Read the book: «Время жить и время выбирать»

Не бросайте их. Просто не бросайте. В этом мире, где все продается и покупается, их любовь – последняя валюта, не имеющая курса. Они покупают нас на всю свою недолгую жизнь, платя безраздельным доверием. Им не нужны ни карьера, ни слава. Им нужно лишь тепло руки на голове и право быть рядом. До тех пор, пока смерть не разлучит.

-–

Рассказ

Малыш и Герда

Сознание вернулось к нему внезапно, как удар хлыста. Он был жив. В ноздри ударила пыльная, сладкая вонь земли, гниющей травы и чего-то чужого. Он лежал, не открывая глаз, чувствуя, как по телу разливается тупая, незнакомая боль. Одиночество.

Пахло одиночеством.

Потом он почувствовал другое – теплое, живое дыхание рядом. Он заставил себя приподнять веки. Перед ним, склонив набок голову, сидела она. Маленькая, вся взъерошенная, с висящим набок алым языком. Ее нос, влажный и холодный, судорожно втягивал воздух, пытаясь прочесть его историю.

– Похоже, мы с тобой одни, – пролаяла она, и голос ее сорвался на сиплый шепот. – Я уже все обнюхала. Никого.

– Где мы? – его собственный голос прозвучал хрипло и непривычно. – И почему мы вдвоем?

Она толкнула его мордой в бок, жест, полный отчаянной братской фамильярности.

– Не знаю. Но пахнешь ты… правильно. Похоже, мы одной крови. А я, кажется, девочка.

– Все равно, – прошептал он. – Хорошо, что не один.

Он пополз к краю темноты, к щели, за которой лился ослепительный, режущий глаза свет. Он вывалился наружу и замер, ослепленный. Солнце жгло его шерстку, как огонь. Он пискнул – это был жалкий звук, полный растерянности и внезапной, дикой надежды.

– Вылезай! – крикнул он назад, в вонючую тьму мешка. – Здесь… здесь нет стен!

Она выползла следом, неуверенно, съежившись от неожиданной свободы. Они молча легли на пыльную землю, подставляя спины солнцу – два маленьких, брошенных существа, деливших друг с другом лишь общую беду и смутную память о одном и том же запахе матери.

-–

Они бежали. Бежали, как бегут от снаряда, не разбирая дороги. Лето вокруг бушевало похабно-яркими, бессмысленными красками. Запахи, пьянящие и резкие, кружили голову. «Неужели пронесло? Неужели это и есть оно?»

Малыш, высоко подпрыгивая, мчался по траве, и краем глаза увидел Герду. Она неслась рядом, уши прижаты, в глазах – восторг отчаяния и скорость. Он с удивлением поймал себя на мысли: «Когда она успела стать такой? Изящной, сильной…». Мысль оборвалась.

Знакомое урчание. Справа, из-за стены травы, на них смотрела знакомая морда кота. Он щурился на солнце, и в его полузакрытых глазах читалась все та же вечная, усталая ирония.

– Здрасте, – промурлыкал Кеша. – А вот и я.

Малыш высунул язык, повернулся к Герде. Та стояла, тяжело дыша, пытаясь собрать в кучу расползающиеся чувства.

И тут с горки донесся лай. На них катился, кубарем и лаем, бело-рыжий меховой комок.

– Боб! – выдохнула Герда.

– Да, это он, – констатировал Малыш, и в его голосе прозвучала странная, горькая радость.