Read the book: «Без ностальгии, но с любовью»

БЕЗ НОСТАЛЬГИИ, НО С ЛЮБОВЬЮ

ЧАСТЬ 1.

ГОЛГОФА НА ЗАДВОРКАХ

ПОЧТИ ПОКАЯНИЕ

Перебирая старые тетради,

от барабанов глохну иногда.

Шеренгами встают как на параде

причёсанные прошлые года.

Раз – два, раз – два, и – следом, следом, следом,

обтянуты кровавым кумачом,

шагают "грандиозные" победы

бравурным, окольцованным стихом.

"Сияющая даль социализма"

манит маниакальной тишиной.

В каком столетье, в чьей, скажите, жизни

всё это было? Было ли со мной?

Пускай не отрыгнулось ни отрывка,

всё – в недрах ископаемых стола,

мучительная прошлого прививка

спать не даёт до самого утра.

Но эти полудетские агитки

порвать не порывается рука.

Покайся, Станиславич! Будет скидка

наставникам, беспамятным пока…

1990г.

***

О, эпоха без дуэлей!

Пожалей

донкихотов, что без странствий

проживут,

пожалей своих прекрасных дульсиней.

что в рутине дней до времени

сгниют.

О, эпоха без дуэлей!

Ты – тюрьма,

хоть не вижу я решёток на окне.

Там, где горе –

только горе от ума,

где безумие –

безумие втройне.

Показалось,

будто дан зелёный свет,

и пиши ты, живописец –

не спеши,

только Истины обещанной

всё нет,

а святым

всё так же хочется грешить.

О, эпоха без дуэлей!

Ты не то,

чтоб могла расклады старые разбить.

Просто нам вопрос вопросов:

"Судьи кто?"

актуальнее,

чем: "Быть или не быть?!

1990г.

СУДЬБА РОССИИ

Тепло по норам –

и спят поля,

зима позёмкой идёт, пыля.

Забыты споры –

взахлёб слова,

все разговоры –

в печи дрова.

Что слёзы в ступе нам зря толочь?

На тени вьюги

упала ночь.

Беды начала

лихи дела.

Судьба России

белым - бела.

Дороги- вены.

Их резал след

легенд нетленных –

седых примет.

Порасплескали,

на нет свели

живые соки

живой земли.

Не слышен голос

миров иных.

В четыре слоя

останки их.

В далёкой дали,

где лёд и мгла

судьба России

белым – бела.

Мы воскресали

из пустоты,

мечтали к Богу

придти на "ты".

Рассвет порошей

бродяг умыл,

свободы воздух

почти пьянил.

Шли шумной, звонкой

волной ветра,

но не сумели

задуть костра.

Война стреляла

из-за угла.

Судьба России

белым – бела.

Ещё не вечер.

Ещё вчерне

мы о вчерашнем

всё пишем дне.

Мы возвратимся

с кровавых нив.

Страницы мрамор

дроби, порыв

поэмы света,

любви, добра!

Век на излёте –

пришла пора

и кануть в Лету

дню без числа.

Судьба России

белым – бела.

11 января 1992г.

***

Как оспою, болело время нами…

В. Высоцкий

Я сегодня вселенскую грязь воспою.

Не пугайтесь – тут нет беспричинного стеба.

Я залью раскаленную песню свою

прямо в глотку похищенной нами Европы.

Проору, как сумею, на всех языках –

разбитную, яснее любого мычанья.

В этом солнечном сплаве – надежда и страх,

и свобода найти для греха оправданье .

Пусть идут стороною, ехидно смеясь,

возводя в падежи имена наших падших.

Наша грязь – только наша, исконная грязь

благодать и проклятье извечное наше.

Мимоходом в нее проливается кровь

и весной просыпается робкое семя.

Но в душе этой грязи – святая любовь,

для которой придет настоящее время.

Вороненых стволов невеселая власть

Стук шагов часовых по тюремным подвалам –

выбор веры, за что нам бесславно пропасть,

чтобы боль для других повторилась с начала.

По Руси моросят ожиданья дожди,

даже осень усталая бредит мессией,

А его с нами нет. Или все впереди?

Или он, как подобие наше, бессилен?.

И уже не дано по-ученому класть

нам кресты на мечты да на беды ответы,

злая проза, пронзительно-черная грязь

все одно никого не осудит за это.

Это – мы. Это все, к сожалению, мы…

Но кому, не досужей молве на потребу,

суждено на пороге военной зимы,

проклиная богов, возноситься до неба?

октябрь 1990г.

РУССКИЙ ГРЕХ

Сначала – вершки,

а потом – корешки,

а после всех, чудом спасённых –

в штыки,

а после вторично прибили на крест

того, кто, забыв о приказе,

воскрес,

а после –

весёлой, развязной гурьбой

расселись и пили

за их упокой,

и песни орали,

стуча себя в грудь,

и хрипло ворчали:

"Ну, дайте уснуть!"

Да идолов лики

молчали в углу,

не снятые кем – то

в запойном пылу,

наивно надеясь.

что все, может быть,

назавтра сумеют

грехи замолить…

1990г.

КОЛОКОЛ

Колокол лапал алую мглу,

колко лизал

лужи лома и хлама,

плакал в заплесневелом углу,

плыл, полоскался под сводами храма.

Колокол плавил

поля и леса,

лил, ошалело молил:

"Или – или!"

Молча толпа подошла.

В полчаса

колокол боли

сорвали, разбили.

Нынче шершаво шуршит тишина,

сны холодны –

типа видеоклипа.

Но тишина

лишь мёртвым нужна.

Слышишь?

Заходится где-то до хрипа

весело, зло,

всё слышней, всё желанней

колокол, колокол?!

Вече молчаний!

!!!!!!!!!!!!!!!!!

!!!!!!!!…

1990г.

ПОСЛЕДНИЕ СТИХИ О ВОЙНЕ

Я ненавижу всякую войну,

хотя читал о ней запоем книжки.

Я в детстве не любил про тишину,

а вот в войну играл, и даже слишком.

Ах, игры детства! Выдуманный враг,

.и невредимы, кто "убит" и "ранен".

А где-то шёл конфликт "Иран – Ирак",

и красным был песок пустынь в Афгане.

Пройди по тем окраинам лесов,

где под небесным сводом грустно–низким

среди войною тронутых холмов

задумчиво застыли обелиски.

Заденет наболевшую струну

вот этот, с именами серый камень:

"Ты ненавидишь всякую войну?

Души её своими же руками!"

Я ненавижу всякую войну,

хоть лишь в кино её порою вижу.

В любой войне ищу свою вину.

И нахожу. И больше ненавижу.

1989г.

***

Памяти великого писателя

Венедикта Ерофеева

Неписаный закон, что "хата с краю"…

Но где он, край, когда покатость сфер –

не киселю мозгов – вода седьмая,

но высшая из самых высших мер.

Не оживить пустыни подсознанья,

то комкая, то возрождая страх,

приемля свято прав своих попранье

и строя храмы на своих костях.

Не жди,

пока за каменной оградой

тебе соткут твои антимиры.

Нет входа –

выход будет как награда:

пока свободен –

выйди из игры!

1990г.

ГОЛГОФА НА ЗАДВОРКАХ

(ЗАРИСОВКИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ)

Мелькает фильм документальный,

ремонт вершится капитальный,

а у соседа за стеной –

бутылок говор погребальный.

Ни хмель, ни время

ран не лечат,

от мыслей

заслониться нечем:

"Забыть!

Забыть!

Забыть!

Забыть!…"

Так каждый вечер, каждый вечер.

Наутро с сумрачною рожей

он выйдет, чтобы стать прохожим.

Он может от толпы уйти,

но от себя

сбежать не сможет.

Не пьют лишь те, кому не плохо.

И вслед ему глядит эпоха

охоты к перемене мест,

охоты слушать маршей грохот.

А где-то радио воркует,

о достиженьях рапортует:

озеленяется Кабул

и "кто-то где-то" не ворует.

Оратор полон оптимизма,

крепчает дух коллективизма,

и, как при Марксе,

всё бредёт

Европой

призрак коммунизма.

1988г.

***

Не стыдно в жизни оступаться,

но оступаться на бегу,

без предпочтения оваций

чьему-то подлому плевку.

Пускай враги слюной лоснятся!

Со ссадинами на щеках

умейте в жертвах оставаться,

не оставаясь в дураках.

Грешите, милые, грешите

так, чтоб лотом не залатать.

Спешите, милые, спешите

проклятый опыт наверстать.

Забудьте самосостраданье,

а совесть – грязное бельё.

Любой ошибки оправданье –

неповторение её.

25 июня 1993г.

***

Пробившись под колючкою границ,

разъела Землю трещина разлома.

Свинец холодной вереницы лиц

расплавился

при первых звуках грома.

Политика – удел самоубийц,

но где не гнев вождя – там небо давит,

Поэту беспартийным можно быть,

а гражданином стать всегда заставят.

Так будем БЫТЬ.

И праведными слыть,

сухую корку чтить небесной манной,

смрад атмосферы пить

и Смерть любить.

Все канем в бездну хмарью растуманной

вселенскому Единству в перегной,

чтоб на груди светил цвели вулканы…

21 – 22 ноября 1992г.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Мой край – раздолье зелени и сини,

окраинная сонная земля,

пускай слывёт задворками России –

его столицей мира вижу я.

В любой детали смог запечатлеться

воспоминаний дружеский привет –

об играх легкомысленного детства,

о смутных грёзах юношеских лет.

У прошлого нет лада с настоящим.

Прошла и стихла первая гроза.

И в тишине зловещей и звенящей

не различить родные голоса.

Иных уж нет –

что к лучшему, быть может,

у прочих – и огонь в глазах погас.

Среди прохожих нет давно похожих

на настоящих, чистых, честных нас.

Трудны дороги вечных возвращений.

Когда же нам покажется вдали

страна, где царь и бог –

Природы гений,

а каждый дом – святилище Земли?

июнь 1993г.

ТРАУРНЫЙ МАРШ

День

спущенных

флагов.

Туч

серая

дрёма.

Хор

пепла

и мрака.

Мир

вашему

дому!

Сплав

шёпота

с криком –

пуд

бреда

на плечи.

Глушь

зла

и безлика

путь

плетью

излечит.

Стынь

стона

настанет.

Вынь

месяц

из ножен!

Ложь

дряни

отпрянет.

Страх

будет

низложен.

Бой

стихнет

внезапно.

За-

лизывай

раны!

Что

выпадет

завтра –

раз-

думывать

рано

Сор

бурей

подхвачен.

Мы

встретили

стоя

день

белого

плача,

день

цвета

покоя.

7октября 1993г.

***

Ещё позавидуют

горе – потомки

вскочившим в последний вагон перестройки.

Раскромсаны в клочья

густые потёмки.

Вглядеться бы в лица!…

Оттенки нестойки…

Мы перебродили кровавою лавой –

и смыло дождями тревожные даты.

Смешала толпа

виноватых и правых,

всех парто-,

и демо-,

и аристократов.

Проспавшим

ещё предстоит оглядеться,

понять: мы – не беженцы,

не погорельцы.

Разлуки и встречи –

для памяти сердца,

лишь для хрестоматий –

Зюганов да Ельцин.

Пускай только птицам распахнуты дали,

но вряд ли сравнится

такая чужая

громада, которую вы прозевали

с Россией,

которую мы выбираем.

16–17 марта 1994г.

ПРЕДЧУВСТВИЯ

Вновь проливною тоскою хрипят небеса

метеосводки грозят

Ночью Длинных Ножей.

Время терять имена

и менять адреса

иконописцам эпохи цветных миражей.

Шепотом боли Россия коверкает рот –

здесь ни на век, ни на миг

не кончалась война.

Мгла по костям поколений

торопится вброд…

Солнце останется с нами

на все времена!

Хрупкая вера, да только иной не иметь.

Пусть ослепительный полдень

закроет глаза

всем нам, рожденным летать,

но идущим на смерть

каплями света, в которых таится гроза.

Мертвые недра очнутся сто весен спустя,

крикнет со срытой Голгофы чужая вина,

что-то о Страшном Суде неуместно шутя…

Солнце останется с нами

на все времена!

Горькие песни гнетут монолит естества.

Осень свободы сочится столбцами газет,

в черную, жирную грязь опадают слова

зябких предчувствий

еще не осознанных бед.

Неугомонным сердцам не пора

на покой!

С век испаряется морфий

столетнего сна.

Солнце меня не предаст –

и, зовя за собой,

Солнце останется с нами

на все времена.

апрель-май 1996г.

ХАМ ТОРЖЕСТВУЮЩИЙ

Одни строят храмы, другие – заборы,

а третьи ломают и то, и другое.

У тех, кто ломает недолгие сборы,

хоть каждый из них в одиночку не воин.

Накачаны мышцы. Квадратные лица.

В тумане глазниц – ни на грош интеллекта.

Цвет нации буйно взошёл и… повыцвел,

хотя ничего не заметил при этом.

Затоптаны клумбы хипповых иллюзий

и злой диссонанс разухабистых песен.

Валютный блатарь им вещает: "Час пробил!"

(Анархия – мама, отец неизвестен!)

Так времени ветер уносит в охапке

остатки последние люмпенской спеси.

Ведь тёлки сегодня клюют лишь на бабки,

и рай королей, что не выберут "пепси"!

На знамени – символ дешёвого китча,

в башке – лишь дубовая логика зоны.

Мечтать – это ныне почти неприлично.

Ведь нет невозможного гаду в законе!

Поставив болото совковое дыбом,

но слово "прогресс" провоняв перегаром,

идёт супермен из рекламного клипа

и путь расчищает кулачным ударом…

август 1993г.

***

Райком закрыт. Все ушли на…

Всем нам поделом – и Совком вскормленным,

и тем, кто не ждал от реформ облома!

Какое нам дело до храмов взорванных,

пока не лежат в руинах обкомы,

пока с экрана надменно глядя

плюётся диктор хвалебной речью

во славу новой царственной бляди,

вполне достойной своей предтечи,

пока, имитируя откровения,

танцуют стриптиз душонки тщедушные?

Как хочется песен, вскипающих в венах,

где и от предчувствия звука – душно!

Как хочется похоронить заживо

всех, сердце моё заглушающих топотом!

Или влезть на танк и сказать: "Граждане!

Отныне в России живут шё-по-том!"

1992г.

***

Невидимые миру катастрофы

зима слизнула языком метельным…

Под Новый год во сне была Голгофа –

и год меня распял, но не смертельно.

Любая боль – всего лишь только признак,

что живы мы и не утерян разум,

способный на судьбу роптать капризно,

что не даёт она всего и сразу.

Всё или ничего! А как иначе?

Чем ближе дно – тем громче о высоком.

А если даже неудачник плачет –

чтоб не убить кого-то ненароком.

Опять тоска о деле настоящем

со звоном разбивается о стены.

И пустотой плюёт почтовый ящик

в лицо ненаступившим переменам.

И за полночь зовёт всё та же бездна

шагнуть туда, где мысли не тревожат…

И всё-таки – подняться и воскреснуть

всем существом! Из вредности, быть может…

2006г.

***

Дайте мне завтрашний день – я его заслужил!

Дайте мне завтрашний день – я сегодня устал.

Вечер не помню – я вечером словно не жил,

утром – бесцветного неба холодный металл,

тысячу раз торопливо отмеренный путь,

улица, смрадом плюющая из-под колёс,

в лицах прохожих – тревожной покорности жуть…

Всё – как всегда и везде. Всё бесстыдно-всерьёз.

Выбери бога – и грех твой не будет судим,

думай о вечном – научишься жить по часам…

Я безоружен, и всё же пока невредим.

Дайте мне завтрашний день!

Я убью его сам!

13 июля 2001г.

***

Сна слепящая мгла –

вот и всё, что осталось в наследство

от погасшего солнца.

Мы веки сомкнём на века.

Люди сходят с ума потому, что им некуда деться.

…От железных шагов штукатурка летит с потолка,

под тяжёлым дыханьем