Read the book: «Параллельная игра»

Font::

Глава 1. Пара минут

5 сентября

Москва, бар на Патриарших, суббота, 23:45

Аня ловила в тёмном стекле своё отражение.

Девятнадцать лет, а под глазами залегли тени. Она уже забыла, когда видела себя другой. Приглушенный свет бара выхватывал бледную кожу и спутанные светлые волосы. Ничего особенного. Таких тысячи.

Она устала. Спина по привычке держала осанку, даже когда вжималась в мягкое кресло. Пальцы дрожали, колени ныли, а в висках пульсировало в такт метроному — ровно и безжалостно.

Ей надо было спать, но она пошла в бар. Это тоже своего рода отдых.

В отражении, словно в параллельном мире, зал жил своей жизнью: взрывы хохота, танцы, флирт у стойки, звон бокалов. Она осторожно посмотрела по сторонам. Если кто-то подойдет с очередным «Ангелина Серова? Можно автограф? А сфотографироваться?», настроение будет испорчено окончательно. И вместо одинокого спокойствия придётся, мило улыбаясь, объяснять, что ошиблись.

Достало.

Лёд тихо звякнул в стакане, когда она сделала глоток негрони. Настоящее преступление добавлять в такой коктейль вместо большой ледяной сферы кубики льда. Скоро от крепкого напитка ничего не останется.

Дверь бара распахнулась. Запах мокрого асфальта ворвался внутрь и слегка развеял духоту. Музыка на секунду смешалась с ночным гулом Патриарших, а затем утонула в громких голосах. Гости бара машинально повернулись на шум.

Аня тоже посмотрела на вошедших и поморщилась.

Спортсмены. Это было видно сразу — по походке, по развязности, по тому, как они заняли барную стойку, будто она их собственность. Громкие, накачанные, уверенные в себе. Из выкриков долетало: «первый матч», «дубль». Кого-то обыграли и теперь празднуют.

В центре компании выделялся один — высокий, мощный, темноволосый. Даже в полумраке было видно, как под футболкой перекатываются мышцы.

Аня отвернулась к окну. Не её проблема.

У стойки кто-то заорал:

— За дубль, бро!

Бокалы звякнули, частично расплескав пиво. Первый матч сезона, и сразу победа. Команда гуляла в любимом баре, и для Владимира вечер только начинался. В планах было хорошенько отметить, расслабиться и, может, найти симпатичную девчонку.

— О, глянь, какая красотка. Я или ты? — Макс толкнул его локтем, кивнув в сторону дальнего угла.

Владимир обернулся.

У окна сидела девушка. Светлые волосы падали на плечи, наполовину скрывая лицо. Она не смотрела по сторонам, не лезла в телефон, не строила никому глазки. Просто смотрела в окно.

— Я. — Усмехнувшись, он допил пиво, стукнул бокалом по стойке и жестом потребовал повторения. — А ты к своей поедешь.

— Надоела, — лениво отозвался Макс, делая глоток. — Может, тоже кого найду.

— Кобель, — добродушно поддразнил Владимир.

Похлопав друга по плечу, он забрал свежее пиво и двинулся через зал. Шёл уверенно, чуть расталкивая толпу плечами. Девушки провожали его взглядами, какая-то брюнетка даже дёрнулась навстречу, но он прошёл мимо.

У углового столика Владимир, не дожидаясь приглашения, сел напротив.

— Здесь занято?

Блондинка перевела взгляд с окна на него.

Глаза зелёные, и это было видно даже в тусклом свете бара. Яркие. Холодные. Оценивающие. Так смотрят на официанта, который перепутал заказ.

— Свободно. Было.

— Владимир. — Он нахально улыбнулся, проигнорировав колкость.

— Аня.

Владимир ждал продолжения. Но пауза затягивалась.

— Я хоккеист, — добавил он.

— Хоккеист, — повторила Аня, растягивая гласные, будто пробовала слово на вкус и находила пресным.

— Сегодня оформил дубль. — Владимир попытался включить своё фирменное обаяние. — Выиграли первую игру сезона. Решили отметить с парнями.

— Понятно.

— Отмечаем каждую победу. А побеждаем мы часто.

Она скользнула взглядом по его плечам, лицу и взлохмаченным тёмным волосам. Ему показалось, что она прикинула цену и нашла её завышенной.

— Это многое объясняет.

— Что именно? — Он подался вперёд, опираясь локтями на липкий стол, заинтригованный её холодностью.

— Твою самоуверенность.

Аня сделала глоток, разглядывая его поверх стакана.

Владимир остановил бокал с пивом на полпути к губам. Сказать было нечего. Он давно не оказывался в таких ситуациях. Не приходилось проявлять инициативу. Но эта Аня смотрела на него как на говорящую часть интерьера. Причём не слишком удачную.

— Ты всегда такая? — выдавил он наконец. Голос предательски сел, пришлось откашляться.

— Какая?

— Прямая. Как рельс.

— А ты ожидал, что я сразу кинусь тебе на шею, узнав про хоккей?

Владимир криво усмехнулся.

— Не без этого.

— Ну прости. — Она пожала плечами.

От стойки раздался свист на весь бар.

— Вовка, ты там ещё жив? — долетел ехидный возглас.

— Заткнись, — не оборачиваясь, сквозь зубы прорычал он.

В глазах Ани мелькнуло любопытство и тут же исчезло.

— Ладно, хоккеист. Я допиваю и ухожу.

Едва она потянулась к стакану, как Владимир резко перехватил её руку. Пальцы оказались ледяными и тонкими, почти детскими. Она вздрогнула от его прикосновения, но не вырвалась.

— Подожди. Ладно, признаю. С хоккеистом вышло тупо.

— Настоящий прогресс, — язвительно заметила Аня. — А теперь отпусти мою руку.

Владимир разжал пальцы.

— Посиди ещё немного. Хотя бы из жалости к идиоту, который не умеет знакомиться.

— Из жалости, значит? — фыркнула она. — Так тебе нужна жалость?

— Нет, просто почему-то не хочется, чтобы ты уходила.

— Мы знакомы пару минут.

Он не удержался от улыбки.

— Потрясающая пара минут. Буквально.

Аня закатила глаза, но уголки губ дрогнули в улыбке. Владимир понятия не имел, что делать дальше. Поэтому выдал первое, что пришло в голову:

— Поехали ко мне.

Прозвучало ужасно. Он понял это, едва договорив. Аня, не мигая, смотрела на него из-под приподнятой брови. Пауза тянулась так долго, что Владимир уже приготовился к унизительному отказу.

Но она одним махом допила остатки коктейля и кивнула.

— Поехали. Только сразу договоримся.

— О чём? — Он нахмурился, и в голосе прозвучала настороженность.

— Одна ночь, и мы друг друга не знаем.

Владимира кольнуло — коротко, остро, будто заноза под кожу попала. Он провёл ладонью по затылку, отводя глаза.

«Соглашайся, идиот. Тебе же самому это на руку», — рассудил внутренний голос.

— Договорились.

— Тогда поехали.

Аня поднялась с кресла, перекинула через плечо небольшой кожаный рюкзак и небрежно бросила на стол крупную купюру, перекрывая счёт. Только сейчас Владимир заметил, что она едва достаёт ему до плеча.

Такси приехало быстро. В салоне пахло кожей и приторным вишнёвым ароматизатором. Владимир сидел рядом, краем глаза наблюдая за своей спутницей. Она сразу отвернулась к окну, провожая взглядом убегающие огни ночной Москвы. Оранжевый свет уличных фонарей скользил по её лицу полосами — то выхватывал из темноты, то снова прятал в тени.

«Красивая, чёрт бы её побрал. и зачем я с ней связался?» — обречённо подумал Владимир.

Он всё ждал, что сейчас она отбросит маску, начнёт болтать или кокетничать. Но Аня молчала. Всю дорогу до его дома она просто смотрела на город.

В лифте высотки она прислонилась спиной к зеркальной стене и осмотрела его уже внимательнее. Такой взгляд Владимир видел у тренера, когда тот изучал соперника.

На деле же Аня просто не была уверена, что оно того стоит. Ночь с незнакомым парнем — совсем не то, что она считала нормальным.

Чёрт побери, ей всего девятнадцать, она имеет право совершать глупости! Даже если завтра будет жалеть. Побочный эффект.

Квартира хоккеиста оказалась именно такой, как Аня и представляла: стильная, дорогая, но абсолютно бездушная. Из крошечной прихожей они сразу попали в просторную кухню-гостиную, где всё пространство было как на ладони. Типичный дизайнерский ремонт «под ключ». На стенах ни одной личной фотографии, в углу — баул, из которого вываливалась форма, а на журнальном столике темнела бутылка из-под виски и грязный стакан. А ещё было прохладно, словно забыли закрыть окно.

Аня прошла в центр комнаты, с любопытством осматриваясь.

— И как тебе мои хоромы? — Владимир встал за ней и провёл руками по её плечам.

— Холодно, — отозвалась Аня.

— Извини, мне всегда жарко.

Он убрал её волосы и коснулся губами шеи. Кожа вспыхнула, а по спине пробежала мелкая дрожь. Его ладони легли ей на талию, прижимая к себе. Аня прикрыла глаза и чуть запрокинула голову. От него пахло парфюмом и немного пивом. И даже через свитер она ощущала тепло его рук — он и правда был как печка.

Владимир не стал наглеть. Он задержался у её шеи всего на пару секунд и замер. Его руки ослабили хватку и остались лежать на талии — не сжимая, не двигаясь дальше, словно он ждал её разрешения.

Прикусив губу, чтобы не рассмеяться от его неуверенности, Аня развернулась лицом к нему и упёрлась взглядом прямо в его грудь. Вблизи он оказался ещё выше. Пришлось задрать голову и привстать на носочки, чтобы самой потянуться к его губам.

Вздрогнув, будто не веря, что инициативу перехватила она, Владимир ответил на поцелуй: осторожно, боясь спугнуть. Как только он перестал сдерживаться, Аня отстранилась и сделала полшага назад.

Неужели снова что-то не так? Или она передумала и сейчас уйдёт? Но, не отводя от него спокойного, чуть насмешливого взгляда, она стянула через голову свитер и бросила его на диван. В простой белой майке, открывавшей ключицы и ложбинку на груди, она выглядела совсем худенькой.

— Ты так и будешь стоять? — спросила Аня, заметив его ступор.

— Нет. То есть да. Ты чертовски красивая.

— Думаю, к страшной ты бы и не подошёл. — Она потянула его за край футболки.

Владимир избавился от футболки, отбросив её куда-то в сторону. Аня легко коснулась его груди и очертила контуры татуировки — раскинутые крылья и хищный клюв орла. Затем она так же легко проследила линию второго рисунка на предплечье, задев пальцами тонкий белесый шрам у запястья, а второй рукой коснулась старого рассечения у линии подбородка.

— Спорт. Там всякое бывает, — пояснил Владимир.

— Да заткнись ты уже со своим хоккеем.

Сказав это, Аня не стала ждать ответа. Она скользнула ладонями по его шее, притягивая к себе, и впилась в его губы требовательным поцелуем.

Владимир тихо выдохнул ей в губы и подхватил её под бёдра. Аня инстинктивно обвила его ногами за пояс, вцепляясь пальцами в тёмные волосы на затылке. Не разрывая глубокого поцелуя, он отнёс её в спальню почти вслепую и осторожно опустил на широкую кровать.

Через пару минут её майка и джинсы полетели на пол следом за его футболкой. Между ними не осталось ни одной преграды, и Владимир склонился над ней, накрывая своим горячим телом.

Его ладони, мозолистые от клюшки и тренажёров, скользили по её коже. Мельком он заметил на её ребрах пару свежих, наливающихся цветом синяков, но не стал спрашивать. Он начал целовать её шею, ключицы. Спускался ниже — к груди, к плоскому животу, — и, слыша её тяжелеющее дыхание, чувствовал себя всё увереннее.

С каждым прикосновением выдержка Ани давала трещину. Не выдержав, она вцепилась пальцами в его плечи, притягивая обратно к себе. Владимир поднялся выше, удерживая вес на предплечьях, чтобы не придавить её, поймал её затуманенный взгляд, словно в последний раз убеждаясь, что всё правильно, и медленно вошёл. Почувствовав, как она выгнулась навстречу и тихо застонала, он окончательно потерял остатки осторожности — сбил дыхание, подстраиваясь под её ритм и делая каждый толчок глубже.

В полумраке спальни остались только сбившееся дыхание, шорох простыней и тихие стоны.

Разрядка ударила резко, выбивая весь воздух из лёгких. Аня зарылась лицом в изгиб его шеи, глуша крик и впиваясь ногтями в его спину. Владимир задержался ещё на несколько секунд, с хриплым выдохом опустился рядом.

Некоторое время оба молча приходили в себя.

Аня повернула голову. В тусклом свете окна его профиль казался почти мальчишеским.

— Уговор в силе? — тихо спросила она.

Он дёрнулся, словно его выдернули из мыслей, перевёл на неё взгляд и сглотнул. Пару секунд молчал, будто хотел сказать что-то другое, но в итоге просто кивнул:

— В силе.

Аня отвернулась к краю кровати и закрыла глаза. До утра оставалось всего несколько часов.

Её дыхание мгновенно выровнялось. Она провалилась в сон глубоко и без перехода, будто её просто выключили. Владимир остался лежать, глядя в тёмный потолок. Он слушал, как под боком мерно дышит девушка, которая через несколько часов уйдёт, сделав вид, что этой ночи никогда не было.

Уже засыпая, он поймал себя на мысли, что ему не всё равно.

Глава 2. Поиск

6 сентября

Солнце ещё не встало, за окном было серо, зябко и тихо. Незнакомый потолок, чужая просторная кровать, спящий мужчина рядом.

Мужчина, который развалился на матрасе, закинув руку за голову, и мерно, тихо посапывал. Стянул на себя все одеяло, и Аня замёрзла.

«Говнюк, — подумала она. — Пнуть тебя, что ли?»

Рывком сев, бросила взгляд на светящийся циферблат часов на запястье. 5:02.

Внутренний будильник сработал идеально даже в чужой постели. Новый день начался: через три часа тренировка, потом заехать в вуз. Если она не выйдет прямо сейчас, можно сказать, уже везде опоздала.

Зачем она вообще осталась на ночь? Следовало вызвать такси сразу.

Стараясь не шуметь, Аня встала и подняла с пола одежду. Его джинсы из вредности пнула под кровать.

В тренажерный зал «Мегаспорта» она залетела за пять минут до начала разминки.

В целом тайминг не пострадал: она успела заскочить домой, чтобы наспех смыть с себя сумасшедшую ночь. Кончики волос ещё оставались влажными. И хотелось спать.

Не привыкать. Организм уже просто разучился жаловаться.

Денис лениво крутил педали велотренажера. Высокий, русый, с вечно невозмутимым лицом. Они знакомы почти семь лет — с тех самых пор, как её, тринадцатилетнюю девчонку, привезли в Москву из Красноярска, разглядев идеальные данные для парного фигурного катания.

— Опаздываешь, — бросил партнёр. — Мне опять начать забирать тебя?

— Чтобы мы опаздывали оба? — огрызнулась Аня, опускаясь на коврик и начиная растягивать забитые мышцы.

— Ну, неправда. — Денис затормозил тренажер и легко спрыгнул на пол. Потянулся, хрустнув шеей. — Что-то стряслось?

— Проспала.

— Рассказывай сказки кому-нибудь другому, Серова.

Аня промолчала, наклоняясь к прямой ноге. Денис подошел ближе и внимательно присмотрелся к ней.

— Ого, — он хмыкнул, прищурившись.

— Что?

— У тебя шея красная.

Она машинально дернула ворот футболки вверх и мысленно выругалась.

— Заткнись.

— А я молчу. — Ден поднял ладони в примирительном жесте, но его улыбка стала ещё шире. — Я просто смотрю и делаю выводы.

— Делай их молча, — огрызнулась Аня, но скорее для порядка. — Ничего такого не произошло.

— Анют. — Он опустился на соседнюю скамейку и закинул руки за голову. — Когда у тебя «ничего не произошло», ты злая, как собака, и гоняешь меня по элементам, пока мы оба не сдохнем. А сегодня ты… — Он задумался, сканируя её лицо. — Довольная. Кто этот смертник?

— Никто.

— Ага, конечно. Колись, мелкая.

Аня принялась демонстративно перешнуровывать кроссовок. Молчала, взвешивая, стоит ли откровенничать. Но скрывать от Дениса что-то было бесполезно. И не хотелось ему врать.

— Вчера в баре с парнем познакомилась, — неохотно выдавила она. — Поехала к нему.

— И?

— Что «и»? Всё.

— Ждёшь, что перезвонит?

— Я ушла до того, как он проснулся. И номер не оставила.

Денис удивленно присвистнул.

— Жестоко. Даже для тебя.

Пожав плечами, она встала и направилась к беговой дорожке, но Денис негромко спросил:

— А если честно? Что случилось, раз ты так психанула?

Ей до безумия хотелось послать его к чёрту с этим психоанализом, но она вовремя остановилась. Ден тут ни при чём.

— Он меня не узнал. Вообще. Подошёл просто потому, что я сидела одна. Наплёл, что хоккеист, пытался впечатлить... А потом мы, — она на секунду запнулась, подбирая правильное слово. — Ну в общем, ты понял.

— И тебе зашло, что он не в курсе, кто ты?

— Да. Так круто быть… обычной.

Денис сокрушенно покачал головой.

— Ты больная. Тебя вся страна знает, а ты кайфуешь от того, что какой-то парень не смотрит телевизор.

— Он-то как раз смотрит. Какой мужик откажется от пива под трансляцию? — Аня усмехнулась. — Просто такие фигурное катание не врубают.

— Тем хуже для него. Значит, тупой. — Денис лениво потянулся. — Они в драках выбили себе последние мозги. И вообще, кто клялся больше никогда не связываться со спортсменами?

— Это было про фигуристов. — Аня брезгливо скривилась. — И табу на отношения, а не на секс. Короче, Громов, избавь меня от лекций.

Денис шагнул ближе и опустил руку ей на плечо. Привычное, успокаивающее прикосновение человека, который страховал её на каждом опасном элементе.

— Хочешь дружеский совет?

— Нет.

— Серова! Громов! — резкий крик тренера оборвал Дениса на полуслове. — Быстро за работу! Стоите как две бабы на базаре! Шевелитесь!

Аня облегчённо выдохнула. Родная ругань Тамары Павловны сейчас казалась спасением. Сбросив руку партнёра, она пошла к тренажёрам, возвращаясь в привычное расписание.

* * *

Владимир проснулся от того, что солнце прицельно било в глаза. Покупать квартиру на солнечной стороне определённо было плохой идеей, хотя год назад вид казался ему верхом совершенства.

Рядом было пусто. О ночной гостье напоминала лишь вмятина на соседней подушке и едва уловимый, сладко-мятный запах.

Сев, он с силой потер лицо. Сонная память лениво подкинула кадры: триумф на льду, бар на Патриарших и девчонка, которая смотрела на него свысока. Со своим ростом он привык подавлять одним присутствием, но рядом с этой блондинкой сам чувствовал себя нелепо.

Пальцы машинально пошарили по тумбочке, но смартфона там не оказалось. Пришлось искать джинсы — с какого-то перепугу они валялись под кроватью. В кармане нашёлся телефон. 8:14.

Натянув трусы, Владимир прошлёпал в зал — вдруг она на кухне или собирается у двери? Но в квартире было тихо и пусто. Лишь его собственная футболка сиротливо валялась на полу возле дивана.

— Чёрт, — выдохнул он.

Ушла. Точно так, как и обещала. А он ведь даже не знал, настоящим ли было её имя. Аня? Или она просто назвалась первым попавшимся, чтобы поскорее отвязаться от наглого хоккеиста?

10 сентября

Бар на Патриарших, вечер

Владимир толкнул тяжелую дверь, и знакомая волна звуков накрыла с головой. Навязчивый бит из динамиков, густой полумрак, липкий аромат дорогого алкоголя и чьих-то приторных духов. Всё было таким же, как и пять дней назад.

Вова проигнорировал стойку, прошёл вглубь зала и сел за тот самый угловой столик.

— Минералку со льдом, — бросил он подошедшему официанту.

Он гипнотизировал взглядом входную дверь. Час. Потом ещё один. В один момент дёрнулся, увидев заходящую невысокую блондинку, но это была не она.

Выйдя на свежий воздух, Вова достал из кармана сигареты и закурил, хотя железно бросил ещё перед стартом сезона. Но сейчас пальцы требовали хоть какого-то действия.

А чего он, собственно, ждал?

Эта девчонка вообще не была похожа на любительниц тусовок, с которыми он обычно встречался.

Завтра утром первая выездная серия сезона. Неделя жёсткого режима. И ни единой зацепки, где искать дерзкую блондинку.

14 сентября

Ледовый дворец «Мегаспорт»

Аня сидела на узкой скамейке в пустеющей раздевалке, лениво листая ленту новостей в телефоне. На что-то более осмысленное сил просто не осталось. Сегодня Тамара превзошла саму себя: устроила дикий разнос за «невыразительную поддержку» и заставила их с Денисом лишний час тренироваться.

На экране смартфона мелькнул яркий спортивный заголовок: «Орлов оформляет очередной дубль в матче против ХК Сочи».

Большой палец замер над стеклом.

Аня смотрела на фамилию, не понимая, зачем остановилась. С чего она взяла, что это про того хоккеиста? Да она даже его фамилию не знает.

И всё же нажала «читать далее».

Быстро пробежав глазами скучную статистику, Аня остановилась на фотографии. Тот самый хоккеист из бара. Без шлема, злой, взъерошенный, с мокрыми от пота волосами.

Она рассматривала его лицо дольше, чем следовало.

— Дура! — Аня разозлилась.

Поднявшись со скамейки, она поймала себя на том, что опять смотрит на фотографию, и швырнула телефон в сумку.

6 октября

Он продолжал искать. Всюду и безрезультатно.

Заходил в тот злополучный бар на Патриарших каждый раз, когда выдавался свободный вечер. Упрямо садился за угловой столик у окна, заказывал кофе и часами гипнотизировал взглядом входную дверь.

Макс честно съездил с ним пару раз за компанию, а потом просто послал.

— Вовчик, ты долбаный романтик, — Макс выразительно покрутил пальцем у виска, когда они сидели в раздевалке после раскатки. — Забудь её. Уже месяц прошёл. Тормози.

— Не могу.

— Да ты даже её фамилию не знаешь, идиот!

— Её зовут Аня. Этого достаточно.

— Ага, конечно, — Макс принялся загибать пальцы. — В одной Москве девчонок с этим именем больше, чем мест на нашей арене. Плюс половина из них крашеные блондинки. Ты серьёзно собираешься проверять каждую? Да она, возможно, вообще из другого города!

Вова понимал железную логику друга. Кивал, хмуро мычал что-то утвердительное, а сам открыл поисковик на смартфоне.

"Аня Москва блондинка зелёные глаза".

Макс, бесцеремонно заглянувший через его плечо, оглушительно заржал на всю раздевалку:

— Ну ты и придурок, Орлов! Юный детектив, блин.

Вова с размаху заблокировал экран и сунул телефон в карман.

— Заткнись.

«Макс прав. Я реально придурок», — уныло подумал он, откидываясь на спинку скамьи.

Но внутри что-то противно сжалось. Он снова вспомнил её взгляд — колючий, оценивающий, от которого под ложечкой засосало.

Он, сам не замечая, сравнивал с ней всех девчонок, и ни одна не выдерживала проверку. Ловил себя на том, что подолгу рассматривает прохожих на улицах, в окнах соседних машин, в случайных кафе — вдруг мелькнет надменная мордашка.

19 октября

Франция, Анже, Angers IceParc, вечер (местное время)

В ушах звенело, легкие жгло от нехватки кислорода. Лёд под коньками казался одновременно родным и чужим. Переполненные трибуны французской арены оглушительно гудели, но до Ани этот шум долетал словно через толщу воды.

— Сделали, — прерывисто выдохнул Денис, крепко прижимая её к себе. — Мы сделали это.

Она лишь кивнула.

Пошатываясь от усталости, они покинули лёд. На секунду Аня потеряла равновесие на дрожащих ногах и схватилась за борт. Рядом Денис, всё ещё тяжело дыша, вытирал вспотевшее лицо.

Они упали на диванчик в «кисс-энд-крае» рядом с тренерами. Секунды ожидания оценок тянулись мучительно. Когда на табло наконец вспыхнули финальные цифры, Тамара Павловна так сжала ей плечо, что сквозь тонкую ткань костюма заныла кожа. Зал взорвался гулом. Первое место этапа Гран-при Франции.

Не успели они дойти до микст-зоны, как налетели журналисты. Английский, французский — всё смешалось, пока они наперебой задавали вопросы. Аня натянула привычную маску: лёгкая улыбка на грани снисхождения. Скулы свело. Высокомерие было единственным способом оградить себя от навязчивых расспросов.

28 октября

Телевизор работал почти беззвучно. Владимир включил какой-то фильм, но даже не смотрел его — просто сидел, вытянув гудящие после игры ноги, и тупо пялился в экран.

Матч выдался тяжёлым. Команда выложилась на все сто и проиграла. В последнее время вообще всё шло наперекосяк. Основной вратарь получил травму и выбыл минимум на месяц, сезон простуд подкосил ещё несколько ребят. Если дело так пойдёт дальше, то ЦСКА потеряет статус лидера.

Да ещё эта Аня.

Последний раз он был на Патриарших неделю назад.

Просидел час за тем самым столиком и впервые ушёл, не оглянувшись.

Наверное, на этом пора закончить.

Все попытки найти её были откровенно идиотскими — он словно гонялся за галлюцинацией, вызванной усталостью, алкоголем и слишком удачным началом сезона.

10 ноября

Москва, кофейня на Чистых прудах

Аня стояла у стойки, нетерпеливо ожидая свой заказ.

Утренняя тренировка выдалась по-настоящему убойной. Тамара упорно не желала менять элементы, и им с Денисом пришлось выдержать целый бой, чтобы отстоять новые связки в дорожке шагов. Тренер злилась, в запале называла их неблагодарными выскочками, но сдалась. Слишком многое стояло на кону.

Ноги гудели. Единственным желанием было рухнуть прямо здесь, на грязный пол кофейни, и не двигаться. Но сперва — кофе. Большой, обжигающе горячий латте с корицей. Преступление против спортивной диеты.

* * *

Владимир только ехал на арену, но сначала ему был жизненно необходим кофе. Срочно. Много. Крепкого и ядрёного, чтобы хоть как-то встряхнуть организм перед тренировкой.

Настроение было паршивым: из-за глупой травмы он пропустил вызов в сборную на ноябрьский этап Евротура. Злился на самого себя и на врачей, но поделать ничего не мог — пришлось остаться в Москве и гонять двусторонку с основой.

Он стремительно вошёл в кофейню, машинально скользнул взглядом по полупустому залу и застыл на месте, едва не получив в лоб стеклянной дверью.

Светлые, волнистые волосы. Объёмный свитер, накинутая сверху кожаная куртка и безупречная осанка. Неужели она? Два месяца поисков, и вот так посреди дня на Чистых?

Вова сделал несколько быстрых шагов вперед, сокращая дистанцию.

— Аня? — осторожно позвал он.

Она вздрогнула и обернулась.

— Обязательно подкрадываться и орать за спиной? — В зелёных глазах мелькнул испуг.

У него перехватило дыхание. Он уже почти смог убедить себя, что превратил её образ в идеальный фантом. Но нет.

— Обязательно для тех, кто сбегает утрами. — Вова невольно улыбнулся и сделал еще шаг, оказываясь почти вплотную. — И я не орал.

— А я не сбегала. — Аня поджала губы. — Я ушла. Как и договаривались.

Бариста с улыбкой поставил на стойку бумажный стаканчик. Аня взяла его и направилась к выходу.

— Ань! — Вова рванул за ней, напрочь забыв про кофе и про тренировку. — Аня, стой!

На улице он быстро догнал её и осторожно перехватил за локоть. Она резко дёрнулась и зашипела на него, словно разозлившаяся кошка:

— Руки убрал.

— Дай мне свой номер, — он говорил тихо, но настойчиво. — Серьёзно. Просто продиктуй цифры.

Сделав осторожный глоток кофе, она раздражённо посмотрела на него.

— Мы же договорились.

— Помню. Но раз уж Москва столкнула нас снова.

— Это твои проблемы. Или Москвы. Точно не мои.

Покачав головой, она развернулась и пошла вниз по бульвару. Вова, не раздумывая, двинулся следом, чувствуя себя глупым мальчишкой.

— Согласен. Но всё равно дай номер.

— Поставь зарубку на кровати и забудь.

— Не могу.

— Какая трагедия, — ехидно сказала она.

— Да дай ты нам шанс нормально познакомиться!

Аня остановилась и удивленно приподняла бровь:

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

— У меня много дел. И на тебя времени может не быть.

— Ну так я тоже занят по горло. — Вова пожал плечами. — Тренировки, матчи, выезды. Но я готов подождать, когда оба будем свободны.

Она хотела по привычке съязвить. Что-то про идиотов, которые не понимают слова «нет».

Но слова застряли в горле.

Потому что он не выглядел как идиот. Он выглядел как человек, который действительно собирался ждать.

Повисло напряжённое молчание. Спешащие по делам москвичи с ворчанием обходили их стороной, пока эти двое посреди улицы буравили друг друга взглядами. Наконец Аня со вздохом достала из кармана смартфон.

— Диктуй. Пока я не передумала.

Он выпалил комбинацию цифр на одном дыхании. Через секунду в его кармане коротко пиликнул входящий вызов.

— Если что, я предупредила, — напомнила она, пряча телефон обратно.

— Помню. — На его лице появилась мальчишеская улыбка. — Спасибо.

— Не за что. — Аня картинно закатила глаза и поспешила дальше. У неё ещё куча дел, а она тратит время на хоккеиста. Точнее, это он тратит её время!

Завернув за угол дома, она достала смартфон и посмотрела на экран. В списке вызовов его номер.

Палец завис над кнопкой.

Она знала, что должна удалить его. Но почему-то сохранила и подписала: «Хоккеист».

Глава 2,5. Между делом

День первый. 10 ноября

Владимир запрыгнул в салон автомобиля и тут же достал телефон. Нажав на последний входящий в списке, он прижал трубку к уху.

Она ответила после второго гудка.

— Что ещё? — Голос прозвучал настороженно, но без злости.

— Просто проверяю связь. — Вова широко улыбнулся, откидываясь на подголовник. Наконец-то отпустило — главное, что она ответила.

— Проверил? Работает. Дальше что?

— Когда увидимся?

Пауза. Он слышал, как она тяжело вздохнула — устало, будто он заставил её решать невыполнимую задачу.

— Не знаю, — неохотно обронила она. — На этой неделе никак. Без вариантов.

— Я всё равно позвоню ещё раз.

Она коротко фыркнула, но Вове в этом звуке послышался намёк на улыбку.

— Попробуй. — И сразу отключилась.

Вова ещё пару секунд слушал короткие гудки, а потом улыбнулся и завёл машину. Двигатель мощно заурчал. Чувство было такое, словно он только что в одиночку вытащил финальный матч плей-офф. Нет, пожалуй, даже круче.

Через полчаса он уже проходил через служебный вход «ЦСКА Арены» с такой широкой улыбкой, что даже вечно хмурый охранник у турникета озадаченно покосился вслед.

В раздевалке ребята уже переодевались. Макс сидел на лавке в одном нательнике, приматывая скотчем щитки, и лениво переругивался с защитником Пашкой. Увидев сияющего друга, он подозрительно поднял брови:

— Ты чего такой довольный? Выиграл бочку пива? Если так — делись.

— Я нашел её.

— Кого?

— Аню. Ту самую, с Патриарших.

Макс присвистнул — медленно, смачно, будто на ходу оценивая масштаб надвигающейся катастрофы.

— Ту самую, которая тебя кинула?

— Которая ушла по договорённости, — поправил Вова.

— Это и есть «кинула».

— Плевать. — Вова скинул куртку, повесил в шкафчик. — Сейчас случайно пересеклись в кофейне. В общем, теперь у меня есть её номер.

Макс посмотрел на него с сомнением. Точно так смотрят на человека, который с разбега собирается прыгнуть на грабли.

— И ты рад? Она же тебя в прошлый раз просто использовала.

Вова покачал головой, начиная переодеваться.

— Ну да. Как и я её, если по-честному. Всё справедливо.

— Справедливо? — Макс даже бросил скотч. — Она сбежала до того, как ты проснулся.

— Как будто ты сам так никогда не делаешь, — огрызнулся Вова.

— Вовка. — Макс ткнул в него пальцем. — Я — кобель. И ты реально хочешь связаться с девчонкой, которая ведёт себя как я? Ты сейчас будешь за ней бегать, а она — динамить. Уж я себя знаю.

Вова сел на скамейку и на секунду задумался.

— Ты не знаешь её.

— А ты, конечно, за одну ночь успел её вдоль и поперёк изучить? — заржал друг.

— Орёл, слушай умных людей, — подал голос сидевший рядом Пашка, натягивая гамашу. — Если баба с утра сваливает без «здрасьте», значит, у неё там таких, как ты, целая пятёрка на лавке сидит.

— Оба идите к чёрту, — беззлобно бросил Вова, вытаскивая из баула щитки. — Эксперты хреновы.

Они отпахали на льду полтора часа, выжав из себя все соки. Только вернувшись в раздевалку и смыв усталость под горячим душем, Вова наконец достал телефон. Сразу заулыбался, просто глядя на экран с её номером.

Макс, заметив это, выразительно закатил глаза:

— Ты ей сейчас, как в любовном романе, поэму накатаешь или поступишь, как нормальный мужик?

— Заткнись, Старков.

— Я серьёзно. Давай без соплей.

— Я просто напишу «привет».

— Ага. Конечно, — Макс добавил противным, писклявым голосом: — «Привет, крошка. Я уже безумно соскучился».

— Пошёл ты. — Вова отвесил ему подзатыльник.

Ладно, «привет» так «привет». Нечего мудрить.

«Привет».

Отправил и уставился в экран. Минута. Пять. Десять.

— Не отвечает, — констатировал он вслух.

— Не насилуй мобилу. — Макс толкнул его в плечо, натягивая куртку. — Мало ли чем она занята.

— Да, наверное.

День второй. 11 ноября

Утром Аня проснулась с диким желанием зарыться обратно под одеяло и не вылезать оттуда ближайшие лет сто. Глаза слипались, но режим уже поднимал на ноги.

Сначала — самая неприятная часть утра. Аня подошла к весам, глубоко выдохнула и встала на холодное стекло. Цифры замерли на отметке 42,8. Норма. При её росте стоит весу приблизиться хотя бы к сорока четырём, и Денису уже было бы тяжелее удерживать её на поддержках.

Горячий душ немного привёл в чувство, хотя тело до сих пор ломило после вчерашней тренировки — особенно ныл локоть, который она ободрала об лёд, завалившись на приземлении. Собрав ещё влажные волосы в небрежный пучок, Аня пошлёпала на кухню.

Телефон пиликнул, когда она ставила чайник.

«Доброе утро. Как спалось?»

Она посмотрела на экран. «Хоккеист».

Тихо фыркнув, покачала головой. Надо же, как банально.

Написала: «Мало».

Парень отозвался моментально, будто сидел с телефоном в руке: «Почему?»

«Так вышло».

«Понятно».

Она отложила мобильный, налила себе стакан прохладной воды и уставилась в окно. За стеклом нехотя просыпалась ноябрьская Москва — сырая, окутанная бледным утренним туманом, с редкими машинами.

Щёлкнул чайник. Аня залпом допила воду и заварила крепкий чёрный чай без сахара.

Телефон на столе снова подал звук.

«Может, увидимся на этих выходных?»

На этих самых выходных у них с Денисом был запланирован контрольный прогон программы.

«На этих не могу. Давай позже».

Наверняка подумает, что она его динамит. Но какая разница? Она предупреждала.

«Когда?»

«Не знаю. Будет видно».

Она тупо смотрела на дисплей и чувствовала, как внутри привычно закипает раздражение. На саму себя. На этот проклятый, расписанный по секундам график. На то, что она в свои двадцать лет не может позволить себе просто пожить как нормальный человек.

«Хорошо».

Всего одно короткое слово. Но Аня почувствовала, что за этим «хорошо» скрывается разочарование.

Смартфон в руке снова подал признаки жизни. Она глянула мельком — чат сменился, это был Денис.

«Ты как? Сегодня будешь?»

«Хочешь предложить прогулять?»

«Я ещё жить хочу. Локоть?»

«Нормально».

«Сделаю вид, что поверил».

Она слабо усмехнулась. Партнёр знал её слишком уж хорошо.

Надо собираться. Утренние пары, хореография, лёд. Бесконечный, выматывающий круг.

День третий. 12 ноября

Несмотря на её прохладные ответы, Вова решил опять написать. Хотелось выудить из неё хотя бы крупицу личной информации.

«Тебе сколько лет?»

«Двадцать».

Вова вспомнил её лицо и озадаченно нахмурился. С виду ей и восемнадцати-то не дашь — мелкая, худенькая. Разве что взгляд слишком… взрослый? Как будто эта девчонка повидала в жизни больше многих тридцатилетних.

«Я думал, больше».

«Это комплимент или оскорбление?»

«Это констатация».

«Надо же, какие умные слова знаешь».

Не сдержавшись, Вова громко фыркнул на всю комнату. Вот ведь язва.

«Мне двадцать три».

«И мне жизненно необходимо это знать?»

«Думаю, да. Мы ведь решили попробовать».

«Это ты решил. А я просто не стала спорить».

«А. Точно».

«Память у хоккеистов так себе».

«Зато у нас клюшка есть».

«Это клюшкой тебе память отшибли?»

«Наверное. Не помню».

В ответ смеющийся смайлик. Первое проявление эмоций за всё время их знакомства.

— Да, малышка, — усмехнулся он, откидываясь на спинку дивана. — Я тоже так умею.

День пятый. 14 ноября

Ночью не спалось. Обычное дело для профессионального спорта: после тяжёлых нагрузок организм вырубается, а голова нет. Аня лежала, смотрела в потолок и думала обо всём подряд.

О новой программе. О Денисе. О том, что Тамара сегодня была особенно невыносима — придралась к тройному тулупу, который они с Денисом уже за сложный прыжок не считали. Пришлось сделать десять раз, пока тренер не махнула рукой: «Ладно, сойдёт».

Аня потянулась к тумбочке, взяла смартфон и принялась бесцельно листать ленту новостей. Поначалу хотела зайти в мессенджер, чтобы написать Денису, но вовремя вспомнила, что он сейчас с Леной. Аня хоть часто вела себя как стерва, но Денису портить ночь не собиралась.

Палец завис над перепиской с хоккеистом.

«Ты спишь?» — набрала она.

Ну что за дура? Конечно, спит. Спортсмен же, тоже должен соблюдать режим.

Но экран моргнул: «Нет. Что-то случилось?»

«Ничего. Просто не спится».

Аня села на кровати и прислонилась спиной к холодной стене.

«Я тоже иногда не могу заснуть после игр».

«И что делаешь?»

«В потолок смотрю. Думаю».

«О чём?»

«О разном. Последнее время чаще о тебе».

Аня замерла, перестав дышать. Перечитала сообщение два раза, после чего испуганно перевернула смартфон экраном вниз. Мысленно приказав себе успокоиться и перестать вести себя как влюблённая школьница, она всё же написала: «Фу, как банально. И ты меня даже не знаешь».

«Знаю. Ты та девчонка, которая умеет убивать взглядом».

— Господи, — вслух выдохнула Аня в пустую темную комнату, чувствуя, как горят щёки. — Ну и идиот.

Пальцы быстро набрали: «Звучит по-дурацки».

«Звучит чертовски интересно».

Она засунула телефон поглубже под подушку и закрыла глаза.

Правда, уснуть удалось только под утро.

* * *

Переписка зашла в тупик. Вова писал, и, хотя она отвечала, все сообщения были короткими и сухими. Позвонил — она быстро свернула разговор. Правда, вечером перезвонила и извинилась.

Мама бы сказала — у неё был голос, как после плохого матча. Похоже, у Ани был очень тяжёлый день. Вся обида пропала.

На удивление, они поговорили около пяти минут. Вова попробовал ещё раз позвать на свидание, но Аня сказала, что у неё командировка. Обида частично вернулась, но он добродушно пригрозил не оставлять попытки.

Старков прав. Он влип. По самые уши.

* * *

День двенадцатый. 21 ноября

Китай, Пекин, отель, 16:15 (местное время)

Аня без сил рухнула на кровать прямо в куртке. Долгий ночной перелёт, орущий через три ряда младенец, мужчина в соседнем кресле, которого, похоже, не учили мыться, и сразу многочасовая тренировка на незнакомом льду. Всё тело невыносимо болело, глаза слипались, но сон не шёл — акклиматизация наотмашь била по организму.

Смартфон на подушке коротко пиликнул.

«Доброе утро».

Она повернула голову и тупо уставилась на всплывшее уведомление. Это был Вова. В Москве сейчас был самый разгар дня — около одиннадцати утра, он наверняка на тренировке. А у неё в Пекине день уже стремительно катился к вечеру.

Прикусив губу, она смотрела на дисплей. И как прикажете отвечать? Написать правду? Сказать, что между ними тысячи километров, она в Китае и уже через два дня выходит на лёд?

Нет уж.

Аня со вздохом отложила мобильный экраном вниз и закрыла глаза. Совесть напомнила о себе, но она привычно задавила её: «Это всё равно несерьёзно».

***

Москва

На утреннее «Доброе утро» она так и не ответила.

Владимир подождал до обеда и написал снова: «Как командировка?»

Никакой реакции.

Ближе к ночи, уже вернувшись с тренировки, он не выдержал и отправил короткое: «Ань?»

В ответ — тишина. Статус сообщений даже не сменился на «прочитано».

День тринадцатый. 22 ноября

Москва

Он всё-таки не выдержал. Вечером, уже дома после матча, Вова позвонил ей.

Гудок. Второй. Третий. Четвёртый. На пятом звонок резко оборвался.

Она сбросила.

— Твою мать.

Пальцы быстро набили в чате: «Ань? Всё нормально? Я беспокоюсь».

И снова глухо. Никакого ответа.

Макс, который решил остаться у него, выразительно закатил глаза, не отрываясь от приставки:

— Вовка, отстань от девчонки.

— Она не выходит на связь второй день.

— Значит, занята по уши. Или мобила сдохла. — Макс пожал плечами. — Ты сам говорил, что она в какую-то командировку умотала. Там может со связью беда или часовые пояса другие. Миллион причин.

Вова хмуро кивнул, но так и остался сидеть на диване, не выпуская смартфон из ладони. Макс не выдержал, поставил игру на паузу и повернулся к нему уже серьёзно:

— Орлов, я всё понимаю, девка тебя конкретно зацепила. Но ты из-за неё уже второй матч на спаде отыгрываешь. Мы из-за твоих косяков сегодня чуть игру не слили. Соберись, блядь. Команде нужен нормальный форвард, а не страдающий подросток.

Признав жёсткую правоту друга, Владимир со стуком отбросил телефон на дальний край стола.

Но когда ночью он ложился спать, в темноте спальни упрямо ворочалась одна и та же паршивая мысль: это финал. Она просто решила всё закончить, даже не начиная. А он повёл себя как последний дурак, когда поверил, что между ними вообще могло что-то получиться.

День четырнадцатый. 23 ноября

Китай , Пекин , Capital Indoor Stadium

Они выложились на все сто процентов. Параллельные прыжки, сложные поддержки, дорожка шагов — каждый элемент был выполнен идеально чисто. Когда финальные оценки наконец загорелись на табло, Денис крепко обнял её за плечи и по-братски поцеловал в висок.

Очередное первое место в их копилке.

Дальше всё шло по давно накатанному сценарию: оглушительные аплодисменты, дежурные улыбки в объективы телекамер. Затем — душная зона интервью, переводчики и бесконечные шаблонные вопросы.

В отель они вернулись далеко за полночь. Стоило смартфону поймать гостиничный Wi-Fi, как он буквально взорвался от лавины уведомлений.

Аня лениво пролистывала бесконечный список: восторженный агент с очередным рекламным предложением, сообщения в чате МГИМО, короткое поздравление от отца, какая-то Катя с курса слёзно умоляла скинуть конспект по лексикологии, плюс сотни отметок в соцсетях. Десятки людей, и каждому от неё что-то было нужно.

И среди этого хаоса — три сообщения от него. И один пропущенный вызов.

Она смотрела на дисплей, восстанавливая хронологию. Вова звонил прошлой ночью. А она просто сбросила входящий во сне, на полном автомате, даже не открывая глаз.

— Гадство, — простонала Аня в темноту.

Пальцы быстро набили ответ: «Жива. На работе загрузили. Утром вылетаю обратно».

Экран моргнул мгновенно, будто парень на другом конце материка смотрел в телефон, ожидая её сообщения: «Я уже думал, случилось что-то серьёзное».

Он дёргался из-за её молчания? До сих пор её делами так искренне интересовался только Денис, и то исключительно в рамках их спортивного результата. То, что посторонний мужчина волновался за неё, сбивало с толку.

«Со мной всегда всё нормально», — упрямо отрезала она.

«Я уже заметил».

И тут же следом прилетело ещё одно: «Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?»

Аня горько усмехнулась. Что в понимании обычных людей значит это слово — «отдых»? Она даже положенный по регламенту двухнедельный отпуск в июне никогда не могла высидеть до конца. Неделя ленивого восстановления на море, и её уже магнитом тянуло обратно в Москву, на родной лёд. Денис на эту одержимость закатывал глаза, Тамара Павловна одобрительно кивала, а Аня просто не умела жить иначе. Лёд — это вся её жизнь, без остатка.

«Редко».

«А хочешь?»

«Хочу выспаться, — подумала она, глядя в тёмный потолок пекинского отеля. — Хочу, чтобы Тамара не орала из-за каждого неверного ребра. Хочу проснуться утром и не почувствовать, как ноет каждая кость в теле. И ещё почему-то я хочу увидеть тебя».

— Фу, дура, — сказала себе Аня и быстро набрала: «Очень».

Вышло чересчур откровенно. На грани.

«Тогда давай встретимся, когда прилетишь? Обещаю вообще тебя не напрягать».

«Ты и так не напрягаешь».

А вот это была чистая правда. Огромный наглый хоккеист удивительным образом совсем не раздражал её. Ладно, не так сильно раздражал.

«Это хорошо?» — спросил Владимир.

«Это редко».

День пятнадцатый. 24 ноября

Шереметьево

Она вышла из зоны прилёта и тут же ослепла от вспышек фотокамер.

Плотная толпа болельщиков с плакатами и охапками цветов, журналисты, бесцеремонно тянущие к её лицу микрофоны и диктофоны, и командный охранник, который молча прокладывал дорогу локтями. Всё как всегда.

Аня натянула надменно-непроницаемое выражение. Коротко кивнула, махнула рукой фанатам и бросила прессе пару вежливых фраз — из тех, что не дают ни единого повода для лишних вопросов. Она быстро шла к выходу из терминала, кожей ощущая направленные в спину объективы.

Уже на парковке, когда сборная загрузилась в просторный командный микроавтобус, Денис ехидно протянул:

— Спорим, на завтрашних фотках ты опять будешь выглядеть как главная стерва отечественного спорта?

— Спорим, ты завтра опять будешь ходить с фингалом? — парировала Аня, прижимаясь к его плечу. — Сами виноваты, что лезут ко мне в лицо после многочасового перелёта.

— Это их работа. Но если ты будешь продолжать в том же духе, контракт на рекламу спортивной одежды отдадут более улыбчивой девочке.

— Козёл ты, Громов.

— А ты язва, Серова. — Он беззлобно пихнул её локтем в бок.

Аня улыбнулась и, поглубже зарывшись в воротник куртки, прикрыла глаза.

День шестнадцатый. 25 ноября

На экране смартфона высветилось фото. Владимир — насквозь мокрый, взъерошенный, безумно счастливый и всё ещё в хоккейной форме ЦСКА.

«Угадай, кто только что забил победный гол?»

Аня искренне рассмеялась. Денис, на секунду отвлекшись от дороги — он как раз вёз её домой с тренировки, — удивлённо обернулся:

— Ты чего?

— Ничего. — Она отмахнулась, пряча улыбку. — Следи за дорогой.

— Напомни-ка, кто из нас двоих чаще получает «письма счастья»? — возмутился Ден, выруливая в левый ряд.

— У меня штрафы исключительно за превышение скорости, а не за глупые аварии на парковке, — резонно напомнила Аня. — А если не заткнёшься, я сдам тебя тёте Ире и в красках распишу, кто на самом деле впечатался в её багажник.

— Не посмеешь! Это шантаж!

— Проверим?

Конечно, Аня его не сдаст. В любых жизненных передрягах она всегда была на его стороне, даже если этот оболтус был трижды неправ. И Денис знал это, поэтому посмотрел на неё с улыбкой. Улыбнувшись в ответ, Аня вернулась к переписке с Вовой.

«Судя по довольной роже — ты».

«Судя по роже? Это сейчас комплимент был?»

«Это констатация».

«Эй! Этому слову вообще-то я тебя научил!»

«Не выдумывай».

«Злючка».

«Уж какая есть».

«А мне нравится!»

Аня приподняла брови, вчитываясь в последнюю строчку, а затем заблокировала дисплей и отложила гаджет на колени.

«Нравится ему, — мысленно повторила она, глядя на бегущие за стеклом огни ночной Москвы. И тихо усмехнулась. — Дурак».

День восемнадцатый. 27 ноября

Она прислала фотографию. Сама. Впервые за всё время.

На снимке была изящная чашка с плотной кофейной пенкой и лаконичная подпись: «Твой кофе ещё хуже».

Вова набрал в ответ: «Когда ты успела его попробовать?»

«Видела упаковку на столе, когда уходила. Ещё подумала: хорошо, что ты спишь и мне не придется травиться этим дешёвым пойлом».

Он коротко рассмеялся, оценив шпильку.

«Ладно, признаю. Кофе у меня отстой. Но зато я умею заказывать лучшую пиццу в городе».

— Ты совсем охренел? — Макс бесцеремонно заглянул в его смартфон через плечо, пока вокруг привычно галдела и шумела после тренировки вся команда. — Опять строчишь этой невидимке?

— Отстань.

— Да она тебя динамит уже в который раз! А ты как собачка Павлова: звонок — слюни.

— Заткнись.

Макс скорбно вздохнул и, закинув на плечо полотенце, ушёл в душ.

Вова продолжал сверлить взглядом дисплей. Экран обновился, и на нём вспыхнуло короткое: «Проверим?»

Моргнул, перечитал ещё раз.

«Когда?»

Прошло пару минут, прежде чем пришел ответ: «В пятницу свободен?»

«Да. Во сколько встретимся?»

«Вечером. Пока точнее не скажу».

«Договорились».

Вова отбросил мобильный на скамейку и победно заорал — так, что сидевшие у соседних шкафчиков парни дружно обернулись, а в душевой что-то грохнуло, и мокрый Макс пулей вылетел в раздевалку.

— Орлов, ты дебил?! Что стряслось?

— Она согласилась!

— Кто?

— Аня!

— На свидание, что ли?

— Да!

Макс застыл в дверях, переводя дух. Посмотрел на друга с глубокой жалостью.

— Ты пропал, брат. Окончательно.

— Знаю.

— Идиот.

— Знаю.

— И сколько ты её ждал?

— Почти три недели.

Макс хмыкнул, качая головой:

— Поздравляю.

День девятнадцатый. 28 ноября

Вова написал утром: «Послезавтра пятница».

«Спасибо. Помню», — прилетело в ответ через минуту.

«Не передумала?»

«А должна?»

«Надеюсь, нет».

«Значит, всё в силе».

«Отлично».

Вова заблокировал экран, откинулся на спинку сиденья в машине и довольно улыбнулся. Теперь уж точно не отвертится.

День двадцать первый. 30 ноября

Аня стояла перед большим зеркалом в прихожей и критически разглядывала своё отражение.

Джинсы, свитер. Может, переодеться во что-то понаряднее? Платье? Сапоги на каблуке?

— Соберись, Серова, — приказала себе Аня, обрывая эти мысли. — Ведёшь себя как школьница перед первым свиданием.

Она шумно выдохнула, взяла рюкзак и ещё раз внимательно посмотрела на себя.

— Это абсолютно ничего не значит, — строго напомнила она двойнику в зеркале.

Зеркало ответило откровенным сомнением.

— Пошла ты, — буркнула Аня под нос, открывая входную дверь.

На парковке одинокая и грустная стояла её машина. Вздохнув, Аня побежала к метро. Сейчас одни пробки.

Глава 3. Первое свидание

Владимир ждал её у выхода из метро, как они и договаривались. Стоял, небрежно прислонившись к капоту своего кроссовера, и лениво ловил на себе взгляды прохожих. Высокий, уверенный в себе, в дорогой куртке и на шикарной машине — на таких парней всегда смотрят. Вова отлично это знал и привык пользоваться своим магнетизмом, но сегодня ему впервые в жизни было абсолютно плевать на чужое внимание. Он искал глазами только одну фигуру.

Аня показалась из стеклянных дверей подземного перехода — и он не сдержал вздох облегчения.

Всё та же: джинсы, плотная кожаная куртка поверх свитера — явно не для конца ноября, отчего Аня то и дело зябко ёжилась на ветру — распущенные волосы. Выглядела она чертовски уставшей, но, в отличие от многих, даже не пыталась спрятаться под слоем косметики. Неожиданно это сделало её ещё красивее в его глазах.

«Почему снова свитер? Фигура же отличная», — мелькнуло в голове, когда он вспомнил их ночь. Но и это ему нравилось. Будто Аня вообще не играла и не пыталась ему понравиться.

— Привет. — Он улыбнулся, шагнув навстречу и открывая перед ней пассажирскую дверь.

— Привет.

Она равнодушно скользнула взглядом по роскошному кожаному салону и села на переднее сиденье так, словно это был автобус. Владимиру стало обидно.

Хотя чему тут удивляться? На него она так же смотрела.

Аня прислонилась головой к подголовнику и на секунду прикрыла глаза, но Вова успел это заметить.

— Сильно устала?

— Нормально.

— Опять завал на работе?

— Всё сразу.

Он не стал допытываться. Просто нажал на газ.

Ресторан Владимир выбрал намеренно спокойный. Никакого пафоса, тяжёлого люкса или мест «для понтов». Уютный зал, приглушённый свет и ненавязчивая музыка на фоне. Аня огляделась по сторонам.

— Сказал бы заранее, что мы пойдем в ресторан. Может, я бы оделась приличнее, — хмыкнула она, расстёгивая куртку.

— Мне нравится, как ты выглядишь.

Они устроились за столиком в тихом углу и быстро определились с меню — от обещанной «лучшей пиццы в городе» Аня наотрез отказалась.

Пока ждали заказ, разговор завязался на удивление легко. Вова ожидал колючек и дежурных ответов, но она вдруг расслабилась: перекинулись парой шуток про пятничные пробки, обсудили какой-то старый фильм. Судя по тому, как она перестала хмуриться и даже пару раз улыбнулась, всё проходило неплохо.

А потом официант принёс еду. Аня со странным выражением ковырялась в тарелке, пока Вова разбирался со своей порцией мяса.

— Невкусно? — спросил он, кивнув на её нетронутый ужин.

— Просто не люблю вечером есть.

— Спортсменка? Или на диете сидишь?

Взгляд, который она кинула на него, был настороженным. Будто её поймали на чём-то запрещённом.

— С чего ты взял?

— Ну… — Вова пожал плечами. — Похожа. Походка, осанка. Я за свою жизнь на спортсменов насмотрелся. Глаз наметан.

Аня сделала глоток воды, стараясь не выдать лёгкой паники.

— А, это. Да, занимаюсь немного.

«Преуменьшение века, конечно», — мысленно скривилась она от собственного вранья.

— И чем конкретно?

— Танцы, йога, — отрезала она. Коротко, ёмко и без лишних деталей.

Поняв, что тема закрыта, Вова попробовал зайти с другого фланга:

— А когда у тебя день рождения?

— Пятого ноября.

— Значит, юбилей случился как раз в те дни, когда ты упрямо не хотела давать мне номер?

— Тогда я вообще не собиралась давать тебе номер, — хмыкнула она.

Вова улыбнулся, поняв, что она смеётся над ним.

— А учишься где?

— В МГИМО.

— Офигеть, — восхитился он. Его собственный английский заканчивался на базовых спортивных терминах и стандартных фразах для общения с легионерами. — А кем планируешь работать потом?

— Переводчиком, наверное.

— С ума сойти. — Он уважительно качнул головой. — Я и по-русски иногда нормально сказать не могу.

— Я заметила. — Аня улыбнулась, но тут же опустила глаза к тарелке.

Она словно по кирпичику выстраивала между ними невидимую стену. Вова физически ощущал это: она отвечала ровно, спокойно, но выдавала информацию о себе строго отмеренными дозами, моментально закрывая за собой каждую дверь.

Тогда он решил перехватить инициативу и рассказать о себе.

— У меня сейчас самый разгар сезона, — признался он, крутя в пальцах вилку. — Игры через день, раскатки, перелёты. Иногда утром даже не сразу соображаю, в каком городе проснулся. Я ведь ещё полтора года назад в молодёжке бегал, а теперь сразу в основе, в первом звене. И в большинстве выпускают. Иногда сам поверить не могу. В МХЛ-то я особо не блистал.

Он криво усмехнулся, но без хвастовства — просто озвучил факт, к которому ещё не успел привыкнуть.

— Тяжело? — спросила Аня. Вроде бы дежурная вежливость, но Вова почувствовал, что ей правда интересно.

— Привык. Это работа.

— И она тебе действительно нравится?

— Обожаю. — Владимир открыто улыбнулся. — Хоккей для меня это вообще всё.

— Прямо-таки всё?

— Ну, почти. — Он заговорщицки наклонился чуть ближе. — А ты сама каталась когда-нибудь?

— На коньках, что ли?

— Ага.

— Приходилось, — уклончиво обронила она.

Вова заметно оживился. Наконец-то разговор свернул на территорию, где он был абсолютным, непререкаемым экспертом.

— И как успехи?

— Нормально. Ничего сложного.

Весело рассмеявшись, он откинулся на спинку стула:

— «Ничего сложного»? Слушай, ты вообще на настоящем льду-то стоять пробовала?

— Пробовала.

— И что, даже получалось не падать?

— Вроде того.

Он посмотрел на неё с новым интересом.

— Может, как-нибудь выберемся вместе на каток? Я серьёзно. Покажу тебе пару приёмов, научу тормозить нормально.

Аня медленно приподняла бровь. В её взгляде вспыхнула откровенная насмешка, и Вова даже на секунду осекся.

— Ты хочешь научить меня кататься на коньках? — переспросила она.

«Господи, если Ден об этом узнает, он же будет ржать надо мной до потери сознания! Смени тему, Серова! Немедленно смени тему!» — мысленно заорала она, судорожно соображая, как аккуратно соскочить с опасного разговора.

— А почему нет? — удивился он.

— Потому что я сама умею.

— Ну, профессиональный хоккей и обычные покатушки по выходным — это принципиально разные вещи. — Вова снисходительно улыбнулся. — Там свои фишки, координация, баланс.

— Да неужели? — Аня скупо усмехнулась, с трудом сдерживая сарказм. — Видела я пару раз ваши матчи. Катаетесь, толкаетесь и забиваете. Ну и дерётесь ещё. Если взять фигурное катание, там всё куда сложнее.

«Ой, дура-а-а…» — застонала она про себя.

— Да ладно? Разбираешься в нём?

— Включаю иногда, — соврала она, даже не поморщившись.

Вова с лёгким высокомерием кивнул:

— Да чего там разбираться-то? Блестящие костюмы, музыка, танцы. Шоу, одним словом.

Аня замерла с поднятой вилкой.

Пятнадцать лет. Пятнадцать чёртовых лет она вкладывала в это «шоу» всю себя, без остатка. Падала на лёд, вставала и снова падала. Тренировки в пять утра, вечный голод, слёзы в пустой раздевалке, когда прыжок никак не шёл. Травмы. Олимпийское золото, которое выгрызали зубами.

И всё это — просто шоу?

— Фигурка… — Владимир небрежно махнул огромной ладонью, будто отгонял назойливую муху. — Красиво, но несерьёзно как-то. Да и мужики там все, — он замялся, подбирая слово, — специфические, короче. Ну какой нормальный парень добровольно пойдёт в колготках танцевать?

Перед глазами Ани мгновенно пронеслось лицо Дениса. То, как он каждый день выходил на каток, безропотно терпел все её капризы и нервные срывы, бережно поднимал после падений и держал мёртвой хваткой на опасных поддержках, когда она требовала делать «только так и никак иначе». Вспомнила, что он вообще-то встречается с Леной и всерьёз мечтает о семье. Что он в семнадцать лет заработал тяжелейшее сотрясение мозга после неудачного приземления. И вышел на старт через неделю на обезболивающих, потому что пара не может ждать. Потому что на кону стояла их общая карьера.

Она положила в рот кусочек рыбы и принялась неторопливо жевать. Лишь бы не выдать себя, не сорваться на крик и не врезать этому самоуверенному качку тарелкой по лицу.

— Ты так уверенно об этом рассуждаешь, будто это не спорт. — Её голос прозвучал удивительно ровно. Аня сама поразилась, как ей удалось сохранить это спокойствие.

— А разве я не прав? — Владимир пожал плечами, не чувствуя подвоха. — Крутятся на месте, руками машут под музыку, прыгают. Красиво, зрителям нравится.

— А тебе, значит, нет?

— Мне — нет. Скучно, динамики не хватает.

Она коротко усмехнулась:

— Понятно.

— А что? — Хоккеист покровительственно улыбнулся. — Ты со мной не согласна?

— Я просто искренне удивляюсь, с какой лёгкостью люди судят о вещах, в которых ничего не смыслят. — Аня посмотрела ему в глаза, заставив парня невольно подобрать спину. — Да и стереотипы у тебя, если честно, так себе. Я ведь не говорю, что все хоккеисты тупые и беззубые качки.

Вова моргнул от неожиданности. Подкол был засчитан, причем прямо в девятку.

— И что ты этим хочешь сказать? — Он уже перестал улыбаться, в голосе проснулся азарт. — По-твоему, фигурка — это спорт, а не показуха?

Она смотрела на него долго. Слишком долго. В её глазах сменяли друг друга насмешка, злость и усталость от этого разговора. И ещё едва заметное сожаление.

А затем Аня вдруг улыбнулась.

— Спорт, хоккеист. Самый настоящий и безжалостный. Просто там вместо формы — костюмы, а вместо забитых шайб — баллы. А вот переломы, пот и слёзы те же.

Вова собирался выдать тонну ответных аргументов, но Аня внезапно прикрыла рот ладонью и зевнула. После чего виновато посмотрела на него:

— Извини. Это не потому, что мне с тобой скучно. Я просто устала.

— Может, тогда пройдёмся немного? — на автомате предложил Вова. — Подышишь воздухом, взбодришься?

Он внимательнее всмотрелся в её лицо и осёкся. Понял, что прогулка в ноябрьскую сырость — это худшая идея из всех возможных. Девчонка выглядела так, словно не спала несколько суток. Какая, к чёрту, Тверская?

— Знаешь, давай я лучше отвезу тебя домой, — мягко переиграл он. — Кажется, ты уже реально засыпаешь на ходу.

— Сочту это за проявление джентльменской заботы, — Аня слабо фыркнула, но в глазах мелькнуло облегчение. — Ты не обидишься, если мы действительно на этом закончим вечер?

— Всё нормально. — Вова кивнул, пускай в глубине души и лукавил.

Ему не хотелось так быстро отпускать её. Он ждал этой встречи три недели, считал часы, а свидание в итоге продлилось от силы часа полтора. Но спорить с её изнеможением было глупо.

Вова быстро расплатился по счету, помог ей надеть куртку, и они вышли на прохладную улицу.

В машине Аня всю дорогу молчала. Откинулась на подголовник, отвернулась к боковому стеклу — Вова даже решил, что она задремала. Но на затяжном светофоре на Садовом повернул голову и увидел, что она не спит, а просто тупо уставилась в окно на бегущие огни.

В тусклом свете фонарей вид у неё был такой, будто её три периода подряд впечатывали в борт. Бледная, вымотанная в ноль. Вова хмыкнул про себя: ну и дела, Орлов. Вместо того чтобы злиться за сорванный вечер, он сидит и думает, как бы эту малышку нормально накормить и уложить спать.

Кроссовер плавно затормозил в переулке у старого московского дома. Дореволюционная пятиэтажка, потемневшая от времени лепнина, высокие окна. Место было хорошим, тихим.

«Наверное, снимает тут квартиру или от какой-нибудь бабушки досталась», — подумал Вова, глуша двигатель.

— Спасибо за вечер. — Аня отстегнула ремень безопасности.

— Погоди.

Она остановилась и обернулась через плечо.

Вова на секунду замялся. Свидание прошло совсем не так гладко, как он рассчитывал. И он прекрасно понимал: чтобы она согласилась встретиться с ним ещё раз, должно произойти по меньшей мере чудо. Но сдаваться без боя Орлов не умел по определению.

— Слушай. — Он перехватил кожаный руль поудобнее. — Я всё понимаю. У тебя жёсткий график, загруз на работе и всё такое. Но, может, попробуем как-нибудь ещё раз? Когда снова совпадём.

Пару секунд она молчала, словно что-то взвешивая про себя.

— Ты упрямый.

Он не сдержал улыбку.

— Мне часто об этом говорят.

— Я правда много работаю. — Аня тяжело вздохнула. — Свободного времени у меня нет в принципе.

— Ничего, я справлюсь. Подстроюсь.

— И чаще всего я буду приходить полумёртвой и уставшей.

— Значит, буду молча кормить и сразу спать укладывать, — абсолютно серьёзно пообещал Вова.

Аня вдруг рассмеялась. Коротко и удивлённо, словно давно забыла, как это вообще делается.

— Договорились.

Выскользнув из салона, она почти побежала к дому. Уже у самого подъезда на секунду притормозила, обернулась и махнула ему рукой, будто извиняясь за то, что вообще решила оглянуться.

Вова помахал ей в ответ через лобовое стекло.

Тяжёлая дверь закрылась. Лампа над козырьком входа тускло моргнула и погасла.

Ещё пару минут Вова тупо смотрел на опустевшую улицу, затем шумно выдохнул и откинулся на спинку кожаного сиденья. И только сейчас, опустив руки, он заметил, что его ладони на руле вспотели от напряжения.

* * *

Аня поднялась к себе, щёлкнула замком и без сил прислонилась спиной к двери.

В квартире было темно и непривычно тихо — только из комнаты мерно и раздражающе тикали настенные часы. Давно пора было их выбросить. Бесят.

Шумно выдохнув, она стянула куртку. Ну и что это сейчас было? Рассмеялась, помахала на прощание, да ещё и согласилась на вторую встречу. Оставалось только поцеловать его в щёчку и сказать какую-нибудь слащавую банальность. Словно она — девчонка после удачного свидания, а не человек, у которого ни одной свободной минуты в графике.

Смартфон в кармане коротко завибрировал. Аня достала его и глянула на экран: «Доброй ночи. Выспись, пожалуйста».

«Хоккеист».

Палец завис над экраном, будто собираясь переименовать контакт или удалить, но Аня заблокировала телефон.

Нужно было срочно взять себя в руки и прекратить заниматься глупостями.

Глава 4. Балет

6 декабря

ЦСКА Арена

Макс с шумом плюхнулся на лавку, только что вернувшись из командной бани. Вова сдался раньше: сидел в одном полотенце, упершись локтями в колени, и с мрачным видом листал ленту в телефоне под мерный гул сушилок для формы. Пауза на Кубок Первого канала подарила ему пару свободных вечеров до отъезда в сборную. У Ани на эти дни тоже выпало окно, и она всё-таки согласилась встретиться снова. Осталась мелочь, которая выбивала Орлова из колеи сильнее любого защитника: он понятия не имел, куда её вести.

— Слушай. — Старков ощутимо хлопнул его по влажному плечу. — Своди её в театр. Тема избитая, но работает безотказно. Поверь моему опыту.

Вова поднял голову и скривился так, словно только что целиком заглотил лимон:

— Твоему опыту кобеля?

— Зови это богатой практикой, Орлов, — ничуть не смутился Макс и ехидно ухмыльнулся. — По крайней мере, у меня с одной и той же девушкой было больше двух встреч подряд. Это ты у нас обычно предпочитаешь перепихнуться по-быстрому после клуба и забыть имя к утру. Неудивительно, что сейчас у тебя оперативной памяти не хватает, чтобы развлечь нормальную девчонку.

— Аня не такая как твои обычные девицы, — буркнул Вова.

— Все они одинаковые, когда дело доходит до нормальных ухаживаний. — Макс принялся загибать пальцы. — Любят романтику, цветы, пафосные места, конфеты и прочую сопливую чушь. Проверено лично и неоднократно.

Вова угрюмо промолчал, проигнорировав подколку, и открыл браузер.

Макс тут же бесцеремонно заглянул через его плечо и оглушительно присвистнул на всю раздевалку:

— Большой театр? Ни хрена себе ты замахнулся, Орлов! Это же как из пушки по воробьям. А на что хоть прицелился?

— На «Лебединое озеро».

— Ого. — Макс озадаченно почесал затылок. — Слушай, а ты цены на билеты вообще видел? Там же, говорят, ценники конские, как за подержанный самолёт.

— Хуже другое — их вообще нет в официальной продаже. Всё подчистую выкуплено на месяц вперед.

— Ладно, неудачник. — Старков со вздохом достал собственный мобильный. — Так и быть, помогу лучшему другу, а то смотреть на твои страдания уже больно.

Макс быстро набрал чей-то номер и отошел к окну. Говорил он недолго, активно жестикулируя свободной рукой и щедро расточая приторные, откровенно пикаперские комплименты — судя по всему, на том конце провода была одна из его многочисленных бывших пассий, имевшая связи в театральных кассах. Спустя пару минут он обернулся к Вове и победно поднял большой палец вверх.

Через час Вова уже звонил Ане.

— Театр? — Голос в трубке звучал удивлённо. — Серьёзно?

— А что такого? — он изо всех сил старался говорить легко, будто каждый день водит девушек в Большой. — Балет. «Лебединое озеро».

В трубке повисла неловкая пауза. Вова даже начал мысленно материть Старкова с его гениальными идеями.

— Ты хоть знаешь, о чём там? — со смешком поинтересовалась Аня.

— Честно? — Он обречённо вздохнул, решив взять штурмом её крепость искренностью. — Понятия не имею. Друг божился, что все девушки от этого без ума.

Она привычно фыркнула, а затем тихо рассмеялась:

— И откуда у вас столько гениальных идей?

— Не знаю. Так что, пойдешь со мной?

— Пойду, — согласилась Аня. — Раз уж твой друг так уверен, что мне понравится.

— Договорились. Будем разбираться вместе по ходу пьесы.

Из трубки донёсся по-настоящему весёлый смех. Вова нахмурился, не понимая, что её так развеселило, но Аня уже сбросила звонок. Он пару секунд слушал мерные гудки, а потом опустил руку со смартфоном и довольно улыбнулся.

* * *

Канада, Ванкувер, отель, утро (местное время)

«Пьеса? В балете? Господи, Орлов, ты неподражаем!» — Аня продолжала посмеиваться, глядя на телефон.

Денис зашёл без стука в номер и бесцеремонно развалился на её кровати. Как всегда.

— С кем это ты там воркуешь? С хоккеистом своим?

— С ним.

— И чего парню надо?

— В театр зовет. В Большой. На «Лебединое озеро».

Денис оглушительно расхохотался на всю комнату:

— Ни хрена себе замах. Он хоть в курсе, где ты сейчас находишься? Что у тебя через два дня Финал Гран-при? И что это самое «Лебединое» ты вживую видела раз сто, а потом ещё и катала под него золотую программу на Олимпиаде?

— Не знает. — Аня коротко усмехнулась. — До сих пор свято уверен, что я уехала на какую-то научную конференцию в Питер. Переводчица, понимаешь ли. Сижу, доклады умные слушаю, а фигурку исключительно по телеку фоном включаю.

— И не надоело тебе?

— Нет. Да и что я ему, по-твоему, должна выдать? «Слушай, я, конечно, с тобой схожу, но имей в виду: я олимпийская чемпионка и все эти балетные па-де-де на льду выделывала так, что Большой нервно курит в сторонке. Ах да, ещё прямо сейчас я торчу в Канаде и собираюсь привезти в Россию очередное золото»? Так, что ли?

— Ну, можно и покороче. — Денис закинул руки за голову, глядя на партнёршу. — Например: «Дорогой, круче меня на льду только яйца динозавра. Так что засунь свои хоккейные замашки себе в задницу».

— Не смешно.

— А я и не смеюсь. — Он посмотрел на нее уже серьезно, без привычной дурашливости. — Ты, конечно же, ответила ему «да»?

— Да. А что, нельзя?

— Ань…

Она промолчала, отвернувшись к окну.

— Мелкая, ты забиваешь себе голову посторонними вещами прямо перед стартом.

— Ничем я её не забиваю.

— А что тогда? У меня вон сальхов опять разладился, но я же не паникую.

— Паникуешь. Я твои мысли слышу.

Немного помолчав, разглядывая узоры на шторах, Аня почти шёпотом добавила:

— Он сказал, что будет ждать.

Денис озадаченно почесал затылок:

— И поверила ему?

— Не знаю. Наверное, нет. Но… это приятно.

— Ну и дура, — беззлобно выдохнул Денис.

— Как будто ты сам Лену не обламываешь.

Тяжело вздохнув, партнёр предпочел промолчать. Было такое, и не раз. Но Лена терпела, понимала и ждала, именно поэтому они до сих пор оставались вместе.

— Она хотя бы сразу знала обо мне, — резонно заметил Ден. — А ты своему откровенно врешь.

— Я не вру. Я недоговариваю.

Она наконец поднялась с подушек и собрала светлые волосы в хвост. Здесь, в закрытом номере канадского отеля, можно было не прятаться от внешнего мира за нависшими прядями.

— Пошли завтракать, честный ты мой. А потом на лёд, лечить хромой сальхов.

— Погнали, — согласился Ден.

15 декабря

Москва, Большой театр

Уже завтра Вове предстоял утренний сбор национальной команды перед Кубком Первого канала, но сегодня все его мысли были сосредоточены здесь.

Он ждал её у массивных дверей исторического здания, нервно переминаясь с ноги на ногу, и ловил на себе взгляды прохожих. Нарядная московская публика плотным потоком текла мимо: дамы в платьях, мужчины в костюмах. Вова чувствовал себя в этой толпе не в своей тарелке — в привычной хоккейной форме и коньках он ощущал бы себя увереннее. Хотя не здесь…

И тут среди людского моря он наконец увидел её.

Аня направлялась к нему от края площади — приехала на такси. Распахнутое элегантное чёрное пальто, под ним чёрное платье ниже колен. Сапоги на высоком каблуке. Распущенные светлые волосы мягкими волнами падали на плечи. Почти ненакрашенная, естественная. У Вовы перехватило дыхание. Для него она прямо сейчас была безоговорочно самой красивой женщиной в этом городе. И вообще.

— Привет, — тихо сказала она, подходя ближе.

— Привет. — Он с трудом сглотнул вставший в горле ком. — Ты… потрясающе выглядишь.

Она иронично приподняла бровь:

— Опять?

— Похоже, всегда. Просто сегодня ты особенно… обалдеть.

Аня довольно усмехнулась и уверенно взяла его под руку:

— Пошли уже, хоккеист. Показывай свою культурную программу.

Внутри театра всё сияло такой торжественной роскошью, что Вова моментально почувствовал себя неуклюжим слоном в костюме. Аня, напротив, шла по широкому полукруглому коридору невероятно легко и грациозно, словно бывала здесь каждую неделю.

— Слушай. — Она вдруг резко остановилась у массивной деревянной двери с номером их ложи и повернулась к нему. — А как тебе вообще удалось раздобыть билеты? За полторы недели до «Лебединого»? Да ещё и в середине декабря?

Вова пожал плечами:

— Ну… достал по своим каналам.

— Достал? — Аня подозрительно прищурилась, глядя на него снизу вверх. — Брось. Театралы разбирают билеты в первые пять минут после открытия продаж.

— Знаю. — Он довольно усмехнулся. — Поэтому и пришлось подключать тяжёлую артиллерию.

— И какую же?

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Аня смотрела на него, а затем уголки её губ дрогнули в лукавой усмешке:

— Признавайся, переспал ради них с ведущей балериной?

— Бери выше — сразу с двумя, — ехидно, в тон ей, парировал Вова, открывая дверь ложи и пропуская её вперёд.

Она звонко рассмеялась, заставив солидных, неспешно прогуливающихся по коридору зрителей удивлённо покоситься в их сторону.

— Ты правда так сильно хотел сюда пойти?

— Я правда хотел тебя увидеть, — мягко поправил он. — А куда именно — дело десятое.

Она отвела взгляд и прошла к их местам, но Вова успел заметить: на её лице снова промелькнула улыбка.

Шагнув следом, он только сейчас по-настоящему оценил масштаб: огромная хрустальная люстра под расписным потолком, помпезная позолота, море бордового бархата и уходящие под самый купол бесконечные ярусы. Всё вокруг буквально давило историческим великолепием.

— И почему ты такой зажатый? — поинтересовалась Аня, устраиваясь на бархатном стуле.

— Я? Абсолютно расслаблен.

— Да неужели? — Она склонила голову набок, с прищуром разглядывая его лицо в полумраке. — А чего тогда лоб блестит?

— Жарко.

— Да, конечно, — чуть насмешливо улыбнулась Аня.

— Ладно. — Вова сдался и шумно выдохнул. — Есть немного. На меня давит эта ваша культурная атмосфера.

— Боишься балета?

— Боюсь, что будет скучно и я опозорюсь, уснув на плече у прекрасной дамы.

Аня понимающе усмехнулась. Наклонившись почти вплотную, она шепнула ему прямо на ухо, чтобы не услышали соседи по ложе:

— Та женщина в первом ряду выглядит достаточно крепкой, если что — выбери её плечо. Правда, она далеко не так прекрасна, как я.

Вова даже сглотнул от такой внезапной, обезоруживающей наглости, чувствуя, как к шее прилил жар. Но ответить не успел: огромный зал Большого театра окончательно погрузился в темноту.

Раздались приветственные аплодисменты дирижеру и зазвучали первые аккорды оркестра.

Вова честно пытался смотреть во все глаза, но ровным счетом ничего не понимал в происходящем. Они танцевали, синхронно кружились, грациозно махали руками — красиво, спору нет. Но что конкретно сейчас происходило на сцене, кто здесь главный — для грозного форварда ЦСКА оставалось дремучей загадкой.

Спустя полчаса бесплодных попыток вникнуть в сюжет он осторожно наклонился к её уху:

— Тебе хоть нравится?

— Нормально, — шепнула она, не отрывая взгляда от сцены.

Вова посмотрел туда же, куда и она. На сцене как раз парень в обтягивающих белых колготках на вытянутых руках поднимал балерину над головой.

«Да уж, — невольно подумал Владимир, прикинув нагрузку на спину. — Точно не завидую. Никто из наших в таких подштанниках на лед бы не выкатился».

Прошло еще минут пятнадцать этого абсолютно непонятного для него действа. Владимир окончательно запутался в балетных метафорах.

— Слушай, а что там вообще сейчас происходит по сюжету? — тихо, одними губами спросил он. — Я совсем потерял нить.

— То есть ты покупал билеты и даже не удосужился прочитать краткое содержание?

— Я купил их только потому, что Макс божился: тебе сто процентов зайдет.

Аня прикрыла рот кулаком. Её плечи мелко, беззвучно затряслись от подступившего смеха.

— Ты сейчас серьёзно?

— А что такого? — Он нахмурился, чувствуя себя немного уязвленным. — Я вообще-то старался.

— Вова. — Она повернулась к нему всем корпусом. — Попробуй меньше стараться.

— Это как?

Вместо ответа Аня внезапно опустила свою ладонь поверх его огромной пятерни.

— Терпи, — мягко приказала она.

И он терпел.

В антракте Вова честно выпил двойной эспрессо и мужественно листал программку, но стоило во втором отделении погаснуть свету, как с ним стало твориться что-то странное. Веки налились свинцом, глаза слипались, музыка убаюкивала, а в ложе было слишком темно и тепло. Он боролся. Честно и отчаянно боролся: незаметно щипал себя за руку, изо всех сил таращился на сцену, пытался вникнуть в хитросплетения сюжета...

И с треском проиграл этот бой.

Голова тяжело запрокинулась на спинку стула, рот чуть приоткрылся, а дыхание стало ровным, глубоким и размеренным.

Аня сидела рядом и смотрела на него, напрочь позабыв про происходящее на сцене.

Спящий ребенок. Только огромный. Высоченный, мощный, дорогой пиджак буквально трещит по швам на плечах — и этот великан спит в Большом театре просто потому, что друг сказал ему, будто все девушки любят балет.

Владимир всхрапнул. Коротко, утробно, но от всей души.

Аня не сдержала смешок.

Сидящая перед ними чопорная пожилая театралка резко обернулась и осуждающе посмотрела на них, словно завуч в школе на провинившегося первоклассника. Аня мгновенно прикрыла рот ладонью.

Вова всхрапнул еще раз — на этот раз ощутимо громче и раскатистее.

Пожилая дама возмущенно зашипела, как рассерженная гадюка. Аня плотнее прижала пальцы ко рту. Её буквально распирало от хохота.

Орлов резко дёрнулся от собственного шума. Открыл глаза, испуганно моргая спросонья в полумраке:

— Что случилось? Матч закончился?..

Не выдержав, Аня закрыла лицо руками и застонала. Казалось, ещё чуть-чуть, и она рассмеется на весь зал.

— Ты… — кое-как выдохнула она. — Ты заснул!

— Я?! — Владимир оскорблённо вытаращился на неё, пытаясь вернуть лицу суровый вид. — Да ни в одном глазу! Я просто наслаждался зрелищем.

— Да! — Она ткнула его кулаком в жёсткое плечо. — Ты дрых и храпел!

— Я не храплю по определению! Нас в команде за это штрафуют!

— Храпишь! Ещё как! — Аня уже утирала выступившие слёзы. — На всю ложу!

Соседка спереди зашипела ещё громче и выразительнее. Аня уткнулась лицом прямо в плечо Вовы, беззвучно сотрясаясь от смеха. Он неловко, но крепко обнял её за спину, прижимая к себе.

— Тебе точно… ну, не скучно со мной? — тихо, с виноватой улыбкой спросил он над её ухом.

— Нет. — Она наконец подняла к нему раскрасневшееся лицо, переводя дух. — Мне совсем не скучно. Ты такой придурок.

Он смотрел на её сияющие глаза и чувствовал, что готов засыпать в театрах хоть каждый вечер, лишь бы видеть её такой.

— Но балет — это определённо не моё, — выдохнула Аня, постепенно успокаиваясь и аккуратно отодвигаясь от него.

Неправда. Она любила «Лебединое озеро», но прямо сейчас эта маленькая ложь была необходима, чтобы спасти эго её незадачливого кавалера.

— Сбежим, пока нас с позором не выставили? — предложила она.

— Давай, — с огромной радостью согласился Вова.

Они бесшумно выскользнули из темноты ложи в пустой коридор, унося ноги под испепеляющим, полным презрения взглядом театралки.

На улице было морозно — середина декабря в Москве сразу заявляла о себе колючим ветром. Аня плотнее запахнула элегантное пальто. Владимир с удивлением наблюдал, как грациозно она шагает по заснеженному тротуару на высоких каблуках, даже не покачиваясь.

Она взяла его за руку.

The free sample has ended.

$1.21
Age restriction:
18+
Release date on Litres:
21 August 2026
Writing date:
2026
Volume:
220 p. 1 illustration
Copyright Holder::
Автор
Download format: