неё нет денег. И всё же я настаивал. Поддавшись уговору, она с благодарностью села в карету и, стесняясь, опустила глаза. От холода, промокшая до костей, гостья тёрла руки, желая скорее их согреть, и при этом дрожала.— Вы очень сильно продрогли, — обратился я к ней, — постарайтесь расслабиться, вы так быстрее согреетесь.Так работает тепло человеческого тела, обыкновенная физиология.— Вы военный врач? — спросила она, кротко подняв мокрые ресницы. Ах, какие у неё были глаза в полумраке тесного фургона! Я никогда не встречал, поверьте, такого выражения глаз. Большие голубые бриллианты под чёрными длинными ресницами, влажными после растаявшего снега.— Нет, я железнодорожник, — смущённый её красотою, я не узнал свой голос. Он срывался. — Просто я знаю сам, каково это — мёрзнуть под мокрым снегом. В студенческие годы я часто мёрз на железной дороге.Затем я протянул ей руку в кожаной перчатке, чтобы поприветствовать её, и представился:— Михаил.Девушка не спеша вложила длинные, в фетровых перчатках пальцы в мою руку и робко ответила:— Вера. А я подумала, вы офицер. Мой костюм действительно был похож на военную форму. Темный сюртук со стоячим воротом. По покрою он напоминал военный. Большие металлические пуговицы с гербом пути сообщения — их легко можно было перепутать с военными. Погоны тоже сбивали с толку, и кивер с кокардой, как у офицера гвардии. Мне только 26, я уже вступил в должность начальника. Я очень гордился своим положением и был настроен на карьеру.— Вас застала непогода врасплох?— Да, я где-то оставила свой зонт, — рассмеявшись над своей растерянностью и мило вытирая нос, сказала она.Мы разговорились, и, согревшись, Вера расслабилась и стала такой мягкой. Мне показалось, что, пригласив её в экипаж, я согрел в своих руках нежный цветок, и он стал распускаться, источая аромат. Я был счастлив, действительно, вот что такое счастье — сегодня я испытал его. Кучер быстро довёз её до дома, и я был очень рад знакомству и тому, что мы живём почти по соседству. Эта девушка Вера очень понравилась мне, и я хотел бы познакомиться с ней поближе. Я обязательно должен встретить её ещё раз.Из дневника Михаила Зизулевича.Санкт-Петербург, 1840 год

Глава 1 " Отстрел на подъездной "

В ночную морозную темноту со скрежетом врезался товарный состав, тянувший за собой пятьдесят две цистерны с авиационным керосином. Машинист с мокрым от пота лицом кричал в рупор:— Диспетчер, говорит четыреста второй! У меня отказ всей магистрали! Скорость сто двадцать километров! Когда перед глазами стажёрки Инги экран залился красным, её мозг отключился, уступив место рефлексам.— Четыреста второй, я на связи! Сейчас я переведу вас на пятый тупиковый.— Нет! — закричал машинист. — У меня сто сорок осей, я втопчу щебень в грунт и разобьюсь в лепёшку! Дайте другую ветвь! Дверь диспетчерской резко открылась. Александр Евгеньевич Зизулевич не вошёл, он ворвался как вихрь. Начальник смены одним движением плеча вытолкнул из кресла Ингу. Его пальцы легли на дубль-пульт старой тяжёлой автоматики для перевода стрелок вручную:— Слушай сюда, Витя! — услышал машинист голос начальника смены. — Слева от тебя эстакада. Тронешь её опору цистернами — сгоришь заживо! Слева — жилой массив.Александр смотрел на монитор слежения. Идеальным вариантом был карьер огнеупорной глины длиною в двадцать километров, но он понимал, что разблокировать стрелочную улицу промзоны уже не успеет. Время было упущено малоопытной стажёркой. Оставался лишь один вариант. Зизулевич закричал в рупор:— Потапов, смотри на карту! Подъезд к свинцовым рудникам, путь четвёртый. Там затопленная шахта, и вход завален решёткой. Решётка уйдёт в воду, а тебя остановит гидродинамический удар. Главное — воткни голову состава точно в ворота! Промажешь — тебе конец! Инга смотрела на начальника, и мир вокруг неё стал обретать резкость. Это была не работа диспетчера, это было похоже на хирургическое вмешательство. Машинист сбросил кнопку вызова. Пятьдесят две цистерны за его спиной дышали смертью. Состав входил в кривую. Страшный визг металла, и хвост поезда начал обгонять голову, стремясь выбросить локомотив под откос.— Ворота открыты! — ревел в ухо голос Александра Евгеньевича.Начальник смены лично спустился на пути с монтировкой и разбил замок старой решётки. Локомотив содрогнулся. Впереди выросла чёрная пасть портала — старая бетонная арка, заросшая мхом, внутри которой — абсолютная тьма.— Иду по центру! — крикнул Потапов.Решётка затрещала, принимая на себя удар ста тысяч лошадиных сил. Локомотив дёрнуло вниз. Прожектор на мгновение осветил уходящие в чёрной воде, как в бездну, ржавые ступеньки лестницы, а потом наступила тишина.

Глава 2 "Стальной кит"

На пульт с потолка диспетчерской посыпалась труха штукатурки. Далеко внизу под землёй раздался глухой гул — так вздыхает море, смыкая волны над тонущим кораблём. Зизулевич сидел, вцепившись в подлокотники кресла. Его худые костлявые побелевшие руки были похожи на руки мертвеца. Он бросил мимолётный взгляд на Ингу. Девушка сидела на полу, вжавшись в стену и обхватив себя руками, мелко дрожала.— Живы, — сказал он ей, включая кнопку селектора. — Четыреста второй, ответь. Витя, живой? Эфир ответил треском, затем прорвался тяжёлый голос, булькающий, но человеческий:— Кажется, приплыли, начальник. Вода холодная, зуб на зуб не попадает, — машинист смачно выругался.— Полегче, Потапов, девочка тут.— Пусть привыкает, раз в диспетчеры пошла. Александр Евгеньевич засмеялся: — Привыкнет, если не сбежит. Сиди смирно, утопленник. МЧС уже в пути, не открывайте только двери вагона, а то сваритесь живьём. Ваши цистерны озеро греют, так что будьте внутри.Александр Евгеньевич повесил гарнитуру и повернулся к Инге.— Кто тебя тут одну-то бросил?— Анжела Игоревна заболела.— А почему я об этом узнаю сейчас? — Александр нажал кнопку на пульте-табло: — Тамара, что случилось с Анжелой? И почему вы молодую стажировщицу одну бросили? Она мне все поезда под откос пустит! Хотите выговор получить!? Бегом сюда!-Отпустив кнопку, начальник повернулся к Инге:— Сделай чаю и запомни, что в пятом тупике меняют шпалы. Всегда!Город спал спокойно, не зная, что глубоко под его фундаментами в чёрной воде затопленной шахты стих стальной кит, захлебнувшийся скоростью.Александр Евгеньевич тихо вышел из диспетчерской. В предрассветной тишине пахло морозным воздухом, мокрым бетоном, шпалами и далёким дымком котельной. На путях девственно чистый лежал снег. Александр Евгеньевич набрал в горячие ладони холодных хлопьев и протёр лицо, шею и взмокшую грудь. Сделав шаг по обледеневшему перрону, он остановился у края платформы. Сняв с потной головы фуражку, Зизулевич загладил мокрые чёрные волосы назад. Чёрный околышек путейки потемнел от влаги. Здесь, на свежем воздухе, начальник почувствовал профессиональную усталость. Он достал из кармана платок, протёр лоб и им же кокарду своей фуражки и посмотрел вдаль, на спящие высотки, в окнах которых постепенно зажигались огни.«Если б я ошибся при переводе стрелок хотя бы на полметра, я стал бы виновным за сотни этих прерванных жизней», — подумал он с содроганием. Глаза железнодорожника наполнились слезами, он сморщил лоб и посмотрел в небо, как будто мысленно благодарил его, и, покачав головой, надел фуражку.

Глава 3 " Телефонный звонок "

В дверях дважды повернулся ключ, и тяжелая металлическая дверь бесшумно отворилась в темноту прихожей. Ступая босыми ногами по остывшему линолеуму, из темноты вышла Валентина, на ходу суетливо надевая очки. Щелкнул тупой звук кнопки настенного бра и ослепил полумрак желтым всполохом. В тусклом свете коридора с уставшими глазами стоял её муж.— Привет, — сказал он, чуть улыбнувшись.Она молча кивнула и, втянув носом морозный воздух, подошла к мужу, чтобы обнять его. Прильнув друг к другу, супруги пошли на кухню.Присев у телефонного аппарата, Александр снял холодную эбонитовую трубку и крутанул диск, набрав семизначный номер. Сначала в трубке слышались длинные гудки, затем полусонный голос мужчины продранным со сна басом ответил:— Да.— Сергей Семёныч, это Зизулевич.В трубке послышалось недовольное протяжное «М-м-м».— Саша, шесть утра. Выходной. Дай выспаться.— Сергей Семёныч, а Красновой Инге не рановато ночную смену доверили?— Краснова... — спросонья протянул голос, явно пытаясь нашарить имя в спящем сознании. — Новенькая из студенток?— Да.— Толковая девочка. А что такое?— Сегодня ночью она испугалась. Может, не стоит ей пока одной ночи в диспетчерской доверять?— А Сазонова что?— Заболела внезапно. — Сидя на стуле, Зизулевич наклонил корпус вперед,разводя открытой вверх ладонью. — Должна мне сегодня сообщить, — начиная нервничать, с недовольством ответил Александр.— Что-то произошло на смене? — Голос в трубке стал бодрее; видимо, на той стороне провода собеседник внезапно оживился, заподозрив в нервозности начальника смены неладное.Александр закрыл глаза. Перед внутренним взором снова встала та картина: залитое красным табло, испуганная Инга, сидящая на полу, и голос машиниста, ведущего за собой шесть тысяч тонн непослушного железа., которое надо удержать на рельсах и загнать зверя в клетку.Он рассказал всё сухо, без эмоций, чеканя факты об отказе тормозов и минутах, которые отделяли их от беды. О том, как испуганная стажёрка дрожала, потеряв самообладание, забыв все инструкции. И если бы с нею не было опытного специалиста, катастрофа была бы неминуема.Сергей Семёнович слушал, не перебивая. Для него, старого служаки стальной магистрали, такие ситуации были частью проклятой рутины, но потеря тормозов на составе с опасным грузом выходила далеко за её пределы. Выслушав до конца, он помолчал, переваривая услышанное.— Молодец, Саша, — прозвучало в трубку с другого конца города. — За манёвр со сбросом получишь грамоту, и попробую выбить ещё что-нибудь для тебя. Девчонку я заберу на дневные, хватит с неё романтики железных дорог.Александр положил трубку. Валентина смотрела на мужа: «Сегодня он спас сотни жизней, — думала она, — но об этом никто не узнает. А ему и не надо». Её переполняли странные чувства: то ли это была гордость, перемешанная с нежностью, то ли тихое откровение о том, что она ещё многого не знает о человеке, который является её мужем вот уже десять лет. А люди, как прежде, встанут и пойдут жить. Кто-то из них придёт на железнодорожный вокзал, чтобы сесть на поезд и уехать в своём направлении, даже не подозревая, что есть на этом вокзале человек по имени Александр Евгеньевич Зизулевич, спасший этой ночью их жизнь.— Тяжёлая ночь? — спросила Валентина.— Обычная, — махнул мозолистой рукой Александр. — Только товарняк немного нервы потрепал.Жена подошла к мужу и погладила его взъерошенные волосы, пропахшие креозотом — основным парфюмом человека, связанного с железнодорожной магистралью. Валентина, привыкшая к профессиональному запаху мужа, аккуратно взяла его голову и, поцеловав в темя, прижалась к месту поцелуя щекой. Александр обнял жену за талию и, закрыв глаза, уткнулся ей под грудь, полностью расслабившись. Он чувствовал, как его клонило в сон, но ему очень хотелось ещё и ещё сидеть так, приникнув к своей жене. Она, выпрямившись, стала гладить его по голове, мягко прикасаясь своими изящными ладонями к взъерошенным, чуть взявшимся угольной пылью, волосам. Когда их короткая интимная идиллия затухла, Валентина спросила:— Ты что будешь есть?Александр отрицательно замахал головой.— Нет, не надо. Я пойду в душ, а ты свари кофе. Выпью и спать.Когда муж ушёл, женщина достала старую медную турку, и вскоре над плитой поплыл густой и терпкий аромат свежемолотых зёрен арабики. Наступала суббота.

Глава 4 " Привет из Варшавы "

После ужина Александр сел за компьютер. Он повышал квалификацию в Желдор академии по программе DPO и ждал материал от куратора.Windows поприветствовал хозяина мелодией запуска операционной системы, а синий свет монитора, словно большая квадратная лампа, зажёгся в темноте комнаты, выхватив из полумрака лицо Александра.Незнакомый адрес удивил его. «Не понял», — подумал мужчина. Помедлив секунду, он открыл загадочный файл. На экране вместо кириллицы возник частокол непонятных знаков. Александр резко встал и, выглянув в дверной проём, крикнул в темноту зала, освещённого лишь экраном телевизора:— Валя, иди сюда!Супруга не заставила себя ждать. Взяв жену под локоть, он подвёл её к рабочему месту.— Смотри, какое странное письмо мне кинули на почту.Валя достала из кармана халата очки, кое-как надела их, пригнулась к монитору, опёрлась локтями о стол и почти уткнулась носом в экран.— То ли чешский, то ли польский. Может, сербский, — протянула она. — Непонятно ничего. Рассылка какая-то. Зря ты его открыл, вдруг это мошенники. Я слышала, они так вирус в компьютеры людям подселяют. Потом доступ получают ко всей конфиденциальной информации и шантажируют.Александр опустился в рабочее кресло и навёл курсор на кнопку перевода. Страница моргнула, и бессмысленные символы превратились в понятный текст. Он начал читать вслух:— Какая-то Барбара Новак из Варшавы пишет…— А почему не Брыльска? — усмехнулась Валентина.— Пишет об общем предке, которого нашла случайно. И теперь их семья хочет познакомиться с нами поближе. Есть телефон, можно связаться.— Будь осторожнее с этими заграничными родственниками, а то начнут сейчас денег просить.– Наши рубли у них не котируются, Валюша.— Да им всё равно. Они тебе про свой «эксклюзивный банк» расскажут. Главное, чтобы кто-нибудь им эти рубли перевёл.— Смотри, она приложила скан генеалогического древа. Пишет, что там есть наш общий предок, Виктор Зизулевич. У него родилось два сына: младший остался в Польше, а старший перебрался в Россию при Екатерине II и стал моим прапрапрадедом.— Ну, кто бы сомневался, — тут уже Валентина открыто засмеялась. — Как красиво сочинили, ну молодцы. Сашенька, если я захочу узнать свою родословную, стоит мне заплатить деньги — мне её хоть от Адама с Евой нарисуют.— И всё же ты слишком скептична. Я ведь говорил тебе, что во мне течёт польская кровь. Думаю, здорово, что эта девушка нас нашла.— Не знаю. — Валентина задумчиво склонила голову. — Странно всё это. Ни с того ни с сего. Как снег на голову — письмо из Варшавы: «Здравствуйте, мы ваши родственники?»— Если это действительно так, и они хотят наладить связь, разве это плохо?— Нет. Но верить одному этому письму и каким-то чертежам с сомнительной печатью? Я бы не стала.— А я и не верю. Неужели ты думаешь, что твой муж настолько легкомысленный?— Саша, да разве я могу допустить мысль, что человек, работающий начальником диспетчеров, может быть легкомысленным? Иначе я рискую, садясь в вагон.-Валентина выпрямилась, сняла очки и, зажав дужку губами, продолжила чуть менее чётко:— Вроде Екатерина шляхту не жаловала.— Не жаловала, — согласился Александр, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди. — Она ими пользовалась. А если шляхтич мог подтвердить высокий статус, который имел в Польше, императрица даже вписывала его в российское дворянство. -Валентина приобняла мужа и игриво рассмеялась:— Может, ты у меня дворянин?— Не похож? — подыграл ей Александр.— Похож! Вот с каких сторон ни посмотри на тебя, всё мысль закрадывается: «А не дворянин ли мой муж?»— Ну а ты теперь тоже дама со статусом.-Супруги дружно расхохотались. Валентина прижалась к мужу, поцеловала его в колючую щёку и погладила ладонью:— Надо бы уже твои дворянские щёки побрить, а то колются.— А холопы где?— Все холопы давно в люльках, — ответила она, мельком глянув на часы. Стрелка подбиралась к девяти вечера. — Поздно уже. Что делать с письмом будешь?Александр закрыл вкладку с сообщением от Барбары Новак и развернулся на кресле к супруге всем телом.— Знаешь… Меня оно зацепило. Мои польские корни. Вот открыл бы передо мной сейчас Господь такой большой экран и показал кинохронику из прошлого. Как жили мои предки, кто они были, чем занимались. Я бы с удовольствием посмотрел.

Глава 5 "Всадник"

Сквозь каменные арки ранним утром под привычный горожанам звон колокола с массивной башни Краковских ворот Люблина въехал худощавый всадник в чёрном плаще с капюшоном, полностью скрывающем его тело и лицо.С черепичных крыш с оголтелым криком поднялись тучи грачей, как будто приветствуя таинственного наездника.Утомлённая дорогой лошадь, фыркающая под поводьями седока, вступила на узкую извилистую дорогу, ведущую неизбежно к рыночной площади, окружённой каменными двухэтажными домами, вытянутыми вверх, среди которых отчётливо проявлялся религиозный ландшафт — шпили многочисленных костёлов. Было раннее утро. Только-только занимался новый день, поэтому городок ещё спал, и людей на его улицах было немного. Но те немногие, которые были, смотрели на всадника с удивлением и опаской, тем не менее почтительно снимали шляпы и приветствовали его. Таинственный незнакомец реагировал лёгким, едва заметным кивком головы.В воздухе пахло навозом, дымом от костра и хлебом, который пекари с утра пекли на продажу.Последний осенний месяц вдруг внезапно стал холодным в преддверии зимы. В это утро небо было хмурым, и с него летела белая пыль — снежинки, предвестницы грядущих метелей.Лошадь ступала неспешно и, пройдя сквозь рыночную площадь, остановилась. Человек в чёрном плаще несколько раз осмотрелся и направил кобылу влево, скрывшись между домами в узком переулке, где вскоре остановился перед дверью двухэтажного каменного дома, принадлежавшего семье одного из зажиточных торговцев. Всадник ловко соскочил на землю. Он стал настойчиво стучать в дубовую дверь, которая вскоре отворилась наполовину.Грубый голос женщины лет сорока — вероятно, она была помощницей по хозяйству — спросил:— Что надо? Хозяина сейчас нет дома. Человек в чёрном хабите замешкался у порога и не успел ещё ответить, как служанка, приняв его за странствующего монаха, смягчила тон:— Вы желаете принять подаяние, брат?Наконец спокойный мужской голос из-под капюшона ответил:— Позовите хозяйку. У меня к ней письмо от епископа.Дверь затворилась, и незнакомец остался без ответа. Он укутался в полы плаща и стал крутить головой по сторонам. Затем он окинул небо затяжным взглядом, притянул лошадь поближе к себе за поводья и замер в ожидании.Ожидания вскоре увенчались наградой. Теперь уже не дверь, а ворота, ведущие во двор, отворил низкорослый, хорошо сложенный мужчина с седой бородой и живым блеском в глазах.— Хозяйка ждёт тебя, брат. Отведи свою лошадь под навес, я дам ей сена.-Человек в чёрном плаще скрылся за дубовыми воротами.Бородач привязал лошадь, положил вилами перед ней хороший стог сена и повлёк гостя за собой.Они прошли по узкой, засыпанной каменной крошкой тропинке, которая пролегала между деревянными невысокими постройками для хозяйства, и пришли к аккуратному каменному дому. Бородач открыл дверь и рукою пригласил странника войти.В доме было тепло, светло и вкусно пахло. Из-за шторы, которая разделяла комнату как будто на две половины, вышла высокая молодая женщина с русыми волосами, собранными под платком. Она держала на руках дитя. Странник не мог поверить своим глазам. Он замер в изумлении. Как она была похожа на свою мать! Те же волосы, тот же взгляд, тот же стан, только моложе. Женщина смотрела на него тёплым пронизывающим взглядом.— Что вам угодно, господин?-Гость откинул капюшон. У странника было бледное худое лицо . Рыжие волосы растущие в хаотичном направлении. Рыжая не густая бородка и такие же рыжие редкие брови, из-под которых на неё смотрел лишь один глаз, так как второй по причине травмы, полученной в детстве, был белесым, без зрачка:— Моё имя Анджей, и я должен вам многое рассказать.

Глава 6 " Посланник "

Глаза хозяйки заинтересованно смотрели на гостя. Ребёнок на её руках был неспокоен. Он ёрзал и еле слышно хныкал. Вероятно, он хотел есть, так как маленькими ручками малыш оттягивал декольте на мамином платье, пытаясь из-под ткани высвободить грудь, что у дитя естественно не получалось, и он каждый раз при неудачной попытке хныкал ещё громче. Мать покачивала его на руках и целовала в молочный лоб, на который залезли завитушки белокурых волос.— Признаться, я удивлена вашим визитом. Эстелла доложила о каком-то письме от епископа, адресованном почему-то мне. И хотя мужа нет дома, я не могу проигнорировать послание духовного лица. Когда вас накормят, я буду готова выслушать гонца его преподобия.Хозяйка сделала мелкий реверанс и скрылась за плотной серой занавесью.Прошло примерно полчаса, как хозяйка дома вновь появилась перед Анджеем. На этот раз женщина была без ребёнка. Русые волосы она выпустила из-под платка и, заплетя их в косу, обвила вокруг головы, накинув сверху лишь лёгкую полоску ткани, искусно вплетённую в причёску.Она села напротив монаха, и всё её положение выражало полную готовность к слушанию. Анджей ждал, что она начнёт задавать вопросы или ещё что-нибудь скажет, но хозяйка молчала. Он понял, что женщина будет слушать молча и даёт ему абсолютное право говорить всё, что он хочет сказать.— Шесть лет я служил при епископе Самуэле в рядах епископской консистории .— начал монах. — Я знаю, что к представителям этой церковной прослойки люди относятся со страхом и пренебрежением, выказывая лишь напускное уважение. И это отношение оправдано. Я был монахом и останусь им до конца, потому что я дал обет Господу. Но став следователем консистории, я был уверен в абсолютной праведности всех её действий. Я знал, что братья допускали жестокость; в своей же практике я был милосерден, свидетель тому Бог. Не знаю, сколько бы я пробыл ещё в рядах епископских ассесоров если бы не встретил Катарину, вашу мать.Когда хозяйка услышала имя своей матери, то насторожилась, а её глаза выразили тревогу. Но она продолжала молчать. Сделав паузу в ожидании, что женщина хоть что-нибудь скажет и не получив ответа, Анджей продолжил:— Летом 1710 года я со своим сопровождающим прибыл в поселение Валишев, потому что епископ направил меня туда. Тамошний ксёндз прислал жалобу на вашу матушку, обвиняя её в колдовстве и отступлении от Бога и святой Церкви…Анджей снова сделал паузу. Молодая женщина вздрогнула и, сжав губы, прослезилась. Анджей видел, как она ждала продолжения истории, и не стал её томить. Он рассказал, какое впечатление произвела на него Катарина и как достойно она вела себя на суде. Рассказал о том, что долго тянул с её делом, потому что хотел оправдать. Для этого он обратился с ходатайством к епископу Самуэлю, одобрительный ответ от которого пришёл слишком поздно. Пастор Габрис совершил самосуд и погубил Катарину, за что поплатился изгнанием из сана и наложенными на него повинностями. Услышав о смерти матери и обо всех лживых обвинениях в её сторону, молодая хозяйка закрыла ладонью рот и отвернулась. Анджей понимал, что ей необходимо переварить всё, что она сейчас услышала, и принять это. Он видел её борьбу с нахлынувшей внезапной скорбью. Как будто мрачная туча нависла над её головой, закрыв ещё недавно сиявшее солнце. Он склонил голову, словно принося покаяние за всё, что только что рассказал.

Глава 7 " В продолжение предыдущего"

Дочь Катарины, Христина, вышла замуж рано и уехала из отчего дома в город Люблин к мужу. Полтора года она не видела ни отца, ни мать — всё это время Христина носила под сердцем дитя, а после долго оправлялась от тяжёлой родов. Младенец был слабым, и лекарь строго-настрого запретил любые путешествия: тряска в телеге по лесным дорогам могла погубить и ребёнка, и ослабленную роженицу.Она повернулась к Анджею:— Это всё, что передал для меня епископ?— Нет. Я привёз заверенное его печатью и подписью свидетельство об освобождении Катарины от обвинения в чародействе и восстановлении её доброго имени в католической церкви. Эта грамота будет служить и вам как защита от недоброй клеветы.Анджей достал из дорожной сумки документ, сложенный квадратом особо и отпечатанное печатью которую невозможно было спутать ни с какой другой . и протянул Христине. Женщина не спеша взяла его и прижала к груди. Анджей продолжил:— Я прошу прощения, что не смог защитить вашу мать.— Я никого не виню, — в каком-то полуотрешённом состоянии, глядя сквозь монаха, сказала Христина.— Я пытался, поверьте…— Не стоит, брат. Не надо оправдываться. Я вас прощаю. Прощаю, слышите? Если вы так нуждаетесь в моём прощении, я даю его вам.— Ещё я хотел, чтобы вы знали: Катарина спасла моего племянника от тяжёлого недуга.Глаза Христины наполнились осмысленностью и снова приобрели выражение мягкости и глубины. Она смотрела на монаха так, будто никакого другого свидетельства о своей матери и не ожидала, а только этого — что она кого-то спасла, кому-то помогла, потому что именно такой она знала свою матушку.— Да, это так похоже на неё, — с грустью сказала Христина.— Она передала моей сестре для её больного сына травы. И всё то время, сколько я гостил у Анны, я видел, как с каждым днём мой племянник оживал. Эти травы как будто наполняли его силой. Он повеселел, щёки стали розоветь. — Рассказывая, Анджей сдерживал радость, чтобы не проявить ею неуважение к скорби Христины по утрате матери. Когда он закончил, хозяйка дома поблагодарила монаха и спросила:— Может, вы знаете, как мой отец пережил это всё?— К сожалению, Вайцех Качмарик пропал в лесу ещё до гибели Катарины. Я так боялся, что и это мне придётся сказать.Христина повела себя сдержанно:— Куда вы теперь держите путь?— На Сувальщину. Там, в стенах монастыря моё служение Господу будет куда полезнее , чем асессором епископского суда.— Тогда не забывайте молиться обо мне и моей семье, — попросила Христина.— Это будет одной из моих главных молитв.— Мой муж вернётся завтра под вечер. Если вы желаете, брат, можете его дождаться. В любом случае я предоставлю вам кров и пищу столько времени, сколько вы будете в моём доме. На дворе стало холодно, и, возможно, выпадет снег; мой слуга даст вам тёплую одежду.Проявляя благодарность, монах поклонился хозяйке дома.— Григорий, отведи гостя в покои, где он сможет расположиться, — обратилась Христина к бородатому коренастому мужчине, который всё это время стоял в стороне.Хозяйка дома, обессиленная тяжёлыми вестями, неспешно поднялась.Она попрощалась с монахом и бесшумно ушла за серую штору. Больше Анджей её не видел.

Глава 8 " Остывший очаг "

Георгий отвёл гостя в уютную комнату, в которой горел камин. Она была устлана плетёными половиками. Посередине стояла большая кровать, застеленная красным покрывалом, над которой висела картина.В тяжёлой дубовой раме темнел натюрморт — суета сует. На грубой доске были разложены символы скоротечности бытия: наполовину очищенный лимон с истекающей соком мякотью, догоревшая почти до основания восковая свеча, опрокинутый стеклянный бокал и человеческий череп, покоящийся на стопке польских законов . Сквозь мутное оконце в свинцовом переплёте на картину падал скупой луч света, выхватывая из полумрака лишь пыльные песочные часы. .Анджей сел перед камином и почувствовал, как невидимый камень свалился с его души. Все эти полтора года он чувствовал, как ноющая тяжесть за грудиной не давала ему свободно дышать. Она была похожа на зияющую чёрную бездну, высасывающую из него всю жизненную силу, и вот теперь эта дыра захлопнулась, как пасть насытившегося дракона, а вместо тревоги по всему телу разлился покой. Время прошло так быстро, что Анджей был удивлён тому, как скоро после ещё недавнего завтрака Георгий принёс ему кувшин вина и блюдо с кусками мяса и хлеба.— Неужели прошло полдня? Может, я задремал? — спрашивал себя Анджей.Он обратился к бородатому слуге:— Брат мой, кто хозяин этого дома? Расскажи мне о нём.— Хозяин занимается торговлей сукна, — сухо и монотонно начал Георгий, — он сын зажиточного купца Казимира Зизулевича. С тех пор как хозяин добровольно вышел из общего дела, он сам налаживает торговые связи с Россией и Литвой, поэтому часто отсутствует, оставляя молодую жену на наше попечение. Панна Христина очень слаба, и эти вести, которые ты принёс ей, брат, могут оказаться для неё роковыми. Анджей виновато опустил глаза. Георгий, не желая упрекать гостя, тут же оговорился:— Впрочем, она сильная и имеет знахарские навыки от своей матушки, но всё же молитвы святым ей не помешают.— Это будет моей каждодневной мессой, — ответил Анджей.Бородач откланялся и ушёл. На следующий день рано утром Георгий обнаружил комнату пустой и остывшей. Камин погас, и было ясно, что в него давно никто не подкидывал дров, потому что скудная куча пепла была холодна. Бородач понял, что гость ушёл очень рано, возможно, ещё затемно, и молча прикрыл дверь.

По запорошенной дороге между такими же белыми, примёрзшими полями скакал всадник в чёрном плаще с капюшоном, полностью покрывающим его тело и лицо. Он держал путь в камедульский монастырь на Сувальщине, чьи строгие деревянные постройки уже виднелись за чёрной полосой замерзшего леса. В стенах этого приюта, в которых его братья-доминиканцы организовали лазарет для заражённых моровым поветрием, Анджей протрудится четыре года, ухаживая за больными, пока в 1716 году чума не прервёт его земной путь на тридцать шестом году жизни.

Глава 9 "Четырнадцатое января"

Шло время...Аугуст вырос и окреп. Вместе с ним, где-то в другом уголке Польши, вырос ещё один мальчик — Эрнест Зизулевич. Аугуст и не знал, возможно, никогда и не узнает, что благодаря бабушке именно этого мальчика он оправился от своей болезни, которая больше к нему не вернётся. Два этих юноши пойдут своим путём и не встретятся. Даже не пройдут по одной улице, так и умрут не узнав друг о друге, оставив после себя потомство. Ветви родового дерева каждого из них разрастутся в разные стороны до того времени, пока не придёт пора им сплестись в одну крону. "

Мороз сегодня стоит такой, что чугун фонарных столбов обжигает пальцы даже сквозь лайковые перчатки. Воздух звенит и пахнет дымом из печных труб, сырым деревом Невы и почему-то антоновскими яблоками — должно быть, кто-то вёз их на санях мимо, и одно выпало в снег. Я повёл Верочку кататься на коньках. Сам бы я никогда не решился позвать барышню в такое место! Это ведь не Благородное собрание. Но она сама намекнула мне, что хочет туда, когда увидела из окна своего училища, как по льду Фонтанки носятся отчаянные господа и веселятся, как дети. В её глазах при этом мелькнул такой бесстрашный блеск, что я забыл о приличиях и заехал за ней после тяжёлого рабочего дня, чтобы отвезти к Семионовскому мосту. Там, на замёрзшем пруду против Екатерининского института, лёд расчистили широкой полосой, утоптали, полили водой. Публика на этом самодельном катке резвилась самая пёстрая: тут и гвардейские офицеры в щегольских венгерках, и студенты университета, сбросившие шинели от жара бега, и купчики в тяжёлых бобровых шапках, и простой мастеровой люд, заплативший гривенник за вход. Все скользят, смеются, сталкиваются, летят кубарем в мягкий снег.Я смотрел на Верочку. Она в сугробе побывала уже не раз, так как на лёд встала впервые. Вся в снегу с головы до ног. Я не уставал ухаживать за ней: отряхивал её от снега, а она только смеялась.— Миша, катайся! Катайся! — смеялась она.Вдруг кто-то кинул в неё снежок. Потом ещё один. Я посмотрел по сторонам, чтобы найти наглеца, но оказалось, это была барышня в белой шубке и в пуховом платке. Она стояла на краю этого стеклянного озера и в кого-то бросалась снегом, нечаянно задев Веру. А ей было всё равно. Она схватила меня за руки и стала тянуть по льду. В какой-то момент мы не удержались и рухнули, как два мешка, и оба смеялись, лёжа на льду. Я понимал, что не просто влюбился, а сошёл с ума, и я хотел находиться в этом безумии всю оставшуюся жизнь вместе с ней" . Из дневника Михаила Зизулевича. 14 января 1841. Санкт-Петербург

Глава 10 " Немного истории "

В мае 1792 года, а затем в дни восстания Тадеуша Костюшко 1794 году жители Речи Посполитой со всеми своими городами и поселками содрогнулись под тенью крыл двуглавого орла. Тогда великий Суворов взял штурмом Прагу — предместье Варшавы,и Речь Посполитая доживала свои последние месяцы. В то время значительная часть польского дворянства встретила русские штыки с оружием в руках. Католическое же духовенство не призывало свою паству к смирению, а активно поддерживало повстанцев. Станислав Божа, настоятель одного из варшавских костелов, лишился сана за свою непокорность и умер в нищете. После себя он оставил сына, который, спасаясь от рекрутчины и конфискации имущества, официально отказался от остатков шляхетства и был причислен к мещанскому обществу Вильно. Но юноша жил с тайной ненавистью к России, поэтому при первой возможности отомстить ненавистному государству вступил в ряды войск Костюшко. Повстанцы потерпели поражение. Юный мещанин, поняв тщетность борьбы, решил навсегда покинуть родину. Несколько лет спустя, скитаясь по Европе, он вступил в ряды наполеоновской армии, надеясь, что Банопарт вернет Польше независимость. Французы потерпели фиаско и бежали из горящей Москвы.Станислав младший понимая свою роковую ошибку, решил загладить вину: вытащил из всей этой мясорубки на своих плечах раненого русского офицера. Офицер через десять лет стал генералом. Получив такое высокое звание, русский генерал не забыл лица своего спасителя и отплатил благодарностью: выхлопотал его сыну Николаю место канцелярского служащего. Так внук опального ксендза получил чин губернского секретаря.Николай женился на Прасковье, девушке из бедной Смоленской губернии, и перебрался с молодой женой в Санкт-Петербург. Вскоре у них родилась чудная девочка Верочка. Верочка выросла и превратилась в сущего ангела. Она с отличием окончила Смольный институт благородных девиц и стала преподавателем в женской гимназии. Идя из неё поздним ноябрьским вечером под дождем и снегом, она промокла и замёрзла так, что ей казалось, будто не только кожа, но и сами кости пронизаны льдом. Внутри всё онемело от холода, сменившего первоначальный озноб. Тепло как будто вытекало из тела медленно, вязко, уступая место бесчувственному онемению. Верочка ощущала себя уже не человеком из плоти и крови, а хрупкой стеклянной статуэткой. Она не поняла как около неё оказался молодой человек в какой-то форменной одежде и взяв её под локоть стал говорить с нею. Что он хотел, Верочка разобрала не сразу,лишь через мгновения ." Сударыня пройдемте в экипаж,я подвезу" Возможно, она подхватила бы воспаление лёгких, если бы он, благородный молодой железнодорожник Михаил не оказал ей услугу. Что произошло дальше? Совершенно закономерное стечение обстоятельств, после которых Верочка вот уже три месяца как ходит в эйфории, поглощённая чувством глубокой привязанности и страсти к своему спасителю.

Глава 11 Скромный чиновник

Скромный чиновник, ведущий свою тихую деятельность в штате коллежских регистраторов, Николай Альбертович обожал свою дочь Верочку и, как считала его жена Прасковья, неприлично баловал её. А чем он баловал-то? Получая скромное жалованье, как любящий отец покупал «ландрины» — недорогие леденцы в маленькой коробочке (бонбоньерке). Впрочем, немаленькое внимание он оказывал и своей дорогой супруге,стараясь хотя бы раз в квартал на отложенные деньги одаривать её украшениями. Поэтому можно ли всё это назвать словом «баловал», судите сами...Шаркающей походкой стареющего человека регистратор в затёртом домашнем халате топтался на маленькой кухне и мешал Агнессе, их домработнице, готовить ужин. Что он там делал на этой кухне, одному Богу известно, хотя сам считал, что составляет компанию заскучавшей, по его мнению, домохозяйке, и наполняет её монотонную и однообразную жизнь.На самом же деле ему просто было скучно.Он уже три раза прочитал из сегодняшней газеты «Северная пчела» всё, что мог, своей жене Прасковье, а теперь пришёл читать суетящейся по хозяйству Агнессе. Как назойливая муха, он кружился вокруг неё, то возмущаясь, то одобряя события, вычитанные из прессы, пока наконец измученная его присутствием домработница не стала раздражённо греметь посудой, давая понять, что с неё хватит. Николай Альбертович, поняв намёки, глубоко вздохнул и удалился, засунув обе руки и газету в карманы своего потёртого халата и сделав для себя вывод, что приземлённая женщина просто не хочет просвещаться и всю свою скудную жизнь так и угробит сдесь на кухне среди кастрюль и чайников.Дверь парадной распахнулась, и в квартиру вбежала Верочка. Вся в снегу, розовощёкая и какая-то чрезмерно возбуждённая.Регистратор распрастер ей навстречу родительские объятия:— Дочь моя! Наконец-то! Она прижалась к отцу, пачкая его снегом, и радостно сообщила:— Папа, в эту субботу к нам в гости придёт Миша. Он будет просить у тебя моей руки.Сверху вниз он смотрел на румяную дочь и, с трудом принимая тот факт, что она стала взрослой, не мог смириться с мыслью, что в её жизни появится ещё один значимый мужчина. Может, даже значимее, чем он. Откашлявшись и собравшись с мыслями, он наконец заговорил с Верой:— А я уже подумал, что он морочит тебе голову, и подумывал прояснить ситуацию. Да-а, дни наши как звук, и мы летим... — процитировал он строку из песни пророка Моисея, а затем нахмурился и спросил: — Дочь моя, ты ещё не читала сегодняшнюю газету?— Папа, ну какие могут быть газеты? — засмеялась Верочка, высвобождаясь из родительских объятий. Верочка сняла с себя платок, который стал мокрым от растаявшего в тепле снега, затем принялась за пальто. Отец поухаживал за дочерью и сняв его повесил на гардеробную стойку.Ловко смахнув колоши,Вера снова прижалась к отцу и они ушли в гостиную,где Агнесса уже накрыла стол.

Глава 12 Сватовство

Одетый в парадный мундир железнодорожного служащего, Михаил, где-то посреди зимы доставщий цветы и коробку конфет,стоял на пороге квартиры, где проживала его Верочка со своими родителями. . Его встретила Агнесса — строгая женщина средних лет в белом переднике.— Пройдите в гостиную, Николай Альбертович скоро будет.Михаил вошёл в небольшую залу с высокими потолками, украшенными лепниной, и сел в полосатое кресло. «Скромно, но со вкусом», — мелькнуло в голове. «Вот как живут чиновники низшего ряда. Казённая, конечно, казённая», — продолжал он размышлять.— Михаил? — прозвучало во всём этом потоке мыслей. — «Михаил Зизулевич?» — повторилось снова, и Миша понял, что это не его мысли, а кто-то извне обращается к нему. Он повернул голову. Действительно, в проёме двери между гостиной и смежной комнатой стоял отец Верочки.Вскочив от неожиданности, Михаил представился:— Да. Михаил Зизулевич.— Да не суетитесь вы. Садитесь, чувствуйте себя свободно. Сейчас откроем окно. — Николай Альбертович открыл маленькую форточку и вдохнул носом морозный воздух. — Не понимаю, почему Агнесса не проветрила помещение перед приходом гостя. Агнесса! Агнесса Фёдоровна, принеси нам чаю с лимоном! И вазон для цветов!Отец Верочки сел на край кресла напротив Михаила, повернулся к нему и поприветствовал:— Моя дочь от вас в восторге. Она просто летает. Что вы с ней сделали?— Я её люблю, — ответил Михаил твёрдо и совершенно уверенно.— Любовь… Прекрасное время нашей молодости, — откидываясь полностью в кресле, с пафосом и какой-то грустью сказал Николай Альбертович. — Вы знаете, Миша, это такая пора безумия. Кажется, что весь мир сжался, но в этом сжатом пространстве тебе совсем не тесно. Просто в нём присутствует всего один человек помимо тебя. Знаю, знаю, — он похлопал Михаила по коленке, — мы все проходим через это. Молодые, горячие. Когда видим их глаза, их волосы, манящую улыбку и слышим их смех. У-у-ух! Всё внутри горит, играет, как молодое вино. А ночи полны грёз… Правда? Михаил смутился и покраснел.

Глава 13

Божье проведение

— Агнесса Фёдоровна! — снова позвал он домработницу. — Закройте форточку. Здесь всё проветрилось, и ожидается снегопад. Избавьте нас от этого стихийного бедствия. И я надеюсь, вы уже несёте наш чай. — Затем он снова обратился к Михаилу: — Эти конфеты вы принесли для Веры?— Для всех вас, — ответил тот.— Что за конфеты, извольте спросить.— Помадка.— Помадка! — Николай Альбертович восторженно хлопнул в ладоши и в предвкушении потер руку об руку. — Распаковывайте, Миша. Мы будем пить чай с вашей помадкой.За чаем Николай Альбертович расспросил Михаила о его родстве, трудовой деятельности, связанной с железной дорогой, о размере его жалованья и о том, каким он видит будущее с его дочерью, и в конце решил ошарашить Михаила заключительным, неоспоримым, по его мнению, фактом.— Вот вы, Миша, думаете, что это мужчина выбирает женщину. Делает ей предложение и даёт возможность обрести счастье, став его женой?— Как видите, это я пришёл сватать вашу дочь, а не она меня. Николай Альбертович улыбнулся:— Ответ прекрасен, браво. Остроумен и не подкопаешься. Но если бы моя дочь вам отказала, уверен, ваши конфеты и цветы стали бы бестолковой расточительностью.— Все девушки мечтают выйти замуж, а если они встречают мужчину, который её любит, это просто крупный куш, — ответил Михаил.— Девушка лишена выбора только потому, что миром правят мужчины, и в большинстве случаев они надменны.— Вот как?— Да! — твёрдым тоном ответил Николай Альбертович.— Ну, если, основываясь на вашей теории, меня выбрала ваша дочь, я абсолютно не возражаю. Я просто счастлив. Я хотел бы, чтобы и вы одобрили её выбор. Однако ко всему этому я позволю себе добавить, что наша встреча с Верочкой, по моему мнению, — это просто Божье провидение, я бы не назвал иначе. Мы как будто созданы друг для друга.— Вся наша жизнь — это Божье провидение, Миша. Надеюсь, вы не ожидаете, что Архангел Гавриил предстанет перед вами, как перед Девой Марией, и объявит миссию всей вашей жизни? Всё происходит тихо , как само собою разумеющееся,а мы думаем что вёсла лодки на которой мы движемся по течению жизни находятся в наших руках. Мы просто не слышим шороха крыльев над нашими головами ангелов которые ведут нас . Да-да, можете не сомневаться, что вся жизнь человека — это путь, уготованный ему Господом ещё до рождения.— Так стало быть, меня выбрала не ваша дочь, а сам Бог столкнул нас? Если нет, то получается, я извиняюсь, Николай Альбертович, как будто вы сами себе противоречите.

Глава 14 Согласие

Николай Альбертович налил в фарфоровую чашку кипяток и, помешивая остаток сахара, авторитетно заявил:— Вот у меня дед был священником, а предок так вообще доминиканским монахом, на побегушках у епископской консистрии.. Если хотите, у меня Священное Писание в крови, и вы, Миша, желаете учить меня путям Господним?— При таких авторитетных генах в вашей крови тягаться с вами я не посмею.— Это правильно! Вы подливайте кипяточку. Лимоны, конфеты. Да, конфеты просто превосходного качества! Кстати , Миша, вас не смущает , что у Верочки в роду был монах- доминиканец служивший при епископе следователем? - Нисколько. - Мне немного жаль, что приходит время, когда я должен отпустить свою дочь из под своей опеки. Но что поделаешь. Время не умолимо! Дети взрослеют, а мы седеем....Так вот, я всё же вернусь к нашему разговору. В брак мужчину втягивает исключительно женщина. Ему кажется , что это он хочет её в жены , но на самом деле мужчина хочет лишь обладать женщиной, а брак с его скучностью и рамками нужен только женщине! Мой дорогой, это всё она! Вот так перед тобой покружиться , а потом делает вид будто-то ничего не было. Что бы ты потом бегал за ней... Моя Прасковья меня так на себе и женила.. И тебя тоже поймали!—хлопнув в ладоши хрипло засмеялся Николай Альбертович.- Но ты не горюй. Моя Верочка это подарок небес. Я даже тебе немного завидую. Михаил не мог понять, серьёзен сейчас отец его любимой невесты, или он подшучивает над ним. И абсолютно осознавая, что с этим человеком он будет в родстве, не знал радоваться ему или печалиться. Николай Альбертович продолжал наставлять новоиспеченного жениха:" Ты только ей верховодить не давай. Знаешь почему? Потому что юноша, он когда дурачок влюбленный , её все прихоти выполняет. А она ему на шею залезит и сидит там." Вдруг из смежной комнаты позвал женский голос:" Николай Альбертович! " Отец Верочки развёл руками и положив Михаилу на плечо руку, встал с кресла и пригнулся к его уху:" Это меня Прасковья Афанасьевна зовёт .Подожди" Он подмигнул и оставил гостя. Михаил, нагруженный такой бурной беседой, с трудом переваривал всё, что ему наговорил будущий тесть. И когда тот вернулся из комнаты супруги уже с видом кроткого агнца, первым задал ему вопрос:"Значит вы считаете, что встреча мужчины и женщины это не Божье провидение? Отец Верочки, уже не такой напористый как прежде, всё же не хотел сдавать позиции:" Как же сложно с вами говорить,Миша. Вы Писание читали? Кто первым был соблазнителем? Ева.- он приставил указательный палец к губам , указывая что об этом надо говорить тише, и снизил голос.— Вы знаете вообще, что это и был замысел Божий.— Затем отпрянул и глотнул чаю. — Вот вам и Божье провидение.- смеясь констатировал Николай Альбертович. -Вы, мой друг, писания не знаете. Всё через женщину. Всё! Что она хочет, то и происходит, если только правильно тактику выбирает. А своему мужу она создаёт всего лишь иллюзию его власти над нею.— Да, вы, конечно, интересно толкуете писания. Но знаете, я не против этой трактовки. Она мне даже нравится. Но я всё-таки должен выполнить то, что предписывает общество. Я пришёл просить у вас руки вашей дочери и вашего благословения на наш брак.Николай Альбертович отставил чашку, снял пенсне, тщательно протёр его платком, медленно водрузил обратно на переносицу и посмотрел на Михаила долгим, изучающим взглядом. На его губах играла едва заметная усмешка.— Одобряю, — наконец произнёс он тихо. — Берегите её, Зизулевич. На неделе мы закатим хорошее сватовство и накроем стол! А пока подливайте кипяточку, Миша... Этой помадкой вы меня абсолютно подкупили...

Глава 15 " Запись из дневника "

"Началась предсвадебная суета. Как же она утомительна и в то же время придаёт мне волнения и даже чувство некоего героизма. Я готов исполнить все пожелания моей невесты. Венчание намечено на март, осталось чуть больше месяца.Ох и экзамен выпало мне держать перед её отцом, моим будущим тестем! Вся его гостиная — тяжёлые портьеры, глушащие всякий звук, высоченные шкафы с книгами, запах сухого клея до сих пор стоит у меня в носу,хотя он и пытался проветрить помещение. Однако.. Даже перед учёным светом при ведомстве путей сообщения, когда я выслуживался из простых путевых рабочих в станционные смотрители, меня так не проверяли. Совершенно неординарная личность: подкупая своей простецкой открытостью, он чудаковат образом мыслей. Ну уж нет! Увезу Верочку подальше, хоть на Выборгскую сторону, а в дом к тестю буду носа показывать только по великим праздникам.А если Верочка будет скучать по нему?.. Даже не знаю. Всё же она моя жена и пойдёт навстречу любимому супругу. Власть держать над ней я не намерен, но положенное устройство семьи рушить не дам. Верочка, моя драгоценная! Совсем голову потерял! На моём бюро вперемешку с чернильницей лежат наши пригласительные билеты — один небрежно свесился углом прямо в лужицу пролитого чая. Стало быть, прав Николай Альбертович, : мужчина входит во власть к женщине, когда любит её. Ради этих бумажных прямоугольников я готов сделать для неё всё и даже, кажется мне, поселиться в доме тестя и выслушивать его пафосную философию ежедневно."Санкт-Петербург.28 января 1841 из дневника М Зизулевич.

Глава 16 Налёта

1941 год. По Европе, уже подмятой под кованые сапоги с квадратными носами, шагал фашизм. Его безликие легионы одете в мышино-серую полевую форму. На фуражках и касках зловеще поблескивали серебристые орлы со свастикой в когтях, а на офицерских плащах чернели нарукавные повязки. Обольщенный властью Гитлер был уверен, что советский колосс рухнет за считанные недели, однако русская армия смогла дать сокрушительный отпор ненасытной гидре нацизма. Против этой стальной машины вырос подлинный монолит: в единые ряды защитников Родины плечом к плечу встали граждане любой нации, любого порабощенного государства. Их не разделяли ни язык, ни цвет кожи, ни границы разрушенных держав. Всё, что их сплотило — это общая жажда мира и священная ненависть к коричневой чуме.

1945 год

Земля ходила ходуном. Не было отдельных разрывов — был один сплошной, утробный рев, от которого лопались барабанные перепонки и вот вот начнут крошится зубы. Небо над серым зимним полем стало чёрным от крестов. «Штуки» — пикирующие бомбардировщики Ju-87 — падали почти вертикально, включая свои адские сирены. Воздух пах раскаленным металлом, гарью тола и сладковатой гнилью прошлогодней травы, взрывами вырванной из глубины промерзшей земли.— В землю! Всем в окопы! — сорванным голосом хрипел в трубку поручник Ковальский, хотя солдаты и без того уже сыпались вниз по обледенелым ступеням ходов сообщения. — Ротам держать фланги! Минометчикам не высовываться !Немец работал ювелирно, накрывая площадями. Бревенчатый накат блиндажа позади второй линии давал ложное чувство безопасности — иллюзию каменных стен. Он выдержит близкий разрыв, но прямое попадание двухсоткилограммовой авиабомбы превратит его в братскую могилу. Окоп-щель в два метра глубиной, врезанная в плотный суглинок, спасет куда вернее. Земля примет удар на себя, спрессуется, осыплет комьями, но оставит дышать.Ковальский скатился в свой командирский ровик, втиснулся в угол и накрыл голову руками. На зубах хрустела кирпичная пыль. Перед глазами плыли красные круги. Две минуты. Три. Пять. Лёгкие горели от нехватки воздуха, который вытягивало каждой новой волной детонации. Казалось, эта бомбежка длится уже вечность. И вдруг всё оборвалось.Тишина, наступившая после такого ада, звенит громче самого взрыва. В ушах стоял тяжелый гул, словно рядом гудела высоковольтная линия. Слышно было только, как с глухим стуком осыпается земля да кто-то заходится сухим, лающим кашлем на соседнем участке.Ковальский поднял голову. Траншея была целой, защитная насыпь (бруствер) лишь посечена осколками. Он рывком подтянулся на руках, перекинул ногу через край и побежал ко второй линии. Его взгляд зацепился за дверь штабного блиндажа. Деревянная створка висела на одной петле, изнутри тянуло едким дымом тлеющего войлока.— Зизулевич! Зизулевич! — закричал он, вбегая внутрь.Она стояла на коленях посреди хаоса. Из перевернутого цинкового ящика рассыпались на утоптанный пол стеклянные ампулы. Девушка ползала между ними, сгребая их дрожащими пальцами в противогазную сумку, совершенно не слыша ни его крика, ни того, что самолеты уже зашли на второй круг. Над её виском, прошив двойное бревно наката, торчал зазубренный кусок дюймовой доски. Еще пара сантиметров ниже — и ей снесло бы голову.Поручник схватил её за ворот шинели, рывком вздернул на ноги. Девчонка вскрикнула, прижимая к груди драгоценную сумку.— Какого чёрта ты делаешь?! — орал он ей прямо в лицо, встряхивая так, что голова девушки безвольно моталась. Страх за неё смешивался в нем с холодной, слепящей яростью. — Я кому приказал занимать щели?! Свежей земли захотелось попробовать?!— Там морфий... сульфидин кончался... бинты мокрые все... — лепетала она, пытаясь защититься свободной рукой, но пальцы лишь беспомощно скользнули по его жесткой шинели. В её больших черные глазах от расширившихся зрачков плясало отражение огня от недавнего разрыва. Медсестра ещё не вышедшая из шокового оцепенения стала улавливать слова поручника..— К бесу твой морфий, если тебя по этим бинтам завтра размажет! — Он снова дернул её к выходу, грубо толкнул в спину, заставляя выпрыгнуть из блиндажа. — Марш в мой окоп! Бегом! Жить надоело? Они кубарем скатились по склону в свежевырытый индивидуальный ровик комбата. Ковальский упал сверху,и накрыв её своим телом, вжал в холодную жидкую грязь на дне. И очень вовремя, потому что .воздух снова завыл, рассекаемый крыльями. Но этот заход был прощальным, контрольным. Бомбы легли далеко, за артиллерийскими позициями, подняв в небо грязные столбы мерзлой земли.Когда стихло окончательно, Ковальский тяжело скатился с девушки и селв на корточки, отстегнул от ремня свою фляжку .Свинтив колпачок.— Пей. — протянул он ей манерку. — Только мелкими глотками.Зизулевич взяла алюминий непослушными, ободранными в кровь о битое стекло пальцами. Сделала судорожный глоток. Закашлялась. По её подбородку потекла струйка воды, смешанной с глиной.Командир молча посмотрел на девушку. Вся её когда-то белая косынка стала черной от копоти, на бледной щеке темнел мазок жирной земли. Сумка с ампулами лежала у неё на коленях. Ни одна не разбилась.— Выгонят меня из армии, пан поручник— сипло проговорила медсестра, глядя мимо него. — За потерю медикаментов старшина Метельский рапорт напишет.Ковальский усмехнулся углом рта, разглядывая эту сумасшедшую девчонку. Из-за страха за неё злость мгновенно улетучилась, оставив после себя звенящую пустоту и странную нежность.— За потерю совести он напишет, если живого человека променяет на пузырьки с градусником, — хрипло ответил он. — А из армии я тебя сам выгоню. Пойдешь в медсанбат. Поняла? Она медленно кивнула, размазывая грязь по лицу тыльной стороной ладони. И впервые за весь этот бесконечный день посмотрела ему прямо в глаза. Без страха. Впервые — как равная. Глаза в глаза разделившие одну смерть на двоих.

Глава 17 Контузия

Шел второй день непрерывного боя. Взвод Ковальского зацепился за край лесополосы. Пулемёты били из дзота так плотно, что срезали ветки с деревьев .Приказ был однозначным — подавить точку любой ценой. Поручник перебежками рванул вдоль обгоревших стволов, волоча за ремень противотанковый «РПГ-43». Он не должен был идти сам, но связист лёг в десяти метрах от него с простреленной грудью, а рация молчала. Земля вздыбилась ровно посередине между ним и пулеметной амбразурой.Когда ударил очередной взрыв Ковальского огрело глухой, чудовищной плитой по затылку. Мир для поручника выключился. Не стало ни боли, ни неба. Только плотная, чёрная вода, заливающая уши. Время остановилось и потеряло смысл. Он видел всё словно через толстое бутылочное стекло: вспышки, летящие комья мерзлой земли, только вот мышцы свело судорогой, а пальцы намертво впились в землю, но сознание уже провалилось в вязкий, беззвучный кошмар. Он лежал на нейтральной полосе, посреди перекрестного огня, бесчувственный, открытый со всех сторон.Галина увидела это из воронки, где перевязывала раненого сапёра. Сначала ей показалось, что Ковальский просто споткнулся. Но он не поднимался. А земля вокруг его тела начала вскипать от автоматных очередей.Непомня себя, Галина бросилась к поручнику— Куда?! Назад! Убьёт! — крикнул ей раненый, цепляясь здоровой рукой за её сапог.Она вырвалась ударом локтя в лицо — только бы отпустил. Пригнувшись почти до самой земли, Галя бросилась вперёд. Сумка с красным крестом на плече казалась мишенью размером с сарай. Она бежала не к нему — она бежала к ближайшей снарядной воронке, петляя зигзагами. В ушах стучала кровь, отсчитывая секунды. Десять метров до командира показались километром, и добежав упала перед ним на колени Перекинув его здоровую руку себе через шею, вцепилась в портупею. Из разбитого уха поручника густо, медленно капала темная кровь. Он весил неподъёмно много. — Пан капитан... Очнитесь, ради бога! — шептала она, пытаясь тащить его назад, скользя ботинками по ледяной грязи. Медсестра стала отчетливо понимать,что эта ноша для неё тяжала,но бросить её она не имеет права.- Господи! - закричала она сквозь свист и грохот взрывающихся снарядов,и зарыдала от беспомощности.- Лев Яковлевич,миленький только не умирайте.- шептала она- Держитесь, ещё немного.- На помощь к ней никто не пришёл,потому что непрерывный огонь прижал бойцов к земле. Тогда она упёрлась берцем в корень вывороченного дерева и потянула тело поручника снова, вкладывая в рывок все свои силы.Метр. Ещё метр. Ткань шинели трещала под пальцами. Наконец их втянули в траншею сильные руки солдат, Галина рухнула рядом с ним, глотая воздух пополам с рыданиями. Лицо командира было белым, как известь. Прощупывался слабый пульс и едва уловимое дыхание. Ковальского контузило.

Глава 18 Медсанбат

В медсанбате стоял густой запах хлорки и ещё каких-то медикаментов.Офицерский блок отгораживала лишь тонкая парусиновая ширма. Третий день Ковальский балансировал на грани жизни и смерти. Контузия осложнилась воспалением мозговых оболочек. Температура жгла его изнутри, от которой он время от времени бредил. Лев Яковлевич метался по койке, срывал повязки, кричал команды давно погибшим бойцам, пытался вытащить из-под матраса несуществующий пистолет. Медсестры менялись каждые четыре часа, измотанные потоком поступающих с передовой.Но у койки поручника старшая сестра милосердия оставила именно Галину.— Ты его сюда притащила, ты и держи, — коротко бросила военврач третьего ранга, делая пунцию. — Если уйдет — пойдешь под трибунал за потерю старшего по званию. Справишься — получишь отпуск в тыл.У неё не было сил бояться трибунала. Были силы только сидеть. Двое суток Галя была его якорем. Меняла на лбу мокрые тряпицы с уксусом, по миллиметру вливала в приоткрытый рот сладкий чай с водкой, разжимая зубы рукояткой столовой ложки и вытирала испарину чистым вафельным полотенцем. Ночью, когда госпиталь затихал, он начинал хрипеть, давясь собственным языком. Она садилась на край кровати, зажимала его голову между коленями, чтобы удержать буйство сведенных мышц, и тихо, монотонно читала вслух первую попавшуюся газету — сводки Информбюро о взятии каких-то неизвестных ему деревень. Её голос стал единственным лекарством, которое пробивалось сквозь гул в его голове. Медсестра знала: если уснёт — он умрёт в конвульсиях или захлебнётся рвотой,поэтому она не смыкала глаз, пока небо за окном не становилось сизым.На четвертые сутки жар начал отступать,а дыхание выровнялось. Под утро Лев Яковлевич впервые открыл глаза.Потолок был белёнм и казался ему слишком ярким. Белый свет резал сетчатку как тупыми иглами, или будто кто-то засыпал в глаза стекло.Голова раскалывалась так, будто внутри ворочали большие ржавые шестерёнки.. Он попытался сесть, но мышцы отказывались слушаться. Тело ощущалось чужим, как будто скованное деревянным протезом. Ковальский повел глазами по палате. Соседняя койка пуста. На табурете возле окна сидит девчонка. Та самая Зизулевич. Спит сидя, уронив голову на грудь, поверх сцепленных рук. Волосы выбились из-под косынки сосульками, под глазами чёрные тени. Рядом на полу стоит жестяная кружка.При виде неё в груди поручника поднялась тяжелая, мутная волна сердитости. Опять она? Из-за неё он здесь. Из-за её истерики с медикаментами он полез проверять линию лично, подставился под мину, потерял взвод связи и теперь лежит тут, превращённый в неподвижный кусок ,неспособный даже сжать кулак. Командир полка ждет докладов, рота осталась без головы, наступление тормозится, а он прохлаждается в тылу, потому что какая-то медсестричка вовремя не распаковала бинты.Ковальский издал какой-то нечленораздельный звук,но его хватило что бы она проснулась мгновенно. Галина вскочила, едва не опрокинув табурет, схватила эмалированную миску с водой.— Лежите, пан поручник, вам нельзя... — залепетала она, пытаясь промокнуть марлей его пересохшие губы.Лев Яковлевич отвернул лицо к стене, сжав челюсти так, что заходили желваки. — Где мой заместитель?- процедил он ломанным голосом- Позови дежурного врача. И иди,ты свободна.Не нужны эти ни порошки ни микстуры -Она замерла. Пальцы, державшие ложку с микстурой, мелко задрожали и вода выплеснулась на простыню. Галя молча поставила стакан на пол. Что-то оборвалось в её плечах, ушла мягкая суетливость, с которой она ухаживала за ним трое суток,и выражение лица стало уставным.— Есть, пан поручник, — сказала она ровным голосом и вышла из палаты.

Глава 19

Новая встреча

Следующие два дня превратились для него в пытку стыдом. Врачи говорили про постконтузионный синдром, про раздражительность, которая пройдёт. Но дело было не в синдроме. Дело было в том, что ночью, оставаясь один в темноте, он вспоминал холод этой двери. Вспоминал, как две ночи подряд эта девочка сидела у него в ногах, удерживая его голову, рискуя, что он одним случайным движением свернет ей шею. Как она плакала беззвучно, когда он давился пеной, думая, что он уже не дышит. Его гордость, офицерская честь, скрежетала зубами от мысли, что его, боевого командира, спасла девчонка-санинструктор. Это делало его уязвимым.Утром третьего дня в палату вошёл начальник госпиталя. За ним шла Галина. В руках она держала его планшет.— ...так что слух вернется полностью, речь тоже восстановим, рука будет работать, — говорил полковник, обращаясь скорее к планшету, чем к пациенту. — Через месяц вернётесь в строй пан поручник. Возможно останется лёгкая хромота., но бегать все равно получится. Сделали всё что могли пан поручник.-.Начальник осёкся. Ковальский смотрел мимо него. Он смотрел на девушку, а она почему-то смотрела в пол, кусая губу. Капитан протянул руку. Не к ней. К планшету.— Оставь, — хрипло сказал он. — Зизулевич, останься. Остальные — свободны.Когда шаги в коридоре стихли, в палате повисла тяжелая тишина. Он долго смотрел на свои забинтованные пальцы, собирая слова. Язык все ещё был неповоротливым.— Кто вынес? — спросил он, не поднимая глаз. Голос дрогнул на последнем слове.Галина подняла взгляд. В них больше не было вины, а лишь бесконечная, выжженная усталость.— Сапёры седьмой роты, пан поручник. Когда артобстрел закончился. Вас засыпало, откопали вместе, — сказала нарошно скрывая правду глядя ему прямо в глаза. Приняла весь его яд, весь его стыд на себя, чтобы не рушить авторитет командира перед другими. — Я оказалась ближе всех к краю воронки.-Он ждал чего угодно. Оправданий. Слёз. Но не этого спокойного, тяжёлого взгляда. И вся его уязвленная гордость лопнули разом, как мыльный пузырь.Сгорела в одно мгновение, обнажив то, что пряталось за ней все эти время — страх потерять эту девушку во второй раз. Лев Яковлевич закрыл глаза. По виску, обходя повязку, медленно скатилась слеза.Он протянул дрожащую левую, менее поврежденную руку в сторону табурета.— Садь.— выдохнул он. — Ближе. Ну. Небойся,Галя... Садись обратно-.Она села и осторожно положила свою прохладную ладонь поверх его пальцев, сжимая их чуть сильнее, чем требовали правила санитарии. Сдесь, под брезентовыми сводами санитарной палатки стали зараждатся новые чувства между капитаном Польского войска и советской медсестрой ,под немецкими позициями западнее Варшавы зимой 1945 года. Но эти чувства были ещё не очень явственный для них обоих.

Глава 20

Медсестра

Ковальский лежал с закрытыми глазами. Контузия стала постепенно отступать. Он теперь чувствовал её руку — маленькую женскую, сжимающую его жёсткие пальцы. Ковальский вспомнил тот день, когда впервые увидел Галину. Восемнадцатилетнюю девушку-медсестру, совершенно случайно попавшую в его роту.

" В штабном блиндаже перед ним и начальником штаба батальона стояло семь девушек.— Присланы из Главного военно-санитарного управления, — отозвался начальник штаба Казимеж, не отрывая карандаша от бланка. — Приказ за вчерашним числом.Ковальский положил на стол пистолет, который всё это время тщательно чистил. Посмотрел на стоявших перед ним рядком девчат и, вздыхая, заговорил с Казимежем:— Мне не нужны медсёстры, товарищ начальник... Мне нужны патроны к противотанковым ружьям и чай. Куда я их дену?— Надо деть, товарищ поручник. Их привезли вчера ночью со снарядами для гаубиц. По документам они приписаны к полевому госпиталю, который снялся пять дней назад из-за контрбатарейных атак фрица. Связи нет. Придётся их по твоей роте раскидать.— А кормить я их чем буду?— Накормишь, Ковальский. Они мало едят. Видишь, какие худые все, как из балета.— М-да... — Ковальский нервно стучал пальцами по столу и пристально осматривал медсестёр. Те даже засмущались.— Ну и? Кто такие? Как зовут? — наконец спросил он.Девчата по одной стали представляться:— Зиновьева Ольга из Москвы.— Катонян Алина...— Катонян? С Кавказа? — с лёгкой задоринкой спросил Ковальский.— Родилась в Ванадзоре, товарищ старший лейтенант, — отчеканила она.— И лезгинку танцуешь?— Шалахо, товарищ старший лейтенант. Лезгинку в Грузии танцуют.— Вот как? А я думал, лезгинка — универсальный кавказский танец.Алина засмущалась и улыбнулась в ответ.Перекличку продолжила черноволосая высокая девушка:— Осенцова Тамара, Ижина Лена...Начальник штаба размашисто записывал вслед за перекличкой.— Зизулевич Галина...— Еврейка? — остановил строгую перекличку Ковальский.— Родилась в Санкт-Петербурге, товарищ старший лейтенант. И, по-моему, евреев в нашем роду не было.— Да это белорусская похоже. Может, и польские корни есть, — сказал начальник штаба. Рот Ковальского растянулся в мягкой одобрительной улыбке, как будто приветствовал её: «своячка».Когда знакомство с медсёстрами закончилось, Казимеж зачитал распределение:— Зиновьева и Катонян — в пулемётную роту. Осенцова — в артиллерию, двоих заберу в санбат к себе поближе, понравились они мне, — шутил начальник штаба и подмигнул девчонкам. — Санину и Грацкую определяю к Бжезису. Ну и остаётся Зизулевич. Товарищ Ковальский, принимай.Зизулевич Галина была невысокого роста. Худая, но крепкая. Волосы тёмно-русые, густые.«Красивая девушка, и зачем ты здесь, на войне?» — думал Ковальский.»

Сейчас она сидела рядом с ним, держа за руку. В ещё затуманенном глухом сознании он стал воспринимать её как будто ангела-хранителя. В огрубевшей от войны душе потекли тонкие струи теплоты.Сколько ещё сидел возле него этот «ангел-хранитель», Ковальский не знал. Он уснул, обессиленный болезнью.

Глава 21

Предложение

Уже почти месяц Ковальский пролежал в санбате. Реабилитация прошла успешно: он полностью оправился, к нему вернулись слух и зрение. Всё это время его лечащим военфельдшером была Галина.До того дня, как Гитлер, сидя в своём бункере глубоко под землёй в Берлине, вышибет себе мозги из личного пистолета, оставался всего месяц. А пока в последней предсмертной агонии фашистская разбитая империя цеплялась за последние рубежи. По всем фронтам шли ожесточённые бои. Иногда наступали затишья — вот как сейчас.Конец февраля. Февральское утро. Земля изрыта взрывами, а низкое зимнее солнце слепит глаза. Ковальский, хромая на левую ногу, вышел после длительного лечения на свежий морозный воздух. Галина шла рядом и постоянно пыталась поддерживать его, что немного сердило Ковальского. Столько опеки! В этих суровых условиях он не привык к ней и, хотя ему была приятна суета младшего лейтенанта медицинской службы, поручник с большим трудом переламывал себя, чтобы принять её сейчас, когда он уже полностью встал на ноги и готов к бою, несмотря на свою хромоту.Какое-то время они шли молча. Они находились рядом, в одном эмоциональном поле, но слова как будто застряли в горле. Подобрались к самой гортани, были готовы вырваться, но сдерживал их один маленький барьер — страх отвержения.Где-то далеко за горизонтом всё же нет-нет да и грохотало. Лев Яковлевич заговорил первым:— Не угомонится никак фашист.— Когда кончится война? — подхватила Галя.— Кончится, — протянул Ковальский. — Всё когда-нибудь кончается. Сколько было войн, все кончались. И эта кончится. Только бы тебе живой остаться. — Ковальский остановился и посмотрел на Галю. Снова наступила пауза.— Так как ты под огонь подставляешься, это верная смерть, — продолжил он.— Разве я могла бросить вас там, пан поручник? — задавая вопрос, как будто самой себе, проговорила Галина.— Война кончится , выходи за меня, — неожиданно и выбиваясь из ритма разговора вдруг сказал Лев Яковлевич.Они стояли лицом друг к другу. Галина опустила голову. Он был старше её на пятнадцать лет, да и война его облик состарила.. На что он надеялся, когда делал предложение такой молодой девушке? Она подняла голову и смело посмотрела ему в глаза. Он увидел в них серьёзность. Нет, он не считал её уж совсем девочкой, но она была намного моложе его. Эта серьёзность, которую он увидел, граничила с какой-то женской, красивой мудростью. Этот взгляд заставил его замереть и почувствовать себя мальчишкой. Это он, а не она, сейчас неопытный и незрелый.— Грубый вы, Лев Яковлевич.Сначала он растерянно смотрел на неё и чувствовал себя так, как будто был гроссмейстером, которому начинающая шахматистка поставила мат в два хода. Но тут же ответил ей, даже не задумываясь. Этот ответ слетел с языка без его участия. Он вырвался не из головы, а из сердца:— Должность у меня такая. Идёт война, и в этом аду любезности как-то в голову не лезут Галя развернулась и медленно пошла вперёд. Ковальский, хромая, шёл за нею. Он не получил ответа, но теперь уже и не ждал его.

Глава 22

Отъезд

На следующее утро в расположение части пришёл приказ о передислокации штаба дивизии. Из-за усилившейся хромоты Льва Яковлевича отстранили от полевой работы: медчасть вынесла решение отправить Ковальского в распоряжение штаба корпуса.Когда к землянкам, чихая сизым дымом, подъехала потрёпанная «полуторка», сборы были недолгими. В вещмешок легли только смена белья, трофейная бритва и тощая пачка писем-треугольников. Он уже занёс ногу через борт кузова, когда его окликнули.— Лев Яковлевич! Галина бежала по раскисшей дороге, спотыкаясь и придерживая на груди воротник слишком большой для неё шинели. Она подбежала к самой машине и остановилась, глядя на него снизу вверх. По щекам, размывая пороховую копоть, текли слёзы. Она ничего не говорила, только смотрела, кусая губы. Этот беззвучный плач был громче слов. В нём смешалось всё: её молчаливое согласие на вчерашнее предложение, отчаянный страх потери и немой вопрос: почему он уезжает? Что будет дальше? Лев Яковлевич рывком спустился обратно на землю. Грязь чавкнула под его тяжёлым сапогом. Неловко, мешая хромую ногу со здоровой, Ковальский притянул Галину к себе за плечи. От его шинели пахло сыростью и горьким запахом фронта, который она теперь навсегда запомнит как запах дома.— Ну что ты... — хрипло выдохнул он ей куда-то в макушку. — Тихо. Перестань. Я же обещал, что этому кошмару конец. Она лишь сильнее уткнулась лицом в его мокрую шинель, пытаясь задавить рвущиеся рыдания. Он чуть отстранился и взял холодными пальцами её заплаканное лицо за подбородок. Глаза Гали покраснели и припухли. Она старалась унять рыдание, но получалось с трудом. Слёзы брались откуда-то и текли, текли сами, она только всхлипывала. Ковальский достал из кармана пропахший сыростью платок и положил ей в руку.— Слушай меня внимательно. Я пришлю за тобой. Как только обустроюсь на новом месте, как только получу первый пропуск или вестового, я сразу пришлю машину. Ты поняла меня? Обязательно пришлю. Это всего на пару недель. Самое большее — на месяц. Мотор грузовика надсадно закашлялся. Он заставил себя разомкнуть объятия, неумело стёр большим пальцем слезинку с её скулы, снова забрался в кузов и больше не обернулся. Галина стояла в оседающей пыли, прижимая к груди сырой комок ткани, пока красные огоньки стоп-сигналов не растворились в сером утреннем тумане.

Их разлука действительно затянулась почти на год. Когда закончилась война, Галина осталась с мужем в Польше. Став пани Ковальской, она приняла католичество и новое имя — Хелена, которое местные быстро переиначили на свой манер в ласковое «Хала». Офицерская жена Хала Ковальская так и не избавилась от привычки крепко сжимать в кулаке ткань платья, когда муж задерживался

Глава 23

Линия крови

Скоро моя повесть подойдёт к концу. Я надеюсь, что догадливый читатель смог разобраться в этой запутанной истории и понять, кто есть кто.В ней, пришедшей из глубины веков, мне хотелось красной нитью обозначить связь поколений как сакральную ценность — факел жизни, передающийся из рук в руки потомкам, бегущим свой марафон…Впрочем, эта книга ещё не закончена. Ещё осталось несколько глав, в которых тебе, читатель, предоставится возможность самому сложить недостающие пазлы в незаконченную мозаику этого грандиозного панно.

В заснеженном февральском Санкт-Петербурге поздним вечером Александр Зизулевич и Валентина письмом, пришедшим из Варшавы, были оповещены о том, что в Европейской части земного шара живёт их родственница Барбара Новак, которая рада тому, что нашла их.

- Да, это было бы увлекательно — совершить путешествие в прошлое, — согласилась с мужем Валентина. — Только не сейчас. Знаешь, я так устала… Хочу просто отдохнуть от всех забот. Ни о чём не думать и сидеть у телевизора, смотреть сериалы, даже если совсем не буду понимать, что происходит на экране и какую серию показывают.— Ну что ж, — хлопнул себя по коленям Александр, — я тебя понял и предоставляю полную свободу.Зизулевич поднял руки, словно сдаваясь, и посмотрел на стоящую над ним жену снизу вверх. Валя нагнулась к мужу и обхватила его шею.— Только не засиживайся допоздна, ладно? — целуя мужа, проговорила она и ушла. Повернувшись к экрану монитора, Александр нашёл письмо куратора, открыл вложенный файл и принялся изучать материал. Из головы никак не шло это письмо из Варшавы. Польская кровь взыграла в жилах, и Зизулевич вновь щёлкнул по нему мышкой. Он снова прочитал его, затем перевёл взгляд на скан генеалогического древа и начал внимательно вглядываться в каждого члена родового древа. О ком-то он знал или слышал. Чьё-то имя было для него совершенно чужим.«Виктор Зизулевич, — полушёпотом читал Александр, скользя пальцем по схеме. — От него произошли два сына: старший остался в Польше, а младший перебрался в Россию. Его внук — Михаил. Служил в ведомстве путей сообщения, занимал должность бригадира пути. Во как! Вот почему меня потянуло в эту сферу. Мой прапрапрадед, похоже…» Александр повёл глазами вверх, к общему предку Виктору, что бы посмотреть линию ведущую к Барбаре Новак." Станислав, Евгений…"- В глазах от света экрана зарябило. Он откинулся на спинку кресла. За окном падал крупный февральский снег, укрывая шпили спящего Санкт-Петербурга белой ватой. Александр смотрел на город, пытаясь сопоставить даты на древе с историей империи, но мысли путались. Тогда он решил отправить архив себе на почту, чтобы распечатать документы завтра прямо на работе.

Глава 24

Сплетение ветвей

На кухне плавал густой дух яблочного пирога и свежезаваренного чая. Софья Михайловна, закончив хлопотать у плиты, опустилась на стул с высокой резной спинкой — Ян и Барбара уже сидели за столом, отдавая должное её выпечке.— Софья Михайловна, прекратите это священнодействие хотя бы на полчаса, — мягко улыбнулась Барбара. — Вы так суетитесь вокруг нас, что мы начинаем чувствовать себя незваными гостями в чужом доме.— Присоединяйся к нам, бабуль, — подхватил Ян, разливая чай по тонкостенным чашкам фарфора. — А то я скоро начну испытывать классовую неловкость. Чувствую себя не в родовом гнезде, а на дегустации в мишленовском ресторане.Софья Михайловна лишь качнула головой, вымыла руки и тщательно обтёрла их старым вафельным полотенцем. Усевшись во главе стола, она потянулась за заварочным чайником, но пальцы предательски дрогнули, пролив несколько янтарных капель на скатерть .Барбара подхватила чайник и со словами" позвольте поухаживать ", налила ароматный чай с запахом бергамота в чашечку старинного фарфорового сервиза. Настенные часы с маятником мерно отсекали секунды тишины.Барбара сделала глоток, поставила чашку на блюдце и надолго замолчала, водя пальцем по его золочёному ободку. Её плечи подобрались, взгляд утратил недавнюю расслабленность, став острым и сосредоточенным. Она больше не играла с посудой; девушка положила ладони на стол — сухие и твёрдые, как у пианистки перед сложным пассажем.— Помнишь, Ян, о твоём далёком предке? Я обещала найти документальные следы этой истории.— Ты упоминаешь об этом чаще, чем о погоде. Я понял, дорогая. И?— Я перерыла всё доступное. Писала запросы в областные архивы, прошла все круги бюрократического ада в бюро переводов для легализации иностранных свидетельств. Зарегистрировалась на платформе ДНК-генеалогии, загрузила туда профили всех известных твоих и моих родственников… включая ваши данные, Софья Михайловна. Девушка виновато покосилась на старушку. В её глазах она ожидала прочесть холодность или скрытое осуждение за подобное вторжение в частную жизнь, но встретила лишь живой, почти исследовательский интерес Софьи Михайловны.Изящно размешивая сахар в чашке,и стараясь сохранять тактичность сдерживая легкий добродушный смех она спросила:— Неужели ты откопала личное дело следователя или его собственноручные автографы на протоколах? Живот Софьи Михайловны тихо заколыхался. Барбару ничуть не задела эта снисходительная ирония — напротив, она стала идеальным контрапунктом к тому, что девушке предстояло произнести. Они даже не подозревали, какую лавину информации она обрушит на них сейчас, подкреплённую сканами архивных справок с синими печатями.— Первое, что разрушит вашу картину мира: у нас с вами есть общие предки. По прямой линии. Жившие в России. В Санкт-Петербурге. В тысяча восемьсот сороковом году…— Что? — выдохнули Ян и Софья Михайловна в унисон.— Да. Более того, их потомки живы до сих пор, — утвердительно кивнула Барбара. — Там же, в Петербурге. Я нашла их прямые контакты, но об этом чуть позже... Просто я немножко русская. Во мне течёт русская кровь, Но это ещё не всё-.Барбара намеренно оборвала фразу, выдерживая театральную паузу.— Говори уже.— подаваясь вперёд за конфетой сказал Ян.- Ну русская,и что? — Катарина, — ровно произнесла Барбара. — Та самая травница, которая вылечила твоего предка. -Племянника епископского комиссара, — добавила Софья Михайловна,поддерживая Барбару.— Да, — подтвердила та. — Я... Вобщем мы Зизулевичи.— Кто такие Зизулевичи ?— мягко спросила Софья Михайловна.— Состоятельные торговцы сукном из Вильно. Их единственный сын женился на дочери Катарины. Я их прямой потомок.— Где ты взяла эти сведенья?- удивился Ян.- Когда занималась информацией о твоем предке,вышла на них.У меня на руках метрики, ревизские сказки и нотариально заверенный перевод генеалогического древа. Если хотите, могу предоставить хоть завтра. Или вам интереснее само повествование?— Деточка, чтобы задать такой вопрос, нужно совсем не знать нашу семью, — усмехнулась Софья Михайловна.Конечно интересно !Продолжая рассказ! Барбара провела их сквозь полтора столетия. Она говорила о Михаиле — скромном смотрителе путей Николаевской железной дороги, который жил в далёком 1840-м и носил в своих жилах кровь Катарины. И о Вере, чьим прадедом был беглый сын опального ксёндза — потомок сына Анны, сестры того самого Анджея Бжезинского, служившего следователем при епископе Самуэле.— Михаил и Вера — это звено, которое включило меня и тебя, Ян, в единое родовое поле. Сплело две нити, которые веками существовали на разных континентах..Ян смотрел на свою возлюбленную сморщив лицо от проникшего через окно яркого солнечного света.Конечно он был восхищён масштабом открытий,которые где-то нарыла Барбара.Он даже не ожидал,что его девушка настолько серьёзно занималась всеми этими поисками ,и теперь в его голове возник лишь один сугубо практичный вопросос, который он тут же не задумываясь высказал:— Так что теперь со свадьбой? Нам аннулируют регистрацию или разрешат пожениться, просто запретив иметь детей? Будем жить как брат с сестрой?— Можете спокойно подавать заявление, — успокоила его Софья Михайловна, возвращая себе привычный тон семейного хрониста. — Ваши ветви слишком давно разошлись, общих локусов в ДНК недостаточно для генетических рисков. Кровосмешения нет. Но история действительно поражает воображение. То, что ваши пути пересеклись в большом городе, да ещё и обернулись любовью — это математическая погрешность. Как будто кто-то нарочно стягивал концы этой петли.-Спустя два поколения после Михаила и Веры родилась Галина. Попав медсестрой в польский пехотный полк. Весной сорок пятого она вышла замуж за своего батальонного командира,и увезла нашу северную ветвь в Варшаву. Через три поколения на свет появилась Барбара Новак, которая сидит сейчас перед вами. Девушка развела руками, словно демонстрируя саму себя как итог долгого уравнения.— Я правильно реконструирую схему? — задумчиво протянула Софья Михайловна. — Эта твоя прабабушка Галина… Она оказывается точкой пересечения. Потомок одновременно и Катарины-знахарки, и племянника епископского следователя? Значит, она принадлежит обеим родовым системам, замыкая цепь на себе.— Здесь нет места теории вероятностей, — голос Барбары стал тише, в нём зазвенела сталь убеждённости. Она посмотрела прямо в тёмные глаза старой женщины. — Однозначно. Чем глубже я копаю, тем яснее вижу почерк. Всё это устроила Катарина. Она лично сплела наши ветви в один неразрывный узел, привела нас через века в одно родовое поле. Это была её воля. Софья Михайловна медленно качала головой, отрицая и одновременно принимая открывшуюся бездну. Мягкая ирония окончательно сошла с её лица, уступив место тяжёлой задумчивости. Глаза, обычно искрившиеся умом, вдруг стали непроницаемо-тёмными.— Сплела... — повторила она одними губами, глядя сквозь стену куда-то в пространство восемнадцатого века. — Девочка моя, пока ты раскладывала перед нами этот пасьянс, я поняла одну вещь. Мы ошибались в определениях. Катарина не была простой знахаркой или сельской травницей. Она была матерью вашего совместного родового древа. И вот что мне ещё пришло на ум. Наш предок и эта знахарка они любили друг друга. И соединились в своих потомках. Вам понятно?...-Но ведь наш предок давал обет безбрачия. И полюбить женщину, даже захотеть её это было нарушением целебата, бабуль.- возрозил Ян.- Ты думаешь что любовь это только физическое притяжение ? Между ними была настоящая любовь. И именно эта сила согнула ветви двух династий.Чтобы они проросли друг в друге спустя десятилетия и сотни лет. Они создали семью на более высоком духовном уровне. И у них появились дети. Это похоже на мистику, да?- Вообще-то больше чем.- закивал головой Ян. Софья Михайловна , хоть и была во многом человеком приземленным, тем ни менее она была умна и набожна. Поэтому разбиралась в религиозных и духовных темах достаточно хорошо.- Как я понимаю- продолжала она- Катарина была связана с тонким миром. И была не простой травницей, а своего рода даже служителем в храме природы. А природа это храм Божий, не так ли? Тому же самому Богу служил и монах, только по другую сторону Его необьемлемого алтаря. Они оба познали тайны высших сфер и именно пред тем алтарём и сочитались. Существуют духовные законы, просто многие из нас настолько примитивные,что не могут их осознать..

Глава 25

Корни проросшие сквозь столетия

Значит Катарина была ведьмой?- наконец напрямую спросил у Софьи Михайловны Ян.- и наш предок знал это? Софья Михайловна покачала головой:-. Искусных знахарок всегда были ведьмами. Только помешанные на религии считали этот дар печатью сатаны. Эти невежды всегда боялись, что, зная свойства растений, ведьмы обратят эти знания во вред и станут использовать травы для порчи, заговоров и изготовления ядивитого зелья. Поэтому всех подряд отправляли на костёр. Страх этих фанатиков — вот что по-настоящему ужаснее любого ведовства. Если разбраться, то инквизиторы и современных фармацевтов причислили бы к отступникам от Бога.-.Ян,Что именно ты вкладываешь в слово «ведьма»? — Спросила Барбара..— Когда речь заходит о ведьмах, мне всегда кажется что ты представляешь себе фольклорную бабку с чёрным котом и грязными котлами? — усмехнулась она, — Конечно нет. Катарину я уж точно не представляю такой. Уверен , она имела знания как работают эти духовные законы.. И чтобы наши потомки смогли соединиться друг с другом это скорее её покровительство. Катарина как будто передала племяннику монаха не просто травы. Это был символ завета. Это поразительно. Она не просто сохранила мой род — она сделала всё, чтобы он пророс сквозь её собственных детей. А мы с тобой, возможно, всего лишь необходимое звено, чтобы этот побег не засох. Если верить бабушке и её рассказам о помиловании, то поступок моего предка выглядит как признание её дара.Он всматривался в лицо Барбары, ловя перемену в её карих глазах — в них зажёгся странный, лихорадочный блеск. Словно он заново открывал для себя эту девушку. Этот взгляд…— Поэтому я и благодарен ей. За тебя.— Кстати, о корнях. Те русские, которых ты нашла… Кем они нам приходятся?— Нашими родственниками естественно! Я вышла на них через сообщество «Родовое древо». Три месяца электронных писем.Сначала они вежливо, с недоверием вели переписку,и мне казалось даже считали меня чуть ли не мошенницей- Барбара засмеялась- Упоминание семейной истории про следователя из епископской консистории и какую-то Катарину показалось им дешёвой беллетристикой, они собирались прекратить общение.Я выслала архив: сканы выписок и справок, подтверждающих легенду и наше кровное родство.Точка невозврата пройдена. Михаил Зизулевич — наш единый корень. Род Веры Николаевны тянется от Анны.. Представляешь их шок!- И что теперь?- Теперь кроны наших гениологических деревьев сплелись намертво. И я постоянно возвращаюсь к одной мысли, Ян. Их нужно привезти на нашу свадьбу. Два колена одного рода встретятся у алтаря. Как тебе такое эхо времени? Ян долго смотрел на сцепленные пальцы, собираясь с мыслями.— Справедливость тут ни при чём, Барбара. Задумайся. Представитель епископского суда. Фанатичный исполнитель закона, обязанный предавать таких, как Катарина строгой епетимии , а то и смерти,примеры которой известны из истории.Но он этого не сделал. Барбара, вовлекшая Яна и Софью Михайловну в такой важный для них разговор была возбуждена.Её щёки горели как два фонаря .— Потому что боялся её силы? В беседу вступила София Михайловна:— Думаю причина в том, что он боялся Богом. Он был верующим, а не функционером. Разглядев её суть, он понял: перед ним не пособница ада, а человек одаренный самим Господом такими способностями,которые невежды принимают за дар сатаны. Предать её строгому суду, для него значило бы объявить войну самому Провидению. Помиловать — подчиниться высшей воле. За это она отплатила ему любовью и он принял её дар, потому что сам любил её .Они не могли соединиться на физическом уровне, но они соединились через нас всех в одном родовом древе. Обязательно пригласи их. Мы должны познакомится не через интернет,а в живую.

Глава 26 Дуновение

С тех пор как Валишев покинул комиссар его преподобия Анджей Бжезинский, прошло триста лет.Теперь в этот посёлок по той же трассе въезжал небольшой свадебный кортеж.В 1710 году здесь был лишь пыльный просёлок. Лошади поднимали копытами густую пыль, а когда шли дожди, он превращался в вязкое коричневое месиво, из которого кони с трудом вытягивали повозки. Спустя три столетия та же самая дорога оказалась покрыта гладким асфальтом и расчерчена дорожной разметкой.В восемнадцатом веке в этой деревне стояли скромные жилища: турлучные и каменные стены под соломенными крышами. За прошедшие столетия облик села преобразился — теперь его сменили добротные кирпичные дома, укрытые от непогоды минеральной черепицей. На месте прежних голых полян поднялся новый смешанный лес. И только то же солнце неизменно сияло на небосводе, словно эти три века для него не значили ровным счётом ничего.Внешний облик Валишева полностью изменился. Он оделся в прогрессивную современность. Запахи навоза и печного дыма остались в прошлом, и история людей, живших здесь, так же покрылась пластами времени.Вереница из пяти машин не спеша ехала по главной улице посёлка. Она вызывала интерес и привлекала к себе внимание. Разумеется, свадьбы для Валишева не были редкостью или сенсацией, только вот эти машины оказались незнакомы здешним жителям. И неудивительно: ведь свадебный кортеж прибыл из самой Варшавы.Внезапно колонна остановилась. Из головной машины вышел водитель и подошёл к сидевшему у своего дома валишевцу.— Доброе утро,пан.Нам нужно старое кладбище на окраине села. Говорят, оно средневековое.— Да-да, я понял, — закивал селянин. — Там сейчас всё лесом поросло, но найти можно. Езжайте прямо. Вам надо пересечь весь Валишев насквозь. Уткнётесь в старый лес, но место, где был погост, ещё проглядывает. Оно будет в лесополосе, которая примыкает к чащобе. Найдёте.Шелестя шинами, автомобили медленно потянулись вереницей вперёд. За стёклами окон выстроились в строгий ряд старые раскидистые тополя и липы — великаны, копившие под корой живительные соки для грядущего цветения. Их время сеять вокруг себя белоснежный пух почти истекло, однако природа не спешила сворачивать декорации: лёгкие потоки воздуха всё ещё подхватывали упрямые хлопья, заставляя их кружиться в ленивом прощальном танце.За зелёным полотном показался лесной массив. Его молодые листья колыхал ветер, и каждый из них играл глянцем на солнце. Казалось, что деревья, как семафоры, зазывали путников в таинственную чащу. Кортеж сбавил ход и остановился на пыльной обочине.— А где же кладбище? — выглядывая из окна, спросил Ян.— Тебе же сказали, оно давно заросло, — глухо ответил Влад, заглушив двигатель.— Хорошо, но где та самая лесополоса?— Надо выйти и дойти пешком. Отсюда уже рукой подать.Хлопнули тяжёлые дверцы. На влажную от утренней росы траву ступили Барбара, Ян, Петра и Влад. Именно он был водителем. Дав скупой знак рукой заднему экипажу подождать, четверо направились к тёмной кромке леса на поиски трехсотлетнего погоста.Хотя кортеж и был свадебным, жениха в смокинге с благородным отливом и невесты в кипенном платье среди вышедших не было. Причина была проста: Барбара и Ян обвенчались накануне, а сегодня, на второй день гуляний, приехали в посёлок на тех же машинах. На зеркалах заднего вида всё так же нелепо болтались разноцветные ленты, а капоты украшали куклы и флажки. Только сами виновники торжества сменили праздничные наряды на простую повседневную одежду. В руках у Барбары всё же был свадебный атрибут — букет из жёлтых лилий, и из машины она вышла вместе с ним. Пробираясь по мокрой траве, они дошли до кромки леса и вошли в него. Петра схватила Влада за руку:— Я дальше не пойду. Здесь как-то жутковато.— Хорошо, — сказала Барбара. — Ждите. И она стала углубляться в чащу лесополосы, которая состояла из высоких сосен, раскидистых дубов и тонких белоствольных побегов ольхи. Сквозь кроны пробивались косые лучи солнца. Лес был наполнен густыми запахами: тут пахло прелой листвой, горьковатой хвоей, сырым мхом, терпким грибным духом и влажной древесной корой... Стояла тишина. За Барбарой шёл Ян.Наконец она остановилась и стала смотреть по сторонам:— Посмотри, Ян, тебе не кажется, что это здесь? Эти холмы и камни.— Ты думаешь, это могилы?— Я думаю, да. И именно здесь похоронили Катарину.Барбара затаив дыхание стала рассматривать землю, камни, выступающие из-под покрова. Вдруг неподалёку хрустнула ветка, и затрещала незнакомая птица. На её треск с другой стороны леса отозвалась другая. Она издала протяжный, объёмный горловой писк. И снова всё стихло.Барбара повернулась к Яну:— Это здесь. Я уверена. Где-то высоко, в невидимых сосновых лапах, снова подала голос птица, но на этот раз никто ей не ответил. Ян опустился на одно колено и осторожно смахнул влажный слой прошлогодней листвы. Под ней показался плоский, поросший сизым лишайником валун. Барбара присела рядом с мужем на корточки и положила ладонь на холодный камень.— Моё сердце как будто откликается на всё это. Эта местность… Возможно, Катарина жила совсем недалеко. Ведь они жили у самого леса.— Вполне. Раз её муж был вторым лесничим, а её ремеслом были травы. Они жили именно где-то тут, недалеко, — согласился Ян. Он взял Барбару за руку и помог встать.Барбара снова посмотрела вокруг себя, запрокинула голову, рассматривая залитые солнечным светом кроны. Её сердце сжалось, и по щекам потекли слёзы. По своему обыкновению она поджала губы, сдерживая чувства. Ян хотел прижать её, чтобы она не предавалась эмоциям, но неожиданно для него она отпрянула, отошла в сторону и заговорила:— Катарина, я приехала сюда, чтобы отдать долг памяти о тебе. Я привезла тебе мои любимые цветы — жёлтые лилии. Говорят, что эти цветы — символ счастья и благодарности. И я хочу сказать тебе, что я счастлива, потому что у меня есть человек, которого я люблю. Он стал моим мужем, и за это я хочу поблагодарить тебя. Ты исцелила того, чьим предком он является, и свела нас. Поэтому мы приехали вместе с ним почтить твою память. И мы всегда будем помнить о тебе, рассказывать о тебе своим детям. Эта легенда в нашей семье никогда не умрёт.Барбара замолчала. Молчал и лес. Только откуда-то подуло нежное дуновение и, пройдя по волосам Яна и Барбары, растворилось.Барбара подошла к лесному холмику, выступающему из-под земли, и положила на него букет лилий.— Пойдём, милая, — тихо сказал Ян. — Нас все ждут...

Свадебный кортеж возвращался в Варшаву. Его сопровождало высокое полуденное солнце и ясное безоблачное небо с бирюзовым отливом, а в лесной полосе на краю Валишева лёгкое дуновение трепетно колыхало бутоны лилий...

Послесловие

Мой читатель, если эти строки сейчас перед твоими глазами, я смею надеяться, что ты не просто пролистал страницы, но прошёл со мной весь путь от первой до последней главы.

Позволил ли ты себе удовольствие погрузиться в минувшие столетия? Почувствовал ли терпкий запах трав, перебираемых чуткими пальцами Катарины? Был ли ты вместе с Анджеем — беспристрастным и справедливым судьёй, всем сердцем желавшим оправдать простую и одновременно загадочнуню знахарку?

Перенесла ли тебя моя машина времени сквозь эпохи, чтобы показать, какие бездны тайн может таить в себе история одного человеческого рода? Сколько людей могут сталь ветвями и листьями генеалогического древа, и какие удивительные судьбы могут быть вложены у самого его основания, сплетаясь в могучие, несокрушимые корни.

Тайна каждого из нас — это уникальный шифр наших предков, который мы несём через жизнь. И этот код наши дети примут как величайший дар, передавая его дальше, своим потомкам. Это живое наследие своего рода мы обязаны пронести сквозь время в чистоте и благословении.