Read the book: «Как начать русскую молодость. Часть 1»

(в редакции от 29.3.2026 г.)

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Имени пера Александра Сергеевича Пушкина:

Письмо начинающей молодость Татьяны Лариной к Евгению Онегину:

 
"Я к вам пишу — чего же боле? Что я могу еще сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать. Но вы, к моей несчастной доле Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня. Сначала я молчать хотела; Поверьте: моего стыда Вы не узнали б никогда, Когда б надежду я имела Хоть редко, хоть в неделю раз В деревне нашей видеть вас, Чтоб только слышать ваши речи, Вам слово молвить, и потом Все думать, думать об одном И день и ночь до новой встречи. Но, говорят, вы нелюдим; В глуши, в деревне все вам скучно, А мы... ничем мы не блестим, Хоть вам и рады простодушно. Зачем вы посетили нас? В глуши забытого селенья Я никогда не знала б вас, Не знала б горького мученья. Души неопытной волненья Смирив со временем (как знать?), По сердцу я нашла бы друга, Была бы верная супруга И добродетельная мать. Другой!.. Нет, никому на свете Не отдала бы сердца я! То в вышнем суждено совете... То воля неба: я твоя; Вся жизнь моя была залогом Свиданья верного с тобой; Я знаю, ты мне послан богом, До гроба ты хранитель мой... Ты в сновиденьях мне являлся Незримый, ты мне был уж мил, Твой чудный взгляд меня томил, В душе твой голос раздавался Давно... нет, это был не сон! Ты чуть вошел, я вмиг узнала, Вся обомлела, запылала И в мыслях молвила: вот он! Не правда ль? я тебя слыхала: Ты говорил со мной в тиши, Когда я бедным помогала Или молитвой услаждала Тоску волнуемой души? И в это самое мгновенье Не ты ли, милое виденье, В прозрачной темноте мелькнул, Приникнул тихо к изголовью? Не ты ль, с отрадой и любовью, Слова надежды мне шепнул? Кто ты, мой ангел ли хранитель, Или коварный искуситель: Мои сомненья разреши. Быть может, это все пустое, Обман неопытной души! И суждено совсем иное... Но так и быть! Судьбу мою Отныне я тебе вручаю, Перед тобою слезы лью, Твоей защиты умоляю... Вообрази: я здесь одна, Никто меня не понимает, Рассудок мой изнемогает, И молча гибнуть я должна. Я жду тебя: единым взором Надежды сердца оживи Иль сон тяжелый перерви, Увы, заслуженным укором! Кончаю! Страшно перечесть... Стыдом и страхом замираю... Но мне порукой ваша честь, И смело ей себя вверяю..."
 

Письмо Евгения Онегина к Татьяне, которым он, вероятно, только и вернул себя в начало своей молодости:

 
" . . . Случайно вас когда-то встретя, В вас искру нежности заметя, Я ей поверить не посмел: Привычке милой не дал ходу; Свою постылую свободу Я потерять не захотел. Еще одно нас разлучило... Несчастной жертвой Ленский пал... Ото всего, что сердцу мило, Тогда я сердце оторвал; Чужой для всех, ничем не связан, Я думал: вольность и покой Замена счастью. Боже мой! Как я ошибся, как наказан. Нет, поминутно видеть вас, Повсюду следовать за вами, Улыбку уст, движенье глаз Ловить влюбленными глазами, Внимать вам долго, понимать Душой все ваше совершенство, Пред вами в муках замирать, Бледнеть и гаснуть... вот блаженство! И я лишен того: для вас Тащусь повсюду наудачу; Мне дорог день, мне дорог час: А я в напрасной скуке трачу Судьбой отсчитанные дни. И так уж тягостны они. Я знаю: век уж мой измерен; Но чтоб продлилась жизнь моя, Я утром должен быть уверен, Что с вами днём увижусь я... Боюсь: в мольбе моей смиренной Увидит ваш суровый взор Затеи хитрости презренной - И слышу гневный ваш укор. Когда б вы знали, как ужасно Томиться жаждою любви, Пылать - и разумом всечасно Смирять волнение в крови; Желать обнять у вас колени И, зарыдав, у ваших ног Излить мольбы, признанья, пени, Все, все, что выразить бы мог, А между тем притворным хладом Вооружать и речь и взор, Вести спокойный разговор, Глядеть на вас весёлым взглядом!... Но так и быть: я сам себе Противиться не в силах боле; Всё решено: я в вашей воле И предаюсь своей судьбе."
 

И после таких писем кто-то ещё пытается продолжать русскую поэзию!

Отваги таковой в себе автор этой новеллы не развил, потому и подаюсь в старания прозой о ней в вас, читатели, послужить именно ей. Потянуло. Многое в нас достойно начинаться с пушкинской строки. Ею же завершится и эта новелла.

Это завидные для автора прозаической новеллы что перед вами два письма литературных героев. Завидные же герои моей прозы - вы, её завидно юные читатели. С вашей отважностью; Конечно, нечто жертвенное в стиле тех писем пушкинского авторства мы можем предчувствовать. Но эти письма начинающихся литературных молодостей стоит каждому из нас иметь при себе. Важнейшее в искусстве начала молодости - с имения чего порождать гуманистическую талантливость всех последующих имений, как целостной жизни. Ношение писем тех при себе - поэтичнейший манифест намерений на героичность мечты у начинающихся молодостей и у реальных мужчин и женщин. Письмам два века. И век их уж пребудет веками. Они про "во имя чего" столетиями из собственного детства начинают люди их молодость. Автор этих своих строк вне намерения облечь себя литературной критикой этих писем, но намерен прослыть сносным для вас и уместным "пожелателем" ментального "как" начать всё ту же русскую молодость. И вослед поэтически и сокровенно гениальному пушкинскому того же "для чего" представить моё прозаическое "как". Насколько мне предчувствуется история нашей страны, в ней оказывалось дефицитарным именно "как", "какими" что делать в ней. "Кто виноват?", "Что делать?" - это уж было. И вам, вероятно, уж знакомо. Пусть же приживётся знакомым для вас и "Как начать русскую молодость" в моём исполнении. Я люблю русскую молодость! Для неё не боязно в чём-то и повториться вслед за столетиями русской классики: от неё не убудет, а современной мне молодости, мечтаю я, прибудет.