Read the book: «Мой чужой папа»

© Артелина Грудина

© Коротаева Ольга

© ИДДК

Пролог

Борис

Я стоял во дворике дома и заглядывал в окно. Не мог отвести жадного взгляда от округлой груди Вали, которая покачивалась в одном ритме с крепкими бёдрами Леонида. Обнажённая женщина кошкой извивалась под ним, протяжно стонала и при этом не сводила с меня глаз.

Затуманенный страстью взгляд одновременно обещал награду, ярко накрашенные губы растягивались в улыбке, обнажая жемчужные зубки. Этим ротиком она могла доставить наслаждение, а могла и боль. Дикая игра с моей дикой кошкой.

Чёрт, как меня заводила эта сцена! Когда Леонид развернул жену спиной к себе и поставил на четвереньки, я еле сдержал стон. Картина, представшая передо мной, была восхитительно развратной. Леонид драл Валю с упоением. Так же, как буду я. Совсем скоро.

Моя рука уже легла поверх штанов. Напряжённый член томился и просился наружу. Ему было тесно и неудобно, но выпускать его из плена я не торопился.

Бёдра мужчины задвигались быстрее, финал их близости надвигался, а я предвкушал свой выход.

Водитель уже ждал Леонида, ему, как всегда, нужно было спешить в офис. А мне следует проявить осторожность. Я с трудом оторвал голодный взгляд от круглой попки Вали, нехотя отошёл от окна и активировал планшет.

Со стороны казалось, что я работаю, но на самом деле я рассматривал откровенные фото любовницы. Валя никогда не стеснялась своего тела, ей нравилось восхищение и желание в глазах мужчин. Ненасытная кошка, она обожала экстрим и эротические игры на грани.

Как она только связалась с этим консерватором Леонидом? Впрочем, это глупый вопрос. Конечно же, деньги, статус и сытая жизнь. К тому же он вечно в командировках или на работе. Этот лох даже не замечает, какие ветвистые у него рога.

Звук шагов отвлёк меня от откровенных снимков, и я поднял голову. Леонид уже спешил к авто, в одной руке портфель, в другой телефон. Мужчина махнул мне, приветствуя и даже не подозревая, что не успеет его машина выехать из двора, как я уже буду трахать его жену.

Валентина ждала меня в кровати. Она не удосужилась даже прикрыться. Голая на смятых простынях, вся пропитанная ароматом секса, со спермой мужа на своих бёдрах…

Я сам не заметил, как зарычал и набросился на добычу. Вытрахать её всю, залить своей спермой, пометить, стереть запах другого мужчины. Мне, в отличие от её мужа, спешить некуда. Я буду брать её долго, пока Валя не сорвёт голос от стонов.

– Боря, какой ты ненасытный! – Смеясь, она забросила ноги на мои бёдра, прижимая к себе.

О, ты даже не представляешь насколько!

– Такой же, как и ты, моя кошка.

Наш секс, как всегда, был сумасшествием. Никаких запретов, голое желание, не сдерживаемые инстинкты и неистовые эмоции.

Домой я ехал с довольной улыбкой. Жаль только, душ не успел принять. От меня, казалось, разило сексом, но Ася сейчас на работе, пашет на пару с Леонидом. Я усмехнулся. Забавная у нас жизнь. Я трахаю жену начальника собственной супруги. Смех, да и только.

Открыв дверь своим ключом, я замер на пороге. Моя скромная Ася стояла в кружевном белье, чулках и распахнутом шёлковом халатике. На её щеках горел румянец, а жена то и дело облизывала пересохшие губы.

– Привет, – прошептал я, оглушённый такой картиной.

Моя робкая нежная девочка. Никогда бы не подумал, что она решится на такое откровенное соблазнение.

– А я… вот…

Она погладила свои округлые бёдра и застыла.

– Ась!

Сбросив у дверей обувь, я подхватил жену и понёс в нашу кровать.

Глава 1

Ася

Больничный потолок белёсым туманом расплывался перед глазами. Фигура акушерки маячила цветным пятном. Казалось, у меня совсем не осталось сил даже дышать, не то что тужиться. Хотелось сдаться и заплакать.

– Я больше не могу…

Сильная тёплая ладонь мужа бережно обхватывала мои ледяные пальцы, нежно сжимая.

– Асенька, милая, ещё немножко. Ты сможешь.

– Нет. – Слёзы всё же потекли из глаз.

– Так, всё, девка, хватит дурить. Я вижу головку. Ещё пару схваток – и родишь богатыря.

Акушерка в годах не особо церемонилась, но её слова не обижали, а скорее придавали сил. Прояви она хоть капельку сочувствия, я бы разревелась в голос. Но женщина, будто суровый тренер, приказывала: «Вперёд. Ты можешь!» И у меня открывалось очередное второе дыхание.

– Может, врача позвать? – всполошился Боря. Он взволнованно смотрел то на акушерку, то на молоденькую медсестру.

– Ань, позови! – согласилась акушерка, и медсестра тут же выбежала из родильного бокса. – Ну а мы с тобой сейчас поработаем. Готова, милая?

– Нет!

– На схватку, – не обращая внимания на мои крики, рявкнула женщина. Будто флажком махнула: – Тужимся!

Я отчаянно помотала головой, но когда очередная схватка раздирающей болью затопила всё моё тело, стиснув зубы, исполнила всё, что говорили. Дышим. Тужимся. Отдыхаем. Ещё! В живот!

– И что у нас тут? – вошёл в родильный блок врач.

Ответил ему как раз в эту минуту родившийся сын. Малыш громко закричал и взмахнул крошечными ручками. Я выдохнула со всхлипом, вся боль и слабость тут же потеряли значение, едва мне положили ребёнка на живот. Мокрый, красный, голенький – самый прекрасный на всём белом свете. Мой самый родной человечек.

– Привет, – глотая слёзы счастья, прошептала я сыночку, когда медсестра промокнула его пелёнкой.

Девушка тут же выбросила одноразовую ткань и накрыла малыша другой.

– Пусть полежит чуть-чуть, – улыбнулась она. – Можете попробовать приложить к груди.

– Он такой крошечный. – Боря улыбнулся и бережно прикоснулся к микроскопическим, по сравнению с его, пальчикам сына.

– Николай Борисович, – прошептала я, наконец-то определившись с именем.

Последние несколько месяцев мы перебрали кучу вариантов, но то Боре не нравилось, то мне, а если мы вдвоём сходились во мнении, то с отчеством имя звучало странно. Но когда я увидела сына, то сразу поняла – это Николай! Ник, Коленька…

– А что! Звучит! – Муж поцеловал меня в висок и опять принялся рассматривать наше сокровище.

В эту секунду я была самой счастливой женщиной в мире. Боря и Коля – двое моих любимых мужчин были со мной рядом, здоровые и счастливые. Пусть нашу идиллию и нарушила медсестра, которая попросила подписать документы, и Борис вышел. Ничего, эта разлука ненадолго. Впереди столько радости!

Эйфория длилась недолго. Уже через два часа в палату влетел взбешённый муж.

– Как ты могла? Лоха нашла, да? Думала, я ничего не узнаю? Шлюха!

Лицо Бори перекосилось от гнева, губы кривились от презрения. Казалось, он сейчас либо ударит меня, либо плюнет в лицо… Сердце ёкнуло. Но за что?

Пролепетала испуганно:

– Боря, я не понимаю. Что происходит? Почему ты говоришь мне такое?

– Не понимаешь? – процедил он зло. – Хватит притворяться бедной овечкой! А ведь мать меня предупреждала! Говорила, не женись на Асе, она слишком красивая, изменять будет. А я не послушал, отмахнулся, а оно вот как вышло! С кем трахалась, говори?! – Боря хватанул меня за плечи и сильно тряхнул. – Кто он?

Я смотрела в лицо мужа и не узнавала его. Никогда не видела Бориса таким диким. Ярость пылала в его взгляде так, что во рту пересохло. Сглотнув подкативший к горлу ком, я сипло ответила:

– Боря, у меня никого, кроме тебя, не было. Ты мой первый и единст…

– Заткнись! – в бешенстве перебил муж. – Не хочу слышать эту ложь. Этот ублюдок не мой!

Он махнул рукой в сторону спящего малыша. Меня накрыло душной волной обиды.

– Что ты мелешь! – взорвалась я. – Как ты можешь так говорить о родном сыне?!

– Он не мой, – холодно возразил муж и хмыкнул: – Знаешь, какая у него группа крови? Третья! Скажи, как это возможно, если и у тебя, и у меня первая?

– Это какая-то ошибка, – опешила я и посмотрела на сына. – Точно недоразумение. Надо повторить анализ. Я тебе не изменяла!

– Всё, достаточно, – грубо бросил муж. – Я подаю на развод! Знать тебя больше не хочу. Не звони мне, поняла? И в мой дом не возвращайся!

Боря пулей вылетел из палаты и громко хлопнул дверью. Ник в кроватке закрутился, но не проснулся. Слава богу, потому что подойти к ребёнку сейчас сил у меня уже не было.

Усталость после родов, затуманенность сознания после капельниц и ссора с мужем – всё навалилось воедино. Не хотелось ни бежать за мужем, ни просить проверить результаты, ни чего-то ещё… Даже маме не стала звонить! Я прижала к груди маленькую подушку и молча уставилась на потолок палаты.

Это безумие какое-то. Так не может быть. Вот завтра выяснится, что медсестра перепутала пробирки, и Боре станет стыдно. Он придёт, будет умолять простить его. Я сжала губы – по щекам ползли и ползли щекочущие слёзы.

Глава 2

Ася

Сколько я так пролежала, не знаю. Очнулась, когда дверь в палату открылась.

Вошла акушерка, которая принимала роды. Ещё недавно строгая, сейчас она широко улыбалась.

– Ну как вы, мамочка?

Молоденькая медсестра прикрыла за ними дверь и положила на столик документы. Принялась что-то записывать.

– Какая группа крови у моего сына? – хрипло спросила я.

– Третья, – не оглянувшись, ответила девушка.

Я зажмурилась, не в силах поверить услышанному. Как это может быть?

– А вы не ошиблись? – прошептала я.

– Никакой ошибки, – подошла ко мне акушерка. Проверила мою грудь. – Молочко появилось? Прикладывали уже богатыря своего?

– Нет, – пытаясь осознать, как так получилось с группой крови, пролепетала я.

– Так, а чего ждём? Жалеем себя? А ребёнка кто кормить будет? Или голодным решила оставить?

Медсестра уже склонилась над сыном, чтобы взять его на руки и передать мне. Я же едва не задохнулась. Муж сказал, что в дом не пустит… Мамочка, а что мне делать-то? Куда я пойду? Чем буду кормить Николашу? Мои родные в другом городе, я здесь ничего своего не имею: жили мы в квартире Бори, с работы я давно ушла в декрет, подруг всех муж отвадил ещё на стадии свиданий. Всё время дулся, что я им времени уделяю больше, чем ему. И что теперь? Я одна с новорождённым на руках. Без помощи, поддержки, жилья и денег.

– Эй, это что ты тут удумала, девка? – нахмурилась акушерка. – А ну, сырость мне тут прекращай разводить. Или хочешь, чтобы молоко пропало?

Я помотала головой. Нет, не хочу. Иначе точно не прокормлю. Смеси сейчас стоят очень дорого. Мы с Борей одну баночку на всякий случай купили, так что сейчас сыну будет что дать, но грудь надо разрабатывать.

Сжав зубы, я массировала молочные железы, как учили, и пыталась сцеживаться. Выходило плохо и адски больно, но сдаваться было нельзя. Ради Николаши я должна быть сильной. Завтра же с утра пойду к врачу и потребую переделать анализ крови. Это точно ошибка! Боря ещё извиняться будет за жестокие слова в такой тяжёлый период, но я, конечно, прощу. Просто он сильно перенервничал, вот и наговорил лишнего.

Я посмотрела на сына, который жадно присосался к бутылочке со смесью.

– Давай-давай, не отлынивай, разрабатывай, – подгоняла меня генеральша в белом халате.

– Крепкий парень, и аппетит хороший, – улыбнулась мне медсестра. – Сразу видно – покорителем женских сердец будет. Я таких синих глаз ещё не видела, а в сочетании с белоснежными волосами и этой ямочкой на подбородке… вот, посмотрите! Вырастет Казановой!

– Эх, разве в красоте счастье? Глупая ты, Анька, молодая ещё! Не слушай её. Богатырь будет! Сильный, храбрый, защитник мамин. Да, карапуз?

Женщины ещё переговаривались между собой, спорили, а я сцеживалась и напряжённо думала. Как у двух брюнетов может родиться блондин? Да ещё и с ямочкой на подбородке? Ни у меня, ни у Бори её нет. Голубых глаз тоже, но они со временем могут изменить цвет. Стать такими, как у мужа – зелёными, или, как у меня, карими. Или не могут? Жаль, что у меня на телефоне закончились деньги и смартфон работает только на приём звонков, – посмотрела бы по интернету. Поговорить об этом с женщинами я не решилась.

Какой-то нелепый кошмар! Я не изменяла Боре. У меня никого, кроме него, никогда и не было. Выходила замуж, гордо надев белоснежное платье. Оно действительно являлось для меня символом чистоты. За два года нашего брака я даже ни разу не посмотрела в сторону других мужчин! Зачем, если я всем сердцем люблю мужа?

Выдохнула. Так, нужно успокоиться и не накручивать себя. Завтра доктор попросит переделать анализ, и я спокойно поговорю с Борей. Всему этому должно быть логическое объяснение! В конце концов, я заставлю сделать мужа тест на отцовство! Он точно убедит Борю, что Ник его ребёнок.

– Вот, молодец. Получилось-таки, – акушерка посмотрела на бутылочку, прикреплённую к молокоотсосу. – Двадцать пять граммов? Замечательно! Как проснётся богатырь, дашь ему своё, а не смесь, а после попробуешь и к груди приложить. Поняла?

– Да.

– Ну, вот и молодец. А сейчас отдыхай, спи подольше, набирайся сил, мамочка.

Они вышли, и в палате стало совсем тихо. Всё-таки их болтовня отвлекала от грустных мыслей. Акушерка заставляла меня переключить внимание на сына, но сейчас… Николаша спит, а я, кажется, снова плачу.

Притронулась кончиками пальцев к мокрым щекам. Точно, слёзы…

– Прекрасно! Если хочешь остаться без молока, продолжай в том же духе, – зло сказала я себе.

Истерика набирала обороты. Я всерьёз думала надавать себе пощёчин, но тут зазвонил телефон.

Боря! Это точно он. Наверняка звонит, чтобы извиниться, сказать, что погорячился. Я бросилась к мобильному, но на дисплее высветился совершенно другой контакт. Леонид Григорьевич? Интересно, что понадобилось боссу?

Глава 3

Лео

Машина остановилась, и я, покачнувшись, сонно встрепенулся.

– Леонид Григорьевич, приехали, – отчитался водитель.

– Спасибо, Петя, – зевнув, отозвался я, мечтая как можно быстрее добраться до кровати, прижать к себе Валю и… дальше по обстоятельствам. – На сегодня всё. Я позвоню, как будешь нужен.

– Всегда на связи, – услужливо улыбнулся Шолов, отрабатывая повышенную зарплату за ненормированный рабочий день. – Хорошего дня!

Я выбрался из машины и, глядя на светлый двухэтажный дом, с удовольствием потянулся. Утреннее солнышко щекотало кожу, но организм упрямо твердил, что сейчас время сна. Сказывалась разница во времени. Поэтому я, махнув на всё, решил взять отгул у самого себя и, отправившись с самолёта прямиком домой, радовался своему решению. Обычно поблажек я себе не давал.

Открыв дверь ключом, подумал, что жена, наверное, уехала по магазинам. Бросив звякнувшие ключи на столик в холле, скинул осточертевшие лоферы и, развязывая на ходу галстук, вошёл в зал. Оглядел новую мебель с тёмно-фиолетовой обивкой и на миг скривился. Ненавижу этот цвет. Валя снова всё тут переставила, сменила шторы. А мне прежние нравились, света в дом больше пропускали. Но это всё неважно, ведь я в основном на работе, а перед сном мне некогда рассматривать новые ковры. Добраться бы до кровати, чтобы утром вновь спешить на фирму.

Но сегодня у меня выходной! Я стянул пиджак и, бросив его на диван, направился к светлой лестнице, до которой пока не добралась ни фантазия моей супруги, ни загребущие лапки её любимого дизайнера. Пора уже этого Бориса в штат принимать. С ним я общаюсь чаще, чем с некоторыми из своих сотрудников. Утром он уже здесь, вечером ещё здесь. К счастью, сегодня его улыбающейся и вечно небритой физиономии я не вижу.

Поднялся на второй этаж и, расстегнув рубашку, направился через спальню в душ, но остановился при виде растёкшейся на кровати жены. На Вале из одежды были только туфельки на прозрачной платформе и белые чулочки.

– Привет! – улыбнулась она.

– Ты дома? – удивился я. – Думал, в магазине или в спа…

– Сюрприз! – опустила Валя густые ресницы и, откинув растрёпанные волосы, поманила меня пальчиком. – Чего же ты стоишь? Или японочки тебя любили так, что и жены не надо?

– Скажешь тоже, – фыркнул я и сбросил брюки. – Они на детей похожи. Мелкие, глазастые…

Как всегда при упоминании детей, жена поморщилась. Я сжал челюсти: вот же вырвалось.

– Хочешь, усыновим одну из них? – коряво пошутил я, стараясь отвлечь Валю от мыслей о моём бесплодии. Притянул её к себе. – Опять надушилась?

Запах мне не нравился, напоминал мужской, но Валя упрямо им пользовалась, хоть и клялась, что выбросила. Впрочем, через минуту мне стало плевать, чем пахнет.

Я неделю не трахался, хотел жену безмерно, и она постанывала подо мной так, словно тоже соскучилась. Скользнув пальцами в её влажное горячее лоно, я убедился в этом. Приподнявшись, оторвался от её губ и, перевернув Валю на живот, подтянул к краю кровати.

– Прости, первый раз будет быстро, – прорычал я, вторгаясь в неё и, медленно погружаясь в жаркую норку, опёрся руками о кровать по обе стороны от круглой попки жены.

Она у меня красивая! И жена, и её очаровательная попка! Ах, как Валя выгнулась в спине, когда я резко всадился в неё! И закричала громко, не сдерживаясь, что услышали не только слуги, но и соседи, хотя расстояние между домами приличное.

Мне нравилось, как жена содрогается в оргазме, когда мой член, поблёскивая от любовного сока, мелькает меж её ягодиц. Валя встряхнулась и всхлипнула от приближающегося оргазма. Я убыстрился, вдалбливаясь в лоно, и, ощущая, как бешено сокращаются стенки её влагалища, закрыл глаза и с рычанием достиг пика.

Валя, тяжело дыша, упала грудью на кровать, а я медленно вышел из неё и, поднявшись, довольный направился в душ. Мне понравился сюрприз жены. Приятно вернуться туда, где тебя ждут, раздвинув ноги.

После того как вымылся и переоделся, в спальне Валю не обнаружил и спустился на кухню. Пахло кофе и шоколадом. Я подошёл к длинному чёрному столу и, чмокнув жену, безошибочно выбрал одну из кружек. Мне кофе, Вале шоколад. Так повелось ещё с первого свидания и стало нашим ритуалом.

Ущипнул жену за ягодицу сквозь ткань халата и ощутил, что трусиков она так и не надела.

– Ты обещал второй раз, – хитро щурясь, напомнила Валя.

Я поставил кофе и, подхватив жену за талию, рывком поднял её и посадил на столешницу. Валя вскрикнула и, рассмеявшись, обхватила меня длинными стройными ногами.

Я нетерпеливо рванул полу халата и обхватил губами её острый тугой сосок. Грудь у Вали что надо! Упругая, высокая, нежная на ощупь…

– Ум-м-м, – не отрываясь от неё, протянул я. – Ирина где? Как бы не вошла не вовремя…

– Я отпустила прислугу сегодня, – задыхаясь от ласк, прошептала Валя. И добавила едва слышно: – Сюрприз же…

Я с рыком завалил её на столешницу и, сорвав халат, обхватил жену за ноги и дёрнул на себя, всаживаясь одним движением. Валя гортанно вскрикнула, нетерпеливо извиваясь подо мной, требуя яркой страсти и резких движений. Она любила, когда я брал её жёстко, долго, проникая так глубоко, как мог.

Есть свои плюсы в бесплодности. Я мог не думать о презервативах, имел жену когда и сколько хочу. Валя всегда была очень любвеобильной, готовая стянуть трусики даже посреди парка.

Я схватил её за волосы и легонько сжал – ей нравилось и это. Покорная, податливая и горячая. Совершенное, будто у модели, тело, красивое ухоженное лицо – Валя тратила часы и десятки тысяч в спа и салонах.

Тут я заметил в окне тень и замер.

– Это кто?

– А-а? – непонимающе протянула Валя и приподнялась на локтях. Глянув в окно, отмахнулась: – Так это же Боря.

– Боря? – Я вышел из жены и натянул шёлковые домашние шаровары. – А что он тут делает, если всех слуг ты отпустила? Или он тоже часть сюрприза?

– Скажешь тоже, – поняв, что продолжать я не намерен, запахнула халатик жена. – Он же во дворе, нам не помешает. Пусть работает…

– Угу, – уткнулся я в кружку с кофе. Настроение сбежало, даже спать расхотелось. Допил кофе и предупредил:

– Я на работу.

Валя пожала плечами и взяла свою кружку. Я же поднялся и, быстро переодевшись в свежую рубашку и серый костюм, выдвинул ящик с часами. Рука зависла над пустым отделением.

– Валя, – крикнул я, – где мои «Ланги»?

Так я называл часы, одни из самых любимых в моей коллекции, фирмы A. Lange & Sohne. Именно их и собирался надеть к этому костюму, а переодеваться уже не хотелось.

– А? – Валя взбежала по лестнице и появилась в дверях. Мазнула растерянным взглядом по пустой ячейке, бросила быстрый взгляд в окно и, расхохотавшись, хлопнула себя по бедру.

– Я же их почистить отвезла! – Подошла ко мне изящной походкой и, обняв, пояснила: – Скучала по тебе, рассматривала часы… Вижу, на «Лангах» пятнышко. Вот и отдала в чистку.

– Не стоило, – нахмурился я. – Сегодня же верни, я отвезу в салон. Там посмотрят, может, брак, и надо обменять.

– Хорошо, – положив подбородок мне на плечо, улыбнулась она. – Ты скоро вернёшься? Ужин когда готовить?

– Я сообщу Ирине, как буду выезжать, – поправляя галстук, кивнул я.

Вздохнув, взял «Патека». Он не очень подходил, и это испортило настроение ещё немного.

– Кухарке будешь звонить, а не жене? – надула губки Валя.

– Позвоню тебе, если приготовишь что-нибудь сама, – хмыкнул я.

– Давно желудком не страдал? – рассмеялась в ответ Валя и обняла меня. – У тебя жена красивая, верная и умная! За такие достоинства можно простить малюсенький минус. Тем более Ирина отлично готовит!

– Потому и позвоню ей, – чмокнул я жену в щёку. – До вечера.

И, спустившись по лестнице, направился к ведущей в гараж двери. Уже в машине зазвонил телефон.

– Леонид Григорьевич, – зазвенел в ухе радостный голос секретаря. – С возвращением!

– Сколько счастья от возвращения босса, Дина, – не сдержал я сарказма. – О-очень подозрительно. На нас наехала налоговая?

– Ася родила мальчика! – гордо, будто лично помогала чересчур быстро забеременевшей практикантке вынуть ребёнка, заявила Дина. – Три пятьсот и пятьдесят два!

– Код прокладок или порядковый номер ребёнка? – с лёгким раздражением уточнил я. – У меня нет детей, Дина. Что это?

– Вес и рост малыша, – с лёгкой обидой отозвалась она. – Мы с сотрудниками собираемся навестить её после работы и…

– Сегодня надо поработать сверхурочно, – перебил я и глянул на часы. – Я сам заеду и поздравлю, скинь адрес больницы.

На том конце воцарилась тишина, и я отключился. Опешила или закончила – всё равно. Мне нужно было кое-что уточнить у Аси по японскому проекту. В этом могла помочь только она.

Вообще девчонка мне понравилась – исполнительная, неглупая, принимающая нестандартные решения. Но стоило мне после практики взять её в штат, как она тут же забеременела. И ведь поставил новенькую на хорошую должность, дал достойную зарплату, а она сбежала в декрет! Жаль времени и сил.

Конечно, она могла отблагодарить компанию, когда вернётся. Но… Я поморщился. Женщины приходили из декрета другими людьми. Глупели, забывали о важных заданиях или тянули со сроками, а ещё эти бесконечные больничные! Мне это не подходит.

Я зарулил в цветочный магазин, а после заскочил в банкомат. Деньги и цветы – всё, что нужно женщинам. А мне нужно, чтобы Ася через неделю стояла рядом со мной, мило улыбалась японцам и переводила каждое слово. Справится, надеюсь. А потом и об увольнении по собственному желанию поговорим. С достойной компенсацией, разумеется.

Глава 4

Ася

Босс вошёл прямо в палату, заполняя всё пространство безумным ароматом хвои и сандала. На плечи наброшен халат, в руках цветы, на лице фальшивая улыбка.

– Поздравляю, Ася.

Как всегда коротко, лаконично и по делу. Мужчина протянул мне букет роз и положил на тумбочку конверт.

– Это на памперсы, – кивнул босс в сторону денег.

– Спасибо. – Я чувствовала себя неловко.

Леонид Григорьевич, как обычно, был одет с иголочки – белоснежная рубашка, дорогой костюм, брендовые часы. Он словно сошёл с обложки «Форбс». А я… Даже представить страшно, как я выгляжу сейчас. Ни грамма косметики на лице, волосы перетянуты простой резинкой в низкий хвост, а из одежды – простой халат. Стало стыдно и жутко неудобно. Как его вообще сюда пропустили? Борис еле прошёл.

Воспоминание о муже отозвалось болью в груди. Боря до сих пор так и не позвонил. Я прождала полдня хоть весточки от него, отправила десяток сообщений, рассказав о повторной сдаче анализа, заверив в своей верности, но в ответ лишь тишина.

– Ася, я хочу обсудить один вопрос.

– Слушаю вас, Леонид Григорьевич.

Я напряглась – начало беседы пугало. Слишком официальный тон.

– Помните, незадолго до ухода в декрет вы присутствовали на встрече с японскими коллегами?

Я нахмурилась, вспоминая, что было почти три месяца назад.

– Да…

Меня прервал звук открывающейся двери. В палату зашла медсестра с новой смены. Я не знала, как зовут женщину, а она и не подумала представляться.

– Так, а что мы сидим? У вас кормление по графику. Давайте, мамочка, готовьте грудь. – Женщина не церемонилась ни с кем. – А вы, папочка, держите свою мини-версию. Вот как вам жена угодила! Ну просто под копирку! И глазки, и волосики, и ямочка на подбородке.

Начальник растерялся не меньше моего, поэтому, наверное, и взял ребёнка на руки. Он оторопело глядел на Николашу, а я засмотрелась на них двоих. Когда мы пришли в себя, деловитой медсестры и след уже простыл.

– Леонид Григорьевич, вам, наверное уже пора, – осторожно намекнула я. Поймала недовольный взгляд босса и со вздохом пояснила: – Николаша скоро проснётся, а мне действительно нужно подготовиться к кормлению.

Но босс оставался непреклонен.

– Ася, мы не договорили. Это важно!

– У вас же нет детей, вы не понимаете, – пробормотала я и снова попробовала выпроводить мужчину. – Сын будет плакать, пока не поест. Мы с вами всё равно нормально не поговорим. Лучше давайте созвонимся позже.

Босс едва заметно пожал широкими плечами:

– Так в чём проблема? Пока вы будете кормить, мы и поговорим.

Я опешила. Может, он думает, что Николаша ест смесь?

– Леонид Григорьевич, – невольно краснея и уже начиная злиться, выдавила я. – Я кормлю сына грудью.

Мужчина и бровью не повёл. Смотрел на меня так же холодно и непреклонно, будто мы не в роддоме и на его руках не спит младенец. Словно сидит в своём дорогом кожаном кресле, а я стою у рабочего стола в его кабинете.

Я покачала головой:

– Не стану при вас кормить сына!

Начальник тихо ругнулся. Что-то о женщинах, которые теряют остатки разума… Я не особо расслышала. Глянул так, что снова ощутила себя застывшей в его кабинете в ожидании разноса. Буркнул:

– Хорошо, я отвернусь.

Не дожидаясь ответа, босс, осторожно удерживая моего ребёнка, развернулся на стуле и уселся спиной ко мне.

Несколько секунд я оторопело хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и не находила слов. Хотя, что бы я ни сказала, босс, как обычно, уже всё решил. Знала по опыту недолгой работы, что его не переубедить.

– Кажется, он начинает просыпаться. – В голосе мужчины зазвенела тревога, но отдавать сына он не спешил, хоть и держал его так, будто малыш из стекла. – Вы там скоро?

Николаша захныкал, и плач его становился всё громче. Спина босса оставалась прямой – вот же бесчувственный чурбан! Времени на сомнения не осталось, и я решилась.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы помассировать грудь и немного разработать молокоотсосом сосок.

Я ещё никогда не испытывала такого стыда. Даже когда рожала. Но там, в родильном блоке, со мной был муж и женщины-врачи, а здесь сидел посторонний мужчина. Хуже, чем посторонний. Мой суровый начальник.

Я стыдливо прикрыла полотенцем грудь, чтобы Леонид Григорьевич случайно её не увидел, и попросила:

– Передайте мне Николашу.

– Что за дурацкое коверканье имени? – поднимаясь со стула, нахмурился босс. – Вы из него мужика растить будете или метросексуала?

Ворча, он с необычайной осторожностью, словно нечто взрывоопасное, протянул мне хныкающего малыша. Оказавшись у меня на руках, Коля притих и принялся рассматривать всё вокруг своими тёмно-голубыми глазами.

– Он ведь маленький, – нежно глядя на ребёнка, ответила я. – Крошечный ещё.

– Всё равно мужик, – упорствовал Леонид Григорьевич, продолжая нависать надо мной и, обдавая волнами дорогого парфюма, рассматривал моего сына.

Николаша тем временем закрутился и, хватая полотенце, стал ртом искать грудь. Босс тихо засмеялся и вернулся на стул.

– Говорю же вам, мужик! А вы – Николаша…

Я немного сдвинула полотенце и помогла сыну захватить сосок. Грудь тут же неприятно заныла, я остро чувствовала, как молоко идёт по молочным каналам. От пронзающей боли закусила губу.

– Ладно, дело ваше, как обзывать сына. – Босс уже сидел спиной ко мне. – Давайте вернёмся к нашим японцам. Вы их помните?

Пока я морщилась от боли, сын, громко причмокивая, сосал мою грудь. Этот звук вгонял меня в краску, но боссу всё было нипочём. Он спокойно говорил о делах!

– Да, конечно, – подрагивая от боли, ответила я. – Но не понимаю, чем могу быть полезна.

– Через десять дней они приезжают для заключения контракта, и вы нужны мне на переговорах.

Я растерянно моргнула.

– Что? Но я не могу. Леонид Григорьевич, у меня грудной ребёнок, и я в декрете. У нас большая фирма, и я не единственный сотрудник, который знает японский.

– Думаете, будь у меня выбор, я стал бы вас беспокоить? Где ваше логическое мышление, Ася?! Не расстраивайте меня ещё больше.

С тяжёлым вздохом и раздражением в голосе начальник соизволил чуть чётче описать проблему:

– Миша подвёл. Из-за него японцы едва не отказались от сотрудничества. Ввести другого работника в курс дел можно, но на этом этапе переговоров лучше не рисковать, чтобы не усугублять ситуацию. Вам же японцы всегда симпатизировали. На переговорах в Киото господин Ямагути даже интересовался вашим здоровьем. Мне нужны вы, чтобы загладить косяк Миши и вернуть лояльность партнёров.

Я слушала и не могла поверить. Прекрасно. Ему надо. А как он это себе представляет? Переговоры могут затянуться не на один час, а как же Николаша? Даже если за ним присмотрит няня, что делать с кормлением?

– Простите, – решительно отказалась я, – но я не смогу вам помочь.

– Ася, – сурово заявил босс. – Это ваш шанс реабилитироваться передо мной.

– За что? – ахнула я.

– Я в вас поверил, – в его голосе слышался металл. Я кожей чувствовала всё недовольство босса. – Отправлял на курсы повышения квалификации, семинары. Мои лучшие работники возились с вами, натаскивали. А вы, не успев отработать и года, сбежали в декрет.

– Леонид Григорьевич, но это ведь жизнь, – справедливо возмутилась я. – От такого никто не застрахован!

– Разумные люди сначала строят карьеру, а потом уже решают личные амбиции, – парировал босс. – Вы как работник уже ноша для моей компании. Должного опыта не наработали, какую-либо специализацию не получили. Ваши знания поверхностны, а через три года и вовсе станут неактуальными. Зато появятся бесконечные больничные. Конечно же, вы не сможете задерживаться на работе или ездить в командировки. Как вы собираетесь строить карьеру?

Я так злилась! Всё сказанное было абсолютной правдой. У меня не было ни одного аргумента в свою защиту. А я ведь питала иллюзии, что вернусь на работу и ещё смогу проявить себя. Теперь я понимала, насколько наивно рассуждала. Я действительно многим обязана начальнику, но и своему ребёнку должна не меньше.

– Леонид Григорьевич, простите, но я не могу оставить сына, а идти с новорождённым на переговоры – не особо здравая мысль.

– Мы можем нанять няню, – упрямо твердил он.

– Вы ведь знаете, что всё может затянуться надолго, а у меня грудное вскармливание.

– Я куплю хорошие смеси.

Мне хотелось плакать. Он совершенно не слышит меня!

Я уже собиралась довольно резко ответить, когда дверь в палату открылась, и к нам вошёл лечащий врач.

– Так, кто вас впустил? – Мужчина нахмурил брови и недовольно посмотрел на начальника. – Немедленно покиньте палату.

Босс поднялся со стула и скорее приказал, чем сказал:

– Я жду вашего звонка, Ася.

Глава 5

Ася

После обеда Николаша крепко заснул, а я принялась ходить по палате. Это помогало сохранить спокойствие, слушая бесконечные длинные гудки. Боря всё так же не брал трубку, а я беспрерывно звонила. Мне необходимо поговорить с мужем.

Врач сказал, что завтра нас выписывают, а я не знаю, что и делать. Хочется верить, что Боря погорячился, когда крикнул на прощание, что нам больше нет места ни в его жизни, ни в его квартире.

Я закусила до боли губу, чтобы прогнать набежавшие слёзы. Он должен ответить, нам необходимо поговорить! Это какой-то сюрреализм. Просто абсурдная ситуация. Я не изменяла Боре, ребёнка родила именно этого (сомнений нет, мне не могли подменить сына), и при этом Николаша действительно не похож на нас. Голубоглазый блондин с ямочкой на подбородке… как у босса.

От нервов я засмеялась. Анекдот, не иначе! А что, если Боря решит, что я изменяла ему с Леонидом Григорьевичем? Смех резко оборвался, а я зажмурилась, мечтая выгнать из головы последние мысли.

Гудки в трубке смолкли, а у меня не нашлось сил сделать сотую попытку. Сколько я сидела на кровати, рассматривая свои руки, не знаю, но за окном потемнело. Телефон вдруг завибрировал, и я увидела на экране номер свекрови.

У нас с ней никогда не было тёплых отношений, а когда мы объявили о беременности, всё стало ещё хуже. Я так надеялась, что ради внука она пойдёт мне навстречу и мы наконец-то поладим. Мне было страшно принимать вызов, но раз с Борей связи нет, то…

– Алло. – Голос мой осип и звучал жалко.

– Ну, здравствуй, невестушка, – каждое слово сочилось ядом. – Что ты не так поняла, когда Боречка сказал тебе оставить его в покое?

– Ольга Андреевна, нас с Николашей завтра выписывают…

Закончить фразу мне не дали.

– Так, слушай меня внимательно, потаскуха. Сегодня Боря подал документы на развод. Твой байстрюк не имеет к моему сыну никакого отношения. Все шмотки, что были у нас в доме, я уже собрала, если через неделю их не заберёшь – вынесу на помойку, ясно?

Я вздрогнула.

– Николаша сын Бори, я никогда не изменяла мужу и…

– Боря в детстве переболел свинкой. Он бесплодный. Так что оставь эти сказки для кого-то другого.

Свекровь сбросила вызов. Палата перед глазами резко закружилась, и я, кажется, впервые в жизни потеряла сознание.

Очнулась сама и, видимо, быстро. Николаша всё так же спал, а я места себе не находила. Как такое возможно? Если Боря действительно бесплодный, то почему мне об этом не сказали? Почему муж так обрадовался известию о беременности? Я ведь помню, как он светился от счастья, кружил меня на руках, расцеловал всю, и лицо, и руки, и живот. А каким заботливым он был всю беременность! Просто идеальный муж. Я схватила себя за плечи, раскачиваясь. Вспоминать, какой счастливой я была совсем недавно, сложно. Словно режу себя по живому.

Почему же Боря так готовился к появлению ребёнка, если знал, что не может иметь детей? Значит, свекровь врёт! Возможно, этот анализ вообще её рук дело. Подкупила лаборанта, накрутила Борю… Точно! Это всё объясняет!

У меня словно гора с плеч свалилась. Теперь главное – поговорить с мужем и доказать, что Николаша его ребёнок. Я справлюсь! Это моя семья, и я буду бороться за наше счастье!

Плотно затянув халат поясом, я пошла в ординаторскую. Выпросить у молоденькой медсестры мобильный не составило труда. Номер мужа я набирала трясущимися пальцами.

Один гудок, второй, третий… Неужели он не поднимет трубку?

– Алло, – ответил мне женский голос. Я отстранилась от мобильного и перепроверила набранные цифры. Номер Бори, сомнений нет.

– Алло, – настойчивее повторила девушка.

– Мне необходимо поговорить с Борисом.

Мой голос звучал отстранённо-холодно. Я и сама заледенела вся, собравшись в комок.

– А Боря в душе. Что ему передать, девушка?

В душе… девушка… Это я посторонняя, не имеющая прав на собственного мужа?

– Да, передайте ему, что он козёл.

– А вы кто такая? – возмущённо начала незнакомка.

– Жена, которая двое суток назад родила ему сына. А вы, видимо, любовница. Всего хорошего.

Разговаривать дальше я не собиралась. Отдав мобильный медсестре, на автопилоте я дошла до палаты. Итак, завтра меня выписывают, а идти некуда. В этом городе нет никого, кто приютил бы нас с сыном. Что же мне делать?

Николаша завозился в кроватке, и я поспешила к нему.

– Тише, моя радость.

Прижав сына к груди, я мягко покачала его на руках. Он только начал просыпаться и сейчас выглядел таким… Просто слов нет, лишь сердце замирает в груди, и я нарадоваться не могу, что держу на руках это чудо.

– Мы обязательно что-то придумаем. Всё у нас будет хорошо.

У меня не было ни одной идеи, но ради сына я должна собраться. Нет времени рыдать, жалеть себя, бегать за Борей. Завтра нас выпишут. Нужно пересчитать деньги, что у меня есть, проверить счёт на карточке…

Я прикрыла глаза, справляясь с приступом паники.

В нашей с Борей квартире Николашу ждала его личная комнатка. Мы с мужем сами делали ремонт, выбирали обои, я заказала красивое постельное бельё для манежа, ростомер, мобиль. Боря купил красивую мебель и даже кресло-качалку, на которой я собиралась кормить сына. В шкафчике ровными стопками лежали детские вещи. Мы были готовы на все сто! А теперь что? Гостиничный номер? Снятая чужая квартира?

Николаша открыл свои голубые глаза и закряхтел.

– Вот, мой сладенький.

Я оголила грудь и засунула сосок сыну в ротик. Кормить было всё ещё больно, но уже не так сильно. Мои пальцы погладили щёчку сына, а затем нежный пушок на голове.

Голубоглазый блондин… Как же так вышло?

Глава 6

Лео

Я проспал. Впервые за… Со времён школы, когда меня по утрам будила ещё мама! Как такое случилось, сам не пойму. Не помог и будильник, раньше которого я просыпался каждый день. И теперь, матерясь, торопливо собирался на работу. Открыл ящик и снова мельком глянул на пустую ячейку.

– Блядство.

Я ненавидел, когда что-то было не по установленному порядку, а сегодня с самого утра всё так. Жены, когда проснулся, в постели не оказалось, хотя Валя обычно нежилась до обеда. Завтрак Ирина приготовила, но перекусить времени не оставалось. И повариха теперь стояла в холле, с немым укором глядя на меня. Женщина мило заботилась о моём правильном питании, и за это я ей приплачивал. Терпеть не могу быть должен.

– На обед не приеду, – на ходу бросил я.

На Иру не смотрел, зная, что она расстроилась ещё сильнее. Но времени и правда не было. Дело даже не в том, что я опоздаю на работу. Босс волен приходить в любое время, менять планы и правила на ходу. Но сегодня у меня была важная задача, и я собирался выполнить её во что бы то ни стало.

На улице нервно топтался Шолов, он-то и разбудил меня звонком, сообщив, что машина у порога. Водитель открыл передо мной дверцу, и я собрался было сесть, когда увидел это.

– Блять, Петя, – не сдержался я. – Тебе не кажется, что это слишком?

– Простите, Леонид Григорьевич, – смутился Шолов. – Вы сказали «на твой вкус», и я купил то же, что брал для жены. Она была в диком восторге…

– Ну, тогда пойдёт, – махнул я рукой и, усевшись, потеснил огромного медведя почти в человеческий рост. – Мать твою, если бы я младенцем увидел это чудовище, на всю жизнь бы заикой остался.

– Опаздываем, – напомнил Шолов.

– Так чего стоишь? – огрызнулся я.

Настроение было препаршивым. Я потёр левое запястье и набрал Вале сообщение с просьбой скинуть адрес ремонта часов. Сам заберу после того, как решу проблему с японцами. Лишь бы успели к выписке. Вчера мне сообщили, что рожениц надо ожидать в девять. Сотовый показывал половину десятого.

– Чёрт, – процедил я. – Шолов, гони быстрее. Упустим мужа – сам будешь за ним бегать.

Водитель нажал на педаль газа, а я взял планшет. Листая условия подготовленного договора, раздумывал над суммой «компенсации». Раз Ася мне не перезвонила, а телефон её недоступен, я принял единственно верное решение. Предложу ей сумму в два раза больше, но сделаю это перед родственниками. Чтобы более разумные помогли ей принять правильное решение.

С мужем Аси я знаком не был, девушка вообще не особо распространялась о себе. По документам он значился как самозанятый. Это и натолкнуло меня на мысль предложить деньги при нём, раз у Аси мозги поплыли после родов. Я искренне надеялся, что это не помешает ей переводить на переговорах, иначе проблема усугубится…

Автомобиль осторожно въехал в дворик роддома, водитель поднял ручной тормоз. Я вышел и осмотрелся. То тут, то там стояли группки радостных людей, звучал смех, поздравления, разносился аромат цветов. Аси я не заметил.

«Проблема» моя обнаружилась на лавочке у самого входа. Роняя слёзы на старое детское одеяльце, в которое был бережно завернут ребенок, Ася невидяще смотрела перед собой. В этом взгляде было что-то такое, отчего сердце на миг замерло, но я отмахнулся: чувства бизнесу лишь помеха. Стоит раз проявить, и можно ставить крест.

Я быстро приблизился к сотруднице.

– С вами всё в порядке?

Она подняла голову и так же невидяще уставилась на меня. Через минуту покачала головой:

– Нет, не в порядке.

– Что-то с ребёнком? – нахмурился я. – Вас не выписывают? Или ваш муж опаздывает?

Ну конечно! От радости «самозанятый» так «обмыл ножки», что проспал выписку жены. Ей выделили одеяльце и выставили. Родила – выходи. Конвейер душ.

Я присел рядом на скамейку.

– Мужчины иногда тоже опаздывают, – усмехнулся, вспомнив собственное утро. – Я подожду с вами.

– Не надо, – бесцветным голосом проговорила она и посмотрела более осмысленно. – Леонид Григорьевич, я бы хотела, чтобы вы ушли.

– А я хочу, чтобы вы помогли мне с японцами, – парировал я. – Пока наши желания не особо исполняются.

Она вдруг сгорбилась и расплакалась. Я на миг опешил. Ненавижу, когда бабы начинают рыдать, сразу такое чувство, что где-то накосячил и даже не заметил. Мысли мечутся, ищешь, что же сделал не так. Но это в прошлом. Сейчас всё просто: я босс, плачущая женщина – подчинённая, слегка в неадеквате.

– Меня это тоже печалит, – бросил я и глянул на сотовый.

Валя не отвечала, значит, освободилось немного времени – в ремонт я заеду и заберу часы уже после работы. Сорок минут, оставшиеся до совещания, я могу прождать рядом с плачущей женщиной или же использовать более продуктивно.

Глянул на Асю. Поглаживая ребёнка, она беззвучно шевелила губами, словно в трансе… Может, им какие-то препараты дают в роддоме? Или это шутки природы? Ася, которую я знал, всегда была спокойной, рассудительной и сдержанной. Она никогда бы не позволила себе разрыдаться в моём присутствии. А я особой тактичностью не отличался. И не собирался тратить на это время.

С другой стороны, то, что я сейчас единственный рядом со слабой и расстроенной женщиной, – шанс повернуть всё так, как надо мне. Одно дело – слова, но я давно уяснил, что женщинам, как собакам, нужно потрогать и обнюхать то, что им предлагают. Если я покажу Асе, на что готов ради её участия в японском проекте, она не сумеет отказаться. Приняв решение, я подхватил сотрудницу под локоток и, заставив подняться, увлёк за собой.

– Идёмте.

– Куда? – насторожилась она.

– Будем исполнять мечты друг друга, – усмехнулся я, усаживая её в машину.

– Ой, что это?! – ещё сильнее испугалась Ася.

Я поднял глаза на Шолова.

– У твоей жены был похожий «восторг»?

Водитель скромно улыбнулся и, захлопнув дверцу, побежал к своему месту. Мотор взревел, и я откинулся на спинку сиденья. Предупредив сообщением домработницу в своей городской, чаще всего пустующей квартире о гостье, я набрал адвоката.

– Миша, ты доработал тот договор, что мы вчера обсуждали? Хм… Распечатай, чтобы через час был на моём столе.

Отключив сотовый, обернулся и посмотрел на Асю, испуганно жавшуюся к медведю с огромной коробкой конфет в лапах.

– Куда вы меня везёте? – спросила женщина.

– В благоустроенную квартиру, где вам будет удобно подготовиться к переговорам, – с улыбкой ответил я. – Она недалеко от офиса, оборудована всем необходимым и, как я и обещал, вам будет помогать няня. Но если не понравится, можете вызвать такси и отправиться домой, к мужу… Дорогу оплачу.

Она молча смотрела на меня, и её большие глаза вновь наполнились слезами. Блять! Да что я опять такого сказал? Отвернулся и приказал Пете:

– На Центральную.

Глава 7

Ася

Мой телефон разрядился. Я даже такси вызвать не могу. Нужно собраться и взять себя в руки, но я просто не в состоянии. Сижу на лавке, смотрю в пустоту и пытаюсь понять, куда мне идти. В гостиницу?

– С вами всё в порядке?

Я подняла взгляд и увидела прямо перед собой босса. Между нами существовали только деловые отношения, но сейчас я обрадовалась ему, как самому близкому другу, ощутила какое-то внутреннее тепло. Каким бы грубым и нетактичным порой ни был начальник, я знала точно – в беде он меня не бросит.

И не ошиблась. Леонид Григорьевич отвёз меня на корпоративную квартиру. Двухуровневые апартаменты в новострое, шикарный ремонт и женщина слегка за пятьдесят, с доброй широкой улыбкой.

– Знакомьтесь, это Зинаида, – представил её босс. – Она будет вам помогать по дому и с ребёнком.

Мне стало неловко. Многие женщины обходятся без нянь и домработниц, да и не привыкла я к такому. Квартира – и так слишком много…

– Никаких возражений, Ася. Скоро прилетают японцы, и вы мне нужны.

Я кивнула. После сегодняшнего встреча наших партнёров – это то малое, что я должна сделать для Леонида Григорьевича.

– Куда его?

В квартиру ввалился шофёр Пётр, прижимая к себе огромную игрушку. Медведь занял слишком много места, и мне пришлось сделать два шага в сторону, тем самым приблизившись к боссу. Ещё несколько сантиметров, и моя спина притронется к его груди. Чёрт, как неловко, а отойти уже просто некуда. Плюшевое чудо съело всё пространство, пока Пётр с ним не уйдёт, мне и шагу не ступить.

– Отнеси его в детскую.

Кто-кто, а босс никогда не терялся и всегда знал, что нужно делать. Хотя я оказалась неправа.

– Ну уж нет. Не хватало ещё этого пылесборника рядом с манежиком! Я что, зря увлажняла воздух? Медведь останется в гостиной.

Зинаида отобрала игрушку у растерянного шофёра и отнесла на диван. Смотрелся он там колоритно, я сразу представила, как буду сидеть рядом с ним и смотреть телевизор. Его мягкий плюшевый бок станет греть не хуже, чем Боря.

От воспоминаний о муже опять захотелось расплакаться, и я до боли закусила губу, отгоняя ненужные мысли.

– Так, нам уже пора. Обживайтесь, Ася. Мой секретарь сбросит вам на почту документацию. Изучайте, вспоминайте и не вздумайте меня подвести!

– Я постараюсь.

– Вот и отлично! Хорошего всем дня!

Леонид Григорьевич одарил нас улыбкой и ушёл вместе с Петром. Я же обернулась к Зинаиде, пытаясь сообразить, что ей сказать, но женщина сама проявила инициативу:

– О, что это я? Давайте сюда малыша и раздевайтесь, Асенька. Можно мне вас так называть?

– Да, конечно, Зинаида.

– Просто тётя Зина! – попросила она, забирая из моих рук Николашу. – Ах, какой красавец!

Моя персона стала для неё неинтересной – женщина попала под чары сына. Как я её понимала! На него просто невозможно наглядеться!

Вещей у меня с собой почти не было, поэтому заселение много времени не заняло. Огромный шкаф словно насмехался надо мной одной заполненной полочкой. А вот детская… Я даже застыла на пороге. Здесь было всё! Неужели босс купил это? Сколько же денег я теперь ему должна? Чувствую, после декрета мне придётся работать несколько месяцев без зарплаты. Нет-нет, нам нужно всё с ним обсудить! Я не люблю быть обязанной и явно не могу позволить себе всю эту роскошь!

Мой телефон всё ещё нуждался в зарядке, и разговор с Леонидом Григорьевичем пришлось отложить, но я постоянно репетировала свою речь. Даже когда кормила Николашу, когда изучала присланные документы, и во время сытного обеда, который приготовила тётя Зина…

В общем, речь была готова, телефон заряжен, даже счёт я пополнила, а вот босс не спешил отвечать на мои звонки. Когда же он наконец-то принял вызов, то и слова не дал мне толком сказать. Бросил лишь, что приедет вечером, и мы всё обсудим.

– Что ты, Ася, такая задумчивая? Обидел тебя, что ли, Леонид Григорьевич? – поинтересовалась моя помощница, которая в то время, пока я говорила по телефону, пыталась найти более удачное место для медведя. Всё-таки его попа занимала одну треть дивана, и это не устраивало женщину. Место у стены не нравилось уже игрушке, и она отказывалась сидеть, сползая на пол.

– Да нет, сказал, что заедет вечером сюда.

– Это же хорошо! Пойду вам ужин приготовлю. Николаша спит, и ты легла бы, отдохнула. Совсем не бережёшь себя, уже синяки под глазами. Мужчины не любят замученных женщин, им куколок подавай!

Зинаида чуть ли не силой подняла меня с дивана и подтолкнула к лестнице, что вела на второй этаж, где располагались три спальни, одна из которых была моей.

Медведь вернулся на диван, а я уже на последней ступеньке поняла, что имела в виду женщина.

Боссу всё равно, как я выгляжу! Мы с ним не вместе, и я уж точно не стану прихорашиваться к его приходу! А вот в сон действительно клонило.

Глава 8

Лео

– Миша, где договор? – рычал я в трубку. – Что значит «на столе»? Думаешь, я ослеп?! Тащи сюда свой… – Покосился на посетителя и закончил ледяным тоном: – Портфель.

Чертыхаясь про себя, вежливо пообещал:

– Скоро поедем, Дмитрий Деомарович. Как только мне принесут один документ.

– Я никуда не спешу, Леванид, – отмахнулся наш семейный доктор, – да и тебе стоит снизить темп жизни. Так и до гастрита недалеко…

– Он мне не грозит, – искренне улыбнулся я. Дядя Дима так забавно произносил «Леванид», что невозможно было остаться равнодушным. Полагаю, когда я был маленьким, он делал так специально, а потом вошло в привычку. – Ирина этого не допустит.

– Дочка жалуется, что ты часто пропускаешь трапезу, – неодобрительно покачал седой головой доктор.

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался взмыленный Миша. Он вихрем пролетел к окну, по пути проверяя каждый листочек. Замерев, вздохнул и, выудив из портфеля договор, положил передо мной.

Я не сдержал смешка:

– Действительно портфель! И где ты откопал такой раритет?

– А мне нравится, – важно покивал Дмитрий Деомарович. – В наши дни…

– Простите, – поклонился в пояс Миша и обратился ко мне: – Повелитель ещё что-нибудь желает?

– Твою душу, – хищно ухмыльнулся я. И пояснил: – Со мной едешь.

– Леонид Григорьевич! – взвыл Миша. – У меня стол завален…

– Знаю, – просматривая договор, отмахнулся я. – И это лишь десятая часть от моего стола. Думаешь, у меня есть свободное время? Чтобы через пять минут в машине!

– Слушаюсь, – снова поклонился адвокат и, пятясь к двери, добавил: – Только не отгрызайте мне голову.

– Не обещаю, – буркнул я и, когда дверь закрылась, тихо рассмеялся. – Шут гороховый. Но умный, подлец. Вундеркинд, выпускник с отличием. Любого прокурора за пояс заткнёт. Пользуется тем, что никто худого прыщавого парня ни во что не ставит…

– Всё это интересно, – ворчливо перебил меня дядя Дима, – но мне бы хотелось посмотреть на ребёночка.

– А мне на его маму, – складывая листы договора в папку, едва слышно ответил я. – Как она подпишет это. Потом можно и не видеть. Смотреть там особо не на что. – Набрал водителя: – Шолов, мы спускаемся. – Поднял глаза на доктора: – Спасибо за терпение, Дмитрий Деомарович. Сожалею, что пришлось ждать.

– Это было очень занимательно, – поднимаясь с кожаного диванчика, ответил врач. – Столько интересного о тебе услышал! Только вот загадка, почему тебя подчинённые прозвали «Горыныч»? Ни трёх голов, ни огненной пасти. Хвоста и того нет. Как же так?

– Это как в школе. – Я вышел из кабинета и многозначительно посмотрел на зардевшуюся секретаршу. – Прозвище созвучно с именем или фамилией… Кстати, а кто вам сообщил эту интересную информацию? Мне как раз завтра премиальный фонд распределять…

Дина умоляюще посмотрела на седого доктора, едва ладошки вместе не сложила. Словно я и так не догадаюсь, с кем дядя Дима мог вести задушевные беседы, пока мне пришлось сорваться с места, чтобы выгрызть в администрации уплывающий из рук тендер.

Спустившись к выходу, я полной грудью вдохнул прохладный воздух вечера и пробормотал:

– Как быстро стемнело…

– Немудрено, ведь уже почти девять, – отозвался дядя Дима. – Ох, Леванид, совсем ты себя не бережёшь. Твоя мама смотрит с небес и грустит…

– Садитесь, Дмитрий Деомарович, – перебил я врача. Открыл дверцу и предупредил: – По пути заедем в магазин.

Днём я приказал Дине выбрать какие-нибудь подарки для Аси, оплатить, но оставить для самовывоза. Не хватало мне в офисе женского бума из-за детских игрушек! Соберутся, будут обсуждать, и дела встанут.

Пока Шолов втискивал на переднее сиденье огромный хрустящий пакет с логотипом, я чертыхнулся и набрал жену. С кем-то болтает. Ну, значит, не скучает и не обижается, что снова опоздал на ужин. Проверил сообщения: снова забыла мне скинуть адрес мастерской. Завтра надо вместе с ней заехать туда и забрать мои «Ланги». На переговорах я должен быть в них.

Дверь я открыл своим ключом и, поднявшись на большом просторном лифте с новеньким диванчиком, показал дорогу Дмитрию Деомаровичу.

– Добрый вечер! – пророкотал доктор и заглянул на кухоньку, что отдельным блоком выделялась в просторной комнате. Я же, не теряя времени, прошёл к лестнице и посмотрел наверх.

– Зинаида!

Тишина была ответом. И вмиг грудь сковало льдом, стало трудно дышать. Сожаления прошлого атаковали каждый раз, когда я переступал порог квартиры, которую купил, чтобы растить здесь с Валей наших детей.

Почему не продал? Давно пора избавиться от недвижимости, что давила несбывшимися надеждами. Но… Я вложил так много сил и энергии. Выбрал новый дом недалеко от офиса, рядом с которым были и школа, и садик, и яркая огороженная игровая площадка. Идеальное место для городской семьи.

Мечты начинающего бизнесмена жестоко разбились о реальность. Сначала выяснилось, что у меня не может быть детей, и тщательно оборудованная детская стала лишь угнетать. Я вцепился в страстное желание жены реализовать дизайнерские идеи и купил домик в другой части города.

Бывать здесь я не любил, но квартиру держал в порядке. Зачем? Может, как напоминание о том, что любой человек может быть счастлив, пока находится в блаженном неведении, пока не знает, что мечты останутся лишь пеплом на окаменевшем сердце. И нарисованная мною картина большой и дружной семьи сузилась до селфи вдвоём.

Сам не заметил, как поднялся на второй этаж, и ладонь уже легла на витую ручку из латуни. Осталось толкнуть и заглянуть в невозможное для меня будущее и чужое счастливое настоящее.

Дверь детской открылась без скрипа, и я увидел свет. Приглушённый ночник в углу за детской кроваткой уже вышедшей из моды коллекции. Настольная лампа сейчас стояла на полу и отбрасывала золотистые круги на пушистый, никем не тронутый коврик в виде забавной коровы. До сегодняшнего дня не тронутый, потому что сейчас на нём спала Ася. В окружении бумаг, положив щёку на давно разрядившийся ноутбук, она безмятежно посапывала и мило улыбалась во сне. И вдруг её лицо болезненно исказилось, даже губы задрожали.

Я, будто притянутый за невидимый канат, шагнул внутрь комнаты, как заворожённый, присел на корточки и протянул руку. Кончиком пальца провёл по мокрой щеке женщины. Ася вздрогнула, и по бархатной коже покатилась новая слеза. Я услышал шёпот:

– Он твой…

Я застыл, будто примороженный к месту. Сердце бухнулось о рёбра, дыхание перехватило. Что, чёрт побери, это было?

В кроватке заворочался малыш, и Ася, будто ощутив это седьмым чувством под названием «материнский инстинкт», подскочила и, заметив меня, вздрогнула. Рука её потянулась к вороту халата, сжимая ткань, губы приоткрылись.

– Я привёл доктора, чтобы он осмотрел ребёнка, – сообщил я прежде, чем она что-то сказала. – А ещё нам необходимо поговорить. Жду внизу.

Поднялся и, не оглядываясь, быстро покинул чужую реальность, мою невозможную мечту.

Глава 9

Ася

Мне опять снился Боря, и во сне я пыталась убедить мужа, что Николаша его сын. Подносила ребёнка, просила взять его на руки, почувствовать… Всё бесполезно. Муж был неприступен.

Когда же я услышала сквозь сон, как кряхтит Николаша, то совсем не ожидала увидеть перед собой босса. Леонид Григорьевич сидел возле меня на корточках, и я непроизвольно вздрогнула от недопустимой близости с посторонним мужчиной.

Босс тем временем бросил мне пару сухих фраз, больше похожих на приказы, и ушёл, оставив в растрёпанных чувствах. Как долго он смотрел на меня спящую? Почему не разбудил? И что за доктор, и зачем босс привёз его сюда?

Подхватив Николашу на руки, я быстренько проверила наш памперс. Кажется, кому-то нужно переодеть «трусишки».

Я быстро привела сынулю в порядок, особое внимание уделив пупку. Не хотелось, чтобы врач делал мне замечания.

Спускалась я по лестнице осторожно и неспешно, боясь упасть с Николашей.

– А вот и наш богатырь! – Зинаида уже приготовила уголок для сына, расстелив большое махровое полотенце на столик у окна. Возле него нас и ждал доктор.

– Дмитрий Деомарович, – представился седой, поджарый мужчина.

Мне понравилось его внимательное отношение к ребёнку, то, как обстоятельно он расспрашивал обо всём и аккуратно осматривал сына. Николаша не только не испугался, но и довольно, радостно улыбался, хватал врача за пальцы. Вся моя нервозность сошла на нет. Я успокоилась и уже была готова пригласить доктора на чашку чая, только вовремя вспомнила, что где-то здесь должен быть и мой злобный босс.

– Ну, я смотрю, что с вашим богатырём всё в порядке. Вес набираете, кушаете, спите, в туалет ходите, сыпи нет, пупок заживает хорошо. Вы, мамочка, все рекомендации врачей выполняете. Молодцы! Продолжайте в том же духе!

Похвала Дмитрия Деомаровича внушила мне уверенность в собственных силах. Жаль только, что, пока я одевала сына, доктор уже ушёл, я даже не успела поблагодарить его как следует. Думала, он задержится, но нет. Босс остался, а Пётр пошёл отвозить врача.

Зинаида забрала у меня Николашу, а мне пришлось идти на заклание к Горынычу одной. Хорошо, хоть ужин есть – босс выглядел сильно злым со стаканом виски на кухне.

– Не хотите перекусить? Зинаида приготовила овощи и рыбу в духовке.

Мама всегда говорила, что вначале накорми мужчину, пусть он подобреет, а потом уже и разговаривай с ним. Вопросов у меня было много, поэтому задобрить его точно не помешает.

– Не откажусь, – вдруг согласился Леонид Григорьевич, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

Я быстро принялась сервировать стол, мысленно воскрешая в памяти заготовленную речь. Всё шло замечательно, пока я не столкнулась с проблемой. Мне была нужна подставка под горячее, чтобы подать на стол противень с рыбой и овощами. Я бросилась открывать шкафчики, но меня быстро отодвинули в сторону и достали подставку. И кто? Мой босс.

– Вы знаете, где что лежит? – удивилась я. – Не думала, что вы оставались на корпоративной квартире.

– Кто вам сказал, что она корпоративная? – усмехнулся босс, нависая надо мной. – Это моя личная собственность.

– Как? – ахнула я. – Но…

Слова застряли в горле, а мысли перепутались.

– Но если она ваша, то моё проживание здесь могут истолковать неверно. Пойдут неприятные слухи…

Для меня лично всё это было неприемлемым. Босс же спокойно накладывал себе порцию на тарелку и слушал мои стенания с усмешкой. Вот же толстокожая рептилия! Всё ему нипочём!

– Слухи – всего лишь слова, Ася, – холодно констатировал он. – Важны только договорённости. Мне необходимо вернуть пошатнувшееся доверие японских коллег. И вы – единственный вариант из всех возможных в данный момент.

Он прожевал кусок и, запив его глотком виски, кивнул:

– Садитесь. Составьте мне компанию. Рыба получилась великолепно. Кстати, господин Ямагути тоже очень любит рыбу. Вы помните, как поддержали его увлечение? Возможно, эти несколько слов и склонили японцев сотрудничать именно с нами. Я не знаю, напоминаете ли вы ему дочь или сестру, но… – Он снова закинул в рот кусочек рыбы и, жуя, прищурился, заставляя ёжиться от почти рентгеновского взгляда. – Что-то в вас есть. Поэтому… Идёмте!

Леонид Григорьевич поднялся и, на ходу промокая губы салфеткой, направился к оставленной на столике холла папке. Выудив скреплённые листы, протянул мне, следовавшей за ним.

– Это договор на временное сотрудничество. Вы обязуетесь быть у меня под рукой двадцать четыре часа в сутки всю неделю пребывания японцев. Или же то время, которое понадобится для подписания договора. – В ответ на непонимающий взгляд он пояснил с кривой улыбкой: – Если господин Ямагути откажет нам в сотрудничестве, всё закончится очень быстро. – Добавил тихо: – И весьма неприятно.

По-хозяйски устроился на диванчике и посмотрел на меня снизу вверх, даже не думая пригласить присесть.

– Изучите документ и подпишите.

Я растерянно опустилась рядом и уставилась на листики у себя в руке. Стоп. Как это двадцать четыре часа в сутки? А как же Николаша?

– Леонид Григорьевич, вы забываете, что у меня новорожденный сын. Как бы я ни была вам благодарна, как бы ни хотела помочь, но в данном случае быть у вас под рукой сутки напролёт просто не могу!

– Можете. И будете. Я обеспечу вас всем необходимым. Ребёнок? Это не та проблема, с которой нельзя справиться.

Я чуть не зарычала от этих неприемлемых ноток в его голосе. Как всегда, Горыныч не видит препятствий на пути к цели, ему плевать на других, и он готов идти привычной дорогой – просто подминать людей под себя. Ну уж нет! Не со мной!

– Не могу и не стану! Мой ребёнок нуждается во мне, и я не готова поступиться его интересами ради вашего удобства! А что касается обеспечения необходимым, я хотела обсудить с вами этот пункт. Помощь Зинаиды, аренда этой квартиры, все те вещи, что вы купили для детской – я не могу позволить себе подобную роскошь.

– Я знаю. Зато я могу. И позволю… Уже позволяю. В вашем распоряжении мой дом, моя домработница. Кстати, она вырастила двух сыновей и воспитала пять внуков. Также вы можете в любое время дня и ночи позвонить моему доктору. Он же вам понравился? И, конечно, я вам заплачу. За неделю работы вы получите вот эту сумму.

Он поднялся и, приблизившись, склонился надо мной, обдавая запахом дорогого парфюма и ароматом виски. Перелистнул и чиркнул пальцем с аккуратным прямоугольным ногтем по строчке. Сумма моего годового заработка…

Я просто обомлела.

– Разумеется, в случае подписания контракта, – насладившись выражением на моём лице, добавил босс. – Если японцы откажутся с нами сотрудничать, вы получите сумму согласно вашей обычной ставке. И, конечно, услуги врача, домработницы и прочее – за мой счёт.

Я смотрела на Горыныча и не находила слов. Как он может быть таким категоричным, несгибаемым? Мой взгляд опустился на сумму в договоре – заманчиво. Особенно в моей непростой ситуации с браком, который трещит по швам.

Сейчас нужно подумать о Николаше. Тех денег, что у меня есть, хватит на два месяца, а дальше что? Возвращаться домой к родителям в маленький городок, в котором ни перспектив, ни работы по специальности? Снимать квартиру и хвататься за любую работу с грудным ребёнком на руках?

Всего неделя, и мы обеспечены на год. Нужно только немного потерпеть босса и постараться обаять японцев. Я ведь сумею, правда?

– Я не могу пропасть на неделю из жизни сына. Если вы согласны на компромисс, считайте, договор подписан.

– Ася, вы будете жить с сыном в этом доме под круглосуточным наблюдением врача с постоянной помощью Зинаиды, полностью обеспеченная питанием, медикаментами и всем необходимым. Какие ещё капризы у вас могут возникнуть?

– Я должна быть уверена, что смогу кормить сына грудью. Это важно и для него, и для меня. Ни один врач, ни Зинаида не заменят ему этого.

Он посмотрел хмуро.

– Вам нужна помощь в этом процессе? По-моему, в больнице вы прекрасно справлялись.

Я покраснела. Он совершенно не понимает, что я имею в виду.

– Конечно, мне не нужна помощь в самом процессе. Вы должны учитывать, что каждые два часа мне нужно кормить Николашу, и вам придётся прервать встречу или продолжить её без меня, пока я выполню свои обязанности мамы.

Я злилась, что пришлось буквально всё разжевать этому снобу, но успокаивала себя тем, что он мужчина, который далёк от детей и просто не понимает очевидных вещей. Как же неловко обсуждать такие подробности с Горынычем!

– Если вы будете уверены, что японцев это подтолкнёт к подписанию контракта, вы можете кормить сына хоть при них, – проворчал босс. – Мне главное – результат. Подписывайте, Ася! У меня нет времени на уговоры.

Я даже рот открыла от возмущения! Кормить грудью при посторонних мужчинах! Он вообще в своём уме?

– Мне понадобится уединённое место без всяких свидетелей! Либо так, либо никак! Я не намерена светить своей грудью перед всеми!

– Очень даже зря, – пробормотал он, глядя на эту часть моего тела. Прозвучало тихо, но я услышала. И, дёрнув узел галстука, громче добавил: – Я это решу.

Босс отвёл взгляд и, поджав губы, чертыхнулся. Твёрдо вцепившись в мои плечи, усадил меня на диван и, положив передо мной договор, сунул в руку «Паркер». Черкнул ногтем:

– Здесь.

– Вы пообещали мне по поводу кормления. – Я взглянула мужчине прямо в глаза и подписала договор. – Вот, держите, – передала ему бумаги.

– Давно пора, – резко отозвался он, полностью преобразившись. Вырвав бумаги, направился к большому пакету с логотипом и, кивнув на него, процедил: – Подарки.

И, не оглядываясь, вышел из квартиры. Ко мне тут же поспешила Зинаида.

– Ты в порядке? Леонид Григорьевич сегодня странный. Какая пчела его укусила?

– Японская! – буркнула я, а затем извинилась: – Простите, Зинаида. Сложный разговор, у нас форс-мажор по работе. Вот и на взводе все.

– Николаша заснул.

– Я ж его не покормила! – спохватилась я и подскочила с дивана, но женщина меня остановила.

– Я ему чаёчек с фенхелем дала. Через час теперь грудь попросит, а вы рыбку-то с овощами и не ели.

– Составите мне компанию? – попросила я.

– С радостью. Кстати, смотрела, что за подарки Леонид Григорьевич принёс?

Я нехотя подошла к пакету. После нашего разговора мне не хотелось принимать от него никаких подарков, но Зинаида стояла и ждала, пока я достану презенты.

Набор фирменных бутылочек, но таких больших, что мы ещё не скоро до них дорастём. Несколько пустышек, только я не хочу приучать ребёнка к ним. Дорогие игрушки – детский телефон, планшет, машинка на радиоуправлении. Господи, даже на упаковке написано: от трёх лет! Просто бесполезная чепуха, на которую Горыныч потратил уйму денег!

– Он научится, не все папы сразу понимают, что надо их детям. Не расстраивайся, Асенька.

– Леонид Григорьевич не отец Николаши, – возразила я.

– Конечно-конечно, я никому не скажу об этом! Можете не сомневаться.

Женщина не поверила моим словам, а я так устала, что даже спорить сил не осталось. В животе уже урчало, и мне безумно хотелось рыбки.