Read the book: «Хаски Шерри»

Глава

Глава 1. Белая собака на зимней улице

Снег в городе редко бывает белым по-настоящему. Уже к полудню его превращают в серую кашу шины машин, соль и тысячи чужих шагов.

Собака брела вдоль тротуара, опустив голову. Белая шерсть на лапах промокла и свалялась в ледяные комки. Она давно устала, но останавливаться было страшнее, чем идти дальше. Когда ложишься на холодный снег слишком надолго — тело начинает обманывать. Кажется, будто становится тепло. А потом не хочется вставать вовсе.

Она не знала, сколько дней уже ходит по этим улицам. День смешался с ночью, запахи — с шумом, люди — с дверями, которые никогда не открывались для неё.

Иногда память подбрасывала короткие вспышки: рука на затылке, смех, скрип снега под быстрыми шагами, запах дома. Но воспоминания были рваными, как сон после тревожного пробуждения.

Собака остановилась у продуктового магазина. Оттуда пахло хлебом, тёплым мясом и чем-то сладким. Желудок болезненно сжался. Дверь открылась, выпуская волну тепла. Собака осторожно шагнула ближе.

— Эй! А ну пошла отсюда!

Голос ударил резко. Женщина в фартуке замахнулась тряпкой. Собака дёрнулась назад, поскользнулась на мокром пороге и выскочила обратно в снег.

Люди проходили мимо. Кто-то мельком смотрел, кто-то отворачивался сразу. Мужчина в чёрном пуховике случайно задел её пакетом и даже не заметил. Собака ещё несколько секунд стояла у магазина, глядя на дверь. Потом пошла дальше.

К вечеру ветер усилился. Она свернула во двор, где между гаражами стояли мусорные баки. Здесь пахло едой, кошками и дымом.

У старой теплотрассы грелись дворовые коты. Рыжий, серый полосатый и чёрный сидели полукругом возле женщины в тёмно-зелёном платке. Та раскладывала по пластиковым мискам сухари. Собака замерла. Женщина заметила её не сразу.

— Господи… — тихо сказала она, подняв глаза. — Какая красавица.

Собака не подошла. Только настороженно прижала уши. Женщина медленно достала из кармана пакетик.

— Иди сюда. Не бойся.

Запах еды оказался сильнее осторожности. Собака сделала шаг. Потом ещё один. Женщина не тянулась резко, не шумела, не кричала. Просто сидела рядом с котами, будто появление большой белой собаки посреди зимнего двора было самой обычной вещью в мире.

— Потерялась? — спросила она мягко.

Собака осторожно взяла сухарь и тут же отскочила. Коты возмущённо зашипели.

— Васька, прекрати, — пожурила женщина рыжего. — Ей и так тяжело.

Собака смотрела на неё внимательно. Долго. Женщина протянула руку. Тёплая ладонь коснулась головы осторожно, почти невесомо. И тогда собака вдруг тихо заскулила. Не от боли. От неожиданности. Будто слишком долго никто не прикасался к ней по-доброму.

Ночью она забралась в пустую картонную коробку возле гаражей. Ветер гудел между железными дверями. Снег сыпался внутрь мелкой крупой. Собака свернулась плотнее и закрыла глаза. Где-то далеко хлопнула дверь машины. Она мгновенно подняла голову. Сердце забилось чаще. Несколько секунд собака напряжённо вслушивалась в темноту, будто ждала чего-то. Или кого-то.

Но шаги прошли мимо. Тогда она снова опустила морду на лапы. Город был огромным. Слишком огромным, чтобы кого-то найти. И всё же где-то внутри жила упрямая мысль: если продолжать идти — однажды получится.

Глава 2. Женщина в парке

Лиза ненавидела бегать зимой. Холодный воздух обжигал горло, шапка всё время сползала на глаза, а под ногами вместо нормальной дорожки была ледяная каша. Но после сорока минут работы за ноутбуком спина начинала ныть так, будто ей не тридцать восемь, а все семьдесят. Поэтому каждое утро она выходила в парк — спорить с организмом.

— Если я умру на этой пробежке, — пробормотала Лиза себе под нос, — пусть детям скажут, что это было героически.

Пар изо рта тут же унёс ветер. Она свернула на аллею вдоль замёрзшего пруда и вдруг замедлилась. Впереди, возле скамейки, стояла белая собака. Худая. Большая. Слишком чистая для дворняги и слишком потерянная для домашней. Собака смотрела не на людей. На окна домов за парком. Будто кого-то ждала. Лиза сама не поняла, почему остановилась. Собака повернула голову. Карие глаза. Настороженные. Уставшие.

И в этот момент Лизу кольнуло странное чувство — словно они уже виделись раньше. Собака сделала шаг навстречу. Потом передумала. Опустила голову и пошла дальше по дорожке.

— Эй… — тихо позвала Лиза.

Собака не обернулась. Лиза смотрела ей вслед ещё несколько секунд, пока белая фигура не растворилась среди деревьев. Потом тряхнула головой.

— Отлично, — пробормотала она. — Теперь я ещё и о бездомных собаках думаю по утрам.

Она побежала дальше, но остаток пробежки прошёл мимо неё.

Дома пахло кофе и тостами. Дуся лежала на подоконнике, лениво наблюдая за голубями. Миша сидел за компьютером в наушниках и с таким выражением лица, будто лично руководил запуском космической станции.

— Мам, интернет опять лагает! — донеслось из комнаты.

— Доброе утро тебе тоже, — ответила Лиза, стягивая перчатки.

На кухне Даша уже что-то смешивала в миске.

— Что это? — осторожно спросила Лиза.

— Кекс.

— Почему оно зелёное?

— Это творчество.

Лиза решила не уточнять. Телефон завибрировал. Рабочий чат. Три новых сообщения от руководителя. Два — от школы. Одно — от Егора: «Сегодня поздно. Совещание». Она машинально открыла ноутбук, но вместо таблиц и рекламных цифр перед глазами снова всплыла белая собака в парке. Худая. Мокрая. И почему-то очень одинокая. Лиза раздражённо захлопнула ноутбук.

— Нет, — сказала она вслух. — Даже не начинай.

— Мам? — выглянула Даша.

— Ничего.

Но весь день мысль о собаке не отпускала.

Глава 3. Приют

Утром собаку разбудил запах еды. Не мусора. Не случайных объедков. Нормальной еды. Она открыла глаза. Рядом стоял мужчина в яркой куртке с эмблемой службы отлова. Собака мгновенно напряглась. Мышцы свело готовностью бежать. Мужчина медленно присел.

— Тихо, песик. Не дёргайся.

Он достал лакомство. Запах мяса ударил резко и почти болезненно. Собака колебалась. Голод победил. Она осторожно подошла ближе. Поводок защёлкнулся быстро. Собака дёрнулась назад, но мужчина удержал мягко, без рывка.

— Всё. Попалась.

Машина пахла резиной, мокрой тканью и другими животными. Собака сидела в углу и тяжело дышала. За окном медленно проплывал город. Она смотрела внимательно. Запоминала. Будто всё ещё надеялась узнать знакомый поворот.Но город оставался чужим.

В приюте было шумно. Лай бил со всех сторон. Металлические двери звенели. Где-то скулили щенки. Собака замерла у входа. Столько животных сразу она никогда не видела.

— Новенькая? — спросила женщина с короткими тёмными волосами.

— Хаски. Молодая. Без адресника, — ответил мужчина.

Женщина присела напротив собаки.

— Ну привет.

От неё пахло лекарствами, кофе и чем-то сладким.

Собака неуверенно втянула воздух.

— Я Лера, — сказала женщина. — А ты у нас кто?

Собака отвела взгляд. Будто сама не знала ответа.

Осмотр прошёл плохо. Когда Лера коснулась старой раны на лапе, собака резко дёрнулась и тихо зарычала. Не агрессивно. Испуганно. Лера сразу убрала руку.

— Ладно. Поняла.

Она не стала держать силой. Подождала. Заговорила спокойно. Только потом снова осторожно обработала лапу. Собака дрожала, но терпела. Потому что впервые боль не сопровождалась криком.

В карантинном блоке было тихо. Слишком тихо. Собака долго не ложилась. Ходила вдоль решётки. Прислушивалась. Люди приходили несколько раз в день: кормили, меняли воду, осматривали. Иногда делали неприятно. Но всегда после этого разговаривали спокойно. Постепенно собака перестала вздрагивать от каждого движения.

Через несколько дней она уже встречала Леру у двери. А ещё через неделю впервые осторожно ткнулась носом в её ладонь. Лера улыбнулась.

— Ну вот. Значит, договорились.

По вечерам, когда в приюте становилось тише, собака ложилась у решётки и смотрела в темноту. Иногда ей снился снег. Иногда — чьи-то руки. Иногда — бег. Но чаще всего — ощущение, что кого-то очень важно найти. Хотя она уже не помнила кого именно.