Дизайнер обложки Алена Валерьевна Яковлева
© Ольга Ефимовна Потаповцева, 2022
© Алена Валерьевна Яковлева, дизайн обложки, 2022
ISBN 978-5-0056-5651-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
– Смотри-ка, опять хулиганит, – сказала бабушка Тоня, когда заскрипело под потолком.
– Кто, кто хулиганит??? – нетерпеливо спросила внучка Надя. Она тоже слышала шаги.
– Хозяин, – улыбнулась бабушка. По многозначительной улыбке Надя поняла, что ее «баба» знает, что-то такое, что ей неведомо. И что вот сейчас с ней этой тайной поделятся.
– Дедушка? – переспросила внучка. Дед в это время пошел во двор проверить скотину перед сном – корова вот-вот должна отелиться. С чего бы ему хулиганить, думала девочка. Да и как то не по рангу ему шутки шутить, дед у Надюшки обстоятельный, чего ему по чердаку то скакать.
– Не, не дедушка, домовой наш, – продолжила бабуля. Наденька сидела на истопленной печи под дедовой овечьей шубой. Ей было тепло и уютно, на стеклах мороз нарисовал узоры, бабушка «творила» тесто для завтрашних пирогов, в печи потрескивали дрова, и через щель в заслонке было видно, как пляшет огонь. А по чердаку кто-то ходил, маленькими шажками.
– Какой такой домовой, – девочка подалась вперед, ей было интересно, потому, что она знала, сейчас будет сказка. Она-то думала, что это Муська котят прячет. Вот и бегает туда-сюда по потолку. Да только кошка лежала здесь с ней на печке…
– Когда-то давным-давно, когда мы с дедом только поженились, и папы твоего еще не было, пришлось мне дружиться с домовым, – начала бабушка свой рассказ.
– Дом наш, пятистенок, купили мы в другой деревне и перевезли сюда. Так он с той поры тут и стоит.
– Как это перевезли, ба? – не понимала внучка, как их большой деревянный дом можно перевезти, не коробок же спичечный, в карман не положишь.
– А вот так внученька, на телеге, – усмехнулась бабушка.
– Целый дом? На телеге? Да ты врешь мне баааа, – не унималась Наденька.
– Можно и дом на телеге перевезти, если его по бревнышку раскатить, – засмеялась бабушка.
– Так вот, дед наш был четвертый по счету хозяин дома этого. Вон и в документах написано. Троих собственников пережил, нам достался, да и нас переживет. Крепкий дом, хороший, – продолжала бабушка.
– Да только не знали мы, молодые, что вместе с жильем перевезли домового… Ох, и пакостил он мне за это потом. Ну да ладно, по порядку расскажу.
Перевезли мы, значит, дом. А старый хозяин рассказывал, что не простая изба это, а уже с хозяином. И кто хозяину не понравится, тому жизни не даст. Я еще тогда молодая была, посмеялась над такими сказками. Уж чай коммунизм на дворе, а он мне про домовых рассказывает. И зря не послушалась, сейчас ругаю себя.
Раз за разом, начала замечать странности. То ухват пропадет, а потом в сенях найдется, а чего бы ему в сенях делать. Где печь, а где сени! То тарелка ночью разобьется без причины. Потом напасть была – молоко кисло, только подоила корову, по крынкам разолью, дня не пройдет, а оно киснет. То скотина заболеет. А был случай еще, сено пропрело, да так, что закупать пришлось, совсем наше-то пропало.
Наденька знала, что сено тяжелым трудом достается. Поутру скоси, а чтобы скосить, надо встать по росе, да еще косы на козле отбить. Потом днем переворачивай его по жаре да не один раз. А если дождик не равен час, вся семья с граблями да вилами бежит убирать, да накрывать. Посушить-то мало, еще надо его в сарай уложить, да умять, чтобы побольше влезло. Уминать Наденька любила, там ходов в нем нарыть можно, да напрыгаться, за то их потом еще и купаться отпускали на черный пруд. Детворе за радость такие дела. Знала внучка, что зимой без сена коровам никак нельзя. И в середине зимы купить его – себе дороже.
– А почему оно пропало то? – заволновалась внучка.
– Так вот, домовой мне так пакостил. Я сначала и понять не могла, что такое твориться. Думала – дом не хороший купили, а потом слова продавца вспомнила. Искала сначала старых хозяев, чтобы узнать, да где там. Переехали, ни адреса, ни связи никакой не оставили. Вроде на север на заработки, а что, куда никто и не знает. Пришлось по старикам идти. Так вот одна бабушка рассказала мне, что это домовой – Хозяин, значит. Она и посоветовала мне, как с ним подружиться. Ты, говорит, ему за печь угощение на ночь оставляй. Молока в блюдце, пирожок, ну или еще какой еды, только помни не забывай, каждый вечер ставь. И еще сказала, что сладкое они любят очень.
Так я и сделала, задабривала его подарками всякими, и на удивление все наладилось.
– А зачем он? – спросила внучка.
– Он за хозяйством следит, царь кастрюль моих и кринок, – пошутила баб Тоня.
Наденька призадумалась.
– И что, каждый вечер?
– Да, каждый вечер за печку, там место его, – подтвердила бабуля.
– Так потихоньку подружились мы с ним. Помогать начал потом.
Наденька притихла. Баба Тоня заглянула на печь, внучка посапывала. Заснула. Ну а кто им еще расскажет, про домовых да кикимор, как не бабка. Всякой сказке надо место оставить в жизни.
Пригрелась Наденька на печке, да и не заметила, как уснула. Сначала корова ей снилась, с большими черными глазами и длинными ресницами. Милка брала шершавым языком с ладошки краюшку хлеба, пытаясь и саму руку в рот затащить. Дышала громко сырым, розовым носом. Знаете, как коровы вздыхают? Шумно так, через ноздри.
Потом Наденька решила, что надо непременно залезть на чердак, домового посмотреть. Прошла по мосту, который со двора в дом ведет. На чердачное окно прямо из сеней вела лестница. Наденька удивилась, ведь во сне она уже дотягивалась до перекладин. Вроде как подросла она, а раньше, когда она была маленькая, на чердак ей путь был заказан. Бабуля ругалась, переживала, что внучка упадет, да и «нечего там делать». Поэтому таинственный чердак был желанным местом, а сегодня еще и домовой там ходит. Надо непременно залезть и посмотреть на него.
Кое-как, забравшись по лестнице, Наденька пролезла в окно и оказалась в пыльном и темном чердаке. Надо было свет включить, с досадой подумала девочка, но после такого трудного подъема ей не хотелось снова спускаться.
Со временем глаза привыкли к темноте. Сколько тут было интересного. Прямо глаза разбегались. Посередине чердака стояла печь, конечно, она не отдельно стояла, а продолжалась из избы и тут переходила в трубу прямо под крышей. Только разница была в том, что в доме она была побелена, а здесь оставили как есть, просто из красных кирпичей.
Здесь увидела Наденька и лукошко с елочными игрушками, и целый чемодан с открытками и письмами. Это целое богатство. Открытки были сложены в стопочки и перевязаны бечевкой. От такого количества находок девочка растерялась, но подумала, что домовой важнее. А она знала, что он непременно тут. Уж откуда – ей было неведомо, но в том, что он тут она была уверена.
Прямо там, где заканчивалась печь, на полу чердака был квадрат света, который падал через небольшое окно. И прямо в этом квадрате девочка увидела какие-то ветхие тряпки. Будто кто специально набросал их сюда, наподобие гнезда.
В середине сидело, что-то темное и волосатое, прямо как бабушкин воротник от пальто. Наденька испугалась и вскрикнула.
– Ты чего шумишь! Напугаешь ведь! – сказало нечто голосом удивительно похожим на дедушкин.
– Кого напугаю? – спросила девочка, и на всякий случай уточнила – ты домовой?
– Домовой-домовой, – недовольно пробухтел воротник. Покряхтел и скатился с гнезда. Там в тряпье лежали малюсенькие котятки. Они недавно родились, поняла Надя, у них вон еще и глазки не открылись.
Наденька потянула к ним ручки, уж очень хотелось их потрогать.
– Шшшшш, – зашипел на нее домовой, не трогай мол.
– Жду вот, покамест, Муська вернется, грею их, чтоб не застыли, – Домовой подхватил воображаемые юбки, оголив кривенькие босые мужские ноги, и как наседка водрузился сверху, котята отсутствия не заметили.
– Муська непутевая кошка, ну это ничего, молодая еще. Скоро нагуляется да за ум возьмется. Где она кстати? – обратился он к Наденьке.
– Уж давненько ее жду, договор был на полчаса, куда запропастилась?
– А она на печке, – изумилась девочка, – со мной спит.
– А что же и ты спишь, получается? – усмехнулся меховой комок.
– Получается и я, – еще больше удивилась Наденька.
– Так проснись и разбуди ее! Мне еще Миланью смотреть, не равен час взрослые проспят теленка.
Как он корову то нашу – «Миланья» – назвал, отметила про себя девочка, а бабушка все Милкой ее кличет.
– Так, а как же я проснусь, если я сплю, – спросила девочка.
– А вот так, – домовой быстро покатился в сторону девочки и прыгнул ей на коленки.
Наденька испугалась от резкого движения и открыла глазки. Ну, точно, проснулась. Муська рядом мурлычет. На печи она под дедовой шубой. Девочка задумалась, а потом вспомнила сон и начала тормошить кошку.
– Иди, Муська, котята у тебя там, – кошка спросонья посмотрела на девочку, а потом как будто опомнилась и рванула с печи прямо в дырку в подполье. Там она выйдет во двор, а через двор попадет на чердак.
За котят Наденька успокоилась, но ей было жалко такого сна. Домового видала, а спросить ничего не успела. А теперь столько хотелось спросить. Прямо вопросов в голове тьма. Как зовут его, зачем молоко портил бабушке, почему за котятами смотрит, и чего по чердаку бегает. Эх, разве узнаешь теперь, расстраивалась девочка.
За такими мыслями она снова заснула, да так крепко, что снов не запомнила.
Сквозь сон Надя услышала, как скрипят половицы. Как кто-то бегает по чердаку, как звякнуло блюдце за печкой, а напоследок кто-то громко заухал в печную трубу.
– Бужу, бужу, не слышит никто, – домовой сидел на краю печки и смотрел на сонную Наденьку морщинистыми глазами.
– Там Миланья… Телок у нее пошел.
– Куда пошел? – не поняла девочка.
– На свет божий пошел, – ласково сказал воротник.
– Опять попрошу тебя, будить надо, тяжело Миланье, а меня не слышат. Видать старый стал уже, может пора на болота, на покой, – задумчиво сказал домовой.
– Не надо на болота, – Наденьке не хотелось, чтобы он уходил, кто ж за хозяйством смотреть будет.
– Там уже занято, там кикимора, – по мнению девочки это был веский аргумент. Кто ж захочет к кикиморе?
– А, знаю я ее, – махнул рукой домовой.
– Ильинишна, только для детей страшная, а в остальном хорошая женщина.
– Сейчас я разбужу, – заторопилась девочка.
Она спустилась с печки и побежала в бабушкину комнату.
– Баааа, баааа, там корова…
Баба Тоня открыла сонные глаза и пыталась понять, что вообще происходит. Потом, наконец, пришло осмысление, и она спохватилась.
– Федя! Там корова! – громогласно передала информацию бабушка деду.
Тут уж все проснулись, свет зажгли, засуетились. Дед вышел во двор к Милке. Долго его не было.
– Холодно нынче, – сказала бабушка, глядя на морозные окна.
– Надо в дом его определить пока, – она притащила клетушку из кладовой. Это такое деревянное стойло, как загородка с дополнительным дном. Его приладили в угол, к теплой печке, по краям тряпками обложили. Тут и дед внес теленка.
Раньше Наденька никогда телят не видела. Росточком маленький, сырой весь, коленки у него трясутся. Свежеродившийся.
– Слабенький еще, пока не окрепнет, тут будет, – сказала бабушка. Она уже откуда-то взяла бутылку с молоком и приладила к ней детскую соску. Наденька с печки наблюдала, как бабуля расторопно обтерла теленка тряпками и теперь поила молоком из бутылки.
– А как ты узнала? Про корову то? – спросила бабушка.
– Мне домовой сказал, – серьезно ответила внучка. Бабушка улыбнулась.
– Прямо так и сказал? – прищурилась бабуля.
– Да, добудиться вас не мог. Говорит – там теленок идет… Ну, я и пошла вас будить.
– Приснился, наверное, – размышляла баба Тоня, – вчера я тебе рассказывала, вот он и приснился. Его по-настоящему сложно увидеть.
– Я по-настоящему видела, – обиделась девочка.
– Ну и хорошо, что видела. А то чуть теленка не проспали, – согласилась бабушка, – замерз бы он в хлеву то. Маленький такой.
Телок протяжно мукнул, и улегся на сено. Все в доме потихоньку укладывались.
Утро пришло, как обычно. Наденька проснулась от запаха бабушкиных пирогов. И когда она все успевает? Полночи с теленком занималась, а с утра уже и пироги готовы. Бабушки они такие, десять рук у них, обо всех успевают заботиться.
Наденька спустилась с печки, очень хотелось теленка погладить. Он обсох за ночь, и оказалось, что шерсть у него рыжего цвета и кудрявая.
– Такой хорошенький, маленькие все хорошие… А ты чего как рано встала? Поспи еще – сказала баба Тоня внучке. Она уже накрывала стол к чаю.
– А я выспалась, – ответила Надя.
– Ну, тогда давайте чай пить с пирожками.
Баба Тоня, дедушка Федя и Наденька сели за стол. Пироги с горячим чаем – это самый лучший завтрак, думала девочка. Вот я когда вырасту, всегда буду их по утрам есть, и чего мама с этой кашей пристает…
– Ба, а домовой еще ко мне придет? – воскликнула Надя, вспомнив ночную встречу?
– Да он приснился тебе, девочка моя, – улыбнулась бабушка.
– Домового не так просто увидеть. Говорят, надо найти самый темный угол в доме и с церковной свечкой, когда все на заутреню идут, ждать его в этом углу. Да только те, кто его видел сами не рады… Разум теряют потом.
– Но я же видела! Он котят Муськиных грел, и разум у меня на месте, – возразила внучка.
– Да вроде нет у нее котят-то, милая, – ответила бабушка.
– Есть! На чердаке, за печкой они. Я видела, – обиделась Надя.
– Федя! Только котят нам не хватает! И много их?
– Трое, ну я троих увидала, когда он вставал, – делилась девочка. – Надо их тоже в дом, к печке. Им там холодно, а Муська – непутевая.
Дед глубоко вздохнул, но делать нечего. Покряхтел и полез на чердак.
Каково же было его удивление, когда он действительно их нашел. Бабушка Тоня удивилась, но виду не подала, а выделила корзинку с постилкой, которую поставили тут же, к печке.
Как хорошо, маленькие тепленькие котятки пищат, теленок кудрявый и Наденька с бабушкой и дедушкой. Чай с пирогами, мороз за окнами, хрустящий снег и яркое солнышко.
И домовой, который «ненастоящий» все очень хорошо устроил. Хозяин, одним словом. Наверное, это и есть счастье, решила Наденька.