Read the book: «Библиотека современной литературы. Выпуск 7»

© Издательство «Четыре», 2025

Дорогие читатели!

Мы рады приветствовать вас на страницах альманаха «Библиотека современной литературы». Этот проект создан с целью объединить под одной обложкой творчество талантливых писателей и поэтов нашего времени, чьи произведения воплощают дух и многообразие текущей эпохи.

Каждый автор, представленный в этом сборнике, вносит свой уникальный вклад в развитие искусства слова. Их произведения не только обогащают нашу культуру, но и способствуют формированию думающей нации, пробуждая интерес к чтению и осмыслению. Мы гордимся тем, что под обложкой книги «Библиотека современной литературы» собраны строки из произведений выдающихся деятелей современной словесности. Их творчество вдохновляет, заставляет задуматься и открывает новые горизонты для читателей всех возрастов. Участники проекта, каждый со своим уникальным стилем и голосом, создают произведения, которые находят отклик в сердцах людей независимо от их жизненного опыта и интересов.

Мы уверены, что каждый найдёт здесь что-то близкое и важное для себя. На этих страницах вы откроете новые миры, познакомитесь с героями, чьи истории останутся с вами надолго, и найдёте ответы на вопросы, которые, возможно, давно вас волновали. Эти произведения не только развлекают, но и обогащают внутренний мир, побуждая к размышлениям и самопознанию. Они помогают нам увидеть мир с разных точек зрения, расширяя наше восприятие и углубляя понимание человеческой природы.

Каждое произведение в этом сборнике – результат кропотливого труда и безграничной любви к слову. Авторы, представленные здесь, не боятся экспериментировать, искать новые формы и выражать свои мысли смело и открыто. Их творчество – живое свидетельство того, что литература продолжает развиваться и находить новые пути для самовыражения.

Мы надеемся, что этот альманах станет для вас источником вдохновения и радости и вы будете возвращаться к его страницам снова и снова.

Благодарим всех участников этого проекта за неоценимый вклад в развитие современной литературы, за уникальные произведения – не просто тексты, а живые голоса, которые звучат в сердцах читателей, обогащая внутренний мир и расширяя границы восприятия.

Приятного чтения!

С уважением,

редакция «Библиотеки современной литературы»

Надежда Калинина (Минеева)

Родилась в маленьком посёлке Алексеевский Калужской области. Живёт в Санкт-Петербурге. Состояла в группе русских литераторов. С одиннадцати лет печаталась в районной газете «Искра». С 2022 года публикует стихи в сборниках издательства «Четыре» (Санкт-Петербург).

Лауреат премии «Призвание – писатель» (2022), награждена знаком «Золотое перо русской литературы» (2024).

О себе говорит неохотно: всё сказано в стихах. Любит поэзию Владимира Маяковского, Игоря Северянина, Михаила Лермонтова, а особенно – Марины Цветаевой.

В представленной здесь подборке произведений

сохранена авторская пунктуация.

«Отдыхаю от стихов аж до первых петухов…»

 
Отдыхаю от стихов аж до первых петухов.
Кукарекает – пора! Начинаем день с пера!
Загоняет кур петух. И перо летит, и пух.
Загоняю перо я до последнего огня.
Месяц рожками в окно – добры люди спят давно.
 

«Под ногами каша непогоды…»

 
Под ногами каша непогоды,
Завтра – минус, значит – гололёд,
Мы живём по графику природы,
Мчим по кругу, но всегда вперёд.
И мечтаем повстречать в грядущем,
То, что все печали утолит,
Думаем с надеждою о лучшем,
За детей всегда душа болит,
Ведь не можем мы не видеть тучи,
Что планете обещают мрак,
Но отвага в сердце, словно лучик,
Солнцем проявляется в делах.
Потихоньку тучи разгоняя,
Жизнь стремится всё преодолеть,
Рано нам ещё в щедроты рая,
Мы Земле готовы гимны петь.
 

«В переплёте дней с ночами…»

 
В переплёте дней с ночами
Книга пишется про жизнь,
С перспективами в начале.
Но судьбы любой каприз
Запятые расставляет,
Милует или казнит,
Том бессонница читает
И под утро пристыдит,
Коли мокрая подушка
Иль витаю в облаках,
Беспристрастная подружка
Даст рецензию в стихах.
На последней на страничке
Восклицаньем встанет крест,
Как итог на всём на личном,
Бог оценит этот квест.
Ну а дальше – муки ада
Или райские врата…
Всё – спешу, бежать мне надо,
На страничке – суета.
 

«Средь жизни суеты живём, как выживаем…»

 
Средь жизни суеты живём, как выживаем.
Обломаны крыла у трепетной мечты,
Мы ходим по земле, мы больше не летаем,
На белой полосе всё ж нюхаем цветы
И греем солнца луч на загорелом теле,
И любим тёплый дождь, чтоб плакать, не таясь,
И праздник-выходной, когда среди недели.
На чёрной полосе, стараясь не упасть,
Наедине с собой почти что не бываем,
Мы глушим тишину «платформой счастья – дзен»,
Средь жизни суеты живём иль выживаем,
Забравшись в виртуал от тысячи проблем.
 

«Не для меня ты в этом мире, увы, живёшь…»

 
Не для меня ты в этом мире, увы, живёшь.
Сегодня в Северной Пальмире случился дождь,
И этот дождь, как искуситель души моей,
Как на дозвоне слово – ждите… зимой апрель,
Не перейти, не переплюнуть – дан свыше март,
Судьбой разложена колода краплёных карт,
Я в прошлой жизни прогадала на счастье шанс,
Есть в этом мире сердцу милый, но нет здесь нас.
И не шепчи ты его имя, мне больно, дождь,
Иди себе, пусть даже ливнем, куда идёшь.
 

«Я разобью твой образ на маленькие осколки…»

 
Я разобью твой образ на маленькие осколки,
Ведь он нестерпимо яркий, что мне и смотреть неловко,
И выберу из осколков маленький, самый зряшный,
Но он всё равно сверкает, а я уже день вчерашний.
Но сердце смириться не хочет с столь очевидной явью.
Я в мыслях «люблю», мой милый, с трудом на «прощай»
исправлю.
 

«Прогневались Боги, забили тревогу…»

 
Прогневались Боги, забили тревогу,
Что люди всесильны, а сильным – дорогу,
И в гневе людей естество разделили,
Чтоб люди страдали и слабыми были,
Чтоб люди искали друг друга по свету,
И песенка счастья, увы, была спета,
Растеряны люди. Олимп процветает,
Найти половинку непросто бывает.
 

«Осень с зимою в обнимку…»

 
Осень с зимою в обнимку,
Снег вперемешку с дождём,
Ищет дорогу тропинка.
Ту, где не ходят вдвоём,
В прошлое осень уходит,
Жизнь у зимы впереди,
Всё по понятиям вроде,
Шепчет зима: «Погоди».
И не торопится осень,
Дарит подруге тепло,
За год скопились вопросы,
Столько воды утекло,
Вот и болтают о главном
И о пустяшном чуть-чуть,
Осень шепнула, что тайно
Сможет к зиме заглянуть,
Ну а зима обещает,
Что урезонит мороз,
Снег на недельку растает,
Но обойдёмся без роз.
 

«Весна зелёною вуалью…»

 
Весна зелёною вуалью
Укрыла обнажённый лес,
Раздетый осени стараньем
Под управлением небес.
А ветер, от весны хмелея,
Стянул с лазури хмари плед,
И солнце, радостью алея,
Нам шлёт божественный привет.
И мир вздохнул, мир пробудился,
Увидев солнца яркий лик,
Мир силы жизненной напился,
Прекрасен возрожденья миг.
Тут Афродита подтянулась,
Стрелой Амура целя в нас.
Душа, как птица, встрепенулась,
И ярче загорелся глаз.
 

«Ну вот и всё, всё поросло быльём…»

 
Ну вот и всё, всё поросло быльём:
Тропинки встреч и островки свиданий,
Не хочется нам больше быть вдвоём,
Мы утомились в зале ожиданий.
И только одиночество порой
Шепнёт украдкой – куковать несладко…
Но счастья нам не выпало с тобой,
То ль не судьба, то ли судьбы загадка.
 

«Нам тесно и в квартирах, и в трамваях…»

 
Нам тесно и в квартирах, и в трамваях,
Томимся мы в очередях к врачу,
На митингах друг друга мы толкаем,
Но зажигаем вдруг в ночи свечу,
Молитвою печалимся в ней Богу:
Спаси от одиночества души!
Загадка жизни – нас на свете много,
Но близкого попробуй отыщи.
В объятьях отражающего слоя
Мы проживаем каждый по себе,
Иллюзии о близости всё ж строим,
А повезёт, поклоны бьём судьбе.
Тепла так не хватает нам в юдоли,
Похоже, безусловной любви нет,
И сердце разрывается от боли,
И, не такой уж белый, белый свет.
 

«Я для себя, любимой, в шелка себя одену…»

 
Я для себя, любимой, в шелка себя одену
И Афродитой юной в кровать нырну из пены,
Салоны и салаты во имя и на благо,
Я без улыбки счастья не сделаю и шага,
Не для тебя, прохожий, я выгляжу потрясно,
А для себя, красивой или, точнее, классной,
Но от себя, любимой, скрывать совсем негоже,
Мне не хватает счастья, оно в тебе, прохожий.
Ведь человек не может быть счастлив в одиночку,
А дальше запятая, ошиблась, ставя точку.
 

Прощальный романс

 
Зачем вы говорите о любви,
Когда любовь умчалась безвозвратно,
Когда в душе спокойно и отрадно
И не тревожат чувства соловьи.
Зачем вы говорите о любви,
Рукой привычно поправляя локон,
А луч заката на полотнах окон
Рисует близкой ночи фонари.
Зачем вы говорите о любви,
Боитесь, верно, предстоящей стужи,
Ведь вам давно никто уже не нужен,
Вас утомили ласки до зари.
Зачем вы говорите о любви,
Когда она другую пристань ищет,
Оставив вам воспоминаний дни,
И разговор, поверьте, будет лишним.
Давайте лучше с вами помолчим,
Плечом к плечу – простая дань привычке,
Огонь угас – остался только дым
И чёрный остов обгоревшей спички.
 

«Ошалела, заболела…»

 
Ошалела, заболела,
Истоптала сапоги,
Правду я найти хотела,
Боже правый, помоги!
Выключаю телевизор,
Не включаю интернет,
В мудрость предоставьте визу,
Может, там найду ответ.
Соломона там советы,
Там Давид и там Сократ,
Велики они, при этом
Всяк пред Богом виноват.
Жизнь даёт нам испытанья
Ни за что – скорей, зачем,
И в законах мирозданья
Я запуталась совсем,
Только ангел шепчет тихо:
«В сердце поищи ответ,
Коли сердцу стало лихо,
Ты иди на Божий свет.
Если каждый осознает
И зажжёт тот свет в груди,
Правда в нашу жизнь нагрянет,
Только вот сумей, дойди,
Осознай душой больною,
Что хотел Господь от нас,
И тогда он дверь откроет,
Но далёк ещё тот час».
 

«Подожгли траву сухую…»

 
Подожгли траву сухую,
Ну а в ней жила ежиха,
Я нашла полуживую,
Когда пламя поутихло.
У неё иголки в кучу
Сплавились до самой кожи,
Её боль, похоже, мучит
С головы до самых ножек.
Убежать она не может,
Ей в клубочек не скрутиться,
И шепчу я: «Боже, Боже,
Ведь в траве живут и птицы!
Там они птенцов выводят,
Но в поля приходят люди,
Неплохие люди вроде…
Жгут траву. Кто их осудит?»
И дрожит в руках бедняга
Или плачет тихо-тихо.
Натерпелась боли, страха
Обожжённая ежиха.
 

Картина жизни

 
Картину жизни дорисует вечность
То ль белой, то ли чёрною гуашью,
В ней маслом растекается беспечность,
А дни восторга – красным бесшабашным,
В ней голубой – стремлением к познанью.
И синий – как минуты расслабленья,
И птица счастья, как всегда, случайно,
Лазурью нарисует вдохновенье,
И серым воском вязкая печаль
То здесь, то там меняет тон картины,
Зелёный убирает эту хмарь,
Смешеньем спектра выдаёт марины:
Бурлящей жизни радостный поток.
В ней бликом жёлтый: выход из рутины.
Жаль, чувств сердечных розовый мазок
Вдруг перекроет холодом платины.
Сейчас в ней осень пёстрая царит,
Хвостом лисицы, хитростью, обманом
Вошла усталость. Жизнь подолгу спит,
Довольствуясь коричневым диваном.
И снятся ей иллюзии шелка:
Прозрачные вуали акварели,
Но, оказавшись в мире потолка,
Они без промедления бледнели…
По всей картине чёрная тоска
Порой себя задачей проявляла,
Как школьная учебная доска,
Хоть я её платком с щеки стирала.
Улыбкою чеширского кота
Освещена загадочно картина,
В её палитре жизни суета,
В ней счастья свет и беспросветность сплина.
 

«Как много было в жизни разных встреч…»

 
Как много было в жизни разных встреч,
Но сердце оставалось одиноким,
Касались губы губ, а руки плеч,
А счастье? Счастье ускользало боком,
Возможно, слишком планку задрала,
Чего-то мне в тех встречах не хватало,
Или судьба-злодейка подвела,
Или от компромиссов я устала,
Но я и ты не складывались в мы,
И дверь моя захлопывалась гулко,
На все, на все четыре стороны
Те встречи разошлись по переулкам,
А я грущу, грущу лишь об одной,
Которой не случилось под луной.
 

«Любовь земная – чувство уязвимое…»

 
Любовь земная – чувство уязвимое,
Как водится, не долог её век,
Она настолько хрупкая, ранимая,
Что сохранить не в силах человек.
Вот оттого Джульетта в усыпальнице
С Ромео юным – девичьи мечты.
Любовь, как сказка, в жизни всё ж случается,
Но много ль пар счастливых видел ты?
Закончить повесть «жили долго, счастливо»
Шекспир не мог, поскольку, он поэт,
Он в правду жизни проникал участливо
И потому не верил в хэппи-энд
Любви счастливой… Мне, поверьте, горестно,
Ведь и Толстой её под паровоз…
Ему нам лгать, выходит, тоже совестно.
Любовь? Да, есть! Но чаще – в мире грёз.
 

«Мы живём под жёстким управленьем…»

 
Мы живём под жёстким управленьем,
А случайность – пряник или кнут,
Это тоже Бога проявленья,
В пять минут на землю нас вернут
Коль взлетели выше Эвереста
Иль юдоль нам кажет топи дно,
Нас случайность возвратит на место,
А другого просто не дано.
Мы в игре, и ничего не сделать,
Все ходы расписаны судьбой,
Береги свой ум и пестуй тело,
И беседуй по душам с душой.
Лёгким будь ты, как воздушный шарик.
К счастью, мы на длинном поводке,
Есть возможность улететь от хмари,
Приземлиться в тёплом уголке,
Ну а коли нет, поможет юмор,
Над собой посмейся, мол, чудак,
Все твои печали на смех курам,
И от смеха посветлеет мрак.
 

«Весна незримо переходит в лето…»

 
Весна незримо переходит в лето.
И только одуванчиков десант
Невольно душу бередит при этом:
Вчера цвели – и вот уже летят
Весны желтоголовые цветочки,
Свой чубчик заменив на парашют.
Вот так же быстро подрастают дочки,
Проходит жизнь почти как пять минут.
 

«Тебя я слушала с тоской…»

 
Тебя я слушала с тоской
И в первый раз не понимала.
Речам твоим едва внимала,
И сердце кровью: «Боже мой!
Как день грядущий мне прожить,
Без слова трепетного – милый?»
Речей твоих витая нить
Петлёй по чувствам с ловкой силой,
Ползёт в окно моё рассвет
Неспешно, но бесцеремонно,
И тьмы спасительной уж нет,
И все увидят, как мне больно!
 

Чудеса чудесные

 
В океане нашей жизни
Солнце рыбкой золотой
Искушает мои мысли,
Обещает под луной
Встречу – главное хотенье.
Мол, коль радует мой лучик,
Ну, а в этом нет сомненья,
Я тебе устрою случай.
Вижу я твои улыбки,
Что надежды украшают,
Помнишь бабкины ошибки.
Про корыто сказку знаешь.
Соглашайся, вечер скоро,
Я тебе дарую шанс…
Ты, боишься? Вот умора!
И за тучу скрылось с глаз.
Но когда явились звёзды,
Я всё ж вышла за порог,
Он сказал: «Чего так поздно?
Я заждался, видит бог!»
А наутро солнце встало,
Мне сказало: «Береги,
Не ворчи, когда устала
Иль не с той встала ноги».
Я не знала, что ответить,
Я пока не поняла,
Помахала, мол, приветик,
Ну и плюхнулась в дела.
Через год родился мальчик,
Сердцу очень дорогой,
Светлый, словно солнца зайчик,
Браво рыбке золотой!
 

«Зима, пожившая красотка…»

 
Зима, пожившая красотка,
Махнув пургой в погодных сводках,
Весну задвинув на задворки,
Опять зовёт детей на горки,
В апреле, словно в феврале,
Снега раскинув на земле,
Коварный план пустила в ход,
Не будет, мол, весны, народ!
Развесив иней бахромой,
Зима прельщала красотой,
Но у людей уж всё случилось,
Весна в крови зашевелилась,
И каждый с нетерпеньем ждёт,
Когда растает снег и лёд.
 

В согласии с судьбой

 
Виноваты полигамы
Иль кармический удел?
Я, должно быть, гвоздь программы,
Где творится беспредел.
Бьёт кувалдою по шляпке.
Я вхожу, куда забьёт.
Говорю ей: «Всё в порядке»,
Хотя тесно, шею жмёт,
Но привыкну, боже правый,
Раскачаюсь, приживусь,
Даже если не по нраву,
С нею спорить не берусь.
Опыт – дело наживное,
И порою через боль,
Я была уже «кривою»,
Изменений в жизни – ноль.
 

«Душа не стареет, она устаёт…»

 
Душа не стареет, она устаёт,
Ведь было и то, и другое:
И буйство весны, и зимы гололёд,
А возраст – то время покоя.
Чтоб крылья почистить и утро встречать,
Будильник рукой не сбивая,
И даже немного от скуки ворчать.
И сливки свободы снимая,
Принять то, что молодость уж позади,
Желания – так, между прочим.
А коль появились, навстречу иди,
И делай, что любишь и хочешь.
 

«Как много Золушек тоскует на Руси…»

 
Как много Золушек тоскует на Руси,
А принцев нет. Да, принцев нет в помине,
Ищи в сетях иль у друзей спроси,
Как нелегко жить лучшей половине,
Хоть каждый день теряй свой башмачок,
Принц не придёт. И даже мужичок
Не станет свою Золушку искать,
Одни затраты туфельки терять,
Надели наши Золушки кроссовки
И едут за границу на тусовки,
Надеются на тёплых берегах
Найти его на риск или на страх.
Не всю же жизнь перебирать горох!
И едут Золушки, спаси их Бог!
 

«Я, как влюблённая Татьяна…»

 
Я, как влюблённая Татьяна,
В душе лелею образ твой,
Забившись в уголок дивана,
Пишу дрожащую рукой,
Дразню мечту, терзаю грёзы,
В подушку прячу грустный нос,
Ну а потом – в неё же слёзы,
И сколько их уж пролилось!
Ночь на дворе, мол, спите, люди,
Рассвет, он не заставит ждать,
Придёт яичницей на блюде,
И носом будете клевать,
Коли Морфеем не прельстились,
Чтоб отдохнуть от дум и дел,
Не приняли вы Божью милость,
И вот будильник зазвенел!
Так будет и не раз бывало,
Но как унять душевный пыл?
Уж сколько о тебе писала,
Про то как не был и как был.
И эта ночь не исключенье,
Мой, милый, ты спокойно спишь
И на мои ночные бденья
Ответить тем же не спешишь.
 

«Весна зелёною вуалью…»

 
Весна зелёною вуалью
Укрыла обнажённый лес,
Раздетый осени стараньем
Под управлением небес.
А ветер, от весны хмелея,
Стянул с лазури хмари плед,
И солнце, радостью алея,
Нам шлёт божественный привет.
И мир вздохнул, мир пробудился,
Увидев солнца яркий лик,
Мир силы жизненной напился,
Прекрасен возрожденья миг,
Тут Афродита подтянулась,
Стрелой Амура целя в нас,
Душа, как птица, встрепенулась,
И ярче загорелся глаз.
 

«Мы живём надеждой, мы кричим – держись…»

 
Мы живём надеждой, мы кричим – держись,
Коль надежда признана химерой,
Подоспеет вера, скажет – это жизнь
И в карман полезет за примером,
А в её карманах всякое найдёшь,
Верим мы подспудно даже в сказки,
Верим в то, что правда одолеет ложь,
Ну и в силу верим белой краски.
Чёрную полоску, манною с небес,
Время обязательно окрасит,
Верим без сомненья, что полно чудес,
И на наш их век с лихвою хватит.
 

«Что есть жизнь? Кто мы по сути?..»

 
Что есть жизнь? Кто мы по сути?
Абсолют включил компьютер
И игру придумал – «Жизнь»,
Всем по сайту – и держись
Установок, норм и правил.
Сайт «Судьба», его составил
Абсолют из цифр, канонов,
Из предъявленных законов.
И оставил нас на сайте:
Дорогие, не скучайте!
Может, плавно всё б катилось,
Но беда, беда случилась,
Бес не дремлет, вирус в деле,
Сайты к чёрту полетели!
Вспоминаем чью-то маму,
Кто б почистил нам программу
Иль компьютер отключил!
Знать, провайдер нас забыл,
Иль игрушка надоела,
И уж дело – как не дело,
Мы бессильны в сайта клетке,
Мыши клик – марионетки.
 

«Я открою вам секрет…»

 
Я открою вам секрет,
Лучший друг мой – это дед.
Я мальчишка маленький,
Дед, наверно, старенький.
Только бегает со мной
Ну совсем, как молодой.
С дедом ходим мы гулять,
Быстро я могу устать,
Старый дедушка идёт,
На плечах меня несёт.
А когда польёт он грядки,
То играет со мной в прятки,
Спрячусь от него в кусты,
Дед кричит: «Где, милый, ты?»
И находит каждый раз,
А потом, прищурив глаз,
Засмеётся: вот пострел,
Оторвал меня от дел.
Вечером берёт гармошку,
В пляс несутся мои ножки,
Расшалюсь совсем немножко,
Но под стол залезет кошка,
Дед гармошку на комод,
Ночь пришла, нас сказка ждёт.
Он совсем не знает скуки,
Занимает делом руки,
И я деду помогаю,
Когда он заварит чаю,
С травкой чай, душистый вкусный,
Дед, спасибо, в чашке пусто.
Обо всём не рассказать,
Я хочу уже играть,
А ещё хочу, чтоб дед
Жил сто миллионов лет!
 

Медный всадник

 
Летит сквозь время всадник на коне,
Соединяя прошлое с грядущим,
Как вечности печать на каждом дне,
Как сила духа, та, что нам присуща,
И гордостью наш наполняет взгляд,
И силой безудержного полёта,
Санкт-Петербург стоит на страже врат
России, воспарившей над болотом.
 

Экскурсия

 
Петропавловская крепость
Тайной дышит, сердце строжит,
Испытанием на зрелость
Душу русскую тревожит,
Ангел, в небо вознесённый,
Охраняя, наблюдает
За величием спокойным,
Где усопших дух витает,
Царский дух. А двор монетный
Звякнет денежкой средь ночи,
Но искать – потуги тщетны,
Ведь, до денежек охочи,
Бродят призраки ночные
И, давно уж ищут клады,
Эх, дела, дела былые
Отвлекли меня и рады…
Здесь в двенадцать грохнет пушка,
День грядущий возвещая,
В Питере нет места лучше,
Совершенством восхищая,
Петропавловская крепость —
То сокровище ЮНЕСКО,
Петербурга сердце, смелость.
Беспредельно интересна.
 

«Ветру хочется согреться…»

 
Ветру хочется согреться,
Ветер носится как бес,
Если вам то интересно,
Он ко мне под куртку влез,
Ненадолго там пригрелся,
Непоседлив, как малыш,
Аж до неба разлетелся,
Что-то там бросая с крыш,
Как котёнок, листья клёна
Он гоняет, он шуршит,
Ищет жёлтое в зелёном,
Но когда же ветер спит?
Вот сейчас он волком воет,
Будто хочет напугать,
Как его мне успокоить?
Как мне прыть его унять?
Нет, не справиться, он вольный,
Не удержит его цепь,
Может сделать ветер больно,
Может быстро присмиреть.
 

«Зима, пришла пора прощаться…»

 
Зима, пришла пора прощаться,
Снимай с земли свой снежный плед.
Гонцы весны в сердца стучатся.
Она вот-вот! Сомненья нет!
Любуюсь, как летят снежинки.
Коронный выход твой – балет.
Снежинки, словно балеринки,
Свой завершают пирует.
Но ждёт земля иного дива,
И люди, несомненно, ждут,
Когда волнующей, красивой,
Зелёной дымкой упадут
На лес унылый, одеянья
Наполненной теплом весны,
И солнца вешнего сиянья,
Что жизнью новою полны.
 

«В эпоху перемен жить, несомненно, трудно…»

 
В эпоху перемен жить, несомненно, трудно.
А фэнтези в момент врываются в наш дом,
Но нужно проползти душе по медным трубам
И разделить судьбу с водою и огнём.
Не каждый из воды, увы, сухим выходит,
И гибнут под огнём за этот новый мир,
А новый должен быть гораздо лучше, вроде,
Не зря ж фантастов мы читали прям до дыр.
Моя душа, увы, печалится, однако,
Дойдя до медных труб. Ей ненавистен чип,
Ей робот ни к чему, ей нравится собака.
Свобода, чёрт возьми! Ах, даже пот прошиб!
Простите, не люблю, когда чужие уши
И камеры глазок влезают в мою жизнь.
Возможно, в чём жизнь для нас и станет лучше,
А может, ждёт землян убийственный сюрприз.
 

«Да, можно закрыться в домике…»

 
Да, можно закрыться в домике
Засовом, что жизнь прекрасна,
И верить – есть в мире гномики.
А солнышко в небе – счастье.
Мечтать о любви, не стариться,
На завтрак есть булку с маслом,
Не думать или «не париться»,
Вопросом не задаваться,
Что делать с душою спящею?
Что шарик вот-вот взорвётся,
Что дышит огнём настоящее,
Что кровь за стенами льётся.
Идёт война за грядущее.
Кому там найдётся место?
Проснитесь, очнитесь, спящие,
В придуманном и чудесном.
За булкой сюда мы посланы
Или за духовным ростом?
Пора осознать, стать взрослыми,
А это совсем не просто,
В дуальности чёрно-белого
Вибрации зла гасите,
Ведь всё в этом мире сделано
Людьми, то есть нами, поймите.
 

«На хлябь земли, истерзанную осенью…»

 
На хлябь земли, истерзанную осенью,
Метель мотала белые бинты,
Анестезия – ночью подморозило,
Упала я от этой красоты,
Лежу в бинтах и плачу – баба снежная,
И таю от тепла и доброты,
А медсестра рукою лёгкой, нежною
Мне шприцем в место, где сидят порты.
 

«Средь повседневной суеты…»

 
Средь повседневной суеты
Меня и мыслью не коснёшься
И от разлуки ночью ты
Вдруг в страхе смертном не проснёшься,
Не позовёшь меня во тьме
Губами, ждущими ответа,
Не вспыхнет грусть в твоём окне
Бессонницы неярким светом.
 
 
И я иду своим путём,
А коль тебя случайно встречу,
Не загорюсь былым огнём,
Но будет мой испорчен вечер
Тревожной памятью о том,
Как беспредельно я любила,
И думой – странно мы живём…
И что в тебе я находила
Я не смогу уже понять,
А сердцу станет неуютно:
Понятней было бы страдать,
И мысли в кучу, с главной – трудно…
 

«Мечтаний передоз выходит боком…»

 
Мечтаний передоз выходит боком.
Больничный уплывает потолок,
И тумбочка, заставленная соком, —
Как жизни нескончаемый урок.
Пытаюсь безуспешно разрулить
Свою судьбу, но выхода не вижу,
Хоть знаю – по теченью надо плыть,
Коль повезёт, то прямо до Парижа,
А коли нет – довольствуйся Невой,
Фонтанкой иль, на крайний случай, Мойкой,
Дружить, похоже, нужно с головой,
Чтоб встречи избежать с больничной койкой.
 

«Я обожглась на молоке…»

 
Я обожглась на молоке,
Со страхом дую я на воду,
Боюсь отдаться чувств реке,
Коль снова сердцу дам свободу,
Не верю в теплоту я рук,
В речей неистовую нежность,
Ведь помнит сердце холод – ВДРУГ!
И расставания небрежность,
А коли сердце без брони,
Ну что мечтать – не урони!
Когда остынет нежность рук?
Боится сердце боли – ВДРУГ…
 

Стихия

 
Предчувствуя нашествие стихии,
С привычных мест бежали в страхе звери,
Чтоб пережить деяния лихие,
Неслись туда, где не были доселе.
 
 
А людям некуда бежать,
Когда войны скрестились шпаги,
И птицей в небо взмыли флаги,
Чтоб дух державный поддержать.
Опасная война идёт,
Грядёт переустройство мира.
А чья разящая рапира
Свой гимн победный заведёт,
Того не ведает народ,
И до предела сжаты нервы,
Ведь всяк старается быть первым,
Но кто кого переживёт,
Но кто сумеет победить,
Иль скоро вся в труху планета,
То есть наступит конец света,
Господь то знает, может быть.
 

«Грехом последним всё перечеркнуть…»

 
Грехом последним всё перечеркнуть
И окунуться в искупленья бездну,
Чтоб болью ощутить познанья суть,
Коль с искушеньем спорить бесполезно.
Возможно, ветер распахнул окно
Или судьба услужливо открыла,
И я лечу, лечу, лечу на дно,
Где ждёт меня неведомая сила.
 

«Она была прекрасна и юна…»

 
Она была прекрасна и юна,
Глаза сияли под роскошной чёлкой,
И тело трепетало под футболкой.
Остолбенел он и лишился сна,
А время шло, и он почти забыл
И гибкий стан, и дерзкий взгляд под чёлкой,
Лет через десять случай удружил —
Она была такою же девчонкой,
И он опять пилюли и вино
Пил на ночь, чтоб к утру хотя б забыться,
Но время шло, он вновь забыл её,
Не то бы мог в конце концов и спиться,
И вот однажды он, больной старик,
Увидел в парке дряхлую старушку,
Едва сдержал то ль стон, а может, крик,
Он в ней узнал души своей подружку,
И было уж совсем не до вина,
Душа его страдала и болела,
Лишился напрочь радости и сна,
Но как же так? Как жизнь не пожалела,
Такую загубила красоту,
Не пощадила ни глаза, ни чёлку,
Мечту убила, забрала девчонку,
Он ощущал такую пустоту,
Шептал чуть слышно человек седой:
«Зачем, зачем я встретился с тобой?»
 

Как кот деда спас

 
Жил у деда наглый кот,
Отвернётся дед – сопрёт
Кот сосиску и сырок.
Съест, забившись в уголок.
Дед, конечно, с хворостинкой
Бегал за своей «скотинкой».
Только кот шустрее деда,
После сытного обеда
Прыг в окно, да на чердак,
Дед не может быстро так
Бегать-прыгать за котом,
Погрозит: «Побью потом».
Вот и жили как могли,
Не друзья и не враги.
Но однажды на обед
Прикупил чекушку дед,
Выпил, значит, закурил,
Ну и, видимо, «поплыл»,
Захрапел, изба дрожит,
Кот чихнул, кот тоже спит,
Но беда – матрас затлел,
Докурить дед не успел,
С папироскою задрых,
Кот проснулся. Мог бы – шмыг,
И в окошко, как всегда,
Если рядышком беда.
Только нет, мяучит кот,
По щекам он деда бьёт
И хвостом щекочет нос,
Мол, проснись, решай вопрос!
Наконец куснул, как мышь, —
Просыпайсь, не то сгоришь!
Разбудил, изба в дыму,
Не поймёт дед почему,
Но открыл окошко, дверь,
И коту: «Спасибо, зверь,
Без матраса проживём,
Мы ж теперь с тобой вдвоём,
Вот тебе сырок, сосиски,
Нет ведь пенсии у киски».
Хворостинку бросил в печь —
Не себя же ему сечь.
Кот мяукнул: «Так и быть».
И уселся шёрстку мыть…
 

«Нежным облаком черёмух, сизой дымкою сирени…»

 
Нежным облаком черёмух, сизой дымкою сирени,
Да, они остались в прошлом, обещания апреля.
Не успеешь оглянуться, как рябины покраснеют
В хладных осени объятьях и, надев фату метели,
Станут краше всех подружек, пусть завидуют берёзки,
Что серёжки растеряли, не заметив, утром росным.
А зима свои порядки наведёт, мол, девы, спите,
У меня здесь всё серьёзно вплоть до мартовских событий.
А потом опять апрели вас разбудят, уверяю,
Ну, а дальше всё по кругу, я доподлинно то знаю,
Только я хитрее лета и весны, увы, хитрее,
Я такая-растакая, что кажусь всегда длиннее.
 

«Прошлое давно уж в лету кануло…»

 
Прошлое давно уж в лету кануло,
Всё забыто, прощено, отплакано,
Растворилось, словно кофе гранулы
В кипятке. И, днём другим залатана,
Жизнь пестрит без удержу неделями
Под дождём, под солнцем, под метелями,
Мы живём мечтами, дышим грёзами,
Жизнь, как вазу, украшаем розами,
Розы вянут, И мечты, порой
Возвращают нас с небес домой,
Ничего у нас не получается,
Прошлое с лихвою возвращается,
Всё забыто, только в сердце дрожь,
Видно, что посеяно – пожнёшь,
Подсознанье – кладезь зим и лет —
Шлёт тебе из прошлого привет….
 

«Мне не спалось…»

 
Мне не спалось.
Кончалась ночь.
И мысли уносились прочь,
Навстречу завтрашнему дню,
Но я не встретила зарю,
Внезапный сон меня настиг,
Рассвет прозрачен был и тих,
И мне приснился странный сон:
На море шторм, и старый чёлн
Настигла буря. Я в челне
Несусь на гибельной волне,
И кажется, что старый чёлн
Не выдержит напора волн,
Но эта сильная волна
Схватила чёлн и подняла,
Помчала и умчала прочь,
Где день сменил собою ночь,
И было страшно, но светло,
Воды зелёное стекло
Недвижно было. Тишина,
И я одна, совсем одна.
Раздался голос над водой,
Так предназначено судьбой!
И голос стих, вновь тишина,
И сердца стук – одна, одна
Проснулась я, но, как во сне,
Звучит: «Одна!», – и жутко мне.
 

«Человек, что ж ты за фрукт?..»

 
Человек, что ж ты за фрукт?
Соль земли и неба сладость?
На поверку оказалось —
Червяки внутри живут.
И, выходит, червяки
Не дают тебе покоя,
Матушка-земля в куски
Рвётся. Небо голубое
Стонет, плачет от тоски.
От того, что человеки,
Как всегда, к войне близки
И сейчас, и в прошлом веке.
Полыхает мир огнём,
Жизнь всегда в объятьях смерти,
Эх, червяк! Всё дело в нём,
Червоточина есть в сердце.
 

«Слишком умным жить непросто…»

 
Слишком умным жить непросто.
Дуракам всегда везёт:
Друг-конёк с собаку ростом
Куда надо довезёт,
Птица чудная уронит
Своё яркое перо,
А дурак найдёт, «догонит»,
Что волшебное оно.
И по щучьему веленью
Выживет, где жить невмочь,
И с прекрасною царевной
Брачная случится ночь.
Никого он не осудит,
Всем поверит, всех простит,
То, что есть, он то и любит
И в раздумьях не сидит,
Как сидел бы слишком умный
И копался в бытие
Утром, днём и ночью лунной,
А очнулся вдруг на дне.
 

«На столе квитанций ворох…»

 
На столе квитанций ворох:
Снова месяц пролетел
Незаметно, в разговорах,
В суете привычных дел.
Оплачу счета я в банке
За отпущенную жизнь
И взгрустну: мне станет жалко
Дней, что быстро пронеслись…
 

«Уханьем совы пугала ночь…»

 
Уханьем совы пугала ночь,
Кот смотрел сквозь тьму в миры иные,
Ангелы, вздохнув, летели прочь,
Над котлом шепталось чье-то имя.
И разящей злобною волной
Порча в чью-то жизнь бедой ворвалась,
А колдунья в паре с Сатаной,
Сделав зло, блаженно улыбалась.
 

«Сплетает ветер гобелены…»

 
Сплетает ветер гобелены
Из стеблей утомлённых трав,
Конец сезона в мире тленном
Разносит птиц тревожный гам.
Уж осень золотит аллеи,
Являя чудный вернисаж,
Но, утомившись от затеи
И растеряв при том кураж,
Дождём холодным разразится,
Смывая напрочь красоту,
О том кричат сегодня птицы,
Украдкой я слезу сотру,
И пусть не жалую я лето,
Но увядания привет
Мне говорит, что рядом где-то
Маячит день – меня в нём нет.
 

«Одиночество прими ты, как подарок…»

 
Одиночество прими ты, как подарок,
Как урок для тела и души,
Под свечи трепещущей огарок
Жаловаться Богу не спеши.
На скрижалях твоего рожденья
Пишется души нелёгкий путь,
Но в твоих руках его свершенье,
Будь его достойным, просто будь
В этом мире человеком классным,
Чтоб глядеть без страха в небеса,
Жизнь – она сурова, но прекрасна.
Верь же, как ребёнок, в чудеса.
Одиночество свои имеет плюсы:
Остаётся время для души,
Да, порой бывает очень грустно,
Ты читай, вяжи или пляши.
Хуже, коль в семье вы одиноки,
Когда сердце стонет от обид,
Да, увы, не новы эти строки,
Но читай, когда душа болит.
 

Я фантазёрка страшная

 
В луже тонет весь наш дом,
Тонет девочка с зонтом,
А скамейка и качели
Поместились еле-еле.
И подумала вдруг я,
Может, это в мир дождя,
В параллельный, просочится,
Жизнь там новая случится,
Здесь порой невмоготу,
Дождь подметил суету.
И решил, чтоб нас спасти,
Надо тихо унести
В мир другой дома, людей —
Вот затея из затей!
Лужи – переход в тот мир,
Что поближе чёрных дыр,
Интересно, я там есть
Иль пора мне в лужу влезть?
 

Ученье – свет

 
Беззаботна жизнь, прекрасна,
Но цветок осенний, астра,
Так и просится в букет,
Тьма ребят выходит в свет:
Классы гомоном полны —
Долетает до луны.
Ну а стайки первоклашек
Так похожи на букашек
То ли рады, то ль боятся
Среди прочих затеряться.
Оглушительный звонок
Зазвонил. И гомон смолк,
Подрастающий народ
Встретил свой учебный год!
 

«Ты искал меня в другой…»

 
Ты искал меня в другой,
Чтобы с нею стать счастливым,
Мой любимый, дорогой
Стал таким нетерпеливым,
Всё искал меня в другой,
А во мне меня не видел.
То ли Бог умом обидел,
То ли дьявол сбил с пути.
Ты не смог меня найти
Ни в другой и ни в десятой,
В душных складках простынь смятых,
Бурной ночи явный след,
Заставал всегда рассвет,
Отступала темнота,
А на сердце пустота.
Не ищи меня в другой,
Пропадёшь, мой дорогой.
 

«Слишком пряно пахнет лето…»

 
Слишком пряно пахнет лето
Свежескошенной травой,
Её песня нынче спета
Звонкой острою косой.
Солнце знает своё дело:
Раскалилось добела,
И в стога ложится сеном
Жизнь. Была, как не была…
Любовь или брак
 
 
Ослабли узы Гименея,
Или стал в позу Гименей,
Решив, никчёмная затея,
В ячейки собирать людей.
Грешат супруги на характер,
В душе гнездится – любовь зла.
Ошеломит, волной накатит.
Придут в себя, ругнут козла.
И как мне в этом разобраться…
Возможно, козни строит век,
А может, хочет пободаться
С своей судьбою человек.
А в результате одиноко,
И волком боль – аж стынет кровь,
Статистика трещит сорокой
Без позитива про любовь.
 

«Когда нет сил и ты лежишь, как мячик…»

 
Когда нет сил и ты лежишь, как мячик,
Забытый детворой среди двора,
Живёшь надеждой, что тебя подхватит
Весёлый ветер с флюгером – судьба,
В её руках, однако, ненадёжных,
Ты то ли к звёздам, то ли к облакам,
Но полетишь, возможно, всё возможно,
Судьбы приколы попадают в спам,
Нам бы прочесть, понять и примириться,
Как жаль, но в этой жизни не дано,
Идёт игра, кому куда катиться,
Придумано не нами и давно.
 

«Улетела весна сладким облаком белых черёмух…»

 
Улетела весна сладким облаком белых черёмух,
И замолкла в саду соловья бередящая трель,
Тёплым солнцем согрет и наполнился, вызрел подсолнух,
Осень входит хозяйкой в закрытую августом дверь.
Зеркала затуманились лёгким моим сожаленьем,
И законы вселенной мне смотрят с насмешкой в глаза,
Ангел чуткий подарит букет неземного терпенья
И включает тайком (не гони! не спеши!) – тормоза.
Мол, успеешь ещё насладиться ты песней метели,
Что напомнит в ночи, как черёмухи сладко цветут,
И как в вешнем саду соловьи восхитительно пели,
О сегодняшнем дне, дорогая моя, не забудь.
Листья клёна приветные, словно родные ладошки,
И рябины в кораллах под лёгкой вуалью дождя,
Ветер птицей летит, то шуршит, как проказница-кошка,
Ты вольна, как и он, на аллее осеннего дня.
 

«Я не вписалась в жизни повороты…»

 
Я не вписалась в жизни повороты:
Разбито сердце, а без сердца – крышка.
Жду – распахнутся райские ворота
От жизни суетливой передышка.
Спешит моя родимая с косой
Белее снега, но темнее ночи
Последний путь, прощальный путь земной,
А в свет в конце я верю, но не очень.
 

«Листья клёна, как ладошки…»

 
Листья клёна, как ладошки,
Мне стучат, стучат в окошки,
Мол, открой, мол, отвори,
Не дотянем до зари,
Я, конечно бы, открыла,
Без сомнения впустила,
Но спасенья в этом нет,
Нужен вам весны привет,
Солнца сила и дождя,
Не смогу помочь вам я.
Всё ж открою, залетай,
Будем пить с тобою чай!
На холодную ладошку
Я плесну тепла немножко.
Так и мне в тяжёлый час
Кто-нибудь воды подаст.
 

«Сон заблудился иль сбежал…»

 
Сон заблудился иль сбежал.
Ждала его всю ночь, страдала,
Кровать измучив, одеяло.
К утру пришёл и день украл.
 

«Я себя обману – твой обман не замечу…»

 
Я себя обману – твой обман не замечу
И часы подведу – опоздаешь на встречу,
И букетом цветов оживлю свою вазу.
А что будет потом? Так потом… а не сразу.
 

«Соберу стихи, все стихи о нём…»

 
Соберу стихи, все стихи о нём.
Разведу костёр – и гори огнём!
И горит огонь, и дым ест глаза,
И бежит, бежит по щеке слеза.
 

«Последняя мечта лишилась смысла…»

 
Последняя мечта лишилась смысла
И сдулась, словно шарик голубой,
Я растерялась и, похоже, скисла,
Наполненная этой пустотой.
 

«Порой нас вместе держит не любовь…»

 
Порой нас вместе держит не любовь,
А холод, что сулит нам одиночество,
Мы в бесконечность превращаем ноль,
Поскольку ниже никому не хочется.
 

«Эх, судьба-судьбина, я с тобой смирилась…»

 
Эх, судьба-судьбина, я с тобой смирилась,
Я давно не плачу, хоть и не смеюсь,
Снова мне бросаешь мячик – твою милость.
Он летит мне в руки, да ловить боюсь.
 

«Как страшно – в городе, среди людей…»

 
Как страшно – в городе, среди людей,
Почувствовать себя вдруг одинокой
И с болью ощутить неосвещённость окон,
Однажды возвращаясь в темноте.
 

«Может, просто химия в крови…»

 
Может, просто химия в крови —
То, что называем мы любовью.
Только нам, увы, не сладить с кровью,
Не смотрите в окна, фонари!
Мы выводим формулу любви.
 

«Я б с тобой умерла от тоски…»

 
Я б с тобой умерла от тоски —
Умираю от одиночества,
Так коварны его тиски,
Что, признаюсь, и жить не хочется.
 

«Нам с тобой в одном букете…»

 
Нам с тобой в одном букете
Воду тёплую не пить.
Так случается на свете:
Мы не можем вместе жить.
И цветок теряет нежность,
Коль не в тот букет попал,
И не рок то – неизбежность:
Раньше времени увял.
 

«Мне в августе бывает очень грустно…»

 
Мне в августе бывает очень грустно,
Уходит лето, стали блёкнуть краски,
И не заменят солнце бра и люстра,
И щёки помнят дней морозных ласки,
А если жизнь по ёлочкам считать —
Немного мне осталось наряжать.
 

«На кладбище надежд налью себе вина…»

 
На кладбище надежд налью себе вина
И выпью за себя, пока ещё живую,
И стану я немножечко пьяна,
И затоскую, насмерть затоскую.
 

«Без поцелуев загрустили губы…»

 
Без поцелуев загрустили губы,
Мои глаза на полпути до плача,
А в сердце холод, ну а это значит —
Мне одиноко и не греет шуба.
С тобою, милый, две недели в ссоре.
Какая шуба отогреет горе?
 

«А вольному оно, конечно, воля…»

 
А вольному оно, конечно, воля,
Я не ловлю твой равнодушный взгляд,
Мешают знанья про судьбу и долю
И басня про лису и виноград.
 

«И хочется, да холодно…»

 
И хочется, да холодно,
Ноябрь до лета пропастью,
Давно уж кожа содрана
Судьбы тяжёлой лопастью,
Я не готова, кажется,
Но холодно, так холодно,
Пришла пора отважиться,
Прощай, что было молодо…
 

«Живём под колпаком судьбы из цифр, из чисел…»

 
Живём под колпаком судьбы из цифр, из чисел,
Меж – кармы чёткие следы. Я не осмыслю,
Кто создал сложный ребус сей
И сколько вложено идей,
Но понимаю, что колпак
Не можем сбросить мы никак,
Умаслить карму и принять,
Чтобы с понятием страдать,
Похоже, можно, цифр каркас
В своих объятьях держит нас.
Всё решено: судьба-константа
Дана землянам-дилетантам.
Вопрос оставлю я открытым,
Собака так давно зарыта,
Не сыщешь под луной костей
И в сводке страшных новостей.
Смотрю я ночи напролёт:
Вдруг с неба пёсик подмигнёт.
 

«Читаю Бродского стихи…»

 
Читаю Бродского стихи,
И проза жизни в хлёстких строках
Мне подтвердит: все женихи
«Что надо!» от меня далёко.
Я, к сожаленью, не Ассоль,
Не для меня причуды Грея,
И утро с щёк смывает соль,
Знать, мне приснилась Доротея.
Но святости не обрести…
К чему душе уставшей страсти?
А солнце лучик уж блестит,
Мне говорит, как прежде, здрасте!
И снова жизни колесо
Поехало, затарахтело,
И я бегу с ним заодно,
Хотя порядком надоело…
 

«Я тебя оправдаю всеми правдами и неправдами…»

 
Я тебя оправдаю всеми правдами и неправдами,
Я себя урезоню – ничего идеального нет,
А потом успокою, где-то за полночь – мантрами,
И надену очки, что окрашены в розовый цвет.
Я меняю себя, ведь других изменить не получится,
А задача стоит, неизвестных в ней пруд хоть пруди,
Непонятен ответ, и чтоб нынче не мучиться,
Я надеждой живу в то, что лучшее всё впереди.
Но порою, как гром среди ясной лазури,
Промелькнёт болью мысль, та, что сердцу не в масть,
Фантазёрка, очнись – то, что видишь в ажуре,
Коли снимешь очки, может сразу пропасть…
 

«Говорил мудрец Гурджиев…»

 
Говорил мудрец Гурджиев:
Человек сродни машине,
Со своими скоростями.
Запчастями и страстями,
И не плюнуть на апгрейд:
Выше крыши хода нет.
Нам приходится считаться,
Как ходить и как кататься,
Чтобы Богу на ура
Сдать экзамен на права.
Так используй свой ресурс
И имей на это вкус,
Правил всё ж не нарушай,
Да и пробках не скучай,
Светофоры не кляни,
А с улыбкою взгляни —
Это новая задача,
Не ругнулся, тормоз, значит,
От эмоций подключил
И зачёт вмиг получил.
Быть счастливым не забудь,
Всё, пора в нелёгкий путь!
 

«Заползла в мою светёлочку…»

 
Заползла в мою светёлочку
Ядовитая змея,
Яда хватит аж на тёлочку.
Так бездомной стала я.
А змея по чёлке красочкой,
Мол, не змейка я, я – уж,
Заползла тихонько в тапочек,
Где теперь мой глупый муж?
А змея обратно в норочку,
Чтоб скопить смертельный яд,
А потом хоть в дверь, хоть в форточку,
Если люди крепко спят.
И лелеет мысли хитрые,
Что пригреют на груди,
А она хозяев вытурит,
Уж привычная, поди.
 

От а до я

 
В глазах эмоций фейерверки,
Бурлящей лавой в жилах кровь,
А в планах яркие ремейки.
А в ощущениях – король.
Пассионарий по служенью,
По жизни гонит на все сто.
В любое ввяжется сраженье
И, глазом не моргнув, пальто
Отдаст раздетому соседу,
Он нынче здесь, а завтра там,
Вступает в страстную беседу,
Клеймит по-чёрному обман,
Любовь, друзья и рестораны —
Всё вбито в плотный график дня,
И нет, не ждёт он с неба манны,
Он плуг купил, завёл коня.
Но время сыплется песочком,
Труднее стало на все сто,
И белый иней на височках,
И ворот поднят у пальто.
В глазах погасли фейерверки,
Печать старенья на челе,
Познал он надобность скамейки.
И не летает уж во сне,
Пусть сад цветёт и дом просторен,
В историю войдут дела,
Болезнь пришла, и тело ноет,
Жизнь увядает, отцвела
Так быстро, как цветки сирени,
Исчез в душе его кураж,
Шанс появляется у лени,
Такой предвиденный пассаж.
 

«Я ем конфеты и варенье…»

 
Я ем конфеты и варенье
Не оттого, что голодна,
Но наслажденье под сомненьем:
Размер подрос уже на два.
Пальто, что по последней моде,
Висит, как чучело, в шкафу,
Вот три конфетки съела вроде,
А застегнуться не могу.
Неразрешимая дилемма
Между «хочу!» и «караул!»,
Я знаю, в чём моя проблема:
Судьба отправилась в загул,
И мажу булку я вареньем,
Серотонин обманет кровь,
Одна минута наслажденья,
Потом тащи свою любовь.
Страдают ноги и ботинки,
Пальто висит, словно укор,
Такая грустная картинка:
Красотке бывшей приговор…
 

«Лужей морщится асфальт…»

 
Лужей морщится асфальт.
Недоволен. Виноват
В этом дождик, тот, что льёт
Дни и ночи напролёт.
Люди по домам сидят,
Вот и заскучал асфальт
По ботинкам и кроссовкам,
И по детским ножкам ловким,
И по звонким каблучкам,
Что несут прекрасных дам.
Дождь смеётся – отдохни!
Ты, асфальт, погряз в пыли,
Чтобы мне тебя отмыть,
Надобно неделю лить,
Но управлюсь дня за три,
Не ворчи! Благодари.
Заблестел асфальт намокший:
Дождь, я понял, ты хороший!
 

«Зеркала мои вещали безошибочный прогноз…»

 
Зеркала мои вещали безошибочный прогноз:
Мол, настал сезон печали, но держи по ветру нос.
Встреч с дождём не обещали мне с зонтом и без зонта,
Те дожди цветами стали лет тому уже полста,
И весна, похоже, в прошлом, пролетел цветенья пыл,
И такой я стала взрослой, что рассвет меня забыл,
Тот, который мы встречали под рулады соловья,
И такое было с нами, что смущалася заря.
Зеркала мои мерцали щедрой осени ковром,
Но туманились, дрожали, дело было, видно, в том,
Что зима уж на пороге. Это знаю и сама,
Ну, пока меня пугает предстоящая зима…
Подберётся, не заметишь – заметелит, закружит,
Рады будут только дети. Да медведь, коль крепко спит.
Вот такие мне прогнозы осветили зеркала,
В моей вазе рдели розы, дар последнего тепла.
 

Во сне, как наяву
(разговор с Пушкиным)

 
Александр Сергеич, залетай на чай,
Мы с тобой о жизни потолкуем,
Что читаем редко, милый, не серчай,
Мы сидим в Тик Токе, в ус не дуем.
В бок толкает время, время перемен,
И коленки умные трясутся,
Гегемон повержен, он в дерьме проблем,
Новых не придумано конструкций,
Как ужиться в мире, где кругом враги,
Где законы вилами по мути,
Где из тараканов жарят пироги,
Где марионетки мы по сути.
Голубою кровью брызжет крокодил,
Голубеют люди не по-детски,
На войне убиты тысячи мужчин,
Обнажился мир, доселе светский.
Александр Сергеич, нужен твой совет.
У поэтов острые проблемы,
Вот сижу, как дура, но решенья нет.
Их решали в век твой кавалеры.
Александр Сергеич, остывает чай,
Томик твой до корки прочитала,
Ну не смог сегодня – завтра залетай,
Не допустишь ведь, чтоб я скучала.
 

Сказка и быль

 
Сирена пела в час ночной
Очаровательно и грустно,
Владела голосом искусно,
И некий путник молодой,
Услышав пенье, был сражён,
Он был русалкой очарован,
А может даже околдован
И, погрузившись в сладкий сон,
Лежал, как мёртвый, у воды
И слушал этот голос дивный.
Окликнула русалка: «Милый,
Ох, уходи ты от беды»,
«Я не могу, я весь с тобой,
Моя душа пленилась звуком,
А без него такая мука,
Прошу тебя, сирена, пой!»
Она запела, как просил,
Его душа, покинув тело,
Закончила земное дело,
Ей был уж этот свет не мил.
Русалка плакала, склонясь:
«Прости меня, я не хотела,
Я о любви, о счастье пела»,
И в омут плюхнулась, молясь
Своим неведомым богам:
«Спасите путника, спасите,
Коль надо, голос отберите,
Лежит он бездыханный там».
У сказки добрый всё ж конец,
Предания не врут, похоже,
Покинул путник утром ложе,
Пандоры приоткрыв ларец.
И я сижу одна в ночи,
А голос твой терзает душу,
Нажму на кнопку – замолчи,
Но просит сердце, просит – слушай!
Я, как тот путник молодой,
Похоже, встретилась с бедой.
Смиренно Богу помолюсь,
Чтобы забрал из сердца грусть.
 

«Вечерний макияж. С изломом бровь…»

 
Вечерний макияж. С изломом бровь,
Краснее вишни яркая помада,
Но что-то не встречается любовь,
И вызов твой – подумаешь, не надо!
Смеёшься ты, но выдают глаза,
Всю боль души предательски сливают,
Когда шампанским сняты тормоза,
Уж макияж искусный не спасает.
А вечер плавно переходит в ночь.
Бармен устал, домой спешат подружки,
Да и самой тебе уже невмочь,
Идёшь, как с похорон, ты с той пирушки.
А за тобой, как водится, судьба,
Венец безбрачья всяко прихватила.
И бесполезна с данностью борьба,
Ты одинока, хоть, как чёрт, красива.
 

«Душа чиста, как банный лист…»

 
Душа чиста, как банный лист,
Хоть и потрёпана изрядно,
Судьбой, увы, не шоколадной,
Что, как заядлый футболист,
Её гоняет по полям
Забытой светочем юдоли,
Душа сжимается от боли
И хочет в небо к журавлям,
Но не пеняет на судьбу,
Вспорхнув на белую полоску,
Она для всех своя вся в доску,
Кто пригвождён уже к столбу.
Она готова быть и жить,
Испив однажды яд предательств,
И с теми, кто без обязательств,
Ненужных дрязг не разводить.
Знать, понимает – тяжек крест,
Но коль дана такая ноша…
(судьбы всем хочется хорошей)
А принимай – какая есть.
 

Лине, путешественнице по миру

 
Ты гадала, где же лучше?
Океан раскрыл объятья.
Но не твой, похоже, случай,
Чешуёй не станет платье,
Там луна уж зазвездила
Наилучшие исходы,
У неё большая сила —
Мощь божественной природы…
 

«Ты стала, племяшка, бледнее луны…»

 
Ты стала, племяшка, бледнее луны,
Похоже, терзают о Родине сны,
Мощней океана печали волна,
Цунами накатит на сердце – одна…
Но рыбкой на небе мелькнёт самолёт,
Ты лишь пожелай, а уж он донесёт.
 

«Я успею на последний поезд…»

 
Я успею на последний поезд,
Видишь, ещё солнце не погасло,
Коль судьба затягивает пояс,
На неё надеяться напрасно.
Я надеюсь на тебя, мой милый,
Встреть меня с рассветными лучами,
Жизнь меня по свету поносила,
Истерзала душу мне ночами,
В них твоих объятий не хватало,
Тёплых слов и солнечных рассветов,
Я устала, до смерти устала,
Ночь меня концом пугает света.
 

«Когда разлуки гневный лев…»

 
Когда разлуки гневный лев
Заснёт в душе котёнком тёплым,
Когда душа, перетерпев,
Очков уж не туманит стёкла,
Когда обиду растворя
В душе своей, как кофе в чашке,
И всё пройдёт, как говорят,
Другим увидишь день вчерашний.
Он был согрет его теплом,
Его звонком он был разбужен,
Был на двоих одним зонтом,
Свечами освещал ваш ужин.
Мелькнув в окне, осенний лист
«Ничто не вечно» подтверждает,
Дождь – то скрипач, то пианист —
Рожденье нам и смерть сыграет.
Будь благодарна за тепло,
За то, что в жизни это было,
Ведь лето, хоть прошло оно,
Варенье к чаю наварило.
 

«В полыни горечь всех утрат…»

 
В полыни горечь всех утрат,
В ней боль, что сердцем не забыта,
Пусть сладким мёдом пахнет сад,
А в ней слеза земли сокрыта,
И в благородной седине
Печаль о каждом нашем дне.
 

«Позеленел снег на обочинах…»

 
Позеленел снег на обочинах,
Ещё чуть-чуть, и поплывёт.
Капель поставит многоточие…
Ведь знаем мы – весна идёт.
Уж сколько раз она случалася,
Но вновь дороже гостьи нет,
Грачей прилётом отмечалася
И солнцем слала нам привет.
Набухнут почки, лист проклюнется,
Зелёной дымкой воспарит,
И многолюдной станет улица,
Надежда в сердце постучит:
Весна пришла с теплом и ласкою,
Чтоб отогреть, расшевелить,
Наполнить чувствами и красками,
Напомнить: это классно – жить!
 

«Смотрит город на своих прохожих…»

 
Смотрит город на своих прохожих
Яркими глазами фонарей,
Их судьба в ночи его тревожит,
Провожает прямо до дверей,
И бредут прохожие устало.
Им, порой, вся жизнь «до фонаря»,
Пусть не всем, ну и таких немало,
Не считала, честно говоря.
 

Сирень увядает

 
Все в подпалинах рыжих цветы
Догорают на ветках зелёных,
Неприглядность былой красоты
Неизбежным пугает влюблённых,
И, запутавшись, в гриве листвы,
Ищет счастье растерянный ветер,
Ворошит он сухие цветы,
Отцвела… а когда, не заметил.
 

«Она не любит праздники, и даже Новый год…»

 
Она не любит праздники, и даже Новый год,
Давно не ставит ёлочку, но свечи всё ж зажжёт,
Откупорит шампанское, за счастье будет пить,
Одна, ей не с кем чокнуться и некого любить,
Привыкла и не сетует на жизнь и на людей,
Лишь хочется, чтоб праздники кончались поскорей.
 

«Вот я пришла к тебе, мой старый друг…»

 
Вот я пришла к тебе, мой старый друг,
Лет двадцать мы, похоже, не встречались,
Но отчего-то захотелось вдруг
Мне рассказать про радости-печали,
Поговорить с тобою о былом
На тесной кухне, наслаждаясь чаем.
И вспомнить времена, где пили ром.
И ощутить – в разлуке мы скучали.
Но только ты меня, увы, не ждал,
Сказал: «Прости, я занят, я читаю.
Ну да, конечно, помню, вспоминал,
Но не хочу ни кофе и ни чаю…»
В глазах твоих – холодное «прощай»,
В моих глазах – растерянность слезою,
Да, время, как булгаковский трамвай,
Накатит… и проблемы с головою.
 

«Мы с тобой интеллигентные…»

 
Мы с тобой интеллигентные,
Ставя точку в отношениях,
Все дела вершим проблемные
Без судебного решения.
Я желаю всего доброго,
Ты целуешь по-приятельски,
Крика нет меж нас утробного,
Но слеза моя предательски
По щеке тихонько скатится
Оттого, что не печалишься,
Мол, дорога тебе скатертью,
Как с чужой со мной прощаешься.
 

«Она себе шептала – жизнь прекрасна!..»

 
Она себе шептала – жизнь прекрасна!
Пусть не всегда на хлеб хватает с маслом —
Зато она стройна, как кипарис,
А масло – ожидаемый сюрприз,
Вмиг нахватаешь десять килограмм,
Что так пугает и девиц, и дам.
Она себе твердила – жизнь прекрасна!
Но репетиторов брала напрасно —
Не поступила дочка в институт,
Но и без «вышки» многие живут!
Она себе внушала – жизнь прекрасна!
Пусть муж ушёл к подружке – даже классно.
Просторней стало без него в однушке,
А заскучает – выплачет подушке.
Она почти кричала – жизнь прекрасна!
Пусть не была она на море – Чёрном, Красном,
Зато есть толк от дачи от родной —
Он в банках проявляется зимой.
Она грустила тихо – жизнь прекрасна.
Но что-то постарела вдруг ужасно,
Тут маской одарил её ковид,
И скрыл от мира утомлённый вид.
Она вздыхала тихо – жизнь прекрасна.
Да вот болит, хожу к врачу напрасно,
Но у кого в полтинник не болит,
Тот уж давно на кладбище лежит.
А жизнь – она действительно прекрасна!
Своим зелёным, жёлтым, синим, красным,
И этой женщиной с улыбкой утомлённой,
Но в эту жизнь так искренне влюблённой.
 

«Ночь в ожерелье фонарей…»

 
Ночь в ожерелье фонарей
Ждала свидания с рассветом,
А он спешил, стремился к ней.
Ночь растворялась незаметно,
А он искал её, чудак,
А он переходил границы,
Неосторожный сделав шаг,
Он в день попал, как в сети птица,
Но вечер, его сводный брат,
Вернуть простор рассвету рад,
Когда его сменяет ночь,
Готов он ближнему помочь,
И снова в путь спешит рассвет,
Приходит, а уж ночи нет.
 

«О чём мечтает юная фанатка…»

 
О чём мечтает юная фанатка,
На фото глядя своего кумира?
Любить всю жизнь, страдать от тайны сладкой
Или за ним летать по карте мира,
Дарить цветы, рукой касаясь страстной
Его руки хотя бы на мгновенье,
Стремиться стать единственной, прекрасной,
Пред Богом опускаться на колени,
Искать в сетях его все проявленья,
Смотреть с надеждой на окно и двери
Или в судьбу обманчивую верить,
К другим фанаткам проявив терпенье.
А может, просто справиться с собой,
И стать хорошей мамой и женой,
Пусть не ему – похожему чуть-чуть,
Тем успокоить трепетную грудь.
Ну а пока безумные мечты
В душе наводят зыбкие мосты.
 

Карма

 
О, как суровы небеса
К моей души ошибкам давним,
Но я всё ж верю в чудеса,
Хоть вижу, ангелы печальны.
И носится моя мечта
Средь облаков густых, курчавых,
Она земна, она проста,
Но облака так величаво
Вдруг уплывают в никуда,
Ну а мечта мне в сердце птицей,
Что упорхнула из гнезда,
Чтобы с добычей воротиться.
Да потемнели небеса,
Деревьев не приветны кроны,
Голубка – светлая мечта,
Вдруг растерялась, как ворона.
Вот отчего на сердце боль,
Пишу печальные я строки,
Там, где обещана любовь,
Там я безбожно одинока.
 

«Умирала кошка. Умирала страшно…»

 
Умирала кошка. Умирала страшно.
Не могла подняться, чтоб воды попить,
А была та кошка до царапок – наша,
И она хотела, так хотела жить,
Чтоб смотреть в окошко, как летают птицы,
Как роняет лето в осень свой наряд.
Ведь на кресле можно без конца лениться,
А потом умыться от хвоста до пят,
Проявить характер: спрятаться, мяукнуть,
На руки взобраться и слегка куснуть,
А сегодня кошка корчится от муки,
И в глазах зелёных от страданий жуть.
Я сижу и плачу, ей помочь не в силах,
Я готова с кошкой на подстилку лечь.
Я прощаюсь с кошкой, дорогой и милой,
И печаль по сердцу пронеслась как смерч.
 

«Не смешите мои пятки…»

 
Не смешите мои пятки.
Это что за звездолёт?
То на молодость оглядки:
Деда бабушку везёт,
Он случайно в старом хламе
Трубку¹ древнюю нашёл,
И своей любимой даме
Решил сделать хорошо.
Аж до сердца накатила
Детства сладкая волна,
Эта трубка их сдружила,
На окраине села
Они, малые, слетали
С горки прямо до небес,
А потом в снежки играли.
И дрожал от смеха лес.
Там приметил он девчонку,
Что была милее всех,
Как смеялась она звонко!
Разомлев от мыслей тех,
Дед опять умчал девчонку
На полвека аж назад,
А она смеётся звонко.
И куда они летят?
Разберутся без сомненья,
Хорошо лететь вдвоём,
Вот такое приключенье!
Вот на этом и живём!
 

Не крокодиловы слёзы

 
Жил да был крокодил,
Обожал его Нил.
Хоть в зубастую пасть
Всяк боялся попасть.
Вдруг случилась беда,
Как всегда, не одна.
Как-то спал крокодил,
Весь закутавшись в ил,
И увидел вдруг сон:
Приглашён на пир он.
Там раскрыл сильно пасть,
Чтоб вкусить пира сласть,
Сделал шумный глоток
И бутылок пяток
Проглотил крокодил,
Вмиг проснулся. Заныл
У бедняги живот.
Он всё ждал, что пройдёт,
Но живот всё болел,
И бедняга не ел,
И бедняга не пил:
Умирал крокодил.
И не знал крокодил,
Что же он проглотил.
То, что пластик вокруг —
Он причина всех мук.
Плакал наш крокодил.
Из последних из сил
Он дополз до людей —
Помоги иль убей!
В крокодильих слезах
Боль, надежда и страх.
Крокодила спасли,
Он сидит на мели,
Он боится воды:
Доведёт до беды
И его, и других,
Вы мне скажите – псих.
Я отвечу – беда,
Остальное – «вода»
Про цивильность, прогресс
И про кару небес.
Ну а в этой «воде»,
А, точнее, везде,
Наш природе привет:
То бутылки, пакет.
Ты прости, крокодил,
Знаю, ты не один,
Погибает зверьё,
Плачет сердце моё,
И терзает вопрос:
Как спастись нам от слёз?
 

«А в лесу дремучем леший…»

 
А в лесу дремучем леший
День и ночь гуляет пеший,
Знает каждую тропинку,
О деревья чешет спинку
И с кикиморой лесной
Крутит шашни он весной,
Иногда людей дурачит,
Путь-дорогу так запрячет,
Что по кругу целый день
Люди ходят, словно тень,
Он, конечно, не безгрешен,
Люди крестятся, а леший —
Не боится он креста!
Затаится у куста,
Покачает головой
И укажет путь домой,
Ну а коль войдёт в причуду,
К слову, я пугать не буду.
Заведёт в такие дали,
Поминай потом как звали.
 

Огненный лис

 
Дело было на Камчатке.
Родились у лис лисятки.
И в заботах, слава богу,
Подрастали понемногу.
Как-то в дождь наш папа-лис
От сиденья в норке скис
И пошёл гулять по лесу,
Подчиняясь интересу.
Чмокнул в рыжий нос лису,
Мол, мышонка принесу.
Но, забыв, что он отец,
Разгулялся, как юнец.
Хоть любил лису, лисят,
Бес попутал, говорят.
Он к норе пришёл под вечер,
Видит – вход весь изувечен,
Значит, здесь шалил медведь
И родных настигла смерть.
Лис улёгся у норы,
Чтоб сожрали комары,
Но увидел, как из леса,
Но к нему без интереса,
К норке шествует лисица.
Он куснул себя. Не снится!
Лис к семье. Лиса глаз строжит:
«Коли лес тебе дороже,
Мой решительный ответ:
Уходи, прощенья нет!»
Лис ушёл, как пёс побитый,
Отношенья были слиты,
Лис носил лисятам рыбку,
Но простить ему ошибку,
Не спешила мать-лисица,
А лисята чепушиться
Вскоре стали пред отцом,
К нему попой, не лицом,
Повернулись. Лис в опале,
Как чужие дети стали.
Как-то раз уже под вечер
Лисом был медведь замечен,
Что опять к норе спешил
Сделать, что не завершил.
Тут уж лис не растерялся,
Вихрем к зверю он помчался:
Хвост трубой, в глазах огонь,
Мол, не тронь лисят, не тронь!
То, что лис готов на смерть,
Понял и сбежал медведь.
Гнев лиса укоротила,
Ведь в поступке была сила,
Для лисят пример отличный,
Что поможет в жизни личной.
Скоро норки им копать,
Там своё потомство ждать.
Жизнь родительской семьи
Повторят в своей они.
 
 
А мораль у сказки этой
Не для каждого конфета,
Но, как жить в ней, есть совет,
Он полезнее конфет.
 

Цена победы

 
На полках кубки толпились,
Блистая в лучах заката,
Коль солнце являло милость,
Не прячась в тоске лохматой.
Она тогда улыбалась,
Средь них выбирая гида,
И в прошлое отправлялась
Божественной Артемидой,
Что помнила все потери
И нет, не прощала обиды,
Но кубки всегда терпели,
Имея свой вес солидный.
Она проходила потность,
Что отдана кубкам этим,
И жизни спортивной плотность,
Куда не вписались дети,
Она хохотала нервно
Стремленью к победе в очи,
И руки сжимались гневно.
Зачем? Объяснить не хочешь —
То к тренеру обращалась,
Что тряс её жизнь, как грушу,
Добилась и состоялась,
И стала одной из лучших.
И только разок споткнулась —
Судьбы прозвенел звоночек,
Прыжок – и жизнь содрогнулась.
И ей приговор – позвоночник.
На полках кубки толпились,
Висели везде медали,
Что, к ней проявляя милость,
На солнце всегда блистали.
 

По секрету всему свету, или Надувательство первостатейное

 
Завелись у бабы Мани
Деньги чудом на кармане,
Маня думала как быть
И решила удивить
Деда царственным обедом.
Дело было, вроде, в среду,
В магазин пришлось сходить,
Чтобы курочку купить,
Маня охала, вздыхала,
Долго птичку выбирала,
Ну и выбрала толстушку,
Улыбнулась и чекушку,
(Удивлять, так удивлять!
Не хотела бабка брать),
Но купила и идёт,
Куру с водочкой несёт.
Вот пришла, туда-сюда
(Тормозят уже года),
Присолила, чесночок
Затолкала ей в бочок,
Руки помнят, Маня в счастье,
Дед придёт, а я – мол, здрасте,
Нынче кура на обед.
Удивится очень дед.
Но случилась тут беда:
Льёт из курочки вода,
Сдулись пышные бока,
На цыплёнка табака
Стала курочка похожа:
Только кости, сверху кожа.
Смотрит Маня обалдело —
Слишком кура похудела.
Дед, наверно, не поймёт,
Что тут есть, и слёзы льёт
Баба Маня, а чекушку
Вылила в большую кружку.
Дожила я уж до дней,
При которых нет царей…
Дело было, точно, в среду,
Дел пришёл домой к обеду.
Как прошёл у них обед,
Не узнает белый свет.
 

«Собрались здесь, на полянке…»

 
Собрались здесь, на полянке,
Все, от Лешего до зайки.
Львы, гиены и слоны
Из далёкой стороны
Очутились тоже здесь,
Проявляя интерес
К этой, встретиться, идее,
Сил и лапок не жалея,
Как могли, так добрались,
Тут и тёрки начались.
Про дальнейшую про жизнь.
И такие, что держись!
А откуда ветер дует,
Зверя каждого волнует.
Притесняют люди зверя,
В чащу входят всё смелее,
Рубят лес, летят лишь щепки,
И стреляют очень метко,
Позабыли, что от Бога
Прав у зверя тоже много.
Но блюдёт свои права
Человечья голова.
У зверей рога и зубы,
Все прошли огонь и трубы,
Что решат на сходке звери,
Я не знаю, но всё ж верю,
Разузнав про эту сходку,
Бросит человек в охотку
Притеснять народ лесной,
Не пойдёт с ружьём весной
И зверям оставит место,
Чтоб совсем не стало тесно,
А идёт звериный сход,
Чтоб мозги включил народ.
 

Время. Красота. Судьба

 
Время – каток:
Внешность всмятку.
Так решил Бог.
Делай зарядку,
Кремы меняй,
Маски покруче,
Спи отдыхай,
Нервы не мучай,
«Е» – витамин,
«А» – нужно тоже,
Сок, мандарин,
Нравятся коже.
Только, увы,
Время так катит!
Мудрость совы —
Крема не хватит…
Может, чуть-чуть,
Только на йоту,
Сможешь блеснуть
Нано-работой.
Зеркало – враг,
Злее подруги,
Всё в нём не так —
Ждите, хирурги!
 
 
Она доверилась врачам
В стремленье к красоте,
Приятной стать чужим очам
Ей обещали те.
Но как-то всё пошло не так,
Подвёл её хирург,
А дальше что? А дальше мрак,
Венки от всех подруг.
 
 
Красивая и счастливая,
Увы, не одно и то же,
Судьба обладает силою:
Красотку помилуй, Боже,
 

«Лежал мячик на окошке…»

 
Лежал мячик на окошке
И скучал, скучал немножко,
Никто мячик тот не брал,
И никто с ним не играл.
И лежал бы дальше, но
Ветер распахнул окно,
Мячик спрыгнул на дорожку,
Испугалась его кошка,
Покатился мяч под горку,
Повстречал в пути Егорку,
Тут мальчишки подоспели,
Все с мячом играть хотели,
Мячик прыгал и летал,
Он счастливым самым стал,
Нужно слышать и мячу —
Я играть с тобой хочу!
 

Про любовь

 
Жил большой медведь в лесу,
И влюбился он в лису,
В рыжую красавицу,
В ту, что в сказках славится,
Всё ходил медведь кряхтел,
Будто нет насущных дел,
И ему не спится,
Так манит лисица,
Наконец собрал букет,
К ней явился, мол, привет,
Ты в чертогах леса
Сущая принцесса,
Я, конечно, не такой,
Но надёжный и большой,
Защищу и накормлю,
Очень я тебя люблю!
А лисица: «Как же так?
Право, ты, медведь, чудак,
Будет нам непросто,
Мне не хватит роста,
Заглянуть чтоб в глазки
Иль послушать сказки.
Полон лес других зверей,
Мы не пара, хоть убей!
Извини меня, медведь,
Ну, не стоит так реветь!»
А медведь ни шагу,
Жалко ей беднягу,
В норку запустила,
Чаем угостила,
Стали они вместе жить,
Но медведь утратил прыть:
Мол, болят всё ноги,
Мне не до дороги!
Ну а шустрая лиса,
Совершала чудеса,
Курочек таскала,
Мёд в лесу искала,
Ягоду-малинку
Да чесала спинку.
До того устала,
Хвост свой истаскала,
Села грустно на пенёк:
«Иди к чёрту, муженёк,
Мне уже твоя любовь
Хвост испортила и кровь».
И живёт лиса одна,
Стала хитрою она,
Не берёт букеты
Ни зимой ни летом.
Да и в жизни нашей так —
Каждый обещать мастак.
Подарил конфетки,
Появились детки,
Он улёгся на диван
И лежит доселе там.
 

«Прощальный бал закатит нынче осень…»

 
Прощальный бал закатит нынче осень,
Маэстро-ветер пригласит на вальс,
И, колкостью смутившись стройных сосен,
С берёзкой натанцуется он всласть.
По опустевшей сумрачной аллее
Клён убегает лапчатым гусём,
Рябина ещё сладостно алеет,
Освоенная шустрым снегирём.
Окончен бал, знать, утомилась осень,
Осталась грусть – депрессии притон.
Надежда зеленеет среди сосен,
Что землю возродит для жизни сон.
Зима, как врач, вся в белом заявится,
Сиделка-вьюга мантры заведёт,
Уснут деревья, и им будет сниться —
Маэстро-ветер в танце их ведёт.