Read the book: «Свидание вслепую»

Глава 1

Алина стояла у окна своей спальни, размером с небольшую квартиру, и смотрела, как капли дождя разбиваются о стекло. Внизу, у мраморного крыльца, застыл чёрный «Мерседес» с водителем, дожидающимся её уже почти час.

Отец звонил шесть раз.

Она сбросила шесть раз.

То и дело в комнату стучалась прислуга, Алина и не подумала открыть. Только когда у входа в особняк остановился синий «Порше» её подруги, она вздохнула, щёлкнула замком и снова вернулась к окну.

– Бероева, ну, сколько можно? – ворвалась в комнату Кристина Соколовская, даже не постучав, впрочем, как всегда. – Твой папа мне уже весь мозг вынес. Я ему, конечно, начала плести: «Она на паре, Леонид Александрович! С ней всё хорошо, Леонид Александрович!» Бр-р-р, какая холодина на улице! – Кристина театрально закатила глаза, снимая пальто и ярко-алый шарф, контрастирующий с её жгучими чёрными волосами. – А он мне такой: «Нет! Она дома! Стоит у окна! Водитель видит её, но она никому не открывает!» Пришлось пообещать ему, что я сама отвезу тебя в универ, а я там уже три недели не была. Преподы увидят, съедят… Эй! Ты вообще меня слышишь? Что ты прилипла к этому окну?!

Алина медленно обернулась. Она была одарена той красотой, которая достаётся дорогим девочкам из хороших семей: пепельные волосы, большие, серые, словно лондонское небо, глаза и фарфоровая бледность.

– Крис, ты когда-нибудь видела, как плачет дождь? – спросила Алина, снова поворачиваясь к окну и касаясь пальцами холодного стекла.

– О-о-о, тебя опять понесло… – страдальчески закатила глаза Кристина. – Нет, не видела!

– А я видела. Когда мамы не стало, мне было одиннадцать. И в день похорон тоже шёл дождь. С самого утра. Было очень много людей, мы пришли на кладбище, и я смотрела на её лакированный гроб, но не плакала. Я почему-то не могла плакать, и вообще, мне казалось, что я вижу всё это со стороны, будто смотрю какой-то фильм. Вот открытая яма, по которой стекают струйки воды, вот толпа людей в чёрных одеждах и с чёрными зонтами, вот девочка стоит, забыв о том, что нужно плакать, и папа сжимает её руку.

– Алина… Я понимаю, что понедельник - день тяжёлый, но не настолько же… – начала Кристина, но та не услышала её.

– А потом мы вернулись домой, и я вот так же стояла у окна и смотрела, как плачет дождь. Его слёзы на секунду замирали на оконных стёклах и сползали вниз прозрачными бусинками, дрожали на кончиках листьев клёнов и скатывались по щекам вон тех двух статуй. Я знала, что дождь плачет о моей маме. И тоже расплакалась. Меня как будто прорвало. Мы вместе с ним плакали о ней. Я хотела, чтобы папа обнял и успокоил меня, но он сразу после похорон уехал. Его ждали сделки. У него всегда сделки.

Кристина всплеснула руками, её свеженький маникюр сверкнул стразами.

– Ой, Алька, ну хватит! Тебе девятнадцать лет, ты учишься на инъязе, у тебя в кармане «Блэк-кард», который папа выдал тебе на шестнадцатилетние, а ты ноешь, как старая графиня. Ему некогда, он бизнесмен! Я бы на твоём месте жила и радовалась, – она подлетела к гигантскому шкафу и начала перебирать вешалки с одеждой. – Так, всё, хватит. Давай, собирайся! Сегодня в «Сити-парк» открытие бутика, там будут все наши. Этот лоботряс Глеб Зайцев обещал подогнать «Майбах». Поехали, развеемся!

Алина равнодушно пожала плечами:

– Зачем мне «Майбах» Глеба, Крис? У нас в гараже полно машин, и я в них даже не разбираюсь. Три из них папа купил, чтобы заменить очередной пропущенный ужин. Ты знаешь, чего я хочу? Я хочу, чтобы он просто позвонил и сказал: «Дочка, как ты? Помнишь, какой сегодня день?», а не: «Надеюсь у тебя все нормально, я позже перезвоню, у меня совет директоров».

– А какой сегодня день? – машинально переспросила Кристина.

– Сегодня умерла моя мама, – ответила ей Алина.

Кристина, вздохнув, снова закатила глаза. Её энергия била через край, как шампанское в бокале. Она была из богатой семьи, но с детства выбивала своё место под солнцем среди себе подобных, и искренне считала, что ключ к счастью – удачное замужество.

– Слушай сюда, сентиментальная моя, – Кристина схватила Алину за плечи и встряхнула. – Твой папа – мамонт бизнеса. Он не умеет говорить о чувствах. Он умеет платить. И знаешь что? Это не так уж и плохо. Помнишь, как в прошлом году тебе понравилась дорогущая сумочка из лимитированной коллекции? Он привёз её через день! А это значит только одно: он любит тебя.

– Да, любит… деньгами, – кивнула Алина. – Когда мама болела, она говорила: «Алина, пусть твой мужчина тратит на тебя своё время, а не деньги». Папа приносил домой чеки, а мама угасала. Теперь я понимаю, она хотела, чтобы он просто был с ней рядом, держал за руку, успокаивал, – Алина перевела дыхание.

Кристина на секунду задумалась, прикусив губу.

– Ладно, если не хочешь развлекаться, тогда пойдём на пару, – вдруг сказала она с вызовом. – Да, прямо сейчас. У нас лекция по практике речи. Как всегда скучная и нудная. Зато как раз под твоё настроение. Старая перечница Вера Павловна будет грузить нас спряжением глаголов, но ведь это как раз то, что тебе сейчас нужно, да?

Алина изумлённо подняла бровь. В глазах мелькнула искорка живого интереса.

– Ты серьёзно собралась на пары? Ты, которая всегда говорила, что учёба – это занятие для неудачников, а настоящая жизнь начинается на вечеринках?

– А я передумала! – отрезала Кристина, сверкая карими глазами. – Потому что, видит Бог, если я ещё пять минут проторчу здесь с тобой, тоже начну говорить про кризисы и про то, как плачет дождь на могиле твоей покойной матери. У меня, знаешь ли, у самой экзамен через неделю. Мне надо выучить этот чёртов пассивный залог, чтобы, когда я пойду устраиваться в западную компанию, мне не сказали: «Sorry, girl, you're a failure» (Простите, девушка, вы неудачница).

Алина рассмеялась. Негромко, но впервые за этот день искренне.

– Ты невыносима, Соколовская. Переобуваешься прямо в воздухе.

– В этом моя прелесть, – подмигнула Кристина. – Я умею выживать. А ты, Бероева, умеешь только чувствовать. Но если будешь сидеть тут и рассматривать дождь до старости, твоя душа просто сгниёт в позолоте. Пошли! Иначе Вера Павловна, старая зануда, сожрёт нас ещё и за опоздание. Только сначала позвони отцу и скажи, что у тебя всё нормально.

– Пап, привет. У меня все нормально, – послушно проговорила Алина, набрав на громкой связи номер отца, который тут же ответил ей тихо и торопливо:

– Понял, дочка. Я перезвоню позже, у меня совет директоров…

Алина сбросила вызов и пожала плечами:

– Что и требовалось доказать…

Кристина расхохоталась. Она подождала, пока Алина оденется, и подтолкнула подругу к двери.

– Ты со мной или с Вадиком?

– С Вадиком, – помахала Алина водителю, не желая слушать весь путь до университета о новой коллекции известного бренда и о том, что Глеб Зайцев глуп, как пробка, но хорош собой. А ещё, что к ним скоро приедет новый преподаватель, прямиком из Лондона.

Алина смотрела в окно автомобиля, где капли уже не разбивались, а просто текли сплошными потоками. И где-то там, в сплошной пелене дождя, среди других таких же надгробий, чернел мраморный памятник её матери, а отец, Леонид Станиславович Бероев, в своём огромном кабинете в очередной раз подписывал многомиллионный контракт, думая, что делает это для дочери.

– Алина Леонидовна, мы приехали, – донёсся до неё голос водителя Вадима, которого все почему-то называли просто Вадиком.

– А, да, спасибо, – откликнулась она. – Вадик, пожалуйста, отвезите меня на кладбище к маме. Я побуду там немного, а потом вернусь сюда. И вы можете пообедать где-нибудь или заняться своими делами. Я освобожусь не раньше шести…

***

Леонид Станиславович Бероев откинулся на бортик мраморного джакузи, с наслаждением ощущая, как горячая вода с шипением омывает его плечи. Пар, смешанный с ароматом бергамота и жасмина, клубился в воздухе, оседая на зеркальных стенах и стеклянном журнальном столике, на котором в ведёрке со льдом остывала бутылка игристого вина. Леонид смотрел, как золотистые капли стекают по бронзовой коже Златы, а её длинные ноги, словно гибкие водоросли, обвивают его в бирюзовой воде.

– Лёнечка, – протянула она, игриво коснувшись его колена мокрой ступней, – ты любишь меня?

Бероев повернулся к девушке. Его лицо, несмотря на возраст, сохранило красивые волевые черты – хищный нос, плотно сжатые губы под посеребрённой щетиной и тяжёлый подбородок.

– Что за вопросы, девочка моя?

Её зелёные глаза смотрели на него с настойчивой нежностью.

– Я скучаю без тебя и хочу, чтобы мы не просто встречались, а жили вместе…

Он поморщился, потёр переносицу. Злата была великолепна – как дорогая игрушка, как спорткар с открытым верхом, который хочется показывать друзьям. Но жить с ней…

– Дай мне время, – проговорил он.

– Время? – Злата звонко рассмеялась, и смех её разлетелся под потолком. – Лёнь, мы уже год вместе. Я знаю твои привычки, твой запах, я знаю, какой фирмы твоё бельё… Почти как жена. Но ведь «почти» не считается.

– Малыш…

Злата фыркнула, поджав губы. Вода с её волос стекала на лицо, и она казалась обиженной русалкой.

– Ну перестань… – потянул к ней руку Леонид.

Злата медленно поднялась из воды, вставая во весь рост. Это было красивое зрелище – вода каскадом стекала по её изгибам, капала с волос, и Злата, не обращая внимания на наготу, взяла пушистый халат, накинула его на плечи.

– Не одевайся… – попросил Леонид, выбрался из джакузи и привлёк к себе девушку.

Злата расплылась в такой улыбке, что Бероев почти поверил в её искренность. Она обвила его шею руками.

– Сейчас я покажу тебе, как я тебя люблю, – промурлыкала она, прижимаясь к нему влажным телом.

– Покажи…

***

Леонид Станиславович отодвинул тарелку с недоеденным стейком и устало потёр переносицу. За окнами столовой, утопающей в мягком свете хрустальных бра, сгущались летние сумерки. Напротив него сидела Алина, его девятнадцатилетняя дочь, и сосредоточенно ковыряла вилкой спаржу, словно та была её злейшим врагом.

– Аль, – начал он примирительно, стараясь придать голосу ту привычную бархатистую твёрдость, которая всегда действовала на партнёров по переговорам. – Ты сегодня какая-то колючая. Расскажи, как прошёл день?

Девушка подняла на него глаза. В них полыхал такой холодный гнев, что Леонид Станиславович невольно откинулся на спинку резного дубового стула.

– Хорошо прошёл мой день, папа. Я была на кладбище. А ты?

Бероев нахмурился.

– Прости, я не смог, – сказал он неуверенно, беря бокал с водой. – Был очень занят.

Алина резко отбросила вилку. Та со звоном ударилась о край тарелки и упала на скатерть, оставив на ней тёмное пятно от соуса.

– Ты всегда занят! – выкрикнула она. – Мама умирала, а ты встречал делегации, проводил свои дурацкие презентации! Ты не был с ней… И со мной тоже… А ты был нам так нужен!

Леонид Станиславович побледнел. Краска отхлынула от его волевого лица, сделав его серым, как бетонная стена.

– Алина, послушай… Это был тяжёлый год. Я не мог всё время сидеть у постели, я должен был работать, чтобы обеспечить нам будущее. Ты думаешь, мне было легко?

– А ты думаешь, мне легко?! – закричала она, вскакивая из-за стола. – Я каждый год жду, что ты вспомнишь о маме! Что мы зажжём свечу, посидим молча, помянем её… Но нет! Для тебя она просто строчка в свидетельстве о смерти, которую ты вычеркнул из своей памяти!

– Не смей так говорить о матери, – голос отца стал низким и угрожающим, в нём зазвенела сталь. – Ты не знаешь всей правды. Я был раздавлен, но я должен был тащить этот груз. Ты росла, тебе нужны были деньги, дом, образование…

– Мне был нужен ты, папа! – перебила она, и её голос дрогнул. – Ты живой, а не бездушная машина по зарабатыванию денег. Иногда мне кажется, что если я тоже умру, ты забудешь обо мне на второй день!

Бероев медленно поднялся. Его лицо окаменело, только на скулах ходили желваки.

– Достаточно, – отрезал он ледяным тоном, которым всегда ставил на место самых строптивых подчинённых. – Ты переходишь все границы и будешь наказана. Из университета – сразу домой. Никаких гулянок, никаких встреч с подругами. Ты меня поняла?

Алина посмотрела на него таким взглядом, что у него внутри всё перевернулось.

– Поняла, – выдохнула она и, резко поднявшись, вышла из столовой.

Тяжёлые шаги эхом пронеслись по мраморной лестнице, наверху хлопнула дверь её спальни. Леонид Станиславович остался один в огромной комнате, освещённой мерцающим светом. Он посмотрел на портрет жены, висевший над камином – молодая женщина с тёплой, чуть грустной улыбкой. Чёрт бы побрал его память и его дурацкую гордость.

Алина, захлопнув дверь, на мгновение прижалась к ней спиной, чувствуя, как дрожат плечи. Ярость и обида смешались в коктейль, который требовал выхода.

Быстро сбросив домашнее платье, Алина натянула джинсы и чёрную толстовку с капюшоном. Сунула ноги в кеды. Выглянула из комнаты. Внизу отец ходил по кабинету – шаги его были тяжёлыми, раздражёнными. Он злился. Ну и пусть. Алина проверила телефон: один процент заряда. Она бросила его на кровать, чтобы отец не смог её отследить, и натянула капюшон.

Потом бесшумно проскользнула по лестнице чёрного хода, ведущей на кухню, и выскользнула в сад. Кусты сирени, посаженные ещё мамой, цеплялись за одежду, словно пытаясь удержать её.

Вдалеке, в окне отцовского кабинета, горел жёлтый свет. Она видела его фигуру – он стоял, отвернувшись, держа в руке бокал. Он даже не смотрел в сад. Он был погружён в свои мысли, в свои бумаги, в свой мир, где для неё совсем не было места.

Калитка противно скрипнула, но Алина уже была по ту сторону. Асфальтированная дорога вела к городу, который мерцал огнями, и девушка, не оглядываясь, зашагала по ней, не замечая, как за спиной вспыхнули жёлтые фары припаркованной на обочине машины.

Глава 2

Матово-чёрный внедорожник двигался слишком медленно, он словно крался за девушкой, которая, пару раз обернувшись, поняла, что машина преследует именно её. Она ускорила шаг, переходя почти на бег, но машина не отставала. Сердце Алины забилось как птица, попавшая в силки, а в ушах зашумела кровь, и двигатель внедорожника внезапно взревел, тяжёлая махина рванула вперёд, обгоняя её по встречной полосе.

Девушка вскрикнула, инстинктивно шарахнувшись в сторону, когда водитель резко вывернул руль и подрезал её, перегородив дорогу. Она едва не упала, поскользнувшись на мокрой от росы траве, и зажмурилась, ожидая удара. Визг тормозов прорезал вечернюю тишину, и автомобиль остановился в каких-то десяти сантиметрах от её коленей. Алина вскрикнула и обеими руками оперлась о капот, зажмурившись от страха.

– Открой глаза, трусиха! – раздался звонкий, заливистый смех, который она узнала бы из тысячи.

Из машины, хохоча во весь голос, вывалилась Кристина. Она держалась за живот и буквально сгибалась пополам от смеха.

– Боже, Алинка, ты бы видела своё лицо! – выдохнула Кристина, кривляясь и показывая испуганную гримасу подруги. – Как у загнанного зайца!

К ним подошёл Глеб Зайцев, темноволосый парень с хищной улыбкой и острыми скулами, которые делали его похожим на молодого волка. Он лениво опёрся на капот и сложил руки на груди.

– Эй, зайцев попрошу не трогать…

Следом за ним, сверкая белоснежными зубами, показался Артём Калайда, сын того самого знаменитого стоматолога, чьи клиники красовались на каждом втором билборде города.

– Вы совсем уже! – выкрикнула Алина, и голос её дрожал от пережитого ужаса. Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Вы меня чуть не убили!

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулся Глеб, щёлкая пальцами. – Тормоза новые, я всё контролировал. Мы за тобой приехали, между прочим.

– Приехали? – Алина округлила глаза. – Вы что, следили за мной?

– Мы тебе звонили раз двадцать, – вмешалась Кристина, уже успокоившись и поправляя волосы. – Твой телефон, видимо, сел. А мы как раз проезжали мимо твоего дома, хотели тебя вытянуть в клуб. Смотрим – а ты сама по дороге топаешь, как беглый каторжник. Ну, и решили устроить тебе небольшое приключение.

Артём хмыкнул, подходя ближе, и его глаза маслянисто скользнули по фигуре Алины.

– Классный у тебя прикид для побега, – заметил он с лёгкой усмешкой. – Просто сама скромность.

Алина смерила его презрительным взглядом и, оттолкнув плечом, прошла к машине.

– Все вы дураки, – буркнула она, но в голосе уже не было злости, только лёгкое негодование и какая-то лихая решимость. – Везите куда-нибудь, где я смогу выпить.

***

Клуб встретил их оглушительным битом и синими вспышками лазеров, разрезавшими табачный дым. Музыка вибрировала в полу, проникала в каждую клетку тела, и Алина, заказав себе любимый коктейль, почти сразу забыла об отце, о его каменном лице и о наказании. Она танцевала, запрокинув голову, двигаясь в такт ритму, чувствуя, как пот стекает по спине, а напряжение уходит с каждым движением бёдер. Глеб был великолепен в танце, он умел двигаться пластично и дерзко, а Артём просто топтался рядом, изо всех сил пытаясь казаться крутым.

Кристина сияла. Она только что вернулась из VIP-зоны, где официант в белоснежной рубашке преподнёс ей на серебряном подносе бокал, в котором переливалась жидкость цвета северного сияния. В бокале плавали крошечные золотые звёздочки, и на ободке была надпись: «Звезду с неба для самой прекрасной».

– От кого это? – спросила Кристина у официанта, принимая один из самых дорогих коктейлей в этом клубе.

– Мужчина пожелал остаться неизвестным, – с лёгким поклоном ответил тот и исчез в толпе.

Кристина залилась яркой краской и прикусила губу от удовольствия. Она покрутила бокал в руках, рассматривая, как играет свет в гранях хрусталя.

– Что происходит? – наклонилась к ней Алина, крича почти на ухо, чтобы перекрыть музыку.

Кристина рассмеялась, тряхнув головой, и прижалась к подруге.

– У меня тайный поклонник! – прокричала она в ответ, и глаза её блестели от восторга. – Уже неделю! Цветы на капоте машины, записки с комплиментами, шоколад в раздевалке в бассейне! А сегодня – вот это!

– И что, совсем никаких зацепок? – спросил Глеб, слышавший диалог подруг.

– Абсолютно! – Кристина театрально закатила глаза. – Ни подписи, ни намёка. Только почерк – такой аккуратный, каллиграфический.

Компания принялась разглядывать гостей клуба. Вон тот мужчина в сером костюме, задумчиво потягивающий виски? Слишком стар. А тот, у стойки, в расстёгнутой рубашке, с накачанным торсом? Слишком пошло. А может, вон тот брюнет в дальнем углу, который смотрит в их сторону и улыбается сквозь полумрак?

– Похоже на бизнесмена, – предположил Артём, прищурившись. – У него настоящие Ролексы.

– Да ну, – фыркнула Алина. – Это мог быть кто угодно.

Внезапно телефон Кристины завибрировал. Она взглянула на экран, и лицо её стало растерянным.

– Это твой отец, – сказала она, протягивая трубку Алине. – Он звонит мне.

– Не бери, – мгновенно прошипела Алина, и её лицо исказила гримаса отвращения. – Я не хочу возвращаться домой. Ни за что.

– Алин, он же волнуется, – неуверенно начала Кристина, но подруга выхватила у неё телефон и сбросила вызов.

– Пусть волнуется, – отрезала она, чувствуя, как внутри закипает прежняя горечь. – Восемь лет не волновался, а тут вдруг надумал.

Артём, услышав это, шагнул к ней ближе, положив руку на талию.

– Слушай, Алин, – сказал он с нагловатой улыбкой. – Если тебе так хреново, давай ко мне. У меня квартира на Верхней улице, никого нет, можно продолжить вечер…

Алина оттолкнула его руку, как надоедливую муху, и смерила таким убийственным взглядом, что Артём попятился.

– Отвали, Калайда, – бросила она ледяным тоном. – Я лучше в ночлежку пойду, чем к тебе.

Она демонстративно отвернулась и, подойдя к бармену, спросила, перекрикивая музыку, есть ли рядом приличная гостиница. Тот кивнул и назвал отель «Атлантис», что стоял в одном квартале от клуба.

– Позвонить можно?

– Звоните…

Алина, не глядя на друзей, набрала номер ресепшена с барного телефона и, услышав вежливый голос администратора, чётко продиктовала свои паспортные данные.

– Я хочу снять номер на три ночи, – сказала она твёрдо. – Одноместный. Да, скоро буду.

Положив трубку, она взяла свою сумку и направилась к выходу, оставляя за спиной грохот музыки, удивлённые лица друзей и Кристину, которая всё ещё держала в руках бокал от таинственного поклонника.

***

Прошло несколько дней. Несколько бесконечно долгих дней, которые Алина провела в номере гостиницы «Атлантис», раз за разом прокручивая в голове сцену своего побега. Она ждала. Каждое утро просыпалась с глухой надеждой, что вот сейчас раздастся звонок в дверь, и на пороге появится отец – взъерошенный, встревоженный, с красными от бессонницы глазами. Она придумывала, что скажет ему, как эффектно захлопнет дверь перед его носом, как заставит его почувствовать себя виноватым. Она хотела его проучить.

Но никто не приходил. Часы на тумбочке сменяли цифры с холодным равнодушием, а мир за окном жил своей жизнью, и в этой жизни отцу, казалось, не было до неё никакого дела.

Когда на четвёртый день, под вечер, дверь, наконец, открылась, Алина даже не поднялась с кровати и молча смотрела на отца, стоявшего в дверном проёме в идеально выглаженном костюме, с безупречно завязанным галстуком, без единого намёка на усталость или тревогу. Он был спокоен, как скала, и в его глазах не было ни капли волнения – только привычная стальная невозмутимость.

– Ну что, – сказал он ровным, почти скучающим голосом, закрывая за собой дверь. – Наигралась во взрослую девочку?

Алина онемела. Она смотрела на его безупречную осанку, на его гладко выбритое лицо, на то, как он небрежно поправил манжету рубашки, и внутри неё всё перевернулось от горечи. Четыре дня. Четыре чёртовых дня она ждала, надеялась, мучилась чувством вины и одновременно ярости, а он стоял перед ней такой же каменный, каким был всегда.

– Ты не искал меня? – выдохнула она, и голос её дрогнул. – Папа! Я пропала, меня нет дома, а ты… ты даже не попытался меня найти!

– Дорогая, – произнёс он, проходя в центр комнаты и останавливаясь напротив неё, – если бы я тебя потерял, то нашёл бы в первый же час. Но я прекрасно знал, где ты. Ты оставила достаточно следов: сняла номер под своей фамилией, пользовалась кредитной картой, которая привязана и ко мне. Но ты хотела побыть одна – я дал тебе эту возможность.

Алина почувствовала, как по спине пробегает дрожь, а к глазам подступают слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.

– Неправда! – выкрикнула она, делая шаг к нему. – Тебе просто было всё равно! Ты даже не волновался! Я могла умереть, могла попасть в беду, а ты сидел в своём кабинете и думал о своих контрактах!

– Нет, правда, я всё знал, – сказал он всё тем же бесстрастным тоном, и в его голосе промелькнула лёгкая усталость. – И запомни раз и навсегда: я всегда знаю, где ты, и что с тобой. Всегда. Ты моя дочь, и это не обсуждается.

Алина замерла, глядя в его глаза, и вдруг поняла с леденящей ясностью: он не лжёт. Он действительно знал. И это знание было не любовью, не заботой, а просто контролем. Как над ценным активом. Как над инвестицией, которую нельзя потерять.

– Мне нечего тебе сказать, – прошептала она, и голос её прозвучал глухо, как эхо в пустом колодце.

Леонид Станиславович протянул ей руку и помог подняться, и в этом жесте не было ни нежности, ни прощения – только деловая необходимость.

– У меня были трудные переговоры сегодня, – сказал он. – Я очень устал. Давай не будем тратить время на долгие разговоры. Собирайся, поехали домой.

Алина вздохнула. Она поняла, что не сможет пробить эту стену. Никогда. Сколько бы она ни кричала, ни плакала, куда бы ни уходила – он останется таким же недосягаемым, как вершина заснеженной горы.

Она молча взяла сумку и направилась к двери, не оглядываясь. Между ними повисла тишина – тягучая, как мёд, и колючая, как битое стекло. И в этой тишине Алина почувствовала, как вместе с надеждой уходит что-то важное, что-то, что она носила в себе всю жизнь. Она больше не спорила с ним. Она просто приняла поражение.

***

– Алло! Алин… Ну слава богу! – голос Кристины звенел, как натянутая струна. – Если ты отвечаешь на звонок, значит, ты дома! А я думала, ты ещё в бегах! Помирилась с отцом?

– Можно сказать и так, – неохотно проговорила Алина. – Ты только это хочешь узнать?

– Нет, дурёха! Жди меня, я скоро приеду!

– Давай, – согласилась Алина, зная, что всё равно не отвертится от навязчивой подруги.

Однако, когда Кристина ворвалась к ней в комнату, Алина, не удержавшись, окинула её удивлённым взглядом.

– Что ты такая заведённая? – спросила она. Глеб сделал тебе предложение?

– Лучше! – Кристина закружилась по комнате. – Помнишь моего тайного поклонника? Ну, того, который цветы и коктейли?

– Ну, помню, – настороженно протянула Алина. – И что с ним?

– Он пригласил меня на свидание! – выпалила Кристина, и её глаза загорелись азартным блеском. – И это не просто свидание! Это модное свидание вслепую! В ресторане, но в полной темноте! Представляешь?

Алина вытаращилась на неё, не веря своим ушам.

– Господи, какая чушь! – воскликнула она, качая головой. – В полной темноте? Ты даже лица его не увидишь! И что, ты собираешься туда идти?

Кристина загадочно улыбнулась и, взяв подругу за плечи, посмотрела ей прямо в глаза.

– Нет, – сказала она медленно. – Вместо меня туда пойдёшь… ты.

Наступила тишина. Алина опешила, и её рот приоткрылся от изумления.

– С ума сошла? – выдохнула она. – Зачем мне сдался твой поклонник?

– Алин, ну ты же меня выручишь! – Кристина захлопала ресницами. – Я просто думаю, что это Глеб, и он проверяет меня на верность. Мы же с ним вроде как вместе, а тут я раз и пойду на свидание неизвестно с кем. Как это будет выглядеть?

– А как буду выглядеть я? – развела руками Алина. – Нет, не втягивай меня в свои глупости.

– Алин, ну ты же моя лучшая подруга! – запричитала Кристина, протягивая к ней руки. – Сходи туда вместо меня! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– А вдруг там будет не Глеб, а какой-нибудь маньяк?! – воскликнула Алина.

– В дорогущем ресторане? – удивилась Кристина. – Да перестань! И там будет обслуживающий персонал. Честно, тебе нечего бояться! Ну я очень тебя прошу, Алина… Ты пойдешь?

Глава 3

Алина стояла перед раскрытым шкафом и лениво перебирала платья, одно за другим отбрасывая их в сторону. Шёлк, кружево, бархат – всё это выглядело слишком пафосно для того, что должно было случиться. Она поймала себя на мысли, что улыбается собственному отражению в зеркале. Нет, она всё-таки ненормальная, если согласилась на такую глупость. Но назад пути нет, а значит, нужно как следует подготовиться к самому странному событию в своей жизни. Или не нужно? Действительно, какая разница, что надеть, если собеседник тебя не увидит?

Она приняла душ, с наслаждением подставив лицо под горячие струи воды. Пар наполнил ванную комнату, и Алина закрыла глаза, пытаясь прогнать тревожные мысли, которые навязчиво лезли в голову. Что, если это действительно окажется какой-нибудь странный тип? Или прыщавый ботаник, вроде Полухина Влада? Алина вздохнула и выключила воду. В конце концов, она просто сделает это ради подруги, а если что-то пойдёт не так – она всегда сможет уйти.

Она укуталась в мягкое полотенце, вышла в комнату и взяла в руки фен. Никаких укладок! Естественность, естественность и ещё раз естественность. Алина надела любимые джинсы, которые идеально сидели по фигуре, и белую шёлковую рубашку с длинным рукавом, прохладная ткань которой приятно скользила по коже. Волосы ловко скрутила в небрежный пучок на затылке, закрепив его шпильками. Потом сделала лёгкий макияж – только тушь и прозрачный блеск для губ. Нанесла любимые духи и бросила в зеркало довольный взгляд. Отлично! Ничего лишнего.

Она уже взяла сумочку, когда её взгляд упал на маленький баллончик, лежавший в ящике туалетного столика. Перцовый аэрозоль, который отец купил ей год назад. Леонид Станиславович тогда был особенно настойчив – он принёс его домой, дал ей в руки и сказал с той своей ледяной серьёзностью, которая не терпела возражений:

– Ты всегда должна брать это с собой. Всегда. Это не обсуждается.

Алина закатила глаза, но баллончик взяла. Он был холодным на ощупь, и она положила его в столик, решив, что отец проявляет о ней излишнюю заботу. Но сейчас она мысленно поблагодарила его, сунула баллончик в сумку и направилась к выходу, предупредив Катерину, домработницу, чтобы её не ждали к ужину.

***

На ногах Алины были удобные чёрные балетки – обувь явно не для свиданий в ресторане, но зато она легко выпорхнула из такси у входа в самый модный ресторан города и по-кошачьи неслышно подошла к швейцару в белых перчатках, который учтиво распахнул перед ней тяжёлую дубовую дверь.

– Я Кристина Соколовская, – сказала она администратору, и тот, сверившись с планшетом, кивнул и проводил её по длинному коридору, к кабинету, который скрывался за красивой резной дверью.

Оказавшись в небольшой приватной комнате, Алина замерла на пороге, осмотрелась и невольно задержала дыхание.

Комната была обставлена с безупречным вкусом: стены, обитые тёмно-бордовым бархатом, переливались в приглушённом свете настенных бра, напоминающих старинные канделябры. В центре стоял круглый стол, накрытый ослепительно белой скатертью, а на нём – изысканный ужин на двоих. Алина подошла ближе. Тонкий фарфор, хрустальные бокалы на высоких ножках, серебряные приборы, разложенные с математической точностью. В хрустальной вазе стоял букет белых пионов, крупных, пышных, источающих тонкий, чуть сладковатый аромат, который смешивался с запахом её парфюма и тающего сливочного масла.

На тарелках красовались маленькие шедевры: миниатюрные тарталетки с икрой, нежные ломтики мраморного мяса, выложенные веером, горячее, накрытое колпаками, и загадочный десерт в стеклянных чашах, украшенный съедобным золотом. Рядом с тарелками стояла бутылка красного вина и два высоких бокала. Из невидимых колонок лилась тихая, ненавязчивая музыка – что-то джазовое, с мягким саксофоном и покачивающимся ритмом. В комнате не было окон, и это создавало странное ощущение изолированности, будто время и пространство здесь текли по другим законам.

Алина села за стол, поправила рубашку и потрогала салфетку, разглядывая изящную вышивку на уголке. Всё выглядело слишком идеально, слишком продуманно, и это начинало её настораживать. Она повертела в руках бокал, поставила на место, достала из вазы один цветок, поднесла его к лицу, чтобы вдохнуть аромат…

И в этот момент свет погас.

Темнота наступила мгновенно и безоговорочно, она обрушилась на Алину, погрузив её в абсолютную черноту. Она сидела в вакууме, в бездне, где не было ни стен, ни потолка, ни пола – только она одна, крошечная и беспомощная, в этой бархатной пустоте.

Сердце девушки забилось быстрее. Она попыталась успокоить дыхание, сжала стебель пиона, чувствуя, как он ломается в её пальцах. Время, казалось, остановилось. Секунды превратились в часы. Алина сидела неподвижно и вслушивалась в тишину, пытаясь уловить хотя бы шорох. Но вокруг не было ни звука – только её собственное сердцебиение, которое гулко отдавалось в висках.

– Это просто условие свидания, – сказала она себе, и голос внутри неё прозвучал жалко и тонко. – Ты согласилась на это. Контролируй себя. Просто сиди и жди.

Но страх подкрадывался медленно, как холодная змея, обвивая её сознание. А что, если это ловушка? Что, если здесь никого нет, и никогда не было? Она представила, как дверь за её спиной бесшумно закрывается на замок, и её никто не услышит, никто не придёт на помощь. Она схватила сумочку, сунула туда руку и судорожно нащупала спасительный баллончик, холодный, металлический, реальный. Решение пришло мгновенно.

Алина резко встала, отодвинув стул с громким скрежетом по паркету. Она сделала шаг вперёд, вытянув руки перед собой, пытаясь нащупать стену, дверь, хоть что-то. Колени дрожали, и она почти ощутимо чувствовала, как паника поднимается от живота к горлу.

– Всё, хватит, – прошептала она в темноту. – Я ухожу.

Но не успела она сделать и шага, как рядом с ней раздался голос. Мужской. Тёплый, с лёгкой хрипотцой, и в нём звучала искренняя, почти мальчишеская виноватость.

– Привет. Прости, что опоздал.

Алина застыла, и её сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с новой силой, но уже от облегчения. Она слышала его дыхание, ощущала едва уловимый запах его одеколона: свежего, с цитрусовыми нотками. Он стоял прямо перед ней, невидимый в этой бархатной тьме, и от этого её тело покрылось мурашками.

– Вы… вы меня испугали, – выдавила она, и голос её дрожал.

– Прости, я не хотел, – ответил он мягко, и в его интонации послышалась улыбка. – Не бойся. Тебе всё понравится. Только давай на ты, хорошо?

– Хорошо, – Алина не видела его лица, не знала, кто он, но голос его звучал по-настоящему успокаивающе, и её нервная дрожь начала отступать. Она выдохнула, разжала пальцы, сжимавшие баллончик, опустила его в сумочку и попыталась улыбнуться в пустоту.

Мужчина нащупал стул и помог Алине сесть.

– Ну что, начнём?

– Начнём, – сказала она, стараясь вернуть голосу твёрдость. – Раз уж я согласилась на это безумие…

Он рассмеялся, и она тоже улыбнулась, окончательно выдохнув. Да, это не Глеб Зайцев… Но, кажется, бояться незнакомца, в самом деле не стоило.

***

Владелец ресторана Александр Викторович Задорожный отложил свежий отчёт о прибыли, вышел из кабинета и уже сделал несколько шагов, когда услышал взволнованное перешёптывание. Он свернул в примыкающий коридор и увидел бармена Костю и двух официантов, Лену и Даниила, занятых оживлённым обсуждением.

– Что тут за собрание? – спросил он строго, и голос его прозвучал властно. – Почему вы не на своих местах?

Алёна вздохнула и покачала головой, прижимая к груди поднос.

– Александр Викторович, там это… свидание вслепую сегодня. Заказали приватную комнату. Мужчина не пришёл, а девушка уже ждёт около получаса. Сидит в темноте, бедняжка. Мы теперь не знаем, что делать: надо включать свет, объяснять ей, что её продинамили, и предъявлять счёт за ужин, который даже не тронули.

Задорожный скрестил руки на груди и присвистнул.

– И часто у нас такое случается?

– Впервые, – ответил парень-официант, пожимая плечами. – Обычно оба приходят, и все довольны. Бронь на месяц вперёд расписана. А тут мы просто не знаем, что делать.

– Все мужики козлы, – уверенно произнесла Алёна и тут же прикрыла рот ладонью, поняв, что ляпнула лишнее. – Простите, Александр Викторович, я не вас имела в виду. Это я так, к слову. Просто девчонку жаль до слёз. Она там, наверное, уже наизнанку вывернулась от страха.

– Козлы говоришь? – Задорожный задумчиво потёр подбородок и поймал своё отражение в золотистом оконном стекле. Ему стало интересно. Он привык решать проблемы, а не уходить от них.

– Ну конечно! – подтвердила Алёна. – Такое унижение для девушки, травма на всю жизнь останется.

– Не останется, – сказал он вдруг, и в голосе его зазвенела решимость. – Я как раз хотел поужинать, так что воспользуюсь случаем. Как зовут её?

– Кристина, – ответила Алёна, и глаза её округлились.

– А чем вы собираетесь её кормить? – спросил Задорожный.

– Тарталетки с икрой, мраморное мясо с трюфельным соусом, десерт «Павлова» и вино «Шато Марго» двадцать третьего года, – отчеканил парень, заглядывая в планшет.

– Отлично, – кивнул Задорожный. – Как раз то, что нужно.

Он двинулся по коридору к приватной комнате, чувствуя, как внутри закипает азарт. Это было безумие – влезать в чужое свидание вслепую, но его всегда привлекали нестандартные решения. Он толкнул дверь и шагнул в абсолютную темноту, которая окутала его, как плотный бархат. И тут же наткнулся на что-то мягкое и тёплое. Девушка, которая собиралась уходить, столкнулась с ним грудью и от неожиданности вскрикнула. Он инстинктивно обхватил её руками, чтобы она не упала, и в ту же секунду почувствовал, как его ладони легли на её хрупкую талию – тонкую, гибкую, как стебель берёзы. По телу пробежал электрический разряд, и он мысленно восхитился тем, как она идеально вписывается в его объятия.

– Привет, – сказал он как можно мягче, стараясь скрыть лёгкое замешательство. – Прости, что опоздал.

Алина замерла в его руках, и её дыхание сбилось. Она чувствовала, как его пальцы сжимают её талию, как тепло его тела проникает сквозь тонкий шёлк рубашки, и от этого внутри всё перевернулось. На какое-то мгновение воцарилась неловкая, тягучая пауза, и в этой темноте они оба дышали в унисон, не решаясь пошевелиться. Затем Алина осторожно высвободилась, поправила рубашку и, взяв себя в руки, позволила ему проводить её к столу.

– Ну что, начнём?

– Начнём, – сказала она, стараясь вернуть голосу твёрдость. – Раз уж я согласилась на это безумие…

Александр рассмеялся и нащупал на столе бутылку и оба бокала. Он всё ещё не мог прийти в себя от того, как нелепо и одновременно чудесно начался этот вечер, но разлил вино и, сказав первый пришедший на ум тост, сделал глоток вина, чтобы успокоить нервы. Ему было смешно от абсурдности ситуации – он взрослый, тридцатилетний мужчина, директор ресторана, притворяется тем, кем не является, и ужинает в полной темноте с незнакомой девушкой. Он расслабился, откинулся на спинку стула и заговорил, стараясь вести разговор легко и непринуждённо.

– Знаешь, я боялся, что ты не придёшь, – сказал он, и в голосе его проскользнула шутливая нотка. – А теперь боюсь, что ты сбежишь, как только узнаешь, кто я.

– И кто ты? – спросила Алина.

– Пусть это останется тайной, – усмехнулся он. – Прости, но я не хотел бы разочаровать тебя. Но, может быть, ты расскажешь мне о себе?

Алина фыркнула, и он понял, что она не собирается делать это. Тогда он заговорил с ней на отвлечённые темы: о своих путешествиях, о разных смешных случаях, которые случались с ним или с его друзьями. Алина слушала, вставляла колкости, смеялась, иногда принималась рассказывать, что тоже бывала в тех местах, о которых он говорил.

Два часа пролетели незаметно. Они танцевали в темноте – сначала неуклюже, наступая друг другу на ноги, а потом всё более свободно. Александр кружил её, и она чувствовала, как его руки уверенно лежат на её спине, как он притягивает её чуть ближе, чем позволяют правила. Вино ударило в голову, и всё вокруг стало тёплым и тягучим, как мёд.

Он наклонился к ней и поцеловал её – в темноте он нашёл её губы с удивительной точностью. Поцелуй был долгим и глубоким, и Алина подалась ему навстречу, забыв, где она и кто она. Его пальцы скользнули под её рубашку, коснулись горячей кожи на талии, и по её телу пробежала судорога наслаждения. Она сходила с ума от этих ощущений: от того, как он касается её, как шепчет что-то ласковое, от его дыхания, которое обжигало её шею.

– Ты сводишь меня с ума, Кристина.

Имя подруги обрушилось на Алину, как ледяной душ. Она застыла, и её тело окаменело в его руках. Кристина. Он думает, что это она. Он сейчас не с ней и хочет не её, а Кристину. Она – всего лишь подмена, маскарад, игра.

– Прости, – выдохнула она и резко высвободилась из его объятий.

Она нащупала на стуле свою сумочку, схватила её и, наощупь отыскав дверь, повернула ручку. Она вылетела в коридор, и его приглушенный свет ослепил её на мгновение, но она не остановилась.

Александр остался один в темноте. Он опустил руки, которые всё ещё помнили тепло её тела, и провёл ладонью по лицу.

– Идиот, – сказал он себе вслух, и голос его прозвучал глухо. – Просто идиот.

Он сел за стол, взял бокал и допил вино одним глотком, чувствуя, как в груди разрастается раздражение. Но где-то глубоко внутри, на самой границе сознания, он думал, что так, наверное, всё-таки лучше. Пусть эта девчонка останется для него забавным приключением, которое он запомнит на всю жизнь. Но места в ней для Кристины у него не было.

Глава 4

Алина бесшумно открыла дверь родительского особняка и скользнула внутрь, прижимая к груди сумочку. В прихожей горели только два ночника, и мягкий жёлтый свет падал на мраморный пол, создавая уютные тени. Она сбросила балетки и, всё ещё находясь под впечатлением от прошедшего вечера, медленно пошла в гостиную. Где-то внутри неё всё трепетало – она снова ощущала руки мужчины на своей талии, слышала его голос, чувствовала вкус его губ. И от этой мысли на глаза навернулись слёзы досады. Впервые в жизни она завидовала Кристине. Кристине, которая даже не знала, от чего отказалась. Кристине, которая получала такие подарки судьбы, не прилагая никаких усилий.

– Дочь, это ты? – послышался голос отца. – Я в столовой, зайди сюда.

Алина закусила губу, чтобы не разреветься, но ослушаться не посмела.

– Да, пап, приве… – Алина замолкла на полуслове, не веря своим глазам: за столом, на её месте, напротив отца, сидела молодая девушка. Высокая, с длинными волосами, распущенными по плечам, с тонкой стрелкой чёрной подводки на глазах и ярко-красной помадой, которая делала её пухлые губы похожими на спелую вишню. Девушка непринуждённо улыбалась, а отец рядом с ней выглядел расслабленным, почти счастливым, и это зрелище резануло Алину по сердцу острее ножа.

– Па-ап? – протянула она, и голос её предательски дрогнул.

Леонид Станиславович расплылся в улыбке, той самой, которую Алина не видела на его лице уже много лет.

– Алина! – сказал он, вставая. – Ты как раз вовремя. Познакомься, это Злата. Моя…моя…

– Невеста, – помогла ему девушка, поднимаясь и делая шаг к Алине. Она протянула тонкую руку с длинными алыми ногтями и улыбнулась сладкой, приторной улыбкой. – Злата. Очень приятно. Твой отец столько о тебе рассказывал!

Алина смотрела на неё, не веря своим глазам. Невеста. Это слово ударило её по голове, как тяжёлый мешок. Она перевела взгляд на отца, но тот стоял с таким безмятежным видом, будто ничего необычного не происходило.

– Пап! Ты… ты женишься? – выдавила она, и голос её осип.

– Мы обсудим это позже, – сказал Леонид Станиславович, и в его голосе послышалась та самая ледяная нотка, которая означала конец разговора. – Просто прими это. Злата – замечательная девушка, и я уверен, вы подружитесь.

Злата мило улыбнулась и кивнула, но в её глазах Алина увидела холодный расчёт.

– Мы обязательно подружимся, – пропела Злата, и её голос звучал как мёд, но в нём чувствовался яд. – Я так мечтала с тобой познакомиться. Надеюсь, мы будем как сёстры!

Алина почувствовала, как внутри неё закипает гнев. Она сжала кулаки, но в глазах отца не было ни капли сочувствия, только немое предупреждение, что он рассердится, если она сейчас устроит сцену.

– Садись, поужинай с нами.

– Я не голодна, – ответила Алина коротко и, развернувшись, вышла из столовой. А в своей комнате рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку, чтобы не слышать, как внизу смеётся та, которая заняла её место.

***

На следующий день ей тоже не стало легче. Она договорилась встретиться с Кристиной и теперь сидела напротив неё в уютном кафе и вяло помешивала ложечкой капучино.

– Ну рассказывай! – воскликнула Кристина, сгорая от нетерпения. – Как прошло свидание? Он был старый? Страшный? Приставал? Ты сбежала через десять минут?

Алина вздохнула, отпивая остывший капучино, чтобы собраться с мыслями. Она решила рассказать правду, но не всю. Она не могла признаться, что этот таинственный незнакомец завладел её мыслями так, что она забыла о Кристине на два часа и больше всего на свете хотела бы оказаться на её месте, только настоящей, а не подменной.

– Было нормально, – сказала она уклончиво. – Свет погас, как и обещали. Я сидела в темноте, когда он пришёл. Мы разговаривали, ели, танцевали. Но его лица не видела, и имя он не назвал. Но это точно не Глеб Зайцев, уж его-то бы я узнала.

– И это всё? – Кристина разочарованно вытянула лицо. – Бероева, ну я же не за этим тебя посылала. Расскажи, о чём вы разговаривали!

Алина покачала головой, чувствуя, как щёки заливает краска.

– О путешествиях. Голос у него приятный, он шутил.

Кристина откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. В её глазах вспыхнуло раздражение.

– Подожди, – сказала она, и голос её стал колючим. – Ты сказала, что танцевала с ним! А что было ещё? Не хочешь рассказать?

– Нечего рассказывать, – повторила Алина еще тише.

Кристина прищурилась и покачала головой.

– Да ладно, – сказала она резко. – Я вижу по твоему лицу. Вы целовались, да?

– Кристина, – начала Алина, протягивая руку, но подруга вскочила из-за стола и схватила свою сумку.

– Всё ясно, – бросила она холодно. – Тоже мне, подруга называется. Я доверилась тебе, а ты просто воспользовалась моментом. Даже не пришла в себя до сих пор. Не звони мне больше.

И она ушла, оставив Алину сидеть в одиночестве за столиком.

***

Расстроенная ссорой с единственной подругой, Алина вернулась домой и поднялась в свою комнату. Она открыла дверь и замерла: Злата стояла у её туалетного столика и рассматривала мамины украшения, которые Алина хранила как зеницу ока.

– Что тебе тут надо?! – выкрикнула Алина, и её голос отозвался эхом в просторной комнате.

Злата медленно повернулась, и её лицо из милого и приветливого мгновенно превратилось в каменное, злое. Теперь, когда Леонида Станиславовича не было дома, она не собиралась любезничать.

– Я осматриваю свою будущую комнату, – сказала Злата, небрежно вертя в руках золотое кольцо. – Ты занимаешь лучшую комнату в особняке, и это несправедливо.

Алина подошла к ней, и её глаза сверкнули гневом.

– А ты кто такая, чтобы судить о справедливости? – процедила она сквозь зубы. – Ты здесь никто!

Злата усмехнулась, и её улыбка была похожа на оскал хищницы.

– Я – жена твоего папочки, – ответила она медленно, чеканя каждое слово. – И, поверь мне, это намного важнее тебя. Через месяц я буду хозяйкой этого дома, и тогда ты будешь ночевать в гостевой комнате, если я вообще разрешу тебе здесь оставаться.

– Посмотрим! – крикнула Алина и, схватив Злату за плечи, вытолкнула её из комнаты, захлопнув за ней дверь.

А потом прислонилась к ней спиной и сползла на пол, чувствуя, как слёзы душат её. В доме, где она выросла, теперь пахло чужими духами, и привычный мир рушился как замок, построенный на песке.

***

Две следующие недели превратились для Алины в ад. Снаружи особняк Бероевых всё так же сиял безупречными фасадами и ухоженным садом, но внутри него стены пропитались ядом тщательно скрываемой лжи. При Леониде Станиславовиче Злата была само очарование – она порхала по дому в шёлковых халатах, собственноручно наливала ему кофе по утрам, нежно целовала в щеку и называла «мой родной». Она улыбалась Алине, интересовалась её учёбой, предлагала вместе пошопиться, хвасталась скидками в бутиках. Но стоило тяжёлой входной двери захлопнуться за спиной хозяина, как маска падала, и на её месте появлялось холодное, расчётливое лицо настоящей Златы.

Скандалы вспыхивали по любому поводу. Алина пыталась не обращать внимания, стискивала зубы, но каждое слово впивалось в неё, как заноза, и она срывалась на невесту отца, отвечая ей оскорблениями на оскорбления.

Она каждый день уезжала в институт, чтобы не видеть, как Злата в прозрачном пеньюаре выходит из отцовской спальни и разгуливает по дому. Возвращалась домой только вечером, когда солнце уже садилось, и старалась сразу запираться в своей комнате.

Но самым страшным было другое – молчание Кристины. Подруга перестала ходить на занятия, и пустое место каждый день напоминало Алине о её предательстве. Она несколько раз звонила подруге, но та не брала трубку. Алина отправила пару сообщений, но они остались непрочитанными. Она скучала по Кристине, по их смеху, по встречам в клубе и телефонной болтовне по ночам. Её жизнь превратилась в пустоту, и в этой пустоте она была совершенно одна.

***

Однажды вечером Алина вернулась домой и, войдя в гостиную, остановилась, как вкопанная. Каминная полка, на которой всю её жизнь стояли фотографии матери в изящных серебряных рамках, была пуста. Она разыскала Злату и остановилась перед ней, сверкая глазами.

– Где они? – спросила она.

Злата сидела в кресле, потягивая зелёный чай, и равнодушно пожала плечами.

– Кто?

– Не кто, а что!

– Что?!

– Мамины фотографии! – Алину просто трясло от гнева.

– Ах, это… Я их убрала. Они портят интерьер. Мы же не в музее живём, в конце концов.

– Где они?! – закричала Алина, чувствуя, как на глазах вскипают слёзы.

– Выбросила, – ответила Злата с ленивой усмешкой. – Вместе с семейными альбомами. Кстати, контейнеры вывезли час назад…

Алина застыла, и мир вокруг неё поплыл. Она не помнила, как забежала в отцовский кабинет, как кричала, задыхаясь от рыданий. Она била кулаками в его стол, требуя, чтобы он выбрал – она или эта женщина, которая уничтожила её память о матери.

– Папа, выбирай! – рыдала она, и слёзы текли по её лицу, смешиваясь с тушью. – Или она, или я! Я не могу больше! Она выбросила фотографии мамы! Ты понимаешь? Она вышвырнула единственное, что у меня осталось!

Леонид Станиславович поднялся из-за стола. Он открыл рот, но слова застряли у него в горле. В дверях стояла Злата, прижимая руки к животу, и на её лице застыло притворное страдание.

– Лёнечка, – произнесла она тоненьким голоском, – мне плохо. Твоя дочь довела меня. У меня кружится голова. Пожалуйста…

Он подошёл к ней, помог сесть, потом посмотрел на дочь.

– Алина, – сказал он, и голос его был глухим, как камень, падающий в воду, – я выбираю Злату. Она ждёт моего ребёнка.

Алина перестала дышать. Она смотрела на него, не веря своим ушам, чувствуя, как внутри что-то обрывается.

– Я тоже твой ребёнок! – прошептала она.

Леонид Станиславович опустил глаза, и на его лице появилось выражение, которое Алина никогда не видела прежде – стыд пополам с решимостью.

– Нет, – сказал он тихо, почти беззвучно. – Не мой. Я женился на твоей матери, когда тебе было три месяца.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы. Алина отшатнулась, словно её ударили, и прижалась спиной к стене.

– Алина, я не виноват в этом, но раз уж так произошло, хочу, чтобы ты помирилась со Златой. Ей нельзя волноваться. И вообще, вы обе живёте за мой счёт и, значит, должны жить по моим правилам.

Алина смотрела на него, на чужого человека, который носил лицо её отца, и не находила ни единого слова. Она медленно выдохнула.

– Хорошо, папа, – сказала она, по привычке называя его так. – Она не будет волноваться. Я обещаю тебе это.

Она повернулась и вышла из кабинета, не оглядываясь. Она прошла мимо Златы, которая смотрела на неё торжествующе, и поднялась в свою комнату. А там закрыла дверь, села на пол и долго сидела неподвижно, глядя в одну точку, пока за окном не погасли все огни и дом не погрузился в сон.

Она больше не плакала. Слёз не было. У неё вообще ничего больше не было…

Глава 5

Алина за всю ночь так ни разу и не сомкнула глаз. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала, как сердце отбивает удары, отсчитывая минуты её прежней жизни. Слова отца жгли память девушки, как раскалённое клеймо: «Вы обе живёте за мой счёт».

Ну нет. Она больше не хотела быть той, кого содержат, а потом упрекают за это. Да никто и не должен был больше содержать её, ведь тот, кого она считала своим отцом, таковым на самом деле не был. А значит, у неё был только один выход…

Дождавшись утра, Алина поднялась, достала из шкафа рюкзак и сунула туда паспорт, студенческий билет и зачётную книжку. Потом положила на туалетный столик все банковские карты, которые всегда пополнял ей отец, и свой телефон, не забыв очистить его память. Потом надела потёртые джинсы и мягкое худи, любимую одежду, в которой чувствовала себя по-настоящему свободно.

Она спокойно вышла из особняка, ни с кем не попрощавшись, как в ту ночь, когда сбегала от отца в первый раз. Только тогда это был протест и просто глупый поступок, а теперь взвешенное решение, которое никто не мог изменить. У ворот её ждал Вадик, водитель семьи Бероевых, который вот уже несколько лет каждое утро сначала возил её в школу, а потом и в университет. Он удивлённо посмотрел на её бледное лицо и тени под глазами, но задал свой обычный вопрос, как всегда, не позволяя себе лишнего.

– На учёбу?

– Да, Вадик, – сказала она коротко, забираясь на заднее сиденье, и он кивнул, привычно заводя двигатель.

По дороге Алина смотрела в окно на проплывающие мимо дома и деревья и думала о том, что впервые в жизни у неё нет ни денег, ни телефона, ни даже запасной смены одежды. Только документы и она сама. И эта свобода была одновременно страшной и опьяняющей.

В университете она отсидела все лекции, уставившись в одну точку. Кристина так и не появилась. Пустое место рядом с ней казалось огромной чёрной дырой, которая засасывала все мысли. После пар Алина вышла в холл и, остановившись у окна, увидела машину Вадика на своём привычном месте и поморщилась.

– Я задержусь на пару часов, – сказала она, подходя к нему. – У меня консультация.

– Леонид Станиславович просил отвезти вас домой сразу после занятий, – ответил Вадик, и в его голосе послышалась неуверенность.

– Приезжай через два часа, я как раз освобожусь, – соврала Алина и, не дожидаясь его ответа, быстро пошла назад, к университету. Когда же Вадик уехал, снова вышла, обогнула корпус и, оказавшись за углом, вызвала такси, указав адрес Кристины.

Она очень надеялась, что подруга дома, и ей в самом деле повезло.

– Боже мой! Что с тобой? – спросила Кристина, увидев такое выражение лица Алины, которого никогда не видела.

– Пустишь?

– Проходи, конечно…

– Ты не отвечала на звонки, – сказала Алина. – Я переживала. А ещё мне нужна твоя помощь, Кристина. Я просто не знаю, что мне делать. И прости за то, что не оправдала твоих надежд.

– Да какая уже разница, – махнула рукой Кристина. – Всё равно он больше не объявлялся. Слушай, ты правда не знаешь, кто он? – спросила она, и в её голосе послышалась надежда.

– Клянусь, – ответила Алина и вдруг всхлипнула. – Он не представился. Называл меня Кристиной и болтал всякую чепуху про свои путешествия. Я уже и не помню, что именно.

– Ну-ну, ладно, хватит… – сжалившись, Кристина крепко обняла Алину, которая тут же прижалась к её плечу.

– Ну давай, рассказывай, – бросила Кристина, усаживаясь вместе с подругой на диван. – Что там у тебя стряслось?

Алина вздохнула и начала говорить. Сначала медленно, запинаясь, а потом всё быстрее, выплёскивая слова, как воду. Она рассказала, как вернулась домой и застала там с отцом Злату, как та издевалась над ней, а отец постоянно защищал её, а потом и вовсе объявил, что она ему не родная дочь и упрекнул деньгами.

– Вот я и ушла от них, – закончила она.

– Да уж, история, – покачала головой Кристина. – Слушай, а кто же тогда твой настоящий отец?

– Не знаю...

Кристина помолчала, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– И что ты теперь будешь делать? – спросила она.

– Не знаю, – повторила Алина, поднимая голову. – Кристина, можно я поживу у тебя немного? Я не буду мешать. Я найду работу, соберу деньги и съеду. Мне нужно только несколько дней.

– Ладно, – сказала Кристина быстрее, чем ожидала Алина. – Живи, с отцом я договорюсь. Есть хочешь?

Алина улыбнулась и добавила, пытаясь разрядить обстановку:

– Больше выпить.

Кристина рассмеялась:

– А вот это хорошая идея! Поехали в ресторан.

Алина вскинула на неё удивлённый взгляд:

– В какой ресторан?

Кристина загадочно улыбнулась и подмигнула.

– А в тот, где у тебя было твоё знаменитое свидание вслепую.

– Кристина, не надо, – простонала Алина. – Прошу тебя, не напоминай. У меня и так всё внутри переворачивается от одного упоминания.

– Тем более! – воскликнула Кристина, смеясь. – Мы залечим твои раны старым добрым способом – едой и алкоголем. Пошли, я вызываю такси.

***

Вадик, чуть ли не час напрасно простоявший возле университета, понял, что Алина не придёт и набрал номер Бероева.

– Леонид Станиславович, – сказал он. – Я потерял Алину. Она сказала, что у неё дополнительное занятие, но, кажется, просто обманула меня.

В трубке повисла тяжёлая тишина, а затем голос Бероева прозвучал ледяным металлом:

– Найди её. Немедленно. Я хочу знать, где она.

Злата сидела в гостиной и, услышав разговор Леонида с Вадиком, подошла к двери кабинета. Она вошла без стука, и на её лице застыло недовольное выражение.

– Лёнечка, – протянула она. – Что-то с Алиной? Ты что, хочешь уехать?

– Да. Алина пропала, – ответил он. – И я должен найти её, потому что несу за неё ответственность.

– А я ношу твоего ребёнка, – Злата подошла к нему и положила руку на его плечо. – И хочу, чтобы ты всё время проводил с нами.

– Мы поговорим об этом позже, – сказал он коротко.

***

– Видела, как он на меня посмотрел? – усмехнулась Алина, имея в виду швейцара, впустившего их. Они уселись за столик в общем зале. – Я уже второй раз прихожу сюда в этом виде, и скоро он начнёт считать это нормой.

– Плевать! Мы сегодня гуляем! – махнула рукой Кристина, подзывая официанта.

Не глядя в меню, она принялась заказывать самые дорогие блюда, которые только нашла в карте: устрицы, фуа-гра, трюфельный ризотто, хорошее вино. И очень скоро Алина почувствовала, как мир вокруг начинает кружиться.

– Ну что, подруга, – сказала Кристина, наконец попросив счёт. – Пора расплачиваться.

– Давай пополам, – сказала Алина, вытаскивая рюкзак. И вдруг остановилась. – Ой, а у меня нет денег. Совсем.

Она рассмеялась, но смех её был нервным и горьким.

Кристина нахмурилась, и её лицо вдруг стало жёстким.

– В смысле?

– В прямом, – пожала плечами Алина. – Отец упрекнул меня деньгами, и я все карточки оставила дома. Пусть отдаст их своей распрекрасной Злате.

– Алина, ты дура? – воскликнула Кристина. – Кто так делает?

– Крис!

– Что, Крис?! – Кристина пробежала взглядом по счёту и зло засопела. – Ты что, не могла предупредить, что у тебя ни копейки? Я бы заказала что-то попроще!

– Прости, – прошептала Алина, чувствуя, как от стыда заливается краской. – Я не хотела.

– Ты как хочешь, а я плачу только за себя! И больше ты мне не подруга, поняла?

Кристина ушла, даже не обернувшись. А над Алиной снова склонился официант:

– Простите, девушка, – сказал он с холодной вежливостью. – Ваша подруга оплатила только свою часть. Вам придётся внести оставшуюся часть.

– У меня нет денег, – прошептала Алина, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Официант вздохнул и покачал головой.

– Тогда мы вынуждены оставить вас на кухне до полной отработки. Пойдёмте. У нас посудомойщица как раз не справляется с объёмом работы.

Алина, не веря своему унижению, шагнула за ним в подсобное помещение, где стояли горы грязных тарелок и кухонной утвари. Она взяла в руки резиновые перчатки и натянула их на руки. Ну и пусть. Она сможет. Она и не на такое способна!

Глава 6

Алина стояла у огромной раковины, погружая руки в горячую мыльную воду, и чувствовала, как каждый нерв в её теле натягивается до предела. Посуда, казалось, никогда не закончится. Алина брала одну тарелку, тёрла её губкой, ополаскивала, ставила в сушилку и тянулась за следующей, и этот бесконечный цикл превратился в пытку. Вокруг неё громоздились горы грязных сковородок, жирных кастрюль и тарелок с засохшими остатками изысканных блюд, от которых поднимался тошнотворный пар. Запах чесночного масла, жареного мяса и остывших соусов, смешиваясь с запахом хлорки и моющих средств, превращался в тяжёлую, удушливую вонь, и каждый вдох вызывал у неё тошноту.

Глаза Алины слипались. Она не спала уже вторую ночь подряд – сначала бессонница от пережитого шока, потом бегство, потом скандал с Кристиной, и вот теперь эта унизительная работа на кухне, где она, бывшая наследница крупного состояния, мыла чужие тарелки, чтобы отработать ужин, к которому почти не притронулась. Руки её дрожали от усталости, а голова кружилась от подступившего голода, недосыпа и начинающейся головной боли.

Она думала о Кристине. О том, как они были подругами с самого детства, как возились в одной песочнице, как делились секретами в старших классах. Но сейчас, стоя над раковиной, Алина вдруг отчётливо осознала то, что раньше она старательно не замечала.

Воспоминания всплывали одно за другим, как пузыри из глубины. Когда они учились в восьмом классе, Кристина на спор с одноклассниками сделала вид, что забыла пригласить Алину на свой день рождения, и та просидела весь вечер дома, не понимая, почему ей не позвонили. А на следующий день Кристина хохотала, рассказывая, что это была шутка. В десятом классе Алина победила в школьном конкурсе красоты, но Кристина, вместо того чтобы поздравить подругу, так надулась, что почти две недели не разговаривала с ней. И всегда, когда рядом появлялся парень, который обращал внимание на Алину, Кристина мгновенно переключала его внимание на себя, используя свою ослепительную улыбку и лёгкость в общении.

Алина замерла, и губка выпала из рук. Девушка перестала дышать, осенённая внезапной мыслью. Глеб Зайцев. Он ведь сначала смотрел на неё. Абсолютно точно. На той вечеринке у Артёма он подошёл к ней, долго разговаривал, смеялся над её шутками и даже предложил проводить до дома. А потом Кристина подлетела к ним с бокалом шампанского, оттеснила Алину плечом и начала щебетать так громко и вызывающе, что Глебу пришлось уделить ей своё внимание. Алина помнила, как Кристина позже говорила ей с наигранным сочувствием: «Не переживай, он просто не твой типаж». И Алина тогда согласилась, пожала плечами, махнула рукой. А теперь она поняла: это не было случайностью. Кристина просто не выносила, когда кто-то оказывался в центре внимания вместо неё.

Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что перестала обращать внимание на посуду. Одна тарелка, вторая, третья – она ставила их одна на одну механически, не глядя, пока не выстроилась целая башня.

– О, чёрт! – Алина неловко повела рукой, и башня качнулась. Девушка дёрнулась, пытаясь удержать её, но было поздно. С грохотом, похожим на обвал, десятки тарелок посыпались на кафельный пол, разлетаясь на сотни острых осколков.

На шум сбежалась вся кухня. Повара в белых колпаках, официанты, су-шефы – все столпились вокруг Алины, и их голоса сливались в возмущённый гул.

– Что ты наделала, дура! – кричал кто-то.

– Совсем безрукая! – орал толстый повар с пунцовым лицом. – Кто её вообще пустил сюда?!

– Ты теперь не расплатишься!

Алина отступила к стене, прижимаясь к ней спиной, и прикрыла голову руками. Она пыталась объяснить, извиниться, но её голос тонул в шуме. А потом кто-то схватил её рюкзак, вытащил оттуда паспорт и потряс им перед носом девушки:

– Отдам, когда отдашь долг. А пока вон пошла. Чтоб духу твоего здесь не было!

Два крепких официанта подхватили Алину под руки и буквально вытолкали её через чёрный ход на улицу. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и она несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя. Алина растеряно стояла, не зная куда идти, как вдруг её взгляд упал на знакомый чёрный силуэт. Прямо напротив стоял большой внедорожник отца. Сердце девушки дрогнуло от радости: он всё-таки нашёл её.

– Папа, – прошептала она, забираясь на заднее сиденье и всхлипывая. – Ты меня нашёл. Прости меня. Я больше никогда не уйду. Никогда.

Она свернулась калачиком на мягком кожаном сиденье и почувствовала, как усталость накрывает её чёрной пеленой. Она ещё что-то бормотала о доме, о том, что больше не будет ссориться, но слова путались и затихали. Тишина тёплого салона окутывала её, убаюкивала, и через минуту Алина провалилась в глубокий, безмятежный сон.

***

Александр Викторович Задорожный сидел в своём кабинете, прижимая к уху телефонную трубку. Весь вечер он пытался убедить одного из ключевых инвесторов, что его проект семейного развлекательного центра на месте освободившегося здания рядом с рестораном – это единственно верное решение. Но на другом конце провода слышалось только сомнительное покашливание и невнятные обещания подумать.

– Виктор Сергеевич, я понимаю, что сейчас поздно, – говорил Александр, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и убедительно. – Но хочу, чтобы вы чётко осознали: если там откроется ночной клуб, это перечеркнёт репутацию всего квартала. Моя клиентура – это солидные, серьёзные люди. Они не пойдут туда, где по ночам толкается пьяная молодёжь с громкой музыкой.

Инвестор на том конце провода тяжело вздохнул.

– Александр Викторович, я понимаю вашу позицию, – сказал он неторопливо. – Но ваш проект требует гораздо больших вложений. Строительство кинотеатра, зимнего сада, игровых зон, парковки – это всё серьёзные затраты. Клуб окупится быстрее.

– Быстрее, но ненадолго! – воскликнул Задорожный, вставая из-за стола и начиная ходить по кабинету. – Я знаю, о чём говорю. У меня есть дети, сын и дочь, и, как для любого родителя, они для меня в приоритете. Я создаю этот развлекательный центр не просто как бизнес, я строю его как место, куда люди будут приходить семьями. Пока родители спокойно ужинают в моём ресторане, их детей будут развлекать профессионалы. Это не просто деньги, Виктор Сергеевич, это философия!

– Красивые слова, – ответил инвестор сухо. – Но мне нужны цифры. Давайте встретимся завтра, утром. Сейчас уже почти полночь, я устал, вы, судя по голосу, тоже. Ничего конструктивного мы уже не решим. Завтра в полдень у меня в офисе. Жду вас с вашими расчётами.

Александр с усилием выдохнул.

– Хорошо, – сказал он, стараясь скрыть раздражение. – Договорились.

Он сбросил вызов и провёл ладонью по лицу. Чёртов клуб. Чёртова конкуренция. Он столько месяцев выбивал это здание, столько сил вложил в разработку концепции, и теперь какой-то проходимец с туманными перспективами ночного бизнеса перехватывает у него инвесторов. Александр взял со стола ключи от джипа, вышел на парковку, и уже хотел было завести двигатель, как вдруг вспомнил, что забыл в кабинете на столе папку с зелёной обложкой – именно те документы, которые он собирался показать инвестору завтра утром.

– Чёрт, – выругался он, вернулся в кабинет, схватил папку и быстрым шагом вышел на улицу.

***

Стояла глубокая ночь. Александр сел за руль, сунул папку на соседнее сиденье и, заведя двигатель, выехал с парковки, направляясь в сторону элитного посёлка, где находился его дом.

Дорога была пустой, и Задорожный ехал на автомате, прокручивая в голове завтрашние аргументы. Он чувствовал, как усталость разливается по телу тяжёлой свинцовой волной, и теперь единственное, о чём он мог думать, – это горячий душ и мягкая постель.

Александр вырулил на трассу и позволил себе наконец выдохнуть. Мысли о неудавшихся переговорах постепенно отступали, уступая место другим, более насущным заботам.

Дети, конечно, уже спят. Он подумал о двойняшках – пятилетних Марусе и Ване, которые остались дома под присмотром очередной няни. Это была уже четвёртая за последние полгода, и он с тоской подумал о том, что завтра утром, скорее всего, придётся снова искать замену.

Он не винил женщин, которые уходили от него. Его график был безумным: он возвращался домой за полночь, иногда уезжал на рассвете, не знал выходных и мог бесконечно звонить и решать какие-то срочные вопросы. Няням приходилось не только присматривать за детьми, но и готовить, убирать, собирать их в садик, а потом забирать, кормить ужином, купать и укладывать спать. В одиночку справляться с двумя непоседами, которые вечно что-то опрокидывали, теряли, капризничали и требовали внимания, было настоящим подвигом. Маруся, например, могла закатить истерику, если её заплели не так, как ей хотелось, а Ваня обожал проверять няню на прочность, прячась в самых неожиданных местах.

Первая няня ушла через две недели, сославшись на проблемы со здоровьем. Вторая протянула месяц, но сбежала после того, как Ваня вылил на неё ведро воды, играя в водолаза. Третья, самая стойкая, продержалась почти два месяца, но в один прекрасный день просто не вышла на работу, прислав смску, что не готова жертвовать своими нервами ради зарплаты. И теперь эта, четвёртая, которой он платил в два раза больше рыночной цены, тоже, видимо, была на низком старте.

Но он разберётся с этим завтра. Сегодня он просто хотел упасть лицом в подушку и провалиться в забытье.

Он въехал в ворота своего дома, проехал по ухоженному двору, освещённому мягкими садовыми фонарями, и припарковался у крыльца. Выключил двигатель, и в наступившей тишине его ухо уловило странный звук. Кто-то тихо, почти неразборчиво бормотал на заднем сиденье.

Александр замер, медленно повернул голову и заглянул через плечо. На его кожаном сиденье, свернувшись калачиком, спала молодая девушка. Её лицо было бледным и измученным, волосы растрепались, а на щеках застыли следы слёз. Она что-то шептала во сне, и в этом бормотании угадывалось отчаяние.

Он изумлённо моргнул, не веря своим глазам. Чужая девушка в его машине. Как она сюда попала? Когда? Он вспомнил, что оставил джип незапертым, когда бегал за папкой в ресторан. Видимо, в эту минуту она и забралась внутрь.

– Эй, – сказал он осторожно, поворачиваясь к ней всем корпусом. – Девушка. Вы кто?

Но она продолжала спать, и только её губы шевелились в беспокойной дрёме.

– Твою мать… – простонал Александр. – Этот день закончится когда-нибудь или нет?

Глава 7

Алина проснулась от странного ощущения – кто-то пристально смотрел на неё. Она медленно открыла глаза и снова закрыла их, решив, что это просто остаточное явление ночного кошмара. Но когда она открыла их во второй раз и несколько раз быстро моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, вздрогнула от испуга. Прямо перед ней, в каких-то тридцати сантиметрах от лица, стояли два маленьких синих существа. Они были совершенно синими – яркими, мультяшными, с большими белыми глазами и огромными шапками на головах. Смурфики. Живые смурфики смотрели на неё с неподдельным любопытством.

– Вы кто? – спросила Алина хриплым голосом, приподнимаясь на диване.

В ту же секунду маленькие синие фигурки подпрыгнули, и их тонкие детские голоса пронзили тишину гостиной.

– А-а-а-а! Чудовище!!! – заорали смурфики в унисон и, развернувшись, с невероятной скоростью выбежали из комнаты, оставив после себя только эхо топота маленьких ног.

Алина ошеломлённо сглотнула и села на диване, оглядываясь по сторонам. Она находилась в просторной гостиной, отделанной дорого и со вкусом, о чем явно свидетельствовали светлые стены, высокие потолки и огромные панорамные окна, за которыми виднелся ухоженный сад. Объёмная мягкая мебель придавала гостиной респектабельный вид.

Всё это Алина оценила в одно мгновение. Она сидела на удобном диване, укрытая пледом, и не могла вспомнить, как сюда попала. В её голове крутились какие-то обрывки вчерашнего вечера: ссора с Кристиной, горы сначала грязной, а потом разбитой посуды, машина отца на стоянке и… всё… Потом провал в памяти, а теперь она здесь, в чужом доме, и какие-то синие человечки убежали от неё с воплями.

– Выспалась? – раздался резкий мужской голос, и Алина вздрогнула.

Она повернула голову и увидела мужчину лет тридцати, крепкого телосложения, с хмурым лицом и тёмными, пронзительными глазами. Он стоял у высокого кресла и сосредоточенно застёгивал запонки на белоснежной рубашке. Движения его были резкими, а взгляд – недовольным, словно он не выспался, потому что его разбудили раньше времени.

Алина молча рассматривала его, пытаясь понять, кто он такой. Что-то в нём показалось ей смутно знакомым, но она так и не смогла уловить – что. Невнятная мысль ускользала, как вода сквозь пальцы.

– Ну? – сказал он, повышая голос. – Что застыла? Онемела, что ли? Соплячка ещё, а так напиваешься. Всё, поспала – и давай, проваливай отсюда. Выход там.

Он махнул рукой в сторону прихожей и скрестил руки на груди, сверля её холодным взглядом.

– А вы кто? – спросила Алина, и голос её прозвучал удивлённо и немного испуганно.

– Какая тебе разница? – отрезал мужчина.

– Это ваш дом? – настаивала она, поднимаясь с дивана и поправляя мятое худи.

Он прищурился, словно оценивая её наглость, и медленно ответил:

– Допустим. И что?

Алина пожала плечами, стараясь не показывать, как ей страшно.

– А где у вас туалет?

Мужчина явно не ожидал этого вопроса. Он на мгновение потерял дар речи, затем его лицо приняло обречённое выражение, и он показал пальцем в сторону длинного коридора.

– Гостевой – вторая дверь налево, – буркнул он.

Алина прошла в указанном направлении, нашла небольшую ванную комнату и закрыла за собой дверь. Здесь было светло и чисто, и она с облегчением выдохнула, глядя на себя в зеркало. То, что она увидела, заставило её ахнуть. Тушь растеклась по щекам чёрными разводами, напоминая следы от слёз, которые она лила всю ночь. Волосы торчали в разные стороны, а под глазами залегли тёмные круги от бессонницы и пережитого стресса.

– Боже, – прошептала она и, налив в ладони воды, принялась яростно умываться, смывая следы своего вчерашнего кошмара.

Через десять минут она вернулась в гостиную, чувствуя себя немного лучше. Теперь её лицо было чистым, волосы она собрала в небрежный пучок, а измятую одежду кое-как отряхнула. В гостиной хозяин дома разговаривал с полной женщиной, которая стояла перед ним с обиженным лицом и нервно теребила пальцы. Алина замерла у двери, не решаясь войти, но суть разговора дошла до неё, и она поняла, что это няня.

– Александр Викторович, я не могу так больше, – говорила женщина, качая головой. – Дети с утра нацепили эти уродские костюмы и бегают по всему дому. А я пытаюсь их накормить. Они не слушаются, балуются, всё опрокидывают. Кроме того, этот ваш график… Я прихожу в семь утра, а ухожу неизвестно во сколько. У меня своих детей нет, но у меня тоже есть жизнь!

– Марья Петровна, – сказал мужчина, и в его голосе послышалась усталая просьба. – Останьтесь хотя бы до вечера. Я понимаю, что сложно, но я не могу найти замену так быстро.

– Только если пятнадцать тысяч сверху, – твёрдо заявила няня. – И я уйду после ужина. Не позже.

Александр Викторович поморщился, но кивнул.

– Идите, подготовьте детей к завтраку, – сказал он, и няня, довольно улыбнувшись, вышла из комнаты.

Он повернулся к Алине, которая всё ещё стояла у двери, и его лицо снова стало хмурым.

– Тебе чего? – спросил он холодно. – Всё? Сходила в туалет? Теперь будь добра, на выход.

– Я есть хочу, – сказала Алина, и в её голосе прозвучала такая неподдельная искренность, что мужчина на мгновение опешил.

– Так, ну всё, – сердито произнёс он, складывая руки на груди. – Может, тебя ещё жить здесь оставить? Ты думаешь, это гостиница с ковриком у двери «Добро пожаловать!»?

Алина пожала плечами и опустила глаза.

– Я бы осталась, – тихо сказала она. – Мне всё равно некуда идти.

Александр Викторович посмотрел на неё, прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на любопытство. Он явно не ожидал такого ответа и тут же нахмурился.

– Ну уж нет, – сказал он, но голос его звучал уже не так жёстко. – Ночлежка закрыта. Позавтракаешь, так и быть, с нами. А потом – на выход. И не вздумай рассчитывать на что-то другое, слышишь?

Алина молча кивнула, и он, развернувшись, пошёл в сторону кухни, бросив через плечо:

– Иди за мной. И не отставай.

Алина вошла в кухню и на мгновение замерла, ослеплённая светом, лившимся из больших окон. Просторное помещение было оформлено в светлых тонах, с деревянным столом посередине и красивым кухонным гарнитуром, у которого суетилась женщина лет сорока пяти – приходящая домработница, четыре раза в неделю готовящая на семью Александра.

За столом сидели двое детей – те самые синие смурфики, но теперь они были без масок, и Алина с облегчением увидела перед собой обычных пятилетних малышей. Девочка с темно-русыми косичками и огромными карими глазами, и мальчик с такими же вихрами и вздёрнутым носом. Они без умолку болтали, перебивая друг друга.

– Папа, а когда мы поедем в парк? – звонко спросила Маруся, хватая ложку и с энтузиазмом размешивая кашу. – Ты обещал ещё на прошлой неделе!

– В парк, в парк! – подхватил Ваня, стуча ложкой по столу. – И я хочу хомяка! Настоящего, пушистого, как у Мишки!

– А мне муравьиную ферму! – перебила Маруся, сверкая глазами. – Я видела у Кати – там муравьи ходы роют, и это ужасно интересно!

Александр Викторович сел во главе стола и строго посмотрел на детей, но в его глазах Алина заметила теплоту, которую он пытался скрыть за суровой маской.

– Сначала завтрак, потом разговоры, – сказал он, но голос его был мягче, чем когда он обращался к ней. – Ешьте, пока каша не остыла.

Ваня надул губы и ковырял ложкой в тарелке, а Маруся, не унимаясь, снова начала просить муравьиную ферму, обещая, что будет сама за ней ухаживать и никогда не будет капризничать. Александр вздохнул и, взяв салфетку, промокнул испачканный подбородок дочери.

– Значит так. Я закончу сделку и постараюсь освободиться пораньше, – пообещал он. – А вы, если хотите хомяка и эту самую ферму, должны слушаться Марью Петровну.

– Ура! – закричали дети хором, и Ваня, забыв о своей привередливости, быстро проглотил остатки каши.

Алина сидела на краю стула и наблюдала за этой картиной, чувствуя, как внутри неё закипает горечь. Она смотрела на Александра, на его лицо, на то, как он пытается быть твёрдым, но при этом обещает детям время, которого у него, очевидно, нет. И она вдруг с острой ясностью поняла, что видит себя в этих детях. Такие же обещания, такие же редкие вечера, когда отец спускался к ужину и говорил: «Я постараюсь побыть с тобой, дочка». И эти обещания почти никогда не сбывались.

«Когда у меня будут дети, – подумала она, чувствуя, как сжимается сердце, – я никогда не буду такой, как мой отец. И как этот Александр. Я буду рядом с ними. Я буду каждый день сидеть с ними за завтраком и слушать их болтовню. И не позволю какой-то дурацкой работе съесть мою жизнь».

Она доела свой тост с маслом и выпила чашку чая, стараясь не встречаться глазами с хозяином дома. Когда завтрак закончился, Александр встал, взял ключи и папку с документами и, глядя на Алину, жестом указал на выход.

– Поехали, – сказал он коротко. – Выходим.

Он проводил её до забора, отворил ворота и, не оглядываясь, сел в свой джип, который оказался копией джипа её отца. Так вот оно что! Она перепутала машины, и этот Александр привёз её домой! Чёрт, почему у неё такое ощущение, что она его знает?

Он сел в машину, а Алина осталась стоять на улице, чувствуя себя полной дурой. Вокруг был элитный посёлок, ухоженные дома и тишина, нарушаемая только птичьим щебетом. Джип тронулся с места, но вдруг остановился, сдал назад и поравнялся с ней. Александр опустил стекло и выглянул наружу, его лицо было раздражённым.

– Садись, – сказал он. – Подвезу до города.

Алина скрестила руки на груди и тряхнула головой.

– Не надо, – отрезала она. – Сама доберусь.

– Не упрямься, – он нахмурился. – Тут до города почти двадцать километров, а у тебя ни телефона, ни денег. Ты что, пешком идти собралась?

– Разберусь как-нибудь, – огрызнулась она.

– Разбирайся, – не стал возражать он и уехал, обдав её облаком выхлопных газов.

***

День Александра не задался с утра. Встреча с инвестором, на которую он так надеялся, не состоялась – секретарь позвонила за час и сказала, что Виктор Сергеевич был вынужден отменить встречу из-за непредвиденных обстоятельств. Александр, уже подъезжавший к его офису, сбросил вызов и в бешенстве рванул в ресторан, готовый крушить всё на своём пути. Он вошёл в свой кабинет и едва сдержал себя, чтобы не выкинуть в мусорное ведро папку с документами.

В дверь постучали, и вошёл его помощник, держа в руках чей-то паспорт.

– Александр Викторович, – сказал он робко. – Я должен доложить. Вчера в ресторане произошёл инцидент. Одна девушка разбила целую партию посуды.

– Как это? – не понял Задорожный. – А откуда у неё была наша посуда?

– Обычное дело. Она поужинала с подругой, но та расплатилась только за себя. А у этой девушки не оказалось денег. Мы предложили ей отработать долг на кухне, она согласилась, а там уронила на пол целую стопку тарелок.

– Специально?

– Нет, конечно. Просто выстроила целую башню, а потом нечаянно столкнула её. Вот, мы взяли у неё паспорт в залог, она обещала вернуться и возместить ущерб. Но не вернулась. Вот он. Мы подумали, что вы решите, что с ним делать.

Александр взял паспорт, открыл его и замер. С фотографии смотрела его сегодняшняя гостья – та самая упрямая девушка с растрёпанными волосами и большущими голубыми глазами. Он прочитал имя: Алина Леонидовна Бероева. Бероева... Бероева!!!???

– Чёрт! – воскликнул Александр, сунул паспорт в карман и поспешно вышел из кабинета. Эта упрямая дурочка не должна была уйти далеко. А у него, кажется, появился реальный шанс добиться своего.

Глава 8

Вот уже несколько часов Александр курсировал между городом и посёлком, кружил по его улицам, надеясь разыскать свою ночную гостью, но она словно сквозь землю провалилась. А ведь сама же сказала, что ей некуда идти. Значит, она либо бродит где-то по городу, если смогла добраться туда, либо прячется где-то здесь, в посёлке. Может, ушла к озеру? Или ещё куда… Но, черт побери, куда она могла здесь пойти?!

Он почти не сомневался, что она поссорилась с отцом. Бероев славился своим беспринципным характером, никогда не шёл на уступки, и если дочь сбежала из дома без денег и вещей, значит, конфликт был серьёзным. И это просто прекрасно. Александр усмехнулся, сворачивая на очередную улицу. Он найдёт способ воспользоваться этим моментом. В конце концов, в бизнесе все средства хороши. Он подумает, какую выгоду можно будет извлечь из этой ситуации, только бы найти девчонку. Главное, чтобы он смог добиться своего, а уж какими методами – совсем неважно.

***

Алина успела сто раз пожалеть, что отказалась от предложения Александра подвезти её до города. Ноги гудели от ходьбы, желудок сводило от голода, а в голове крутилась одна и та же мысль: что же ей теперь делать. Возвращаться домой она не собирается, потому что не хочет унижаться перед тем, кто столько лет обманывал её, выдавая себя за родного отца. А ещё не хочет видеть эту Злату. Пусть живут без неё, как хотят. А она проживёт без них.

Алина брела вдоль заборов, разглядывая красивые особняки, и вдруг заметила в конце улицы небольшую детскую площадку. Там стояли качели, горка и несколько деревянных домиков, которые были сделаны для игр детворы.

– Класс! – обрадовалась девушка. – А вот и идеальное место для ночёвки.

Алина подошла поближе и осмотрелась. Площадка была окружена невысокими кустами, а ворота на въезде в посёлок перекрывали доступ посторонним. Значит, сюда не проникнут бродяги или пьяные компании. Только она. Алина горько рассмеялась, присаживаясь на качели. Ещё совсем недавно она была наследницей крупного состояния, а теперь превратилась в бездомную девушку, которая планирует ночевать в деревянном домике на детской площадке. Ну а как иначе? Она не знала, кто её настоящий отец, а значит, теперь она – никто. Безродная дворняжка, у которой даже нет паспорта, чтобы устроиться на работу.

В животе громко заурчало, и Алина поморщилась. Чёрт, есть хочется невыносимо. Она вздохнула и принялась раскачиваться, глядя по сторонам, как вдруг услышала чей-то голос.

– Оскар! Оскар! Подожди! Куда ты опять побежал?!

Алина встала, выглянула из-за куста и увидела пожилую женщину, которая с трудом удерживала на поводке белого пуделя. Собака бежала вперёд, натягивая поводок, а хозяйка, запыхавшись, пыталась догнать её. Алина мгновенно оценила ситуацию и, не раздумывая, встала с качелей и направилась к ним.

– Здравствуйте, – сказала она, стараясь придать голосу приветливость. – Вы не против, если я помогу вам с Оскаром? Я вижу, вы устали. Можете посидеть на скамейке, а я пока погуляю с ним.

Женщина удивлённо посмотрела на неё, но затем её лицо озарилось благодарной улыбкой.

– О, милая, вы просто ангел! – воскликнула она, передавая поводок. – Я совсем выбилась из сил, а этот маленький негодник не хочет идти домой. Меня, кстати, зовут Анна Павловна. Я актриса, вы, наверное, слышали обо мне? Я играла в «Вечерней рапсодии» и в «Трёх сестрах» на сцене нашего театра.

Алина вежливо кивнула, хотя никогда не слышала ни о спектаклях, ни об Анне Павловне.

– Алина, – представилась она, забирая поводок. – Я здесь в гостях у друзей, но они уехали по делам, а я осталась бездельничать. Так что я с удовольствием погуляю с вашим Оскаром.

– О, чудесно! – Анна Павловна опустилась на скамейку и с облегчением выдохнула. – Тогда я вас подожду здесь. Вот пакет, вот совочек – вдруг он наделает дел.

Алина взяла всё необходимое и, свистнув пуделю, пошла по дорожке. Оскар оказался смышлёным и послушным псом, и они быстро нашли общий язык. Целый час они гуляли по посёлку, и Алина нисколько не устала с ним. Она смотрела на пуделя, на его смешную мордочку и кудрявую шерсть, и впервые за последнее время на душе у неё стало чуть легче.

Когда они вернулись, Анна Павловна уже отдохнула и смотрела на них с тёплой улыбкой.

– Какая вы замечательная, Алина, – сказала она, достав из сумочки две купюры по тысяче рублей. – Вот, возьмите за помощь. Я знаю, что вы в гостях у друзей, и это, может, вам не нужно, но я настаиваю.

Алина широко улыбнулась, принимая честно заработанные деньги с благодарностью.

– Спасибо. Вы очень добры.

– Приходите завтра в это же время, – попросила Анна Павловна, беря поводок. – Я буду ждать. Оскару вы очень понравились.

***

Алина шла по посёлку, сжимая в кармане две купюры, которые дала ей Анна Павловна. Она чувствовала себя почти богатой – у неё были деньги, место для ночёвки, и завтрашнее занятие, которое принесёт ей ещё немного средств. А это значило, что она не пропадёт. На краю посёлка она нашла продуктовый магазин, купила бутылку воды, батон и палку колбасы, заплатила за всё и спрятала оставшиеся деньги в рюкзак.

Выйдя из магазина и оглядевшись, Алина заметила небольшой пустующий сквер с детской площадкой. Там были качели, горка и несколько скамеек. Алина направилась туда, села на качели и, раскачиваясь, откусила сначала большой кусок колбасы, а затем батона. Еда казалась ей невероятно вкусной после долгого дня.

– Где ты взяла эту гадость? – раздался насмешливый голос прямо над ухом.

Алина вздрогнула и поперхнулась. Перед ней стоял Александр Викторович, сложив руки на груди, и смотрел на неё с лёгкой усмешкой. Он уже решил, что она всё-таки добралась с кем-то до города, и он больше никогда её не найдёт, как вдруг, свернув на самые дальние улицы, увидел её – она сидела на качелях, болтала ногами и ела колбасу с батоном, как заправская деревенская девчонка. Эта картина одновременно удивила и позабавила его. Интересная наследница у Бероева. Совсем не такая, как обычные жеманные девки с накачанными губами и коровьими ресницами.

Алина соскочила с качелей. Кусок колбасы застрял у неё в горле, она закашлялась, замахала руками, чувствуя, как начинает задыхаться.

Александр шагнул вперёд и, не раздумывая, хлопнул её по спине с такой силой, что кусок колбасы вылетел из горла и упал на асфальт. Алина захрипела, схватилась руками за горло, глотнула воздуха и обернулась к нему, сверкая глазами.

– Да вы что? – прохрипела она, потирая спину. – Позвоночник мне хотите сломать?

– Я тебя спас, – сказал он спокойно, не сводя с неё насмешливого взгляда.

– Вы меня чуть не убили! – возмутилась Алина, тыча в него пальцем и отступая на шаг. – Сначала напугали так, что я подавилась, а потом чуть не добили своими ручищами. Я вам что, груша?

Александр усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень уважения.

– Ты говорила, что тебе некуда идти, – сказал он, меняя тему. – Это правда?

– Да, – ответила Алина, и голос её прозвучал вызывающе. – А что?

Александр сунул руку в карман пиджака и достал её паспорт. Он держал его за уголок, покачивая перед её носом.

– Узнаёшь? – спросил он.

Алина ахнула и попыталась схватить паспорт, но он ловко убрал руку за спину.

– Ой! – воскликнула она. – Откуда он у вас?

– Ты вчера перебила кучу посуды в моём ресторане, – сказал он, и его голос стал жёстким. – Теперь ты должна мне.

Она вздохнула, вытащила из рюкзака оставшиеся деньги и протянула ему.

– Вот, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Это всё, что есть. Но завтра я погуляю с Оскаром и ещё принесу вам. Сколько я должна?

Александр удивлённо приподнял бровь.

– С каким Оскаром? – переспросил он.

Алина коротко рассказала ему о встрече с Анной Павловной и пуделем, и Александр невольно улыбнулся.

– Забавно, – сказал он, пряча её деньги в карман. – Кажется, мой мир никогда не будет прежним.

– Не знаю, о чём вы, но я все вам верну, – огрызнулась она. – Скажите, сколько я вам должна, и я отдам.

Александр задумался на мгновение, а затем в его глазах промелькнул расчётливый огонёк. Он сунул паспорт ей в руки и посмотрел на неё с новым интересом.

– У меня есть более выгодное предложение, – сказал он медленно, растягивая слова. – Ты останешься жить у меня на месяц и будешь присматривать за моими детьми. Тогда я прощу твой долг. Договорились?

Алина смотрела на него с недоверием, пытаясь понять, не шутит ли он.

– С какой стати? – спросила она, настороженно скрещивая руки на груди. – Я даже не умею обращаться с детьми.

– Научишься, – отрезал он, не оставляя ей выбора. – Моя няня уходит, а у меня важная сделка на носу. Мне нужен кто-то, кто будет в доме, пока меня нет. Ты будешь жить у меня, есть мою еду, спать в гостевой комнате, а я закрою глаза на твой долг. Видишь, я предлагаю тебе сделку на доверии. Ты можешь не соглашаться, паспорт ведь снова у тебя.

Алина закусила губу, в его словах была логика. У неё не было ни денег, ни крыши над головой. Она не знала даже, где переночевать сегодня. А так у неё будет кров, еда и возможность решить, как жить дальше.

– Только месяц? – сказала она наконец, поднимая на него глаза. – И всё?

– Да, – сказал Александр, протягивая ей руку для рукопожатия. – Согласна?

– Согласна.

– Хорошо. Но учти, – добавил он, когда она неохотно взяла его руку и пожала, – я строгий работодатель. Безделье не поощряется.

Алина усмехнулась и, подхватив свой рюкзак, направилась к его джипу.

– Посмотрим, кто кого, – бросила она через плечо и запрыгнула в машину.

Александр покачал головой, садясь за руль, но в его глазах мелькнула тёплая искорка. Впервые за долгое время ему было интересно, что принесёт завтрашний день.

Глава 9

Джип мягко затормозил перед воротами дома, и они уже стали разъезжаться в разные стороны, собираясь пропустить хозяина, как вдруг из распахнутых окон особняка донеслись душераздирающие детские крики. Они были пронзительными, полными ужаса и отчаяния, и у Алины сердце остановилось на мгновение. Александр побледнел, вылетел из машины, даже не заглушив двигатель, и бросился к дому. Алина, не раздумывая, рванула за ним, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком страха.

В голове проносились тысячи кошмарных картин. Всё смешалось в её сознании, и дыхание перехватило, когда она вбежала следом за Александром в прихожую.

Но то, что произошло дальше, не укладывалось ни в один из её кошмаров.

Александр, не глядя под ноги, поскользнулся на чём-то невероятно скользком и с размаху рухнул на пол, успев только хрипло охнуть. Алина, влетевшая следом за ним, не успела затормозить – она взмахнула руками, потеряла равновесие и приземлилась прямо на него, ткнувшись носом в его подмышку. Она услышала, как он ругнулся сквозь зубы, и почувствовала под собой его твёрдое тело, но встать не могла – ноги скользили, как на льду.

– Да ж что ж такое, – прорычал Александр, пытаясь подняться, но каждый раз, когда он упирался ладонями в пол, руки разъезжались, и он снова падал, увлекая за собой цеплявшуюся за него Алину.

Он поднёс ладонь к лицу и увидел, что она вся в маслянистой жидкости. Пол был залит чем-то жирным и скользким, превратив гостиную в настоящий ледовый каток.

– Что это, – выдохнул он, но договорить не успел, потому что Алина, пытаясь опереться на его плечо, не удержалась, и они снова заскользили по полу, принимая самые невероятные позы, которые можно было бы сравнить разве что с иллюстрациями из знаменитого древнеиндийского трактата о любви.

– Убери… – рыкнул он сквозь зубы, чувствуя, как её колено врезается ему в пах.

– Что? – не поняла Алина, цепляясь за его рубашку и пытаясь найти хоть какую-то точку опоры.

– Коленку! – заорал он, и голос его сорвался от боли.

– Откуда?!

– Сказать? – Александр едва не задохнулся от ярости.

– Ой!

Она попыталась сдвинуть ногу, но пол был настолько скользким, что любые движения делали только хуже. Александр, не выдержав, рванул в сторону и с громким рычанием скинул её с себя. Он отполз к стене, тяжело дыша, и с ненавистью уставился на масляное озеро, в котором они оба только что валялись.

– Зараза-а-а… – простонал он, потирая ушибленный затылок и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не притронутся к другому месту, которое болело в разы сильнее, чем голова.

– Кто? Я? – уточнила Алина, опираясь на руки и с подозрением глядя на него.

– Нет, – буркнул он, отводя взгляд от её обтянутого джинсами зада, и кое-как поднялся на ноги.

А из дверей кухни уже выглядывали два перепуганных лица – донельзя прилизанная Маруся и невероятно взлохмаченный Ваня. Дети смотрели на них с широко раскрытыми глазами, и в их взглядах было столько удивления и восторга, что Александр понял: они не только стали свидетелями самого позорного падения в его жизни, но и сделали всё, чтобы оно состоялось.

Протянув руку, Александр помог Алине выползти из масляного озера и, весь перепачканный, с взъерошенными волосами и горящими гневом глазами, уставился на детей.

– Что здесь происходит? – спросил он, еле сдерживая ярость. – Кто кричал? Где Марья Петровна?

Ваня и Маруся, перепачканные с ног до головы всё тем же маслом, наперебой начали объяснять, что произошло.

– Это Марья Петровна! – затараторила Маруся. – Она хотела пожарить нам яичницу, но разлила масло и чуть не упала!

– А мне понравилось, как она проехала! – подхватил Ваня, сверкая глазами. – Мы тоже захотели покататься, а она не разрешила и пошла за тряпкой в кладовую!

Александр почувствовал, как у него начинает дёргаться глаз. Он медленно, очень медленно вдохнул и выдохнул, стараясь не закричать.

– Я спрашиваю ещё раз, – сказал он, и голос его зазвенел сталью, – где Марья Петровна?

Дети переглянулись и виновато опустили головы.

– Там, – сказала Маруся, показывая пальцем в сторону коридора.

– Где там? – Александр шагнул к ним, но поскользнулся и едва не упал, ухватившись за дверной косяк.

– В кладовке, – пискнул Ваня. – Мы не хотели её закрывать. Так получилось. Она сама зашла, а мы просто дверь прикрыли, чтобы она не вышла, пока мы катаемся.

– То есть вы хотите сказать, – гремел Александр, и его голос эхом разносился по прихожей, – что вы закрыли няню в кладовой, а сами разлили масло по всему дому и катались на нём?

– Нет, не по всему дому! – заверили дети хором. – Только тут и на кухне!

– Вы наказаны, оба! – рявкнул Александр, тыкая пальцем сначала в одного, потом в другого. – Ты и ты! Марш мыться и переодеваться! И из своих комнат чтобы ни ногой! Чёрт знает что, а не дети!

Маруся надула губы, и её глаза наполнились слезами.

– Мы хотели научиться кататься! – воскликнула она. – Ты сто раз обещал нам поехать на каток, а сам не поехал! Ты всегда занят!

– Да! – подтвердил Ваня, шмыгнув носом. – Ты обещал и не сдержал слово!

Дети, обиженно сопя, развернулись и побрели наверх, оставляя масляные следы на каждой ступеньке лестницы. Александр проводил их взглядом и, закрыв глаза, провёл рукой по лицу, оставляя на нём новый жирный развод.

– Да вы деспот, – протянула Алина, стоявшая в стороне и с трудом сдерживающая смех.

Александр резко повернулся к ней, и его глаза сверкнули.

– Я отец! – ответил он недовольным тоном, стараясь придать голосу твёрдость.

– Вы тиран и абьюзер! – парировала она, взмахнула рукой для убедительности и, поскользнувшись на масле, снова полетела вперёд, прямо в его объятия.

Александр с трудом удержал её, схватив за плечи, и они замерли на мгновение, глядя друг на друга. Она была так близко, что он чувствовал запах масла, исходящий от её волос, и её дыхание щекотало его шею.

– Обувь сними, – сказал он, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё клокотало, – что, так трудно догадаться?

– А! Ну да, – кивнула Алина, отстраняясь, и почему-то покраснела.

Они сняли обувь, и с облегчением почувствовали под ногами твёрдую, не скользкую поверхность. Александр направился к кладовке, открыл дверь, и оттуда, как пробка из бутылки шампанского, вылетела Марья Петровна. Её лицо было красным, на платье – масляные пятна, а глаза метали молнии.

– Александр Викторович! – закричала она, не замечая масляную лужу, разлитую по полу. – Я увольняюсь! Я не собираюсь работать в доме, где меня запирают в кладовке! Я не няня, я заложница! Это катастрофа!

– Осторожно!!! – в один голос закричали Алина и Александр, но было уже поздно.

Марья Петровна сделала шаг вперёд, поскользнулась и с громким шлепком упала на пол, проехавшись на спине по масляному озеру. Она лежала на спине, глядя в потолок, и в её глазах застыло такое выражение обречённости, что Алина не выдержала – она расхохоталась в голос. Она смеялась так, что слёзы потекли по щекам, и даже не пыталась сдержаться. Она сгибалась пополам, держась за живот, и чувствовала, как это дурацкое, нелепое приключение, наполненное маслом, детским восторгом и падениями, делает её день самым ярким за последние недели.

Александр вздохнул, помог Марье Петровне подняться и, не глядя на неё, сказал:

– Я вызываю вам такси. И прошу прощения за всё. Счёт за испорченную одежду можете прислать мне в смс сообщении.

Он достал телефон и начал набирать номер такси, а Алина, всё ещё смеясь, смотрела на эту картину и думала, что её новая жизнь, по крайней мере, совсем не будет скучной.

***

Алина стояла под тёплыми струями душа и улыбалась, вспоминая, как они с Александром ползали по дорогущему оливковому маслу и никак не могли подняться. Эта нелепая, дурацкая ситуация разрядила всё напряжение, которое копилось в ней последние дни. Она закрыла глаза, наслаждаясь приятной водой, и чувствовала, как усталость уходит вместе с мыльной пеной.

Час назад, когда они, наконец, проводили няню, Александр, стоя посреди перепачканной прихожей, снова залез в телефон, чтобы вызвать клининговую службу.

– У меня где-то был номер, – сказал он. – Они приедут через пару часов и приведут дом в порядок.

Алина в ответ только фыркнула и пожала плечами.

– Ждать два часа? А мы с вами что, безрукие? – спросила она с вызовом.

– Я? – удивился Александр, и его брови поползли вверх. – Я в жизни полы не мыл! У меня для этого другие люди есть.

– Есть великолепный шанс попробовать, – заявила Алина, подбоченившись.

– Не собираюсь, – отрезал он.

– Ах ну да! – воскликнула Алина с наигранным восхищением. – Вы же великий ресторатор! Голубая кровь! Вам не пристало брать в руки швабру. Ваши руки созданы для того, чтобы подписывать контракты, а не для того, чтобы оттирать масло! А вот заставлять людей перемывать горы посуды в своём заведении – самое то! Ладно, мой белый господин, я всё сделаю сама!

Она издевательски рассмеялась и направилась в кладовую, быстро вернулась оттуда с ведром и тряпкой. Александр остался стоять на месте, глядя на неё с недоумением. А Алина, не обращая на него никакого внимания, опустилась на колени и принялась собирать тряпкой масло с пола.

Она уже почти отмыла приличный участок, когда за спиной раздалось осторожное покашливание. Алина выпрямилась, откинула мокрые волосы со лба и увидела Александра. Он стоял в проходе без пиджака, закатав рукава рубашки до локтей и обнажив крепкие загорелые предплечья.

– Что я должен делать? – спросил он.

– Вот горячая вода с моющим средством, – сказала Алина, показывая на ведро. – А вот швабра. Надо учить, как пользоваться ею?

– Бред какой-то, – пробормотал он, но взял швабру и, подчиняясь её командам, начал водить ею по полу.

Удивительно, но вдвоём они быстро справились. Александр, который поначалу ворчал и кривился, через полчаса уже довольно скользил шваброй по чистому полу, Алина вытерла лестницу, избавляя её от детских следов. Когда последнее пятно масла исчезло, они выпрямились и посмотрели друг на друга. Оба были перепачканы, уставшие, но вполне довольные результатом.

– Всё, – сказал Александр, бросая швабру. – Теперь я иду мыться и переодеваться. И ты делай то же самое.

– Я помню, гостевая ванная там, – кивнула она, указывая в сторону коридора.

– Совершенно верно, – ответил он и направился к лестнице.

– Эй! – окликнула его Алина, и он обернулся, вопросительно подняв бровь. – Хьюстон, у нас проблема!

– Что ещё?! – спросил он с лёгким раздражением, но скорее наигранным, чем настоящим.

– Мне не во что переодеться, – развела она руки в стороны.

– Чёрт, – выдохнул он и поморщился. – Ладно, сейчас что-нибудь придумаю.

Теперь, стоя под душем, Алина вспоминала эту сцену и снова улыбалась. Она выключила воду, вытерлась и посмотрела на шорты и рубашку Александра, висевшие на крючках. Они были ей велики, но это было лучше, чем ничего. Свои вещи она замочила в тазу, рассчитывая отстирать их. Костюм Александр выбросил – он был безнадёжно испорчен.

Она вышла из душа, чувствуя себя глупо в одежде хозяина дома. Затянула шорты потуже, заправила рубашку и, поправив волосы, отправилась в гостиную, старательно не встречаясь с Александром глазами. К своему облегчению, на его губах она не заметила улыбки, но в его глазах заплясали озорные огоньки.

– Идём, – сказал он, кивнув в сторону лестницы. – Познакомлю тебя с детьми официально.

Они поднялись в детскую, где чистые Ваня и Маруся сидели у телевизора на полу и с любопытством разглядывали отца и его спутницу. Александр вошёл и торжественно объявил детям:

– Знакомьтесь. Это Алина. Она теперь будет жить с нами и присматривать за вами, пока меня нет.

Маруся, нахмурившись, перевела взгляд с лица отца на Алину и спросила с явной ревностью:

– А почему она в твоих вещах?

Александр вздохнул и нахмурился.

– Потому что свои она испачкала из-за вас, – сказал он, и голос его стал строгим. – Кстати, сейчас мне нужно уехать. Вы останетесь с Алиной, и если она пожалуется на ваше поведение, я накажу вас уже по-настоящему.

– Да вы почти как Макаренко, – подначила его Алина, скрещивая руки на груди. – Только он был педагог от Бога, а вы – не дай Бог.

Александр открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент зазвонил его телефон, и он, бросив на неё предупреждающий взгляд, вышел из комнаты. Алина повернулась к детям и, стараясь говорить дружелюбно, произнесла:

– Ну что, смурфики? Рассказывайте, чем вы тут занимались, пока вашего папы не было.

Глава 10

Вот уже около получаса Леонид Станиславович Бероев обзванивал всех друзей Алины, каждого, кого знал и, хотя голос его оставался максимально сдержанным, внутри у него всё кипело от ярости и тревоги.

– Алло, Бероев беспокоит. Я разыскиваю Алину. Она не появлялась у вас? – спрашивал он, и каждый раз слышал в ответ растерянное «нет» или «она не звонила».

Наконец он дозвонился до Кристины. Она ответила не сразу, и её голос звучал сонно и недовольно.

– Леонид Станиславович? – переспросила она, когда он назвал себя. – Здравствуйте. Что-то случилось?

– Алина у тебя? – спросил он. – Она ушла из дома, не взяла ни телефона, ни денег. Я обзвонил всех, кого мог, никто её не видел.

Кристина на мгновение замялась, и Бероев почувствовал это колебание даже через телефонную трубку.

– Я тоже не видела её.

– Кристина, что ты скрываешь? – спросил Бероев таким тоном, что Кристина поняла: лучше сказать ему правду.

– Мы встречались с ней в ресторане, – ответила она. – Поужинали вместе, но я уехала раньше. Она осталась там. Я думала, она вернулась домой.

– В каком ресторане это было? – продолжал свои расспросы Бероев.

– Ну, в «Манхэттене» на Центральной улице, – сказала Кристина неохотно. – Мы заказывали ужин, а потом я ушла. Я не знаю, где она.

– Почему ты ушла раньше? – настаивал Леонид, чувствуя, что Кристина что-то недоговаривает.

– Мы немного поссорились, – сухо ответила она. – Алина взрослая девушка, я не обязана следить за ней каждую минуту.

Бероев стиснул зубы. «Манхэттен» принадлежал Задорожному – его давнему конкуренту, почти врагу. Он бросил трубку и в ярости вскочил из-за стола, а потом сел в машину и направился в ресторан Александра.

***

В ресторане, несмотря на то, что обеденное время только-только началось, уже сидели люди и Бероев невольно поморщился – что им тут мёдом, что ли, намазано или мало вокруг других ресторанов? Бероев вошёл в зал, не отвечая на приветствие молодой и привлекательной хостес и не замечая удивлённые взгляды вышколенных официантов, потребовал позвать администратора. К нему вышел мужчина лет тридцати с бейджем на лацкане пиджака, и Леонид Станиславович, не тратя времени на долгие объяснения, показал фотографию Алины:

– Видели её?

– Извините, но мы не распространяем сведения о наших гостях, – сказал ему тот и, когда Бероев показал ему паспорт и назвался отцом Алины, повернулся и поманил к себе какого-то парня.

Официант, который обслуживал подруг в тот вечер, подошёл к ним и, узнав в чём дело, сказал:

– Да, такая девушка была. Вместе с подругой. Они заказали дорогой ужин, потом подруга ушла, а девушка осталась. Она не смогла заплатить за свой заказ, и её отправили на кухню мыть посуду.

Бероев почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо.

– Что значит «отправили мыть посуду»? – прорычал он, и голос его прозвучал так грозно, что официант попятился.

– Это обычная практика, – спокойно пояснил администратор. – Гость, не имеющий возможности оплатить ужин, выполняет работу, соответствующую стоимости заказа.

– Да вы хоть знаете, кто она такая?! – воскликнул Бероев.

– Для нас это не имеет никакого значения, – пожал тот плечами. – Тем более девушка восприняла наше предложение вполне адекватно. Выполнив свои обязанности, она ушла.

– Куда?! – от злости Бероев был готов разгромить этот «Манхэттен».

– Это нам неизвестно. Простите, нам нужно работать.

Бероев развернулся и вышел из ресторана, проклиная всё на свете. Чего он хотел добиться? Ждал, что Алина по-прежнему сидит там за столиком и надеется на встречу с ним?

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! – Бероев несколько раз ударил ладонями по рулю, вымещая на нём злость. Вздорная девчонка! Но и он тоже хорош! Знал ведь прекрасно, какой у неё характер! Мог бы пойти на уступки и сейчас не метался бы по городу в её поисках!

***

Он вернулся в особняк, но едва переступил порог, как столкнулся с разгневанной Златой, которая ждала его за давно остывшим обедом.

– Что происходит, Лёня? Куда ты опять сорвался?! – кричала она, размахивая руками. – Мы же собирались спокойно пообедать!

– Мне надо найти дочь!

– Она тебе не дочь! – выкрикнула ему в лицо Злата. – Это я ношу твоего ребёнка, а ты бегаешь за какой-то девчонкой, которая тебе даже не родная! Ты что, совсем меня не любишь?!

– Замолчи! – рявкнул Бероев, и его голос эхом разнёсся по столовой. – Ты дура, если думаешь, что это просто каприз.

Злата опешила от его тона, но не сдалась. Она подошла к нему вплотную, заглядывая в глаза.

– А что тогда? Объясни мне! Почему ты так переживаешь из-за неё?

Леонид Станиславович сделал глубокий вдох, чувствуя, как внутри закипает ярость, которую он сдерживал слишком долго. Он схватил Злату за плечо и прошипел в лицо:

– Потому что все активы, все деньги, весь бизнес – всё это принадлежит ей. Я никто. Я управляющий её состоянием, а она – наследница. Всего, что у нас есть. И если с ней что-то случится, мы останемся нищими. Ты это понимаешь, дура?!

Злата побледнела и отступила на шаг. Её губы дрожали, и она смотрела на него с ужасом и непониманием.

– Но я думала… ты же говорил…

– Мало ли, что я говорил, – отрезал Бероев, отворачиваясь. – Чтобы у нас все было хорошо, Алина должна быть рядом. Жива и здорова. И она должна доверять мне, чтобы я смог обеспечить наше с тобой будущее. А теперь не мешай. Мне нужно найти её.

***

Отказавшись от обеда и оставив Злату размышлять о том, что она услышала, Бероев откинулся на спинку кресла в своём кабинете и прикрыл глаза. Он сказал Злате правду, но не всю. Он не рассказал ей, как много лет назад, ещё молодым и амбициозным, он впервые переступил порог офиса Василия Константиновича Котлярова. Тогда он сделал всё, чтобы стать правой рукой, доверенным лицом, исполнителем поручений этого видного человека, который начал свою карьеру как партийный работник, а в девяностые годы стал одним из первых бизнесменов, сумевших сохранить и приумножить своё состояние.

Котляров был человеком старой закалки: жёстким, расчётливым, но справедливым. Он не терпел предательства и смотрел на своих подчинённых как на продолжение себя самого. Леонид быстро понял, что тому надо, и стал одним из лучших: он выполнял поручения безупречно, никогда не спорил, умел предугадывать желания босса. Однако главной целью Бероева была не должность и даже не деньги. Ему нужна была Катерина, единственная дочь Котлярова.

Катерина была красивой, гордой, с тяжёлым, своенравным характером. Она не обращала на Леонида никакого внимания, даже когда он пытался завоевать её расположение. Он дарил ей цветы, приглашал на ужины, искал встречи, но она отвечала холодностью, будто он был для неё пустым местом. Леонид не сдавался, но внутри закипала злость. Он привык добиваться своего, но Катерина по-прежнему оставалась неприступной крепостью.

Когда она забеременела неизвестно от кого и отказалась называть имя отца, Котляров пришёл в ярость. Он кричал на дочь, запрещал ей появляться в офисе, а по фирме поползли слухи, что наследницу босса обхаживает какой-то проходимец. Леонид втайне ликовал. Он думал, что потерял шанс, но теперь, когда Катерина была опозорена, его надежды ожили. Он решил, что сможет использовать этот момент.

*** Первый раз Леонид подошёл к Катерине в холле офиса, когда она выходила из кабинета отца. Он держал в руках букет алых роз и улыбался той самой обаятельной улыбкой, которая помогала ему располагать к себе самых неприступных партнёров.

– Катерина Васильевна, позвольте пригласить вас на ужин, – сказал он, протягивая цветы.

Она остановилась, смерила его ледяным взглядом и не взяла букет.

– Леонид Станиславович, вы, кажется, путаете работу с личной жизнью, – ответила она тоном, не терпящим возражений. – Я не ужинаю с сотрудниками моего отца. И вообще, не люблю розы. Они слишком банальны. У нас есть ещё какие-то рабочие вопросы или вы просто решили потратить моё время впустую?

Леонид сдержал улыбку и опустил букет. Внутри закипела злость, но он не подал виду.

– Просто хотел сделать вам приятное, – сказал он мягко. – Но я понял, что вы предпочитаете более оригинальный подход. Учту на будущее.

Катерина не ответила и, не оглядываясь, пошла к выходу, оставив его стоять с букетом в руках.

Второй раз он попытался через месяц, когда застал её в одиночестве в зимнем саду особняка Котляровых. Он купил ей редкую орхидею, о которой она когда-то обмолвилась при нем. Она сидела на скамейке с книгой и даже не подняла головы, когда он приблизился.

– Катерина Васильевна, я слышал, вы коллекционируете орхидеи, – начал он, ставя горшок с цветком на стол. – Эта привезена из Бразилии. Очень редкий экземпляр. Я подумал, она будет хорошо смотреться в вашей оранжерее.

Катерина закрыла книгу и посмотрела на него с усталым раздражением.

– Леонид Станиславович, сколько можно? Я уже сказала вам, что не заинтересована в вас. Вы умный, способный сотрудник, но ваши ухаживания не просто неуместны – они унизительны. Что вы пытаетесь доказать? Что сможете добиться меня, потому что привыкли добиваться своего в бизнесе? Но я не контракт, который можно подписать после длительных переговоров.

Леонид побледнел, но сдержался.

– Я просто хочу, чтобы вы увидели во мне не только сотрудника вашей компании, – сказал он тихо. – Я люблю вас, Катерина. И я готов ждать сколько угодно, потому что вы для меня – единственная.

Катерина рассмеялась, и смех её был холодным, как зимний ветер.

– Любовь – это не про вас, Леонид. Вы слишком расчётливы для таких чувств. Оставьте эти игры, они вам не идут.

Третий раз он застал её в парке, когда она гуляла с отцом. Он сделал вид, что встретил их случайно, и подошёл поздороваться. Катерина в этот день была задумчивой, и её обычная холодность уступила место усталости.

– Леонид Станиславович, – сказала она после того, как отец отошёл по делам. – У вас что, нет других занятий?

– Ни одно другое занятие не может сравниться с тем, чтобы увидеть вас, – ответил он, и в голосе его впервые прозвучала искренность, даже он сам удивился. – Я знаю, что вы считаете меня расчётливым. И вы правы – я привык всё контролировать. Но с вами я теряю контроль, Катерина. Да что там контроль? Я теряю голову. И это, наверное, самое честное, что я могу сказать.

Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

Глава 11

Леонид Станиславович вздрогнул, когда секретарь Котлярова передал ему, что шеф ждёт его у себя в кабинете. Он знал, что Василий Константинович не любит лишних разговоров и вызывает подчинённых только по делу. Пытаясь угадать, что от него понадобилось шефу, он быстро прошёл по длинному коридору, постучал и, услышав сухое «Войдите», переступил порог.

Котляров сидел за массивным дубовым столом и смотрел на него тяжёлым, испытующим взглядом. Потом жестом указал Леониду на стул и, когда тот сел, сказал:

– Надеюсь, Бероев, ты меня не разочаруешь.

Леонид кивнул, чувствуя, как под ложечкой сосёт от страха. Василий Константинович был тем человеком, перед которым он не мог играть – старый волк чуял фальшь за километр.

– Речь пойдёт о моей дочери. Я переживаю за Катю, – начал Котляров, глядя прямо в глаза Бероеву. – Ты видел, что с ней происходит. Она беременна, а отец ребёнка, как выяснилось, оказался женатым негодяем. Она влюбилась в него по глупости, а когда узнала правду – прогнала. Но было уже поздно. Кто он – совершенно не важно и не имеет значения.

Леонид слушал, затаив дыхание, не смея перебивать.

– Я настаивал на том, чтобы она избавилась от ребёнка, – продолжил Котляров. – Думал, что так будет лучше для неё. Но Катерина показала характер – упёрлась, сказала, что будет рожать несмотря ни на что. И я сдался, потому что она с детства одерживала надо мной верх. Она моя дочь, и всегда была своенравной. Но я не хочу, чтобы она оставалась одна. Я вижу, Бероев, как ты на неё смотришь, знаю, что пытаешься ухаживать за ней. Ты настойчив, и мне это нравится. Так вот, говорю тебе прямо: если ты сможешь её добиться, если она поверит тебе и согласится стать твоей женой, ты никогда ни в чём не будешь нуждаться. Я сделаю всё, чтобы ты был обеспечен. Но только если она будет счастлива. Это моё главное условие.

Леонид сглотнул, чувствуя, как бешеный восторг наполняет его изнутри. Он почти не верил своим ушам. Шеф сам давал ему зелёный свет.

– Василий Константинович, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал убедительно, – я люблю Катерину. И готов ждать столько, сколько нужно. Я обещаю вам, что сделаю всё, чтобы она была счастлива.

Котляров посмотрел на него долгим взглядом и кивнул.

– Тогда действуй. Но не дави на неё. Она сейчас ранимая. Будь рядом. Помогай. И она увидит, кто ты на самом деле.

С этого дня Леонид чувствовал себя так, будто за его спиной выросли крылья. Он стал появляться в доме Котляровых часто, но ненавязчиво, а деликатно, словно случайно заезжая по рабочим вопросам. Он приносил Катерине книги, которые она любила, всегда появлялся в тот момент, когда она нуждалась в помощи, и никогда не докучал, если она была погружена в молчание.

Когда Алина родилась, он приехал в роддом с цветами и подарками и попросил разрешения подержать на руках новорождённую девочку. Странно, но Алина всегда замолкала на его руках, а он смотрел на малышку с таким обожанием, что ледяное сердце Катерины начало таять.

– Ты правда готов стать отцом моей дочери? – спросила она его.

Он опустился на колени рядом с ней и прижал её руку к своим губам.

– Я хочу быть твоим мужем, Катя. И отцом Алины. Я не знаю, что случилось в твоей жизни до меня, но мне всё равно. Я люблю тебя. И люблю её. Позволь мне всегда быть рядом с вами.

Катерина посмотрела на него, и в глазах её блеснули слёзы. Она кивнула, и он, не веря своему счастью, прижал её к себе. Леонид был на седьмом небе от радости – всё шло по плану. Он женился на Катерине, и она позволила ему официально записать Алину на себя.

За это Котляров, как и обещал, щедро вознаградил его и доверил должность, о которой Бероев даже не мечтал.

Но когда старик умер, грянул гром. Завещание Котлярова оставляло всё состояние Катерине и Алине. Леонид не смел возражать – он был всего лишь зятем. Но Катя, умирая от болезни, тоже обошла его в завещании. Всё, что она нажила вместе с отцом, теперь принадлежало Алине, а он остался лишь управляющим её состоянием без каких-либо на него прав.

***

Леонид сидел в своём кабинете и, вспоминая эту историю, нервно кусал губы. А потом в ярости так ударил ладонью по столу, что бумаги разлетелись в разные стороны.

– Чёрт! – прошипел он, мысленно проклиная свою недальновидность. – Где мне теперь искать эту девчонку? Почему я раньше не додумался подсунуть ей бумаги на подпись, чтобы она передала мне всё? Она ведь ничего не понимала, подписывала всё, что я давал!

Он поднялся и заметался по кабинету: он никогда бы не мог подумать, что эта избалованная и ни к чему не приспособленная девчонка вот так возьмёт и уйдёт из дома. И теперь его репутация, положение, и будущее – всё висело на волоске.

***

Весело болтая с детьми Александра, Алина отвернулась, чтобы налить им сок, и не заметила, как Маруся переглянулась с братом. И девочка, поймав его взгляд, кивнула в сторону Алины, нахмурилась и провела большим пальцем по своей шее в угрожающем жесте. Ваня широко раскрыл глаза, но кивнул, поняв, что сестра что-то задумала. А Алина продолжала улыбаться им, не подозревая, что тихий заговор уже начался.

***

Александр вырулил на трассу, когда телефон на панели зажужжал, и на экране высветилось имя Софии. Он нахмурился и сбросил вызов, но она позвонила снова, и снова, и снова. На пятый раз Александр, чертыхнувшись, нажал кнопку громкой связи.

– Няшка! Привет! – раздался в динамике капризный женский голос. – Ты меня совсем забыл! Я только вчера прилетела из Милана и первым делом звоню тебе, а ты даже не рад!

– Соф, я сто раз просил тебя не называть меня этими глупыми прозвищами, – ответил Александр ледяным тоном, не сводя глаз с дороги. – Я занят. Что тебе нужно?

– Ой, какие мы серьёзные! – протянула она с наигранной обидой. – Я соскучилась, вот что мне нужно. Давай встретимся сегодня вечером? Ты же помнишь, как нам было чудесно в прошлый раз?

– Не помню, – отрезал он. – У меня дела. И вообще, Соф, наши отношения были предельно простыми и ни к чему не обязывающими. Ты знала это с самого начала.

– Малыш… Но мы же виделись почти каждую неделю, пока я была в городе! А теперь ты меня совсем не хочешь? Подожди! – её голос стал подозрительным. – У тебя кто-то появился, да? Ты нашёл себе кого-то?

Александр недовольно поморщился, не скрывая своего раздражения.

– Это не твоё дело, – сказал он сухо. – Я не собираюсь отчитываться перед тобой.

– Но, малыш! – заныла она. – Ты обещал…

– Я ничего не обещал, – перебил он, чувствуя, как начинает закипать. – Соф, послушай. Ты красивая женщина, и недостатка в поклонниках никогда не испытывала. Вычеркни меня из их списка. У меня нет времени на разговоры. Пока.

Он нажал отбой, не дожидаясь её ответа. София была хороша в постели, но её капризы и требования становились невыносимыми. И то удовольствие, что он получал от близости с ней, не стоило его мук.

Александр свернул к большому торговому центру и зашёл в магазин женской одежды. Прикинув размер Алины на глаз, он набрал ей кучу всяких вещей, не забыв и о нижнем белье. Продавщица упаковала покупки в пакет, и он, бросив его на пассажирское сиденье, поехал домой.

Когда он открыл входную дверь, его взору предстала почти идеальная картина. Ваня и Маруся сидели на диване в гостиной, притихшие и на удивление послушные. Они смотрели на Алину, которая выходила из кухни с подносом в руках. На подносе стояла тарелка с печеньем и два стакана молока. Алина улыбалась детям, и в этот момент выглядела почти домашней.

– Ну вот, смурфики, – сказала она весело. – Сейчас мы будем пить молоко с печеньем и смотреть мультики, если ваш папа нам это разрешит.

Александр улыбнулся, но вдруг заметил, что за спиной у Алины что-то тянется. Приглядевшись, он увидел прищепку, зацепленную за подол рубашки. От неё, метра на полтора от Алины, тянулась нитка, к которой была привязана очень натурально сделанная игрушечная змея – та самая, которую он купил Ване прошлой весной в парке.

– Постой, – сказал Александр, делая шаг к девушке и протягивая руку, чтобы снять нитку с прищепки, но было поздно.

Алина обернулась на его голос, сделала шаг назад и наступила на змею. Та, будучи закреплённой на нитке, резко дёрнулась вверх и подскочила к её ногам, обвиваясь вокруг лодыжки.

Алина завизжала так пронзительно, что Александр на мгновение оглох. А в следующую секунду получил по голове подносом, который она подбросила в воздух. Тарелка с печеньем и стаканами молока с грохотом упали на пол, разлетаясь на осколки. Молоко растеклось по паркету белой лужей, печенье размокло и превратилось в кашу.

– Да подожди! – попытался поймать Алину Александр, но девушка не слышала его.

– Змея! Змея!!! – визжала она, подпрыгивая и пытаясь стряхнуть с ноги игрушку, которая, казалось, жила своей жизнью, подскакивая за ней следом. Алина рванула в сторону лестницы и, не глядя под ноги, побежала наверх, а за ней, подпрыгивая на каждой ступеньке, тащилась змея, описывая в воздухе нелепые дуги.

Александр бросился за ней, догнал в конце коридора и крепко прижал к себе.

– Она игрушечная! Не бойся! Да подожди ты…

Смысл его слов не сразу дошёл до Алины, и ещё несколько минут она тряслась от страха в его объятиях. А когда немного успокоилась, вскинула на него измученный, но пылающий от ярости взгляд:

– Сейчас я пойду и поубиваю их…

– Я сам, – рассмеялся Александр. – Позволь сегодня это сделать мне.

Глава 12

– Если вы позволите себе ещё раз что-то подобное… Что это вообще за поведение… Кто вас учил так вести себя… – доносился до Алины возмущённый голос Александра. Она прикрыла дверь, не мешая отцу воспитывать непослушных чад, и взяла в руки испугавшую её змею, которая всё ещё была прикреплена к прищепке, и покачала головой: за такие натуральные игрушки можно и под суд производителей отдать. Так ведь и сердце может остановиться, а это уже статья…

– Выбрось её, – послышался от двери насмешливый голос Александра.

Алина резко повернулась к нему и удивлено приподняла брови, заметив в его руках несколько пакетов от дорогих бутиков.

– Это ещё что? – показала она на покупки.

– Твои новые вещи, – он протянул их ей. – Надеюсь, с размером я угадал.

– Зачем? – покачала головой Алина.

– Нет, ты, конечно, выглядишь в моей рубашке весьма привлекательно, – усмехнулся Александр. – Но она мало похожа на униформу для персонала.

Алина вспыхнули и покраснела:

– Я же сказала, не надо! Мои вещи отстирались и почти высохли…

– Давай только без лишней скромности, – произнёс Александр тоном, не терпящим возражений. – Не выношу, когда взрослые девицы ведут себя как маленькие капризные девочки.

Алина, не поднимая глаз, вытащила из шуршащей бумаги кружевное нечто. Её брови поползли на лоб, когда она развернула ярко-красные стринги, почти невесомые, с вызывающим кружевом. Она застыла, рассматривая их с искренним недоумением, словно перед ней был не предмет гардероба, а экзотическое насекомое.

Александр с лёгкой, снисходительной усмешкой наблюдал за Алиной. Взрослый мужчина, именитый ресторатор, привыкший управлять созданной им империей и людьми, смотрел на девушку с тем особым интересом, который редко позволял себе проявлять так открыто.

– Ну вы серьёзно? – Алина оторвалась от кружева и подняла на Александра изумлённый взгляд.

Он усмехнулся, скрестив руки на груди:

– А что не так? По-моему, прекрасный выбор. Цвет страсти, как раз для молодой девушки.

– Я такое не ношу, – отрезала она, кидая стринги обратно в пакет.

– Да? А я подумал… – он слегка прищурился, явно наслаждаясь её смущением.

– Не о том вы думаете, – огрызнулась Алина, гордо вскинув подбородок. – Я, конечно, верю, что у вас богатая фантазия, но сейчас она точно работает не в том направлении. Ладно, пойдёмте лучше к вашим смурфикам, пока они ещё чего-нибудь не натворили. И в следующий раз возьмите себе за правило стучать, когда входите ко мне. Я, знаете ли, ценю личное пространство.

Александр хмыкнул, но ничего не ответил, лишь махнул рукой, пропуская её вперёд. Они стояли друг напротив друга, разделённые тонкой стеной напряжения, которая трещала от переизбытка невысказанных слов. Каждый из них предпочёл сделать вид, что ничего не происходит, будто эта электризующая атмосфера была лишь плодом их собственного воображения.

– Всё-таки лучше я сначала переоденусь, – прервала затянувшееся молчание Алина и торопливо захлопнула за Александром дверь.

***

Вечер прошёл в спокойной, почти семейной обстановке. Но после ужина, когда Александр скрылся в своём кабинете, а Алина устроилась с насупившимися двойняшками перед телевизором, она заметила, что дети совсем не рады такому времяпрепровождению. Их глаза блестели от непролитых слёз, а плечи были опущены, будто на них кто-то взвалил непосильный груз. А вечно занятый Александр, будто ему и дела было мало, снова ушёл в свои цифры и контракты, оставив их наедине с обидами.

Покусав в раздумье губу, Алина поднялась и бесцеремонно толкнула дверь кабинета. Александр сидел за огромным столом, уткнувшись в ноутбук, и сосредоточенно что-то читал. Не говоря ни слова, она подошла и решительно закрыла крышку ноутбука.

– У меня работа! – воскликнул Александр, вскакивая с кресла, в его голосе прозвучало искреннее возмущение.

– У вас дети! – ответила она, припечатав ладонь к закрытому ноутбуку. – Они сейчас сидят и смотрят в одну точку, потому что их папа предпочёл им электронную игрушку. Идёмте.

В её словах была стальная непреклонность, и Александр, к собственному удивлению, подчинился. Он поднялся с тяжёлым вздохом и последовал за ней в гостиную.

Вечер полностью преобразился. Они устроились на мягком диване с мороженым в руках и включили старый добрый фильм про неугомонную собаку, которая постоянно попадала в передряги. Маруся и Ваня хохотали, тыча пальцами в экран, и их обиды мгновенно растаяли. Семейная атмосфера, тёплая и уютная, окутала всех, даже самого Александра, который позволил себе расслабиться и впервые за долгое время не думать о прибыли и поставках.

– Папа, купи нам такую собаку! – закричал Ваня, когда по экрану поползи титры.

– И муравьиную ферму! – поддержала брата Маруся.

– И хомячка! – Вторил ей Ваня.

– Па-а-ап, ну купи-и-и!!!

Александр устало потёр переносицу, не желая давать ни положительного, ни отрицательного ответа.

– Хватит с вас Филиппа, – сухо сказал он, поднимаясь. – Всем спать. Быстро марш в кровати.

Дети с недовольным ворчанием, но уже сонные, поплелись в свои комнаты. Алина тоже поднялась с дивана, поправляя футболку.

– И я пойду, – произнесла она с лёгкой улыбкой, которую он не заметил.

– Прекрасно, – одобрил Александр, уже поворачиваясь к двери, ведущей в кабинет. – Наконец-то я смогу поработать в тишине и покое. Спокойной ночи.

***

Солнечное утро ворвалось в комнату Алины сквозь неплотно задёрнутые шторы, разливая по полу тёплые золотистые лужи. Девушка спала с лёгкой улыбкой на губах, её дыхание было ровным и глубоким, а мысли витали где-то в приятных, безмятежных снах. Она чувствовала, как нежный луч касается её щеки, скользит по шее, щекочет ключицу, обещая идеальный день, наполненный уютом и покоем. Сонно потянувшись, она провела рукой по плечу, чтобы смахнуть с кожи назойливое тепло, но пальцы вместо ожидаемой пустоты наткнулись на нечто большое, мохнатое и удивительно тяжёлое. Ощущение было настолько неожиданным и чуждым, что Алина на мгновение застыла, пытаясь соединить в сознании образ солнечного зайчика и этой грубой, ворсистой фактуры.

Рука её инстинктивно сжалась, она медленно, почти боязливо, приподняла это нечто и уставилась на громадного паука, который только что сидел у неё на плече. Мохнатые лапы, напоминающие маленькие щупальца, шевелились в такт её дыханию, а множество крошечных глаз поблёскивали в утреннем свете. Алине хватило доли секунды, чтобы она почувствовала, как её сердце дрогнуло, а затем бешено заколотилось где-то в горле. Но тут же в сознании всплыла вчерашняя змея, оказавшаяся обычной игрушкой, и Алина облегчённо выдохнула. Напряжение схлынуло, уступив место веселью и лёгкой досаде.

– Эй, смурфики! – звонко крикнула она, обращаясь к пустому дверному проёму, и в её голосе звенели смешливые нотки. – Опять ваши проделки? Но дудки! Два раза на такой развод не куплюсь. Вы думаете, я испугаюсь второй раз? Ну уж нет, не на тех напали!

Она уже собралась разразиться победным хохотом, чувствуя себя умнее маленьких шалунов, которые, наверняка, прятались за дверью и ждали её визга. Алина поднесла паука поближе к лицу, разглядывая его с притворным любопытством, собираясь сказать очередную колкость в адрес близнецов. Но договорить ей было не суждено.

Внезапно, словно обидевшись на то, что его не воспринимают всерьёз, паук резко вырвался из её ослабевших пальцев. Тварь оказалась на удивление шустрой для своего пугающего размера. Она не упала на кровать, как ожидала Алина, а совершила молниеносный, почти акробатический прыжок прямо ей в волосы. Алина почувствовала, как мохнатые лапы запутались в её длинных прядях, и в ту же секунду разум покинул её. Вся бравада, вся напускная смелость испарились без следа.

Девушка закричала. Это был не просто испуганный вскрик, а пронзительный, отчаянный визг, способный разбудить весь дом. Она вскочила с постели, сбрасывая одеяло, и начала неистово колотить себя ладонями по голове, словно пытаясь затушить воображаемый пожар. Пряди волос разлетались в разные стороны, а паук, цепляясь за них всеми лапами, только сильнее запутывался, превращая её причёску в безумный ворох. Алина заметалась по комнате, налетела на стул и задела плечом дверной косяк. Она трясла головой, как собака, вылезающая из воды, и при этом продолжала истошно вопить, проклиная весь мир и его мохнатых обитателей.

В коридоре послышались тяжёлые шаги. Александр, не успевший надеть рубашку, вылетел из своей спальни и ворвался в комнату Алины. Его взгляд мгновенно оценил картину: растрёпанная, красная от напряжения Алина, которая отбивалась от невидимого противника, и двое маленьких ангелочков, стоящих чуть поодаль с самыми невинными лицами. Маруся и Ваня переглянулись между собой, их глаза блестели от плохо скрываемого восторга.

– Что тут опять происходит? – рявкнул Александр, переводя взгляд с мечущейся няни на своих отпрысков.

– Не знаем, – хором ответили дети и синхронно пожали плечами, их круглые глазёнки смотрели на отца с ангельской кротостью.

Алина, услышав его голос, обернулась. Увидев перед собой спасителя, она потеряла остатки самообладания. Позабыв о всех приличиях, о своей привычной колкости и о том, как она только вчера отчитывала его за вторжение в личное пространство, она бросилась к Александру. Она вцепилась ему в плечи, прижимаясь всем телом, и спрятала лицо у него на груди, дрожа от пережитого ужаса.

– Паук! – прокричала она в его грудь, голос её срывался на истерические нотки. – Огромный! Живой! Он в моих волосах! Снимите его! Снимите же!

Александр, слегка ошарашенный такой бурной реакцией и неожиданной близостью, тем не менее действовал хладнокровно. Он аккуратно развернул её, отодвинул пряди волос, но ничего там не нашёл. Зато увидел на смятых простынях кровати огромного лохматого птицееда, который спокойно сидел в складках белья, словно ни в чём не бывало.

Александр протянул руку и ловко подхватил паука, который тут же переполз ему на ладонь, расправив мохнатые лапы.

– Это Филипп, – спокойно произнёс он, поворачиваясь к Алине с этим живым, шевелящимся созданием в руке. Он говорил так, словно представлял ей старого друга. – Наш питомец. Он иногда выбирается из террариума, но чтобы забраться к тебе в комнату… Это странно.

Алина прикрыла рот ладонью, чувствуя, как краска стыда заливает её лицо.

– Боже мой, – прошептала она, таращась на паука. – Какой он страшный… Как он оказался здесь?

Они с Александром переглянулись, потом медленно, словно в замедленной съёмке, синхронно повернули головы к дверному проёму. Там было пусто. Ни Маруси, ни Вани. Только тихо скрипнул паркет где-то в глубине коридора, выдавая стремительно удаляющиеся шаги маленьких беглецов.

***

Спустя час Александр стоял в прихожей, застёгивая запонки на манжетах, и скептически смотрел на Алину, которая уже успела привести себя в порядок и теперь с вызовом скрестила руки на груди. Филипп мирно спал в своём террариуме на комоде в детской.