Read the book: «Путь одного Олега»

Соцсети, отмеченные звёздочкой (*), принадлежат компании Meta, признанной экстремистской организацией, и запрещены на территории Российской Федерации.

© Торбосов О., текст, оформление, 2024

* * *

Глава 1.
Введение

Несколько сотен раз в социальных сетях и во время моих выступлений перед предпринимателями звучали одни и те же вопросы: «Расскажи, с чего ты начинал? Как мыслил и действовал на старте? По какому принципу выбирал сферу для своего бизнеса? Как искал партнёров? Какие были сложности и неудачи? Как справлялся с возникающими проблемами?»

Эти предсказуемые и где-то даже банально-наивные вопросы вначале вызывали у меня желание давать на них развёрнутые ответы, но я быстро понял, что моя траектория жизни состоит из десятков элементов: воспитания, пережитого опыта, набитых шишек, навыков, привычек, окружения – и без учёта любого из этих факторов нельзя получить полного представления о положении дел, а значит, правильно применить полученный ответ. Получались такие приторно-сладкие поверхностные объяснения успехов и неудач, какими переполнены сейчас бизнес-конференции, «Ютуб»-каналы и полки с бизнес-литературой в книжных магазинах. Но что делать с полученными ответами?

Целью любого обучения является применение. Все лекции, книги и тренинги можно разделить на практические и ценностные. Задача первых – передать конкретные навыки и знания, например, алгоритм того, как настроить рекламу в «Инстаграме»*, приготовить вишнёвый пирог или сделать сайт. Задача ценностных – создать такой контекст и атмосферу, в которых зритель сам находит идеи, формирует убеждения и принимает определённые решения, получая входящий поток ситуаций, примеров и моделей поведения для размышления. В своей книге я не буду давать пошаговых алгоритмов и формул успеха, но создам подходящую атмосферу для того, чтобы эти алгоритмы сами выстраивались и собирались у вас в голове, не через навязанные автором последовательности, а за счёт вашей способности мыслить и находить в главах те ответы, которые вам нужны. Я наделяю вас ответственностью за объём той ценности и пользы, которую вы сможете забрать с собой в процессе прочтения.

«Путь одного Олега» основана на реальной истории моей жизни. Начиная с определённого момента в своих социальных сетях и в личных заметках я вёл онлайн-дневник событий, которые происходили со мной, делал фотографии и снимал видео, поэтому для создания книги мне нужно было только развернуть всю последовательность и художественно её описать. Все герои и персонажи, которые появятся в моей истории, реальные люди и на день написания этих строк живы. Кто-то процветает и развивает свой бизнес, кто-то всё так же живёт и работает в маленьком городе, как и много лет назад, другие строят политическую карьеру, а кто-то даже сидит в тюрьме. Имена некоторых героев я изменил, чтобы не вызывать в их настоящей жизни волнений и ненужных воспоминаний.

Некоторые главы я решил проиллюстрировать реальными фотографиями того периода жизни, в который происходили те или иные события. На страницах этой книги я поделюсь мыслями о важных ударах жизни, о моём отношении к неудачам и провалам, о том, как несколько раз кардинально менялась картина мира, и о, казалось бы, случайных, но впоследствии таких важных событиях и героях.

Точка отсчёта – эта фотография. Я сижу в последнее безмятежное лето на набережной озера Иртяш в своем родном городе Озёрске у здания развлекательного центра, в котором работаю арт-директором. За моей спиной купленная в кредит Toyota Celica с пластиковыми значками «Феррари». Через пару месяцев события закрутятся с невероятной силой, и жизнь даст мне несколько первых важных пинков.

Глава 2.
Про Озёрск, первую затяжку и большую потерю

Чтобы читатель смог лучше представить себе место, ставшее отправной точкой моей истории, приведу несколько фактов про Озёрск – закрытый город в Челябинской области. Закрытый – значит обнесённый забором с колючей проволокой. Периметр патрулируют автоматчики с собаками, а попасть в город можно только по специальному пропуску через несколько въездов, или КПП, как сокращённо называют жители контрольно-пропускные пункты.

Население Озёрска чуть больше 80 000 человек. В городе один университет, один кинотеатр, один ночной клуб и один главный завод – химический комбинат «Маяк». Вокруг этого завода и разворачивается вся жизнь города. Там на секретном производстве остекловывают ядерные отходы и производят радиоактивное топливо для атомных станций, поэтому город и находится за колючей проволокой.

Попасть работать на завод для многих ребят считается высшей точкой карьерных достижений и счастливым билетом в жизнь. Хорошая зарплата, льготные кредиты и квартира за выслугу лет, талоны на питание и бесплатный шоколад в заводских столовых. За последнюю привилегию заводчан в городе называют «шоколадниками». Сладко живут, умирают только рано. Радиация – она ведь без цвета и без запаха.

В Озёрске я родился, учился и жил с мамой и младшим братом. Родной отец бросил нас, когда мне было три года, отчим умер от инфаркта, когда мне было 14.

Я как сейчас помню тот сентябрьский погожий день. Наш девятый «б» отправился в традиционный поход в честь начала учебного года.

– Псс, Торбосян, ну-ка отойдём в сторону, – заговорщицки шепнул мне Игорь, один из самых дерзких и задиристых одноклассников. Рядом с ним уже пристроилась парочка моих школьных приятелей.

Мы ушли всей компанией в кусты. Игорь достал бутылку пива и пачку сигарет. Тшшик. Зашипело и запенилось в тёмной бутылке тёплое и самое дешёвое «Жигулёвское».

Игорь глотнул, поморщился, улыбнулся и протянул бутылку мне:

– Давай, Торбосян. Пей.

Я стушевался. До этого я никогда в жизни не пил алкоголь. Игорь продолжал держать бутылку в вытянутой руке, а наши одноклассники внимательно смотрели на эту немую сцену. Я выхватил бутылку и сделал глоток, потом ещё один. Взял сигарету и затянулся. Было горько и невкусно, но я испугался отказаться. Побоялся выглядеть слабым. Дурак.

Домой шёл с чувством тревоги, вины и какого-то странного волнения, как будто этим глотком и затяжкой предал родителей и стал взрослее, лишился части своего детства. «Если мама с папой Серёжей запалят, будет жёстко», – думал я, подходя к подъезду нашей панельной девятиэтажки на улице Карла Маркса.

Своего отчима я называл «папой Серёжей». Всю свою жизнь он работал архитектором и даже организовал со своим другом небольшую архитектурную студию. Ко мне он относился по-доброму, и я воспринимал его как родного отца больше, чем своего биологического «папу Колю».

Через пару часов после того, как я вернулся домой из похода, папа Серёжа упал в коридоре и захрипел. Изо рта пошла белая пена. Было страшно.

Мама от волнения кричала на меня и брата, как будто мы были в чём-то виноваты. Вывалила на пол всё содержимое аптечки. Но ни я, ни она, ни тем более мой маленький брат, который робко выглядывал из комнаты, не были готовы к такому развитию событий и откровенно не знали, чтó делать. Я вызвал скорую.

Машина ехала примерно полчаса. Я помню, как каждые пять минут выбегал на улицу в трико и домашних тапочках и нёсся к краю дома, чтобы встретить врачей. Пронзительная сирена скорой помощи, приближавшаяся откуда-то издалека, показалась мне тогда самым желанным звуком на земле.

Папы Серёжи в тот вечер не стало. Он много курил, и, как я понял из диагноза, это как-то влияло на состав крови, создавало тромбы. В ту ночь я лежал на втором этаже своей двухъярусной кровати и думал. Внизу сопел младший брат. В гостиной плакала мама.

Детский мозг связывал этот горький глоток в кустах, эту невкусную обжигающую затяжку и смерть отчима. Я испытывал чувство вины, желание отмотать назад и отменить этот день. В ту ночь решил, что не буду курить и пойду работать. Повзрослел за один вечер.

Ещё школьником я начал рисовать афиши для компьютерного клуба. Туда же чуть позже устроился администратором. Днём работал, ночью играл в Counter-Strike со своей командой. После ночи за компьютером ложишься спать в восемь утра, а во сне продолжаешь убивать террористов, обезвреживать бомбы или спасать базу от толпы нежити.

Лучшей жизни и других городов я тогда не знал, поэтому воспринимал всю комбинацию ограничений и недостатков родного Озёрска как допустимую, привычную и неизбежную. Стерпится, как говорится, – слюбится.

Глава 3.
Казино и местные мажоры

На берегу озера чуть в стороне от основных районов города нагромождением разных стилей и объёмов стоит трёхэтажное уставшее здание – развлекательный центр «Айвенго». Ещё несколько лет назад здесь был центр ночной жизни с боулингом, кинотеатром, рестораном и тремя танцполами.

Сейчас заведение закрыто, но сквозь грязное окно ещё можно увидеть свисающий с потолка серпантин, оставшееся от последней вечеринки конфетти на полу и пустой бокал для шампанского, как будто на пару минут оставленный на подоконнике девушкой, которая вышла на улицу проводить подругу, вот-вот вернётся и продолжит прожигать ночь. Когда-то здесь было весело.

Много лет назад на этом месте стояло маленькое пляжное кафе, которое шаг за шагом за счёт разных пристроек и добавлений превратилось в большое монструозное здание, где и закипела ночная жизнь Озёрска.

До 2008 года на втором этаже здания стояли игровые автоматы, рулетка и столы для блэкджека и покера. Потом игорные заведения по всей стране закрыли, но «Айвенго» ещё долгие годы в народе называли «казино».

В качестве посетителя я пытался попасть в «казино» ещё в старших классах школы. Вначале меня не пускали из-за возраста и отсутствия «нужных связей». Но потом то ли я примелькался, то ли плохо выспался и в один из вечеров выглядел старше, но всё же оказался внутри. Потом ещё раз и ещё. Так начался тусовочный и отвязный клубный этап моей жизни.

Я был одним из многих «со вкусом» одетых в элегантный Adidas с местного вещевого рынка ребят из маленьких провинциальных городов, из тех ребят, что из соображений рациональности перед походом в клуб напиваются с друзьями в подъезде или на чьей-то квартире тёплой водки вперемешку с дешёвым вином и «Кириешками», потому что алкоголь внутри заведения сильно дороже.

Уже весёлые, мы по телефону вызывали такси, которое в Озёрске, по-моему, до сих пор стоит 60 рублей в любую точку города, и отправлялись в «Айвенго». Разрывать ночь. Пропустить субботнюю тусовку в нашем обществе считалось плохим тоном.

С 23:00 на входе начинал работать фейсер. Это такой парень, который стоит в окружении двух охранников у дверей и решает, кого пустить в клуб, а кого нет. Те посетители, кто лицом не вышел, безвкусно одевался и рисковал засыпаться на фейсконтроле, приезжали пораньше, часам к десяти вечера. Это позволяло просочиться в здание под видом посетителя кинотеатра или игрока в боулинг, чтобы после открытия танцпола аккуратно затеряться в толпе и до утра забыться, залив молодые мозги порцией недорогого алкоголя.

Пересекая границу ночного клуба, ты знал почти каждого, кто там уже был. Здоровался с тем и с этим. С Лёхой из соседнего двора и с Катей, с которой много лет назад в оздоровительном лагере пил в дурацких шортах и сандалиях кислородные коктейли. «Вот её разнесло», – с такими мыслями ты с улыбкой прощался с Катей и уже не очень ровной походкой поднимался на второй этаж, держа курс на бар. Перекидывался парой слов со знакомым барменом и на последние покупал «Б-52», самбуку или порцию абсента. Главное, чтобы горело и грело изнутри. Денег на такси до дома уже не оставалось, но в этом маленьком городе до моего квартала пешком можно дойти за 25 минут.

Хлоп. Я оказывался на самой высокой тумбе танцпола, возвышаясь над толпой подвыпивших озерчан. Занимая лучшую позицию трофейной тумбы, ты как бы начинал доминировать над остальными, ощущая себя главным тусовщиком дискотеки. Когда ты энергично размахивал над всеми руками и вместе с Тимати кричал «Велком ту Сен-Тропе», на секунду в голове мелькала пьяная мысль, что ты главный герой этого праздника провинциальной жизни и все эти люди собрались здесь ради тебя. Где находится Сен-Тропе и что там происходит, я тогда не представлял даже примерно. Скажу больше, к тому моменту я вообще ни разу не был за границей.

У владельца «Айвенго» был единственный сын Костя. У Кости ещё до совершеннолетия уже была серебристая Audi TT, на которой он катался без прав, периодически прося влиятельного папу отмазать его от гаишников. Пользуясь положением «сына владельца казино», он вместе с друзьями мог подолгу играть в боулинг и заказывать пиццу и картошку фри с колой, произнося козырное: «Запишите на папин счёт».

«Вот это жизнь, – думал я, скромно сидя на диване в углу зала для боулинга и наблюдая за компанией крутых ребят, – повезло пацанам».

Среди своих друзей я тогда осуждающе называл Костю «мажором», но в глубине души сам бы хотел тусить, гонять на крутой машине и прожигать ночь вместе с этими богатыми и весёлыми ребятами. Что ещё надо подросткам?

Желание красивой жизни позже привело меня в «Айвенго», но уже по другую сторону баррикад. Я устроился туда работать. Причём предложение войти в команду я получил от генерального управляющего прямо во время одной из вечеринок. Почему меня позвали на работу и в каких жизненных обстоятельствах я в те дни находился, вы узнаете из следующих глав, а сейчас просто скажу, что тогда я согласился.

Первые несколько месяцев я помогал в кинотеатре, рисовал афиши для вечеринок, вёл социальные сети клуба. Вскоре освободилось место арт-директора, и я без промедлений принял предложение генерального управляющего занять этот ответственный пост.

«Вот оно. Попёрло», – думал я тогда, радуясь своей новой должности. В те дни считал, что началась именно та красивая, беззаботная и интересная жизнь, о которой я так долго мечтал. Но «беззаботная» идиллия продлилась недолго, и я получил очень болезненный пинок.

Глава 4.
Двойной удар

Работа арт-директором самого крутого ночного клуба города имеет ряд плюсов. Тебя знает, уважает, ну или не посылает открыто вся адекватная молодёжь города. На входе в клуб стоит твой фейсер и может не только отказать неугодным тебе людям, но и гарантированно пустить тех, кто политически важен или просто нравится. Из предыдущего пункта вытекает, я бы даже сказал – выливается, желание посетителей угостить тебя алкоголем, помимо того, что знакомые бармены и так безлимитно наливают тебе из своих запасов. При этом ты влияешь на клубную жизнь пускай небольшого, но всё же города и являешься тем, кто определяет повестку развлечений нескольких тысяч человек. В ресторане всех сотрудников кормят по специальным ценам, к тому же можно курить кальян насколько хватает лёгких.

При этом клуб оплачивает тебе телефон и бензин, и это ещё не весь список. Круто? Кажется, что жизнь арт-директора похожа на одну бесконечную тусовку. К минусам можно отнести то, что все выходные ты всё-таки работаешь и, даже если очень устал и хочется спать, до утра должен быть в клубе в окружении табачного дыма и уже не вполне адекватных посетителей.

Моя пятничная смена не предвещала никаких особых сюрпризов. Главным тусовочным днём у нас всегда была суббота, поэтому в пятницу я обычно скучал, лениво стоя за барной стойкой с чашкой зелёного чая, или, развалившись на стуле в офисе, залипал в мониторы камер наблюдения, показывающие всё, что происходит в трёхэтажном заведении.

Молодёжи в этот день всегда было мало. Видимо, ребята приберегали силы и деньги на субботний рывок. Понимая расклад сил, мы назвали серию вечеринок «Взрослые пятницы» и крутили всю ночь хиты 1980-х и 1990-х, поскольку на танцполе были в основном уставшие пожилые заводчане и компании, празднующие юбилеи и годовщины свадеб.

На дворе стояла поздняя осень. От машин такси под неприятным дождём к главному входу быстро семенили дамы, прикрывая полуголые, подготовленные для вечеринки ноги, щедро украшенные высокими каблуками. Рядом с ними уже нетвёрдой походкой брели пузатые мужички, брезгливо приподнимая, чтобы защитить от попадания в лужу, широкие штанины костюмных брюк из магазина «Сударь» с надетыми под них чёрными носками и недорогими лакированными ботинками-лодочками.

На сцене дежурно отплясывали аниматоры, бармены разливали спиртное, а диджей включал лучшие хиты 1980-х в духе «Бухгалтер, милый мой бухгалтер» и «Я улетаю на большом воздушном шаре».

Я сидел в офисе, заваленном тоннами всяких необычных предметов, бутылок с алкоголем, сломанных колонок и диджейской аппаратуры, и перебирал старые отчёты.

«…Младший лейтенант, мальчик молодой…» – вдруг уверенно ворвалась в офис музыка с танцпола. Я понял, что дверь открыли, и поднял глаза. На пороге офиса стоял Артём. Он совсем недавно работал официантом, и поэтому испуг на его лице я вначале не воспринял как что-то экстраординарное, потому что это было его стандартным состоянием.

– Я увольняюсь, – с порога выпалил он. – Меня ударил один из гостей.

– За что? – с раздражённым удивлением спросил я.

– Я неправильно расслышал заказ и принёс немного не то, – говорил Тёма, уже чуть не плача.

– Кто-то из постоянных?

– Да, это Михаил, наш вип-клиент.

– Ладно, всё уладим, – успокоил я сотрудника. – Сейчас скажу ребятам из охраны, не переживай.

И я сказал. Через 20 минут Артём снова появился на пороге офиса. В этот раз одной рукой он держался за грудь, которая, судя по всему, болела.

– Меня снова ударили, – через слёзы выдавил он. – Сказали, что я стукач. Больше не выйду в зал.

– Понял. Иди сегодня домой, – выдал я своё решение после нескольких секунд размышлений. – Я сообщу начальнику охраны об этой ситуации. Разберёмся.

Артём кивнул и быстро ушёл, неожиданно громко хлопнув дверью, видимо, от волнения не рассчитав силы. Во мне бурлило ощущение несправедливости. Я отложил в сторону отчёты, встал и пошёл искать начальника смены.

Его я достаточно быстро обнаружил у стойки бара, где он неторопливо пил кофе, болтая с кем-то из гостей. По скорости, с которой я приблизился к нему, и моему режущему взгляду он легко догадался, что произошло какое-то событие, и коротко кивнул своему собеседнику, закончив с ним разговор. Я сразу же выпалил:

– Нельзя допускать, чтобы гости, пускай даже и «вип», били сотрудников.

– Закрыть ему вход? – с дерзкой ноткой в голосе спросил он меня, сделав глоток и аккуратно поставив чашку на блюдце.

Судя по тому, что он не потребовал от меня каких-либо объяснений или уточнений, кто-то из охранников уже сообщил ему о ситуации. Возникла тяжёлая пауза.

Начальник охраны молчал и смотрел на меня таким колючим взглядом, что я, выдержав его всего несколько секунд, всё же опустил глаза. Мгновение я смотрел, как несколько капель кофе стекали по его чашке и, коснувшись белой бумажной салфетки, быстро пропитали её, окрасив кофейно-коричневым цветом.

– Да, – твёрдо произнёс я, проигнорировав его взгляд, выглядевший как немое предупреждение. Это, по моему мнению, было самым логичным и справедливым ходом.

– Ну смотри, твоё решение, твоя и ответственность, – спокойно произнёс он, повернулся и растворился в толпе гостей. Из его уст это звучало как приговор.

С чувством восстановленной справедливости я закончил смену и нетерпеливо мчал домой на своей красной «Селике Феррари». Свет китайских ксеноновых фар разрезал плотную смесь из дождя, опавших листьев, чёрного мокрого асфальта и такой же чёрной темноты. Хотелось быстрее преодолеть этот промозглый осенний холод и оказаться в тёплой постели. С головой залезть под одеяло.

Ночь была какой-то тревожной и неуютной. Я посильнее нажал педаль газа и выкрутил ручку громкости магнитолы. В колонках в полную силу запел Дэвид Гетта¹, но я не обращал внимания на его слова. Внутренний поток мыслей в непрерывном фоновом режиме перематывал и анализировал в голове события сегодняшней пятничной смены.

В тот момент я не знал, что для любимой машины эта ночь окажется последней, а меня ждёт одно из самых интересных и непростых испытаний в жизни.

К некоторым главам книги я добавил саундтрек. Это музыка, которая звучала у меня в наушниках в тот момент. Чтобы прослушать трек, наведите камеру своего смартфона на QR-код. Вам потребуется приложение «Яндекс. Музыка» с оплаченной подпиской. Она стоит в пределах 200 рублей.

Глава 5.
Бита возмездия

То субботнее утро не отличалось от десятков других. Я открыл глаза, и рука рефлекторно потянулась за телефоном. Это движение с годами стало безупречно отработанным и точным. Щёлк. Телефон разблокирован, и ты не замечаешь, как мгновение между тем, как ты вроде бы взял его на секунду посмотреть время и проверить сообщение, превращается в час, украденный из твоей жизни бесконечной лентой из чужих фотографий, мотивирующих картинок и занимательных статей. Жвачка для мозга.

Часы показывали 15:00, когда я наконец вылез из кровати и пошёл умываться. На сегодняшнюю субботнюю ночь не планировалось никаких приезжих диджеев и гостей, поэтому оставшееся до начала смены время было свободно. Мы сходили с друзьями в кино, а после фильма заехали перекусить в пиццерию.

Ровно в 22:00 моя красная «Тойота Феррари» заняла своё постоянное место на парковке рядом с центральным входом в «Айвенго». Оно хорошо просматривалось из окна офиса и ресторана, поэтому я обычно предпочитал заранее занять именно его.

Ближе к полуночи в здании закипела жизнь. Диджеи заняли свои рабочие места на танцполах, подобно солнечным зайчикам заискрились тёплые лучи осветительных приборов. «Айвенго» наполнился музыкой, разговорами, криками и смехом.

В начале первого ночи ко мне подошёл охранник и сообщил, что меня просят спуститься вниз.

– Кто там? – с легкой настороженностью уточнил я.

– Миша приехал. Ты вчера закрыл ему вход. Всех из его компании пустили, а его нет. Зовёт тебя.

В голове закрутились сценарии развития событий. Человек, ожидавший меня внизу, объективно был физически сильнее и, судя по вчерашнему опыту, мог быть очень резок. С другой стороны, на входе полно охраны, и я был уверен, что моей целости ничего не угрожает.

Решил спуститься. Идя вдоль гардероба, я ещё издалека заметил сквозь стеклянную входную дверь клуба, как Миша разминает друг об друга костяшки пальцев. Я переглянулся с охранником, который стоял и держал своей массивной рукой дверь, открывая её, чтобы пропустить очередную порцию посетителей. Миша вошёл в тамбур и бросил на меня дерзкий взгляд. Мы стояли в метре друг от друга. Я оценил расположение сил как вполне безопасное, учитывая, что за спиной моего оппонента пристроился здоровый охранник клуба, а за моей спиной был большой холл, в который в случае чего можно было отступить.

– Открой вход, – предсказуемо начал Миша.

– Вчера была ситуация, которая ещё не улажена, – с еле скрываемым волнением и напряжением в голосе ответил я. – Нужно принести извинения официанту, который вчера получил от тебя.

Миша сделал полшага в мою сторону, а его массивная рука переместилась в область моей шеи и сдавила её. Охранник напрягся, но я взглядом дал ему понять, что паниковать пока рано.

– Открой вход, – тихо, но очень грубо, чеканя слова, повторил он.

В голове закрутились шестерёнки; понимая, что милая беседа не складывается, я сделал шаг в сторону, скинув с себя увесистую руку, и, бросив «решим в понедельник», вернулся в клуб.

Боковым зрением я увидел, как Миша дёрнулся в мою сторону, сделав попытку войти, но охранник выставил руку, не оставив ему шансов.

– Воскресенье не переживёшь, – услышал я кинутое мне вслед гневное предупреждение.

Я поднялся и зашёл в офис. Сердце стучало в несколько раз чаще обычного. Прошло несколько минут. Дверь офиса скрипнула, и чей-то знакомый голос с волнением сказал:

– Олег, там на улице твою машину разбивают.

Я быстро подошёл к окну. Передо мной развернулась картинка, которая потом ещё много раз всплывала в моём сознании. Миша, подобно Кинг-Конгу, стоял с битой на крыше моей машины и уверенными взмахами наносил удары по всему, до чего мог достать. В недолгом бою сдались и провалились внутрь салона боковые стёкла, а лобовое от нескольких удачных попаданий покрылось плотной паутиной трещин. Через пару секунд безжизненно повисли на проводах разломанные боковые зеркала.

Разрушитель ещё пару раз торжественно подпрыгнул на крыше, тяжёлыми шагами спустился, неприятно пройдя по капоту и оставив на нём несколько грязных следов, закинул биту в свой чёрный дорогой автомобиль, громко хлопнул дверью и быстро уехал.

В голове, как муравьи вокруг разрушенного муравейника, хаотично бегали мысли. Нужно позвонить боссу. Он сейчас не в России, в горах, а значит, его телефон, как обычно, не отвечает. Начальнику охраны. Они друзья с Мишей. Стоит ли теперь продолжать платить автокредит? Блин, что за хрень. Нужно собраться и отвезти машину в гараж, пока не отсырел салон.

Я спустился вниз и попросил охранника проводить меня. В сторону клуба с довольным видом, перешёптываясь, двигались подвыпившие тусовщики, иногда лениво доставая из карманов смартфоны и фоткая мою разбитую машину.

Открыв водительскую дверь, я стряхнул с сиденья осколки боковых стёкол и плюхнулся в холодный салон. Лобовое стекло хоть сильно пострадало, но пока ещё стояло на месте. Плотная паутина из трещин значительно снижала видимость.

Я включил аварийку и медленно покатил в сторону гаража, убедившись, что охранник на своей машине едет в десятке метров позади меня. Чтобы видеть дорогу, приходилось высовывать голову сквозь боковое окно, теперь лишённое стекла. Холодный осенний ветер, как будто играя со мной, неприятно трепал волосы. Я включил на полную мощность печку. Сквозь шум горячих потоков воздуха было слышно, как шуршит по мокрому асфальту резина и размеренно тикает реле аварийки. Музыку включать не хотелось.

Я загнал разбитую машину в гараж, закрыл ворота и попросил охранника подбросить меня до дома. Усталые от волнения и пережитых событий ноги из последних сил подняли меня на третий этаж. Я вставил ключ в замочную скважину, пару раз с глухим лязгом провернул его, толкнул железную входную дверь своей квартиры, включил свет в коридоре и тупо застыл.

Глава 6.
Тост за свободу

Я стоял на пороге, смотрел в коридор и первые несколько секунд не мог понять, что не так. В квартире был подозрительный для моего холостяцкого арт-директорского образа жизни порядок. Стоп.

Ещё вечером, когда я уходил на работу, в коридоре стоял мой чёрный велосипед BMX и несколько пар практически новых кроссовок. Сейчас этих вещей на местах не было. Не разуваясь, я прошёл в комнату. До моего ухода в полукруглом кожаном кресле валялась одежда, на столе был припаркован старенький ноутбук, а на икеевском стеллаже в углу комнаты лежала тугая пачка купюр, которые в понедельник я должен выдать сотрудникам в качестве зарплаты. Там было около 120 000 рублей. Но сейчас ничего из этого на положенных местах не было.

В уставшем мозгу, только час назад пережившем стресс от разрушения машины, путались мысли, и я решительно не понимал, чтó происходит. Сквозняк от раскрытой двери взметнул штору. Осознав, что балконная дверь открыта настежь, я несколькими быстрыми шагами пересёк комнату, вышел на балкон и ошарашенно замер.

Квартиру, в которой разворачиваются события, к этому моменту я снимал уже больше года. Маленькая однушка на третьем этаже панельного дома на улице Дзержинского. Такие ничем не примечательные улицы с типовыми серыми девятиэтажками есть, я думаю, в каждом провинциальном российском городе. Одинаковые магазины, школы, дворцы культуры и неизменные названия улиц: Ленина, Победы, Дзержинского, Карла Маркса. Советское прошлое ещё долго будет создавать здесь особый дух остановившегося времени.

Окна моей квартиры выходили на небольшой тихий пруд, из которого спасатели-водолазы каждую осень вытаскивали очередного утопленника, решившего выпендриться перед друзьями и искупаться пьяным. Это действо неизменно проходило под наблюдением любопытных жителей дома. В майках и трико они с серьёзным видом и дымящейся сигареткой стояли на балконах, заставленных старыми лыжами, выцветшими детскими санками и свёрнутым в рулон ковром. Стряхивая пепел в старую кофейную банку, они, как голуби, сидящие на жёрдочке, иногда недовольно вжимали от холода голову в плечи, кутаясь в халат, и, досмотрев до конца историю с утопленником, пропадали с балконов, возвращались в полумрак своих бетонных комнат.

Аренда жилья обходилась мне в 6000 рублей в месяц.

С нашей семейной квартиры я съехал после сильной ссоры с мамой. В порыве бурного обсуждения, кем мне быть и что мне делать, я бросил, что больше так не могу и уйду из дома. Она ответила: «Скатертью дорожка».

Уже позже она призналась, что тогда не воспринимала мои подростковые слова всерьёз и думала, что это просто юношеская бравада. Но я не шутил. На моей банковской карте была небольшая сумма – 30 000 рублей, и уже через четыре часа я подписал договор аренды и передал 12 000 из них за первый и за последний месяц; ещё 6000 рублей взял в качестве комиссии агент. Так у меня в руках оказались ключи от первой в жизни отдельной квартиры.

Это была типичная советская однушка без мебели, с выцветшими грустными обоями в цветочек, неровно выложенным горчичным кафелем на полу в туалете и покрашенными белой масляной краской дверями на кухне. С потолка свисали, как два червяка, намотанные на железный крюк чёрные кривые провода для крепления люстры. Света в квартире не было. Это был тот реальный максимум, который я тогда мог позволить на свои сбережения.

После нашей просторной и уютной четырёхкомнатной семейной квартиры, где у каждого была своя комната, а холодильник всегда наполнен разными творожными сырками, салатами и мороженым, моё новое жильё напоминало тесную келью монаха. А о том, что в этом месте когда-то была еда, напоминала старая газовая плита и четыре потемневших вмятины в линолеуме в углу кухни, оставшиеся от ножек некогда базировавшегося здесь холодильника.

Внутреннее желание доказать маме, что я уже взрослый и самостоятельный парень, делало меня готовым к любым лишениям.

Я стоял в центре пустой комнаты с трофейными ключами в руке и видом победителя. Машинально бросил взгляд на телефон, который всё это время стоял в режиме «Не беспокоить». Девять пропущенных вызовов от мамы. Прошло всего полдня. Я ещё не готов к переговорам.

Наверное, тогда я боялся, что её холодильник и моя разрисованная граффити уютная комната с чёрным потолком, мягкой кроватью и компьютером будут очень сильными и убедительными аргументами. Мои первые порывы к свободе сломаются о сладость привычного домашнего комфорта и быстро сойдут на нет, я подниму белый флаг и вернусь в родное гнездо к ужину. Ну уж нет. Так просто я не сдамся.

Я позвонил Серёге, приятелю, с которым со школьных времён мы играли в одной команде в Counter-Strike и Dota. Его отец держал компьютерный клуб, где мы частенько и зависали, тренируясь и часами оттачивая игровое мастерство.

– Я съехал от предков и снял отдельную хату на Дзержинского, пригоняй ко мне на новоселье, – с некоторой бравадой в голосе сказал я.

– Базару ноль, – без лишних вопросов согласился Серёжа. – У тебя есть что-нибудь похавать?

– Сходим в магаз.

Через час мы уже доставали из шуршащих супермаркетовских пакетов какую-то еду и алкоголь, готовясь отпраздновать новоселье. Поскольку никакой мебели в квартире не было, праздничный стол пришлось накрывать на полу. Серёга бросил свою куртку на линолеум и сел на неё, облокотившись спиной о стену. Я последовал его примеру.

Единственными доступными источниками света были две свечи, которые мягкими тенями создавали уютную и немного таинственную атмосферу, освещая наш обустроенный на полу праздничный стол, который состоял из литровой коробки недорогого красного вина, сыра-косички, двух видов магазинных салатов в пластиковых контейнерах и батона белого хлеба.

Мы чокнулись пластиковыми стаканчиками.

– За новоселье, – с доброй ироничной улыбкой сказал тост Серёга.

– За свободу и новую жизнь, – ответил я и залпом выпил невкусное вино, которое так забавно красило в тёмный цвет губы, язык и даже зубы.

На телефоне играл размеренный грустный трек под гитару, эхом отдаваясь в пустой комнате. Музыка на секунду притихла. На загоревшемся экране высветилось: «Мама. 15 пропущенных вызовов».

Глава 7.
Фрикадельки и кредитная мебель

Когда Серега ушёл, я заснул на полу, обернувшись своей курткой. Спать на жёстком холодном линолеуме было неудобно, поэтому уже в семь утра я ходил взад и вперёд по пустой комнате, вынашивая план поездки в «Икею». Около девяти утра я набрал Диму. У него был небольшой китайский грузовичок, на котором можно было за один заход и без существенных затрат перевезти мебель для однокомнатной квартиры. Дима немного поломался, но вошёл в моё положение и согласился свозить меня в Екатеринбург в магазин с большой жёлто-синей вывеской на фасаде. Я взял с собой в дорогу всяких орешков, пастилы, зефира и других приятных вкусностей, чтобы задабривать Диму, и мы отправились в путь. Водил он очень бодро, и два часа в дороге под музыку и беседы пролетели незаметно.

Я обожаю «Икею». Много раз она выручала меня в моменты, когда хотелось уюта и эстетики за адекватные деньги. Не сильно запариваясь, я закинул в тележку стеллаж и длинную тумбу цвета венге², два комплекта штор для гостиной и кухни, диван за 2990 рублей, ковёр с длинным ворсом, люстру, торшер и фирменный икеевский прямой столик «ЛАКК» за 399 рублей. Сверху добавил всяких мелочей: коврик для ванной, шторку для душа, ёршик, набор бокалов и стаканов, столовые приборы и самый дешёвый комплект постельного белья.

В чеке получилась сумма 38 000 рублей. Таких денег у меня не было, поэтому за 30 минут я оформил на мебель потребительский кредит прямо в магазине. Через час мы с Димой уже ехали обратно, везя в кузове гарнитур для начала новой жизни, а в животах по комплекту из 12 шведских фрикаделек и по стакану спрайта. В «ОБИ» я купил надувной матрас, на котором планировал спать, банки оранжевой и вишнёвой краски, малярный скотч и валики.

Вернувшись домой, я первым делом снял скучные белые двери кухни и комнаты и аккуратно убрал их в кладовку. Оранжевой краской покрасил все плинтусы и дверные косяки. В гостиной прямо по обоям, предварительно отметив малярным скотчем, нарисовал две широкие вишнёвые полосы, к которым отлично встала длинная икеевская тумба цвета венге. Мне показалось этого мало, и я полностью закрасил вишнёвым одну стену напротив окна.

На улице была уже глубокая ночь, когда я закончил собирать и расставлять мебель, расстелил ковёр, смонтировал при свете телефона люстру и щёлкнул выключателем. Комнату заполнил приятный рассеянный свет. Я надул матрас, постелил постельное бельё и без сил лёг спать. Закончился второй день моей «холодной войны» с мамой.

На следующее утро я позвоню ей и приглашу на новоселье. Она придёт с младшим братом и тортиком. Мы будем пить чай и болтать. Она предложит не валять дурака и вернуться домой, а я скажу, что дальше планирую жить один, тем более у меня теперь есть кредит на мебель. Она пустит скупую материнскую слезу, но отпустит меня.

После этой комбинации мы стали общаться намного лучше и теплее. Из жизни пропали любые бытовые тёрки про то, кто вынесет мусор, сделает уборку и сходит в магазин. Теперь ответ был очевидный – это будет делать мой брат, а я с того момента до сегодняшнего дня буду помогать семье деньгами. Мы с мамой стали настоящими друзьями.

Далее мы перемотаем на много месяцев вперёд и вернёмся в ту дождливую осеннюю ночь, в которой оставили Олега на балконе. Как вы помните, закрыв разбитую машину в гараже, он вернулся домой и, обнаружив безупречный порядок в своей квартире, вышел на балкон, дверь которого оказалась распахнута настежь.

Глава 8.
След на кровати

Я стоял на балконе и смотрел с третьего этажа вниз. На асфальте и кустах под окном валялась моя одежда. Ощущение в такие моменты испытываешь неприятное, как будто это не просто тряпки из магазина, а части тебя, вырванные вместе с оголёнными нервами и разбросанные в лужах под осенним дождём.

Стало понятно, что квартиру обнесли. Воры залезли на третий этаж, используя как лесенку металлический штатив спутниковой тарелки, смонтированной на балконе квартиры этажом ниже. Перед уходом я оставил приоткрытой форточку в комнате. Она была затянута антимоскитной сеткой, которая сейчас валялась на бетонном полу балкона.

Матрас, на котором я спал, располагался прямо под этим окном, и сейчас в самом центре одеяла был отчётливо виден отпечаток кроссовки 43–44 размера. Я позвонил в полицию, объяснил ситуацию и пошёл на улицу собирать вещи.

В голове крутились мысли, кто бы мог это сделать. Я связывал этот инцидент и слова авторитетного Миши, обещавшего, что воскресенье я не переживу. Шёл уже шестой час воскресенья, и скажу честно, моё душевное состояние было ни к чёрту.

Усталость в совокупности с пережитым ночью стрессом из-за потери любимого автомобиля давала о себе знать. Глаза закрывались. Мозг работал на самой низкой скорости в режиме экономии энергии. Жутко хотелось спать.

Собрав вещи с асфальта и с кустов, я в тупом ожидании сел ждать следователей. Они приехали примерно через полчаса. Криминалист открыл чемоданчик, и через пару минут моя квартира была покрыта тем мерзким коричневым порошком, который используют для снятия отпечатков пальцев. У меня взяли показания, сфотографировали след и уехали.

Без сил я упал на кровать, только успев брезгливо откинуть в сторону одеяло с отпечатком чужого ботинка. За эту ночь я лишился красивой машины, за которую ещё два года предстояло платить кредит по 18 000 в месяц, а также чужой зарплаты в сумме 120 000 рублей, ноутбука, любимого велосипеда и ещё неопределённого количества личных вещей. Каких именно, я уже в этом состоянии не мог осознать.

Я лежал на кровати и смотрел в белый потолок с маленькими засохшими чёрно-красными точками – следами убитых когда-то комаров. На улице давно рассвело.

Мне было беспокойно, неуютно и мерзко. Я чувствовал себя ненужным и опущенным. Брошенным в этой своей маленькой квартирке, где ещё недавно шарились какие-то неизвестные и, скорее всего, неприятные люди. Униженным на своей работе, где ночью меня не защитили, а при всех предали. И всё это – пока босс, владелец «Айвенго», медитировал где-то высоко в горах. Я даже заочно на него обиделся, хотя в те секунды он даже не знал, чтó произошло.

Вдруг я почувствовал себя чужим в этом городе. Городе, в котором я не мог ощущать себя в безопасности, пока в своём дорогом доме спал агрессивно настроенный и затаивший на меня обиду Миша. Я включил на телефоне спокойную песню, закрыл глаза и провалился в сон.

Глава 9.
Причал для потрёпанных жизней

Наступило воскресенье – утро, точнее, даже день. Часы показывали 14:00, когда я взвесил все за и против и всё же решился позвонить маме. Обычно в диалоге с ней я стараюсь сильно смягчать или вообще не обсуждать какие-то неприятные новости, чтобы лишний раз её не расстраивать. Но события, происшедшие за последние сутки, подталкивали меня рассказать всё как есть.

– Мам, тут такая ситуация, – начал я, подвесив тяжёлую паузу и собираясь с мыслями. В звенящей тишине чувствовалось, как мама напряглась на другом конце провода. – Ночью мне разбили машину, ограбили квартиру, и в итоге мне нужно сейчас уехать из города. – Помедлив ещё секунду, я добавил: – Думаю переехать в Питер.

В такие непростые моменты жизни ты меньше всего хочешь объяснять, детально описывать, что произошло, и отвечать на вопросы, а рассчитываешь на человеческое понимание и поддержку близких людей. И я благодарен маме за то, что тогда она не стала паниковать и расспрашивать, а просто спросила, чем она может помочь.

Я ответил, что мне нужны деньги на первое время, пока я не найду работу. Сейчас понимаю, что у меня даже не было сомнений, куда именно я уеду: несомненно, в Питер. До этого дня я был в городе на Неве всего один раз, но интуитивно он казался мне более уютным и дружелюбным, чем Москва. Питер – причал для потрёпанных жизней и северный порт разбитых сердец.

Решено.

Поскольку все деньги из дома пропали, а рассчитывать на оперативную работу следователей и возвращение всей суммы в рамках воскресенья было глупо, я сделал ревизию остатков. На сберовской карте было 25 000 рублей. По моим прогнозам, нужно было ещё минимум 30 000 для аренды квартиры и на первый месяц жизни в новом городе. Мама сказала, что поможет и даст эти деньги.

Я купил авиабилет Екатеринбург – Петербург и стал собирать чемодан.

Мне точно был нужен ноутбук. Получилось договориться с одним из своих приятелей, что он даст на время свой ноут, а я потом, как немножко раскручусь и заработаю, отправлю ему за него деньги.

Позвонил следователь. Спросил, есть ли у меня версии о том, кто мог залезть в квартиру и кто знал, что меня не будет вечером дома. Очевидного ответа у меня не было. О том, что в субботу ночью я буду в «Айвенго», знали несколько тысяч человек. Взял паузу – подумать.

Я сидел и листал список входящих вызовов. Стоп. Вот интересный звонок. Я вспомнил, как вечером с незнакомого номера мне звонил Антон и спросил, буду ли я сегодня в «Айвенго». Я даже не сразу узнал его голос. Но в эту ночь в клубе его точно не было, да и не ходит он туда обычно.

Антон – парень из не очень благополучной многодетной семьи. Он подрабатывал у нас в «Айвенго» летом и теоретически знал, где я живу, потому что несколько раз помогал доносить оборудование и какие-то вещи от машины до дома. Зачем он звонил?

В фильмах и книгах я много раз встречал разные техники блефа и некоторые из них брал на вооружение. В условиях недостатка данных я понимал, что единственным способом быстро взломать реальность и прояснить ситуацию сейчас будет как раз блеф.

– Привет, как дела? – как бы невзначай спросил я, набрав номер Антона и отметив для себя, что тот не брал трубку гудков десять.

– Нормально, – ответил он.

Я старался уловить мельчайшие детали изменения его голоса, волнение, дрожание, паузы.

– Давай увидимся, надо поговорить, – с холодной твёрдостью в голосе, но при этом спокойно произнёс я.

– А что случилось? – с тревогой спросил Антон.

– Просто хотел узнать, зачем ты заходил вчера ко мне. Мой приятель видел тебя вечером около моего подъезда, после того как ты звонил мне, – сделал я коварный ход и затаился в ожидании реакции.

– А… ну… думал прогуляться, – дрожащим от волнения голосом неуверенно ответил тот.

Вуаля. Партия выиграна. Он явно не был готов к такому угловатому вопросу и быстро спалился.

– Понял, а теперь послушай, – резко отсёк его я, чтобы перейти ко второй части своей многоходовки, которая в случае, если квартиру ограбил не он, просто позволяла мне хоть и выглядеть глупо, но сдать назад и извиниться, а в случае попадания в цель сразу пробить его неподготовленную позицию, сорвать маски и вернуть украденные вещи.

– Мою квартиру вчера вечером ограбили, – продолжил я стальным и уверенным голосом. – Я написал заявление, и следователи получили запись с уличной видеокамеры, на ней есть ты, и это плохие новости для тебя. Скажи, получится сейчас вернуть вещи, велосипед и деньги, которые вы взяли вчера? Тогда я смогу отозвать заявление.

Я завершил свой главный ход и замолчал, взяв неуютную для обеих сторон паузу. В трубке слышалось тяжёлое дыхание. Через 10 секунд Антон ответил.

Глава 10.
Пристегните ремни

– Это Костя залез, – выдавил из себя Антон, – ему нужны были деньги срочно. Я просто внизу стоял.

Мой ход сработал. Припёртый в угол Антон не задумываясь сдал своего корешка, и ситуация с квартирой прояснилась. В течение недели они вернули примерно половину денег, и я смог хоть частично, но выплатить долг, который висел у меня перед сотрудниками «Айвенго»: диджеями и работниками пиццерии. Мой друг заехал и забрал у них велосипед и какие-то оставшиеся вещи.

В минуты разоблачения этих воришек мне, конечно, хотелось хорошенько врезать Антону и его другу Косте за проникновение в мою квартиру, за оставленный на кровати грязный след, разбросанные под дождём вещи, частично пропитые деньги и проданный каким-то скупщикам ноутбук. Кулаки сжимались от гнева. И только спустя долгое время я понял, что благодарен этим раздолбаям. Их нелепая выходка с ограблением квартиры добавила тяжёлую гирю на чашу весов моего переезда из Озёрска.

Я не знаю, хватило бы у меня решительности и смелости свалить, руководствуясь только эмоциями от ситуации в клубе, но эта глупая кража стала вторым, добивающим и важным пинком жизни за одну ночь. И эти два удара вместе обладали силой, которой оказалось достаточно, чтобы вытолкнуть меня с тёплого насиженного места арт-директора популярного ночного клуба Озёрска и отправить в неопределённость, в новый большой город в поисках спокойствия и безопасной жизни.

Я быстро собрался. Чемодан был почти полон, при том, что в него не поместились ни постельное бельё, ни полотенца, ни зимние вещи. Договорились, что всё это мама отправит мне в посылке сразу же, как станет известен адрес.

Телефон в кармане дёрнулся. За мной приехал друг, который отвезёт меня в аэропорт. По дороге я заехал попрощаться с мамой. Мы обнялись и выполнили ритуал, суть которого я до сих пор не понимаю, – присели на дорожку. Мне несложно.

Ехали молча. Внутри было чувство опустошённости и тревоги перед поджидающей меня впереди гнетущей неопределённостью. Ни работы, ни чёткого плана, ни друзей, ни даже места для ночлега. Лишь изредка в глубине души негромко звучали задорные нотки азарта и волнующего предвкушения грядущих изменений. Всю дорогу я залипал в телефоне.

Директ «ВКонтакте» разрывался от сообщений. Друзья и сочувствующие хотели узнать смачные подробности про события непростой для меня ночи. Я выборочно отвечал самым близким, осознавая, что никто, кроме мамы, ещё не знает, что я переезжаю из города. В голове постоянно крутился один и тот же вопрос: где в Питере ночевать?

Я нашёл «ВКонтакте» несколько групп в духе «Вписки СПб» и «Студенческие вписки»³ и оставил на стене сообщение: «Ребята, привет, переезжаю жить в Питер. Прилетаю сегодня в 23:00 в Пулково. Не курю. Адекватный. У кого можно остановиться на несколько дней?»

В качестве резервного варианта, конечно, всегда оставался хостел, но я рассчитывал на отдельную комнату, приятную компанию, да ещё и без денег. За час на мою просьбу ответили примерно 10 человек. Прямо в дороге я списался с самыми, по моему мнению, подходящими ребятами, студенческой парой. При выборе опирался только на аватарки и описание профиля, отсеивая полуобнажённых дам и откровенно сомнительных людей с внешностью маньяков. Мы даже договорились, что ребята встретят меня в аэропорту. Внутри стало спокойнее.

Социальные сети по-настоящему меняют мир и творят чудеса.

Пара сообщений, и совершенно незнакомые люди соглашаются помочь неизвестному им ещё несколько минут назад парню. Теперь у меня вроде бы есть ночлег.

Я стоял в очереди на посадку. В это время где-то за сотню километров отсюда в Озёрске через плотные шторы в окне второго этажа панельного дома пробивался свет. Мама сидела перед телевизором и смотрела тысячную серию «Дома-2», иногда тяжело вздыхая. Брат в своей комнате играл на компьютере. А в тёмном гараже между сосновым лесом и городским кладбищем, грустно свесив зеркала, ждала своего хозяина разбитая красная «Тойота».

Вернётся ли хозяин, солнечным летним днём с привычным скрипом распахнув гараж, выгонит ли свою красную «акулу» из бокса, блестящую и красивую? Понесётесь ли вы с музыкой и открытыми окнами когда-нибудь ещё в сторону «Айвенго»?

– Уважаемые пассажиры, наш самолёт готовится к взлёту. Просим вас занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Все электронные устройства во время взлёта и посадки должны быть выключены или переведены в авиарежим, – доносился из динамиков голос бортпроводника.

Я накинул на голову капюшон толстовки, поправил наушники, погромче включил Цоя, отвернулся к окну и закрыл глаза. Через несколько минут самолёт оторвёт меня от родной уральской земли и понесёт через тысячи километров в незнакомый город, в новую жизнь.

Глава 11.
Простыня с драконом

В аэропорту меня встречали.

– Привет, я Алексей, – протянул мне руку прыщавый, скромно одетый парень. – Давай поедем на автобусе, он идёт почти до моего дома. Нам сюда.

Я покорно шёл за ним в сторону автобусной остановки и катил за собой плотно набитый чемодан. На моём лице была улыбка. Но не довольная улыбка счастья и радости, а немного натянутая дежурная улыбка псевдохорошего настроения, которая должна была располагать Алексея и скрывать от него хаос, волнение и неопределённость, с бубнами танцующие внутри моей головы. Мои жизнь и настроение на ближайшие несколько дней хоть немного, но зависели от незнакомого мне студента второго курса.

– Заходи, – сказал Лёша, открыв скромную, обитую дерматином дверь на пятом этаже старого панельного дома в Купчино.

Если раньше вы не слышали название этого района Санкт-Петербурга, то, написав в «Гугле» «мемы про Купчино», в самом верху найдёте картинку с седовласым мудрецом, который говорит: «Идёшь по ночному Купчино – дорогу свою не освещай дорогим смартфоном». Это всё, что вам нужно знать про этот район.

Я вошёл в квартиру. Это была маленькая двушка с коричневым глянцевым советским трюмо в коридоре, у которого много лет назад было разбито одно зеркало. Его открутили и отправили на свалку, обнажив несколько деревянных полок. В своём полумраке они скрывали разные бутылочки и баночки ярких кислотных цветов с кремами, лаками и пенками для волос, контейнер с ушными палочками и заколками. Там же в большой коробке лежали початые блистеры таблеток от головной боли, живота и других хворей и ещё сотня каких-то деталей, предметов и вещей, вроде деревянной лягушки, держащей в зубах монетку, которые так мастерски создают с порога ощущение лютого бардака.

Сверху на трюмо стопкой громоздились старые чемоданы, которые, скорее всего, принадлежали владельцам этой квартиры и были набиты такими же старыми вещами. В противовес этим пыльным, видавшим ещё Сталина чемоданам внизу выстроилась батарея новых разноцветных студенческих кроссовок сочных цветов с белоснежными подошвами от Nike и Adidas. Казалось, они были единственными элементами новой жизни в этой квартире.

– Твоя комната, – отодвинув занавеску, которая служила дверью, торжественно и искренне показал внутрь небольшого помещения Лёха. Окна комнаты были занавешены пыльными зелёными шторами, на метр не достающими до пола. Из-под этих коротких штор виднелся железный скелет массивной батареи, густо покрашенной уже пожелтевшей белой краской.

Около лакированного шкафа, как казалось, занимающего половину всего пространства комнаты, прямо на полу лежал матрас, обёрнутый в чёрную простыню с красными китайскими иероглифами и драконом на одеяле.

Знаете, есть такие универсальные пёстренькие комплекты постельного белья, которые используют в самых дешёвых отелях и профилакториях, чтобы невозможно было определить уровень их свежести и чистоты, потому что на них совершенно не видно ни пятен, ни других следов.

В этот момент я подумал, что хостел был бы даже более приятным местом, но выдохнул, сказал что-то в духе «отлично», улыбнулся для приличия Лёше и закатил в комнату чемодан.

– Чай будешь? – спросил меня Лёха.

– Давай, – согласился я. – Если есть, то зелёный.

Я макал в большую чашку пакетик «Липтона», чтобы хоть немного окрасить в цвет чая кипяток, когда на кухню зашла девушка.

– Это Катя, моя подруга, – представил её Алексей.

– Очень приятно, – кивнул я, оставив пакетик отмокать в чашке. – Я Олег.

За окном было уже темно, когда я прилёг на свой матрас и отрубился. Спалось плохо. В комнате было жарко, к тому же из-за пыли у меня начался аллергический насморк. Я много ворочался и проснулся в таком полуразбитом состоянии где-то в 6:30 утра. Час-полтора просто лежал на своём матрасе и тупил в телефон в ожидании, пока проснутся Лёша с подругой, чтобы поехать с ними в центр, купить новую симку и приступить к поиску работы.

Перед выходом из дома я зашёл помыть голову. Ванна от потёков и купчинской воды была жёлто-коричневой, а по цвету и фактуре напоминала каменные термы римских императоров. Брезгливо склонившись над ванной, я быстро помыл голову, за пару минут собрался, позавтракал с ребятами, и мы поехали в центр.

Эту фотографию сделал Алексей в метро в первое утро моей новой жизни в Питере. За ближайшие два дня мне предстояло снять отдельную квартиру и найти работу.

Глава 12.
Прожать агента

– Станция «Невский проспект», – красивым баритоном объявил диктор.

Мы вышли из вагона и попрощались. Лёша побежал на пары, а я поднялся из метро к Гостиному двору.

Плотным потоком по главному проспекту города по своим утренним делам текли люди. В одинаковых кепках вокруг гида, поднявшего на вытянутой руке красный зонтик, толпилась группа китайских туристов. Парень, а может и взрослый уже мужик, в костюме ростовой куклы толстого плюшевого медведя в матроске зазывал на блины в какую-то кафешку.

Я вдохнул полной грудью холодный осенний воздух Невского и двинулся на поиски места с хорошим вай-фаем. Заприметив знакомую вывеску ресторанчика «Иль Патио», я удобно расположился за большим столом у окна, заказал сок, салат и открыл ноутбук.

Передо мной стояли две важные задачи: найти работу и снять квартиру. Лёша дал мне телефон своей знакомой риелторши Оксаны, которая помогла снять ему квартиру в Купчино и, по его словам, точно имела в рукаве несколько козырных вариантов в центре. Я позвонил ей пару раз, но трубку она пока не взяла.

В моей идеальной картине было работать и снимать квартиру в одном районе, чтобы дорога не занимала много времени, а самое крутое, чтобы можно было добираться от дома до работы пешком. Я не особо разбирался в районах Санкт-Петербурга, но интуитивно мне нравился Невский проспект. Было в этом названии что-то благородное, статусное и исторически красивое.

Перезвонила Оксана. Я спросил, сколько стоит снимать квартиру в центре, лучше на Невском. Она ответила, что отдельная квартира будет стоить от 30 000 рублей, а комнату можно найти за 10 000–15 000.

– Оплата за первый и последний месяц, плюс 100 % комиссия агенту, – бодро добавила она в конце.

Ох, блин. Квартира при такой математике отпала сразу, поскольку после покупки билета на самолёт у меня на карте оставалось 45 000 рублей. За аренду отдельного жилья при таких ценах нужно будет сразу отвалить два моих бюджета.

– Давайте лучше комнату. Есть варианты на Невском? – не показав смущения, спросил я. Сдавать позиции и жить рядом с Лёшей в Купчино не хотелось, а про другие районы я тогда вообще ничего не знал.

– Есть небольшая комната в доме на Невском, 108 в коммунальной квартире всего на три семьи. Можно посмотреть сегодня после 18:00. Стоит 13 000 рублей в месяц.

– Это отлично, вечером готов посмотреть, – радостно согласился я. – И ещё сориентируйте, пожалуйста, мне вот Алексей сказал, что с вами можно обсудить агентскую комиссию, они через вас уже снимали и дали хорошие рекомендации.

– Максимум, что могу, это опуститься до 50 %, но это крайний вариант, – без восторга в голосе сухо ответила Оксана.

Это был как раз мой случай. Потому что при цене аренды 13 000 рублей и 100 % комиссии агента я должен был вывалить на стол сразу 39 000. Это были практически все мои деньги.

– Отлично, мне это подходит. Тогда до вечера.

Радостный от того, что Оксана так легко «опустилась» по цене, я закончил беседу на высокой ноте. Мне всегда было интересно, почему люди так легко отдают свои деньги и с ходу соглашаются на скидки, даже не стараясь понять природу просьбы о снижении цены.

Назначив просмотр квартиры, я переключился на вторую задачу. Поскольку до этого искать работу мне не приходилось, как это делать правильно, я не до конца понимал. Мне нужны быстрые деньги, не через месяц, а оптимально уже в конце недели. При этом стоять и раздавать листовки, учитывая мой опыт управления командой в 50 человек в «Айвенго», было бы нечестно по отношению к себе. Идеальным сочетанием всех факторов для меня представлялась работа официанта или администратора в ресторане.

Я открыл Яндекс и вбил в строке поиска «Лучшие рестораны Санкт-Петербурга».

Глава 13.
Первое собеседование

На первом месте в рейтинге лучших заведений Питера по версии «Афиши» значился ресторан «Рибай» от ресторанного холдинга Ginza Project. Я нашёл телефон и позвонил туда. Меня переключили на директора по персоналу, и после серии коротких вопросов она пригласила меня на собеседование на 15:00.

Это было совсем рядом с «Иль Патио», в котором в это утро располагался мой временный офис. В остававшееся до собеседования время я быстро составил резюме на «Хэдхантере» и откликнулся на позицию администратора в ресторан «Две палочки», который располагался на углу Невского и Владимирского проспектов.

Все свои действия я сверял с картой, где условным ориентиром был адрес «Невский, 108», в котором вечером у меня назначен показ комнаты. Я мысленно уже был согласен её снять не глядя, только чтобы не зависеть от графика учёбы Лёши и не возвращаться в этот вечер в Купчино.

Оплатив счёт за завтрак, я пошёл на своё первое серьёзное собеседование. До этого в Озёрске работа находила меня сама, и диалог с владельцем строился больше вокруг моих вопросов, чтó нужно будет делать и сколько будут платить. В Питере же приходилось прежде всего презентовать и продавать себя.

«Рибай» располагался на первом этаже нового современного здания сразу за Казанским собором. Тут был целый куст проектов холдинга Ginza Project. На шестом этаже работал пафосный ресторан Terrassa с отличным видом на собор, напротив входа стояла круглогодичная застеклённая веранда «Мамалыги».

Хостес проводила меня за столик в углу главного зала. У меня было время оглядеться. Я сидел в просторном помещении со вторым ярусом, бóльшую часть которого занимали массивные деревянные столы, покрытые красной глазированной плиткой, и солидные кожаные диваны в английском стиле. По периметру на карнизах висели большие гипсовые коровьи головы, в удалении от входа во всю высоту зала возвышался большой винный шкаф.

Через пять минут ко мне подсела менеджер по персоналу, и началось собеседование.

– Официантом работали раньше?

– Был управляющим в большом заведении, – ответил я и для солидности добавил: – Обучал официантов.

– Какие степени прожарки мяса вы знаете? – спросила она и внимательно посмотрела на меня.

Этот вопрос сразу застал меня врасплох, поскольку в нашем озёрском ресторане хоть и были курица, свинина и говядина, но ни про какие степени прожарки я раньше не слышал. В голове крутилось только одно слово, которое хоть как-то ассоциировалось у меня с прожаркой. Неуверенно я произнёс:

– Вэлл дан⁴.

– Ещё какие-то знаете?

– Нет, – ответил я и был готов провалиться на месте.

– Хорошо, какие сорта красного винограда вы знаете? – продолжала с улыбкой заваливать меня девушка.

Из своего небольшого опыта употребления вин в диапазоне 200 рублей за бутылку в будни и 500–700 по праздникам и дням рождения я смог вспомнить два:

– Каберне и мерло.

– Ещё какие-то знаете?

– Нет, – честно ответил я, понимая, что, скорее всего, собеседование провалил.

Она спросила, давно ли я в Питере. Я честно ответил ей, что идёт второй день. Она уточнила, где я работал. Но слово «Айвенго», вызывавшее трепет во всей Челябинской области, не произвело на неё ровным счётом никакого впечатления. Над столом возникла пауза. Девушка что-то писала в блокноте, а я просто молчал и смотрел на неё преданными глазами, ожидая вердикта.

Она подняла глаза и сказала, что завтра в десять утра я могу прийти на стажировку. Я был готов расцеловать её. Не знаю, почему она всё же пригласила меня на работу при таких слабых ответах. Возможно, сработала моя искренность, а может, просто некому было работать. Но в любом случае это была отличная новость.

Из ресторана я вышел в приподнятом настроении и отправился пешком на Невский, 108, где совсем скоро должен будет состояться назначенный на вечер показ моей новой квартиры. Вернее, комнаты, но зато на Невском.

Глава 14.
Коммунальный ад

На часах было 18:15. Мы стояли с Оксаной во дворе дома 108 на главном проспекте Петербурга. Двор был широкий и по местным меркам просторный, потому что там находился вход в кинотеатр «Нева». Хозяйка задерживалась.

Пока мы ждали, Оксана сказала, что в соседнем доме есть ещё одна комната, которую можно будет посмотреть, но там есть нюанс.

Хозяйка квартиры, 70-летняя бабушка, живёт в одной из трёх комнат, а две остальные сдаёт. Риелтор сразу предупредила, что владелица строгая, гостей не разрешает и там есть небольшой специфический запах. Такая презентация, конечно, отбивала всякое желание эту квартиру смотреть, но сразу отклонять её я не стал, оставив в качестве резервного варианта.

В арке показалась невысокая полная женщина, которая для своей комплекции двигалась достаточно проворно. По тому, что Оксана засуетилась, я понял, что это хозяйка квартиры. Её звали Ольга.

Мы пешком поднялись на третий этаж. Можно было бы и проехать на лифте, который в советские годы строители филигранно вписали между перилами широкого лестничного проёма, но лифтовая кабина была настолько узкой, что, учитывая комплекцию и габариты Ольги, войди мы в лифт, наши отношения на этом этапе рисковали бы стать слишком близкими.

Ольга достала связку ключей и, на секунду зависнув, как бы вспоминая, какой из них подходит, вставила один из них в замочную скважину. Не угадала. Попробовала другой и со второй попытки всё же открыла высокую входную дверь с изящной изогнутой ручкой, оставшейся, видимо, ещё с царских времён.

Комната располагалась прямо напротив входа в квартиру и была три метра в ширину и четыре метра в длину с классическим для таких домов высоким потолком, украшенным лепниной. Весь левый угол занимала дореволюционная ажурная печь из белых глянцевых изразцов.

– Её можно затопить? – спросил я, указав на печь, сразу представляя, как зимними вечерами здесь потрескивает живой огонь и его ласковое тепло заполняет всю комнату.

– Ни в коем случае, – сразу оборвала мои мечтания Ольга. – Сверху печь уже разобрали, и дымоход утратил целостность.

Помимо печи в комнате стоял лакированный платяной шкаф, маленький двухместный диван и старая, местами продавленная кровать на тонких ножках с выцветшими от солнца деревянными спинками. Все эти предметы вплотную друг к другу выстроились вдоль правой стены. В дальнем углу у окна одиноко стоял маленький белый столик размером в два ноутбука. К нему был приставлен коричневый, покосившийся на хлипких ножках стул.

Бесполезная печь и эти пять предметов мебели занимали почти всё место на полу комнаты, и свободных участков для жизни, зарядки и веселых танцев с друзьями практически не оставалось.

Занавесок на окнах не было, так что хоть на какой-то уют рассчитывать не приходилось. На полу лежала покрашенная горчичной краской неровная потёртая деревянная паркетная доска.

– Пойдёмте, покажу вам остальную часть квартиры, – предложила Ольга, которая оказалась вполне приятной женщиной-рантье, скупавшей в ипотеку комнаты в коммуналках. Этим и объяснялась тугая связка ключей, мелодично звеневшая у неё в руках. В самые «жирные» времена, как она с гордостью призналась, у неё было одномоментно 12 комнат.

Мы шли по длинному коридору, потолок которого был настолько высоким, что в полумраке его едва можно было разглядеть. Стены местами были покрашены масляной краской, а кое-где оклеены тёмно-зелёными обоями.

– Слева комната Антона, он врач, – указала она на деревянную дверь, следующую сразу за моей. Мы сделали ещё несколько шагов и поравнялись с другой дверью. – Здесь живёт Инна, она работает бухгалтером, очень порядочная и аккуратная.

Как я понимаю, эти характеристики соседей и их профессии, на которых Ольга чуть ли не с гордостью делала акцент, для меня должны были иметь особое значение, поскольку адекватность людей в коммунальной квартире, как я позже узнал, это один из основных показателей.

Следом мы посмотрели ванную, туалет и кухню. Не буду описывать все детали, но мой внутренний эстет плакал и на коленях умолял уйти отсюда. А куда уйти? К Лёше в Купчино, а может, пойти жить под присмотром 70-летней бабушки в окружении кружевных салфеток и спорного запаха? Есть, конечно, ещё способ где-то быстро найти денег и смотреть варианты подороже, но идей в голове не рисовалось.

Я сказал, что должен взвесить все за и против, и быстро ретировался из квартиры.

Глава 15.
Трюфели и вечер на Думской

Вторую ночь в Питере я снова провёл в Купчино на квартире у Лёши. С утра мы позавтракали, и я в бодром расположении духа начал свой первый рабочий день.

По приезде в ресторан я подписал какие-то бумаги и получил у кладовщика форму: клетчатую рубашку и чёрный фартук. Переодевшись, я вышел в зал, где в этот момент проходила общая координация всех официантов.

– У нас начинается сезон трюфелей, – рассказывал перед десятком официантов менеджер смены. – Предлагаете гостю добавить трюфель в блюдо. Если он соглашается, берёте весы, перед ним взвешиваете трюфель и аккуратными движениями трёте его над блюдом. Ждёте, когда гость скажет «хватит», и взвешиваете кусочек снова.

«Вот это апсейл»⁵, – подумал я про себя, прикинув, на сколько меняется цена блюда, если один грамм трюфеля стоил в меню 390 рублей.

Меня и ещё трёх стажёров ждал первый этап обучения: подготовка зала к работе. Мы поднялись на второй этаж и получили задание проверить, не приклеены ли под столами жвачки. После этого мы ровно расставили все столы, девчонок посадили сворачивать салфетки, а меня отправили протирать ножи и вилки, которые после посудомоечной машины выходят с небольшими разводами и подтёками.

Работа непыльная, но монотонная и скучная. Хотелось уже быстрее выйти в зал и начать общаться с гостями, приносить заказы, улыбаться и хорошим обслуживанием зарабатывать так нужные мне чаевые. Но для этого требуется выучить и сдать менеджеру меню и винную карту.

– Тебе повезло, что не пошёл работать в Terrassa. Там меню в шесть раз больше, чем у нас, – делился за обедом своим опытом один из бывалых официантов. – У меня друг пошёл туда, так уже два месяца меню сдать не может. Жёстко.

– Да, это жёстко, – согласился я, обрадованный тем, что жизнь подкинула мне «Рибай», потому что месяц тусоваться без денег для меня вообще не вариант.

Моя смена закончилась в девять вечера. Я взял с собой меню, чтобы можно было учить его в свободное время, и стал собираться домой. Я стоял перед шкафчиком в узкой переодевалке для официантов и застёгивал верхнюю пуговицу на рубашке, когда в помещение зашёл парень. Я видел его в зале сегодня днём. Он тоже работал официантом, только, как я понял, уже не первый месяц.

Он сразу протянул он мне руку.

– Ваня.

– Олег, – ответил я ему с радостью.

В последние несколько дней мне не хватало общения, и из-за этого я чувствовал себя не в своей тарелке.

– Ты новенький? Какой день? – спросил Ваня.

– Первый.

– А в Питере давно?

– Два дня уже.

– Ого, откуда приехал? – спросил он с интересом.

– Я из Челябинской области. А ты здесь давно работаешь?

– Второй месяц.

– И как по чаевым получается?

– От 2000 до 5000 можно за смену делать, в хороший день и десятку можно унести.

– Неплохо, – сказал я. – Если у тебя есть время, пойдём прогуляемся, пива попьём?

– Пойдём, – принял моё предложение Ваня.

Через пару минут мы вышли с моим новым другом через служебный вход ресторана на Казанскую улицу. Шёл мелкий осенний питерский дождик. Пройдя по Банковскому мосту, который держали какие-то невероятной красоты золотые грифоны, мы оказались на Думской.

В каждом уважающем себя крупном городе есть такая улица с барами и злачными заведениями, где тусуется студенческая молодёжь. В Питере таким местом была Думская. Несмотря на середину недели, жизнь здесь била ключом. Мы взяли по бутылке пива и сели на скамейку под крышей «Перинных рядов», небольшого торгового центра, стоящего прямо на Думской.

Мимо нас с тяжёлыми басами проезжали посаженные «Форды» и тонированные «Мицубиси», из открытых окон баров доносились наперебой то Леонтьев, то жёсткое техно. Любой новый трек сопровождали пьяные крики. Улица жила своей традиционной расслабленной жизнью.

Я рассказал Ване свою историю. Тот внимательно выслушал, чтó произошло со мной за последние несколько дней, и сказал одно только слово:

– О-фи-геть.

– Да уж, – выдохнув, подтвердил я его короткое описание моей жизни.

В нашей беседе повисла такая комфортная пауза, в которую каждый мог подумать о чём-то своём. Есть люди, с которыми можно приятно помолчать. Ваня явно был одним из них. Мы допили пиво, и мой новый приятель поехал домой на проспект Ветеранов. Мне очень не хотелось возвращаться в Купчино. Я достал телефон и написал Оксане: «Я готов снять комнату, завтра могу оплатить». В метро меня немного разморило, и я задремал. Бззз. Почувствовал, как дёрнулся в кармане телефон. Посмотрел на экран. Это было ответное сообщение от Оксаны.

Глава 16.
Каракули в голове и три пивных стакана

На следующий день в девять утра я подписал договор аренды комнаты на Невском, 108 – на бóльшую часть своих денег. Два месяца аренды и комиссионные Оксане в сумме обошлись в 31 000 рублей. На карте осталось около 8000, и это число уже вызывало у меня некоторое волнение.

Через полчаса я уже с энтузиазмом протирал столы в ресторане и готовил зал к открытию. Добраться от моего нового дома до работы можно было, проехав одну станцию на метро или три остановки по Невскому на автобусе. Дорога пешком занимала примерно 25 минут.

Накануне вечером я организовал ужин с Лёшей и его подругой. Пригласил их в «Якиторию» немного отметить наше спонтанное знакомство и заодно попрощаться. Очень благодарен этим отзывчивым ребятам за три спасительные ночи в новом городе, за доверие и неравнодушие к людям. После этого дня Лёшу я случайно встретил спустя пару лет на «Алых парусах»⁶. Больше мы не общались. Слишком разные у нас пути и стандарты жизни.

После ужина, уже около полуночи, я сидел и учил меню. Давалось тяжко. Тогда я ещё ничего не знал про технологию правильного обучения, поэтому когда видел в меню незнакомое слово, то не лез в «Гугл», чтобы разобраться и понять, чтó это, как выглядит и с чем его едят, а просто старался зазубрить.

Обучение без понимания – время на ветер. Всё вылетает из головы при первом же сквозняке.

А уж новых и незнакомых слов в меню было предостаточно. Сейчас не буду вас грузить, но продукты, которые используют повара в хороших ресторанах Санкт-Петербурга, казалось, при мне никогда не пересекали границу Озёрска.

– Да чё ты так стараешься, забей, всё равно никто не увидит, – прокомментировал следующим утром мою попытку ровно расставить на столах салфетницы и наборы со специями официант, которого прикрепили к нашей группе стажёров.

Его слова мне не понравились, потому что критерием качества у меня был мой личный уровень удовлетворения. Я мог потратить больше времени, заморочиться сильнее, чем нужно, чтобы получилось так, как я сам считал правильным. Я получал удовольствие от собственных стараний и усердия.

Первой системной ошибкой, которую я заметил в «Гинзе», было отсутствие проработанной системы обучения стажёров. Хорошим официантам и управляющим было не до нас. Новичков прикрепляли не к лучшим сотрудникам, которые были всегда заняты в зале, а к раздолбаям, которые ленились взять лишний столик и болтались без дела. Вот их и «дозагружали» обучением стажёров.

Новый сотрудник – как белый лист бумаги. Какие стандарты и правила запишет в его голову компания за первую неделю стажировки, так он и будет работать. Если свои каракули на этот лист наносят непродуктивные сотрудники, шёпотом советующие «да не парься, и так сойдёт», то такой новичок скоро будет потерян для компании.

Так и случилось. Из трёх человек, которые помимо меня стартовали на стажировку, к концу первой недели осталась одна девчонка. Остальные слились или пропали. Мне очень нужны были деньги, но я не собирался предавать свои внутренние стандарты. Поэтому я просто старался и не слушал советы тех, кто казался мне сомнительным персонажем.

В этот вечер в ресторане был концерт. Выступал Владимир Кузьмин со своей группой, и меня поставили вместе с другим официантом обслуживать музыкантов в гримёрке. Там не требовалось знания меню, а нужно было просто успевать подливать вино в быстро пустеющие бокалы.

Один из музыкантов так набрался, что по внешним признакам и издаваемым им звукам я понимал, что скоро увижу возвращение наружу выпитого им алкоголя.

Осознавая, что убирать со стола придётся нам, я метнулся на раздачу и принёс три широких пивных стакана, которые оперативно подставлял под плотную струю каждый раз, когда он поднимал глаза и смотрел на меня пустым взглядом.

Через 15 минут всё выпитое и съеденное вернулось на стол в немного другой форме и мирно покоилось в трёх больших пивных стаканах. Я получил за этот вечер от менеджера 1000 рублей. Это были мои первые заработанные в Питере деньги. На них я купил модем «Йота». Так в моей маленькой комнате появился доступ в необъятный интернет.

Глава 17.
Звонок в прошлое

После резкого переезда из Озёрска моя личка «ВКонтакте» разрывалась от сообщений друзей. В то время на меня уже было подписано около 4000 человек. В основном это были те, кто раньше следил за анонсами вечеринок. Писал тогда я очень мало, но поток вопросов на темы, куда я пропал и что происходит, заставил меня выйти в публичное поле, и я запустил свой блог.

«Инстаграм»* я тогда ещё не вёл, а «Фейсбук»* с позиции официанта казался мне дико неудобным и скучным, поэтому я начал описывать происходящие со мной события у себя на стене «ВКонтакте».

И я благодарен себе тогдашнему, потому что сейчас у меня есть практически пошаговая история тех дней с переживаниями и фотографиями.

Я сидел в своей новой комнате и разбирал личные сообщения. Номера новой питерской симки ни у кого не было, и «ВКонтакте» был единственным способом связи со мной. Да и не было у кого-либо особых причин мне звонить.

«Олег, это Александр Борисович, свяжись со мной, пожалуйста. Не могу до тебя дозвониться», – прочитал я сообщение, отправленное с аккаунта одной из сотрудниц «Айвенго».

Александр Борисович, как вы уже могли догадаться, был владельцем «Айвенго» и моим в этот момент уже бывшим босом. Я благодарен ему за школу жизни и особый лёгкий стиль управления компанией, который он преподал нам, молодым, часто нелепым и неэффективным менеджерам, которые совершали ошибку за ошибкой, тренируясь за его деньги в его развлекательном центре.

Я быстро впитал его стиль суперметафор, когда ты шёл к нему попросить повышения зарплаты, а встречал мудрого и неравнодушного собеседника, который начинал свой ответ с фразы: «Представь, что ты пилот вертолёта…» Через 20 минут ты радостный выходил от него с прежней зарплатой, чувством глубокого облегчения от того, что тебя поняли, и осознанием, что деньги не главное. Это был высший пилотаж.

Когда я защищал «Айвенго» от Миши, рискуя собственной шкурой и потеряв в бою купленную в кредит машину, Александр Борисович медитировал на своей даче в горах. Связи там нет, поэтому он на все выходные отключает телефон, чтобы отключиться самому. Сейчас, как я понимаю, он вернулся, и ему доложили о событиях минувшего жаркого уик-энда.

Когда я смотрел, как разбивают мою машину, он был единственным, к кому я мог обратиться за помощью. Если бы он был в те выходные в городе, если бы он позвонил мне в воскресенье, я думаю, что до сих пор работал бы в его ночном клубе и по выходным парковался на своей отремонтированной «Тойоте» на том же любимом месте возле «Айвенго».

В ту важную для меня ночь его телефон не отвечал. Я испытывал к нему невысказанное, глупое, детское чувство обиды. Как ребёнок, который чего-то хочет, но не говорит родителям, а обижается на них за то, что они не могут догадаться о его желании. Я рассчитывал на его поддержку и защиту, но слышал лишь «абонент не отвечает или временно недоступен».

Я понимаю, что Александр Борисович не был виноват в событиях этой ночи, не желал мне зла и тем более не хотел моего бегства из команды. Он не имел данных и, как только получил их, сразу со мной связался.

Я смотрел на его сообщение и понимал, что этот разговор может привести к самым неожиданным для меня последствиям. Его способность аргументировать и стиль ведения переговоров могли легко убедить меня вернуться в Озёрск.

А что я могу возразить ему? Я живу в маленькой комнате в обветшалой коммуналке, у меня на карте 8000 рублей, и я стажируюсь на официанта. Единственный мой сильный аргумент – это эстетика Питера и красивый адрес в договоре аренды: «Невский, 108».

Я набрал его номер и, тяжело вздохнув, стал ждать ответа.

Глава 18.
Запас сопротивления

– Да, – услышал я в трубке знакомый и всегда бодрый голос Александра Борисовича.

– Добрый вечер, это Олег, вы просили связаться, – сказал я.

– Олег, привет. Я в целом ситуацию изучил и виновных наказал уже, так что можешь не переживать.

– Каким образом наказали? – удивился я.

– Закрыл вход и выставил счёт за доставленные мне неудобства. Я не рассчитывал остаться без арт-директора перед разгаром сезона. Сейчас будем искать человека на замену, но в Озёрске это непростая задача. Так что, если надумаешь вернуться, помни, двери для тебя всегда открыты. Я своё слово держу, поэтому можешь рассчитывать на мою поддержку.

Сейчас я смотрю на тот свой резкий переезд с позиции предпринимателя и понимаю, что поступил нечестно по отношению к компании. Просто бросил сотрудников, заведение и свою зону ответственности, не передал дела, никому ничего не сказал и уехал, не найдя в себе даже смелости сказать об этом своему единственному руководителю, который за всё время ни разу меня не подвёл. Хотел бы я, чтобы кто-то из моих сотрудников пропал так же в одночасье, не передав дела, не дав мне шанса найти замену? Конечно, нет.

В своё оправдание можно подтянуть множество аргументов и сослаться на состояние аффекта, страх, а может, и на более глубокие скрытые мотивы. Но то, что ещё недавно выглядело как героический поступок сильного парня, я вдруг увидел совсем с другой стороны.

Александр Борисович оценил ущерб от моего увольнения в 240 000 рублей и закрыл Михаилу вход, пока тот лично не компенсирует ему эту сумму. И если ещё недавно я чувствовал обиду на Александра Борисовича, то после разговора она сменилась чувством вины перед ним и перед всей командой. Как я мог так безответственно и опрометчиво поступить?

– Ты как там, в Питере, не думаешь вернуться? – продолжал Александр Борисович, заходя, по-видимому, на второй круг.

– Да вот устроился на работу, квартиру снял, мне здесь нравится, – старался я ответить как можно более жизнерадостно.

– Нужна какая-то помощь от меня?

«Да, у меня осталось всего 8000 рублей, кредит, долг перед мамой и ребятами по зарплате», – хотел прокричать я в трубку, но взял паузу и вслух произнес лишь:

– Да нет. Я справлюсь, всё норм.

– Ладно, тогда будем на связи. Удачного покорения Северной столицы, – закончил разговор Александр Борисович.

Я был рад, что он не сделал ещё одну попытку и не предложил вернуться, не поднял зарплату. Эмоционально я был в одном шаге от того, чтобы подумать над предложением и, возможно, принять его. Вернуться, как переживший нападение диверсионного отряда герой после реабилитации в госпитале, получить заслуженное повышение, ордена, признание и продолжить службу.

В жизни я часто замечал, что зайди переговорщик ещё на один круг, то получил бы согласие, добился своего. У нас есть свой ограниченный запас сопротивления, которое с каждым новым отказом растрачивается и «“нет” – патронов» в обойме остаётся всё меньше и меньше.

Если бы у продавцов была такая волшебная кнопка, чтобы узнать остаток запаса сопротивления покупателя, они увидели бы, что отступали и сдавались в момент, когда у клиента в обойме оставался один «“нет” – патрон», и дальше весы сомнений качнулись бы в сторону «ладно, хорошо, что там у вас за предложение».

После того как Александр Борисович положил трубку, я ещё какое-то время сидел и рассеянно рассматривал полумрак комнаты. Этот разговор был важен для моего текущего спокойствия, но в этой милой беседе между строк пролетел один интересный факт, который совсем скоро скажется на моей жизни не лучшим образом и внесёт в неё тревогу и беспокойство.

Глава 19.
50 оттенков коммунального

Жизнь в коммунальной квартире – букет компромиссов. Когда с утра торопишься в ванную, чтобы успеть на работу, приходится ждать, пока бухгалтер Инна три раза помоет и высушит голову феном.

Рекордное зафиксированное мной время непрерывной работы фена в руках Инны равнялось 35 минутам. Если ты хочешь, чтобы вода из ванны уходила быстрее, нужно аккуратно удалить двумя пальцами её длинные белые волосы из сливного отверстия.

Приспичило в туалет – подожди, пока врач скорой помощи Антон досмотрит там ролик на «Ютубе». Если ты знаешь, какой именно сериал у него загружен, то по звуку можно попробовать понять серию и определить время, оставшееся до её окончания.

На кухне у каждого свой холодильник с навесным замком. Вместе с ключом от входной двери и комнаты я получил от хозяйки маленький ключик от своего персонального холодильника.

За всё время жизни в этой квартире я ни разу им не пользовался. По мере приближения к кухне продукты ещё в коридоре начинали цепляться за мои руки и просили съесть их до того, как они попадут в заточение в этот пожелтевший от времени затхлый металлический гроб.

Наша квартира была, по счастью, одной из самых маленьких в коммунальной иерархии, потому что три комнаты – это лакшери-режим⁷. В Питере есть квартиры, в которых 5–8–12 комнат. Я думаю, где-то в Питере вы сможете встретить седого грустного риелтора, который однажды расселял коммуналку из 12 комнат. Он будет смотреть стеклянными глазами куда-то вдаль сквозь тебя, делать глубокие затяжки и молча тушить сигарету о руку.

В таких квартирах обычно живут те, кто либо только цепляется за жизнь и проживает непростой период, либо те, кто сорвался и находится сейчас на дне этой самой жизни. Ты должен быть очень неразборчивым в жизни, плохо понимать причинно-следственные связи и правила игры в этом мире, чтобы долго жить в таких условиях.

Скажу откровенно: с соседями мне в целом повезло. У нас не было выживших из ума бабок, многодетных семей с пелёнками и орущими малышами и пьющих водителей-дальнобойщиков, у которых за пьянку забрали права.

Коммунальная квартира давала мне бешеный заряд мотивации и являлась тем местом, куда не хочется возвращаться по вечерам. Поэтому можно и дольше задержаться на работе. Коммуналка является тем местом, которое даёт повод наизусть выучить все техники «Магии утра», вставать в пять утра, чтобы первым занять туалет, душ и быстрее покинуть эту локацию.

Раньше в этих квартирах жили респектабельные и состоятельные господа. Все комнаты-залы были соединены внутренними дверями. В моей комнате тоже было две двери. Через одну я входил из коридора, а вторая была постоянно закрыта и вела в соседнюю комнату, где жил врач Антон, весивший сильно за 100 килограммов и любивший слушать тяжёлый рок. Дверь была деревянной, красивой, дореволюционной, но при этом отлично пропускала все звуки.

Когда мама отправила мне посылку с зимними вещами и постельным бельём, к моей радости, там оказался большой икеевский постер с витрувианским человеком – голым дядькой, вписанным в окружность и в квадрат⁸. Я завесил им дверь. Это немного украсило комнату, но никак не повлияло на уровень слышимости. Устав от чужой личной жизни, я купил широкий прозрачный скотч и плотно проклеил дверь, закрыв все щели. Это помогло.

Этим же скотчем я проклеил и окна. Поздняя питерская осень легко проникала в комнату сквозь приличные щели старой деревянной рамы, украшенной блестящими массивными шпингалетами. Несколько мотков ваты и купленный в магазине хозтоваров утеплитель подняли температуру в комнате до уровня сносной. Но всё равно на ночь рядом с кроватью приходилось ставить обогреватель.

Глава 20.
Танцы с подносом

Рабочий день в ресторане начался с урока танца. Хореограф ставил нам движения под песню Майкла Джексона «Blame it on the boogie». Танцы были частью концепции заведения, где официанты представали перед гостями не просто ребятами, которые выносили еду и напитки к столам, а артистами в небольшом импровизированном шоу.

Кто мог похвастаться хорошим голосом, тот пел. Мой приятель Илья Орехов исполнял битбокс, другие талантливые официанты играли на музыкальных инструментах или показывали фокусы. А все остальные, кто не умел петь или играть на скрипке, разучивали танцы. Шоу начиналось каждый час.

Когда начинала играть знакомая мелодия и в зале зажигались разноцветные прожекторы, арт-директор суетливо просил всех официантов отложить все дела и идти на сцену. В моменты, когда у тебя заняты все столики, а на раздаче томятся в ожидании доставки несколько сочных стейков филе миньон прожарки medium rare⁹, приходилось под разными предлогами отлынивать от танцев. Позже я заметил, что, если ты всё же находишь время и с отдачей танцуешь, гости оставляют больше чаевых. Для них ты становишься не просто официантом, а парнем со сцены.

Я разучил несколько танцев, но самой главной моей победой было то, что я с первого раза сдал менеджеру меню, со дня на день должен был зафиналить аттестацию по винной карте и заступить на полноценную смену. У меня появлялась возможность брать свои столики, а значит, получать чаевые.

Перед допуском в зал все стажёры проходили боевое крещение на раздаче. Раздача – это специальный стол на кухне, отделяющий зону поваров от зоны официантов, куда ставятся приготовленные блюда, готовые к подаче на стол гостям. Над столом установлены инфракрасные лампы, которые не дают еде остыть за те несколько минут, пока официант ещё не доставил её к месту назначения.

От меня требовалось стоять на кухне и ждать на раздаче тарелку. Когда повар отдаёт стейк, он громко кричит степень прожарки и номер заказа, а ты должен воткнуть в ещё шкворчащее мясо флажок с подходящим под эту прожарку ярлычком и быстро вынести блюдо в зал. И так весь день – ты просто бегаешь и помогаешь другим официантам подавать заказы. Этот важный этап стажировки позволяет увидеть, как выглядят все блюда, и начать различать их.

С точки зрения системы обучения стажёров это, конечно, косяк, потому что если какое-то блюдо не закажут, то ты будешь представлять его только в фантазиях. Картинок у нас в меню не было, и отдельных удобных материалов для изучения новичками тоже. Винтовку, как говорится, добудешь в бою.

К этому времени отдел персонала прислал ещё нескольких стажёров, и нас снова стало четверо. Двое помогали на горячем – супах и стейках, и двое на салатах и десертах.

К концу дня я валился с ног. Быстро бегать между этажами с тяжёлыми чугунными досками в руках было очень изматывающей задачей. По интенсивности такую смену можно сравнить с хорошей кардиотренировкой, длящейся четыре-пять часов.

Если стажёр не тупил, не путал заказы, был расторопным и при этом все официанты, допущенные к столикам, хорошо заработали на чаевых, то от них могло перепасть 300–500 рублей в качестве благодарности. Какими же ценными казались мне эти первые деньги! На них я покупал еду.

Чтобы оптимизировать расходы, я стал пользоваться одним лайфхаком¹⁰. В последние несколько часов перед закрытием в гипермаркете «Стокманн», который размещался в торговом центре рядом с моим домом, на все салаты и готовые блюда объявляли скидку 50 %. Это был мой счастливый час. Я брал хрустящий французский багет, салат с лососем, жареную печёнку и мой любимый йогурт «Лосево». Йогурт бомбически вкусный, с настоящими ягодами, без консервантов и химии.

Своими победами на работе и моментами из жизни я искренне делился с друзьями и подписчиками в маленьком блоге «ВКонтакте». Посты едва набирали сотню лайков и десяток комментариев. Мне нужна была человеческая поддержка и любое общение, поэтому я выкладывал фотки и открыто писал про свои переживания, где работаю, чем занимаюсь. Эта искренность быстро сыграла со мной злую шутку.

Шёл мой первый выходной день с момента начала стажировки. Я сидел дома и учил винную карту, которая в нашем ресторане была довольно внушительной. На столе завибрировал телефон. Номер определился как «Администратор Рибай».

Я какое-то время колебался, брать или нет, потому что интуитивно допускал только один вариант, зачем мне звонит администратор в мой выходной: чтобы вызвать на работу.

Поскольку чаевых это пока не приносило, то тратить выходной на дежурство на раздаче не хотелось. Но внутренний голос убедил меня взять трубку.

– Алло, – начал я разговор.

– Олег, привет, это Катя, хостес из «Рибая», ты будешь сегодня?

– Да не планировал вроде, отдыхаю, а что?

– Тут к тебе пришли.

Глава 21.
Золотой трюфель

Хостес передала трубку таинственному гостю.

– Алло, послушай сюда, – без приветствия грубо начал человек на другом конце провода, – у тебя остался нерешённый вопрос в городе на 240 000 рублей. Давай встретимся, надо перетереть, я подъеду куда скажешь.

Вначале я даже не врубился, о каком вопросе и о каких деньгах идёт речь. Голос этого человека был мне незнаком. Я молчал. Через несколько секунд в голове всплыли слова Александра Борисовича про сумму, в которую он оценил ущерб, вызванный моим отъездом, а также что Миша должен заплатить её, если хочет снова ходить в «Айвенго». Пазл сложился.

На связь, как я понял, вышел один из Мишиных приятелей, который жил в Питере. Он прочитал мой пост о том, что я работаю в «Рибае», и заехал проведать меня на рабочем месте. Неожиданно и неприятно. У этих ребят определённо была идея, что этот штраф Александру Борисовичу должен выплатить именно я.

– Сейчас я в Пушкине, можешь приехать сюда. Правда, не знаю, как долго здесь буду, – с максимально возможным спокойствием сказал я. – Сейчас не совсем удобно говорить. На связи.

Я положил трубку. Сердце учащённо билось. Сейчас мне не хватало только преследования.

– Проблемы стоит решать по мере их возникновения, – успокаивал я сам себя. – В здании ресторана за безопасность можно не переживать. Там много охраны. Не думаю также, что эти типы будут сидеть и караулить меня у служебного входа. Выхожу я всегда не один, а с кем-то из ребят.

Выдохнув, я продолжал учить меню. К вечеру доехал до ресторана и, пока в памяти были свежи все эти малознакомые мне названия вин и сортов винограда, сдал барную карту. Администратор сразу поставила мне утреннюю смену на следующий день. Отработал я её на отлично.

Моим первым гостем был актёр Михаил Шац¹¹. Переволновавшись, я случайно вынес ему меню на английском.

– Ничего страшного, я понимаю на этом языке, – спокойно сказал он, сделал заказ и в конце своей трапезы оставил мне целых 2000 рублей. Вот это начало!

Второму гостю я красиво предложил добавить в пасту трюфель, который к тому моменту сам в жизни ни разу не пробовал. Как оказалось, я стал первым официантом, которому удалось продать трюфеля.

Когда я совершал над тарелкой сакральный ритуал натирания этого ароматного деликатесного гриба, боковым зрением отметил, что директор ресторана стоит, мило сложив ладони на груди, и наблюдает за этим процессом, как будто я её пятилетний сын, который выучил стишок и читает его перед Дедом Морозом на стуле посреди комнаты.

Я продолжал тереть трюфель, как мне сказали по инструкции, ожидая, когда гость скажет «стоп». Но тот отвлёкся на звонок и не следил за процессом. Мой здравый смысл подсказывал, что трюфель уже скоро закончится, а цена гриба в тарелке давно перевалила стоимость самой пасты. Я решил уточнить:

– Хватит или ещё немного добавить?

– Да, – не отрываясь от телефона, ответил гость. Я расценил этот ответ как «хватит» и взвесил остаток трюфеля. Цена пасты выросла на 1600 рублей.

От этого гостя я получил ещё 1800 рублей чаевых. В конце рабочего дня я пересчитал распиханные по карманам купюры. Общий итог первой смены составил 7000 рублей. Отличный улов даже по меркам опытных официантов. Эти первые деньги были для меня не просто цифрами, но и красноречивым одобрением гостей, которым они поощряли мою искреннюю улыбку, радушие и качественное общение. Я старался.

Глава 22.
Аура Вадима

– Вадим подъезжает!

К группе официантов суетливо подбежал администратор ресторана. До этого момента те беззаботно стояли кучкой и что-то разглядывали на телефоне, едва сдерживаясь, чтобы не смеяться на весь зал. От звуков этого имени ребята сразу выпрямили спины и сделали серьёзные лица.

– Разошлись по залу, быстро, – приказал администратор, – не кучкуйтесь.

Коллектив официантов стал создавать видимость слаженной работы. Одни направились в сторону кухни, проверить заказы, другие принялись поправлять салфетницы или подливали гостям воды.

Кучковаться официантам было нельзя. Это один из нескольких внутренних неписаных законов работы в «Гинзе». Помимо этого правила были и другие, но каких-то чётко прописанных действенных стандартов обслуживания и поведения, пройдя всю стажировку и сдав аттестацию, я так и не получил. Нет, какие-то стопки потёртых бумаг на скрепке существовали, и я даже видел их в подсобке, но изучение этих правил было факультативным и при допуске в зал не требовалось.

Поэтому каждый официант в работе опирался на собственный жизненный опыт и здравый смысл. Однако то и другое – штука не всегда надёжная, из-за чего стажёры в любой момент могли получить нагоняй от менеджера. Это снижало скорость, с которой новички сдавали аттестацию и выходили в бой.

Я бы оформил стандарты обслуживания со всеми неписаными правилами в виде книги с качественной обложкой и выдавал бы всем стажёрам. Так профессиональные принципы компании и философия отношения к гостям попадали бы в умы новых сотрудников, пропитывая их, как итальянский бисквит пропитывается ванильным соусом, превращаясь во вкусный десерт. Знание этого свода внутренних законов и моделей поведения я бы сделал обязательным для всех действующих официантов.

Когда сотрудник сразу знает, что можно, а чего нельзя, когда ещё на стажировке понимает все существующие ограничения и правила, он быстрее обретает способность уверенно действовать.

В противном случае ты должен сам прощупывать почву под ногами и проверять, как к тем или иным твоим действиям относятся управляющие и владелец ресторана и до какой степени, например, то, что официанты кучкуются или дружно смеются в зале, злит менеджеров. Ты становишься осторожнее, боишься ошибиться. Способность действовать снижается.

Высшим пилотажем было бы объяснить стажёрам, почему те или иные правила существуют. Например, мне как гостю ресторана не нравится, когда официанты стоят шайкой и дружно смеются. Я на секунду принимаю это на свой счёт и подозреваю, что они угорают надо мной. Начинаю проверять, всё ли в порядке. Такое поведение вызывает у гостя дискомфорт.

А негласное требование, что официанты не должны кучковаться, скорее всего, существует потому, что их внимание отвлекается от зала и уходит внутрь группы, а гостю становится сложнее привлечь внимание к себе. Я замечал, что, когда официанты болтают между собой, они часто вообще не смотрят в зал. А ты сидишь как дурак с поднятой рукой, чтобы попросить счёт, и с каждой секундой твоё терпение падает, пока ты наконец не поймаешь случайный блуждающий взгляд официанта или не крикнешь на весь зал:

– Господа, можно счёт?

Они встрепенутся и разлетятся, как испуганные чайки.

Вадим, который вызвал оживление и суету в зале, был Вадимом Валентиновичем Лапиным – основателем сети Ginza Project. Я уже видел его несколько раз во время стажировки, и каждый раз его появление вызывало трепет среди персонала.

Это был высокий, стильно одетый в классический кэжуал мужчина с длинными тёмными волосами, с благородной сединой и внешностью голливудского актёра.

Когда он уверенным шагом проходил через весь зал к своему любимому столику в дальнем углу, я чувствовал его особую сильную энергетику, которая будто бы сразу заставляла дела во всём ресторане идти правильно. Как в Diablo, компьютерной игре из моего детства, герой с волшебным амулетом добавлял выносливости, силы и ловкости всей армии союзников вокруг него.

Обслуживать «столик Вадима» было миссией особой важности, и администраторы всегда интуитивно старались поставить на выполнение этой ответственной задачи лучшего сотрудника смены. Стоит отметить, что официанты брать «столик Вадима» не торопились, потому что на щедрые чаевые рассчитывать не приходилось, при этом на тебя спускалась гиперответственность и тотальный надзор со стороны директора и управляющих.

– Олег, возьми столик Вадима Валентиновича, – железным и не терпящим возражений тоном сказала мне управляющая. И я взял. На свою голову.

Глава 23.
Разговор с богом

– Мне большую бутылку «Аква Панны»¹², спаржу на пару и стейк из лосося, – сразу выдал Вадим Валентинович, даже не взглянув в меню.

Я принял заказ и отправился к терминалу. Рядом с Вадимом сидела девушка в чёрном пиджаке, по виду похожая на секретаря или бизнес-ассистента.

К этому моменту я работал в «Рибае» вторую неделю, с первого раза успешно сдав меню и винную карту. В процессе стажировки я заметил несколько недоработок и шероховатостей в системе подготовки новых официантов. Я видел и знал, как можно сделать лучше.

Два дня назад я даже пообщался на эту тему с директором ресторана Леонидом. Поделился своими наблюдениями и предложил своё видение для улучшения процесса адаптации новых официантов. Он лениво меня выслушал, для выразительности кивая головой, и сказал:

– Спасибо, иди, работай.

Я хотел поделиться с Вадимом Валентиновичем своим только что пережитым опытом стажировки и обучения в его компании, со всеми этими закулисными «не парься», «гость – это мешок с чаевыми», «да всем плевать».

Я стоял в поле видимости и ждал, когда он доест лосося и спаржу. За мной невидимым стражем нависала администратор смены и наблюдала за каждым моим шагом.

Для себя я чётко решил, что в самом конце трапезы подойду и выдам ему важную информацию о стажировке в «Гинзе». От самого предвкушения этого диалога внутри возникало щекочущее чувство страха в животе, схожее с ощущениями от резкого снижения самолёта или американских горок. Если бы я курил, то было бы самое время достать дрожащими от нервного напряжения руками сигаретку и выкурить её за две затяжки.

Вадим Валентинович доел и положил вилку на чугунную доску, на которой подают лосося.

– Он доел, иди, – прошипела администратор и слегка толкнула меня в бок, намекая, что нужно убирать пустую посуду. Я подошёл к столу и со словом «разрешите» планировал взять его тарелку.

– Молодой человек, гость не успел прожевать ещё, а вы уже тарелку у него вытаскиваете. Давайте небольшую паузу, чтобы он успел прожевать и насладиться вкусом последних кусочков.

Я бросил на администратора короткий испепеляющий взгляд. Вот это подстава. Какое простое и мудрое правило. Интересно, почему его не было в стандартах обслуживания. Я понял, что нужно что-то ответить и что сейчас вполне подходящий момент для моей речи, которую я несколько раз прокручивал в голове.

– Вас понял. – У меня во рту даже пересохло от волнения. – Я работаю в «Гинзе» всего неделю и только закончил стажировку. Считаю, что вы делаете отличные рестораны, но в ходе обучения я сделал несколько наблюдений и подготовил для вас предложения, как можно улучшить систему подготовки нового персонала. Если найдёте время, буду рад поделиться.

Вадим Валентинович сидел и смотрел на меня. Не знаю, о чём он думал в этот момент, но эти несколько секунд показались мне вечностью. Я чувствовал, что весь персонал ресторана замер. Мой затылок буквально дымился от испепеляющего взгляда администратора, которая заметила, что происходит нечто странное, но, не слыша контекст разговора, не понимала, стоит ли ей вмешиваться или все идёт как надо.

– Предложения – это всегда ценно, – начал отвечать мне Вадим Валентинович с лёгкой улыбкой, тональность которой я не смог интерпретировать. – Я ценю активных сотрудников. Любой генерал когда-то был солдатом. Поэтому вы молодец, что начали свой путь с официанта. – После этого он посмотрел на девушку, которая сидела рядом с ним, и продолжал, обращаясь уже к нам обоим: – Катя даст вам мой номер для связи, звоните, я всегда открыт к общению.

После этих слов Катя написала в блокноте на чистом листе номер сотового телефона, вырвала лист и протянула мне.

– Благодарю, – ответил я, взяв заветный клочок бумаги.

Вадим Валентинович стал собираться, попросил записать заказ на его счёт и быстрой походкой направился к выходу. Я стоял с ощущением победы. В одной руке у меня была пустая чугунная доска из-под лосося, а в другой маленький листок белой бумаги с аккуратно написанным на нём номером.

Глава 24.
Давай, до свидания

Я заканчивал убирать посуду со стола, за которым ещё пару минут назад сидел Вадим Валентинович, как ко мне подлетел директор ресторана.

– О чём вы говорили?

– Я поделился своими наблюдениями о стажировке.

– И-и-и?

Взгляд директора обжигал, словно медицинский лазер.

– Он дал мне свой номер.

Повисла тяжёлая пауза. Я продолжал убирать со стола, делая вид, что ничего не происходит, но чувствовал, как внутри у директора всё начинает кипеть и только наличие других гостей в зале спасает меня от применения им физической силы.

– В твоих услугах мы больше не нуждаемся. Спасибо за работу, – бросил он фразу, сказанную с такой вежливой злостью, что я даже не сразу осознал, что меня только что уволили.

Сейчас я понимаю, что в этой моей попытке попасть в поле зрения большого босса и желании общаться с ним была неадекватность, поскольку до него был выстроен целый эшелон офицеров: администратор, директор ресторана, директор группы и только потом шёл сам Вадим Валентинович. Я взломал систему и перепрыгнул сразу через три ступени в ресторанной иерархии, на что система включила защитную реакцию и избавилась от неугодного и неправильного, нахального мальчишки-официанта.

Я не стал спорить и доказывать. У меня был номер, который мне дал Вадим Валентинович. Завтра с утра я просто наберу его, встречусь и расскажу, как несправедливо со мной поступили после нашего с ним рабочего разговора, поделюсь своими идеями, и справедливость будет восстановлена. Я построю большую карьеру в «Гинзе», принесу холдингу много денег.

«Я искренне болел и переживал за каждую компанию, в которой работал. Хотел сделать лучшее, на что способен для процветания бизнеса, для своего босса. И у меня всегда получалось, смогу и в этот раз. Меня просто не могут сейчас выкинуть из компании за безобидное общение с собственником, я же не сделал ничего плохого», – рассуждал я, идя по Невскому проспекту в сторону дома.

Мерзкий осенний питерский дождь острыми каплями бил прямо в лицо. Но я не обращал на него никакого внимания. Ещё недавно бурлившее во мне чувство обиды и несправедливости сменилось ощущением, что я всё сделал правильно.

Высоко подняв голову и расправив плечи, я включил музыку. В этот момент я ощущал себя супергероем из приключенческого фильма; он попал в небольшую заварушку, но легко с ней справится и выйдет победителем.

Глава 25.
План Б

Я лежал на скрипучей кровати в своей комнате и смотрел в потолок. Часы показывали 06:06. Это было одно из тех ранних нелепых пробуждений, когда ты просто открываешь глаза и вроде как выспался, но при этом и понимаешь, что поспал всего четыре часа, и хочешь провалиться обратно в сон, но не получается.

На улице было ещё темно. Я спал в одежде, поскольку у меня не было простыни, а укрываться пока приходилось одеялом, которое нашлось на верхней полке в шкафу. Оно было не первой свежести, с загадочными жёлтыми разводами и подтёками, и допускать его контакта с телом крайне не хотелось.

Под голову я подкладывал свёрнутую куртку, потому что подушки не было. Она вместе с посудой, постельным бельём, моей любимой большой кружкой, утюгом и зимними вещами в этот момент ехала в одной из посылок по просторам страны в большом синем коробе с надписью «Почта России».

Каждый день я с волнением проверял почтовый ящик, чтобы найти заветное уведомление, и, когда оно все же пришло, побежал в отделение, как ребёнок в первый день года несётся под ёлку проверить подарки от Деда Мороза.

Пришли две тяжёлые большие посылки, в одну из которых помимо заботливо упакованных вещей, одеял и подушек мама вложила шоколадку, печенье и трогательное письмо со словами поддержки. Я стоял и читал его прямо на почте. В помещении было тепло.

Хоть я не был в армии, но в это мгновение мог предположить, какие чувства испытывают солдаты, когда, находясь на фронте, получают из дома письмецо, написанное убористым красивым и знакомым с детства почерком мамы.

Первое утро после увольнения было тягучим и тревожным. Я ждал 11 утра, чтобы набрать номер, оставленный мне Вадимом Валентиновичем, и договориться с ним о встрече. Чтобы не показывать суеты, решил не звонить в первые минуты рабочего дня, а немного выждать.

Я сидел в углу комнаты за маленьким столиком с открытым ноутбуком. Слушал спокойную музыку и ждал заветного часа. В голове прокручивал сценарии того, как быть дальше.

За первые дни работы в «Рибае» я заработал чаевыми чуть больше 15 000 рублей. Денег оставалось впритык, а через пару недель нужно будет снова платить за комнату. Даже если Вадим Валентинович пригласит меня на какую-то управленческую работу, то первые деньги я увижу минимум через две, а то и четыре недели.

Да и кем он меня позовёт? У него 80 ресторанов, он может позволить себе нанимать лучших профессионалов со всего мира, а во мне, кроме чувства вкуса и опыта управления ночным клубом в маленьком провинциальном городе, суперспособностей в ресторанной сфере нет. Ещё, конечно, энергия, смекалка и трудолюбие. В любом случае сидеть сложа руки было бы глупо. Нужно выработать резервный план. Я решил, что, пока вопрос с Вадимом Валентиновичем остаётся подвешенным, нужно поискать подработку или найти вторую работу. Хотя какую вторую? Стоит снять розовые очки. У меня не было никакой работы.

В свой первый приезд в Петербург несколько лет назад я познакомился в баре с местными ребятами. Всё это время мы были на связи во «ВКонтакте» и общались в духе: «Привет, как дела? У меня тоже нормально».

Написал Жене, который, судя по фоткам на его стене, постоянно тусил и вращался где-то в ресторанно-клубной сфере. Диалог сложился.

– Хай, у тебя есть на примете какая-нибудь работа в клубе или ресторане?

– У моего друга свой бар на «Владимирской», он ищет барменов. Работа по сменам с четверга по воскресенье с одиннадцати вечера до пяти утра. За выход 1500 рублей платят, ну и чаевыми, сколько заработаешь.

– Мне подходит, а когда можно прийти на собеседование?

– Уточню. Он сегодня вечером будет там, я думаю, получится организовать. На связи.

Станция метро «Владимирская» находилась совсем рядом с моим домом. Я прогуглил этот бар. Пешком можно дойти за 15 минут. Это хорошо. В моменты большого наплыва народа в «Айвенго» я часто вставал и работал за стойкой, поэтому профессию бармена хорошо понимал.

На телефоне зазвонил заведённый на 11:00 будильник. Я набрал номер, который мне дала секретарь Вадима Валентиновича. После первого гудка на той стороне подняли трубку.

Глава 26.
Клубный подвал

– Алло, – ответил женский голос.

– Здравствуйте, это Олег, мне вчера Вадим Валентинович дал этот номер, просил связаться, чтобы назначить встречу и обсудить мои предложения по программе стажировки для официантов.

– Да, я помню вас. Вадим Валентинович улетел. Его не будет две недели.

– Понял. Спасибо.

Такого поворота событий я, признаюсь, не ожидал. Ждать столько в моей ситуации было нереально, поэтому спустя неделю жизни в Питере я снова вернулся на нулевую точку, открыл рейтинги «Афиши» и принялся искать работу.

На высоких позициях в рейтинге стоял ресторан «22.13» от сети Global Point. Я полистал картинки и влюбился. Через два часа я уже сидел на собеседовании за большим деревянным столом в главном офисе компании. Не стал лукавить и рассказал рекрутёру, что ещё вчера работал в «Гинзе», пообщался с боссом и меня уволили. В этот раз собеседование длилось примерно час.

Говорил я много и красноречиво, шутил и рассказывал истории. Сейчас понимаю, что старался понравиться, расположить к себе этих двух милых девчонок-рекрутёров. Мне очень нужна была эта работа.

Собеседование закончилось, и мне велели ждать звонка с решением. Я быстро заехал домой, взял пакет с грязной одеждой и поехал к Ване, моему приятелю из «Рибая», с которым мы на Думской пили пиво в первый день моей жизни в Питере. Стиральной машинки в моей квартире не было, поэтому пришлось подкопить грязные шмотки и попроситься на стирку к другу. Пока стирались и отжимались вещи, мы посмотрели какой-то из свежих фильмов, и уже скоро я ехал домой, везя сумку с ещё влажными, но уже чистыми рубашками и джинсами.

В дороге Женя подтвердил мне встречу на 21:00 с директором бара на «Владимирской» по поводу ночной подработки в выходные. Ровно в девять вечера я стоял перед чёрной массивной дверью в одном из питерских переулков. Обожаю, когда встречи начинаются вовремя, люблю пунктуальных людей и сам стараюсь всегда быть без опозданий.

Как понимаю, в клубе меня уже ждали, поскольку рядом со входом стоял дерзкий кабриолет BMW тёмно-синего цвета. Я спросил скучающего охранника на входе, где я могу найти Егора, и тот молча указал антенной рации в сторону узкого коридора вниз по лестнице.

Спустившись, я оказался в подвальном кабинете без окон. Судя по батареям бутылок на стеллажах, он ещё являлся и алкогольным складом. На старом стуле из дешёвого кожзаменителя, обивка которого давно протёрлась до ткани и потрескалась от времени, сидел Егор. Перед его носом на столе стояли два монитора, на которые выводилось изображение с камер видеонаблюдения. Егор был полным мужчиной лет сорока – сорока пяти в клетчатой рубашке, очках и с интересной бородавкой на носу. Он был владельцем этого бара.

– Я Олег, от Жени по поводу работы. Он должен был вас предупредить.

– Да-да, помню такое дело, – медленно проговорил он, ещё какое-то время продолжая смотреть в экран. Мой опыт работы арт-директором подсказывал, что он пересматривал какую-то заварушку, попавшую в объективы камер в баре.

– За стойкой работал, коктейли основные знаешь? – спросил он без особого интереса.

– Да, это без проблем, – немного соврал я, потому что на тот момент в моём арсенале были мохито и виски-кола в совершенстве, «Б-52» и «Лонг-Айленд» на твёрдую четверку. А вот состав всех остальных я не помнил. Но с другой стороны, он и не уточнил, о каких коктейлях речь. Больше половины всех заказов на вечеринках в «Айвенго» всё равно составляли водка, коньяк, пиво и шампанское.

– Ок, в четверг приходи на смену к десяти вечера. Тут будет Паша, управляющий клуба, он тебе всё покажет.

– Договорились.

Я пожал ему руку и вышел, задержавшись на секунду, чтобы рассмотреть сам бар и танцпол. Заведение располагалось в вытянутом подвальном помещении с баром метров десяти в длину, сценой и четырьмя или пятью столиками в виде VIP-зоны на небольшом возвышении. Классический такой питерский бар.

В кармане завибрировал телефон. Через 10 секунд я положил трубку и чуть не крикнул от радости: «Есс». Меня взяли в ресторан «22.13», и завтра начиналась стажировка. Так за один день получилось найти сразу две работы. В тот вечер я ещё долго бродил по уютным питерским улочкам, размышляя о событиях последней недели.

Глава 27.
Помидоры против баклажанов

На Конюшенной площади друг за другом находились сразу несколько классных ресторанов: космополитичный Soho, итальянский Barbaresko и домашний «22.13». Все они принадлежали одному владельцу.

В первый день стажировки в «22.13» я сразу заметил основное отличие моего нового места работы от «Рибая»: люди. Они были другими.

Здесь легче было общаться, не было неуместных понтов и налёта высокомерия. Повара и администраторы шутят с официантами и барменами. Сотрудники здороваются, сами знакомятся с тобой и интересуются, кто ты, откуда и как у тебя дела. Я сразу начал чувствовать себя частью команды. Это называется эмоциональным тоном группы и зависит от тональности всей руководящей верхушки компании и самого учредителя. На новом месте работы я ощущал вдохновение, не то что в «Гинзе».

Главный зал «22.13» отличали потолки – высоченные, с историческими сводами. Раньше здесь были царские конюшни. На месте больших ворот теперь сделали панорамное арочное остекление, которое заполняло ресторан дневным светом.

За счёт высоких потолков получилось сделать второй уютный этаж, где вдоль одной из стен разместилась библиотека «22.13». Гости могли читать имевшиеся там книги и журналы, а также приносить и оставлять свои. За принесённые книги клиенты получали от заведения десерт.

На первом этаже за резными дверями был оборудован небольшой зал-гостиная со свечным камином, старинными комодами и гигантским дубовым столом на 20 человек для празднования дней рождения.

За первый день работы я перезнакомился со всеми официантами, поварами, барменами и почувствовал себя в своей тарелке. Из формы здесь выдавали только аккуратный чёрный фартук, с которым полагалось надевать свои кеды, джинсы и белую рубашку.

Я взял домой меню с большой коктейльной картой, чтобы быстренько его выучить и сдать за первую неделю. Мне хотелось проверить новую технику мнемонического запоминания состава блюд, которую я вычитал в книге, случайно обнаруженной в своей жилой комнате.

В ожидании маминой посылки с вещами я решил подготовить для них место и навести порядок в большом платяном шкафу, стоявшем в углу. На одной из полок стояла запечатанная картонная коробка среднего размера. Я открыл её и нашёл в ней множество книг. Хозяйка сказала, что коробку оставила девушка-медик, которая снимала комнату до меня и сейчас переехала.

Я читал надписи на корешках. Там было штук двадцать книг о медицине, диетах, правильном питании и долголетии. Мой взгляд зацепился за одно название: «Суперпамять». Я открыл книгу и погрузился в технологию запоминания чисел и последовательностей.

Автор предлагал каждому числу придать схожий по звучанию или по форме яркий образ. К примеру, цифру «два» представить в виде лебедя, восьмёрку в виде гантели, а «семь» как топор, в общем, в таком духе. По звучанию можно подбирать ассоциативно, например, «шесть» увидеть как длинный шест или шерсть и так далее.

И если тебе нужно запомнить число 287, вообрази красивого лебедя, который гантелей бьёт по топору. Чем ярче и абсурднее будет картинка, тем проще её запомнить. Аналогично решаются и задачи с последовательностями из слов.

Мне нужно было запоминать состав блюд в меню, и по этой технике я представлял в голове яркие оргии и баталии из конкретных продуктов. В фирменном салате «22.13» красные разъярённые помидоры с копьями из укропа нападали на баклажаны со щитами из нарезанных цукини на поле из петрушки.

В моём сознании курица в одном из блюд принимала горячую ванну, сделанную из фольги, из крана текли сочные спелые томаты, а все стены комнаты от пола до потолка были сделаны из банок с фирменным соусом. Чем ярче картинка, тем проще потом вызвать её в памяти и получить нужные последовательности.

По этой технике я за неделю выучил и сдал меню с блюдами из разных кухонь мира, и мне поставили первую самостоятельную смену. За вечер перед моим первым рабочим днём произошло дурацкое событие, которое поставило под вопрос, смогу ли я завтра вообще появиться на работе.

Глава 28.
Новый парикмахер

Когда переезжаешь в новый город, некоторые вещи приходится открывать для себя заново. В частности, нужно облюбовать новый кинотеатр, нормальную аптеку, хорошее место для завтраков, удобную химчистку, понимающего стоматолога и профессионального парикмахера.

В поисках последнего я как раз и находился, поскольку настала пора подстричься. Можно было пойти в любой полуподвальный салон красоты – рядом с домом с романтическим названием «Кристина» или более серьёзным «Агент 007» – и за 300 рублей как-то подстричься, но в этот раз чёрт дёрнул меня поступить иначе.

Мы сидели за обедом, болтали, и один из официантов сказал, что его друг по-братски подстригает на дому. И берёт смешные деньги, то ли 300, то ли 400 рублей. При этом у него там крутой ремонт, приставка. Такой своеобразный уютный мужской клуб.

Денег у меня было критично мало, отдавать за стрижку в салоне 5 % всех сбережений не хотелось, поэтому предложение показалось мне заманчивым. Я получил номер и вечером, успешно сдав экзамен, поехал к этому парню в его домашний салон. Он имел все шансы стать моим новым парикмахером. Завтра днём у меня первая полноценная смена, и нужно выглядеть на все сто.

Я вошёл в большую уютную квартиру на Петроградской стороне. Судя по количеству дверей в коридоре, в ней было минимум четыре комнаты.

Меня встретил одетый в серый спортивный костюм и белую футболку Филипп Пляйн¹³ со стразами высокий парень. Длинные светлые волосы прижаты чёрным волнистым ободком, что всегда немного странно смотрится на парнях. В его голосе звучала заражающая многих парикмахеров-стилистов высокая тягучая нотка манерности.

Он проводил меня в небольшой зал с кожаным парикмахерским креслом и прислонённым к стене большим ростовым зеркалом.

– Есть пожелания по стрижке?

– Да мне покороче, чтобы трендово было, современно, – ответил я и даже показал ему несколько интересных стрижек на телефоне.

– Примерно понял, – сказал с умным видом мой новый парикмахер, слегка покручивая меня на кресле и разглядывая мою голову с разных сторон. – Сделаем трендово.

Хочу отметить, что в Питере есть своя оригинальная культура молодёжных стрижек, когда с одного бока тебя могут подстричь коротко, а с другого оставить длинные волосы или выбрить на затылке какие-нибудь полосы и сделать чёткий ровный пробор, аккуратно побрив виски. Это может выглядеть прикольно, но идёт не всем. Я не против экспериментов, но мне важно, чтобы причёска сочеталась с моей личностью и внешностью.

Над раковиной в ванной я помыл голову и уселся в кресло. Парикмахер накрыл меня накидкой, и через несколько секунд первая прядка волос упала мне на плечо.

Минут тридцать он попеременно орудовал то ножницами, то машинкой. При этом в процессе работы моё кресло было повернуто немного вбок, так что я не видел своё отражение в зеркале.

Я досматривал на телефоне новый выпуск «+100500»¹⁴, когда маэстро закончил жужжать машинкой. Торжественно сдув феном оставшиеся волоски с лица и шеи, он повернул меня к зеркалу.

Глава 29.
Ода профессионалам

Секунд тридцать я смотрел в зеркало на парня, сидящего в отражении в парикмахерском кресле. Тот смотрел на меня. Моё лицо медленно становилось багряным от того уровня жести, который я увидел.

Представьте себе человека, которому надели на голову кастрюлю и сбрили все волосы, которые торчат из-под неё, создав таким образом ровную линию. Так вот, в моём случае эта линия спиралью поднималась от одного уха и, пройдя по затылку мимо другого, заканчивалась резким краем в середине лба.

– Интересно получилось, правда? – сказал мастер, то ли чтобы заполнить паузу, то ли не до конца осознавая мою реакцию. Возможно, он думал, что я немного шокирован дерзостью и изяществом его решения.

– Скажи, а ты давно стрижёшь людей?

– Нет, я ведь только учусь, тебе разве Костя не сказал? Поэтому и цена такая доступная, когда раскручусь, будет сильно дороже, – продолжая любоваться моей причёской, ответил он.

Я не мог улыбаться. Жесть. Жесть. Жесть. В моей голове носился внутренний эстет и умолял найти выход. Завтра с утра первая смена, и приходить на работу с такой головой будет крайне нелепо.

– Если что-то не нравится, я могу поправить или покороче сделать.

– Спасибо, я, пожалуй, поеду.

– С тебя за стрижку 300 рублей.

В эту секунду я готов был взять машинку и сам бесплатно подстричь его в стиле «шуба, поеденная молью». Но, выдохнув, отдал 300 рублей, скорее за то, чтобы больше не видеть его и не слышать его манерную речь.

Натянув на голову капюшон, я вышел из подъезда в питерский осенний полумрак с его тёплым жёлто-оранжевым светом фонарей. Достал телефон и быстро написал во «ВКонтакте» статус: «Ребята, срочно нужен хороший опытный парикмахер, который исправит неудачную стрижку».

По рекомендации неизвестного подписчика-благодетеля мне написал Марсель. Я посмотрел его профиль, фотографии с соревнований и понял, что он именно тот, кто может спасти Олега от усмешек и сочувствия завтрашним утром.

– У меня плотная запись весь день. Смогу только вечером, – расстроил меня Марсель.

– Посмотри на это, – сказал я ему, отправив две или три фотографии своей новой креативной стрижки. – Мне к двенадцати на работу выходить.

– Ладно, давай в восемь утра на Лиговском у меня в салоне. Приеду пораньше, попробую что-то с этим сделать.

Марсель всё исправил. Получилось коротко, но необычно и круто. Я получил заслуженные пару щелбанов «за подстрижечку». Так Марсель стал моим мастером на ближайшие несколько лет.

В эти минуты мой внутренний эстет стоял на коленях в моей голове и тихим голосом пел оду профессионалам. По его красивым румяным щекам текли слёзы счастья.

Он пел оду хорошим врачам и парикмахерам, водителям и поварам, официантам и портным, риелторам и продавцам в магазинах, пилотам и няням в детских садах. Всем, кто каждый день честно и на совесть делает свою работу. Тем, кто встаёт в семь утра и едет через весь город, чтобы своим мастерством делать лучше жизнь других людей. Тем, кто работает ночами, чтобы не просто прокормить себя, а сохранять и совершенствовать технологию своей профессии.

«Технология» – от греческих слов «техно» – «мастерство», «логос» – «наука». Наука мастерства. Как красиво. Сохраняйте и совершенствуйте своё мастерство. Это то, что невозможно забрать у вас по решению суда или украсть. Эти навыки и умения останутся с вами до конца пути. Не всем нужно становиться предпринимателями. Без профессионалов мир не сможет продержаться и месяца.

За первую смену в новом ресторане я заработал 4500 рублей чаевых. Лёд тронулся, жизнь стала налаживаться. Наступил месяц спокойствия и процветания. Плохие ребята из прошлого больше не давали о себе знать, а работа спорилась.

Читатель, случайно оказавшийся в то время в ресторане «22.13», мог увидеть, как по залу проворно носится высокий парнишка с аккуратно написанным на бейдже именем Олег. С улыбкой и подносом в руке он обслуживает гостей со словами: «Добрый вечер, дорогие гости. Меня зовут Олег. Пока вы выбираете в меню блюда, которые шеф-повар “22.13” заботливо собрал для вас из разных уголков света, разрешите предложить аперитив». Он приносит заказы и получает заслуженные чаевые.

В эти дни Олег даже не представляет, как совсем скоро один случайно взятый за другого официанта столик кардинально изменит всю его жизнь, а вместе с ней и жизни сотен других людей.

Глава 30.
Правильные вопросы

Без остановок пролетели ноябрь и декабрь. Для подсчёта чаевых я завёл тетрадку с внутренней бухгалтерией. Приходя домой после смены, доставал из кармана плотный ворох мятых разнокалиберных купюр, бережно расправлял их, пересчитывал, записывая в столбик итоговое значение за каждый отработанный день.

За ноябрь в ресторане получилось унести из ресторана 63 000 рублей, а декабрь с его новогодними банкетами принёс в копилку целых 85 000 рублей.

Рекордные чаевые оставила пожилая женщина, украшенная золотыми браслетами, серьгами и бусами, казавшимися даже крупнее, чем висевшие на праздничной новогодней ёлке. Она отмечала в гостиной своё 60-летие и постоянно украдкой мне подмигивала. Я отвечал взаимностью, но моим глазом двигал холодный расчёт. И он не подвёл. Она оставила 15 000 рублей. Я торжествовал.

По четвергам, пятницам или субботам, если получалось совместить график, я работал за стойкой в баре. Смена заканчивалась в пять-шесть утра. Чаевыми получалось заработать в среднем 3000 рублей за ночь. Однажды удалось сорвать куш. Мужчина заказал кофе, заплатил 5000 и оставил всю сдачу мне. Я снова ликовал и радовался, как будто выиграл миллион долларов в лотерею.

Бывало, я шёл домой после ночной смены в баре, спал два-три часа, вставал и собирался на работу в ресторан. Это изматывало, но давало возможность рассчитываться с долгами, которые тянулись из прошлого.

В квартире, которую я снимал в Озёрске, закончился оплаченный срок аренды. Мама заранее разместила объявление о продаже мебели и техники в местной газете и сумела кое-что продать. Оставшиеся вещи друзья помогли перевезти в мамину квартиру.

К вырученным от продажи мебели деньгам она добавила своих и внесла за меня два платежа по автокредиту. При её зарплате в 25 000 рублей это было трудное решение.

Тогда я убеждал её забить и пока не платить за меня. В духе «банк богатый – подождёт». Сейчас я горячо благодарен ей за настойчивость. Она не позволила допустить просрочек и сохранила мне положительную кредитную историю.

Ребята, которые ограбили квартиру, вернули бóльшую часть денег и почти все украденные вещи. Был суд, и им дали какой-то небольшой срок условно.

Из заработанных за два месяца чаевых я закрыл почти всю оставшуюся разницу перед сотрудниками «Айвенго». Кто-то из особенно близких ребят, зная ситуацию, даже отказывался брать свои деньги, сказав, что они мне сейчас нужнее.

В постах во «ВКонтакте» я больше не указывал новое место работы, поэтому друзья Миши меня уже какое-то время не беспокоили.

Я сидел на уютном диване в гостиной нашего ресторана в окружении людей, с которыми плечом к плечу проработал уже несколько месяцев. Вокруг витал приятный предпраздничный микс из запахов вина, сыра, пихты и мандаринов. Играла тихая музыка, я слышал звон бокалов и весёлый гомон голосов. До Нового года оставалось три дня.

Я погасил практически все долги. У меня появились новые друзья, была стабильная работа, и даже сосед по коммунальной квартире Антон съехал, освободив самую большую комнату, куда я моментально заселился, поражаясь, сколько теперь у меня свободного места.

И вроде жизнь наладилась, всё встало на правильные рельсы, кайфуй и радуйся этому островку стабильности. Но внутри у меня шёл серьёзный диалог с самим собой.

Об этой ли жизни я мечтал? Тем ли делом я занимаюсь, таская нескончаемые подносы с едой и кофе? Вижу ли себя официантом через год, через пять лет? Живу ли я в том доме, в той квартире, куда хочется возвращаться каждый вечер? Даёт ли мне это странное пространство жизни энергию и уверенность в себе?

Вокруг меня выпивали и веселились бармены и официанты, добрые и классные ребята, но чему могу я научиться у них? От какого коктейля с утра меньше болит голова или какой новый бар открылся поблизости. Вижу ли я себя рядом с этими людьми развивающимся, растущим, процветающим и успешным человеком?

Внутри появились и начали зеленеть первые ростки неудовлетворённости и несогласия с такой жизнью. Через мгновение громкий командный голос разогнал это облако мыслей и вернул меня в реальность:

– Олег, там Оксана Геннадьевна тост говорит, наливай вино, иди к нам.

Глава 31.
Пожелание свободы

– Ребята, кто может взять смену в новогоднюю ночь? – спросила управляющая и обвела взглядом сидевших полукругом официантов.

Те опустили глаза и начали в томительном ожидании разглядывать разноцветный кафель на полу.

Я думал о том, какие у меня могут быть планы на эту новогоднюю ночь. Ехать домой в Озёрск, из которого я улетел со скоростью 950 километров в час всего два месяца назад? Не вариант. Пойти на Думскую и выпить рюмку-другую с официантурой, а потом устроить пьяные бесовские танцы на барной стойке?

Лучшее, что могло со мной произойти, – это в новогоднюю ночь поработать.

Мой голос разорвал гнетущую тишину комнаты:

– Я смогу.

Посмотрев на меня, согласились ещё несколько человек, и смена набралась.

Для посетителей билет на новогоднюю ночь в нашем ресторане стоил 50 000 рублей. За эту сумму мне нужно было бы бегать с подносом примерно три недели, а наши гости могли позволить себе потратить такие деньги за пять часов праздного веселья. Меня это не то чтобы злило, но поливало, как из лейки, семена несогласия с текущим положением дел и неудовлетворённости остатками на моём счёте Сбербанка. Там явно не хватало ещё нескольких нулей.

За выход в новогоднюю ночь у сотрудников был отдельный бонус от ресторана – 12 000 рублей.

На часах было десять вечера, и на красивых иностранных машинах к ресторану стали стягиваться гости. Мне достались пять столиков на втором этаже.

Я выносил заранее заказанные гостями закуски, принимал заказы, бегал с тарелками, подливал вино. В этой суете незаметно подкралась полночь.

На большой экран вывели торжественную речь президента. Гости стихли, замерев, как часовые на посту, держа вместо винтовок наполненные бокалы с шампанским. Нам разрешили сделать паузу, поэтому я тоже стоял с бокалом игристого на втором этаже вместе с другими официантами под ласковое шипение бенгальских огней. На мне была лучшая белая рубашка и чёрная бабочка.

Боммм… Боммм… Боммм… Боммм…

Неумолимо отбивали свои чёткие удары величественные куранты. В эти секунды миллионы людей по всему миру загадывают желания. Я был не исключением. Но в этом году желание принципиально отличалось от всех загаданных ранее.

Все без исключения годы жизни до этого момента я встречал в семейном кругу. Я знал каждое мгновение того, как будет вести себя мама в последние минуты года. Как она будет торопить меня открыть шампанское, всё ещё боясь, что мне не хватит сил повернуть пробку и я сорву столь важный ритуал. Как я буду торопливо наливать, а она скажет: «Ну хватит уже, не успеем». Мы торжественно встанем, и за несколько секунд до конца года она незаметно достанет заранее заготовленную маленькую бумажку с аккуратно написанным желанием, подожжёт её на свечке и кинет в бокал.

Я подумаю: «Интересно, что же она загадала», но потом спохвачусь, что не побеспокоился о своих желаниях, и в суете под последний удар курантов оптом загадаю стандартно: денег, всем здоровья, а дальше в зависимости от возраста: очки для плаванья и новую спортивную сумку, приставку, а потом и компьютер, новую машину и даже полететь в Америку. Не знаю, как у вас, но мои новогодние желания всегда сбывались.

Боммм… Боммм… Боммм… Боммм…

Продолжали своё дело куранты. Я закрыл глаза и про себя произнёс, что в этом году желаю больше никогда не встречать Новый год в должности официанта, навсегда избавиться от нелюбимой работы, всё кардинально поменять, начать своё дело. Звуки ушли на задний план. Я представил себя за рулём кабриолета, который несётся по побережью океана, по дороге, усыпанной пальмами. Ветер развевает мои волосы. Я включаю музыку.

Боммм… Боммм… Боммм… Боммм…

Вокруг зазвенели бокалы. Подобно победному рёву армии спартанцев, под своды потолка полетели крики ликующих гостей. Диджей вывел на максимум уровень громкости, и зал ресторана наполнился знакомой всем с детства мелодией.

– Хэппи ньюю иир, хэппи нью иир, – пели гости, обнимаясь, поочерёдно взрывая хлопушки и усыпая пол серпантином и миллионами кружочков конфетти.

Меня дёрнули за плечо. Я открыл глаза и вернулся из мечтаний в зал ресторана. Нужно подавать горячее.

Глава 32.
«Буквоед»

Страна отгуляла длинные новогодние праздники и вернулась в стандартный рабочий ритм. В квартирах ещё стояли и медленно осыпались ёлки с запылившимися шариками, а в витринах полуподвальных продуктовых магазинов мигали китайские гирлянды, заманивая покупателей.

По инерции я ходил на работу: подавал утренний латте с круассаном заехавшей позавтракать девушке в спортивном костюме от Louis Vuitton¹⁵. Освоил секретные техники, как держать в одной руке сразу четыре тарелки, обслуживая бизнес-ланчи. Мастерски подливал за ужином для очередной шумной компании вино, красиво промокая накрахмаленной салфеткой горлышко бутылки.

Пролетел январь. За ним февраль. Лица гостей в ресторане слились в единую бесконечную карусель. Во время ночных смен в баре карусель сменялась вереницей вагонов – проходивших вдоль барной стойки тусовщиков. Правда, вместо романтичного стука колёс по рельсам я слышал ритмичные удары опустевших рюмок из-под водки, абсента и коньяка.

Моё окружение, работа и образ жизни не требовали большой нагрузки мозга, и он функционировал на холостых оборотах, в режиме «лайт». Я стал материться, злоупотреблять кальяном, выпивать и чувствовал, что не только не развиваюсь в окружении постоянно жующих, выпивающих и танцующих людей, а даже потихоньку тупею.

Чтобы хотя бы внешне выглядеть умнее, я купил за 500 рублей в H&M очки без диоптрий и стал ходить в книжные клубы. Это позволяло быть ближе к знаниям, умным людям и выглядеть интеллектуальнее.

Моим любимым книжным местом был «Буквоед» на площади Восстания. Он находился совсем рядом с домом и работал круглосуточно. Внутри магазина работало кафе, где я заказывал за 180 рублей чайник чая, выбирал любую из сотен тысяч книг и читал.

Иногда, погрузившись в книгу, засиживался там до второго часа ночи. Несколько раз просыпался дома в четыре-пять утра от сбившегося из-за ночных смен графика, не находил в себе сил заснуть, вставал и шёл в «Буквоед».

Раз в неделю там проходили лекции, где писатели и другие умные люди презентовали книги, говорили о литературе и всяких умных вещах.

Это было для меня такой секретной отдушиной. Я подкидывал мозгу работу, только бы он не тонул в сладком алкоголе и клубах кальянного дыма, которые были топливом и антидепрессантами моего окружения, и я, плывя по течению, разделял эти ценности и был полноценной частью системы.

В одну из моих посиделок в «Буквоеде» в руки попалась книга Роберта Кийосаки «Богатый папа, бедный папа». Я отхлебнул ставший уже невкусным перезаваренный много раз чай и открыл первую страницу.

«У меня было два отца, поэтому я мог делать выбор между противоположными точками зрения: богатого человека и бедного», – начинал повествование Кийосаки. Я быстро проглотил введение и понял, что именно эту книгу давно искал.

Первая глава начиналась с фразы: «Бедняки и средний класс работают за деньги. Богатые заставляют деньги работать на себя».

От этой фразы мне стало неуютно и беспокойно. Она была как острый угол у ножки стола, о который ты в полумраке со всей силы ударился мизинцем. Я понимал, что в первых двух словах говорилось обо мне, а во втором предложении о других.

Я закрыл книгу, как будто это было какое-то сакральное знание, которое могли подглядеть люди, сидевшие в кафе вокруг меня. Молча встав, взял под мышку книгу и пошёл к кассе, оставив на столе недопитый чай.

За долгие часы в «Буквоеде» я пролистал и прочитал множество занимательных книг про технологии приготовления разных алкогольных напитков, правила этикета, рекорды Гиннесса, анекдоты и многое другое. Но «Богатый папа, бедный папа» стала первой книгой, за которую я заплатил деньги и с которой вышел из магазина.

На улице шёл четвёртый день марта. Я вдохнул ещё прохладный весенний, но такой вкусный питерский воздух и быстрой походкой зашагал по направлению к дому.

В руке я сжимал книгу, на которой красовалась надпись: «Чему учат детей богатые родители – и не учат бедные». В голове крутился вопрос, чтó именно знает богатый папа и как я мог жить без этого знания раньше.

В ту ночь я так и не смог заснуть.

Глава 33.
Папа даёт пинка

В то утро я находился в таком странном состоянии туманной ясности, когда ты всю ночь не спишь и вроде внешне бодр и полон сил, что-то делаешь, но не отдохнувший мозг говорит вдруг: «Ребята, сворачиваемся, я так больше не могу, ухожу спать».

За ночь я взахлёб проглотил «Богатого папу». Уже давно рассвело. Я позавтракал в «Шоколаднице», вернулся домой, какое-то время ходил по комнате в странном возбуждении. Потом лёг на кровать и отрубился.

Мой сладкий сон прервал будильник. Пора было собираться на вечернюю смену в ресторан, потом после 23:00 ехать на вторую работу в клуб. Я сидел на кровати, и меня накрывало облако мыслей.

Если я буду продолжать делать то, что делаю сейчас, то буду иметь ровно то, что имею. Ни мой бар, ни мой ресторан не разрабатывали известных мне планов по развитию и расширению. Я четыре месяца делал одну и ту же работу и понимал, что просто продаю людям бухло и еду. В одном месте попроще, в другом – посерьёзнее.

Я не находился на летящей на всех парусах в нужную сторону лодке с заряженными людьми и сильным капитаном. Я не чувствовал своей нужности, не чувствовал причастности к строительству и созданию чего-то большого.

В минуту этого осознания было принято решение, что в ближайшее время напишу заявление и поставлю точку в работе официанта. Я чувствовал в себе какую-то нарастающую уверенность, которая смешивалась со страхом неопределённости. Как будто «Богатый папа» Кийосаки добавил ночью какую-то важную недостающую шестерёнку в уже заведённый механизм в моём разуме, и он начал работать.

Я быстрым шагом шёл по Невскому на работу и по дороге продумывал план действий. Вопросов было несколько: как уволиться, сколько нужно иметь денег на первое время жизни и – самое главное – чем заниматься, когда я перестану работать по найму?

И если последний вопрос для многих кажется самым сложным, то мне он был понятен больше всего: открою дизайн-студию. С 16 лет я рисовал разные афиши и баннеры, спокойно владел Corel, Photoshop и Flash-анимацией. Мне нужно просто найти заказы, за которые будут платить, и качественно исполнять их. Изи¹⁶.

Со свободными деньгами сложнее. Накоплений было чуть больше 30 000 рублей. Я гордился тем, что у меня получилось в январе – феврале полностью закрыть остатки по кредиту за машину, вернуть деньги маме, рассчитаться за ноутбук. Долгов не оставалось, но скоро нужно было снова платить 15 000 рублей за комнату.

Я прикинул, что перед увольнением мне нужно заработать ещё примерно 50 000 рублей, чтобы продержаться пару месяцев в случае, если не получится быстро найти клиентов.

Во время смены ненавязчиво спросил у администратора, как вообще происходит процесс увольнения. Она сказала, что нужно написать заявление и после этого отработать две недели. В голове сложились все элементы пазла.

Я решил продержаться до конца марта, чтобы подкопить побольше чаевых, написать заявление и спокойно уволиться. Принятое решение и ожидание того, что жизнь скоро неминуемо поменяется, добавляли мне энергии и особой легкости. Дела спорились, а проблемы решались сами собой.

Бар закрылся на реконструкцию, и необходимость работать по ночам отпала, впрочем, как отпал и один из источников дохода. Я стал высыпаться и с новым уровнем энергии брал столики.

В копилке было уже порядка 50 000 рублей. В таком ритме я миновал середину марта, настраивался отработать ещё две недели и писать заявление, но в эту стройную картину вмешалась нелепая и дурацкая ситуация, которая скорректировала мои планы.

Глава 34.
Роковой фреш

Я не любил утренние смены. Завтраки в ресторане подавали с девяти утра, а это значит, что в восемь ты уже должен быть на месте, чтобы ровно расставить столы, стулья и натереть приборы.

Чаевых на завтраках оставляют мало, потому что выпьют кофе, съедят кашки и от общего счёта в 270 рублей останется на блюдце три железных десятки. Я научился так искренне и с улыбкой желать хорошего дня с небольшой театральной паузой в конце, что это повышало чаевые в два раза, и мне оставляли 50, а порой даже 100 рублей, что для завтраков считалось верхом мастерства.

Кстати, слово «чаевые» никак не связано с чаем, как принято считать. Типа – оставлю официанту немного, чтобы он попил чайку. Оно происходит от старого русского слова «чаять», в значении «ожидать, надеяться на что-то». Старорусские элитные официанты чаяли, что барин оставит им медную копейку, и довольные купцы давали им на «чаяние».

После завтрака шёл неблагодарный с точки зрения наших официантских чаяний бизнес-ланч, за которым сотрудники соседних деловых центров уплетали борщи и котлеты с пюрешкой, оставляя те же 50 рублей сверху. Поскольку оклада особого у нас не было и за выход на смену нам платили совсем мало, то чаевые составляли 70–80 % всего моего дохода.

Всю ситуацию исправляли ужины. На них и получалось зарабатывать основные официантские капиталы. Подогретые гости оставляли щедро.

Самыми неприятными были ситуации, когда подвыпивший чиновник в костюме, с красной шеей и наполовину развязанным галстуком оставляет тебе 3000–5000 рублей чаевых за хороший ужин, а его молодая спутница через секунду невзначай возвращается, как будто что-то забыла, и быстро вытаскивает все оставленные официанту деньги, украдкой убирая их в сумочку.

В эти моменты на её месте я бы держал в руке амулет от сглаза, поскольку проклятья, которые изрыгали ей вслед хрупкие девочки-официантки, были поистине ужасны.

Эта утренняя смена не отличалась от десятков других. Чай, кофе, каша на соевом молоке, сырники с черничным вареньем, апельсиновый фреш. До реализации моего плана отречения от «братства штопора и подноса» оставалось ещё 10 рабочих дней.

За угловой столик у окна на первом этаже уверенной проходкой прошли четверо иностранцев в дорогих костюмах. Говорили они на финском и на очень плохом русском.

Гости заказали большой фирменный раф-кофе, который готовится со сливками и ванильным сахаром, зелёный чай, два морковно-апельсиновых фреша и по порции сырников.

Соки делали на кухне. Подавали мы их в изящных высоких стаканах-слингах. Я захватил на баре кофе и чайник с чашкой. С соблюдением всех физических законов баланса и веса равномерно распределил все эти предметы на своём большом подносе. Изящно лавируя с этими напитками между столиками и снующими гостями, я без приключений добрался до точки назначения, где сидели финны.

– Ваш раф-кофе, – говорю я одному из гостей, аккуратно снимая с подноса большую горячую чашку.

В это время один из финнов решает мне немного помочь и резким движением берёт с подноса чайник. Два оставшихся на краю высоких стакана с ярко-оранжевым морковно-апельсиновым соком с кусочками мякоти, как олимпийские чемпионы по прыжкам в воду, уверенно отталкиваясь от подноса, направляются в сторону финна в накрахмаленной белой рубашке и сером твидовом костюме, сидящего на диване.

Немая сцена. Его классическая рубаха, пиджак и брюки по расцветке стали напоминать самые смелые принты из коллекции Versace с особым авторским узором из пятен и мякоти фруктов.

До этого момента мне не приходилось слышать финский мат. В следующие 30 секунд я понял, что близкий нам по духу северный народ за долгие и сложные годы выживания придумал много интересных слов. Из всего сказанного гостем я знал лишь слово «сосать». В каком контексте оно употреблялось, я, к счастью, не понимал.

– Ай эм сорри, – с неловкой извиняющейся улыбкой ответил я и немного отступил, чтобы гость не смог дотянуться до меня рукой.

Глава 35.
Шестерёнки мотивации

Быстрым шагом к столику с облитым гостем подошла менеджер и начала первый раунд переговоров.

Все салфетки, которые были на столе, уже закончились, мат утих. Гость ушёл в туалет. Сок почти не попал на мебель, поэтому, быстро протерев несколько капель со столешницы, я ушёл в подсобку и сел на стул.

Было, конечно, неудобно перед гостями. Не знаю, как я поступил бы, если бы меня облили соком. Первое желание, которое возникает, – тоже встать и начать кричать. Но жизненный опыт научил меня считывать намерения людей и отличать случайность и неловкость от злости и желания западлить.

Профессиональные люди в ситуации неловкости или ошибки другого человека проявляют великодушие и благородство, не размазывают его по стенке, прыгая что есть силы двумя ногами на его личности. Они выбирают спокойствие и проживают такие моменты с достоинством.

В данном случае было очевидно, что я не хотел принести гостям неудобств и облить одного из них соком. В подсобку зашла менеджер и сказала, что финны попросили сменить официанта.

Я был согласен на эту рокировку, но попросил посмотреть камеры, чтобы она понимала: моей вины в этой ситуации не было. Гость сам взял чайник с подноса, нарушив баланс. В момент, когда в моей второй руке была кружка с горячим кофе, я не мог его подстраховать. По всем законам физики стаканы обязательно должны были упасть.

Она бросила на меня недовольный взгляд и вышла, напомнив мне устаревшее правило из внутренних стандартов: гость всегда прав.

Не вставая, я взял ручку, бумагу и уверенным почерком, выводя каждую букву, по центру верхней части листа написал первое слово: «Заявление».

За ним слово за словом появилось: «Прошу уволить меня по собственному желанию». Я добавил дату, подпись и, довольный собой, положил ручку. Эта ситуация с соком стала последней каплей. Я был полон решительности.

Разбитая машина вместе с ограбленной квартирой пять месяцев назад являлись важными элементами формулы переезда в Питер, когда в один момент нужно было оборвать десятки удерживающих меня в родном городе связей. Для нового шага в неизвестность тоже нужен был пинок, который подтолкнул бы меня к сложному решению. И я его получил.

Я сидел в подсобке перед написанным заявлением. Сознание перенесло меня на 10 минут назад в мгновение, где я снова стоял с полным подносом у столика с финнами. Голоса и шум ресторана ушли куда-то далеко на задний план, все другие официанты и гости замерли, как будто кто-то включил режим слоу-мо. Я поднял с подноса кружку с дымящимся раф-кофе и кадр за кадром стал приближать её к месту назначения.

Финн в элегантном дорогом костюме медленно приподнимает чайник с моего подноса, по-доброму смотрит мне в глаза и вдруг говорит очень спокойным голосом:

– Молодой человек, что-то вянете вы в официантах. Вам бы большие компании строить, людей за собой вести, вдохновлять своими победами, а вы тут сок нам подаёте. Нечестно это по отношению к вашему потенциалу. Разрешите, я чайничек подниму, а вы свои решения не откладывайте, пожалуйста. Действуйте, действуйте.

Продолжая отрывать чайник с подноса, он переключает внимание с меня и обращается к своему другу:

– Йоханнес, я искренне прошу у тебя прощения, но молодому человеку придётся немного испортить твой костюм. У нас, видишь ли, ситуация. Парень создан для больших дел, но ещё не знает об этом. Вдохнови его, чтобы он понял даже на финском, что должен действовать. Объясни, чтó будут делать его конкуренты, когда он в итоге построит свою империю.

Получив от друга кивок согласия, наш герой с улыбкой оторвал чайник от подноса, лукаво глядя мне в глаза. Уже готовый к прыжку сок медленно и спокойно полетел в направлении финна.

Тот ещё секунду сидит, видимо, забывая слова своей мотивирующей речи, но после собирается, встаёт и начинает кричать, давая мне понять, что настала пора действовать. Камера всё ещё в замедленной съёмке показывает крупным планом моё решительное лицо с напряжёнными скулами.

Щёлк. Время вернуло привычную скорость, забегали гости и официанты. Я уверенно встал из-за стола, подошёл к управляющей ресторана и протянул ей заявление.

Глава 36.
Пара на кабриолете

После передачи бумаги с заявлением я почувствовал какое-то приятное состояние свободы. Подобное я испытывал в школьные годы, когда сдавал последнюю контрольную, итоговая оценка ещё не была известна, но каникулы начинались в тот момент, как ты вышел из класса.

Весь ресторан обсуждал мой сегодняшний инцидент с финской делегацией. Это было не очень приятно, но в моём положении становилось даже немного пофиг. Смена закончилась. Я переоделся и уже собирался пойти домой, как ко мне подошла менеджер ресторана.

– Олег, у тебя стоят смены в пятницу и субботу, отработай эти последние выходные и можешь быть свободен.

– Отлично, договорились.

Я шёл домой по весеннему Невскому, а в голове эхом звучали её слова: «И можешь быть свободен… быть свободен… свободен».

Вечером, сидя на фуд-корте «Стокманна» с ноутбуком, я крутил в голове разные имена для своей будущей дизайн-студии. Процесс придумывания названий непростой, потому что, когда новое слово налепляется на какую-то область, вначале это звучание кажется непривычным и угловатым, но достаточно повторить его много раз, как оно легко становится родным и приятным.

Я представляю, как странно в самом начале воспринималось слово «яблоко»¹⁷ в названии одной из крупнейших компаний мира. Но если оно звучит со всех углов, то быстро привыкаешь.

В ходе сложных умственных заключений я остановился на имени Iota brands. Йота – буква греческого алфавита, среди древних букв самая маленькая по написанию: «ι». Отсюда же пришло расхожее выражение: «не отступить ни на йоту».

Начало положено.

Следующим элементом после создания названия – в моём представлении о правильной последовательности рождения компании – было придумывание логотипа. Времени на него в этот вечер не оставалось, я закрыл ноутбук и на пару дней отложил эту, как мне тогда казалось, важную и ответственную задачу.

Моя вечерняя смена в пятницу не отличалась ничем особенным, кроме одного события, которое я сначала счёл странным и даже немного курьёзным и только много месяцев спустя смог осознать, насколько важную роль оно сыграло во всей моей будущей жизни.

Я стоял на втором этаже ресторана у официантской стойки, откуда отлично просматривалась стоянка у центрального входа.

Сквозь большие панорамные окна было отлично видно, на каких машинах приезжают гости. Полгода мой официантский мозг старался нащупать, существует ли закономерность между машиной, на которой приехал посетитель, и размером чаевых, которые он оставит.

Перед рестораном было всего одно свободное место, что для пятничного вечера являлось большой редкостью. Обычно в это время все парковочные места заняты. Через несколько секунд на этот свободный кусочек асфальта резко зарулил серебристый кабриолет Mercedes с большой трёхлучевой звездой между бампером и капотом. Крыша автомобиля была откинута. В залитом ласковым весенним солнцем салоне сидели двое: парень и девушка. На вид им обоим было лет по двадцать.

Парень нажал кнопку, и автомобиль, подобно трансформеру, стал медленно разворачивать крышу. Я скрестил пальцы, чтобы эти ребята поднялись на второй этаж и приземлились на мою зону. Мне нравилось обслуживать богатую молодёжь, потому что она тратит родительские деньги, не очень-то знает им цену и часто оставляет щедрые чаевые. При этом краем уха я невольно слушал их разговоры. Часто, когда за столом речь шла о запуске новых проектов, о дизайне и особенно об организации вечеринок, я готов был откинуть в сторону поднос, сорвать фартук и бейдж, плюхнуться на диван рядом с ними и сказать: «Слушайте, у вас получается какая-то фигня, давайте попробуем сделать вот так».

Через полминуты я услышал знакомый стук каблуков хостес по белой металлической лестнице, ведущей на второй этаж. Сперва в проёме показалась голова хостес, а через пару секунд за ней появились головы поджидаемых мною гостей.

Хостес вела ребят по залу и, как на смотринах, показывала им столики. В пятницу вечером свободных мест в ресторане мало, поэтому из доступных вариантов столиков ребятам предстояло выбрать лучший. Тот на проходе, здесь в углу неуютно, этот слишком маленький, другой близко к шумной компании. По тем или иным критериям все столики моей зоны проиграли. В итоге гости сели за столик Юли. Та была суровой официанткой, на чью поляну лучше не ступать, если не хочешь, чтобы тебе объявили войну. Эх, мимо.

Я уж было повесил нос, как вторая хостес привела за ещё один Юлин столик большую шумную компанию из пяти человек, и Юля в запаре подбежала ко мне.

– Олег, возьмёшь «молодняк» вон за тем столом? – бросила она, кивнув в сторону парня с девчонкой, при этом хватая на бегу набор со специями и стопку салфеток.

– Да, без проблем, – радостно ответил я и решительным шагом направился к только что прибывшим гостям.

Глава 37.
Записка на салфетке

– Добрый вечер, дорогие гости. Меня зовут Олег, я буду вашим официантом, – начал я своё отработанное и отлетающее от зубов приветствие.

– Нам бы два этих фирменных коктейля, один без алкоголя – вот этот – и этот, который с мартини, – ткнул парень пальцем в нашу большую коктейльную карту.

– Спасибо за заказ, – сказал я и, повторив заказ, сделал полшага назад, слегка наклонился, учтиво кивнув головой. Я подсмотрел этот приём в каком-то европейском фильме и теперь старался использовать. Это такие небольшие профессиональные мелочи, добавляющие работе элегантности.

Давать гостям подтверждение, записывать блюда в блокнот и повторять заказ в конце, если в нём больше трёх позиций, было правилом, написанным если не кровью, то миллионами упущенных чаевых. Плохие официанты после заказа гостя говорят унылое «угу», а худшие не говорят ничего, просто уходят по своим делам, в лучшем случае кивнув.

Помимо плохих официантов, конечно, бывают и хамские гости, которые высокомерно и презрительно относятся к любому, кто ниже по статусу в иерархии.

Если ты позволяешь себе скандалить, оскорблять официанта, хамить бармену или грубить кальянщику, будь готов к сюрпризам и неожиданностям. В узком братском кругу сотрудники разных ресторанов осторожно делятся историями, как они проучили мерзких гостей, плюнув в крем-суп, нассав в кальян или добавив в коктейль секретный ингредиент «Семя бармена». Я такого профессионального дна не касался, но истории похожи на правду, поэтому к тем, кто подаёт мне еду, ныне отношусь с уважением.

Я вынес два первых коктейля и стал наблюдать за ребятами. Девушка очень приятной внешности, с длинными красивыми светлыми волосами элегантно держала фужер и внимательно слушала своего спутника.

Этот высокий худощавый парень в тканевом пиджаке и белой футболке с немного ботанским пробором в русых волосах выложил на стол большой чёрный бумажник на толстой золотистой молнии неизвестной тогда мне фирмы Bottega. Рядом, как бы невзначай, лежал блестящий ключ от Mercedes.

Заботливо размещённый на самом видном месте стола в ресторане ключ от машины является для многих парней энергетическим амулетом, напоминает ему о его собственной значимости и успешности, а окружающим заодно демонстрирует статус и положение в обществе.

Размеры и количество зубов на ожерелье мужчины первобытного племени говорили о табуне заваленных им опасных хищников и статусе искусного охотника. Маленький значок с быком, лошадью или трезубцем спустя тысячи лет на столах современных охотников также позволяет им вызывать уважение других самцов и привлекать самых престижных самок.

В сумме ребята выпили 10 коктейлей на 4500 рублей.

– Можно счёт? – попросил парень и показал в воздухе зигзагообразное движение, которое понимают, как мне кажется, официанты и бармены во всем мире.

Мои лучшие ожидания оправдались, и в счёте я обнаружил красную купюру с Хабаровском. В сочетании с прозвучавшим «спасибо» и тем, что парень уже собирал свои вещи со стола, вероятность получить оставшиеся 500 рублей в качестве чаевых была максимальной.

Я побежал на первый этаж на кассу. По правилам официант должен вынести сдачу в любом случае. Когда я вернулся обратно с кожаной папкой для счёта в руке, гостей уже не было, а Юля готовила столик для новых посетителей.

Она подняла пустые коктейльные бокалы и бросила взгляд на аккуратно свёрнутую углом салфетку, край которой ещё секунду назад был заботливо прижат одним из стаканов.

– Олег, посмотри, по ходу, это тебе кто-то из гостей оставил, – сказала она, протягивая мне взятую со стола салфетку.

На видимой стороне было написано «Олегу». Определить по одному слову, мужской или женский это почерк, у меня не получилось. Я развернул салфетку и обнаружил внутри строчку текста.

Глава 38.
Звонок в Америку

На салфетке был написан номер телефона и два слова: «Позвони. Таня».

Я улыбнулся, свернул записку и убрал её в передний карман своего официантского фартука.

«Интересно, – размышлял я. – Она ведь вроде была с парнем, который явно успешнее и богаче меня».

Какое-то время во мне теплилось приятное любопытство о цели её инициативы. Эта записка увиделась мне небольшим напоминанием, что я не просто официант, но ещё и молодой парень.

Времени на личную жизнь в последние полгода с учётом двух работ и постоянной борьбы за выживание у меня не оставалось, да и приглашать кого-то в мою скромную коммунальную обитель откровенно не хотелось.

Вернулся домой я далеко за полночь. Завтра предстояла финальная смена в ресторане. Уже несколько дней нарастала внутренняя тревога за то, что скоро я шагну в неопределённость и буду предоставлен самому себе.

Я лежал на кровати и думал, как через пару дней закончится мой путь официанта и начнётся неизведанная дорога предпринимателя. Мне предстоит как-то искать клиентов, выполнять заказы, принимать от них деньги, сдавать отчётность, нанимать людей, управлять ими.

«Нужно почитать немного про все эти ИП и ООО, – размышлял я, – а ещё нужно делать сайт и обязательно не забыть придумать логотип».

Глаза медленно слипались, и незаметно я провалился в сон.

Суббота пролетела на подъёме, я докатал последние столики, и управляющая велела прийти в понедельник за окончательным расчётом. Моя официальная месячная зарплата за отработанный частично март составила 15 600 рублей. Деньги были определённо не лишними.

Всё воскресенье я провёл за компьютером. Вначале работал над логотипом. Обычно для вдохновения я захожу на разные сайты для дизайнеров, где те публикуют свои работы, логотипы и фирменные стили, и погружаюсь в этот эстетический слой. В результате у меня часто получается найти какой-то удачный приём или идею для лого. А иногда не получается.

Сделал несколько набросков. Выходил какой-то отстой. Я решил воспользоваться опцией «Помощь друга» и набрал по «Скайпу» Андрея.

Он был не просто крутым дизайнером, но и моим старым приятелем, с которым пару лет назад мы вместе работали в «Айвенго». Тогда Андрей был в моей команде в должности фейсера. В его задачи входило оценивать лица, одежду, уровень настроения и алкогольного опьянения людей, а потом впускать красивых людей и вежливо отказывать разным неприятным типам.

Всё время нашего знакомства Андрей фанатично учил английский. Я не особо понимал, для чего ему язык в Озёрске, но раскусил его план, когда в один из дней он просто купил билет и улетел в Америку по программе Work&Travel¹⁸.

Через некоторое время он вернулся в Россию, и мы встретились за ужином. Из разговора стало понятно, что Америка с её свободой, классной погодой и возможностями заразила Андрея. С того времени жизни в нашей стране, а тем более в Озёрске, он не представлял. Его разум был захвачен подготовкой плана окончательного и бесповоротного переезда в Штаты. И у него получилось.

Я помню, как в первые дни нашего знакомства учил Андрея создавать макеты в Corel. У него был хороший вкус, и уже совсем скоро он за деньги рисовал добротные афиши для вечеринок в «Айвенго». Переехав в Америку, он применил эти навыки и стал брать заказы на создание каталогов и сайтов для разных американских компаний.

– Бро, я уволился и открываю свою дизайн-студию, – делился я с Андрюхой последними новостями. – Буду делать сайты, каталоги, полиграфию, фирменный стиль. Могу тебя подключать к работе, подгонять заказы?

– Давай, давай, – отвечал он, как всегда, на позитиве от калифорнийского солнца.

– Я название придумал – Iota brands – и слоган: «Сделать просто». Сможешь логотип нарисовать?

– Ок, это несложно. Через день-два скину варианты.

– Слушай, а давай я тебя укажу как шеф-дизайнера на сайте? Типа у нас главный дизайнер живёт в Лос-Анджелесе, солидно же получается.

– Да мне не жалко, без проблем.

– Кайф.

На этой ноте я закончил разговор, довольный, что моя компания обрастает серьёзными договорённостями и ценными кадрами.

– На связи.

Задача по созданию логотипа была успешно делегирована, и я решил приступить к поиску клиентов. У меня имелся небольшой план.