Read the book: «Кубометр. Свободная продажа»

Name: Кубометр. Свободная продажа
Author: Олеся Русакова

Font::

От автора

Все имена, персонажи, названия компаний, организаций и объектов в этой книге вымышлены. Любые совпадения с реальными лицами и обстоятельствами случайны. А истории — почти настоящие.

Аннотация

В объявлении написано: «свободная продажа».

Для обычного человека это звучит обнадёживающе. Для Алисы Ветровой — как повод задать ещё восемь вопросов.

В старом центре города продаётся квартира, ради которой хочется забыть о здравом смысле: девяносто два квадратных метра, высокие окна, потолки три сорок и тот самый объём, из-за которого агентство Алисы когда-то получило название «Кубометр». Покупатели уже мысленно расставили мебель. Продавцы почти согласовали цену. Банк готов рассматривать объект.

Остаются мелочи.

Один из двух собственников живёт за границей и продаёт долю по доверенности. Сосед сверху регулярно оставляет на потолке следы своего присутствия. Деньги покупателей лежат в квартире, которая принадлежит маме мужа. А мама мужа согласна на продажу ровно до тех пор, пока никто не спрашивает, куда после неё переедет сама мама.

Тем временем внутри «Кубометра» тоже становится тесно. Пять агентов, переговорная-«аквариум», съёмочный угол для телеграм-канала, кофемашина, с которой Лена официально не разговаривает, и принтер, требующий уважения чаще, чем некоторые клиенты. Алисе всё чаще предлагают расширить офис. Алиса всё чаще отвечает, что им и так хватает места.

И одна квартира в этой цепочке вообще не имеет отношения к «Кубометру»: её продавца представляет Максим Горин из агентства «Радиус» — опытный риелтор, который умеет решать проблемы и искренне считает, что нервничать по их поводу совершенно необязательно. Особенно заранее.

К концу сделки выяснится: свободной продажи не существует.

Свободными бывают только люди, которые наконец поняли, чего хотят.

Главные герои

Алиса Ветрова, 45 лет — брокер, владелица агентства недвижимости «Кубометр». Двенадцать лет в профессии. Спокойна ровно до того момента, пока кто-нибудь не произнесёт «мы уже всё согласовали». Выступает на профессиональных конгрессах, любит точные формулировки и умеет задавать вопрос так, что клиент сам начинает подозревать наличие второго брака, старого кредита и незаконной перепланировки.

Елена Соколова, 42 года — риелтор с восьмилетним стажем. Невозмутима. Хорошо чувствует, что человек хочет сказать до того, как он сам это понял. С офисной кофемашиной находится в состоянии холодной войны.

Илья Крылов, 34 года — переговорщик агентства. Уверен, что почти любую ситуацию можно решить разговором. Иногда прав. Иногда сначала создаёт ситуацию, которую потом приходится решать разговором.

Анна Белова, 27 лет — чуть больше года в профессии. После предыдущей сложной сделки завела собственный чек-лист и теперь подозревает клиентов системно.

Сергей Демидов, 39 лет — бывший банковский сотрудник. Три года в недвижимости. Любит документы, точность и моменты, когда фраза «я же говорил» может быть заменена молчаливым взглядом.

Кристина Лебедева, 31 год — риелтор и главный двигатель медийной жизни агентства. Снимает квартиры, людей и офис так, что всё выглядит на двадцать процентов дороже и на десять процентов счастливее.

Алексей — архитектор коммерческих пространств и мужчина, который уже больше года пытается доказать Алисе, что телефон можно не брать в ванную.

Максим Горин, 41 год — риелтор агентства «Радиус», одиннадцать лет в профессии. Опытный, обаятельный и подозрительно спокойный. Документы у него обычно «уже почти на почте», сроки — «нормальные», а фраза «успеем» заменяет половину календаря. Почти всегда действительно успевает, чем особенно раздражает Сергея.

Содержание

Глава 1. Офис расширению не подлежит

Глава 17. Вторая дверь

Глава 2. Три сорок

Глава 18. Оценщик

Глава 3. Мама согласна

Глава 19. Доверенность отозвана

Глава 4. Аквариум

Глава 20. Пятьдесят сантиметров стены

Глава 5. Испания на связи

Глава 21. Обеденный стол

Глава 6. Сосед сверху

Глава 22. Дети в офисе

Глава 7. Семь квартир для Галины Петровны

Глава 23. День без Алисы

Глава 8. Двадцать два градуса

Глава 24. Срок годности решения

Глава 9. Лишние двести тысяч

Глава 25. Тихая переговорная

Глава 10. Короб

Глава 26. Курьер

Глава 11. Контент без фамилий

Глава 27. Накануне

Глава 12. Разница между «помогу» и «отдам»

Глава 28. Четверг

Глава 13. Сёстры

Глава 29. Зарегистрировано

Глава 14. Зинаида Петровна устала

Глава 30. Передача

Глава 15. Свободная продажа

Глава 31. Новоселье

Глава 16. Мама передумала

Эпилог. Объём

Глава 1

Офис расширению не подлежит

За высокими окнами делового центра медленно светлело. Ночью прошёл дождь, и серый асфальт во дворе отражал вывески соседних офисов. В стеклянной двери «Кубометра» отражался пустой коридор — редкое состояние, которое обычно длилось меньше десяти минут.

В понедельник в 8:52 в офисе «Кубометра» было тихо.

В 8:54 пришла Лена.

В 8:56 тишина закончилась.

— Опять мигает, — сказала Лена.

Она стояла перед кофемашиной, сложив руки на груди. Кофемашина мигала красным индикатором и никак не демонстрировала готовности к примирению.

— Воду долить? — предложила Аня, появившаяся в дверях с ноутбуком и бумажным пакетом.

— Я доливала.

— Зёрна?

— Есть.

— Контейнер?

— Пустой.

Аня посмотрела на машину.

— Может, она просто хочет внимания.

— Она его не получит.

Лена достала из шкафа турку.

Офис «Кубометра» занимал сто один квадратный метр на втором этаже старого делового центра. Собственник здания называл его B+, хотя никто в агентстве так и не понял, за что именно был выдан плюс.

Офис делился на четыре части.

Первая — ресепшен с тёмно-зелёным диваном, который Кристина выбрала по фотографиям, а через неделю выяснила, что сидеть на нём можно либо очень прямо, либо недолго.

Вторая — открытая рабочая зона на шесть столов. Пятый стол принадлежал Кристине, шестой считался свободным, но на нём постоянно жили коробки с рекламными буклетами, кольцевая лампа и пакет с надписью «ВАЖНОЕ», содержимое которого никто не проверял с прошлого декабря.

Третья — переговорная со стеклянными стенами. Сотрудники называли её «аквариумом». Клиенты обычно не знали, что через стекло видно, как они после слов «нам надо подумать» достают телефоны и начинают писать родственникам.

Четвёртая — маленькая кухня, где одновременно могли находиться трое. Четвёртый уже считался нарушением пожарной безопасности и личных границ.

У Алисы был отдельный кабинет с одной стеклянной стеной. Она сама настояла на стекле, когда делали ремонт.

— Я не хочу закрываться от команды, — сказала она тогда.

Через два месяца выяснилось, что команда тоже не закрывается от неё, поэтому Алиса видела, кто третий раз за утро пошёл за кофе, кто снимает сторис вместо звонков, и кто делает вид, что разговаривает с клиентом, хотя на экране телефона открыта доставка еды.

В 9:01 пришёл Сергей. Он положил на стол папку, снял пальто и посмотрел на принтер.

— Бумага есть?

— Вчера была, — сказала Аня.

— Это не ответ.

Принтер звали Зинаида Петровна. Имя появилось после того, как техника трижды подряд отказалась печатать договор, а потом неожиданно заработала, когда Лена сказала:

— Зинаида Петровна, ну пожалуйста.

С тех пор никто не рисковал обращаться к устройству фамильярно.

В 9:04 Кристина втащила в офис штатив.

— Не ставь его в проходе, — сказал Сергей.

— Я ещё даже не поставила.

— Но ты думаешь.

— Ты читаешь мысли?

— Нет. Я помню прошлую среду.

В прошлую среду Илья зацепил штатив пальто, кольцевая лампа упала на диван, а клиент решил, что это часть съёмки.

В 9:07 появился Илья.

— Доброе утро, команда.

— Ты опоздал на семь минут, — сказал Сергей.

— Я пришёл к началу планёрки.

— Планёрка в девять.

— Значит, всего на семь.

— Именно это я и сказал.

Илья снял пальто и бросил его на зелёный диван.

— Не клади на диван, — сказала Кристина.

— Почему?

— Он в кадре.

— Мы что-то снимаем?

— Пока нет.

— Тогда пальто опережает контент.

Алиса вошла в 9:09. Все замолчали. Она посмотрела на часы.

— Очень трогательно, что вы решили дождаться руководителя.

— Мы ждали Илью, — сказала Лена.

— Ещё трогательнее.

Алиса сняла жакет, повесила его на вешалку, которая тут же опасно наклонилась.

— Когда-нибудь она упадёт, — сказала Аня.

— Как рынок? — спросил Илья.

— Нет. Рынок хотя бы предупреждает.

Алиса прошла к белой доске. На ней с прошлой недели оставалась надпись:

НЕ ГОВОРИТЬ «ТАМ ВСЁ ПРОСТО».

Под ней Кристина мелко дописала:

Даже мысленно.

— Планёрка, — сказала Алиса. — Лена первая.

Лена открыла ноутбук.

— Квартира в старом фонде. Девяносто два метра. Три комнаты. Потолки три сорок. Два собственника. Цена адекватная. Один нюанс: сосед сверху периодически топит.

Алиса подняла глаза.

— Как часто — периодически?

— По словам собственницы, «когда ему хочется».

— Уже нравится сосед.

— У него другое мнение.

— Документы?

— Собственность после наследства, две сестры по одной второй. Одна здесь, вторая живёт в Испании. На первую оформлена доверенность.

Сергей сразу поднял голову.

— Доверенность покажи.

Лена придвинула ему папку.

— Вот.

— Я проверю.

— Я знаю.

— Видеосвязь со второй собственницей нужна.

— Я знаю.

— И перевод доверенности, если она оформлялась там.

— Сергей.

— Что?

— Я восемь лет работаю.

— Тогда тебе будет приятно, что мы думаем одинаково.

Лена взяла чашку.

— Не будет.

Аня улыбнулась и открыла свою таблицу.

— У меня покупатели на трёшку. Павел и Ксения Мельниковы. Две дочери. Ипотека предварительно одобрена. Хотят центр или рядом, площадь от восьмидесяти пяти, потолки желательно выше трёх метров.

Алиса посмотрела на Лену. Лена — на Аню.

Илья сказал:

— Ну вот. Всё само сложилось.

Пять человек одновременно повернули головы. Он поднял руки.

— Я не сказал, что просто.

— Продолжай, Ань, — сказала Алиса.

— Первоначальный взнос — после продажи их нынешней квартиры.

— Она в собственности у них? — спросил Сергей.

Аня выдержала паузу и улыбнулась.

— Нет.

Алиса тоже улыбнулась.

— Молодец. Уже интереснее.

— Квартира принадлежит маме Павла. Галине Петровне.

— Она согласна продавать?

— Я спросила.

— И?

— Сказала: «Конечно. Ради детей всё сделаю».

Лена поставила чашку.

— Вот это хуже, чем «всё просто».

— Почему? — спросила Кристина.

— Потому что после слов «ради детей» обычно начинается список того, что дети теперь обязаны.

Алиса взяла маркер. На доске появилась первая схема новой недели:

КВАРТИРА С ПОТОЛКАМИ → МЕЛЬНИКОВЫ → КВАРТИРА МАМЫ

Она посмотрела на команду.

— Хорошо. Начинаем с просмотра. До него никого ни с кем не женим.

— Мы риелторы, — сказал Илья. — Не свахи.

— Иногда разница только в размере задатка.

Кристина рассмеялась.

В этот момент кофемашина издала звук и сама начала промывку. Лена посмотрела на неё.

— Поздно.

— Она извинилась, — сказала Аня.

— Я не готова.

Алиса села на край стола. Рабочая неделя начиналась нормально, то есть уже подозрительно.

Глава 2

Три сорок

Утро было прохладным и прозрачным. Старый центр ещё не проснулся окончательно: дворник сгребал мокрые листья у подъезда, с набережной тянуло водой, а фасад дома 1938 года выглядел так, будто пережил уже достаточно сделок и не собирался никому ничего доказывать.

Квартира находилась в доме 1938 года постройки, в семи минутах пешком от набережной. Дом был из тех, которые в объявлениях называли «сталинской классикой», а жильцы — «нормальным домом, если управляющая компания не трогает стояки».

Высокий первый этаж. Широкая лестница. Старые перила. Окна в подъезде размером почти с дверь.

— Уже красиво, — сказала Ксения.

— Мы ещё квартиру не видели, — заметил Павел.

— Я про подъезд.

— Это опасная стадия, — тихо сказала Аня Алисе.

Алиса посмотрела на неё.

— Почему?

— Когда клиенту нравится подъезд, он уже простил квартире процентов десять недостатков.

— Кто тебя этому научил?

— Кристина.

— Тогда дели на два.

Дверь открыла Лариса Михайловна Захарова. Пятьдесят четыре года. Тёмные волосы до плеч. Сдержанная, собранная, с выражением человека, который заранее не согласен на скидку.

— Проходите.

За дверью было то самое пространство, из-за которого Алиса когда-то придумала название «Кубометр».

При площади девяносто два метра квартира ощущалась больше. Потолки три сорок. Высокие окна. Светлый коридор. Две комнаты выходили на улицу, одна — во двор. Дверные проёмы были выше стандартных, старый паркет сохранился почти везде.

Ксения остановилась в гостиной.

— Вот.

Павел посмотрел на неё.

— Что «вот»?

— Вот что я хочу.

Аня сделала вид, что рассматривает окно. Алиса заметила, ещё полгода назад Аня бы тут же сказала: «Тогда берём». Теперь она молчала. Прогресс иногда выглядел как отсутствие лишней реплики.

— Потолки три сорок? — спросил Павел.

— Три сорок два, — сказала Лариса Михайловна.

— Вы измеряли?

— Конечно.

Алиса улыбнулась.

— Наш человек.

Лариса Михайловна впервые чуть смягчилась.

— Мама всегда говорила, что в низких потолках ей нечем дышать.

— Квартира от мамы? — спросила Ксения.

— Да. Нам с сестрой досталась. Я здесь живу, Марина — в Испании.

— А вы куда?

— Куплю меньше. Мне столько не надо.

Алиса запомнила формулировку. Не «хочу переехать». «Мне столько не надо». В недвижимости это могло означать что угодно: от рационального решения до попытки убедить себя.

Павел прошёл в спальню.

— Здесь след на потолке.

Все посмотрели вверх. В углу, возле окна, действительно была бледная жёлтая полоса.

Лариса Михайловна сразу напряглась.

— Старое.

— От чего? — спросила Аня.

— Сосед сверху.

— Труба?

— Он.

— В каком смысле он?

— В прямом. Человек считает, что гидроизоляция — это форма недоверия к миру.

Алиса подняла бровь.

— Часто топит?

— Три раза за два года.

— Акты есть?

— По двум случаям.

— Причина установлена?

— Управляющая компания написала «нарушение герметичности узла в вышерасположенном помещении».

Сергей бы оценил формулировку, подумала Алиса. Она ничего не объясняла и одновременно звучала официально.

— Ремонт возмещал? — спросил Павел.

— Один раз. Второй судимся.

Ксения посмотрела на мужа. Первое облако появилось на лице человека, который десять минут назад уже выбирал шторы.

— Судитесь сейчас? — спросила Аня.

— Да.

— По квартире есть обеспечительные меры?

Лариса посмотрела на неё с уважением.

— Нет. Иск о возмещении ущерба к соседу. К продаже отношения не имеет.

Аня кивнула. Алиса снова отметила прогресс.

На кухне было окно во двор и круглый стол.

— А сестра согласна на цену? — спросила Алиса.

— Конечно.

Лена кашлянула, Алиса посмотрела на неё. Лена смотрела в окно.

— Мы всё обсудили, — продолжила Лариса. — У меня доверенность. Я занимаюсь продажей.

— Всё равно поговорим с Мариной напрямую, — сказала Алиса.

Лариса Михайловна слегка нахмурилась.

— Зачем?

— Потому что она собственник.

— Но доверенность у меня.

— Доверенность даёт вам полномочия. Нам она не даёт понимания, что у собственника за последние два года ничего не изменилось.

— Она не любит все эти созвоны.

— Я тоже не люблю. Но делаю.

Павел улыбнулся. Ксения снова прошла в гостиную. Она встала у окна и посмотрела на улицу.

— Нам здесь хорошо будет.

Павел подошёл к ней.

— Давай сначала всё проверим.

Алиса посмотрела на Аню. Аня едва заметно кивнула. Вот теперь оба учились.

На выходе Лена задержала Алису в подъезде.

— Они влюбились.

— Да.

— Это плохо?

— Для переговоров — не идеально.

— Я про квартиру.

Алиса посмотрела вверх, туда, где над ними находился ещё один этаж и человек, не доверявший гидроизоляции.

— Квартира хорошая.

— А проблема?

— Пока их три.

— Какие?

— Сестра в Испании. Сосед сверху. И мама Павла, которая «ради детей всё сделает».

Лена улыбнулась.

— Я насчитала две.

— Вот поэтому я руководитель.

Глава 3

Мама согласна

В квартире Галины Петровны пахло крепким чаем, аптечным кремом для рук и мебелью, которую переставляли последний раз, кажется, ещё до появления смартфонов. На спинке кресла лежал аккуратно сложенный плед, а на подоконнике теснились фиалки в одинаковых горшках.

Галина Петровна жила в двухкомнатной квартире на Юго-Западе. Точнее, формально жила одна. Фактически одна комната принадлежала ей, вторая — вещам, которые «ещё хорошие».

Хорошими были признаны: детский велосипед Павла 1998 года, три ковра, шесть коробок книг, сервиз на двенадцать персон, советская швейная машинка, две люстры, кресло без одного подлокотника и пакет с пакетами, настолько большой, что имел собственную внутреннюю структуру.

— Я всё разберу, — сказала Галина Петровна.

Алиса слышала эту фразу сотни раз. В зависимости от возраста клиента она означала срок от трёх дней до никогда.

Галине Петровне было шестьдесят два. Она работала заведующей отделом в крупной аптечной сети и выглядела человеком, который способен организовать других быстрее, чем себя.

— Квартира моя, — сказала она, разливая чай. — Но я её детям отдала давно.

Алиса посмотрела на Аню. Та уже записывала.

— Юридически? — спросила Алиса.

— Нет, зачем? Они здесь живут восемь лет.

— То есть собственник вы.

— Конечно.

— И деньги после продажи получает собственник.

— Ну и что? Я им отдам.

— Все?

Галина Петровна посмотрела на Павла.

— Паш, а мне где жить?

— Мам, мы же обсуждали. Покупаем тебе однокомнатную, разницу вкладываем в нашу.

— Я знаю, что обсуждали.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Проверяю, помнишь ли ты.

Ксения сидела на краю дивана, сцепив пальцы на коленях. Когда Галина Петровна задавала Павлу вопросы, Ксения переводила взгляд с мужа на свекровь и обратно, но не вмешивалась. Молчала она слишком качественно. Алиса знала: хорошие семейные конфликты начинаются не с крика. Они начинаются с идеальной вежливости и слишком прямой спины.

— Галина Петровна, — сказала она, — давайте отдельно про вашу квартиру. Какую вы хотите купить себе?

— Однокомнатную.

— Район?

— Здесь.

— Что значит здесь?

— Ну здесь. Чтобы всё знакомое.

— Радиус?

— Пешком.

— До чего?

Галина Петровна задумалась.

— До поликлиники.

— Какой этаж?

— Не первый и не последний.

— Дом?

— Кирпич.

— Год?

— Новый не хочу.

— Почему?

— Они все одинаковые.

Кристина бы сейчас обиделась за весь рынок новостроек, подумала Алиса.

— Балкон?

— Обязательно.

— Лоджия подходит?

— Если нормальная.

— Что значит нормальная?

— Чтобы не как кишка.

Аня опустила голову.

— Лифт?

— Лучше есть.

— Ремонт?

— Не этот ваш серый.

— Какой «наш»?

— Везде сейчас серые стены, серые кухни, серые диваны. Как будто страна коллективно поссорилась с цветом.

Алиса улыбнулась.

— Бюджет?

Галина Петровна назвала сумму. Аня перестала улыбаться.

— За эти деньги в этом районе… — начала она.

Алиса слегка повернула голову. Аня остановилась.

— …надо посмотреть рынок, — закончила она.

— Вот и посмотрите, — сказала Галина Петровна. — Я никуда не тороплюсь.

Павел потёр лицо. Он провёл ладонями от висков к подбородку и на секунду прикрыл глаза. Ксения незаметно коснулась носком туфли его ботинка — то ли поддерживая, то ли напоминая не спорить. Галина Петровна заметила жест и поджала губы.

— Мам, а мы торопимся. Квартиру могут купить.

— Значит, это не ваша квартира.

Ксения впервые заговорила:

— Галина Петровна, мы не хотим вас торопить. Но мы уже два года ищем.

— Я знаю, Ксюша.

— Девочкам нужна отдельная комната.

— Я тоже знаю.

— Тогда…

— Я сказала, что продам.

— Но?

— Никаких «но».

В комнате стало тихо. Алиса взяла чашку.

— Отлично. Тогда первым этапом ищем вам квартиру. Не «вариант на сдачу», не «куда переехать», а квартиру, которую вы сами хотите купить.

Галина Петровна посмотрела на неё внимательнее.

— А если ничего не понравится?

— Не продаём.

Павел резко повернулся.

— Алиса…

— Павел, если мы сейчас построим вашу покупку на том, что ваша мама должна согласиться на любую квартиру ради вас, эта конструкция развалится в самый неудобный день.

— Но она сама сказала…

— Она сказала, что готова помочь. Это не то же самое, что готова жить где угодно.

Галина Петровна медленно кивнула.

— Вот. Она меня понимает.

Ксения посмотрела на Алису взглядом человека, которому понимание свекрови сейчас казалось профессиональной изменой.

Алиса выдержала.

— Я понимаю сделку, — сказала она. — Для неё нам нужны три добровольных решения. Ваше, ваше и Галины Петровны.

— Четыре, — сказала Аня.

Все посмотрели на неё.

— Ещё продавцы той квартиры.

Алиса улыбнулась.

— Молодец.