Read the book: «Зазеркалье»
Глава 1
Вход располагался на крыше, в будке шахты. Прежде чем коснуться дверной ручки, я обернулась назад. На город. Частоколы небоскрёбов прорастали сквозь жёлтую пенку смога. А в подножьях их текли артерии-шоссе, наполняемые алой рекой автомобильных огней.
Это был мой город. Здесь я родилась и выросла, и здесь я прожила девятнадцать лет своей жизни. Но теперь он отторгал меня, как иммунные клетки отторгают болезнь. Потому, что я и есть болезнь.
Перед глазами против моей воли возникло лицо Антона. Зелёные глаза, веснушки на бледной коже, римский нос и пшеничная бородка.
- Тебе здесь больше нет места, Лика, - сурово сказал он. – Ты должна уйти. Так будет лучше для всех нас.
А в глазах его, таких знакомых и любимых, плескалась… гадливость.
Для всех. Ха! Как будто это не он неделю назад клялся мне в вечной любви, и врал, что будет со мною до самой смерти. Предатель! Хотя… У него хотя бы хватило смелости сказать мне это в лицо. А мама… Мама даже не вышла меня проводить. Только телевизор в её комнате орал громче обычного, будто она хотела заглушить все звуки моего исчезновения из её жизни. А за окном мансарды бурлила городская суета, гудели в пробках автомобили, хохотали дети во дворе и выла неподалёку сирена. Город продолжит жить и дальше. Но уже без меня.
Пальцем я вытерла слёзы, злые и непрошенные, и потянула дверь на себя. Та легко, без скрипа, отворилась. За порогом не было… ничего. Ни ожидаемой в таком месте лестницы вниз, ни волшебного портала. Вообще ничего. Только стена непроницаемого чернильно-чёрного мрака. Моё сердце, непрерывно нывшее последние три дня, испуганно встрепенулось.
- Ну и пофиг, - сердито проговорила я и шагнула вперёд.
Мне казалось, что я летела в невесомости долгие часы. Я отчётливо помню запах жжёной резины и нездешних цветов, и цветастый калейдоскоп перед глазами, будто взбесившаяся радуга решила станцевать мне тверк.
А потом всё кончилось, я вдруг ощутила что-то твёрдое под ногами и, не устояв, сползла кулем на пол. Меня стошнило, в воздухе заплясала белая мошкара, а перед глазами, будто скача на батуте, запрыгал зал, отделанный тёмным мрамором. Огромный и практически пустой. Только за конторским столом сидела пожилая женщина и с любопытством глазела прямо на меня.
- Добро пожаловать в Кантас, - сказала она. – Из зазеркалья?
- Мне кажется, это Кантас – зазеркалье, - ответила я, с трудом ворочая онемевшим языком.
- Понимаю, - губы женщины расплылись в улыбке. Морщинки у серых глаз её сложились веером. Она выглядела так обычно... Кругленькая бабушка, пышнотелая, добродушная и улыбчивая. На губах – коралловая помада, седые кудряшки прокрашены в пепельный блонд. Неужели, и она – проклятая? «Тут все проклятые, Лика», - напомнила я себе. А вслух спросила:
- Тут всегда так пусто?
- В венах жителей Старки уже не осталось магии. Быть может, ты – последняя. Скоро это здание отдадут гильдии цветов, а я, наконец, уйду на пенсию. Привратник больше не нужен. А внучата меня заждались.
Я понуро кивнула. Ещё сто лет назад не было никакого Кантаса, была только Старка, в которой наравне со стремительной индустриализацией существовала магия. Люди великодушно терпели проклятых, пока те не спровоцировали планетарную катастрофу. Рискованный ритуал пробудил спящие вулканы по всей планете, а серии смертоносных землетрясений уничтожили сотни городов. Погибли миллионы. Ситуацию смогли взять под контроль, но люди больше не пожелали терпеть рядом с собой проклятых магов. Их анклавы уничтожали ковровыми бомбардировками, а антимагическая полиция день и ночь проводила облавы в городах. А потом появился Кантас. Никто не знал, как маги этого добились. Но говорили, что он точь-в-точь такой же, как Старка, только изуродованный проклятием. Как и все, живущие здесь. Как, теперь, и я сама.
Люди милосердно позволили проклятым уйти, и даже отмерили на это целых три дня. В больших городах остались порталы, через которые маги покинули Старку. Их специально оставили открытыми - иногда даже в благородных семьях Старки рождались маги и, стоило их проклятью проявиться, как их ссылали сюда, в Кантас. А пятьдесят лет назад наши лучшие учёные смогли выявить ген, отвечающий за проклятие. И в порталы стали опускать свёртки с грудными младенцами. Только вот… у меня не было никого гена. Меня проверяли. Трижды.
- Я здесь по ошибке, - сказала я бабушке-привратнице. – У меня нет гена.
- Страж портала не пропустил бы тебя, не будь ты магом, - пожала плечами привратница, похоже, её моё заявление не слишком впечатлило. – Ты там, где и должна быть, деточка. Тебя как зовут?
- Лика.
- Присядь пока, Лика, - она махнула рукой, и рядом с ней, из ниоткуда, появилось кресло, обтянутое жёлтым плюшем. – Я уже вызвала куратора из академии. Он скоро будет.
- Какой ещё академии? – я опасливо покосилась на кресло. На вид такое мягкое и удобное, вот только проклятое. Лучше его не касаться.
- Магической, разумеется. Тебе там понравится.
Это было наглое враньё. Мне совершенно тут не понравилось. Не понравился этот странный замок с зубчатыми башенками, тёмной махиной нависающий над долиной. Не понравился внутренний двор, по которому туда-сюда сновали студенты в тёмных мантиях, все до последнего - проклятые. Воздух тут так и трещал от колдовских серебряных вспышек, а на главной башне, высоченной и мрачной, то и дело били часы. Будто колокол на кладбище, провожающий в последний путь катафалк мертвеца.
Куратор, весёлый паренёк с дредами, завязанными в охапистый хвостик, повёл меня через двор. По дороге он хохмил, пытаясь меня разговорить, и широко улыбался, сверкая белыми зубами. Но мне было плевать. Как плевать было и на проклятый город, бегущий вдоль машинных окон, причудливый, искаженный, но так похожий на тот, другой. На тот, что меня отверг.
Мы свернули под кирпичную арку и оказались в маленьком замковом дворике, в котором стоял настоящий пряничный домик. Весь изумрудно-расписной, с полосатыми входными колонами и ажурными наличниками, выбеленными матовой краской.
- Ректор уже ждёт тебя, - пробурчал куратор. Вид у него был обиженный.
- Женщина, конечно? – скептически спросила я, оглядывая резные перила крылечка, покрытого ковровой дорожкой.
- Не угадала.
- Тогда мне страшно, - фыркнула я, решительно поднимаясь по ступеням. Дверь со скрипом отворилась, впуская меня на веранду. Я потопталась на лоскутном коврике и, любопытно озираясь, зашла внутрь. Большие окна, завешанные языками тюли, в углу кухонный гарнитур, рядом трюмо, накрытое кружевной салфеткой. Я будто стояла на кухоньке дачи в Старке, чистенькой, но бедненькой, с нехитрыми безделушками, купленными на пенсионные гроши.
- Чай будешь?
Я вздрогнула и обернулась. За круглым столом, укутанным накрахмаленной скатёркой, сидел молодой мужчина. Светло-серые глаза, застывшие в прищуре, на щеках – щетина, бородка узким серпиком и темно-каштановые волосы, собранные в хвост. Перед мужчиной стояли две чайные чашки, самовар с золочённым краником и хрустальная плошка с мёдом. А главное – я была уверена, мужчины секунду назад в комнате не было, а стол был совершенно пуст. Похоже, проклятые обожали подобные фокусы.
- Вы ректор? – не слишком вежливо спросила я. Потому, что на ректора мужчина был совершенно не похож, как и на постоянного обитателя этого пряничного домика. Ему бы больше подошла кожаная косуха, натянутая прямо поверх этой дурацкой футболки с плюшевым медвежонком, а ещё мотоцикл и баклаха с пивом.
- Старкиане всегда так догадливы, - с сарказмом заметил мужчина. – Неудивительно, вы ведь из мира чистой науки.
Его серые глаза склеились в щёлочки, оперённые частоколом тёмных ресниц.
- То есть, да? – уточнила я.
- Садитесь, - вместо ответа предложил он. И по мановению его руки, рядом с ним возник стул, деревянный, слегка колченогий, с потрёпанной бархатной спинкой.
«Опять», - вздохнула про себя я. А вслух сказала:
- Я постою.
Ректор неожиданно улыбнулся. Улыбка оказалась приятной, мальчишеской и очень озорной. А потом он сказал:
- Вам будет трудновато выжить в Кантасе, если вы собираетесь избегать вещей, которых коснулась магия. То есть, простите, проклятие. Старкианцы ведь так говорят? И, если это вас утешит, стул – совершенно обыкновенный. Просто он стоял в другой комнате, а мне было лень за ним тащиться.
- Могли бы и сходить, - нагло заявила я. – Из-за такой ерунды подвергать себя проклятию…
Ректор внезапно расхохотался, а, отсмеявшись, резко приказал:
- Сядьте уже, наконец!
И я от неожиданности подчинилась. Он удовлетворённо кивнул, придвинул ко мне одну из чашек, уже наполненную ароматным чаем, и неторопливо заговорил:
- Итак, начнем сначала. Меня зовут Влад Кутов. Я – ректор столичной магической академии 17.
- А я…
- Я знаю, кто вы, - скучающим тоном перебил меня ректор Влад. – Анжелика Васильева, студентка вечернего отделения архитектурного института. Практически отличница. Последний год вы работали секретарём в архитектурном бюро, и даже были на хорошем счету у начальства, пока не устроили в офисе пожар.
- Это не я! – воскликнула я. На глаза опять навернулись слёзы. Я будто воочию вновь почувствовала запах гари, услышала изумлённые крики, почувствовала жар будто рождённого внутри меня огня. – Я не при чём! Я не хотела!
- Нет, вы при чём, и вы хотели, - жёстко возразил Влад. – В конце концов, этот жирный ублюдок, ваш босс, уже не в первый раз пытался залезть к вам под юбку. Но никогда раньше он не был так пьян и настойчив… Ведь правда?
Он бегло улыбнулся, а пристальный прищур просвечивал меня, будто рентген.
- Откуда вы знаете? – с ужасом прошептала я и, озарённая жуткой догадкой, пробормотала: - Вы читаете мысли…
- Только те, что крупно написаны на вашем лбу. Особенно хорошо читаются записи вроде «караул, тут всюду проклятые», «пора бежать» и «этот парень не похож на ректора». А, что касается вашего вопроса, наши связи со Старкой куда крепче, чем вам говорят. В конце концов, мы – один мир, пусть и разделённый надвое. Временно разделённый надвое.
- Вы не похожи на ректора, - заторможено созналась я, а этот гад ехидно ухмыльнулся. – И я не могу быть проклятой. У меня нет гена.
- Вы не можете быть проклятой, - подтвердил он, а когда я с надеждой заулыбалась, с садистским наслаждением продолжил: - Потому, что «проклятие» - дебильный тезис вашей пропаганды. Что касается гена… Вот, взгляните.
Из ниоткуда (опять!) Влад достал листок и протянул мне. Бланк медицинского анализа.
- Вы же ходили в медпункт после пожара?
Я растерянно кивнула. Ожог на руке не давал мне спать. И на следующий день я пошла в частную клинику в нашем доме. Я ходила туда с самого детства, сначала с мамой, потом, повзрослев, одна. Кажется, там у меня брали кровь… Я ещё раз вгляделась в бланк. Знакомая шапка со стилизованной змеёй, трехбуквенная аббревиатура и даже штампик тот самый – чуть насыщеннее с одной стороны, чуть бледнее с другой. И дата – позавчера. Под моей фамилией красовалось длинное-длинное название гена и рядом одно слово. «Обнаружен».
- Этого не может быть… - пролепетала я. – Меня проверяли в детстве! Трижды! По-вашему, они ошиблись?! Три раза подряд?!
- Я так не думаю, - спокойно возразил Влад. – Полное овладение магией, так называемое «пробуждение», происходит лет в восемнадцать-девятнадцать. Потому у вас прекрасный возраст для поступления в академию. Но предвестники появляются с самого детства. Ребёнок видит вещие сны, природа и вещи вокруг отзываются на его присутствие, неведомая сила переносит его с место на место и двери открываются сами собой. У вас же такого не было?
Я помотала головой.
- Значит, в детстве и гена у вас тоже не было, - заключил ректор.
- А это тогда что? – я кивнула на проклятую бумажку.
- Хороший вопрос. Вероятно, произошла спонтанная мутация. И случилось это совсем недавно. Иначе, магия прорвалась бы раньше. Вспоминайте, что происходило в вашей жизни в последние недели?
- Да ничего! – расстроенно бросила я, косясь на бланк с таким ужасом, будто он мог превратиться в ядовитого паука и ужалить меня за руку. – «Спонтанная мутация», надо же… Не ожидала, что проклятые знают такие слова.
- А чего вы ожидали? – с сарказмом осведомился Влад. – Что мы живём на болотах в избушках на курьих ножках и водим хороводы вокруг костров?
Я промолчала. Город, через который мы ехали в академию, был похож на наш. Только казался чересчур уж ярким и живописным, а в небесах парили цветастые дирижабли.
- Кстати, это мы подбросили старкианцам идею с геном, - сообщил в пространство ректор.
- Зачем? – изумилась я.
- Потому что проще работать с младенцами, а не с половозрелыми безмозглыми девицами, накушавшимися сказочек с экранов, - отрезал Влад.
- Это я-то безмозглая?! – разозлилась я. - Да вы знаете, что я…
Не знаю, что я хотела сказать. Что я - отличница и получательница сразу двух архитектурных грантов? Что я знаю наизусть уголовный кодекс и Шекспира? Какое это теперь имеет значение? Я в мире проклятых. И для меня нет пути домой.
- Что вы? – не дождавшись продолжения, спросил Влад.
- Неважно. Я устала и хочу спать… - выдохнула я, чувствуя лишь отчаяние.
- Это легко устроить. Кастор проводит вас в женское крыло. А завтра с утра я жду вас на занятиях. Я присоединил вас к группе кирацких горцев. Они знают о магии примерно столько же, сколько и вы. То есть, ничего. Только будьте осторожны… Ребята весьма зубасты. В прямом смысле этого слова.
Это был мой город. Здесь я родилась и выросла, и здесь я прожила девятнадцать лет своей жизни. Но теперь он отторгал меня, как иммунные клетки отторгают болезнь. Потому, что я и есть болезнь.
Перед глазами против моей воли возникло лицо Антона. Зелёные глаза, веснушки на бледной коже, римский нос и пшеничная бородка.
- Тебе здесь больше нет места, Лика, - сурово сказал он. – Ты должна уйти. Так будет лучше для всех нас.
А в глазах его, таких знакомых и любимых, плескалась… гадливость.
Для всех. Ха! Как будто это не он неделю назад клялся мне в вечной любви, и врал, что будет со мною до самой смерти. Предатель! Хотя… У него хотя бы хватило смелости сказать мне это в лицо. А мама… Мама даже не вышла меня проводить. Только телевизор в её комнате орал громче обычного, будто она хотела заглушить все звуки моего исчезновения из её жизни. А за окном мансарды бурлила городская суета, гудели в пробках автомобили, хохотали дети во дворе и выла неподалёку сирена. Город продолжит жить и дальше. Но уже без меня.
Пальцем я вытерла слёзы, злые и непрошенные, и потянула дверь на себя. Та легко, без скрипа, отворилась. За порогом не было… ничего. Ни ожидаемой в таком месте лестницы вниз, ни волшебного портала. Вообще ничего. Только стена непроницаемого чернильно-чёрного мрака. Моё сердце, непрерывно нывшее последние три дня, испуганно встрепенулось.
- Ну и пофиг, - сердито проговорила я и шагнула вперёд.
Мне казалось, что я летела в невесомости долгие часы. Я отчётливо помню запах жжёной резины и нездешних цветов, и цветастый калейдоскоп перед глазами, будто взбесившаяся радуга решила станцевать мне тверк.
А потом всё кончилось, я вдруг ощутила что-то твёрдое под ногами и, не устояв, сползла кулем на пол. Меня стошнило, в воздухе заплясала белая мошкара, а перед глазами, будто скача на батуте, запрыгал зал, отделанный тёмным мрамором. Огромный и практически пустой. Только за конторским столом сидела пожилая женщина и с любопытством глазела прямо на меня.
- Добро пожаловать в Кантас, - сказала она. – Из зазеркалья?
- Мне кажется, это Кантас – зазеркалье, - ответила я, с трудом ворочая онемевшим языком.
- Понимаю, - губы женщины расплылись в улыбке. Морщинки у серых глаз её сложились веером. Она выглядела так обычно... Кругленькая бабушка, пышнотелая, добродушная и улыбчивая. На губах – коралловая помада, седые кудряшки прокрашены в пепельный блонд. Неужели, и она – проклятая? «Тут все проклятые, Лика», - напомнила я себе. А вслух спросила:
- Тут всегда так пусто?
- В венах жителей Старки уже не осталось магии. Быть может, ты – последняя. Скоро это здание отдадут гильдии цветов, а я, наконец, уйду на пенсию. Привратник больше не нужен. А внучата меня заждались.
Я понуро кивнула. Ещё двести лет назад не было никакого Кантаса, была только Старка, в которой наравне со стремительной индустриализацией существовала магия. Люди великодушно терпели проклятых, пока те не спровоцировали планетарную катастрофу. Рискованный ритуал пробудил спящие вулканы по всей планете, а серии смертоносных землетрясений уничтожили сотни городов. Погибли миллионы. Ситуацию смогли взять под контроль, но люди больше не пожелали терпеть рядом с собой проклятых магов. Их анклавы уничтожали ковровыми бомбардировками, а антимагическая полиция день и ночь проводила облавы в городах. А потом появился Кантас. Никто не знал, как маги этого добились. Но говорили, что он точь-в-точь такой же, как Старка, только изуродованный проклятием. Как и все, живущие здесь. Как, теперь, и я сама.
Люди милосердно позволили проклятым уйти, и даже отмерили на это целых три дня. В больших городах остались порталы, через которые маги покинули Старку. Их специально оставили открытыми - иногда даже в благородных семьях Старки рождались маги и, стоило их проклятью проявиться, как их ссылали сюда, в Кантас. А пятьдесят лет назад наши лучшие учёные смогли выявить ген, отвечающий за проклятие. И в порталы стали опускать свёртки с грудными младенцами. Только вот… у меня не было никого гена. Меня проверяли. Трижды.
- Я здесь по ошибке, - сказала я бабушке-привратнице. – У меня нет гена.
- Страж портала не пропустил бы тебя, не будь ты магом, - пожала плечами привратница, похоже, её моё заявление не слишком впечатлило. – Ты там, где и должна быть, деточка. Тебя как зовут?
- Лика.
- Присядь пока, Лика, - она махнула рукой, и рядом с ней, из ниоткуда, появилось кресло, обтянутое жёлтым плюшем. – Я уже вызвала куратора из академии. Он скоро будет.
- Какой ещё академии? – я опасливо покосилась на кресло. На вид такое мягкое и удобное, вот только проклятое. Лучше его не касаться.
- Магической, разумеется. Тебе там понравится.
Это было наглое враньё. Мне совершенно тут не нравилось. Не нравился этот странный замок с зубчатыми башенками, тёмной махиной нависающий над долиной. Не нравился внутренний двор, по которому туда-сюда сновали студенты в тёмных мантиях, все до последнего - проклятые. Воздух тут так и трещал от колдовских серебряных вспышек, а на главной башне, высоченной и мрачной, то и дело били часы. Будто колокол на кладбище, провожающий в последний путь катафалк с мертвецом.
Куратор, весёлый паренёк с дредами, завязанными в охапистый хвостик, повёл меня через двор. По дороге он хохмил, пытаясь меня рассмешить, и широко улыбался, сверкая белыми зубами. Но мне было плевать. Как плевать было и на проклятый город, бегущий вдоль машинных окон, причудливый, искаженный, но так похожий на тот, другой. На тот, что меня отверг.
Мы свернули под кирпичную арку и оказались в маленьком замковом дворике, в котором стоял настоящий пряничный домик. Весь изумрудно-расписной, с полосатыми входными колонами и ажурными наличниками, выбеленными матовой краской.
- Ректор уже ждёт тебя, - пробурчал куратор. Вид у него был обиженный.
- Женщина, конечно? – скептически спросила я, оглядывая резные перила крылечка, покрытого ковровой дорожкой.
- Не угадала.
- Тогда мне страшно, - фыркнула я, решительно поднимаясь по ступеням. Дверь со скрипом отворилась, впуская меня на веранду. Я потопталась на лоскутном коврике и, любопытно озираясь, зашла внутрь. Большие окна, завешанные языками тюли, в углу кухонный гарнитур, рядом трюмо, накрытое кружевной салфеткой. Я будто стояла на кухоньке дачи в Старке, чистенькой, но бедненькой, с нехитрыми безделушками, купленными на пенсионные гроши.
- Чай будете?
Я вздрогнула и обернулась. За круглым столом, укутанным накрахмаленной скатёркой, сидел молодой мужчина. Светло-серые глаза, застывшие в прищуре, на щеках – щетина, бородка узким серпиком и темно-каштановые волосы, собранные в хвост. Перед мужчиной стояли две чайные чашки, самовар с золочённым краником и хрустальная плошка с мёдом. А главное – я была уверена, мужчины секунду назад в комнате не было, а стол был совершенно пуст. Похоже, проклятые обожали подобные фокусы.
- Вы ректор? – не слишком вежливо спросила я. Потому, что на ректора мужчина походил в последнюю очередь, как, впрочем, и на постоянного обитателя этой пряничной фазенды. Ему бы больше подошла кожаная косуха, натянутая прямо поверх этой дурацкой футболки с плюшевым медвежонком, а ещё мотоцикл и баклаха с пивом.
- Старкиане всегда так догадливы, - с сарказмом заметил мужчина. – Неудивительно, вы ведь из мира чистой науки.
Его серые глаза склеились в щёлочки, оперённые частоколом тёмных ресниц.
- То есть, да? – уточнила я.
- Садитесь, - вместо ответа предложил он. И по мановению его руки, рядом с ним возник стул, деревянный, слегка колченогий, с потрёпанной бархатной спинкой.
«Опять», - вздохнула про себя я. А вслух сказала:
- Я постою.
Ректор неожиданно улыбнулся. Улыбка оказалась приятной, мальчишеской и очень озорной. А потом он сказал:
- Вам будет трудновато выжить в Кантасе, если вы собираетесь избегать вещей, которых коснулась магия. То есть, простите, проклятие. Старкианцы ведь так говорят? И, если это вас утешит, стул – совершенно обыкновенный. Просто он стоял в другой комнате, а мне было лень за ним тащиться.
- Могли бы и сходить, - нагло заявила я. – Из-за такой ерунды подвергать себя проклятию…
Ректор внезапно расхохотался, а, отсмеявшись, резко приказал:
- Сядьте уже, наконец!
И я от неожиданности подчинилась. Он удовлетворённо кивнул, придвинул ко мне одну из чашек, уже наполненную ароматным чаем, и неторопливо заговорил:
- Итак, начнем сначала. Меня зовут Влад Кутов. Я – ректор столичной магической академии №17.
- А я…
- Я знаю, кто вы, - скучающим тоном перебил меня ректор Влад. – Анжелика Васильева, студентка вечернего отделения архитектурного института. Практически отличница. Последний год вы работали секретарём в архитектурном бюро, и даже были на хорошем счету у начальства, пока не устроили в офисе пожар.
- Это не я! – воскликнула я. На глаза опять навернулись слёзы. Я будто воочию вновь почувствовала запах гари, услышала изумлённые крики, почувствовала жар будто рождённого внутри меня огня. – Я не при чём! Я не хотела!
- Нет, вы при чём, и вы хотели, - жёстко возразил Влад. – В конце концов, этот жирный ублюдок, ваш босс, уже не в первый раз пытался залезть к вам под юбку. Но никогда раньше он не был так пьян и настойчив… Разве нет?
Он бегло улыбнулся, а пристальный прищур просвечивал меня, будто рентген.
- Откуда вы знаете? – с ужасом прошептала я и, озарённая жуткой догадкой, пробормотала: - Вы читаете мысли…
- Только те, что крупно написаны на вашем лбу. Особенно хорошо читаются записи вроде «караул, тут всюду проклятые», «пора бежать» и «этот парень не похож на ректора». А, что касается вашего вопроса, наши связи со Старкой куда крепче, чем вам говорят. В конце концов, мы – один мир, пусть и разделённый надвое. Временно разделённый надвое.
- Вы и правда не похожи на ректора, - заторможено созналась я, а этот гад ехидно ухмыльнулся. – И я не могу быть проклятой. У меня нет гена.
- Вы не можете быть проклятой, - подтвердил он, а когда я с надеждой заулыбалась, с садистским наслаждением продолжил: - Потому, что «проклятие» - дебильный тезис вашей пропаганды. Что касается гена… Вот, взгляните.
Из ниоткуда (опять!) Влад достал листок и протянул мне. Бланк медицинского анализа.
- Вы же ходили в медпункт после пожара?
Я растерянно кивнула. Ожог на руке не давал мне спать. И на следующий день я пошла в частную клинику в нашем доме. Я ходила туда с самого детства, сначала с мамой, потом, повзрослев, одна. И, кажется, у меня брали кровь… Я ещё раз вгляделась в бланк. Знакомая шапка со стилизованной змеёй, трехбуквенная аббревиатура и даже штампик тот самый – чуть насыщеннее с одной стороны, чуть бледнее с другой. И дата – позавчера. Под моей фамилией красовалось длинное-длинное название гена и рядом одно слово. «Обнаружен».
- Этого не может быть… - пролепетала я. – Меня проверяли в детстве! Трижды! По-вашему, они ошиблись?! Три раза подряд?!
- Я так не думаю, - спокойно возразил Влад. – Полное овладение магией, так называемое «пробуждение», происходит лет в восемнадцать-девятнадцать. Потому у вас прекрасный возраст для поступления в академию. Но предвестники появляются с самого детства. Ребёнок видит вещие сны, природа и вещи вокруг отзываются на его присутствие, неведомая сила переносит его с место на место и двери открываются сами собой. У вас же такого не было?
Я помотала головой.
- Значит, в детстве и гена у вас тоже не было, - заключил ректор.
- А это тогда что? – я кивнула на проклятую бумажку.
- Хороший вопрос. Вероятно, произошла спонтанная мутация. И случилось это совсем недавно. Иначе, магия прорвалась бы раньше. Вспоминайте, что происходило в вашей жизни в последние недели?
- Да ничего! – расстроенно бросила я, косясь на бланк с таким ужасом, будто он мог превратиться в ядовитого паука и ужалить меня за руку. – «Спонтанная мутация», надо же… Не ожидала, что проклятые знают такие слова.
- А чего вы ожидали? – с сарказмом осведомился Влад. – Что мы живём на болотах в избушках на курьих ножках и водим сатанинские хороводы вокруг костров?
Я промолчала. Город, через который мы ехали в академию, был похож на наш. Только казался чересчур уж ярким и живописным, а в небесах парили цветастые дирижабли.
- Кстати, это мы подбросили старкианцам идею с геном, - сообщил в пространство ректор.
- Зачем? – изумилась я.
- Потому что проще работать с младенцами, чем с половозрелыми безмозглыми девицами, накушавшимися сказочек с экранов, - отрезал Влад.
- Это я-то безмозглая?! – разозлилась я. - Да вы знаете, что я…
Не знаю, что я хотела сказать. Что я - отличница и получательница сразу двух архитектурных грантов? Что я знаю наизусть уголовный кодекс и Шекспира? Какое это теперь имеет значение? Я в мире проклятых. И для меня нет пути домой.
- Что вы? – не дождавшись продолжения, спросил Влад.
- Неважно. Я устала и хочу спать… - выдохнула я, чувствуя лишь отчаяние.
- Это легко устроить. Кастор проводит вас в женское крыло. А завтра с утра я жду вас на занятиях. Я присоединил вас к группе кирацких горцев. Они знают о магии примерно столько же, сколько и вы. То есть, ничего. Только будьте осторожны… Ребята весьма зубасты. В прямом смысле этого слова.
Глава 2
Моё утро началось с молитвы. Только вот молилась не я. Лучи солнца коснулись моих век, продираясь сквозь ресницы к белкам слепленных глаз. А неподалеку чей-то высокий и печальный голос бормотал:
- Господи, даруй мне силы и мудрость, благослови сей день…
Я с трудом открыла глаза. Увидела женскую фигурку, стоящую на коленях в углу у крохотного иконостаса. Она истово молилась, то и дело осеняя себя крестным знамением. Я, конечно, знала, что у меня есть соседка. Но вчера, когда я без сил притащилась в комнату, её ещё не было. Я растянулась поверх покрывала и так и уснула, не разбирая кровати.
Молитвенный речитатив вдруг оборвался, и соседка, не оглядываясь, проговорила:
- Доброе утро, - и задула теплящуюся у икон свечу.
- Доброе, - подтвердила я, хотя совершенно так не думала. Ну что может быть доброго в утре в Кантасе?
Соседка обернулась. У неё было простое, но миловидное лицо, большие глаза, серые, в медовую крапинку, и волосы цвета наливной пшеницы, вызолоченной лучами закатного солнца. Густые и чуть вьющиеся, они спадали волнами до самой талии. А бледные щёки её пересекали светло-голубые полоски, будто причудливые татуировки, сияющие изнутри. Я читала в старинных романах, что такие штуки у проклятых называются «выходом силы». Соседка совсем недавно прибегала к колдовству…
- Я – Ани, - сказала соседка и для убедительности ткнула себя указательным пальцем в грудь.
- Лика.
- Ты же любишь газировку, Лика?
- Ну… Кто же не любит?
- Тогда лови, - Ани нагнулась и достала банку из маленького холодильничка под столом и швырнула её мне. – День сегодня будет жаркий. И я бы на твоём месте не стала одевать этот ужасный свитер.
- А у меня больше ничего нет, - сердито отрезала я.
Да отличный же свитер! Шоколадного цвета лапша, спускающаяся чуть ниже бёдер. Мы купили её вместе с Антоном в уютной лавчонке в самом центре города. В тот день мы до вечера шатались по старинным улочкам, глазея на витрины, расцвеченные неоном. А потом, внезапно, хлынул ливень, и мы прятались от него под козырьком кофейни, пили капучино из пластиковых стаканчиков и, хохоча, считали прохожих под жёлтыми зонтами. Я почувствовала, как веки жгут непрошенные слёзы. Нет! Я больше не буду думать о нём! Никогда-никогда!
- Совсем ничего нет? – тем временем растерянно спрашивала Ани.
- Совсем, - хмуро подтвердила я.
Нет, никто не запрещал мне взять чемодан в чёрную дыру, ведущую неведомо куда. Просто… Я думала, что это – конец. Честно говоря, я и сейчас думаю, что это – конец. Но для достойной его встречи мне бы не помешала футболка.
- И откуда ты такая… бесприданница? – поинтересовалась девушка.
- Из Старки.
- Из Старки? Серьёзно? Не шутишь?! Я думала, там уже не осталось наших…
- Я – не ваша! – выкрикнула я с такой неожиданной для себя злобой, что Ани отшатнулась. А на её добродушном лице проступил испуг.
- Раз ты здесь, - опомнившись, рассудительно заметила она, - значит – наша.
А в глазах её вдруг загорелось сочувствие.
- Нет! Я – не проклята! И отвали от меня! – рявкнула я и выбежала из комнаты, чувствуя, как по щекам тёплыми дорожками струятся слёзы.
Тоже мне! Святоша! Проклятая святоша! Я шла по коридору, кипя от гнева и, кажется, даже что-то злобно бормотала себе под нос, когда меня внезапно окликнули.
- Анжелика Васильева! Да-да, барышня! Я к вам обращаюсь!
Я вскинула глаза. Передо мной стояла пожилая дама, облачённая в чёрную мантию до пят. Несмотря на тот же возраст, она совсем не походила на добродушную привратницу. Она была высоченная и худая, словно лодочная жердь. В длинное и тощее лицо её въелось выражение брезгливого снисхождения – опущенные уголки губ, сведённые вместе брови, крылья носа в трещинах морщин. К мантии её был приколот бейджик. «Ипполита Гор», - было сказано там. – «Завхоз».
- Кладовщик ждёт вас! - сказала она, убедившись, что завоевала моё внимание. – И поторопитесь, барышня! Через сорок минут вы должны быть на парах!
- Кладовщик? - растерянно переспросила я.
- Да-да, барышня, кладовщик. Вы ещё и глуховаты? Вас ждёт ваш комплект мантий. Также я приказала выдать вам какую-нибудь одежду из наших запасов…
Она окинула меня пристальным и презрительным взглядом.
- Нормальный у меня свитер! – не выдержала я.
- Ну, если вы так говорите, - Ипполита ещё больше поджала губы. - Налево по коридору до конца, потом по винтовой лестнице наверх. Стучите три раза.
И, не дожидаясь ответа, она двинулась прочь, чеканя шаг железными каблучками тупоносых ботинок.
А я пошла искать винтовую лестницу. В конце концов, если я одену мантию, эти… проклятые будут меньше пялиться на меня. «Конечно», - охотно согласился ехидный голосочек в моей голове, - «ведь, если ты оденешь мантию, ты станешь одной из них. Такой же проклятой».
Коридор общежития, несмотря на весь свой наружный замковый антураж, был совершенно обычный. Белённые стены, потёртый паркет бледно-голубого цвета и флуоресцентные лампы под потолком. Зато винтовую лестницу, взбегающую вокруг гранитной колонны, освещало пламя факелов. В их свете неверные тени плясали у моих ступней и скользили по стенам чернющей рванью. Мне было не по себе, и сердце заполошно колотилось в горле, прямо в такт моим шагам. Но вот и дверь. Дубовая, в старинной железной оковке. Я вскинула руку, чтобы постучать. Но замерла - из-под двери доносились голоса. И один из них мне был уже знаком.
- Они вернулись, Герц. В этом нет никаких сомнений, - этот сочный баритон я узнала сразу. Ректор Влад.
- Проблемы старкианцев – это проблемы старкианцев, - проронил другой голос. Старческий, глухой и скрипучий, словно ржавые петли после долгой зимы.
- Пока живут они, живём и мы. Тебе это прекрасно известно.
- Второй верил, что, разорвав связь, Кантос обретёт свободу.
- Или небытие.
Из-за двери донеслись поспешные шаркающие шаги, будто кто-то в смятенье бегал по комнате.
- И ты предлагаешь спасать врагов? Опять?!
- Я предлагаю спасать себя. Опять.
- Они не готовы, Владик. Их Круг не готов, а Совет Шестерых, и вовсе, - фикция. Да ещё эта девица, свалившаяся на нас из Старки… Её нет в списке! Я проверил. Дважды!
- Естественно. Её послали Они.
- И ты так спокойно об этом говоришь?
- Ты уже побегал за меня кругами. Не вижу причин повторяться, - шарканье смущенно умолкло. – Ну, хочешь, я позаламываю руки?
- Тебе всё шуточки… Агент Пришлых его веселит… Подумать только! Вот твоя бабка…
- Вот, только не начинай, дедуль! - резко перебил старика ректор. – Не время для сентиментальных сказок! Обещаю, я выясню, зачем она здесь. Когда… она сама это вспомнит.
- Тогда будет поздно, Влад. Мне плевать с высокой колокольни на проблемы старкианцев, но здесь этой погани быть не должно. Избавься от неё, Влад, или я сделаю это за тебя.
- Даже не вздумай! Да и это всегда успеется…
Из кладовой донеслись шаги, не старческие и шаркающие, а твёрдые и решительные. Они приближались. И дверь стремительно отворилась. Прятаться тут было негде, а бежать – уже поздно. Так что я сложила руки на груди и натянула на лицо самое вызывающее выражение, на которое только была способна. На пороге стоял Влад. Растрёпанные волосы, рваные белённые джинсы, та же дурацкая футболка с медвежонком, а поверх всего это великолепия – распахнутая чёрная мантия с капюшоном, расшитым серебром.
- Ректор… - процедила я и в упор уставилась на Влада. Он вроде бы даже смутился. Не покраснел, конечно, врать не буду, но глаза у него забегали.
- Госпожа Васильева, - проговорил он. – Вы пришли сюда за мантиями?
- О да, - согласилась я, сверля его взглядом, - но кладовщик был занят. Обсуждал с вами моё убийство. Это же я – та девица, про которую вы говорили?! И не вздумайте мне врать! Привратница сказала, что я – первая старкианка за долгие месяцы.
- О, вы желаете обсудить со мной детали подслушанного вами разговора? – развеселился ректор. Он уже овладел собой и теперь серый прищур его глаз так и сочился насмешкой.
- Да желаю! – воскликнула я. – Я – никакой там ни агент Пришлых, понятно вам?!
- Главное, чтобы это было понятно вам, - усмехнулся ректор и с широкой ухмылкой поинтересовался: - Вы хотя бы знаете, кто такие Пришлые?
- Понятия не имею! – агрессивно отрезала я.
- Я так и думал. Вот видите, как много вам предстоит узнать? Жду вас на занятиях.
И он нагло попытался обойти меня.
- Разговор не закончен! – отрезала я и шагнула влево, заступая ему путь.
- Разве?
И этот наглец внезапно исчез, только эхо, мгновение спустя, притащило откуда снизу топот быстрых шагов. А потом вдруг раздался знакомый голос. Он звучал из-ниоткуда, будто сам воздух решил развязать со мной беседу.
- Поторопитесь, госпожа Васильева. Я терпеть не могу опаздывающих студентов. И не забудьте про мантию!
- Про мантию, ну конечно… - пробормотала я и покосилась на дубовую дверь.
За ней меня ожидал безумный старик, желающий от меня избавиться. Но Влад же ему вроде запретил… А мне тоже очень хотелось кое от чего избавиться. Например, от отличного, но слишком жаркого свитера. И вздохнув, я, забыв постучать, толкнула тяжеленую створку.
- Завхоз сказала мне прийти за мантиями! – решительно воскликнула я и изумлённо замерла. Вместо ожидаемой крохотной каморки моим глазам открылся огромный зал. Ввысь убегали книжные полки, оперённые корешками колдовских томов. Выстроились вдоль стен стеллажи, заставленные картонными коробками. Рядом с каждой плясала в воздухе номерная руна, сияя сочным багрянцем. У зала не было потолка – кирпичные стены обрывались в некуда, только торчали ввысь деревянные балки, словно пики вонзаясь в голубое небо.
- Ну, естественно, ты припёрлась! – передо мной из ниоткуда (проклятые всегда так делают!) возник старик. Он был высоченный, очень жилистый и широкоплечий. Его серебряные волосы были заплетены в толстую косу, а одет он был в цветастый халат, из-под полов которого торчали носы расшитых золотом сапог. Смуглое лицо его бороздили морщины, левый глаз был затянут бельмом, зато правый светился нестерпимым синим пламенем.
- Сядь и жди! – приказал он, насладившись произведённым его появлением эффектом. Из ниоткуда (как обычно!) вылетел стул и ударил меня под колени. Я не удержалась на ногах и… села.
А старик исчез. Только из-за леса стеллажей доносилось глухое и злобное бормотание. Где-то тикали часы, и сквозь дыру в потолке видно было голубое небо, белые облачка и стаи проносящихся над долиной птиц.
- Забирай и убирайся! – старик возник рядом. А под ноги мне свалилась картонная коробка, до верху заполненная ворохом вещей.
- Кто такие Пришлые? – неожиданно для себя спросила я.
Старик опустил на меня взгляд и долго буравил меня своим единственным сияющим глазом, а потом, стремительно склонившись ко мне, прошипел:
- Ответ здесь, девка, - и больно постучал по моему лбу своим сухим костистым пальцем. А мгновение спустя я обнаружила, что сижу на попе у запертой дубовой двери, опираясь ладонями на лестничный камень.
- Прокля́тые про́клятые! – в сердцах бросила я и потащилась вниз, в свою комнату.
В коробке обнаружились сразу три мантии. Первая - бархатная, со спиной, щедро расшитой золотыми узорами. Вторая - шелковая, с серебряной окантовкой капюшона. А третья, совсем простая, была пошита из чёрной холщовины. А под мантиями лежала обычная одежда. Я с удовольствием переоделась в джинсовую юбку до колена и белую блузку без рукавов, накинула на плечи самую простую мантию и встала перед зеркалом. Оттуда на меня смотрела миловидная девушка. Волосы цвета подмороженного каштана, косая чёлка, янтарно-зелёные глаза. По светлой коже медной взвесью рассыпались веснушки. На шее нервно бьётся венка. На плечах – чёрная мантия, спускается до пола холщовой волной.
«Неплохо для проклятой», - шепнул внутри меня ехидный голосок.
«Заткнись!» - приказала я сама себе и побежала искать свой класс. Судя по стрелке на часах, занятия уже начались.
И я побежала на улицу, сверяясь с картой в мобильном телефоне. Это было самое странное в Кантасе! Проклятые пользовались мобильниками! Разве они не должны связываться друг с другом с помощью наливных яблочек и фарфоровых тарелочек? Но нет. Вместо мётел у проклятых были велосипеды, автомобили и электросамокаты. И небоскрёбы вместо лесных избушек. И чёрные мантии на современно одетых студентах казались скорее данью странной традиции, чем символом страшного проклятия.
Нужный мне класс нашёлся в огромной круглой беседке, заросшей до самой крыши вьющимся плющом. Я толкнула витражную дверь и оказалась в большой аудитории. Парты, расставленные по кругу, будто в амфитеатре, спускались вниз, к учительскому столу в центре. За которым и сидел он. Влад.
- Вы опоздали, госпожа Васильева, - он неторопливо развернулся на скрип дверных петель.
- Меня задержали! – нагло заявила я.
Мне показалось, или по его губам скользнула улыбка?
- Садитесь, - он кивнул на единственное свободное место. Парта на первом ряду. Справа там уже сидел сероволосый парнишка, который тут же на меня заинтересованно уставился.
Я села на место, с любопытством глядя на новых однокурсников. Что там Влад про них говорил? Что они горцы и что они… зубасты. И что это, чёрт побери, должно означать? Выглядели ребята совершенно обычно. Смуглые и белокожие, улыбчивые и хмурые, голубоглазые и кареглазые. Вот только… волосы. У всех они были одного цвета. Серого. Будто вороные пряди, тронутые серебряной сединой. Или пепел, залитый проливным дождём. Очень странно…
- А ты правда из Старка? – внезапно спросил мой новый сосед по парте. У него был приятный голос. Мягкий тенор.
Я повернулась к нему. Широкий подбородок, загорелая кожа, серые миндалевидные глаза, нос с выразительной горбинкой. Странные волосы его были сплетены в мелкие косички и завязаны на затылке небрежным узлом.
- Правда, - со вздохом ответила я.
- И как там?
- Нормально, - ответила я, имея ввиду, что здесь-то нет. Подумав, я добавила: - Совсем по-другому, но чем-то похоже.
- Ну да. Я – Стас.
- Лика.
- Приятно. Ты плавать умеешь?
- Васильева! Кажеказ! – окликнул нас разъяренный ректор. – Вы вообще меня слушаете?
- Конечно, - с достоинством подтвердил Стас. А я на всякий случай промолчала. Я всё же подозревала, что ректор читает мысли.
- Васильева, выйдите в центр! – не удовлетворился ответом Влад.
- Зачем? – испугалась я.
- Послужите иллюстрацией к моим словам.
Ещё бы я знала, что он сказал… Я нехотя, с протяжным скрипом, отодвинула стул. Мне вдруг стало стыдно. Мне никогда раньше не делали замечаний на занятиях. С другой стороны, в Старке были настоящие занятия, и настоящие знания, а не… это.
- Быстрее, Васильева. Мы все вас ждём, - нетерпеливо прищёлкнул пальцами Влад. – Встаньте вот здесь и продемонстрируйте нам вашу магию.
- Я не умею! И она не моя! – и с вызовом уставившись на Влада, я отчеканила: - Я здесь случайно!
С галёрки посыпались смешки, мужской голос грохотнул:
- Идиотка!
А женский вздохнул:
- Старкианка…
- Тихо! – голос Влада, усиленный чарами, раскатным громом наполнил зал и не оставил места для иных звуков. – Взгляните на чучело, - велел он, когда наступила тишина.
Я взглянула. Соломенная кукла с меня ростом торчала на шесте в паре шагов от учительского стола. Такие, должно быть, охраняли поля от прожорливых птиц, покушавшихся на щедрый урожай. Чучелу не хватало только широкополой шляпы и серпа на подгнившем древке. Зато у него было лицо – вырезанный из бумаги кружок с синими монетками глаз и алым клоунским ртом.
- Сожгите его! – приказал Влад, когда я вдоволь налюбовалась.
- Вы издеваетесь?! – опешила я.
- Не торопитесь. Сначала закройте глаза. Представьте себе, как случайная искра падает чучелу на плечо. А налетевший ветер раздувает её. Солома начинает тлеть. Ваши ноздри уже улавливают запах гари. Вы же чувствуете, правда? Сначала легкий, он всё сильнее, и резче. Огонь разгорается всё ярче, и поднимается всё выше… Уже не искры, а настоящие языки пламени бегут по соломенным рукам…
Его голос укачивал, убаюкивал, и, будто чародейская колыбельная, погружал меня в странный транс. Всё вокруг исчезло. Остался только голос, запах гари и… огонь. Он родился внутри меня, где-то в желудке, ворвался в вены и яростно забился в груди. И вскоре вырвался на свободу. Я видела его. Даже сквозь плотно зажмуренные веки. Он пожирал несчастную куклу с алчностью голодного зверя, до пепла, дотла, до кружащих в воздухе тающих искр.
- Достаточно! – Влад хлопнул в ладоши, и транс, который я тщетно пыталась прервать, прекратился сам собой.
Я открыла глаза. Уставилась на пятна сажи на мраморе, припорошённые пепельной взвесью. На остатки куклы – обгоревший и промокший сноп, усмехавшийся чудом уцелевшим ртом. Похоже, пылающее чучело залили водой.
- Как вы видите, - повернувшись к аудитории, невозмутимо сказал ректор, - хороший гипноз может пробудить даже пока бесконтрольный дар. Если он, конечно, есть. В данном случае, он, безусловно, есть.
Я в отчаянии помотала головой. И, поражённая догадкой, воскликнула:
- Это сделали вы! Ну конечно же! Вы сами и сожгли чучело!
- Я не владею огнём, госпожа Васильева. Это – редкий дар. Редкий и очень опасный. Вы можете садиться.
- Господи, даруй мне силы и мудрость, благослови сей день…
Я с трудом открыла глаза. Увидела женскую фигурку, стоящую на коленях в углу у крохотного иконостаса. Она истово молилась, то и дело осеняя себя крестным знамением. Я, конечно, знала, что у меня есть соседка. Но вчера, когда я без сил притащилась в комнату, её ещё не было. Я растянулась поверх покрывала и так и уснула, не разбирая кровати.
Молитвенный речитатив вдруг оборвался, и соседка, не оглядываясь, проговорила:
- Доброе утро, - и задула теплящуюся у икон свечу.
- Доброе, - подтвердила я, хотя совершенно так не думала. Ну что может быть доброго в утре в Кантасе?
Соседка обернулась. У неё было простое, но миловидное лицо, большие глаза, серые, в медовую крапинку, и волосы цвета наливной пшеницы, вызолоченной лучами закатного солнца. Густые и чуть вьющиеся, они спадали волнами до самой талии. А бледные щёки её пересекали светло-голубые полоски, будто причудливые татуировки, сияющие изнутри. Я читала в старинных романах, что такие штуки у проклятых называются «выходом силы». Соседка совсем недавно прибегала к колдовству…
- Я – Ани, - сказала соседка и для убедительности ткнула себя указательным пальцем в грудь.
- Лика.
- Ты же любишь газировку, Лика?
- Ну… Кто же не любит?
- Тогда лови, - Ани нагнулась и достала банку из маленького холодильничка под столом и швырнула её мне. – День сегодня будет жаркий. И я бы на твоём месте не стала одевать этот ужасный свитер.
- А у меня больше ничего нет, - сердито отрезала я.
Да отличный же свитер! Шоколадного цвета лапша, спускающаяся чуть ниже бёдер. Мы купили её вместе с Антоном в уютной лавчонке в самом центре города. В тот день мы до вечера шатались по старинным улочкам, глазея на витрины, расцвеченные неоном. А потом, внезапно, хлынул ливень, и мы прятались от него под козырьком кофейни, пили капучино из пластиковых стаканчиков и, хохоча, считали прохожих под жёлтыми зонтами. Я почувствовала, как веки жгут непрошенные слёзы. Нет! Я больше не буду думать о нём! Никогда-никогда!
- Совсем ничего нет? – тем временем растерянно спрашивала Ани.
- Совсем, - хмуро подтвердила я.
Нет, никто не запрещал мне взять чемодан в чёрную дыру, ведущую неведомо куда. Просто… Я думала, что это – конец. Честно говоря, я и сейчас думаю, что это – конец. Но для достойной его встречи мне бы не помешала футболка.
- И откуда ты такая… бесприданница? – поинтересовалась девушка.
- Из Старки.
- Из Старки? Серьёзно? Не шутишь?! Я думала, там уже не осталось наших…
- Я – не ваша! – выкрикнула я с такой неожиданной для себя злобой, что Ани отшатнулась. А на её добродушном лице проступил испуг.
- Раз ты здесь, - опомнившись, рассудительно заметила она, - значит – наша.
А в глазах её вдруг загорелось сочувствие.
- Нет! Я – не проклята! И отвали от меня! – рявкнула я и выбежала из комнаты, чувствуя, как по щекам тёплыми дорожками струятся слёзы.
Тоже мне! Святоша! Проклятая святоша! Я шла по коридору, кипя от гнева и, кажется, даже что-то злобно бормотала себе под нос, когда меня внезапно окликнули.
- Анжелика Васильева! Да-да, барышня! Я к вам обращаюсь!
Я вскинула глаза. Передо мной стояла пожилая дама, облачённая в чёрную мантию до пят. Несмотря на тот же возраст, она совсем не походила на добродушную привратницу. Она была высоченная и худая, словно лодочная жердь. В длинное и тощее лицо её въелось выражение брезгливого снисхождения – опущенные уголки губ, сведённые вместе брови, крылья носа в трещинах морщин. К мантии её был приколот бейджик. «Ипполита Гор», - было сказано там. – «Завхоз».
- Кладовщик ждёт вас! - сказала она, убедившись, что завоевала моё внимание. – И поторопитесь, барышня! Через сорок минут вы должны быть на парах!
- Кладовщик? - растерянно переспросила я.
- Да-да, барышня, кладовщик. Вы ещё и глуховаты? Вас ждёт ваш комплект мантий. Также я приказала выдать вам какую-нибудь одежду из наших запасов…
Она окинула меня пристальным и презрительным взглядом.
- Нормальный у меня свитер! – не выдержала я.
- Ну, если вы так говорите, - Ипполита ещё больше поджала губы. - Налево по коридору до конца, потом по винтовой лестнице наверх. Стучите три раза.
И, не дожидаясь ответа, она двинулась прочь, чеканя шаг железными каблучками тупоносых ботинок.
А я пошла искать винтовую лестницу. В конце концов, если я одену мантию, эти… проклятые будут меньше пялиться на меня. «Конечно», - охотно согласился ехидный голосочек в моей голове, - «ведь, если ты оденешь мантию, ты станешь одной из них. Такой же проклятой».
Коридор общежития, несмотря на весь свой наружный замковый антураж, был совершенно обычный. Белённые стены, потёртый паркет бледно-голубого цвета и флуоресцентные лампы под потолком. Зато винтовую лестницу, взбегающую вокруг гранитной колонны, освещало пламя факелов. В их свете неверные тени плясали у моих ступней и скользили по стенам чернющей рванью. Мне было не по себе, и сердце заполошно колотилось в горле, прямо в такт моим шагам. Но вот и дверь. Дубовая, в старинной железной оковке. Я вскинула руку, чтобы постучать. Но замерла - из-под двери доносились голоса. И один из них мне был уже знаком.
- Они вернулись, Герц. В этом нет никаких сомнений, - этот сочный баритон я узнала сразу. Ректор Влад.
- Проблемы старкианцев – это проблемы старкианцев, - проронил другой голос. Старческий, глухой и скрипучий, словно ржавые петли после долгой зимы.
- Пока живут они, живём и мы. Тебе это прекрасно известно.
- Второй верил, что, разорвав связь, Кантос обретёт свободу.
- Или небытие.
Из-за двери донеслись поспешные шаркающие шаги, будто кто-то в смятенье бегал по комнате.
- И ты предлагаешь спасать врагов? Опять?!
- Я предлагаю спасать себя. Опять.
- Они не готовы, Владик. Их Круг не готов, а Совет Шестерых, и вовсе, - фикция. Да ещё эта девица, свалившаяся на нас из Старки… Её нет в списке! Я проверил. Дважды!
- Естественно. Её послали Они.
- И ты так спокойно об этом говоришь?
- Ты уже побегал за меня кругами. Не вижу причин повторяться, - шарканье смущенно умолкло. – Ну, хочешь, я позаламываю руки?
- Тебе всё шуточки… Агент Пришлых его веселит… Подумать только! Вот твоя бабка…
- Вот, только не начинай, дедуль! - резко перебил старика ректор. – Не время для сентиментальных сказок! Обещаю, я выясню, зачем она здесь. Когда… она сама это вспомнит.
- Тогда будет поздно, Влад. Мне плевать с высокой колокольни на проблемы старкианцев, но здесь этой погани быть не должно. Избавься от неё, Влад, или я сделаю это за тебя.
- Даже не вздумай! Да и это всегда успеется…
Из кладовой донеслись шаги, не старческие и шаркающие, а твёрдые и решительные. Они приближались. И дверь стремительно отворилась. Прятаться тут было негде, а бежать – уже поздно. Так что я сложила руки на груди и натянула на лицо самое вызывающее выражение, на которое только была способна. На пороге стоял Влад. Растрёпанные волосы, рваные белённые джинсы, та же дурацкая футболка с медвежонком, а поверх всего это великолепия – распахнутая чёрная мантия с капюшоном, расшитым серебром.
- Ректор… - процедила я и в упор уставилась на Влада. Он вроде бы даже смутился. Не покраснел, конечно, врать не буду, но глаза у него забегали.
- Госпожа Васильева, - проговорил он. – Вы пришли сюда за мантиями?
- О да, - согласилась я, сверля его взглядом, - но кладовщик был занят. Обсуждал с вами моё убийство. Это же я – та девица, про которую вы говорили?! И не вздумайте мне врать! Привратница сказала, что я – первая старкианка за долгие месяцы.
- О, вы желаете обсудить со мной детали подслушанного вами разговора? – развеселился ректор. Он уже овладел собой и теперь серый прищур его глаз так и сочился насмешкой.
- Да желаю! – воскликнула я. – Я – никакой там ни агент Пришлых, понятно вам?!
- Главное, чтобы это было понятно вам, - усмехнулся ректор и с широкой ухмылкой поинтересовался: - Вы хотя бы знаете, кто такие Пришлые?
- Понятия не имею! – агрессивно отрезала я.
- Я так и думал. Вот видите, как много вам предстоит узнать? Жду вас на занятиях.
И он нагло попытался обойти меня.
- Разговор не закончен! – отрезала я и шагнула влево, заступая ему путь.
- Разве?
И этот наглец внезапно исчез, только эхо, мгновение спустя, притащило откуда снизу топот быстрых шагов. А потом вдруг раздался знакомый голос. Он звучал из-ниоткуда, будто сам воздух решил развязать со мной беседу.
- Поторопитесь, госпожа Васильева. Я терпеть не могу опаздывающих студентов. И не забудьте про мантию!
- Про мантию, ну конечно… - пробормотала я и покосилась на дубовую дверь.
За ней меня ожидал безумный старик, желающий от меня избавиться. Но Влад же ему вроде запретил… А мне тоже очень хотелось кое от чего избавиться. Например, от отличного, но слишком жаркого свитера. И вздохнув, я, забыв постучать, толкнула тяжеленую створку.
- Завхоз сказала мне прийти за мантиями! – решительно воскликнула я и изумлённо замерла. Вместо ожидаемой крохотной каморки моим глазам открылся огромный зал. Ввысь убегали книжные полки, оперённые корешками колдовских томов. Выстроились вдоль стен стеллажи, заставленные картонными коробками. Рядом с каждой плясала в воздухе номерная руна, сияя сочным багрянцем. У зала не было потолка – кирпичные стены обрывались в некуда, только торчали ввысь деревянные балки, словно пики вонзаясь в голубое небо.
- Ну, естественно, ты припёрлась! – передо мной из ниоткуда (проклятые всегда так делают!) возник старик. Он был высоченный, очень жилистый и широкоплечий. Его серебряные волосы были заплетены в толстую косу, а одет он был в цветастый халат, из-под полов которого торчали носы расшитых золотом сапог. Смуглое лицо его бороздили морщины, левый глаз был затянут бельмом, зато правый светился нестерпимым синим пламенем.
- Сядь и жди! – приказал он, насладившись произведённым его появлением эффектом. Из ниоткуда (как обычно!) вылетел стул и ударил меня под колени. Я не удержалась на ногах и… села.
А старик исчез. Только из-за леса стеллажей доносилось глухое и злобное бормотание. Где-то тикали часы, и сквозь дыру в потолке видно было голубое небо, белые облачка и стаи проносящихся над долиной птиц.
- Забирай и убирайся! – старик возник рядом. А под ноги мне свалилась картонная коробка, до верху заполненная ворохом вещей.
- Кто такие Пришлые? – неожиданно для себя спросила я.
Старик опустил на меня взгляд и долго буравил меня своим единственным сияющим глазом, а потом, стремительно склонившись ко мне, прошипел:
- Ответ здесь, девка, - и больно постучал по моему лбу своим сухим костистым пальцем. А мгновение спустя я обнаружила, что сижу на попе у запертой дубовой двери, опираясь ладонями на лестничный камень.
- Прокля́тые про́клятые! – в сердцах бросила я и потащилась вниз, в свою комнату.
В коробке обнаружились сразу три мантии. Первая - бархатная, со спиной, щедро расшитой золотыми узорами. Вторая - шелковая, с серебряной окантовкой капюшона. А третья, совсем простая, была пошита из чёрной холщовины. А под мантиями лежала обычная одежда. Я с удовольствием переоделась в джинсовую юбку до колена и белую блузку без рукавов, накинула на плечи самую простую мантию и встала перед зеркалом. Оттуда на меня смотрела миловидная девушка. Волосы цвета подмороженного каштана, косая чёлка, янтарно-зелёные глаза. По светлой коже медной взвесью рассыпались веснушки. На шее нервно бьётся венка. На плечах – чёрная мантия, спускается до пола холщовой волной.
«Неплохо для проклятой», - шепнул внутри меня ехидный голосок.
«Заткнись!» - приказала я сама себе и побежала искать свой класс. Судя по стрелке на часах, занятия уже начались.
И я побежала на улицу, сверяясь с картой в мобильном телефоне. Это было самое странное в Кантасе! Проклятые пользовались мобильниками! Разве они не должны связываться друг с другом с помощью наливных яблочек и фарфоровых тарелочек? Но нет. Вместо мётел у проклятых были велосипеды, автомобили и электросамокаты. И небоскрёбы вместо лесных избушек. И чёрные мантии на современно одетых студентах казались скорее данью странной традиции, чем символом страшного проклятия.
Нужный мне класс нашёлся в огромной круглой беседке, заросшей до самой крыши вьющимся плющом. Я толкнула витражную дверь и оказалась в большой аудитории. Парты, расставленные по кругу, будто в амфитеатре, спускались вниз, к учительскому столу в центре. За которым и сидел он. Влад.
- Вы опоздали, госпожа Васильева, - он неторопливо развернулся на скрип дверных петель.
- Меня задержали! – нагло заявила я.
Мне показалось, или по его губам скользнула улыбка?
- Садитесь, - он кивнул на единственное свободное место. Парта на первом ряду. Справа там уже сидел сероволосый парнишка, который тут же на меня заинтересованно уставился.
Я села на место, с любопытством глядя на новых однокурсников. Что там Влад про них говорил? Что они горцы и что они… зубасты. И что это, чёрт побери, должно означать? Выглядели ребята совершенно обычно. Смуглые и белокожие, улыбчивые и хмурые, голубоглазые и кареглазые. Вот только… волосы. У всех они были одного цвета. Серого. Будто вороные пряди, тронутые серебряной сединой. Или пепел, залитый проливным дождём. Очень странно…
- А ты правда из Старка? – внезапно спросил мой новый сосед по парте. У него был приятный голос. Мягкий тенор.
Я повернулась к нему. Широкий подбородок, загорелая кожа, серые миндалевидные глаза, нос с выразительной горбинкой. Странные волосы его были сплетены в мелкие косички и завязаны на затылке небрежным узлом.
- Правда, - со вздохом ответила я.
- И как там?
- Нормально, - ответила я, имея ввиду, что здесь-то нет. Подумав, я добавила: - Совсем по-другому, но чем-то похоже.
- Ну да. Я – Стас.
- Лика.
- Приятно. Ты плавать умеешь?
- Васильева! Кажеказ! – окликнул нас разъяренный ректор. – Вы вообще меня слушаете?
- Конечно, - с достоинством подтвердил Стас. А я на всякий случай промолчала. Я всё же подозревала, что ректор читает мысли.
- Васильева, выйдите в центр! – не удовлетворился ответом Влад.
- Зачем? – испугалась я.
- Послужите иллюстрацией к моим словам.
Ещё бы я знала, что он сказал… Я нехотя, с протяжным скрипом, отодвинула стул. Мне вдруг стало стыдно. Мне никогда раньше не делали замечаний на занятиях. С другой стороны, в Старке были настоящие занятия, и настоящие знания, а не… это.
- Быстрее, Васильева. Мы все вас ждём, - нетерпеливо прищёлкнул пальцами Влад. – Встаньте вот здесь и продемонстрируйте нам вашу магию.
- Я не умею! И она не моя! – и с вызовом уставившись на Влада, я отчеканила: - Я здесь случайно!
С галёрки посыпались смешки, мужской голос грохотнул:
- Идиотка!
А женский вздохнул:
- Старкианка…
- Тихо! – голос Влада, усиленный чарами, раскатным громом наполнил зал и не оставил места для иных звуков. – Взгляните на чучело, - велел он, когда наступила тишина.
Я взглянула. Соломенная кукла с меня ростом торчала на шесте в паре шагов от учительского стола. Такие, должно быть, охраняли поля от прожорливых птиц, покушавшихся на щедрый урожай. Чучелу не хватало только широкополой шляпы и серпа на подгнившем древке. Зато у него было лицо – вырезанный из бумаги кружок с синими монетками глаз и алым клоунским ртом.
- Сожгите его! – приказал Влад, когда я вдоволь налюбовалась.
- Вы издеваетесь?! – опешила я.
- Не торопитесь. Сначала закройте глаза. Представьте себе, как случайная искра падает чучелу на плечо. А налетевший ветер раздувает её. Солома начинает тлеть. Ваши ноздри уже улавливают запах гари. Вы же чувствуете, правда? Сначала легкий, он всё сильнее, и резче. Огонь разгорается всё ярче, и поднимается всё выше… Уже не искры, а настоящие языки пламени бегут по соломенным рукам…
Его голос укачивал, убаюкивал, и, будто чародейская колыбельная, погружал меня в странный транс. Всё вокруг исчезло. Остался только голос, запах гари и… огонь. Он родился внутри меня, где-то в желудке, ворвался в вены и яростно забился в груди. И вскоре вырвался на свободу. Я видела его. Даже сквозь плотно зажмуренные веки. Он пожирал несчастную куклу с алчностью голодного зверя, до пепла, дотла, до кружащих в воздухе тающих искр.
- Достаточно! – Влад хлопнул в ладоши, и транс, который я тщетно пыталась прервать, прекратился сам собой.
Я открыла глаза. Уставилась на пятна сажи на мраморе, припорошённые пепельной взвесью. На остатки куклы – обгоревший и промокший сноп, усмехавшийся чудом уцелевшим ртом. Похоже, пылающее чучело залили водой.
- Как вы видите, - повернувшись к аудитории, невозмутимо сказал ректор, - хороший гипноз может пробудить даже пока бесконтрольный дар. Если он, конечно, есть. В данном случае, он, безусловно, есть.
Я в отчаянии помотала головой. И, поражённая догадкой, воскликнула:
- Это сделали вы! Ну конечно же! Вы сами и сожгли чучело!
- Я не владею огнём, госпожа Васильева. Это – редкий дар. Редкий и очень опасный. Вы можете садиться.
Глава 3
Я не слышала, о чём ректор рассказывал дальше. Я сидела на своём месте и, не мигая, всматривалась в обгорелые останки чучела, до слёз, до рези в глазах. Мне казалось, я слышу, как с грохотом рушится карточный домик моих дурацких надежд. Сомнений больше нет, я – проклятая. Да, я не видела, как горел огонь. Но я чувствовала, как он возник. Возник в моём чреве.
- Эй! Ты чего? – Стас осторожно коснулся моего плеча. Я с раздражением повернулась к нему, и вдруг поняла, что плачу. И слёзы падают на тетрадный лист и разбегаются по нетронутой его белизне.
- Я – проклята… Проклята… - жалко морщась, шептала я.
- Ты – не проклятая. Ты – маг, - поправил он. – И какой! Огненные – до хренища редкие. Элитка! – он со смачным причмоком поцеловал кончики своих пальцев: - Чуешь, как они тебя боятся?!
И он щедрым жестом руки обвёл зал, полный сероволосых студентов.
- Да плевать! Теперь я не смогу вернуться домой... – прошептала я.
Он долго на меня смотрел странным, будто остановившимся, взглядом. И в голубых глазах его пополам было и сочувствия, и растерянности. А потом он проронил:
- А ты и так не вернёшься. Каждый дурак знает - нельзя объединить разделённое.
- И что это значит? - опешила я.
- Спроси-ка лучше у ректора, - отрезал Стас. – Я не хочу быть той сволочью, которая тебе это скажет.
И тут внезапно зазвенел звонок, заливая беседку визгливым дребезгом. Стас в одно движение смахнул все свои вещи в рюкзак и сказал мне:
- Пойдём, огненная, познакомлю тебя со своей стаей. Они, конечно, немного конченные… Но ничего. Я буду рядом, да ты и сама не промах…
- Вот так сразу? – растерялась я. – Я и тебя-то толком не знаю…
- А чего тянуть? Или у тебя были другие планы? – он насмешливо прищурился.
Планы. Ага, как же. Бегать по парку, рвать на себе волосы, сжечь кого-нибудь заживо…
- Пойдём, - сдалась я.
«Стая» расселась прямо на газоне под тугими кронами парковых дубов. Человек двадцать. Большинство весело болтали, один читал толстенную книгу, подложив под обложку коленку, двое боролись в траве, оглашая окрестности задорным матерком.
- Всем привет! – воскликнул Стас. – Знакомься, Лика, это – моя безумная семейка. Сестрёнки и братишки.
Многие повскакивали с мест. Вперёд вышел парень с гладко зачёсанными в хвост волосами. На щеках румянец, раздвоенный подбородок и осанка, будто у наследного принца.
- Здравствуй тебе, огненная, - степенно и без улыбки сказал он. - В Кирации испокон веков не любят заклинателей пламени. Но мы рады тебе, ведь ты пришла с нашим братом.
Это звучало, как ритуальное приветствие, соскользнувшее на лужайку со страниц старинного манускрипта. Я не знала, как следует отвечать. Поклониться и поблагодарить? Сказать «спасибо»? Ответить подобной же фразой, не менее длинной и витиеватой? Вот ещё, не буду я ломать над этим голову!
Потому, я промолчала и неловко улыбнулась.
- Это – Ной, наш вирро, - представил парня Стас.
- Вирро? – заинтересовалась я. – Это титул?
- Почти. Когда придёт время, он возглавит наш клан.
- Прав-во назыв-ваться в-вирро над-до ещё заслужить, - чуть заикаясь, произнес парень, державший в руках книгу. Он и не подумал вставать, лишь сел поудобнее и закрыл томик, заложив пальцем прочитанную страницу. На обложке из мягкой кожи пламенели буквы: «Былины долины Ветров».
- Заткнись, Гай! – резко бросил заике Ной.
- Тут многие т-так думают. П-просто пока м-молчат. Вирру не п-передают в наследство, как б-бабушкину шаль. За неё д-дерутся. За неё ум-мирают.
Ной стремительно нагнулся к Гаю, сидящему на земле. И, схватив его за воротник, прорычал:
- И с кем мне драться?! Может, с тобой, доходяга?!
- А м-может и со м-мной! – гневно воскликнул парень. - Моя м-магия проснётся, и я б-буду гот-тов!
- А, может, и не проснётся, - глаза Ноя грозно полыхнули синим огнём. – Так тоже бывает. И ты так и останешься дохляком в облезлой шкурке!
Парень, стоявший за спиной Ноя, высокий и бровастый, услужливо хохотнул. А остальные молчали, хмуро переводя взоры между спорщиками. Даже драчуны раскатились в стороны и теперь сидели рядышком на траве и, переглядываясь, слушали разговор.
- Достаточно! – вмешалась одна из девушек, синеглазая красавица с серыми волосами, сплетёнными в две длинные косы.
- О-п-па, наша п-принцесска п-проснулась, - заикалисто хохотнул Гай.
- Завали хлебало, братик, - резко приказала она. – Или я отгрызу твой язычок. Или же, - она злорадно улыбнулась, - попрошу нашего папашу созвать Горн. Он уже грозил тебе, ты помнишь?
- В-вот ты как з-за…
- Хватит! – вмешался Стас и ровным тоном продолжил: – Мы же - не дикари. Долина приняла решение, Гай. Уважай его.
- А т-ты б-бы вообще молчал, столичный отъёмыш, - с отвращением сплюнул Гай. – Т-ты и так д-давно уже заб-был, что з-значит стая!
- Три секунды, Гай, - холодно уронила та, которую назвали принцессой. – Две…
Заика с грохотом захлопнул книгу, поднялся на ноги и, обведя всех неприязненным взглядом, бросил:
- П-поговорим п-позднее, - и ушёл, независимо выпрямив спину.
Повисла тишина, напряженная и вязкая, как корабельная смола.
- А почему вы называете себя стаей? – спросила я, чтобы прервать её. По правде говоря, мне начало казаться, что я уже знаю ответ.
Ребята запереглядывались, заулыбались. Первой рассмеялась «принцесса», легко и свободно, запрокидывая голову и будто перекатывая в горле шарики смеха. Следом к ней присоединились и остальные. Даже Стас вторил им раскатистым хохотом.
- Потому, что мы – стая, - широко улыбаясь, ответил Ной, приближаясь ко мне. Он него вдруг пахнуло чем-то звериным, мускусом, сладковатым и терпким, и влажной шерстью. Языком он демонстративно облизал крупные зубы с выдающимися вперёд клыками. Слишком уж длинным, слишком уж массивными, чтобы быть человеческими. А зрачки его серо-зелёных глаз вдруг стали расти, удлиняясь и слипаясь в вертикальные веретёнца.
- Мы – оборотни, Лика, - спокойно объяснил Стас. Локтём он едва заметно отпихнул в сторону слишком уж нависшего надо мной Ноя.
Тот день был долгим. Вал моих дурацких вопросов к стае оборвало начало следующей пары. Это, представьте себе, была математика. И, к счастью, принципы её ничем не отличались от уже знакомых мне с институтской скамьи. Зато потом была история. И больше всего она походила на эпический фэнтезийный роман. Кроме оборотней в Кантасе обитали ведьмы, эльфы и даже гномы. А в фабричных цехах можно было встретить настоящих гремлинов. Некроманты, загнанные в болота Гади, то и дело поднимали восстания, швыряя в бой легионы мертвецов. В далёких пустынях обитали коварные джинны, а на берегах Сальмарильского океана водились (о Боже!) драконы.
А за обедом ко мне подсел Стас. С подносом в руках он прошёл через весь зал, и я видела, как его стая, сидящая единой компанией за крайним столом, провожает его любопытными взглядами. Оборотни с заговорщическим видом перешёптывались и смеялись. Только Гая среди них не было.
- Я хотел бы показать тебе город, - без лишних предисловий заявил Стас, плюхаясь на скамейку рядом со мной.
Я опасливо покосилась на его поднос. Шматов сырого мяса, сочащихся свежей кровью, там, к счастью, не оказалось. Только два кусочка сырной пиццы с аппетитно запечённой корочкой и плошка с овощным салатом.
- Зовёшь девицу на прогулку с оборотнем? – с сарказмом спросила я. Хотя, откровенно говоря, слово «девица» было некоторым преувеличением.
Но Стас серьёзно кивнул.
- Я вырос в столице, - заявил он. – И знаю там каждый проулок. Я покажу тебе наш мир, огненная. Если ты, конечно, не боишься.
- Боюсь?! – возмутилась я. – С чего бы это?
Стас не ответил. Только демонстративно облизал выдвинувшиеся вперёд клыки. А потом, наклонившись ко мне, дразняще спросил:
- Итак?
От него крепко пахло звериной шерстью и, сладко и пряно, ароматом мужских духов.
- Только если на часок, - сдалась я.
В конце концов, надо же мне вливаться в коллектив. Похоже, я застряла тут надолго. Сегодня я целый день пыталась поговорить с Владом. Несколько раз я видела его в коридоре, но, завидев меня, он тут же трусливо сбегал. Ничего, никуда он от меня не денется. А ответы на мои вопросы могут знать и другие.
Такси было совершенно обыкновенным. Жёлтенькое, с фигурными шашечками на капоте. За рулём - водитель-усач, под лобовым стеклом - ароматизатор в форме ёлочки.
Стас открыл мне дверь и, усевшись, бросил:
- В центр.
А я прильнула к окну. Я знала эту дорогу, в Старке мы с мамой ездили по ней на дачу. В царство парников, розовых клумб и выстроившихся по линеечке капустных грядок. После смерти бабушки её владения запустели, заросли травой и уже нечасто встречали городских гостей.
Мы ехали мимо озера. Береговая линия поросла рогозом, качались на ветру каштановые початки. В воде отражалось небо, и купались пенные облачка.
- Оно – такое же… - прошептала я, чувствуя, как по спине рассыпаются ледяные мурашки. – Абсолютно! Даже островок в центре тот же самый…
- Такое же, как в Старке? – без удивления уточнил Стас и, когда я кивнула, продолжил: - А как ты хотела? Кантас – идеальная копия Старка. Идентичная! – он назидательно вскинул палец вверх. – Да, города – другие, потому что и мы сами – другие. А природа… Что ей будет-то? Мы же не копали тут новых морей и не возводили гор.
- Ну допустим. И с проклятыми тоже всё более или менее понятно… А гномы, эльфы, гремлины и… - я поёжилась, - драконы. Они-то откуда взялись?
- Ниоткуда. Они всегда были. Как говаривает Ной, по поводу и без, испокон времён.
- Ну не в Старке же!
- Именно что в Старке. Что, огненная, - с сарказмом уточнил он, - в ваших лживых книжонках об этом не пишут?
Я промолчала. Для пламенной защиты старкианской пропаганды мне не хватало истовой веры в её правдивость. В конце концов, я своими глазами видела оборотней. И почти не сомневалась, что и остальное существует тоже. Даже… драконы.
- Они ушли вместе с нами, - не дождавшись ответа, объяснил оборотень. – Волшебные дохнут без магии.
- А ты? Ты же - проклятый? Или… - я хотела сказать «зверь», но не стала. Интересно, он реально превращается в волка? А, может, в серую рысь? Весь? Целиком? Или отращивает в полнолуние только когти и ушки?
- Я – человек, маг и оборотень. А в вашей дебильной систематизации я ни черта не смыслю. Сама уж как-нибудь меня заклассифицируй, лады? – с сарказмом предложил Стас. - Кстати, мы подъезжаем.
А за окошком уже проносились небоскрёбы-карандаши, расцвеченные персиковой кистью начинающегося заката. Меж розоватых облаков парили дирижабли, неслись машины по шоссе, и витрины встречали гостей ослепительным глянцем неона.
- Здесь тормозните, - внезапно сказал Стас, - вон, за переходом. Оплата по карте.
Такси остановилось. Мы вышли. Справа над нами нависали высоченные дома из песочного кирпича, увитые причудливыми башенками. А слева лежал парк. Над кленовыми рощами возвышались спинки шатров и железные скетелты аттракционов.
- Всё-таки, город - действительно другой, - задумчиво констатировала я. – Издали похож, да, но ни одного знакомого здания.
Стас кивнул. Сказал:
- Мне было лет восемь, когда мы сюда переехали. И этот парк – первое, что я запомнил.
- Поэтому Гай назвал тебя отъёмышем? – внезапно вспомнила я. – Потому, что ты вырос за пределами долины?
- Угу. Вне стаи, - небрежно ответил Стас, но мне показалось, что тема ему неприятна. Но мне очень хотелось разобраться, поэтому я осторожно спросила:
- Вашу семью изгнали? – моё безумное воображение услужливо нарисовало мне живопоисную картину. Мужчины с волчьими головами и в судейских мантиях по очереди дуют в огромный горн. А потом самый высокий стучит деревянным молоточком и громогласно чеканит: «изгнать».
- С чего ты взяла? – изумился оборотень, который, по счастью, не читал моих мыслей. – Мой отец – посол долины в королевском дворце. Поэтому, мы и торчим здесь.
- В королевском дворце? – опешила я. – У вас, что, есть король? Настоящий, как в сказках?
- Даже три короля. Те ещё уроды, если честно. Все трое. Какие уж там сказки…
- Зачем три-то? – изумилась я.
- По одному у магов, у эльфов и у драконов.
- А как же гномы? Недемократичненько…
- Они копошатся в своих норах, и мы им побоку. «Недемократичненько…» Эти земляные хорьки и слов-то таких не знают. Ну что, огненная… Я всё жду вопросик про ведьм? Летают ли они на мётлах? Сношаются ли с козлами? В каких именно позах?
- Обойдёмся без ведьмовской Камасутры, - отрезала я. – Пойдём. Покажешь мне свой парк. Но с одним условием.
- Я готов тебя поцеловать и просто так, - нагло заявил оборотень. – Даже прямо сейчас. Зачем нам какие-то условия?
- Вот ещё! Обойдёшься! Это - даже не свидание! Один вопрос Стас. И честный ответ.
- Я всегда готов, - развеселился оборотень. Кажется, он понял меня неправильно… Но я и не собиралась ничего ему объяснять.
- Ну вот и договорились, - и я первой шагнула на тропку, ведущую в гущу рощи.
И дорожка, вьющаяся меж разлапистых клёнов, вскоре привела нас на большую площадь. Чего тут только не было! Дрожали на ветру пологи разноцветных шатров, в соседнем тире гулко плевались дробью винтовки, а в самом центре стояли золочённые клетки с диковинными зверями. Перетаптывался с лапы на лапу длинношерстый волк, весь расписанный сияющими завитками колдовских узоров. Чёрная двухголовая рысь деловито вылизывала шёрстку раздвоенным длиннющим языком, а потом вдруг вскинула вторую голову и уставилась прямо на меня. И её миндалевидные глаза, огромные и будто разумные, полыхнули ярко-салатовым огнём.
- На. Цветочное пиво, - возникший из ниоткуда Стас протянул мне бутылку с яркой этикеткой. Я так увлеклась разглядыванием всего вокруг, что и не заметила, как он отошёл.
Я осторожно понюхала горлышко. Пахло цветами, ванилью и ржаным солодом.
- Тут же нет проклятия? – подозрительно спросила я и тут же поправилась: - То есть, магии…
- Конечно, есть, огненная, - Стас, пугая, завращал глазами, то сужая, то расширяя зрачки. И проговорил зловещим шепотом: – Тут кругом проклятия. Под ногами, в воздухе и даже в тебе, - он ткнул в меня своим указательным пальцем и, фыркнув, нормальным тоном добавил: - Пей давай. Оно вкусное.
Смирившись, я сделала глоток и поняла, что пиво, терпко-сладкое и чуть хмельное, - именно то, чего мне не хватало весь день.
- Спасибо, - выпив залпом всю бутылку и отдышавшись, сказала я. И заозиралась вокруг в поисках новых впечатлений.
Взгляд мой упал на чёрный шатёр, весь расписанный сияющими рунами. За раскладным пластиковым столом сидела женщина в ярких одеждах. На голове цветастый платок, украшенный золотыми кольцами. На шее – манисто из серебряных монет, издающее мелодичный перезвон. Шелковый палантин спадает до пола глянцевыми волнами. А перед ней, объятый аурой голубоватой света, стоит на подставке магический шар.
- Гадалка! – обрадовалась я. – В Старке мне одна такая нагадала богатого мужа и казённый дом... С последним, кстати, угадала – на следующий день мне пришлось тащиться в полицию…
- Ты украла чьё-то сердце? Или просто мотоцикл?
- Антона забирала после пьянки… - я вздохнула. Мне не хотелось вспоминать.
- А Антон – это…?
- Послушаем, что предскажет эта, - проигнорировав вопрос, я решительно зашагала к шатру.
- Стой! – Стас крепко схватил меня за руку. – Не надо, слышишь?! Это тебе не старкианская шарлатанка… Она же может и правду сказать...
- Ты так говоришь, как будто это – плохо.
- Иногда – очень, - со знанием дела сказал оборотень и настойчиво потянул меня за рукав, - брякнет ещё какую-нибудь гадость и испортит настроение на весь день. Пойдём, я лучше покажу тебе драконий дом. Крутецкое место!
В голубых глазах его плескалась растерянность. И… страх?
- Нет уж! – я с негодованием вырвала руку и, почти в припрыжку, побежала к шатру.
- Садись, красавица, - стереотипно молвила гадалка и рядом с ней из ниоткуда возник стул. Ну возник, и возник. Я уже почти привыкла. Спокойно села и бесцеремонно уставилась на гадалку. Она была совсем молодая, чуть-чуть постарше меня. Бледная кожа, карие глаза с винным отливом, пухлые щёчки, покрытые колдовскими узорами. Когда она двигалась, монетки на ее ожерелье мелодично звенели.
- Я хочу… - начала было я.
- Я знаю, - перебила меня гадалка. – Вернуться домой. Но это невозможно. Ведь ты никуда не уходила.
- Да что ты?! – сердито воскликнула я, порываясь встать. И никакая это не гадалка, такая же шарлатанка, как старкианские бабки с шарами из дутого пластика. Наверное, опознала во мне старкианку по манере держать себя и завела любимую шарманку кантовчан. Невозможно вернуться домой! Бла-бла-бла…
- Скажи мне, что такое Старка? – вдруг спросила гадалка и карие глаза её внезапно полыхнули янтарным колдовским огнём.
- Другой мир, - сообщила я очевидное. – Мой мир.
- Твой. Но другой ли?
- Я не понимаю… - жалобно пробормотала я. Я была уверена, что проклятая гадалка морочит мне голову, но этот огонь в её глазах… Внутри меня будто что-то отзывалось ему. И я не трогалась с места.
- Вот когда ты поймёшь, «смотрящая между», тогда всё и случится. А теперь ступай, - величаво приказала она с интонациями девяностолетней императрицы.
- И всё?! – разозлилась я. – Паршивые же в Кантосе провидицы…
- Нуждающийся, да услышит… - ответила противная девка, и я внезапно обнаружила себя стоящей около вольера с синешкурым слоном, хоботом трубящим задорный ритм. Шумела толпа. Пахло попкорном и слоновьим дерьмом. Рядом растерянно топтался Стас. Он хмуро взглянул на меня и спросил:
- Ну, и что она сказала?
- Да чушь какую-то! – в сердцах воскликнула я. «Смотрящая между»… Что, чёрт побери, это значит?
Мой ответ будто успокоил оборотня, он облегчённо вздохнул и заулыбался. Но я была твёрдо намеренна испортить ему настроение и, наконец, хоть что-то понять.
- Ты обещал мне ответ, - злорадно напомнила я.
- Миссионерская – мне не очень, - быстро ответил этот поганец.
- Слышь, ты! – я сердито стукнула его кулачком в плечо, а он лукаво ухмыльнулся.
- Ты разве не это хотела узнать? – деланно изумился он. – Странно. Ну, тогда – спрашивай.
- Кто такие Пришлые?
Он вздохнул и поморщился. Потом кивнул собственным мыслям и спокойно сказал:
- Вряд ли тебе интересны волчьи сказочки. Пойдём, я отведу тебя к тому, кто всё тебе расскажет.
А в голубых глазах его застыл вдруг холод.
Глава 4
- Возьмём такси? – спросила я, когда мы вышли из парковых ворот.
- Не стоит, - ответил Стас. – Тут близко. Это в посольстве долины.
Он был задумчив и хмур. И я послушно поплелась за ним. За клыкастым оборотнем, овеянным резким ароматом духов. Я раньше никогда не боялась оборотней. Их же не существует. Как не существует и полуденниц, домовых, гулей, вампиров... Кстати, о вампирах.
- А вампиры существуют? – с замиранием сердца спросила я, вспоминая горы перечитанных в школе бульварных романов.
- Бессмертные мертвяки, хлебающие чужую кровь? – с сарказмом уточнил Стас и посмотрел на меня, как на умалишенную. – Нет, конечно. Ты что, сказок начиталась, огненная?
Я промолчала. Ну да. А оборотни – не сказка. Оборотни – суровая быль.
Стас вел меня узкими переулками центра. Я, то и дело, засматривалась на старинные особнячки. На хитрые глазки подвальных окошек, забранные ажурными решетками. На навесные балконцы, утопающие в цветах. На рифлёные колонны и беленные лики парадных лепнин. Верно, дома эти возвели ещё в эпоху, когда Старка и Кантас были едины. Но я не узнавала их. Быть может, этот фисташково-зеленый особняк в Старке был тёмно-красным, а нижний этаж там, и вовсе, изуродовали убогим сайдингом. Возможно, окажись я своём районе, я смогла бы опознать хоть что-нибудь. Но сейчас даже мысль о прогулке туда вызвала у меня суеверный ужас.
И я просто любовалась городом, царственно вступающим в вечерние сумерки. Многие дворы вместо фонарей освещались летучими колдовскими шарами, орошающими асфальт цветастой шрапнелью света. Над клумбами кружили громадные бабочки, а крылья их светились в полумраке, источая радужный свет. А в одном из дворов я услышала музыку. Она струилась, будто отовсюду, словно сотни тончайших голосков слились воедино, порождая невыразимо прекрасную песню без слов. Чародейскую оду всему живому. Я замерла от восторга и с ужасом поняла, что мне нравится этот вечерний город, так и сочащийся настоящим волшебством.
- Мы пришли, - внезапно сказал Стас.
Мы стояли перед высоким крылечком, ярко освещённым парой чугунных фонарей. Над двойными дубовыми дверями сиял в фонарном свете железный медальон – волчья морда с хищно оскаленной пастью. «Значит, всё-таки не рысь», - подумала я. На двери переливалась золотом гравированная табличка. «Посольство долины Ветров».
- Уже закрыто, - я мельком взглянула на выбитое снизу время работы.
- Мы что-нибудь придумаем, - с иронией успокоил меня Стас и достал из кармана связку ключей.
Я покосилась на него и внезапно забеспокоилась. А вдруг он сейчас затащит меня в какой-нибудь посольский будуар и там со всей звериной яростью изнасилует на шелковых простынях? Конечно, я была огненной. Но я здорово сомневалась, что без гипноза Влада смогу выдавить из себя хоть искорку.
«Да половина академии видела, как я уехала с ним», - спокойно сказала я себе. А паника, истерично и заполошно, взвизгнула:
«Ну и что! Я же старкианка! Меня не жалко!»
Стас взглянул на меня и, склонившись ближе, доверительно шепнул:
- Знаешь, я обычно не насилую девиц в здании посольства, где даже ночью полно народу. Для этого куда лучше подходят тёмные подворотни. Кстати, через парочку таких мы обязательно пойдём на обратном пути, - он коварно ухмыльнулся и повернул в дверной скважине ключ. Дверь распахнулась. Мы вошли на территорию посольства оборотней.
По узкому коридору в приглушённом свете ламп бежал длинноворсный палас. Пара шагов, скрип дверных петель, и мы вышли в круглый холл, отделанный мрамором цвета топлённого молока. Множество дверей, меж ними портреты в золочённых рамах, а в углу - винтовая лестница в ажурных перильцах. Уходит ввысь. Золото, мрамор, лепнина… Дорого, пафосно, но совершенно обыденно. Ни клеток с разорванными жертвами, ни окровавленных шкур на стенах, ни таинственного мерцания свечей. Царила тишина. И из подвала не слышались отчаянные вопли пленных девиц.
Стас, тем временем, остановился около одной из дверей. И проговорил:
- Олег, наш летописец, ещё не спит. Он ответит на все твои вопросы. Можешь, - он ехидно улыбнулся, - даже спросить его про ведьм. Я знаю, тебе очень хочется.
Он толкнул дверь, и мы зашли в большую комнату. Она была обставлена мебелью из чёрного дерева, книжные шкафы убегали к потолку, рядом с ними толпились вазоны и напольные статуи, а по центру залы высилась сферическая астролябия.
В кресле, оббитом алым бархатом, сидел пожилой мужчина. Седые волосы забраны в хвост, на висках - проплешины, на загорелой коже – кружево морщин, бородка клинышком и глаза... Серые и очень внимательные.
- Та самая старкианка, Стасик? – неторопливо вставая, спросил мужчина.
- Да-да, дедуль. Расскажи ей про Пришлых.
- Даже так? – похоже, летописец был удивлён. Взлетели ко лбу кустистые брови.
- Даже так. Давай, не тормози! А я пойду поздороваюсь с отцом.
Хлопнула дверь. Летописец проводил Стаса взглядом, вздохнул с отеческой скорбью:
- Невоспитанный мальчишка! Присаживайся, деточка, - он кивнул на пустующее кресло. – Значит, ты хочешь узнать про Пришлых?
- Естественно, хочу. Кстати, а почему про них не пишут в сети? – ну, конечно, я искала.
- А почему по старкианскому телевидению не рассказывают про кентавров? – вопросом на вопрос ответил пожилой оборотень.
- Кентавры?! Они существуют?! – опешила я.
Летописец неопределённо хмыкнул и щёлкнул пальцами. И над нашими головами возник колоссальных размеров магический шар, полупрозрачный, голубовато-синий. В глубинах его закружились, завертелись картинки. Пейзажи Старки. Заросшее разнотравьем поле, на котором из ниоткуда появляются мужчины и женщины в чёрных плащах. Правительственный кортеж, спешащий на встречу по укатанной щебёнке…
- Итак, Пришлые, - лекторским тоном произнёс летописец.
***
Стас вышел из обители летописца, взбежал по винтовой лестнице на второй этаж и открыл первую же дверь. На ней висела табличка: «Ярин Кажеказ, посол долины Ветров».
Стас шагнул внутрь и произнёс с порога:
- Здравствуй, отец.
За резным рабочим столом, заваленным ворохом бумаг, сидел мужчина. Широкоплечий, смугловатый, горбоносый, он был невероятно похож на сына. Только от уголков его голубых и миндалевидных глаз лучиками разбегались морщинки.
- Ты притащил Смотрящую прямо в посольство? – отец хмыкнул и задумчиво покачал головой.
- Ты недоволен или наоборот? – с ухмылкой уточнил сын, без спросу плюхаясь в кресло для посетителей.
- Я пока не решил. Как тебя угораздило-то?
- Влад приказал её выгулять, и она захотела узнать про Пришлых.
- И ты приволок её к дедуле. Чтобы он заморочил ей голову...
- Разве плохая идея, отец?
- Естественно, плохая. Эта девка – бомба с часовым механизмом. Что бы не наплёл ей наш Олежа, она в любой момент может попытаться вернуться домой. И ты знаешь, что будет. Как не юли, а тебе придётся замарать ручки, сынок. Надеюсь, ты не окажешься слизняком, как Ной! Смотри, не разочаруй меня!
- Не начинай, отец! – Стас встал и раздражённо заходил по кабинету.
- Не начинать?! – в голосе посла послышался рычащий рокот. – Я прилагаю столько усилий, чтобы спровоцировать в долине переворот и подарить тебе вирру клана… А ты не можешь выполнить простейшее поручение?!
- Она же ни в чём не виновата! Просто глупая девчонка…
- Лес рубят – щепки летят. Всё, тема закрыта. И не забудь - как она увидит своего первого призрака, ты должен будешь убрать её . Не раньше, но и не позже, сын. Ну, а теперь расскажи, как там Влад?
Стас сердито зыркнул на отца и хмуро ответил:
- Готовится к войне с Пришлыми. Хочет собрать Ассамблею и связаться с Советом Шестерых…
- Ох дурак, - посол изумлённо покачал головой. – Как и его бабка, впрочем. Правду говорят, яблочко от яблоньки… Ладно. Продолжай верно служить ему. Но не забывай, кому ты служишь на деле.
***
- Значит, Пришлые – тоже маги? – уточнила я, не отводя глаз от мелькающих в глубине шара картинок.
- Совершенно верно, детка. И не простые. Шагающие между мирами. Впервые они появились, когда Старка ещё была едина. Больше века тому назад…
- И зачем они пришли?
- Искали новое пристанище. Их собственный мир погиб в планетарной катастрофе. И они были вынуждены отправиться на поиски нового дома. Но люди Старка отказались их принять, переговоры провалились… И началась война…
В голубом шаре шло сражение. Грохотала артиллерия, старинная, колёсная, ржали кони, воздух чертили трассеры пуль и ядовитыми цветами распускалась магия. Шары огня сжигали заживо, порывы колдовского ветра сбивали с ног, разверзалась под ногами отступающих земля и деревья выпростали из недр смертоносные корни. Но вот всё кончилось. Замолкли пушки. Осела пыль. Лишь вороньё кружилось над трупами. Да ходили по полю люди в чёрных плащах, деловито обыскивая одежды мертвецов…
- Война длилась почти десять лет. Но мы победили, - продолжал летописец. – Начало прошлого века не богато было на смертоносную технику. Никто, - он горько усмехнулся, - не ждал вторжения. Обрезы, пушки, да трипланы… Вот и весь нехитрый арсенал. Потому, когда я говорю, что мы победили, я имею ввиду – мы, маги. Но цена, как это водится в людской истории, оказалась великовата.
В шаре замелькали руины разрушенных городов, опустевших, припорошённых серой вуалью пепла. Обгоревшие остовы деревень, сожжённых дотла потоками лавы. Ползущие через весь континент колонны беженцев, оборванных, голодных, исхудавших…
- И люди изгнали вас, несмотря на ваш вклад в победу? – с сомнением спросила я. Я не готова была это принять. Хотя… Я встретилась взглядом с мальчишкой, бредшим вместе с другими беженцами через поля, сожженные до холерной желтизны безжалостным солнцем. В стеклянистой глубине его зелёных глаз плескалась такая недетская усталость, что я задумалась. Летописец сказал, что люди не захотели вести переговоры. Люди ли? Или самодовольные маги? Но ответ старого оборотня меня потряс:
- Изгнали?! Это вам рассказывают в нынешних школах? – он хрипло рассмеялся. – Нет, деточка. Мы ушли сами. Чтобы спасти нас всех.
- Спасти? – с недоумением переспросила я. – Это каким же образом?
- Мы знали, что Пришлые вернутся. В сущности, то страшное войско было лишь авангардом. А маги их были куда сноровистей наших… Выхода не было. Они поработили бы нас и насадили бы на планете собственные порядки. Но у них была одна-единственная уязвимость. Их чары нуждались во внешней подпитке.
«Волшебные дохнут без магии», - внезапно вспомнились мне слова Стаса.
- И вы забрали магию из Старки с собой, - догадалась я.
- Именно так. Мы опустошили магические артерии планеты. И всё волшебное увели с собой в Кантас. Теперь Пришлым на Старке делать нечего. Разве кто-то захочет утратить все свои силы и, вдобавок, собственное долголетие, обретённое с помощью колдовства?
- Но зато они могут заявиться в Кантас, - с испугом сообразила я.
- Не бойся, дитя. Не могут. Кантас – не такой, как другие миры. Он существует как бы… нигде. И попасть в него можно только из Старки. И только, если ты – старкианец и неинициированный маг. Видишь? Мы всё предусмотрели.
Я вспомнила подслушанный мной разговор между Владом и этим жутким кладовщиком, похожим на престарелого джинна. «Пришлые вернулись» - вот, что сказал ректор. А ещё, что я – их агент. Последнее, как бы абсурдно оно не звучало, точно не стоило произносить вслух, а вот первое… Интересно, летописец врёт или он не в курсе? А, может, врёт сам Влад?
- А почему говорят, что Пришлые вернулись? - вслух спросила я.
- Кто говорит?! – тут же уточнил летописец. Быстро, цепко, резко, а серые глаза так и пронзили меня насквозь, будто силясь заглянуть в мои мысли.
- Да так, девчонки в коридоре шептались, - наивно хлопая глазами, заявила я. – А я мимо шла и услышала. Вот мне и стало интересно, кто же такие эти загадочные Пришлые…
Летописец ощутимо расслабился. Проговорил со снисходительной улыбкой:
- Пришлые не вернутся, девочка. А студенты о чём только не болтают… Надеюсь, ты не собираешься спросить меня про чупакабру?
- Лучше про ведьм, - брякнула я. Я больше не сомневалась. Летописец врёт. Но о чём конкретно? И почему?
- Про ведьм? – изумился старый оборотень, но тут, на моё счастье, дверь в комнату распахнулась и на пороге появился Стас.
- Вы закончили, дедуль? – спросил он и, не дожидаясь ответа, повернулся ко мне: - Надо ехать, огненная. А то мы не успеем вернуться до отбоя.
- Поехали, - с облегчением кивнула я.
До академии мы добрались без приключений. Я забыла, что мне надлежит бояться оборотня и тёмных подворотен. И по дороге охотно болтала со Стасом. Он задорно рассказывал мне про жизнь стаи и про традиции академии, о которых слышал от двоюродного брата, недавно получившего диплом. В моей голове роились тысячи вопросов, но я не решилась задать ни один. Я не была уверена, что оборотню можно доверять. Хотя, по правде, он был очень мил. Тот самый язвительно-легкомысленный тип, который мне обязательно нравился бы, если бы я не слиплась с детства с проклятым Антоном. Накаченная грудь, широкий подбородок и даже дурацкие косички его не слишком портили. Вот только в поведении его сегодня мелькало немало странностей. Вот и сейчас он смотрел на меня пугающим взглядом. Будто, то ли жалел, то ли прикидывал, как сподручнее будет меня удавить.
Я наскоро попрощалась со Стасом, порывавшимся одарить меня на прощание жарким поцелуем, и свернула под кирпичную арку. К пряничному домику доброй бабушки, в котором обитал ректор Влад. Нет, на этот раз он от меня не избавится. И ему придётся ответить на мои вопросы.
Но из-за поворота я выйти не успела. С ректорского дворика до меня донеслись тихие голоса. И, я прижимаясь к холодному кирпичу арки, осторожно заглянула внутрь.
На крохотном крылечке нарядной избушки за столиком, украшенным самоваром, сидела парочка. Ректор Влад в белой косоворотке и девица в зеленом свитере. В свете гирлянды, подвешенной под козырьком, её волосы казались пожарно-алыми, будто живой вулканический огонь.
- Ты издеваешься, Владик? – спросила она хрипловатым сопрано. – Целый класс горских псин?! Ты мне так мстишь за внезапный отъезд?
- Только если чуть-чуть, - в баритоне ректора послышалась улыбка. - Зато, к ним прилагается бонус. Прекрасная девица.
- Девица, солнц? Серьёзно?! Я не по этой части, если ты забыл. Хочешь, освежим твою память, раз уж я здесь?
- Очень хочу. Вот только чаёк допьём... Но, всё же, девица именно по твоей части, Кас… Она - огненная.
- Огненная?! Ты шутишь? – в голосе рыжей прозвучало изумление.
- Ничуть. Потому я и вызвал тебя. Ты должна научить её контролю. И очень быстро. Как будто за вами обеими гонится сам дьявол. Лады?
- Ты в своём репертуаре, солнц. Подробности-то будут?
- Возможно. Чуть позже. А сейчас, - и в голосе ректора рокотнула страсть, - у меня есть идейка получше.
Он поднялся на ноги, подхватил на руки хохочущую рыжуху, и оба скрылись за дверями пряничного домика. Ну, а я потащилась в свою комнату. В этой академии, я только и делаю, что подслушиваю чужие разговоры, почему-то касающиеся исключительно меня. И ни капельки в них не понимаю! Нет, ну какой гадёныш этот Влад! Тоже мне… Казанова. Подумать только, его любовница будет меня чему-то учить... Прекрасно. Я толком не смогла её разглядеть из своего укрытия. Но, наверняка, она стерва. И, даже не сомневаюсь, - уродина.
А ночью мне приснился сон. Он был липкий и сумбурный, какими всегда бывают сны после долгого и тяжелого дня. Сначала я увидела Антона... Я так мучительно скучала по нему… Наяву я боялась себе в этом признаться, но старик Морфей знал обо мне всё.
Мы шли по осеннему парку и беззаботно болтали. Тёплый ветерок играл с желтеющей листвой, и уходящее лето щедро дарило нам прощальную негу последних тёплых дней. Я помнила то утро. Сентябрь позапрошлого года. Мы только стали студентами, и наивно верили, что мир лежит у наших ног. Верили, что там, за поворотом, лежит бесконечный праздник, сотканный кудесницей-судьбой лишь для нас одних.
Антон всё говорил, долго и напористо, как умел лишь он один. О нескорой ещё сессии, о машине, которую отец даст ему на выходные и мы поедем (вдвоём! и только вдвоём!) на дачу. А я украдкой смотрела на него, на римский его профиль, на рыжеватую щетину, на широкие скулы. Ловила взгляд его глаз, таких тёплых, таких пронзительно-зелёных и наполненных бескрайней любовью. И отчаянно хотела спросить:
- Ну, почему? Почему ты предал?
Разве мы не обещали друг другу, что преодолеем всё, что угодно? Но, выходит, не всё. Нет, я понимаю, проклятие – это проклятие. Но разве оно даёт индульгенцию от любовных клятв?
Но я молчала. Точнее, говорила, но о другом. Как это часто бывает во сне, не будучи в силах изменить посланный Морфеем сюжет.
А потом сон вдруг изменился. Из праздничного и тёплого сентября мы попали в ненастный ноябрь. Дул пронизывающий ветер, треща ветвями оголённых берёз. А с хмурых небес, затянутых тучами цвета сурьмы, хлестал непрерывно дождь. Подошвы скользили по размокшей земле, по гнилым чёрным листьям, по побуревшей траве. Но Антон упрямо шёл вперёд. Я видела перед собой его спину, обтянутую в ту самую светлую курточку из начала сна. Я окликала его, но он будто не слышал. И всё шагал, лишь убыстряя ход, и я поневоле тащилась следом. По узкой лесной тропинке, совсем не похожей на ухоженные дорожки городского парка.
Но, вот, деревья вдруг расступились, и мы вышли на ровную площадку. Перед нами лежало кладбище. Старинное и, похоже, заброшенное. Не видно было ни венков из цветастого пластика в поясках из траурных лент. Ни одинаковых урн, ни скамеек. Только старинные каменные кресты с именами, стёртыми временем, и могилы, покрытые осклизлой травой. А вдалеке, полускрытый ветвями ивы, темнел кирпичный склеп. И кованную дверь его охранял амбарный замок.
- Антон! – не выдержала я. – Зачем ты меня сюда притащил?
И он, наконец-то, обернулся. Дождевая вода бежала по его лицу, но он будто не замечал её. А зелёные глаза смотрели необычайно серьёзно.
- Здесь - начало, Лика, - торжественно сказал он. – Всё начнётся здесь.
А потом наступила тьма. Но длилась она недолго. Навязчивый сон никак не хотел заканчиваться, безжалостно швыряя меня из одного места в другое.
Царила поздняя весна. Вдохновенно пели птицы, и деревья уже оперились нежно-салатовой листвой. Я стояла на берегу городского пруда. Пляжные зонтики, потёртые топчаны, песок, покрывшийся лёгкой зыбью от сильного ветра.
Антона рядом не было. Но на берегу я была не одна. Неподалёку, припаркованный в высокой траве, белел полицейский автомобиль. А рядом, моргая фарами, стоял медицинский фургон. Задние двери его были открыты, и двое санитаров в синей форме деловито тащили наружу носилки.
Кусок берега у воды был огорожен бело-красной лентой. За ней кто-то лежал навзничь и суетились рядом мужчины в джинсе. Утопленник? Неведомая сила заставила меня подойти ближе. Я не хотела. Но знала – так надо. Почему-то никто не пытался меня остановить. И я осторожно перешагнула через нехитрую преграду, и подошла к девушке, лежащей на спине.
Она была мертва. И, должно быть, мертва давно. Кожа её была жуткого жемчужно-голубого цвета, на лбу темнели ссадины, у губ и носа подсохла пена, раздутые пальцы сморщились, а глаза недвижно смотрели в небеса. Я отупело и равнодушно глядела на покойницу. А разум мой цепко (и совершенно не к месту) подмечал детали. Что следователи (это ведь следователи?) будто не замечают меня. Что от того, что повыше, пахнет дешёвым табаком. А у того, что пониже, усы, как у моего гулящего отца, пропавшего без вести, когда мне было десять.
Может, это липкое отупение объяснялось просто сном. А может, тем, что я не хотела видеть главного. Ведь я знала её! Знала эту мёртвую девушку, по щеке которой сейчас ползла столь равнодушно муха. Видела раньше этот маленький курносый носик, эти большие серые глаза с янтарными конопушками у зрачков. Ани. Моя соседка.
Но здесь она выглядела иначе и, будто бы, даже была моложе. Волосы её цвета порыжевшей пшеницы, мокрые, слипшиеся, во сне доставали лишь до плеч, а по лицу растеклись потёки туши. Она была одета в потёртую косуху, а в глубоком вырезе её декольте, на правой груди, виднелась татуировка. Белый барашек с глазастой чёрной мордой.
- Девушка, лет шестнадцати, документов нет. Прыгнула с понтона, ударилась головой о камни и, видимо, захлебнулась, - скучным голосом сказал следователь. Тот, что с усами.
- Набухалась и решила купнуться? – с сомнением спросил курящий. И посмотрел на модульный понтон в сторонке, синий, будто собранный из гигантских кубиков лего.
- Угу, в одежде-то... – фыркнул усатый. - Да и запаха нет.
- Самоубийство, значит. Неразделенная любовь? Вот дура...
- Молодая. Мозги ещё не отросли.
- Теперь и не отрастут. Зови своих. Пусть пакуют.
На этом сон, наконец, закончился. Я проснулась среди ночи в спальни академии 17. Я села на кровати, тяжело дыша и растирая пальцами ноющие от боли виски.
- Это – всего лишь сон, - вслух прошептала я, глядя в густую темноту.
Но внезапно вспыхнула лампа. Я испуганно обернулась и увидела соседку. Она зажгла торшер, спустила ноги с кровати и вопросительно смотрела на меня.
- Всё в порядке, Лика? – спросила она мягким голосом.
Она чуть нагнулась вперёд и из выреза на её ситцевой ночнушке выглянула голова барашка с глазками-пуговками.
- Не стоит, - ответил Стас. – Тут близко. Это в посольстве долины.
Глава 5
Наступило утро. Солнечные лучи заглянули в окно, путаясь в складках сетчатой тюли, заскользили по изголовью, защекотали закрытые веки. А до ушей донеслось знакомое бормотание. Я открыла глаза.
Ани молилась на коленях у алтаря. Вся спина её и плечи, покрытые мелкой веснушкой, так и дышали умиротворением.
Кряхтя, я поднялась с кровати и поплелась к умывальнику, подвешенному в углу. Голова трещала, будто с тяжкого похмелья. Сегодняшняя ночь, наполненная кошмарами, казалась логичным продолжением вчерашнего дня. Длинного, муторного и сюрреалистичного, словно горячечный сон.
Бормотание, наконец, умолкло.
- Доброе утро! – выговорила Ани своим глубоким голосом.
Я торопливо смыла мыльную пену с лица и обернулась. Проворчала:
- Доброе…
Ани складывала учебники в тряпичный рюкзачок. Из выреза её рубашки, будто насмехаясь, выглядывал барашек. Я вспомнила такую же татуировку на теле другой Ани. Из сна. Той, что спасатели подняли со дна городского пруда. Та Ани была одета в косуху, коротко стрижена и ярко накрашена. Настоящая Ани косметикой, разумеется, не пользовалась. «Наверное, боженька не разрешает», - с сарказмом махровой атеистки подумала я.
Интересно, откуда моё подсознание выудило этого проклятого барашка? Разве я видела его вчерашним утром? Я смутно припоминала, что на Ани была другая рубашка, длиннющая, с высоким закрытым воротником. И потом, я же так быстро ушла…
- Симпатичная тату, - светским тоном заметила я. – Где делала?
- Ах, это… - Ани погладила пальцем голову барашка, будто руку близкого друга. – Это память о доме… Да, о доме! – повысила тон она, будто споря сама с собой. – Каким бы он не был!
- А откуда ты? – спросила я.
«Наверняка из какой-нибудь дремучей деревушки, где до сих пор пашут плугом и бегают в уличный сортир!» - со снобизмом столичной штучки подумала я.
- Из Старки, - просто ответила Ани. – Погоди, ты не знала? Нас же поэтому и поселили вместе!
- Из Старки? – изумленно переспросила я и вдруг почувствовала подступающую к горлу тошноту. Тот мир из сна походил на Старку куда больше, чем на Кантас.
- Ну да… Я здесь уже третий год. Последние полгода говорили, что всё, Старка иссякла. Все порталы молчали. А потом вдруг появилась ты, - соседка неторопливо одевала платье, длинное, закрытое, покрытое безобразными рюшами поросяче-розового цвета. – Богом клянусь, в Старке ты бы меня не узнала! Там я была другим человеком…
- И вместо платьев носила косуху? - повинуясь наитию, поинтересовалась я.
- Было дело. Как ты узнала?
Я загадочно пожала плечами. И, сама того не желая, спросила, еле шевеля пересохшими губами:
- А в пруду ты там не тонула?
- Нееет, - протянула Ани и посмотрела на меня, как на сумасшедшую.
- Извини, я… - я тщетно попыталась придумать весомую причину для появления столь дебильного вопроса. Самой реалистичной выглядела версия о захвате моего бренного тела спятившим духом со словесным поносом. Интересно, тут есть духи, способные вселиться в человека? Надо будет обязательно спросить у Стаса.
- Ничего, - утешительно сказала соседка, так и не дождавшись объяснений и сделав свои, наверняка, не лестные для меня выводы, - ты привыкнешь. Извини, я опаздываю на литургию.
- На литургию? - опешила я. Она же только что молилась! Я сама видела!
- Угу. На третьем этаже есть молельный зал.
- Вы же все прокляты… - не подумав, ляпнула я. – Какие вам молитвы?
Ани оглянулась. Сказала назидательно:
- Магия это – не проклятие, а дар Божий.
Хлопнула дверь. Я осталась одна, бездумно глядеть в окно на просыпающуюся магическую академию. По двору шагали студенты в форменных мантиях, затухали не погашенные с ночи колдовские шары, а в густых зарослях малины голосили птицы.
Ну, а мне пора было собираться на завтрак. Пище духовной я всегда предпочитала телесную.
В главной замковой столовой царила та самая фантазийная атмосфера, которой так не хватало в современных классах академии. Сводчатый потолок убегал в вышину, стрельчатые окна, стеклённые витражами, кидали в залу цветастые блики, а на огромных колоннах темнели факельные рожки. А в углу дышал жаром огромный камин, пестреющий изразцами, будто печь из старинных сказок. На массивных дубовых столах теснились блюда с зажаренной дичью, алел морс в хрустальных графинах, в вазах возлежали фрукты, и переливались на свету приборы из серебра.
Я завороженно замерла. Вчера я обедала в кафе в учебном центре. Там всё было проще – бирюзовый кафель, конвейер и цветные подносы. А здесь… Здесь было просто чудесно.
Я растерянно топталась на пороге, когда кто-то схватил меня за руку и безапелляционно заявил:
- Попалась! Сидишь со мной!
Стас, а это, конечно же, был он, потащил меня к длинному столу, стоявшему в углу залы. Там, громко разговаривая и перехохатываясь, сидели мои новые однокурсники. Кирацкие оборотни.
Меня посадили на место рядом со Стасом. Кто-то приветливо кивнул, Ной церемонно мне поклонился, а бунтарь Гай(он тоже был здесь!) смерил меня взглядом исподлобья и как-то гаденько ухмыльнулся.
Стас без спросу положил мне на тарелку яйцо пашот и зажаристую куриную ножку в медовой корочке. А потом наклонился ко мне и заговорщески спросил:
- Как спалось, прекрасная дева?
- Чудесно, - ответила я и очаровательно улыбнулась. Ну не рассказывать же правду.
И про кошмары, и про утерянную давным-давно девственность…
- Повторим сегодня нашу вылазку?
- Легко. Но только не в парк. Мне надо в торговый центр. Ты же любишь магазины?
Академия любезно открыла счёт на имя беженки из Старки, которой не хватило мозгов даже взять с собой чемодан. Теперь я ощущала себя жалкой приживалкой, а ведь дома я уже несколько лет не брала денег у мамы. У меня же была зарплата. И был Антон… Но с негодованием отказываться от денег проклятых я всё же не стала. Я и так сделала достаточно глупостей.
- Терпеть не могу магазины. Хочешь меня уморить? – оборотень скорчил страдальческую гримасу.
- Хочу новые вещи, - отрезала я. – Свои собственные вещи. А не те, что мне выдал со склада этот престарелый джинн!
- Ты про Герца? – Стас хохотнул. – Скажи, колоритный старикан? Ладно, забились. Чего не сделаешь ради прекрасной леди. Ты же угостишь меня потом пивком? В качестве компенсации… А, может, и чем-нибудь ещё?
Он облизал губы и масляно ухмыльнулся, а я сердито ткнула его локтем в бок.
- Да-да, Стасик, - громко сказала девушка, сидевшая напротив нас. В прошлую нашу встречу Гай назвал её принцесской. – Надо обязательно всё сегодня успеть. А завтра нашего огонёчка и без тебя ждут жаркие открытия.
- И что будет завтра? – удивилась я.
Над столом порывом ветерка пронеслись смешки и шепотки.
- Полнолуние будет...
- Ха-ха! Она же не знает!
- Волчья ночь!
Полнолуние? Я почувствовала ужас и жгучее любопытство. Неужели мои новые знакомцы, и правда, превратятся в настоящих волков?
- Не трясись, огонёчек, всё будет славненько, - зубасто улыбнулась принцесса, а зрачки её стянулись в вертикальные веретёнца. – Вас запрут в комнатках, пока мы будем всласть куролесить… А посмеешь выйти, кто знает, чьё изодранное тельце найдут по утру…
- Прекрати, Кейт! – потребовал Стас. – Ты её пугаешь!
- Да, так и задумано. И что? – огрызнулась девушка.
- Кейт! – резко окликнул принцессу Ной, сидевший рядом с ней. Она взглянула в его сердитые глаза и, развернувшись ко мне, растянула губы в любезной улыбке:
- Я шучу, огонёчек. Не бери в свою славную голову.
- Эт-то велик-кий д-д-день! Мног-гим зд-десь не помешает всп-помнить, кт-то мы на самом д-деле, - подал голос Гай.
- Увянь, перхоть! – резко приказал Ной.
- П-перхоть эт-то - ваше «нов-вое время». Из-за них мы все т-тут ут-тонем в кров-ви! И из-за т-тебя, пог-ганый лже-в-вир-ра! – заика в упор уставился на Ноя.
- Завязывай, братец! – сердито бросила Кейт.
- Д-дура ты, сест-триц-ца! И п-поставила не на т-того!
А потом над столовой разнесся визгливый звон, созывающий студентов на пары. Учебный день начался.
Первой парой была практическая магия. Она проходила в большом спортивном зале. Крытые матами полы, стены, оббитые войлоком, по углам – горы пёстрых подушек. Единственным предметом мебели тут было кресло, обтянутое зелёным бархатом. На нём, закинув ногу на ногу, сидела рыжеволосая учительница. Я, конечно, догадалась, кто она. Любовница Влада, вызванная в академию специально для меня. Нет, ну вот же гад! Сам бегает от меня, и подсылает эту рыжую ведьму!
- Зачётная рыжуля, - прищёлкнул кто-то языком, пока оборотни рассаживались на разбросанных всюду подушках.
К сожалению, я ошиблась. Уродиной любовница Влада отнюдь не была. Длинные ноги, точёная фигурка, высокий бюст и личико, как у фарфоровой куколки. Белая кожа, ярко-зелёные глаза, бровки вразлёт и копна рыжих волос, непослушными спиральками сползающая на плечи.
- Все расселись? – спросила она своим хриплым сопрано. – Отлично. Давайте знакомиться, меня зовут Кассандра Канарея.
- Гонорея? – вякнул кто-то.
И из-за плеч Кассандры вдруг вырвались зелёные плети и, всё разрастаясь, устремились к говоруну. Они подхватили его под руки, опоясали его талию, и потащили обратно. К учительскому креслу. Пара мгновений и колдовские лозы поставили перепуганного паренька прямо перед Кассандрой. Поставили и растворились, будто их не было. А он не устоял на ногах и кулем свалился на пол.
- Отлично! – потёрла ладони волшебница. - Мы сэкономим время на поиски добровольца. Сегодня нашим манекеном для отработки техник будет… Тебя как зовут-то, дурачок?
- Вася я, - облизнув губы, пробормотал оборотень.
- Угу. Значит, манекеном будет Вася. Бурные аплодисменты! И запомните, волчатки. Можете даже записать. Я не терплю две вещи – хамство и глупость. Особенно, когда они вместе. И имейте ввиду, моя главная стихия – огонь. Осторожнее, я могу и подпалить вам шёрстку!
Её зелёные глаза вдруг полыхнули алым пламенем. Она отвела взор от Васи и теперь, не мигая, смотрела на меня в упор.
- Итак, начнём. Поднимите руки, кто уже установил контроль над своей силой. Четыре… Пять… И шесть, - последним поднял руку Стас. - Да, негусто. Вышли все в центр, поближе к нашему, м-да, манекену. Не дрейфь, Васёна. Ты обязательно выживешь!
Вскоре оборотни обступили учительское кресло. Ной, Стас, Кейт, хрупкая девчонка со стрижкой пикси, окрашенной в яркий блонд, и двое парней, накаченные и широкоплечие близнецы.
- У всех главная стихия - природа? - скучающим тоном осведомилась Кассандра и скорчила презрительную гримаску, будто хуже стихии и вообразить нельзя.
- У меня гроза, - проговорил внезапно Стас.
- Серьёзно?! Редкий дар для оборотня, - в голосе учительницы вдруг послышалось уважение. – Вернись-ка пока на место. Я же обещала Васютке, что он выживет. А вы встаньте полукругом. Близняшки, вы вот сюда. Отлично! Дар, - назидательно произнесла Кассандра, - лучше всего отзывается в моменты опасности. Даже непробужденный он может прийти к вам на помощь, а если контроль установлен, дар слушается беспрекословно. Поэтому, спасайтесь!
Часть зала, где сидели зрители, вдруг оказалась отрезана прозрачным магическим щитом, чуть отливавшим искристой лазурью. А Вася… Вася начал меняться.
Его руки и ноги ширились и росли, покрываясь каштановой курчавой шерстью. На могучем торсе его лопнула футболка и повисла белыми лохмотьями. Челюсть выдвинулась вперёд, приоткрылись губы, растянутые двумя рядами громадных жёлтых зубов. Костистые пальцы ощетились когтями, длинными и загнутыми, словно драконьи клыки. Получившаяся трехметровая зверюга оставалась двуногой, но, судя по бешенному мерцанию крохотных алых глаз, человеческий разум её уже покинул.
- Вы превращаетесь в… такое? – с ужасом спросила я Стаса, который успел вернуться до поднятия щита и теперь сидел рядом со мной.
- Нет, конечно, - фыркнул оборотень. – Это какая-то магия сотворения. И, определённо, тёмная. Эта баба совершенно рехнулась… Интересно, Влад в курсе, что она тут устроила?
- Да он же сам её и позвал, - ляпнула я, не успев прикусить свой длинный язык.
- С чего ты взяла? – въедливо поинтересовался оборотень, но отвечать мне, к счастью, не пришлось.
Вася вдруг тоскливо завыл, вскинув жуткую морду, и заколотил себя когтистыми лапищами по груди.
- Достаточно, - Кассандра щёлкнула пальцами, завершая творение. – Внимание, задача! Выжить, связать противника зелёными лозами и обездвижить. И постарайтесь его не покалечить. Вы же помните, что под этой образиной ваш говорливый друг?
И, подчиняясь воле её, монстр Вася отвесил изящный поклон.
А Кассандра, повернувшись к зрителям, проговорила:
- А вы пока наблюдайте. Зелёные лозы – штука простенькая, но очень полезная. Это первые чары, к которым вы получите доступ, установив контроль. Сегодня у нас ознакомительное занятие, а на следующем мы как раз будем говорить, как ускорить этот процесс. Ну, а теперь, шоу!
Она хлопнула в ладоши. И монстр бросился в атаку. Испуганные оборотни разбежались в разные стороны, уворачиваясь от смертоносных когтей. Вот принцесса метнулась влево, добежала до шведской стенки и, забравшись наверх, одной рукой ухватилась за ступеньку, а вторую вытянула в сторону чудовища. Из ладони её вырвалась зеленая лоза и устремилась к монстру. Зелёные побеги обхватили толстенную лапу Васи, намотались на запястье, но вот он дёрнул плечом, и лоза лопнула с тихим звоном. А разъярённая зверюга кинулась к шведской стенке.
- Что замерли? – зазвучал насмешливый голос Кассандры. – Спасайте девчонку! Давайте-давайте, волчатки! Это вам не салочки в детском саду! Вы же маги, мать вашу волчиху! Так действуйте!
- В-вы ст-тая! – внезапно выкрикнул Гай.
Не знаю, что помогло оборотням собраться, насмешливое напутствие Кассандры или гордый лозунг Гая. Но они выстроились в цепочку и атаковали рычащее чудовище со спины. Сразу четыре лозы устремилось к монстру. По одной на каждую из лап. Обездвиженная зверюга взревела, задёргалась, пытаясь освободиться, и отвлеклась от Кейт. Та воспользовалась моментом, и из ладони её к Васе устремились толстенные побеги, обмотались вокруг щиколоток и, всё разрастаясь, стреножили чудовище. Оно коротко взвыло и с грохотом упало на колени.
Кассандра три раза громко хлопнула в ладоши.
- Достаточно, - сказала она, встала с кресла и направилась к Васе, прихватив с собой покрывало, по щелчку пальцев возникшее в её руках. Она набросила его чудовищу на плечи, и то тут же начало стремительно уменьшаться. Я видела, как с торчащей из-под покрова руки клоками слезает шерсть и, искрясь, растворяется в воздухе.
- Что же, - проговорила безумная учительница. – Надо сказать, я ждала от вас меньшего. Вы смогли объединиться и выполнить поставленную задачу. Молодцы, волчатки! Я довольна.
Покрывало зашевелилось. Из-под него высунулась голова Васи. Вид у него был напуганный и изумлённый. Должно быть, он ничего не помнил.
- Новая одежда, - к ногам Васи рухнул картонный ящик с ворохом вещей. – Можешь считать, что ты прощён. И на этом, - невозмутимо продолжила она, - наш урок закончен. Увидимся завтра. Кажеказ, Васильева, останьтесь. С вами будет отдельный разговор.
Магический щит растаял, оборотни шумно повскакивали с мест, запереговоривались, засмеялись. Пятерку победителей, возвращающуюся к подушкам за своими вещами, встретили бурными аплодисментами. А Васю – язвительными репликами.
Мы со Стасом остались сидеть.
- Интересно, чего ей надо? – пробормотала я, хотя и догадывалась – чего.
- Сейчас как заставит нас драться друг с другом, - припугнул Стас.
- Интересно, что сильнее, гроза или огонь? – я не пожелала пугаться.
- Огонь, разумеется, - не смутился оборотень. - Когда его носитель хоть что-то умеет. Но это не наш случай, верно?
Он белозубо улыбнулся.
- Ты же будешь джентльменом? – забеспокоилась я.
- Будет зависеть от приза, - ухмыльнулся оборотень и прошипел: - Всё, тихо! Она идёт!
Она начала со Стаса.
- Станислав Кажеказ, - будто читая досье, проговорила она. – Сын посла долины Ветров и личный ученик Влада, верно?
- Верно.
- Личный ученик? – изумлённо пробормотала я себе под нос.
- Влад говорил про тебя, но не упоминал твою стихию. Впрочем, это, как раз-таки, в его духе. Но его педагогическому мастерству я абсолютно доверяю. Поэтому, я хотела бы безо всяких проверок перевести тебя в более продвинутую группу. Там почти все – пробужденные и есть даже парочка пустынных фурий. Но решить надо прямо сейчас.
- Я предпочту остаться со стаей, - покачал головой Влад и почему-то покосился на меня.
- Как пожелаешь, волчок. Но, имей ввиду, твой дар – настоящий алмаз для вашего племени. Не просри его. Ну, а теперь вали. Я хочу поболтать с огненной тет-а-тет.
- Прогуляемся, каштанка? – спросила Кассандра, когда Стас ушёл, и я недовольно пригладила свои каштановые волосы. – Никто же не потрудился показать тебе замок?
И через внутренний сад мы пошли к западной башне, в чреве которой взбегала наверх винтовая лестница со покатыми ступенями. Она вела на крепостные стены, вонзающиеся кирпичными зубцами в голубые небеса. По правую руку вздыхал под ветрами дикий лес, а по левую – лежала академия. С её множеством беседок, увитых плющом, с часовой старинной башней, с крышами учебных зданий, обтянутых чешуёю пестрых черепиц.
- Ну рассказывай, - налюбовавшись, предложила Кассандра. – Давненько у меня не было старкианок. Да ещё и огненных… Сколько раз просыпался твой дар?
- Дважды, - проворчала я. Рыжая меня, конечно, раздражала.
- Мало, - учительница вздохнула. – Надо ускорить его пробуждение.
- Мне и так неплохо.
- Ты думаешь? Огонь – это тебе, каштанка, не беззубая мать-природа. Если не выпустишь его наружу, он сожжёт тебя изнутри. Но, сначала, сведёт с ума. Начнёшь видеть сны наяву, и слышать несуществующую хтонь. Знаешь, я через это проходила. И очень тебе не советую повторять.
Я вздрогнула. Может, потому-то мне и снятся такие сны? Может, потому-то я и поверила, что сон с Ани мог быть взаправду?
- И что делать? – испуганно спросила я.
- Я же сказала, - довольная произведённым впечатлением, ответила Кассандра. – пробудить твой дар. И срочно!
- И как? Натравите на меня монстра? – скептично поинтересовалась я.
- Нет. Опасность действительно мобилизует дар, но… Пробужденный подобным образом, он может принять извращённые формы. И потом уже ничего не поправить...
- И что вы предлагаете?
- Сон. Во сне не существует невозможного, и все ненужные запреты уже сняты. Мой флигель у восточной стены, спросишь у кого-нибудь... Я жду тебя каждый вечер ровно в семь. Завтра первый сеанс. И не опаздывай, каштанка! Я этого не терплю!
И Кассандра внезапно исчезла, оставив меня в одиночестве стоять на стене. Она ушла, но мгновение спустя воздух дрогнул от её голоса, исполненного насмешкой:
- И сделай что-нибудь с чёлкой. Моя личная ученица не должна выглядеть вот так.
- Вот же сука! – искренне проворчала я и пошла искать спуск вниз.
Пять минут спустя, спустившись через одну из башен, я, наконец-то, оказалась внизу. Место мне было не знакомо. Тесный дворик, поросший давно нестриженной травой, пересыпанной жёлтыми венчиками крупных цветов. Одноэтажные сараи с дубовыми воротами, небрежно выкрашенными синей краской. В проржавевших скобах – амбарные замки. Посреди двора – остов полуразобранной машины, стоящей на бетонных блоках. Стёкла покрыты паутиной трещин, а на крыльях ржа проела ажурные кружева.
Я вдруг заметила, что дверь одного из сараев приоткрыта. Оттуда внезапно донеслось призывное ржание. Конюшня? Я решительно направилась туда. Вдруг там есть сквозной проход? Мне совершенно не хотелось возвращаться на стены и искать другой спуск.
Внутри царил полумрак. Пахло сеном, кожей и, травянисто и кисло, конским навозом. По обе стороны от коридора тянулись стойла. Почти все пустые, только из одного вдруг высунулась лошадиная морда, упитанная, коричневая, с белым полумесяцем на лбу.
- Какая ты каштанка! – ласково воскликнула я и вдруг вспомнила Кассандру, которая так же обозвала меня саму, - ты не подскажешь, где здесь выход? Мне надо срочно убить одну рыжую ведьму!
Лошадь не ответила мне, только прядала ушами, да жевала чёрные губы.
Приласкав лошадку, я зашагала дальше и увидела, что в дальнем конце конюшни кто-то стоит, замерев у воротец в одно из стоил. «Наверное, конюх», - подумала я. Или, скорее, конюшиха. Больно хрупкий силуэт.
- Извините, вы не подскажете… - робко пробормотала я, но силуэт даже не шелохнулся.
Я подходила всё ближе. Мне было чётко видно спину девушки. Длинные ноги, завёрнутые в варенные джинсы с дизайнерскими разрывами под попой. Узенькие плечи, затянутые в чёрную кожу. Копну густых волос, казавшихся в неверном свете медно-русыми. Тут девушка внезапно обернулась.
- Здравствуйте, - на автомате сказала я, увидела её лицо и мой язык надолго приклеелся к нёбу.
Потому что, передо мной стояла Ани. Та самая. Из сна. Только она уже не походила на утопленницу. Обычная девушка из Старки. Толстые стрелки на глазах, густо накрашенные ресницы с комочками туши, тёмно-синие тени с перламутром и глаза. Серые. В медовую конопушку.
Она долго-долго смотрела мне в глаза, серьёзно и невероятно печально. Мою спину покрыли ледяные мурашки, разбегаясь по рукам и ногам искрами панической дрожи. Сердце колотилось так, будто надеялось выбраться из груди и убежать отсюда прочь. А мои ноги намертво вмёрзли в пол.
Но Ани вдруг развернулась и направилась к двери за своей спиной. Та без скрипа отворилась, открывая нам путь в зелёные заросли. Ани решительно шагнула за порог, и я, будто заворожённая, пошла за ней следом.
Мы оказались в цветущей роще. Кругом разливались птичьи трели, пахло древесными грибами и сырой землёй. Вот только… Я не видела впереди замковых стен. Ничего, кроме тощих берёзовых стволов, убегающих в солнечную вышину. Я испуганно оглянулась. Дверь в конюшню была на месте. Когда я говорю «дверь», я имею ввиду – дверь. И только дверь. Она торчала чужеродным дубовым полотном посреди мягкого покрывала мха, кое-где потревоженного метёлками ягодных побегов.
- Проклятые маги! – прошептала я и поискала взглядом Ани.
Она не стала меня ждать и уже стояла на пригорке, метрах в пятидесяти от меня. Я решительно двинулась за ней. Мне нужны были ответы! Пусть и предлагало их безумие, порождённое непробужденным магическим огнём. Как и обещала мне проклятая рыжая ведьма...
Когда я поднялась на холм, Ани ждала меня. Она повернулась ко мне, вскользь улыбнулась и деловито кивнула. А потом… исчезла. А я осталась стоять, озирая открывающийся сверху вид. На старое кладбище, заросшее травой. На могилы с каменными крестами. На кирпичный склеп с дверью, крепко запертой на навесной замок.
А потом мир вокруг померк, и я потеряла сознание.
Глава 6
Сознание возвращалось медленно. Сначала я ощутила, что лежу на чём-то мягком. Совсем не похоже на пелерину из прелого мха, перевитую корнями и присыпанную колючей хвоей. Стоп! Почему я вообще подумала про мох?
Воспоминания ворвались в мой разум внезапно, наполнили мой череп, раздирая его и наводняя нестерпимой болью. Рыжая ведьма. Конюшня. Призрак Ани. Лесная роща в цвету. И… кладбище с запертым склепом. То самое, на которое во сне водил меня Антон. Неужели, это было на самом деле? Или я просто сошла с ума?
«Второе более вероятно» - шепнула внутри меня циничная стерва, которую я так тщательно скрывала ото всех, включая меня саму.
«А сейчас», - добавила она, - «открой глазки и выясни, где ты. Даже психопаткам вредно лежать на голой земле».
Я послушалась и нехотя разлепила веки. Сквозь белесую муть медленно проступил потолок с гипсовой лепниной и кусочек светло- зелёной стены. Я перевела взгляд ниже. В отделанном кафелем углу – фаянсовая раковина. На тумбочке - жестяная вазочка с букетом полевых цветов. Сердечки клевера, венчики васильков, жёлтенькие лютики. Рядом со мной – железный штатив с закруглённой рогатиной наверху. В ней болтается опустевшая бутыль со змеящейся к моей руке артерией катетера. Так вот, что кололо мне руку! Капельница! Выходит, я в больнице?!
Я подцепила ногтём и содрала с локтевого сгиба лейкопластырь, прикленный крест на крест. Морщась, осторожно вытащила иглу. Глазами поискала кнопку вызова медсестры. Тщетно.
И тут в моей голове мелькнула безумная, но исполненная затаённой надежды мысль. А вдруг весь этот треклятый Кантас с его магами, оборотнями и волшебными тайнами мне просто приснился? Может, я просто попала в автокатастрофу и несколько месяцев боролась за жизнь в глубокой коме? И мои воспоминания - лишь причудливые и цветастые сны коматозника? Сейчас, скрипнет дверь, и в палату войдёт Антон, сведёт озабоченно брови и укоризненно спросит:
- Ну как же так, Лика? - и улыбнётся своей светлой улыбкой.
А за спиной его будет стоять моя мама, подбоченясь, сияя красотой горделивого и строгого лица, и лишь морщинки в уголках её глаз расскажут мне, как она волновалась.
Дверь скрипнула. Я, кажется, даже подалась вперёд, опираясь локтями на мягкие подушки. На пороге показался… Влад.
- Вы ожидали увидеть кого-то ещё, госпожа Васильева? – осведомился он, вопросительно вскинув левую бровь.
Наверное, разочарование было очень чётко написано на моем лице.
Я окинула взглядом этого паршивца, бегавшего от меня почти двое суток. Тонкая рубашка из белённого льна так и льнула к мускулистому телу, серые джинсы с карманами обхватили бёдра, на запястьях болтались плетёные браслеты из телячьей кожи. На затылке - дурацкий хвост, на щеках - двухдневная щетина, в мочке левого уха - серьга колечком. От Влада шел едва-заметный аромат духов – что-то ванильно-сливочное с терпкой ноткой металла и влажной земли.
Я слабо улыбнулась, вдохновенно изображая прекрасную деву на смертном одре. И даже чуть поморщилась, будто бы от невыносимой боли. На деле же, ничего, кроме ватной слабости, меня не тревожило. Разве что моё гипотетическое безумие...
- Как я сюда попала? – страдальчески прошептала я. Выпускать из рук того, кто знает ответы на все мои вопросы, я не собиралась.
- А что последнее вы помните? - деловито поинтересовался ректор.
Вопрос был с подвохом. Я не собиралась признаваться Владу, что сошла с ума. Мне нужна была правда, а не психиатрическая бригада. Думай, Лика! Думай! Что из того, что ты помнишь, было на самом деле? Тот двор? Конюшня? Стена! Стена точно была реальна, ведь именно там я говорила с рыжей ведьмой.
- Мы с госпожой Кассандрой гуляли по стене… - болезненно морщась, прошептала я. – Потом она ушла, а дальше всё было, как в тумане… Было так жарко…
Я театральным жестом коснулась лба тыльной стороной руки.
- Там вас и нашли. На стене, - подтвердил ректор. Он внезапно присел на краешек кровати, наклонился ко мне и, обдав меня запахом своих духов, задушевно спросил: - Расскажите, что вы видели? Или, может, кого? - вкрадчиво добавил он.
Моё сердце пропустило удар.
- Видела? О чём вы? – я вскинула брови так высоко, что у меня заломило во лбу. Я чувствовала исходящий от мужчины телесный жар, вдыхала аромат его одеколона, лавандового мыла и табака…
Он знает! Как это возможно? Я что-то бормотала в беспамятстве? Или… Или он знает, что я видела призраков. Потому, что они существуют? Или потому, что именно так сводит с ума проклятущая магия огня?
- Не заливайте мне, госпожа Васильева! – сердито потребовал Влад. – Вчера днём было двадцать два! Мы не в Великой пустыне, да и вы - не снежная королева! У вас были видения, а потом вы вырубились – вот, что случилось. Такое было со всеми вашими предшественниками. Даже с самой Касс… - он смущённо кашлянул. - Извините. С госпожой Кассандрой, разумеется.
- Это всё из-за магии огня? – испуганно спросила я, самим этим вопросом признавая его правоту.
- Это – крайне опасный дар, - сочувственно произнёс ректор. – Вам нужно как можно быстрее загнать его в узду. Если вы, конечно, желаете сохранить свой рассудок, а не смотреть до конца жизни наяву хтонические мультики.
- И всё закончится? – жалобно уточнила я.
- И всё закончится. Даю вам слово.
За окном быстро темнело. По двору вдруг разлился тяжелый и густой колокольный звон. Такой громогласный и грозный, что, казалось, от него дрогнули сами стены. Ректор достал из кармана джинсов смартфон, взглянул на часы на экране, вполголоса чертыхнулся и сердито хлопнул себя ладонью по лбу.
- Вот я идиот... Волчья ночь началась, госпожа Васильева. А, это значит - нам обоим придётся ночевать здесь.
- Волчья ночь? – изумилась я. – Она же завтра! – и, уже понимая, ахнула: - Сколько же я была в отключке?
- Чуть больше суток, очевидно. Вставайте же! Да будет вам известно, актриса – вы скверная, и умирающий лебедь у вас вышел паршивый. Поэтому, заканчивайте притворяться больной, одевайтесь, и я жду вас в холле. Медцентр, увы, не предназначен для обороны. Нужно наложить щиты на двери и окна, а вам будет полезно понаблюдать, как работают профессиональные маги.
Хлопнула дверь. Я проводила створку взглядом. Значит, я всё-таки безумна, и причина в моей собственной магии. Хорошая новость – это обратимо, плохая – мне всё-таки придётся окончательно стать проклятой. Как будто, у меня есть выбор.
Я вслушалась в себя, и поняла, что не испытываю облегчения от разгаданной загадки, скорее… растерянность. Мне вспомнился взгляд призрака, такой отрешённый и пронзительно-печальный. Мёртвое тело на берегу, с мокрыми волосами, слипшимися в сосульки, и иссиня-бледной кожей, покрытой жемчужной сеткой засохшей пены. И запахи… На лесной опушке рядом с кладбищем пахло влажной землёй, мхом и потревоженной грибницей. А от белых цветков на ветках колючего кустарника, стелящегося по склонам холма, шёл сногсшибательный медовый аромат. На берегу городского пруда воняло выхлопными газами от заведённых машин и разросшейся ряской, а от следователя крепко-прекрепко несло дешёвым табаком. Но разве мы чувствуем запахи во сне? И это тоже из-за моего безумия? Или…
Я вздохнула и начала одеваться. Моя одежда, чистая и отглаженная, стопкой лежала на стуле рядом с кроватью. Я, без особого интереса раздумывая о том, кто же меня раздевал, натянула джинсовую юбку и футболку. Надо всё-таки заставить Стаса свозить меня в торговый центр. Если, конечно, я переживу эту ночь. Влад выглядел по-настоящему встревоженным.
Коридор медцентра был погружен в полумрак. Я шла мимо открытых дверей опустевших палат, мимо брошенного сестринского поста, и только тусклый свет потолочных ламп освещал мне путь. Неужели, тут нет пациентов, кроме меня одной? Академия же огромна! Коридор внезапно закончился, выведя меня в больничный холл, огромное полусферическое помещение, словно аквариум, глядящее на улицу панорамными окнами от пола до потолка.
- А почему здесь никого нет? – спросила я Влада. Он шагал вдоль окон, и стёкла за его спиной покрывались голубоватой изморозью колдовского щита.
- Медцентр эвакуировали, - ответил ректор, дойдя до стены. Он раскинул руки, и окна покрылись пляшущей вязью призрачных рун.
- А меня забыли?
- Вас не забыли. Просто я сказал, что заберу вас лично. Но мы с госпожой Кассандрой… заработались над совместным проектом, и я несколько припозднился.
«Проектом». Угу. Другими словами, этот гад кувыркался со своей огненной ведьмой, а теперь мы оба умрём. Из-за него. Чудненько. Но вслух я этого, конечно, не сказала.
- То есть, меня забыли лично вы, - сердито улыбнулась я. – Хотя бы расскажите, что нас ждёт. Бешенные волки попытаются забраться сюда и перезакусить моим мясцом?
- Легко, - невозмутимо согласился ректор. – Видите ли, в первое обращение человеческий разум, как правило, отступает перед звериной природой. Так что, да, оборотень может посчитать ваше мясцо вполне аппетитным. Вы угадали! Виват, ученица!
И Влад широко улыбнулся, будто гонец с прекрасными вестями.
- Вы сказали, «первое обращение»? – переспросила я, стараясь не раздражаться из-за этого клоуна.
- Вы не потрудились ознакомиться с методическими материалами, госпожа Васильева? – ректор нахмурился и покачал вытянутым указательным пальцем, но всё-таки соизволил ответить на вопрос: - Волчья ночь бывает раз в году, в первое полнолуние осени. А для оборотня она, и вовсе, случается лишь однажды. И всегда в год, когда оборотень установил (или вот-вот установит) контроль над своим даром. Что означает, что все ваши однокурсники, Лика, – сегодня потенциальные охотники за вашим мясцом. С чем я вас и поздравляю.
- Спасибо. Вы же сами их для меня выбрали, - огрызнулась я. – Постойте! Оборотни обращаются раз в жизни?!
- Нет, конечно. По мере овладения магией, они постепенно учатся делать это самостоятельно, сохраняя при этом человеческий разум. Но самое первое обращение, оно же самое опасное, происходит независимо от их воли. Сегодня. В Волчью ночь.
- Вы всерьёз думаете, что волк может пробить укреплённое стекло? – минуту спустя поинтересовалась я, скептически наблюдая, как ректор придирчиво изучает собственный рунный узор.
- Волк – нет. Но мы и не ждём волков. Мы ждём магов в звериных обличьях. Необученных, и от того ещё более опасных. Для них нет невозможного, потому что они не знают, что – невозможно. А магия, госпожа Васильева, лишь отчасти подчиняется нашему разуму, зато беспрекословно – нашим потаённым желаниям.
- Потаённым желаниям?
- Потаённым желаниям. Вы же хотели, чтобы ваш босс горел? Вы, помнится, даже выкрикнули «гори в преисподней»! Но не стали дожидаться милостей от небесных сил, в которые ни на грамм не верите, и реализовали своё желание самостоятельно. Знаете, как атеист, я всецело одобряю ваш подход.
Я вспомнила своего босса. Красноватое, лоснящееся лицо. В глазках его, маленьких, заплывших жиром, мутными озерцами плещется вожделение. Толстые потные пальцы тянутся к моей попе. Он сильный, пьяный и очень тяжелый, навалился на меня всем весом и прижимает к столу. А ещё, я помню ненависть. Чёрную, обжигающую, что-то воспламенившую в моём проклятом чреве. Помню огонь, родившийся из этой ненависти, охвативший меня с головы до ног и затопивший всё вокруг. Помню едкую вонь тлеющих волос. Помню ужас в недавно похотливых глазах. И собственную безумную радость.
- Я прав, госпожа Васильева? – вкрадчиво спросил Влад и насмешливо улыбнулся.
- Пошли вы! - ощерилась я и вежливо добавила: - Господин ректор.
Я, всё-таки, воспитанная девушка.
- Обязательно пойду. Когда всё закончится, - Влад, кажется, совершенно не обиделся, наоборот, казался довольным моей реакцией. – А пока располагайтесь, Лика. У нас лучшие зрительные места во всём замке, отсюда прекрасный вид на парк.
Влад показал на мягкие кресла, столпившиеся у столика рядом с окном.
- А ещё у меня есть бутеры. Хотите?
- Нет, - отрезала я. А мой живот предательски заурчал.
- Они будут ждать вас здесь, - Влад достал из рюкзака контейнер с прозрачной крышкой и поставил на стол, прокомментировал ехидно: - Извините, попкорна нет. Да садитесь вы уже!
Я села. За окном волновался парк, причёсанные садовником гривы клёнов, кудрявые шарики кустов, лохматое разнотравье в пёстрых пятнышках цветов. Парк был ярко освещён янтарным светом колдовских шаров и, насколько я могла видеть, совершенно пуст.
- Никого нет, - сказала я.
- Они обязательно пройдут здесь, - пожал плечами ректор. – Их общежитие стоит практически в парке, а там, за медцентром, ворота в лес. Сегодня они широко отрыты. Когда оборотни не найдут себе жертв на территории академии (а мы приложили для этого все усилия), они двинутся в лес. Где их законной добычей станут олени, белки, да зайцы. Тогда их звериная натура отступит, и Волчья ночь для них завершится. Инициация поможет оборотням заполучить контроль над даром, или укрепить его, если он уже есть.
- Всё это очень мило, но это обязательно делать в академии? Где столько беззащитных студентов…
- «Беззащитные» - некоторое преувеличение, госпожа Васильева. Особенно, из уст огненной. Тем не менее, я однажды уже задавал этот вопрос королю магов. Видите ли, Лика, раньше Волчья ночь была эксклюзивной проблемой Кирации. В её преддверии, все юные оборотни, ещё не прошедшие инициацию, были обязаны вернуться в долину. Пока к власти не пришёл нынешний король и не поменял правила. По совершенно, - ректор поморщился, - непонятным мне причинам.
- И что ответил вам король? – поинтересовалась я.
- Что это – не моего ума дела. А на следующий день в мою академию нагрянула проверка и выписала мне конские штрафы. Больше я не спрашивал, - Влад удручённо помолчал и вдруг с внезапной злобой произнёс, спонтанно переходя на ты: - Знаешь, Лика, когда Старка была едина, волчки знали своё место… А теперь у них везде глазки, да ушки, а наш ушлый королёк потрахивает волчицу...
- Смотрите!
По парку, петляя между клёнами, вереницей бежали волки. Поджарые серые тела будто летели над травой, не касаясь ногами земли. Стремительными порывами ветра, пепельными вихрями в сумрачных тенях. Чем ближе они были к нам, тем чётче я видела, что это – не простые лесные звери. Каждый из них был раза в два крупнее обычного волка. А ещё от них так и веяло дикой магией. Под лапами у них распускались колдовские цветы, обрастая буйным разноцветьем лепестков, шкура их светилась тусклым огнём, а глаза сверкали болотными изумрудами.
Надо признать, это было невероятно красиво. Увлечённая зрелищем, я взяла из контейнера один из бутербродов и на автомате впилась в него зубами. Ректор тихонько хмыкнул. А вкусно, чёрт побери. Белый хлебушек, хрен, сыр, колбаска и свежий огурчик. А волки тем временем подбегали всё ближе. Первые из них уже свернули на гравийную дорожку, сворачивающую к замковым вратам. Похоже, Влад напрасно тратил силы, накладывая щиты. Погруженный в темноту медцентр оборотням был совершенно не интересен.
Вдруг я обратила внимание на четвёрку оборотней, бежавших в сторонке от остальных. Троица, державшаяся позади, словно преследовала крупного среброшкурого волка. Он несся стрелой, перепрыгивая через кусты и изгороди, будто сама смерть летела за ним по пятам.
- Они нападают друг на друга? – удивилась я.
- Очень редко. Но звериная натура подчиняется подсознанию. Если между людьми вражда, то волчья ипостась может разрешить её по-своему…
- Может, это Гай? – я наклонилась вперёд, практически прилипнув лбом к стеклу. – Его многие не любят…
Влад встал и нервно расхаживал туда-сюда, поглядывая в окно.
- Никто же не пострадает? – с надеждой спросила я. Мне было жаль заику. Мне всегда нравились бунтари. Может потому, что у меня самой никогда не хватало духу для истинного бунта. Понадобились потные ладошки под моей юбкой, чтобы пробудить во мне ярость огня.
- Мы не должны вмешиваться, - отрезал Влад. – Это против законов Долины, да и попросту не безопасно.
- То есть, он может и пострадать, - сделала логичный вывод я.
- Вам же не пять лет, госпожа Васильева. Это – волки. Волки, переполненные дикой магией. Всякое может быть.
- И, к счастью, это - не ваша ответственность, - с сарказмом процедила я и по полыхнувшему серому прищуру глаз поняла, что попала в цель.
- Совершенно, верно. Не моя, - ректор без спросу взял один из подаренных мне бутербродов и начал жевать с равнодушным чавканьем.
Четверо волков не свернули на дорожку, ведущую к замковым воротам. Они бежали прямо на нас. Всё ближе и ближе…
Беглец гигантским прыжком перемахнул низенькую изгородь и оказался во внутреннем дворике медцентра. Троица преследователей устремилась за ним.
Серебряный волк был совсем рядом, метрах в десяти от меня. Через стекло я рассматривала его благородную голову с треугольными ушами, поджарое тело в бугорках налитых мышц и роскошный мех, пересыпанный голубыми вспышками молний.
Приближаясь крадущейся походкой, преследователи окружили его полукругом, а грозовой волк всё попятился, готовясь к неизбежной обороне. Грозовой?! Стас!
- Это - не Гай… - прошептала я.
А Влад длинно и замысловато выругался, исключительно нецензурно помянув и короля, и всех кирацких вождей до седьмого колена и неназванных сучих отродий, засевших прямо в «гребучем» дворце.
- Ждите здесь, Лика! – приказал он и решительными шагами направился к выходу. Я вспомнила, что Кассандра сказала, что Стас – ученик Влада. Значит, ректор спасёт его? Я было успокоилась, но, взглянув в сторону выхода, не поверила своим глазам.
Пройдя через собственный щит, Влад вышел на крыльцо и теперь просто стоял там, сложив руки на груди и наблюдая за разворачивающейся бойней. Я вспомнила презрительное «волчки», брошенное им по отношению к оборотням. Похоже, маги – те ещё шовинисты. И любимчиков у них нет.
Первым беглеца атаковал центральный волк, огромный, с лобастой мордой и пепельно-тёмным подшерстком. Он прыгнул вперёд и сцепился со Стасом, и оба рычащим кубарем покатились по траве, окружённые вихрем из клоков выдранной шерсти и колдовских пёстрых вспышек. Два других волка, перетаптываясь, ждали своей очереди в сторонке.
Но вот волчий клубок распался. Один волк, тот, тёмный и лобастый, остался лежать, скуля и зализывая раны. А второй, серебристый, с мехом, пересыпанным грозовыми всполохами, двинулся к двум оставшимся обидчикам. Его светлая шерсть была перемазана кровью, и, прихрамывая, он волочил одну из передних лап.
- Они же его просто загрызут! – ахнула я и, не думая, что делаю, ринулась на улицу.
- Лика, стой! - выкрикнул Влад и кинулся мне наперерез.
Но я уже сбежала по ступенькам вниз. Ноги несли меня к троим волкам, замершим друг напротив друга. А в груди моей полыхал пожар, разгораясь сильнее, он разбегался по венам и обваривал всё тело нестерпимым жаром.
- Прочь! – выкрикнула я, и неведомая сила внутри меня взорвалась в моём черепе и вырвалась наружу, выращивая перед серебристым волком высоченную огненную стену. Нападавшие, оставшиеся на той стороне, испуганно отпрыгнули в сторону, уворачиваясь от фонтанов огненных искр. На зубастых мордах их был ярчайше выписан ужас, а в вертикальных зрачках отражались танцующие языки огня.
Кто-то схватил меня сзади за руку.
- Могло быть и хуже, - на ухо сказал мне Влад, и я почувствовала терпкий запах его духов, - прекрасный щит, госпожа Васильева. Но с головой вы не дружите совсем. Стойте здесь и больше ничего не делайте. Прошу вас, - он издевательски поклонился мне и подошёл к серебристому волку.
Трава под ногами того была залита кровью, но оборотень, покачиваясь, стоял на трёх лапах и непонимающе озирался. Будто человек, очнувшийся от долгого сна.
- Зверь отступил. Обращайся, - приказал ему ректор и потребовал, искоса взглянув на меня: - Отвернитесь!
Я отвернулась, чтобы взглянуть на поверженного волка, лежавшего у цветочной клумбы. Но там было пусто, лишь примятая трава в алых брызгах крови. Я изумлённо огляделась. И увидела его на дорожке, ведущей к замковым вратам. По бокам от него послушно брели два его спутника.
- Они уходят… - прошептала я.
А кто-то знакомым голосом тихо спросил:
- Что случилось?
Я резко обернулась. Передо мной стоял Стас. Он был полностью одет. Влад, должно быть, наколдовал для него одежду - джинсы и свободную майку без рукавов. По его левой штанине сочилась кровь, оборотень был бледен, болезненно морщился и выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Он ошарашенно озирался. Ночь. Кровь на траве. Клоки шерсти. Он придирчиво окинул меня взглядом, будто ожидая увидеть на мне следы собственных клыков, хрипло спросил:
- Лика, ты откуда здесь? Волчья ночь…
- Для тебя уже закончена, - отрезал Влад и обнял его за плечи. – Пойдём, я отведу тебя под защиту щита. Нужно обработать раны.
- Я что-то сделал? – заметно покачнувшись, с опаской спросил Стас.
- Нет, - покачал головой ректор и задумчиво добавил: - Скорее, не сделал.
В медцентре всё так же царил полумрак и едва-заметно пахло какими-то снадобьями. Влад усадил Стаса в кресло, снял с себя льняную рубашку и в несколько резких движений разорвал её на полосы.
- Мы же в медцентре, - с сарказмом заметила я. – Тут, наверняка, есть бинты.
- Долго, - отмахнулся Влад, и, повинуясь движению его бровей, часть штанины на оборотне просто растворилась. – Я понятия не имею, где их искать, да и на мои вещи моё же колдовство ляжет куда плотнее.
Над коленом Стаса, с внешней стороны ноги, алел глубокий укус. Кусок мяса был вырван острыми клыками, обнажились сосуды и жилы, и всё было залито кровью, которая продолжала тоненьким ручейком струиться по оголённой ноге.
Ректор опустился на колени и начал быстро-быстро бинтовать ногу оборотню, руки его сияли магическим светом, а в воздухе, то и дело, вспыхивали и таяли колдовские руны.
- Кто они были? – внезапно требовательно спросил Влад, крепко-накрепко завязывая узел на импровизированном бинте.
- Не знаю… - пробормотал Стас. - Я же ничего толком не помню… Только самый конец. Двое волков и Ликин щит. Всё. Да и помни я больше – я же не видел никого из стаи в зверином обличье, поэтому…
- Ной?! – не дослушав сбивчивые объяснения ученика, предположил ректор.
- С чего вы взяли? – как-то фальшиво изумился серебряный волк.
- Ты – тоже наследник.
- Этот слизняк не посмел бы! – отрезал оборотень, и на красивом лице его промелькнуло незнакомое мне выражение, высокомерное и жестокое одновременно.
- Может, ты его плохо знаешь.
- Да не он это. Клянусь долиной!
- Тогда кто?
- Я выясню. Выясню и…
- И ничего не сделаешь, - жестко отрезал ректор. – Вздумаешь лить кровь в моей академии, и тебе не поможет ни твоё положение, ни наша дружба. Они были в своём праве, и ты это знаешь. Не я придумал ваши дикарские законы, Стасик.
- Они не дикарские! – возмутился Стас. – Но я должен знать, от кого ждать ножа в спину.
- Это полезное знание, распорядись им с умом. С умом, Стасик! Пойдём, я провожу тебя в палату. Лика, дождитесь меня. Есть разговор.
Раненный оборотень и ректор ушли. Я задумчиво уставилась в окно, за которым совершенно ничего не происходило. Колдовские цветы растаяли. Лишь клёны равнодушно тыкались в небеса, да гладил траву против шерсти ветер.
Влад подошёл внезапно. Я даже не услышала звука его шагов.
- С посвящением вас, Лика! – сказал он.
Я оглянулась. Уставилась на его обнажённый торс, загорелый, накаченный, усеянный мелкими колечками волосков. От него крепко пахло духами и едва-заметно потом.
Я медленно отступила в сторону. Этот мужчина оказывал на меня странное, гипнотическое действие. Его близость выметала из моей головы все мысли, кроме… Нет! Я проклята! Безумна! А он кувыркается с ведьмой. И хватит на этом.
- С посвящением куда? – вежливо уточнила я.
- В боевые маги, разумеется, - ответил Влад. – Да, бой был коротким, но вы вышли из него победительницей. И не разочаровали меня.
- А Стас разочаровал? – проницательно спросила я. – Почему вы ему не помогли? Только не надо заливать мне про законы долины!
- Я был уверен, что он справится сам и, честно говоря, собирался спасать от него ту троицу. Ведь, в магическом плане он значительно сильнее их. Но он потерял связь с собственным разумом и повёл себя, как безмозглый зверь, загнанный в угол.
- Вы сами сказали, что в первое обращение оборотни себя не контролируют! – бросилась я на защиту приятеля.
- Я сказал, «как правило». Я верил, что Стас – исключение. Но он оказался слаб. Волчок и есть волчок… - с досадой бросил ректор.
- Я смотрю, у кантаских магов есть сорта, - с сарказмом заметила я.
- Есть объективная реальность!
- И все с ней согласны? – ехидно уточнила я.
Влад рассмеялся и шагнул ко мне. Протянул ладонь и коснулся прядки моих волос, выпавшей из-за уха.
- А вы не такая, как я думал, Лика, - тихо и хрипло сказал он.
- Уже не так похожа на шпиона Пришлых? – резко отстраняясь, спросила я, пытаясь выровнять дыхание.
- Вы – не шпион Пришлых, Лика. Вы – другое. Но, пока не время это обсуждать, - прошептал он мне и пальцем медленно провёл по моей щеке.
- Только попробуйте сейчас исчезнуть! – воскликнула я, не смея шевельнуться.
Этот гад улыбнулся. И… исчез.
- Вот сука! – пробормотала я и потёрла щеку, ещё хранящую тепло жестких пальцев.
***
В больничном отдыхе есть свою плюсы. Например, завтрак, который приносят прямо в постель. Заспанная медсестричка, самим своим появлением знаменуя окончание Волчьей ночи, поставила поднос на тумбочку и немедленно вышла.
Еда была далека от диетической. Яичница со шкварками, обжаренный белый хлеб, хрустящий и ещё тёплый, мелко порезанный бекон, ажурные блинчики и плошка с вишнёвым вареньем. Я ещё не успела доесть, когда в дверь постучали. На пороге показался Стас. Он больше не прихрамывал, только слишком уж был бледен. Казалось, даже его косички подернулись серебристой искрой.
- Я… хотел поблагодарить тебя, - с запинкой произнёс он, присаживаясь на стул. Наверное, сыну посла нечасто приходилось говорить подобные слова. – Ты спасла меня.
Он поднялся на ноги и прошёлся по комнате, хрустя костяшками и нервно растирая правую ладонь в левой.
- Влад считает, что ты сам был в состоянии себя спасти, - с деланным равнодушием пожала плечами я.
- Видимо, он переоценил меня, - обернувшись ко мне, проворчал оборотень. Вид у него был удручённый. Потоптавшись на месте, он вернулся к кровати и присел на стул, скрестив руки на груди.
- Ты правда не знаешь, кем они были?
- Нет. Но я узнаю, - голубые глаза Стаса сверкнули колдовскими молниями. – И, клянусь долиной, они пожалеют.
- А разве это сложно? Узнать… Ты же хорошо подрал того, самого крупного. Может, он дрыхнет в соседней палате?
- Зависит от того, чем для этого ублюдка кончилась Волчья ночь…
- В смысле? – удивилась я.
- Если до захода луны этот урод успел сожрать живой плоти, то раны его сразу зажили…
- О как… - пробормотала я и вспомнила: - Я видела, как он пошёл к замковым вратам.
Стас без удивления кивнул.
- Значит, мне придётся приложить усилия. Что ж, я приложу, - его глаза опять сверкнули. – А теперь скажи, как я могу отблагодарить тебя?
- Ты знаешь, как, - я лукаво ухмыльнулась. – Отвези меня в торговый центр.
- Вот я дурак! Сам нарвался, - хохотнул оборотень. – Ладно. Но я вроде обещал это сделать ещё позавчера. Где тебя носило два дня, прекрасная дева?
- Я… В общем, я вырубилась на замковой стене и очнулась здесь, - сама не зная почему, разоткровенничалась я.
Никого ближе этого сероволосого оборотня у меня здесь не было, а разговаривать с собой не полезно для психики. А у меня с ней, как выяснилось, и так проблемы.
- Ты больна? – с тревогой спросил Стас, внимательно ощупывая меня глазами.
- Ты слышал про безумие огненных? – вздохнула я.
- Мельком. В стае не рождаются заклинатели Пламени. Ты же спрашиваешь не просто так? – подозрительно уточнил Стас.
- Увы, нет. Ты будешь смеяться, но я видела призрака, вот прямо как тебя сейчас, близко-близко. А потом просто вырубилась, как и полагается благородной даме на солнцепёке.
- Призрака? – переспросил оборотень, а взгляд его стал колючим и печальным.
Глава 7
По традиции, заведённой правящим королём магов, день после Волчьей ночи был объявлен выходным. В парке с самого утра суетились рабочие, надувая шатры, украшая деревья цветастыми фонариками и монтируя арки, перевитые искусственным плющом. Вечером там состоится «Объединительный пир», по замыслу должный способствовать культурному обмену между волшебными народами.
- Угу. Мы все обнимемся, облобызаемся, а потом фурии отрастят себе зубки, а мы в тот же миг научимся летать, - пренебрежительно фыркнул Стас, когда мы вышли из медцентра. – Всё-таки, наш король – тот ещё долбонавт. Но ты всё равно идёшь туда. Со мной.
Это отнюдь не звучало, как галантное предложение. Скорее, как констатация факта.
- А у меня ты не забыл спросить?! – неподдельно возмутилась я.
- Прошу тебя, огненная… - тут же сменил тон оборотень. – Я должен знать, кто на меня напал. Ты для стаи посторонняя, и тебя пока не принимают всерьёз. А значит, ты сможешь заметить то, что не замечу я.
«Если между людьми конфликт, то волчья ипостась может разрешить его по-своему», - вспомнила я слова Влада. И, будто читая мои мысли, Стас заговорил:
- Оборотни просто так не нападают, Лика. Кто-то из стаи меня здорово ненавидит, сечёшь? Они нагло лыбятся мне в лицо, и при этом жаждут моей смерти… И я просто обязан выяснить, кто они! Помоги мне! А я свожу тебя в торговый центр! Так уж и быть...
- Да ты и так свозишь, - не дрогнула я.
Стас сделал умильное лицо, округлил голубые глаза и молитвенно сложил на груди широкие ладошки. Я фыркнула и всё же сдалась.
- Ладно. Но до восьми вечера я занята. Индивидуальный факультатив.
Если для того, чтобы избавится от призраков, мне надо заниматься с рыжей ведьмой, значит, я буду заниматься с рыжей ведьмой. И плевать мне на всё остальное.
- Тогда встретимся в девять у центральной арки.
Почти весь день я провела в библиотеке. Пришло время разобраться, что происходит в этом мире, и перестать шокировать окружающих дурацкими вопросами. Я по-прежнему мечтала вернуться домой, хотя и знала, что меня там никто не ждёт. Но… Я больше не верила, что попала сюда случайно. А ещё я начала находить свои плюсы в творящемся вокруг фантазийном беспределе. Ведь проклятые были совсем такие же, как мы.
«Естественно, ты же тоже – проклятая» - ехидно заметила моя внутренняя стерва.
«Совсем такие же, как мы» – упрямо продолжила я мысль. Со всеми нашими чаяниями, мечтами, надеждами и страхам. Только вот у них (у нас, Лика! у нас!) была ещё и магия. Так кто же на самом деле обделён?
Я вспомнила рассказы о Кантасе, ходившие в Старке. Говорили, что маги полностью уничтожили свой мир, оставив от него безлюдную пустыню. Говорили, что уцелевшие дерутся друг с другом за объедки, выживая на развалинах городов, оставшихся в наследство от просвещённой Старки. Говорили, что тут нет правительств, нет законов, и все воюют со всеми. И даже воздух тут отравлен миазмами дикой магии.
С самого детства нас кормили ложью, прививая мысль, что магия значит разрушение. Деградация. Смерть. Но зачем? Это бессмысленно, если летописец долины Ветров сказал мне правду. А если нет?
Я резко проснулась, почувствовав, что сползаю вниз. На пол с грохотом упала толстенная книга в кожаной обложке с теснённым силуэтом летящего дракона. Я выпрямилась, поспешно схватившись за край стола. К счастью, на этот раз мне ничего не снилось. Только шею ломило от сна в неудобной позе, да горло настойчиво царапала жажда. Я жадно глотнула ледяного лимонада из хрустального стакана, подняла книгу и продолжила читать.
Драконы были самой удивительной, самой невероятной частью Кантаса. Огромные, крылатые, мудрые и ослепительно красивые, они жили на побережье Сальмарильского океана в белостенных дворцах на вершинах Марильских гор. И история их была похожа на фэнтезийный сериал, и в ней хватало и измен, и интриг, и сражений. А старейшие и древнейшие из драконов могли по воле своей менять свою форму, принимая облик людей. Такой была и нынешняя королева драконов. В книге мне встретилась её фотография. С неё на меня смотрела юная девушка лет семнадцати. Снежно-белые волосы, бледная кожа, тонкие черты лица и глаза цвета винной зари. Вы бы приняли её за модель-альбиноса, из тех, что красуются на обложках журналов. На деле же она была мудрейшей драконницей, столь древней, что помнила не только появление Пришлых, но и гремевшие на заре времён Зерновые войны и Далицкую чуму.
Я увлечённо читала про первое замужество непоседливой драконницы, и про её измены супругу, приведшие к кровопролитной войне, расползшейся на полконтинента. О бравых похождениях её любовника, мага из крохотной деревушки, ухитрившегося захватить столицу и стать королём. О её старших детях, в чьих венах текла человечья кровь. И о колоссальном скандале, разразившемся, когда правда выплыла наружу. Но книга внезапно закончилась, и интригующая история оборвалась на самой кульминации.
Я с досадой захлопнула книгу и, прихватив её с собой, направилась вглубь библиотеки искать второй том. Я шла по главной галерее мимо огромных книжных шкафов, подпирающих резными верхушками самые своды. Эхо вторило стуку каблуков. Где-то капала вода. Пахло пылью, немелованной бумагой и кожей старинных переплётов. На поворотах мелькали указатели. «Естественные науки», «Маги и короли» и невзрачное: «Люди». Над галереей распростёрла ладони огромная статуя девушки с распущенными волосами. Кто поставил её здесь, в цитадели знаний, такую гипсово-белую, полуобнажённую, с играющей на пухлых губах развратной улыбкой? Я обошла её и, наконец-то, увидела нужный указатель. «Драконы». И прибавила шагу, сворачивая в узкий проход меж стенами книг.
У полки, где я взяла первый том, повернувшись ко мне спиной, стояла девушка. «Надеюсь, она не заберёт мою книгу», - раздражённо подумала я, взглянув на незнакомку. Каштановые волосы, тонкий стан и длинное, практически до пола, шерстяное пальто агатово-чёрного цвета, расшитое по подолу цветочным орнаментом из пёстрых страз. Кто вообще одевает в библиотеку пальто? Да ещё и в такую жару? И, это странно, но у меня в Старке осталось похожее. Я увидела его этой весной на витрине модной лавочки в самом центре столицы. Увидела и замерла, потрясённо разглядывая подол, на котором расцветали розы, вздымая налитые бутоны прямо к узорчатому пояску. Даже плоскогрудый манекен, безлицая кукла из белого пластика, выглядел в нём сказочной феей. Оно стоило каких-то сумасшедших денег, но Антон мне всё равно его подарил. Ведь в тот день у нас была годовщина. Юбилей! Целых пять лет. Целых пять сраных лет, которые он, не раздумывая, спустил в унитаз, стоило ему узнать о проклятье. Стоп! Я же решила об этом не думать. Никогда. «Никогда, Лика, значит – никогда».
Но это пальто… Может, незнакомка родом из Старки?
- Привет, - окликнула я её. Но она даже не обернулась. Передернула плечами и пошла прочь по проходу, цокая каблуками высоких сапог.
- Проклятые… - привычно ругнулась я, поставила на полку первый том и протянула руку за вторым. Но взять его не успела. На главной башне забили часы и наполнили замок раскатистым колокольным звоном. Семь! Зачитавшись, я совершенно забыла о времени, а меня уже ждёт рыжая ведьма! И она терпеть не может опозданий!
Вихрем я вернулась к своему столу, собралась, беспорядочно сметая вещи в сумку, и опрометью бросилась бежать.
Флигель Кассандры я нашла быстро – одноэтажный голубой домик, приклеившийся к замковой стене, большие окна в резных рамах и стеклённое крылечко. Я постучала и вошла внутрь, не дождавшись ответа. В единственной комнате в доме, зато большой и залитой светом, меня ожидали сразу двое. У открытого книжного шкафа, задумчиво поглаживая старинные корешки, стояла Кассандра в лёгком сарафане. А в глубоком кресле у окна сидел (вы угадали!) Влад. С обнажённым снова торсом и ехидной улыбкой, цветущей на тонких губах.
- Ты опоздала! – ожидаемо возмутилась ведьма и, повернувшись к Владу, деловито приказала: - Кыш!
Ректор послушно поднялся с кресла и, прищурившись, взглянул на меня. Сказал:
- У вас усталый вид, госпожа Васильева. Надеюсь, занятия пойдут вам на пользу.
И, наклонившись, он подхватил с кресла свою льняную рубашку, такую скомканную и мятую, будто ей только что мыли полы.
- Её носят, - не подумав, ляпнула я. – На теле, а не в руках!
Влад фыркнул и переглянулся с Кассандрой, а я почувствовала, что густо краснею.
- До вечера, дамы, - к счастью, ректор не нашёл нужным прокомментировать мои слова. Он отвесил нам обоим галантный поклон и сбежал по крылечку на улицу.
- Паяц, - любовно фыркнула Кассандра. – Присаживайся, Лика. Да не сюда, а сразу на кровать. У нас мало времени.
Я с опаской покосилась на кровать, широченную, двуспальную, затянутую пёстрым покрывалом с кистями-метёлками. Наверняка, она тут вдоволь накувыркалась с проклятым Владом, а теперь предлагает мне сюда сесть. А затем, наверное, и лечь. Это – негигиенично. И неприятно. Очень-очень неприятно. Но я ничего не сказала вслух и молча села, сложив ладони на коленях, как прилежная ученица. У меня были проблемы поважнее гадкого Влада с его невозможно-притягательным торсом.
- А теперь слушай меня внимательно, каштанка, - ведьма села рядом, обдав меня нежным ароматом травяных духов. – Я погружу тебя в сон, и единственное, что тебе надо будет делать – это слушать меня. А главное - верить, что невозможного нет.
- Вы же тоже будете там? – испуганно уточнила я. В последнее время у меня как-то не клеилось со снами…
- Ну, разумеется, буду. Я же не поспать тебя позвала… на собственной кровати…
Ну, а кто их знает, этих извращенцев?
- Поехали, - Кассандра хлопнула в ладоши и заставила меня лечь.
Я легла, разглядывая белённые рейки потолка, и люстру в семь причудливых рожков в хрустальных юбочках подвесок. А потом глаза Кассандры полыхнули алым огнём и мир вокруг поплыл, будто затянутый колдовским туманом.
Я стояла на опушке леса, и кряжистые дубы подпирали небо лохматыми гривами. Под ногами моими расстилалась лужайка, усыпанная конопушками полевых цветов. А вниз с холма убегала тропинка и спешила, петляя, к замковым вратам. А замок был именно такой, каким его изображают на гравюрах к старинным сказкам. Снежно-белый, со множеством башенок в синих треугольных шапках, стрельчатыми окнами и дубовым подъёмным мостом.
- Забавненько, каштанка, - сказала появившаяся невесть откуда Кассандра. – Знаешь, а ты думаешь о магии куда лучше, чем желаешь показать.
- Вы хотите сказать… - я растерянно оглянулась вокруг.
- Да. Ты создала этот мир, а не я.
Я взглянула на Кассандру и вдруг заметила сеточку морщин, окружившую её зелёные глаза, и черточки, избороздившие недавно гладенький мраморный лоб.
- Вы тут выглядите старше… - удивлённо пробормотала я и вдруг замерла, пронзённая неожиданной мыслью: - Это потому, что…
- Потому, что ты этого хочешь, каштанка? – Кассандра искренне расхохоталась. – Нет, моя дорогая. Я выгляжу старше, потому что я действительно старше. Намного старше, чем ты можешь предположить. Настолько, что легко могла бы быть твоею бабкой. Магия позволяет нам жить дольше и не стареть, и эту науку тебе только предстоит освоить. И хотя наяву мы не ощущаем возраста, но подсознание помнит и не даёт забыть нам во снах. Конечно, я могла бы натянуть иллюзию, чтобы не смущать твой не окрепший умишко. Но не хочу. Да и ты будешь меньше ревновать, - она фыркнула, - к старушке-то.
- А Влад? – боязно спросила я. – Он тоже?
- Вожделеешь ли ты дедушку? – насмешливо уточнила ведьма. – Нет, каштанка. Владик ещё совсем мальчишка. Ему всего лишь тридцать восемь.
«Всего лишь тридцать восемь» – это ни черта не мальчишка. Но лучше, чем девяносто.
- А теперь пойдём, - перед Кассандрой вдруг возникла огненная лестница, ведущая прямо в небо. Она шагнула на ступеньку и побежала вверх. Крикнула на бегу: - Не отставай!
Я нерешительно взобралась на первую ступеньку(надо же, совсем не горячая!), но она неожиданно растаяла под моими ногами. Внезапно потеряв опору, я упала и ударилась коленкой об землю.
- Нет уж! – крикнула сверху рыжая ведьма. – Создай свою собственную!
- Я же не умею! – сердито возмутилась я.
- Уметь я учу вас наяву. А здесь – главное хотеть. И знать, что это возможно.
- Вот же гадина… - пробормотала я, глядя на стройный ведьминский силуэт, весело скачущий по ступенькам.
Гнев разжёг огонь в моём чреве, и пламя побежало по венам, вскипячивая кровь. Лестница возникла вдруг. Внезапно. Вот её не было. А вот она, алея и плюясь иллюзорными искрами, убегает вверх. Прямо в голубые небеса.
Я поднялась на первую ступеньку и недоверчиво постучала по ней каблуком. Она была твёрдая, будто эпоксидная смола, замуровавшая в стеклянистой клетке вулканическое пламя. И я побежала наверх. Засвистел ветер в ушах, зацокали каблучки, и ярче засветило солнце.
Лестница закончилась широкой платформой, касающейся своим краем другой, такой же огненной, но более тёмной, почти багряной. На краю её стояла, насмешливо щурясь, рыжая ведьма.
- Сойдёт для первого раза, - одобрительно сказала эта шустрая бабка. – А завтра мы посетим твой замок. Подозреваю, он не так уж прост. И не так уж и сказочен. Жопкой чую, есть в нём подвох. Как есть он и в тебе самой. А теперь просыпайся, каштанка!
И я открыла глаза, разглядывая белённые рейки.
- Чего разлеглась-то? – насмешливо спросила Кассандра. Вновь юная и прекрасная, она поднималась с кровати, поправляя на сарафанчике плетённый поясок. – Опоздаешь на пир!
Я взглянула на часы. Ничего себе! Уже восемь двадцать!
- И ещё одно, - вдруг сказала ведьма, когда я уже собралась попрощаться и уйти. – Не связывайся с волчками. Они – не твой уровень, Лика.
- Почему это? – опешила я.
- Ты – огненная. А оборотни – жалкие дикари, что колдовскую слабость нивелируют коварством и звериной злобой. В истории уже были времена, когда они знали своё место. И, знаешь, каштанка, времена эти скоро вернутся.
У меня ещё было время до встречи со Стасом. И я пошла в свою комнату. Переодеться. Сердито сопя, я шла по парку, представляя, как долго кручусь перед зеркалом, выбирая подходящий наряд. Ведь среди вещей, обнаружившихся в коробке, переданной мне престарелым джинном, был шикарный выбор праздничных одежд. И джинсовая юбка, и джинсовые джинсы(сразу две пары) и джинсовая куртка моды давно ушедших лет. А ещё – целое море светлых и совершенно безликих блузок с дурацкими оборочками на плечах. Я буду чудесно смотреться рядом с магами в вечерних нарядах и, как Стас и хотел, легко смешаюсь с толпой.
Ани была в нашей комнате. Лежала на животе на своей кровати и лениво перелистывала толстенный учебник, похрустывая печеньем в шоколадной глазури.
- О! Лика, - оживилась она и села, захлопнув книжку, - тебе там что-то принесли.
Они кивнула в сторону платяного шкафа. Около него стояла картонная коробка, крест накрест забинтованная скотчем.
- Кто принёс? – насторожилась я.
- Курьер, - пожала плечами Ани. – Дать тебе ножик?
- Дай.
- Слушай, я хотела спросить… - внезапно заговорила Ани, пока я примерялась, как половчее разрезать липучую ленту. – А почему ты спросила, не тонула ли я в пруду?
Я мысленно поморщилась. Я надеялась, что тема уже давно закрыта. Вот, и что мне теперь отвечать? «Я сошла с ума, но ты не переживай, это временно?»
- Да так, сон дурацкий приснился, - сказала я почти правду.
- Сон… - голос Ани странно дрогнул. Я вскинула на неё глаза. Она нервически перебирала растопыренными пятернями свои пушистые волосы, пропуская между пальцами золотисто-медные прядки.
- Знаешь, мне несколько раз снилось что-то подобное, - задумчиво сказала она. – Мне кажется, это - Старка, хотя и место мне совершенно незнакомо. Мне грустно-грустно, и я иду к городскому пруду. К чёрной-пречёрной воде. Сначала по пляжу, по белому песочку, а потом по понтону. Он синий-синий такой, словно кубики лего. Подхожу к краю и смотрю в воду, но моего отражения там нет. Совсем нет, понимаешь? Я вижу птичек, небо, облака, но не себя. И на этом сон всегда обрывается… Странно, да?
«Странно» было неподходящим словом. Я чувствовала, как трясутся мои пальцы, как по спине моей бегают ледяные мурашки, и как песчаная буря бушует в животе, осыпаясь по стенкам желудка раскаленными песчинками.
Я села, совершенно забыв про коробку. И медленно произнесла, заставив себя вскинуть на Ани глаза:
- Мне кажется, я видела продолжение твоего сна. Там тоже есть синий понтон, только…
- Только что?
- Только там ты мертва, - с трудом выговорила я. - И следователь говорит, что ты прыгнула вниз с того синего понтона и захлебнулась насмерть.
- Ты не шутишь? Не шутишь же? Что было у меня на ногах?! – вдруг резко выпалила соседка. Я замешкалась, вспоминая:
- Чёрные кеды с розовыми пятилистниками на язычках.
Мокрые насквозь, полные цветущей воды.
Ани уставилась на меня. В серых глазах её плескался ужас, в расширенных зрачках раскачивалось моё бледное лицо. Она приложила ладонь к губам и отчаянно помотала головой.
- Но этого же не может быть! – воскликнула она, будто убеждая саму себя. – Я же здесь, и я жива…
- Может, мы видим странные сны потому, что мы из Старки? – предположила я.
Может, дело вовсе не в огненной магии? Может, просто все маги из Старки с мозговым изъяном? Может, пересекая чёрную завесу, мы навсегда сходим с ума?
- Поэтому, я уже три года вижу один и тот же сон, а ты недавно увидела его продолжение? Ты сейчас серьёзно, Лика?!
Я вспомнила, что видела Ани не только во сне. А ещё и во время галлюцинаций на стене. Галлюцинаций ли? И на стене ли? Я снова засомневалась. Недавно стройная версия магического безумия, объяснявшая и чудные сны, и видения, на глазах рассыпалась на части. Надо будет обойти замок и убедиться, что та конюшня мне действительно пригрезилась. И ещё, видимо, мне нужно рассказать всё Ани. В конце концов, это же её… призрак встретил меня там.
- Есть ещё кое-что… - начала было я, но дверь внезапно, без стука, отворилась.
На пороге показалась Ипполита Гор, завхоз, та самая пожилая дама с поджатыми губами, отправившая меня в каморку престарелого джинна в моё первое утро в академии.
- Он приехал, Ани, - сухо сообщила она.
- Уже? – потрясённо ахнула соседка и заметалась по комнате, хватая свою сумочку, ужасную шляпку, украшенную соломенной розой, и зонтик-трость. Выбегая за порог, она повернулась ко мне:
- Мне надо бежать, Лика. Это – очень-очень важно. Поговорим вечерком, хорошо?
Хлопнула дверь. Я осталась одна, разглядывать коробку с уже разрезанным скотчем. Я отодвинула в сторону картонную крышку и извлекла на свет длинное вечернее платье из тончайшего алого щелка. С широкой лямкой на левое плечо и подолом, струящимся до самого пола. Не стоило тратить время и гадать, кто же его мне прислал. Стас. Естественно. Он же очень хотел, чтобы я сыграла свою роль на отлично.
А мне после разговора с Ани совершенно не хотелось никуда идти. Ее слова опять перевернули всё с ног на голову и заставили меня сомневаться не только в своём рассудке(а к этому я уже почти привыкла), но и в том, насколько честны со мной окружающие. И играть роль шпионки на попойке оборотней – последнее, чего мне сейчас хотелось. Но я же дала слово. И, нехотя, я стала натягивать на себя скользкий шелк.
Платье оказалось мне впору и сидело, будто влитое. Как и всем брюнеткам с бледной кожей, красный мне невероятно шёл. И, наверное, впервые в Кантасе я ощутила себя не побирушкой, укравшей одежду с верёвок в чужом палисаднике, а очаровательной девушкой. Вот только сумочки для этого платья у меня не нашлось. Вряд ли к нему подойдёт студенческий рюкзак из варёной джинсы или прибывший со мной из Старки клеёнчатый баул с так выручавшей меня косметичкой. Накрасив ресницы и мазнув по губам бесцветным блеском, я натянула почти не выбивающиеся из образа лодочки на плоской подошве и под торжественный колокольный звон шагнула в коридор. Опять опаздываю! Ну ничего, подождёт!
А в парке уже гремела музыка, и свет янтарных колдовских шаров мягко таял в кленовой листве. Гравийные дорожки украсили садовыми фонариками, разбрасывающими на траву радужные блики. А над главной аркой, украшенной белыми цветами и еловыми ветками, на фоне тёмных небес алела надпись: «Добро пожаловать на объединительный пир!»
Стас сидел на скамейке у входа, вальяжно облокотившись на спинку, и, то и дело, поглядывал на часы.
- Привет! – улыбнулась я.
Он поднялся и оглядел меня с головы до ног. В голубых глазах его удивление мешалось с восхищением.
- Ты изумительно выглядишь, - бархатным голосом промолвил он. – Но откуда платье? Неужели ты решила спасти меня от страданий и съездила в торговый центр сама?
«Значит, платье прислал не Стас», - заключила я. Но кто тогда?
- Подарок от поклонника, - таинственно ответила я.
- Вот как. И кто он? – на лице Стаса быстрым вихрем промелькнуло беспокойство. Что это? Неужели, ревность?
- Я и сама не знаю, - улыбнулась я. – Но, согласись, оно мне к лицу.
- Соглашусь, - оборотень вздохнул. – Я идиот, что не додумался сам… Ладно, идём? – он любезно протянул мне руку.
- Не так быстро, волчара. Сначала расскажи мне всё.
Оборотень вскинул брови.
- Кто такой Ной? Чем недоволен Гай? И кто эти наследники? – я загибала пальцы. - Как ты хочешь, чтобы я помогла тебе, если я ни черта не понимаю, что у вас происходит и кого стоит подозревать?
- Пожалуй, ты права, - Стас сел обратно на скамейку. – Присаживайся, красотка. Введу тебя в курс дела.
Глава 8
- Наследники… - Стас вздохнул и достал из ниоткуда бутылку пива. Того самого, цветочного. Помедлив, достал такую и мне. – Ну, я – наследник. И Ной. А Кейт – сеструха наследника, её старший брат сейчас торчит в долине. И есть ещё Гай, он вообще – не пришей кобыле хвост. Ладно, давай начнём сначала.
В долине Ветров испокон веков правили пятнадцать почтенных семейств. Сильнейшие оборотни, они одновременно были и сильнейшими магами. Сменяя друг друга, они правили волчьими землями на протяжении многих веков. А в каком из домов задержится корона вождя решалось на Поединке. Поединок это был непростой. В нём было два раунда, для каждой из ипостасей оборотня. В первом раунде сражались волки, а во втором, обрушивая на соперников каскады чар, – маги. Первый шёл до первой крови, а во втором, с помощью ритуала, известного лишь в пятнадцати домах, претендент на звание вирро должен был отобрать у соперника его магическую силу. Таким образом, вирро всегда становился сильнейший маг в долине, ведь на пути к короне он нередко отбирал силы у пять-шести других претендентов.
Каждый из домов был готов на всё, чтобы привести к победе собственную кровь и на пути к цели не гнушался ничем. Трижды из-за нечестных состязаний вспыхивали восстания, и дважды они приводили к гражданской войне. Кроме того, подобное жонглирование дарами привело к непредсказуемым последствиям. В пятнадцати семействах начали рождаться мутанты, во время обращения приобретавшие столь причудливые и гротескные формы, что им стали запрещать охотиться со стаей. Сначала они рождались изредка, потом всё чаще и…
И тут-то на сцену и выходит «новое время». Это общество было основано лет тридцать назад, вольнодумцем Ситаром, мутантом и сыном одного из вирро. Идея была проста – оставить в прошлом дикарские поединки и выбирать нового вождя из числа детей пятнадцати честным голосованием. Сперва, адепты Ситаро казались лишь бесполезными болтунами, но постепенно «новое время» начало обрастать поддержкой среди пятнадцати. От тех семей, что из-за мутаций едва не лишились возможности продлить свой род. И от тех, чьи дети из-за магической слабости не имели шансов выиграть Поединок. И конфликт по чудной волчьей традиции завершился большой резней, в которой ретрограды потерпели сокрушительное поражение.
И совет пятнадцати, называемый Горном, назначил первые выборы. Победил на них Олег Сагар, отец Ноя. В долине ходили упорные слухи, что поста он добился исключительно угрозами, подкупом и шантажом. Так или иначе, в народе он, жестокий и жадный, популярности не сыскал. Особенный гнев у стаи вызывало появление в долине королевского наместника, насаждающего чуждые оборотням законы и правила. И не прошло и трёх лет, как по долине прокатилась волна митингов с требованием досрочных выборов. Сагары утверждали, что волнения организованы семейством Далей, их старыми противниками. Совет колебался, и не вставал ни на чью сторону. Но когда митинги переросли в свирепые погромы, Горн сдался и был вынужден уступить. Следующим избранным вирро естественно стал Даль. Сето Даль, отец Гая. Он отменил реформу Сагара, передающую привилегии долины в пользу королевской короны, выгнал наместника, снизил налоги и возродил волчью академию, закрытую предшественником. Но, увы, правление Даля было недолгим. Всего год спустя он вместе с женой и двумя сыновьями погиб в автокатастрофе, возвращаясь из столицы по заснеженной трассе. Гай стал последним из Далей. И одна из пятнадцати семей практически прекратила своё существование. Самого Гая усыновил Винс Лакин, отец Кейт. Он же и стал следующим вирро.
- Значит, Кейт Гаю ненастоящая сестрёнка, - усмехнулась я.
- К счастью для него. Кейт - та ещё штучка.
- А Гай ненавидит Ноя, потому что думает, что его отец шлёпнул всю его семью… - осенило меня. Автокатастрофы не всегда происходят случайно…
- Я этого не говорил, - холодновато ответил Стас. – Но многие в долине думают так же. Но, несмотря на слухи, следующим вирро мудрый Горн выбрал именно Ноя. Он умостит свою задницу на трон через восемь лет.
- А Кейт планирует стать его королевишной. Ясненько, - пробормотала я. – Но всё это не объясняет, почему напали на тебя. Может, перепутали с Ноем?
- Естественно, - с ехидной рожей закивал Стас. – В стае же тьма грозовых волков.
- А, ну да… Тогда кто? У кого есть мотив? Думай давай.
- Если бы Поединки ещё проводились, то у Гая. Для него Поединок – единственный способ заполучить вирру. Семьи за спиной у него больше нет, и Горн никогда не поддержит его кандидатуру - ему нечего предложить этим алчным жопам. Но и на Поединке ему тоже ничего не светит. Из-за меня.
- Ты – сильнее.
- Именно так, - без лишнего бахвальства кивнул Стас. – Его магия ещё не проснулась, но у него в роду сплошные древесники. Ему ни за что не забороть грозу.
- Оки. Заика. Ещё кто-нибудь?
Стас покачал головой.
- Я всю жизнь живу в столице, и даже со стаей-то толком не знаком, - с досадой произнёс он. – Да, я – один из наследников, но есть ещё семеро претендентов. Плюс сиротка Гай, ноющий о Поединке.
- Но долина же не вернётся к Поединкам?
- Не знаю, - внезапно ответил оборотень. - Вообще-то, в стае многие бы это поддержали. Мы не только люди, Лика, но ещё и звери. И зверь в нас считает, что вождём должен стать сильнейший, а не тот, кто подмазал больше семейств, - Стас помолчал и развёл, усмехаясь, руками: – Я всё тебе рассказал. И меня уже достала эта тема. Пойдём-ка на тусу, красотка?
- Пошли, - улыбнулась я.
А за аркой грохотала музыка и разбрызгивали свет по траве шары колдовского огня. Справа от входа виднелся деревянный помост, который облизывал алый бархат ещё закрытого занавеса. Вокруг суетились студенты в цветастых маскарадных костюмах и, будто страж, расхаживала туда-сюда Ипполита Гор.
Поляна была полна народу. Колыхались на лёгком ветру разноцветные шатры, а сцену окружали накрытые скатертями столы, ломящиеся от яств и подсвеченные мириадами свечей.
За столом перед входом сидела женщина лет тридцати с лицом столь брезгливым и высокомерным, что я невольно задалась вопросом, не приходится ли она Ипполите близкой родственницей.
- Станислав Кажеказ, - отчеканила женщина, сверившись со списком. – Сектор оборотней, стол номер два. Анжелика Васильева, сектор стихии, стол номер…
- Мы хотели бы сесть вместе, - перебил даму оборотень, сверля её своими синими глазами.
- Не положено, - отрезала противная тётка. – Сегодня каждый сидит со своим народом.
- Я думала, это – объединительный пир, а не разъединительный, - фыркнула я.
- Я слышал, ректор опять отказал вам в вашем прошении об устройстве магического зверинца… - без выражения заметил Стас.
- А вы откуда…
- Да так, слушок ходит. Знаете, Влад мог бы прислушаться к мнению личного ученика, да к тому же, сына посла, - тем же индифферентным тоном продолжил Стас. – Если бы вы пошли мне на встречу…
Вахтёрша, не моргая, уставилась на оборотня. Не знаю, что заставило её поверить словам этого поганца. Панибратское Влад? Выражение холодной уверенности на его наглом лице?
- Анжелика Васильева, сектор оборотней, стол номер два, - помолчав, произнесла женщина. И мы ступили на «объединительную» поляну.
- А ты собираешься выполнять обещание? – поинтересовалась я, не забывая глазеть по сторонам.
- А мне не придётся, - хмыкнул оборотень. – Кассандра уже всё сделала за меня - она обожает зверушек. А наш Влад обожает рыжулю…
- Ты знаешь, сколько этой «рыжуле» лет? – не выдержала я. Голос у Стаса, когда он говорил о Кассандре, так и вибрировал. И я не собиралась отдавать этой старушенции ещё и Стаса.
- Она – героиня Второй Индантской компании. Говорят, некромантов жарила, только в путь! А, значит, лет восемьдесят, не меньше, - с мальчишеским восторгом в голосе ответил оборотень и я мысленно вздохнула. – Пойдём, нам туда.
Он потащил меня в сектор стаи, а я с любопытством смотрела по сторонам.
Теперь, когда каждый (кроме меня) сидел со своим народом, я увидела, как непохожи меж собой студенты академии. И как непохожи некоторые из них на… людей.
Пустынные фурии с кожей текучей, словно зыбучие красные пески. Бледные юноши и девушки с глазами алыми, словно гранатовое вино. Любопытно, кто они? Неужели, вампиры? Хотя, Стас же ясно сказал - их не бывает. А за соседним столом сидели юноши и девушки в странных одеждах древесных цветов, зелёные их кудри были украшены цветочными венками, а глаза отливали янтарной желтизной. А мимо нас пробежала стайка девушек с волосами, словно сотканными из голубого ветра, пересыпанного всполохами колдовского огня.
Но мы пришли. Стая поприветствовала нас нестройными выкриками, и нам тут же выделили два местечка за общим столом. Мы уселись. Сидящая напротив Кейт смерила меня неприязненным взглядом и проговорила, растягивая губы в манерной улыбке:
- Разве каждый сегодня не сидит со своими?
- А она со своими, - спокойно парировал Стас. – Ты разве не слышала Ноя?
- Как пожелаешь, Стасик, - красотка поджала губы, но спорить не стала.
А над поляной вдруг закружили оркестровые трели, и прожекторы, спрятанные в траве, скрестили на сцене лучи густого света. Алый занавес стал медленно подниматься.
- Что будет? – заинтересованно спросил один из оборотней, симпатичный сероглазый паренёк с раздвоенным подбородком.
- Цирк, - со знанием дела ответила Кейт. – Мне братец рассказывал. Сейчас нам про нашу культуру вещать будут. Только громко не ржите – они всё же старались. Мы же – культурные оборотни, не говно какое…
- Культурные? Мы? – вскинул брови мой сосед по правую руку, тот самый Вася, успевший в ушлых руках Кассандры побыть лохматым монстром.
- А ты не выпендривайся… - принцесса сделала паузу, - Васёна. А то вдруг Кассандра неподалёку.
Оркестр взревел громче, заглушая все разговоры, и на сцену, купаясь в свете софитов, выбежал моложавый мужчина в чёрном дорогом костюме.
- Добрый вечер! – закричал он в микрофон. – Меня зовут Канис Вал. Я прибыл из самого дворца передать вам привет от самого короля! – студенты радостно взревели. – Его Величество желает вам прекраснейшего вечера и надеется, что этот чудесный праздник послужит укреплению связей между народами нашего великого королевства! А теперь – шоу!
Под бурные аплодисменты королевский посол спустился со сцены, и на неё выбежали первые действующие лица. Свет прожекторов поугас, высвечивая лишь шагающие через колдовской лес человеческие силуэты с волчьими головами.
- На заре времён, - замогильным голосом начал невидимый диктор, - из горных лесов Аргая вышли они… - чтец сделал долгую паузу и наконец патетично воскликнул: - Оборотни!
За моим столом кто-то громко фыркнул, а Ной, усмехаясь, показал кому-то кулак.
- Божественная воля объединила в одном теле звериную отвагу и человеческую мудрость, и воле получившегося народа покорились и горные вершины, и густые леса, и долина Ветров…
Я с интересом смотрела на сцену. Актёры и декорации, оживлённые при помощи магии, рассказывали историю оборотней долетописных времён. Полыхали громадные костры, кипели магические сражения, царской поступью ступала по нехоженым землям Охота.
- Но вот долина была отстроена, - говорил диктор, - и пришло время привнести в неё новый порядок. Так наступила эра Поединков.
На сцене появились дуэлянты. И, одетые в шапки в виде волчьих голов, они развязали скоморошью драку на кулачках, потешая публику театральными выкриками. Они долго скакали по помосту, обмениваясь колкостями и ударами. Но вот, один из драчунов, корчась, упал, а второй, нелепо размахивая бутафорскими лапами, бросился его добивать. Выглядело это всё нарочито нелепо, не оставляя сомнений, что таким и был замысел режиссёра.
А над нашим столом всё нарастал недовольный рокот. Оборотни больше не улыбались, нет. Они смотрели на сцену, подавшись вперёд и гневно скаля зубы. Глаза их полыхали болотным огнём, а зрачки слиплись в хищные веретёнца. Поединок даже для тех, кто был согласен с его отменой, был священной традицией. Это понимала даже я. Но почему-то не понимал сценарист дурацкого шоу.
- Вот идиоты… - с досадой бросил Стас.
- Раньше с-стая сочла б-бы эт-то оскорб-блением! – резко бросил Гай.
- Раньше? А что изменилось-то?!
- Это оскорбление, и точка! – выкрикнул кто-то. Многие повскакивали с мест, с железным скрежетом складывались стулья.
- Тихо! – рявкнул Ной. – Сядьте все!
- Оп-пять утрёшься, лжев-вирро? Слизняк под-дколод-дный!
- Предлагаешь поубивать кого попало, сиротка?! – гневно воскликнул Ной.
- Сирот-тка?! Да т-т-ты...
- К счастью, - перебил всех разом диктор, - сейчас эта дикарская традиция волей короля осталась в прошлом!
- Волей короля?! – взревел кто-то.
- Ну всё! Они доигрались! – Ной встал и гневным жестом отшвырнул от себя складной железный стул.
- Ну наконец-т-то. Д-давай-д-давай, лжев-виро! Сд-делай то, что д-должен!
- Сценарий утверждён королём! – внезапно разнесся над поляной голос диктора, внезапно обогатившийся визгливыми интонациями. Транслированный мощным микрофоном, ему ответил другой голос, сочный и вкрадчивый баритон, знакомый мне до мурашек:
- А массовая драка тоже утверждена королём?! – и чуть тише ректор Влад добавил куда-то в сторону: - Уведите его. Сейчас же. Кхм-кхм. Дорогие студенты, на этом историческая часть нашего вечера завершена. Сейчас фурии станцуют вам свой приветственный танец, а потом вы наконец-то сможете поесть. Приятного аппетита. Девочки, прошу на сцену.
Ужин был отменный. Из огромного разнообразия блюд я выбрала себе телячьи рёбрышки в медовом соусе, запечённую картошку и овощной салат с сыром бри. Поуспокоившись, оборотни, чавкая, ели и громко болтали, а Стас то обменивался с Ноем горячими сплетнями из долины, то развлекал меня занимательными рассказами о Кантасе. Мой сосед Вася травил весёлые байки об историях, в которые он то и дело влипал, а противная принцесса куда-то свалила вместе с подругами. В общем, после бокала вина так паршиво начавшийся вечер становился всё лучше. Платье сидело на мне отлично и притягивало восхищённые взгляды, оборотни казались компанейскими ребятами с прекрасным чувством юмора, а поляна, залитая светом колдовских шаров, будто сошла со страниц старинной саги. И даже слова Ани повыветрились из моей памяти. Как говорила героиня моего любимого романа: «я обязательно подумаю об этом, но потом».
Я отложила в сторону последнее рёбрышко и обтёрла пальцы бумажной салфеткой, раскрашенной голубыми снежинками.
- Пойду вымою руки, - улыбнулась я Стасу. Ещё не хватало испачкать новое платье телячьим жиром.
Я вспомнила, что видела домик с туалетами за зелёным шатром администрации, и именно туда и направилась, рассекая разряженную и оживлённую толпу. На утоптанной площадке перед столами отплясывали фурии. Видимо, им не хватило кратких мгновений славы на сцене, и они решили продолжить выступление. Краснокожий парень-фурия задорно отбивал ритм на выставленных перед ним тамтамах, обтянутых мягкой кожей, а три девчонки перед ним кружились в бешенном танце. Цветастые ленты струились в воздухе, будто причудливые пёстрые хлысты, а красноватые гибкие тела окружали вихри песка, пересыпанные огненными искрами и будто принесённые колдовским ветром из далёкой пустыни. Я остановилась, завороженно любуясь танцами. И тут кто-то резко схватил меня за локоть, и шепнул на ухо знакомым баритоном:
- Лика…
Я оглянулась. Ректор Влад. В варенных джинсах и белой рубашке, туго облегающей торс. Ворот расстёгнут, открывает волосатую грудь.
- Что вы здесь делаете? – удивлённо спросила я. Имея ввиду – рядом со мной, а не вообще.
- На празднике в моей собственной академии? – он вскинул брови и, ухмыльнувшись, заметил: - Вам идёт это платье. Именно такой я вас в нём и представлял.
Он протянул руку к моим волосам, но вовремя отдёрнул. Опустил медленно вниз.
- То есть, это вы его прислали? – я почувствовала, как щёки мои полыхнули румянцем. То ли от смущения, то ли от стыда, то ли от злости. Что он себе позволяет, этот Влад… И вообще, где его рыжая ведьма? Надеюсь, это не она выбирала платье? Моё воспалённое воображение тут же подкинуло мне картинку. Эти двое, обнаженные, валяются на шелковых простынях и со смехом листают каталог, выбирая платье для сиротинушки из Старки.
- Я подумал, что на вечеринке вам будет очень неуютно в джинсе. Это - просто подарок, Лика, безо всякого заднего умысла.
- Спасибо, - буркнула я. Ну не сдирать же с себя платье под взглядами восхищённой небывалым зрелищем толпы.
- Я смотрю, вы сели за стол к оборотням? Любите запах шерсти? – с сарказмом поинтересовался ректор и посоветовал: - Лучше, держитесь от них подальше, Лика. Это – не ваш уровень.
- Где-то я уже это слышала, - язвительно улыбнулась я. – А, ну да, от вашей подруги, престарелой ведьмы. Никак не соображу, вы оба - шовинисты или ксенофобы?
- Мы - реалисты, Лика. Не нравится – меняй, - он подмигнул, никак не отреагировав на мой намёк на возраст Кассандры. – Неужели, вы запали на моего ученика? – шутливо нахмурил брови он. – Сначала вы, рискуя жизнью, спасли его драгоценную тушку, а теперь и вовсе пришли с ним на вечеринку… У вас всё так серьёзно?
- Это что, ревность? – нахально усмехнувшись, спросила я и запальчиво объяснила: - Между прочим, Стас - единственный, кто был добр ко мне в вашем «замечательном» мире! И единственный, кто хоть что-то мне объяснил...
- Естественно. Это же я ему приказал, - индифферентно сообщил ректор.
- Что?! – мне показалось, что я ослышалась.
- Что «что»? – передразнил меня этот поганец и пожал плечами. – Кто-то же должен был вам хоть что-то объяснить. Вы же сами сказали. А Стас попался мне под руку. Кстати, вы куда-то спешили, Лика?
- Руки мыть… - ошарашенно пробормотала я.
- Ну, так идите, - разрешил Влад, улыбнулся во все тридцать два зуба(очень белых тридцать два зуба) и… исчез.
- Вот же сволочь… - прошипела я и поплелась мыть руки.
Парковый туалет, кирпичное одноэтажное здание, крытое красной черепицей, было ярко освещено электрическим светом, после колдовских шаров казавшимся унылым и бледным. Странно, но очереди не было. Я хотела толкнуть дверь с женским силуэтом на табличке, но вдруг услышала знакомый голос, доносившийся из рощицы за туалетом. Стараясь шагать неслышно, я подкралась ближе.
- Нет, Яна, и не уговаривай. И не бзди. Я всё продумала, - это определённо был голос Кейт, высокий, резкий, с хрипотцой.
- Это – слишком опасно! И я больше не буду опаивать брата этим тошнотворным зельем! Даже ради тебя! – второй голос я тоже узнала. Подруга принцессы, девушка со стрижкой пикси, окрашенной в небывалый для оборотней блонд.
- Второй раз это и не сработает, - хладнокровно возразила принцесса. – Запах врага можно привить только в Волчью ночь. Поверить не могу, что этот гребаный огонёчек спутал мне все карты… Принёс же черт эту проклятущую бабу!
- Значит, не судьба. Вот и успокойся, Кать.
- Ещё чего… Ведь папаша Стаса, этот грёбаный посол, не успокоится. У него есть подходящий по возрасту наследник, а значит он не остановится, пока не устроит в долине переворот и не уберёт Сагаров от кормушки. Это будет несложно. Их и так многие винят в гибели семейки моего пустоголового «брата»…
- Может, и правильно винят.
- Может. Но мне насрать. Я должна стать виррессой! Ной у меня из ручек ест! Знаешь, чего мне это стоило?! Я не сдамся! А ты мне поможешь. Ты ведь не забыла, Яна? У твоей семьи передо мной должок!
За дверью послышался тяжёлый вздох.
- Забудешь тут… А не проще затащить Стаса в койку, наделать фоточек, обвинить в насилии и, шантажируя оглаской, заставить снять свою кандидатуру? Нет наследника – нет проблемы. И посол уймётся. Его младшему до трона ещё лет пятнадцать...
- Да ты – мозг, - ядовито заметила принцесса и, помолчав, спросила: - Думаешь, я не пробовала?! – и в голосе её зазвенела уязвлённая женская гордость. - Даже в нижнем белье мимо него дефилировала… Хоть бы хны… Это проклятый урод даже глазом не моргнул… Вежливо поздоровался, сука, и дальше погрёб…
- Фига се… Может, он из этих? Которые по мальчикам?
- Однозначно. Иначе бы не устоял, - девушки солидарно хохотнули.
- Ладно, и что будем делать?
- А ты со мной? – уточнила Кейт.
- А у меня есть выбор?
- Нет. Но я должна была спросить. Всё случится сегодня ночью. Оля поехала в город, чтобы кое-что подготовить. Она вернётся, и мы всё обсудим. В башне. В полночь. И не бзди, всё будет норм. Нас никто не заподозрит.
Ветки кустов затрещали, и я в панике забежала в туалет. Похоже, единственное, что я умею действительно филигранно – это подслушивать чужие разговоры. Значит, эти девки собираются убить Стаса. Мне необходимо его предупредить!
Я с досадой подумала, что его хорошее отношение ко мне было лишь плодом моей фантазии. Я почему-то сразу поверила – Влад мне не врёт. Но смерти грозовому волку я всё равно не желала. И, забыв помыть руки, я решительно направилась к столу оборотней. А потом всё случилось мгновенно. Кто-то шагнул ко мне сзади (я успела почувствовать запах шерсти), закрыл мне рот ладонью, я вздрогнула от укола в шею, и наступила тьма.
Глава 9
С потолка волной лился яркий свет, рвясь к глазам сквозь плотно сомкнутые веки. Болела голова, и воздух пах отсыревшей штукатуркой, ржавчиной и… мокрой псиной.
Я открыла глаза, села, постанывая от боли, и яростно растёрла виски. И огляделась. Медленно, ошеломлённо. Крохотная комнатёнка без окон, на потолке – лампа, забранная круглым плафоном, яркая, безжалостно слепящая глаза. Подо мной – узкая койка с клетчатым смятым пледом, в дальнем углу – ведро биотуалета, прикрытое пластиковой крышкой. И больше тут не было ничего. Разве что решетчатая дверь ажурной ковки. Сквозь прутья виднелся крепенький навесной замок, подвешенный на петлях на той стороне.
Меня похитили? Но кто? И зачем? Я вспомнила свои последние секунды, прежде чем яркий праздник сменился непроглядной тьмой. Крадущиеся шаги. Шелест травы. Крепкая ладонь на губах. Грубая и определённо мужская. Укол в шею. И запах… Запах мокрой шерсти! А значит - оборотни! Принцесса видела меня и… Стас! Он же ничего не знает!
Я вскочила, подбежала к решётке. Ноги мелко тряслись. За дверью лежал коридор, до потолка залитый сгущённым мраком. Только виднелся вдали голубой квадратик тусклого света. Выход? Окошко?
- Эй! – закричала я. – Кто вы?! Что вам нужно?!
Ничего не ответила мне тьма. Я гневно потрясла решётку, застонали, залязгали несмазанные петли, но дверь, конечно же, не отрылась. В сердцах я озлобленно пнула её ногой, больно ушибив мизинец, и развернулась к камере. И обмерла.
Передо мной стояла девушка. В джинсах, в лаковых сапожках на высокой шпильке и шерстяном чёрном пальто, расшитым по подолу диковинными узорами. Блестящие разноцветные стразы, розовые, алые, изумрудные, ярко сверкали в ослепительном свете проклятой лампы. Будто завороженная, я вскинула голову и взглянула девушке в глаза. Янтарно-зелёные, с радужкой, будто присыпанной у зрачка мелкой золотистой крошкой. Антон вечно шутил, что у меня в глазах веснушки…
Да-да, передо мной стояла я. Интересно, у меня всегда такое перекошенное лицо?
«Всегда», - с готовностью подтвердила моя внутренняя стерва, - «но твоя главная проблема сейчас не в этом».
И правда. Как я могла забыть? Я сошла с ума. И заперта в клетке.
- Привет! – сказала я самой себе, чувствуя себя невероятно глупо. Ну не убегать же с криком от собственной галлюцинации. Тем более, тут некуда бежать. Разве что под кушеткой спрятаться…
Я отчётливо представила, как похитители найдут меня забившейся под узкую койку, только испуганно сверкают из темноты глаза, да предательски торчит наружу черная лодочка. И мне стало смешно.
Вторая я молчала, сверля меня своими(моими!) глазами.
- Ты хочешь мне что-то сказать? – фразой из какого-то фильма подстегнула её я.
А она вместо ответа шагнула ко мне и положила мне руки на плечи. Я подумала, что это совсем не похоже на прикосновение призрака, как оно описывается на страницах книг. Никакого холодка, мороза по коже и инфернальных мурашек. Обычные руки. Тёплые. Человеческие. А потом в мою голову хлынули чужие воспоминания, перепутанные, сумбурные, и мне стало не до размышлений о бульварных романах.
Когда я говорю «чужие», я имею ввиду – чужие. Потому что то, что я видела, происходило не со мной. Я не вернулась с той треклятой крыши, шагнув в портал, ведущий в Кантас. А другая я вернулась. Спустилась вниз по скрипучей пожарной лестнице, мелко трясущейся под подошвами, села в переполненное метро и поехала домой. Там её встречала мама с накрытым праздничным столом, украшенным бутылью дорогого шампанского, торжественно извлечённого из тайника в серванте. Мама суетливо, лихорадочно обнимала её, порывисто нацеловывая в щёки. И плакала, плакала, плакала. И всё повторяла: «ты очистилась». Я никогда не видела, чтоб моя мама так плакала. А другая я, выходит, видела.
«Очистилась…» Что, чёрт побери, это значит? А через пару дней был суд. И приговор - оправдана. Пожар в офисе признали случайностью. Плохая проводка, короткое замыкание, разрешение пожарнадзора, купленное через подмазанных знакомых. И моему обгорелому боссу выкатили конский штраф. Жаль, я не видела его разочарованной хари. А меня… её в тот же день уволили под благовидным предлогом. И всё. Финал.
И всё вроде бы хорошо, вот только Антон пропал. Пропал вместе со всей семьёй. И в квартире, в которой я распивала с его родителями смородиновый чай, поселились другие люди. Весёлая пара с двумя малышами. И в коридоре стоял хромированный велосипед, незнакомый, блестяще-синий, и потёртая детская коляска с корзинкой, набитой старыми книгами. «Мы живём тут семь лет». Семь лет, Лика... Семь!
Другая я не верила. Другая я искала. Другая я хотела спросить: «какого чёрта?». И на следующий же день она поехала в деревню, к бабушке Антона. И долго стояла, глядя на покосившуюся почерневшую избу, на оконные провалы, ослепленные фанерой, на давным-давно провалившуюся кровлю. Но ведь ещё летом этот дом был другим… С голубыми наличниками, ещё пахшими свежей краской, с цветущими фикусами на подоконниках и вьющимся над трубой печным дымком.
А потом другая я умерла. Прямо там, в бабушкиной деревне. Потрясённая, она убежала от заброшенного дома и целый час петляла по улицам, пока не вышла к пожарному пруду. Там она долго глядела на чёрную водную гладь, на которой не было её отражения. На купающиеся в воде облака, на березовую листву, на сочащийся сквозь неё голубой сироп небес. А потом… Потом не стало ничего.
Другая я отступила шаг назад и взглянула на меня своими-моими глазами.
- Ты умерла, да? – растерянно спросила я. Как Ани. Снова пруд. И снова чёрная вода.
Призрак кивнул.
- Ты сама себя убила? – требовательно спросила я. Мне нужно было знать.
Другая я с тоской взглянула на меня и ничего не ответила. Но я поняла – она не знает.
Внезапно я услышала громкие шаги. Будто кто-то в тяжеленых ботинках, обитых железными набойками, спускается по каменным ступенькам вниз. Полыхнул в коридоре свет. Я метнулась к двери, забыв о призраке. А когда оглянулась, другой меня уже не было. Она исчезла, оставив мне на память охапку свежих вопросов.
А шаги тем временем приближались. Я села на кровати, распрямив спину, пригладила волосы и приняла воинственную позу. Звякнул ключ в замке, и дверь распахнулась. На пороге появился мужчина, а за спиной его молчаливыми тенями высились охранники.
- Добрый вечер, госпожа Васильева, - тёплым баритоном сказал мой похититель. – Меня зовут Ярин Кажеказ. Я – посол долины Ветров.
Он мог бы и не представляться. Он был просто невероятно похож на Стаса.
От посла долины Ветров едва заметно пахло волчьей шерстью и хлёстким мужским одеколоном – резким, терпким, маскулинным. Мужчина зашёл в мою камеру и, не дожидаясь разрешения, присел на скрипучую койку. Протяжно простонали пружины, грохотнула дверь. Стражники остались в коридоре, вышколено вытянувшись вдоль стен.
- Я приношу свои извинения за столь стеснённые условия. Это – не совсем то место, куда я обычно приглашаю прекрасных дам, - спокойно заметил Ярин. Но в его раскатистом баритоне не слышно было раскаяния. Лицо его будто выточенное из оливкового янтаря казалось холодным и хмурым. А в лоб впечаталась глубокая морщина.
- А что это за место? Подземелье, где вы маринуете жертв, прежде чем их сожрать? – с ядовитым сарказмом осведомилась я, стараясь держаться с гордым достоинством.
Этой благой цели здорово мешало помятое платье, бисер ледяного пота, проступивший на шее, и предательски дрожащий голос.
- Нет, - спокойно возразил Ярин. – Здесь мы держим оборотней, нарушивших закон, прежде чем передать их на суд стаи. Мы – не дикари, госпожа Васильева, чтобы вы о нас не думали.
- И поэтому вы похищаете невинных девиц? – вскинула я брови, облокачиваясь спиной о холодную стену и демонстративно скрещивая руки на груди.
- Вы – не невинная девица, - возразил посол.
«А он-то поумнее сынишки», - схохмила моя внутренняя стерва.
Я мысленно послала её ко всем чертям. О Стасе я старалась и не думать. С самого разговора со Владом я поняла, что оборотень не был тем милым пареньком, за которого я его принимала. А теперь всё стало ещё хуже. Теперь я наконец-то всё поняла. Дура! Я спасла Стасу жизнь, а вместо благодарности он… Притащил меня на этот дурацкий праздник под благовидным предлогом и передал в лапы дуболомов своего отца. Помощь ему нужна была, ха… Принцесса прекрасно отыграла спектакль, надо отдать ей должное. И я купилась, как последняя идиотка. И побежала спасать этого подлеца через самую тёмную и безлюдную часть парка. А теперь его папаша, этот полоумный посол, держит меня в подвале и… А, собственно, и что? Что ему нужно? Не моё же сексуальное тело в мятом платье?
- Вы – смотрящая, - неторопливо продолжил свою мысль Ярин.
«Смотрящая между». Я мысленно выругалась и опять вспомнила молодую гадалку на ярмарке. «Когда ты поймёшь, тогда всё и случится» - пропела она, и серебряные монеты на её ожерелье тихонько позвякивали в такт её словам, и алые губы кривились в изменчивой улыбке. Что случится, чёрт побери? Что означает для меня это самое «всё»?
- Кто такая смотрящая? – жадно спросила я. И плевать мне было, что я говорю с собственным похитителем, вальяжно рассевшимся на тюремной койке и смотревшим на меня с выражением снисходительного превосходства. Мне нужно было знать ответ. Знать все ответы. Я уже до смерти устала от загадок.
- Вы - та, кому под силу разрушить грань, - просто ответил посол.
- Между Кантосом и Старкой? – дрожащим голосом уточнила я.
- Между Кантосом и Старкой, да.
- И Пришлые вернутся? – я с содроганием вспомнила кадры, показанные мне старым летописцем. Беженцы, текущие нескончаемой рекой по разбитым дорогам, исхудавшие дети, ищущие пропитание на руинах разрушенных городов, непогребённые мертвецы на полях, заросших могильной полынью … Это всё повторится? И всё из-за меня?
- Они уже вернулись. И прислали нам вас, - тоном, каким обычно просят передать соль, проговорил посол.
«Он в это верит», - заметила стерва.
Это я видела и сама.
Но этого же не может быть. Я уже почти смирилась со своим проклятием. С безумием, щедро снабжающим меня психоделическими кошмарами наяву. Но ещё и это…
- С чего вы взяли, что именно я – ваша смотрящая? – спросила я, подсыпав в голос поддельного сарказма. - Да у меня даже гена вашего не было!
- Именно так, Лика. Гена у вас не было. Потому что вы не рождены были магом. Вы – другое. Бомба с часовым механизмом. И обратный отсчёт уже запущен. Вы же видите призраков?
- Призраков? – ошарашенно переспросила я.
- Можете не отвечать. Ответ отчётливо написан на вашей симпатичной мордашке.
«Симпатичной мордашке»... Волчара полоумный!
- И при чём тут мои глюки? – сердито спросила я. Дались всем эти проклятые призраки…
- А это – не глюки, госпожа Васильева.
- Точно. Они – настоящие. И дед Мороз существует, - съязвила я.
- Если это вас утешит, это – не совсем призраки. Они - просто ошмётки, застрявшие в оболочках.
- И что это значит? – скептически уточнила я, несколько опешив от столь «мясного» сравнения.
- А что, по-вашему, происходит, когда маг из Старки входит в портал? – прищурился посол, наклоняясь вперёд. От резкого запаха его духов зачесалось в носу, и захотелось чихнуть. Я остервенело потёрла переносицу.
«Он выходит в Кантасе?» - хотела с идиотским видом поинтересоваться я, но не стала. По правде говоря, я уже знала ответ. Его показала мне другая я. Я шагнула в портал, а она спустилась с крыши по скрипучей лестнице и отправилась домой. И мама знала(ведь знала!), что так и будет. Она встречала её со слезами, объятиями и бутылью шампанского. Той самой коллекционной бутылью, которую должны были откупорить на мою свадьбу. Сколько раз я гладила её покрытые желтоватой пылью пузатые бока, представляя, как иду под венец с Антоном… Как белые голуби вырываются из клетки и ввинчиваются в небесный полог, унося на крыльях старые обиды. И как бьёт в потолок упругая струя, знаменуя начало новой жизни.
Остановись, Лика. Остановись! Портал! Что происходит, когда входишь в портал?! Из одной Лики стало две – вот, что происходит. И обе блуждали впотьмах, пока все вокруг, кому они рискнули довериться, беспардонно врали им. А теперь одну из них объедают рыбки в тёмных водах деревенского пруда, а вторая... Вторая здесь. Ходит по камере, шаркая подошвами по мокрому бетону. И она – смотрящая. И если это правда, то посол не оставит в живых ту, что может уничтожить мир. А если это – ложь, и он - просто психопат, то не оставит тем более.
«Прекрасная перспектива!» - елейным голоском пропела моя внутренняя стерва.
- Мы разделяемся… - пробормотала я, решив пока оставить при себе версию о девиантных наклонностях собеседника.
- Ну не совсем, - покачал головой посол. – Душа человеческая неделима. И она уходит вместе с магом в Кантас. Ведь сила наших чар напрямую связана с душевной волей.
- Душа неделима, хорошо. А тело?
- А тело можно скопировать. И это – неотъемлемая часть механизма перемещения.
- Но если душа здесь, со мной, то что же осталось другой мне?
- Ваш разум. Ваша память. Ваше настоящее тело.
- Но она же… она утонула… - зачем-то призналась я. Мои губы мелко дрожали, а испуганное сердце впрыснуло в вены крутой кипяток. Выходит, моё тело – лишь копия, а настоящее - мертво. По позвоночнику электрической конницей промчались колючие мурашки. Я зябко обхватила себя за плечи и из-за всех сил вцепилась ногтями в кожу рук. Мне больно. Значит, я - живая. И тёплая. Живая же? Или нет?
Ярин вскинул брови и метнул на меня быстрый взгляд.
- Ваша копия мертва? – медленно спросил он. – Вы уверены?
Я подавленно кивнула.
- С пустыми, разделёнными во взрослом возрасте, так иногда случается, - как-то слишком задумчиво заметил он. – Они утрачивают любой интерес к жизни. Их больше ничего не волнует, но они прекрасно помнят, что когда-то было иначе. И выбирают смерть. Потому-то мы и начали разделять младенцев. Они не помнят, что было до разделения, и не чувствуют себя калеками.
- А зачем вам сберегать эти пустые оболочки? – наивно спросила я. Я чувствовала, что посол не честен со мной. Но никак не могла понять, в чём именно он лжёт.
- А кому нужны лишние смерти? Вы здесь, и вы там. Вашим близким не придётся ухаживать за могилкой и плакать на похоронах. Все довольны. Не верите - спросите у собственной мамы…
- Ей сказали, что я вернусь? – дрожащим голосом спросила я. Посол кивнул. Добавил:
- Это – долг совета Шести.
Она не предала меня. Просто позволила мне избавиться от… скверны. И встречала с шампанским. Просто уже не меня.
- Из пустых вырастают прекрасные взрослые – правильные, законопослушные, честные и… безвольные, - тем временем говорил Ярин.
- Как удобненько, - заметила я.
- Правительство Старки предпочло именно этот вариант бесконечному погребению мёртвецов, - с сарказмом заметил посол.
Я виновато заткнулась, как будто самолично отвечала за идиотов в правительстве моей бывшей родины. И, помолчав, произнесла:
- Но… Моя копия не была послушной...
Я всем сердцем ощущала в ней любовь к матери, чуть приправленную непрощённой обидой, горькую тоску по Антону и страстное желание выяснить правду. А потом… Что-то случилось с ней на берегу того пруда. Чёрная вода будто зачаровала её, сведя с ума пляской кругов на тёмной своей полированной глади. В которой не было отражения её лица.
- Вы – смотрящая, Лика. Вы – далеко не первая, но мы до сих пор слишком мало знаем о вас… Ваша душа может исторгаться иначе.
- Я не первая? – переспросила я.
- Пришлые присылали многих.
- И что с ними стало?
Посол промолчал. Ответ и не требовался.
Но и Ани… Ани тоже (я чувствовала!) была другой. Но вслух я этого не сказала, словно что-то мудрое и знающее прошипело внутри моей черепушки:
«Молчи, дура! Молчи!»
- И сколько же в Старке таких… пустых? – сменила тему я.
- Больше, чем вы можете вообразить.
Я вздохнула.
- Но почему смотрящие видят призраков?
- Не призраков – тени. Они - накипь, оставшаяся в оболочке после выдирания души. Вам по силам уничтожить грань, и тогда они смогут объединиться со своим целым. Именно этого они жаждут и ждут. И потому и тянутся к вам. И раз они уже явились, значит, вы готовы.
- Уничтожить грань?
- Пока лишь повредить… Но мы этого не допустим. Мне жаль, но вы никогда не выйдете отсюда, Лика.
- Значит, как только Стас сообщил вам, что я видела призрака, вы решили меня похитить и убить? – зачем-то спросила я. Как будто это было важно. Но мне хотелось хоть немного оттянуть развязку. Я уже почти десять минут пыталась разжечь в своем чреве колдовской огонь, но проклятая магия не желала мне подчиняться. Дело в этом месте? Или во мне самой? А интересно, как он меня убьёт? Яд? Пистолет? Клыки? Я безоружна, и не смогу оказать сопротивления. Разве что морду его холёную исцарапаю… Да и стоит ли защищаться, если… Если я действительно могу уничтожить всё. Перед глазами моими, будто наяву, вновь потянулись через туман вереницы истощённых беженцев.
- Так Стас знал, что вы видели призрака?! – перебил мои мысли посол, и в голосе его прогремело искреннее возмущение. – Вот же послал бог первенца-идиота… Хорошо хоть мой соглядатай в больничке не даром ест свой хлеб и сразу сообщил мне, что вы потеряли сознание. А это, как известно, – первейший признак.
- Значит, не Стас помог вам меня похитить? – изумилась я, отвлекаясь на миг от мыслей о своей неизбежной кончине.
- Этот остолоп? - Ярин сплюнул на пол и с досадой покачал головой.
Но ведь тогда получается… Принцесса не морочила мне голову? Я запоздало сообразила, что и в туалет меня никто не заманивал, кроме здорового аппетита и собственных сальных рук. Значит, она и правда собирается убить грозового волка? Что ещё она говорила своей подруге? Точно. Они встретятся в башне. В полночь.
- Сколько сейчас времени?! – резко воскликнула я.
- Без пятнадцати двенадцать, - чуть удивлённо ответил посол.
- Срочно звоните в академию!
Глава 10
Стас.
Оборотень злился – треклятая «огненная» просто бросила его на пиру, наплевав на собственное обещание помочь. И Стас готов был поспорить, что сбежала она оттуда вместе с Владом. Конечно, он заметил, как эти двое, будто заговорщики, о чем-то шептались в кленовой роще у танцпола. Оборотень и раньше замечал, как Лика смотрит на этого самодовольного мага, и как тот и сам украдкой любуется девчонкой. Наверняка, это Влад подарил Лике это дурацкое платье, в котором девушка казалась ослепительной звездой старинного, как этот козлина, фильма. Вот же старый блядун! Как будто мало ему легендарной Кассандры, что позволяет ему седлать себя каждую ночь!
Присматривать за Ликой было личным заданием Стаса. Сначала ему поручил это Влад, а чуть позже и отец. Она стала его целью, и его возможной жертвой. И он никак не мог ответить себе на вопрос – когда же его прагматичное отношение к ней изменилось? Когда она с испугом и восторгом бродила по ярмарке, изумлённо разглядывая обитателей волшебного зверинца? Когда они, болтая, распивали цветочный эль и спорили у расшитого шатра гадалки? Или, когда она, до кончиков волос пылая колдовским огнём, спасала его от оборотней, впавших в кровавую ярость? Или, когда она по секрету шепнула ему, что видела призрака? Будто верила, глупышка, что в праве ему доверять… И ведь не прогадала. Стас ни слова не рассказал отцу. И сам, вопреки приказу, ничего не предпринял. В конце концов, пришлые присылали новых смотрящих каждые пять-десять лет, и ещё ни один не смог добиться успеха. Слишком уж сложна была их задача, и слишком многие противостояли им. Лике надо просто рассказать, чем её страшный дар грозит ей самой и обоим мирам, и она ни за что на свете не ступит на этот путь. Главное, чтобы Влад не заморочил ей голову ради собственных амбиций и не вынудил её наделать глупостей.
Стас познакомился с ректором, когда сам был совсем ребёнком. Окончательно магия пробуждается лишь во взрослом теле, но предвестники приходят к будущим колдунам с самого детства. Приятель Стаса, сын телохранителя отца, случайным касанием пробудил к жизни погибший цветок, который дети раскопали в кладовке, и мёртвый корень проклюнулся зелёной листвой. А сынишка шофёра, когда они мальчишеской ватагой лазали по деревьям во дворе посольства, отрастил у дуба новую ветвь. Но предвестники Стаса были иными. Пугающими. Странными. Когда он заходил в комнату, под потолком моргали и перегорали лампы, а однажды, когда служанка опрокинула на кухне ведро с водой, под взглядом Стаса оно покрылось целой паутиной пляшущих молний. Грозовые чары для долины Ветров – небывалый, величайший дар и… знак нечистой крови. Ведь бабушка мальчика по материнской линии, колдунья-дикарка из Штормового Предела, волчицей отнюдь не была. Так эта семейная тайна, тщательно оберегаемая домом Кажеказ, в лице подрастающего Стаса выплыла наружу. Оборотни были не в силах обучить будущего грозового волка владеть его могучим даром, и так на пороге дома Кажеказ впервые появился Влад.
В детстве Стас от всей души восхищался этим талантливым магом, способным властным жестом руки снести целый квартал или перенести их обоих куда угодно, хоть в центр ночной столицы, утопающей в феерии огней, хоть в чащобу древнего бора, дышащего покоем и тьмой. Вода, воздух, земля и даже буря – всё покорялось колдовскому таланту Влада. А ещё он говорил на семи языках, включая драконий диалект, и знал о магии, кажется, всё на свете. В его мастерской Стас штудировал старинные трактаты, изучал драконьи письмена и учился создавать собственные новые начертания. И считал, считал дни до полного пробуждения грозового дара. Он не мог бы и пожелать учителя лучше!
Но чем старше он становился, тем четче проявлялись в ректоре черты, которые тот не слишком-то и трудился скрыть. Как потомственный маг, Влад искренне презирал всех оборотней, фурий, эльфов и особенно(особенно!) простых людей. И немного уважал лишь драконов с их необузданной и первобытной магией. Влад не уставал повторять, что Стас – не такой, как другие оборотни, как будто то, чего подспудно стыдился грозовой волк, на деле было поводом для гордости. А когда Стасу исполнилось двеннадцать, подслушивая под ректорской дверью, он наконец-то выяснил, почему. В тот день он узнал про грязный секретик Влада – членство в «кровном конклаве» магов, некогда основанном его же прадедом. Конклав этот поставил амбициозную цель - вернуть чистокровным магам абсолютную власть, утерянную им при раздвоении мира. «Один король – одна корона», - таким был их девиз. Но во дворце их считали безобидными сумасшедшими, занятыми лишь коллективными стенаниями о былом. И ни король эльфов, ни королева драконов не принимали этих сектантов всерьёз. Но Горн… Горн считал иначе. И Стас получил от стаи задание величайшей важности.
Влад не до конца доверял сыну посла, и Стас потратил немало сил, добиваясь доверия учителя. Он позволял ректору использовать связи его отца, вхожего во дворец, для решения проблем академии, а порой и для интриг против его конкурентов. О собраниях «кровников» Влад, разумеется, не рассказывал ученику, как не зачитывал и речей о верховенстве магов. Но Стас быстро научился внимательно слушать и быть незаметным, а в кармане его всегда были наготове ключи от ректорского кабинета.
Многие годы Стас шпионил за ректором, исправно докладывая Горну о встречах Влада с конклавом и об его единомышленниках, нашедших приют под сводами академии. Догадывался ли об этом Влад? Пожалуй, правильнее спросить – когда же он догадался? Стас мало что помнил о Волчьей ночи, но кое-что навек отпечаталось в его памяти. Фигурка Лики, облитая золотом колдовского огня, и стоящий в сторонке Влад с сардонической усмешкой на тонких губах. Он не помог ему. И, похоже, даже и не собирался.
Что ж, раз Лика выбрала этого ксенофоба – пусть будет так. Наследник дома Кажеказ не станет унижаться перед девчонкой. Но Влад… Влад за это заплатит. Он лично об этом позаботится.
- Стасик! – оборотень встрепенулся, с трудом выныривая из собственных сердитых мыслей. Он сидел в уютном кресле в общей гостиной общежития стаи. А над ним склонялась, растягивая губы в фальшивой улыбке, Кейт.
Стас вопросительно вскинул бровь, не потрудившись даже поздороваться. Эта девица из рода Лакин его восхищала и раздражала одновременно. Ей бы стоило родиться с членом, и тогда бы она клыками и когтями, шантажом и подкупом прорывалась бы к креслу вирро, без раздумий шагая по трупам врагов. Но на свою беду она появилась на свет девчонкой, и к власти ей приходилось пробиваться иначе. Через постель. И Ной, этот безмозглый слизняк(уж в этой-то оценке Стас с отцом был абсолютно согласен), ел у неё из рук, не догадываясь, что творит эта шалава за его спиной. Несколько раз она пыталась подкатить и к Стасу, то ли пытаясь сделать задел на случай крушения дома Сагаров, то ли собираясь его просто подставить. Ни в одном из этих дел Стас помогать принцессе не собирался, и просто напрочь игнорировал её. Хотя ножки у неё, надо признаться, были хороши.
Грозовой волк охотно выделил бы Кейт местечко в своем длинном списке подозреваемых, благо и мотивы у неё были железные. И борьба отца с Сагарами, на которых Кейт сделала ставку, и захватившие всю долину разговорчики о возрождении Поединка… Вот только все нападавшие на него были самцами. В этом Стас был абсолютно уверен. Нос его всё ещё чуял их маскулинную вонь.
- У нас проблема, - заявила Кейт, и не подозревая о мыслях собеседника.
- Надеюсь, она не касается твоего чудо-братца? – с сарказмом спросил Стас. На пиру Гай безобразно напился и мужской половине стаи пришлось на руках тащить того в общагу, выслушивая по дороге нетрезвые и заикалистые стенания о падении волчьих нравов.
- Касается, уж извиняй. Он проснулся, попёрся в ванную и там задрых, - скорбно сообщила Кейт, округлив свои синие глаза и сложив из бровей жалостливый домик. – А девочки душ принять хотят...
- А я-то тут при чём? – не понял оборотень. – У тебя же есть почти-что-муж. Вот пусть он и таскает тушку твоего почти-что-братца.
- Ной тоже уже спит.
- И тоже в ванной, разумеется? – ехидно уточнил Стас, которому совершенно не хотелось тащиться куда-то и заботливо укладывать спать бухого Гая. Тот был типом исключительно неприятным, хотя грозовой волк порой и сочувствовал сироте.
- Ну Стааасииик… - надула губки волчица.
Стас оглядел гостиную. Братья-близнецы вповалку спали на креслах, в углу подруга Кейт, блондинка Яна, о чем-то шепталась с востроносой Олей, фигуристой девчонкой из мелкого дома Суль. Больше никого не было. Всё-таки, был уже почти час ночи.
- Будешь должна, - вздохнув, бросил Стас и нехотя встал.
Кейт обрадованно кивнула. Они прошагали по пустынному коридору, утопающему в полумраке, и каблучки юной волчицы гулко цокали по тёмному кафелю. Под потолком в такт её шагам глухо ухало сонное эхо.
Стас повернул дверную ручку и вошёл в ванну. Яркое свечение потолочных ламп на миг ослепило привыкшие к полутьме глаза, а когда чёткое зрение вернулось к оборотню, он с удивлением понял, что в ванной больше никого и нет. Большие окна, вереница раковин, за низенькой стенкой – ряд душевых кабин с дверцами из матового стекла, а по центру – маленький бассейн, выложенный синей мозаикой. Прятаться тут было негде. Не успел Стас об этом подумать, как за спиной его захлопнулась дверь, и громко щёлкнул язычок замка.
Оборотень хотел обернуться, но глаза его вдруг уловили движение за окном. Будто юркая тень проскользнула меж кустов. А потом с пронзительным звоном разбилось стекло, осыпалось вниз ливнем осколков, а ванну зеленоватыми клубами наполнил удушливый дым. Последним, что Стас запомнил, был исполненный ярости крик:
- Смерть волкам!
Стас несколько раз со свистом втянул воздух, тщетно пытаясь вдохнуть, закашлялся и потерял сознание. Он не видел, как мгновение спустя от колдовского удара сложилась деревянная дверь, как по коридору общежития затопали мужчины, обутые в армейские берцы. Не видел он и как при попытке покинуть территорию академии у заднего входа задержали парнишку в чёрном капюшоне, натянутом по самые глаза. Не видел, как тот сидел на шатком табурете в кабине у ректора, нервно постукивая по паркету мыском замызганного ботинка. Пока его вели туда, диверсант успокоился, обмяк в грубых лапах стражей, и лишь растерянно вертел головой, как человек, который только что очнулся в реалистичном кошмаре. Огромные агатовые зрачки его без остатка сожрали цвет глазных яблок, а всё что он бормотал было:
- Я не помню, как сюда попал! Богом клянусь! Не помню!
Прибывший из города маг-дознаватель полностью подтвердил слова преступника. Из памяти парнишки полностью пропали последние двое суток. Его воспоминания обрывались позавчера, когда он собирался выходить домой с работы. А работал он по удивительному совпадению садовником в особняке, расположенном на одной улице со столичной резиденцией рода Лакин.
А через полчаса на том же шатком табурете уже сидела Кейт и, заливаясь слезами, рассказывала небылицы. Но присутствующие при допросе Ярин Кажеказ и Винс Лакин, отец принцессы, уговорами и угрозами вынудили её поведать правду. Как она опоила трёх мальчишек из стаи древним зельем, одурманивающим и прививающим в Волчью ночью «запах врага». Как заставила их напасть на Стаса, а после неудачи спланировала новое нападение. Очаровала садовника из дома неподалеку, зазвала на чай и опоила колдовским настоем, превращающим жертву в послушную марионетку, подчиняющуюся воле сварившего его алхимика. Стоит ли говорить, что со школьных лет любимым предметом Кейт было зельеваренье?
Когда она замолчала, Винс Лакин шагнул к дочери и отвесил ей хлесткую пощечину. Голова принцессы мотнулась, будто у тряпичной куклы, а на тонкой коже заалел след от тяжелой отцовской длани.
- Дура! – гневно воскликнул Винс, мысленно хороня собственную репутацию, стоившую ему долгих лет упорного труда. Принцесса растерянно коснулась щеки и в отчаянии прошептала:
- Прости меня, папа… - а потом опустила голову и горько разрыдалась.
Но, как и Стас, этого я не видела. Я сидела в камере, пялясь на каменные стены, покрытые испятнанной плесенью побелкой. И пыталась не сойти с ума. Ведь я не всегда была одна. Несколько раз в камере появлялась другая я, всё в том же длинном пальто, облитом по подолу диковинными узорами. Я-она ничего не делала, не пыталась меня коснуться, а просто укоризненно смотрела на меня своими-моими глазами.
- Убирайся прочь! – не выдержав, заорала я, запустив в неё жесткой тюремной подушкой. Призрак исчез. На лестнице раздались шаги, вспыхнул свет, и в камеру заглянул охранник. Окинул взглядом встрёпанную девицу со склеившимися от не смытого лака лохмами, и лицом, покрытым некрасивыми пятнами от долгих рыданий. Посмотрел и убежал наверх, на бегу доставая телефон.
«Наверное спешит доложить боссу, что у психопатки новый приступ», - отупело подумала я.
Не знаю, когда в камере появился Ярин. Часов у меня не было, телефон отобрали, а время в заключении растягивалось до бесконечности, и мне казалось, что после завтрака, принесённого охраной, прошло не меньше суток.
- Доброе утро, госпожа Васильева, - сказал посол. И по камере расползся терпкий и резкий аромат его духов.
- Что со Стасом? – не глядя на него, спросила я.
- Жив. И будет в порядке. Благодаря вам, смотрящая. Спасибо.
Я кивнула, всё так же не поднимая глаз. Я не желала Стасу зла, несмотря на то что была для него всего лишь заданием. Тем более, что он меня, как выяснилось, так и не сдал. Мне даже стало любопытно, почему?
- Когда вы меня убьете? – вздохнув, спросила я.
Ну, а к чему откладывать неизбежное?
- Пока вы останетесь у нас… в гостях. А мне надо посоветоваться с Горном, - после долгого молчания ответил Ярин. – Возможно, есть и другие варианты.
- Другие варианты, разумеется, есть, но советоваться вам ни с кем не надо, - донесся из коридора до боли знакомый баритон. Моё глупое сердце пропустило удар.
К камере подходили двое. Влад был одет в чёрную кожанку(а я чувствовала, что он их носит!), рубашку в дурацкий цветочек, распахнутую на груди, и обтягивающие джинсы. При этом весь его вид выражал столь непоколебимую уверенность, что не оставалось никаких сомнений – именно так и должны одеваться ректоры государственных академий. Он мимолётно улыбнулся мне, и я вдруг успокоилась. Всё будет хорошо. Просто не может быть иначе.
Мужчину, пришедшего с ректором, я видела впервые. Исполинский рост, каштановые волосы, посеребрённые сединой, орлиный нос и зелёные глаза, окружённые лучиками резных морщин. А глаза у него были молодые, яркие и внимательные. На мужчине была бархатная мантия глубокого синего цвета, расшитая по подолу цепочками из золочённых рун. Судя по тому, как поглядывал на этого гостя посол, мужчина был ему знаком, и его визит был для него полной неожиданностью. Особенно, визит в компании с Владом, бывшим настоящим парией в королевском дворце.
- Архимаг Стаур… - наконец проговорил Ярин и голос его был профессионально спокоен. – Чему я обязан визитом главы королевского конклава?
- Полагаю, вам прекрасно известен ответ, господин Кажеказ, - приятным тенором проговорил Стаур. Он подошел ближе к решётке, беззастенчиво рассматривая меня, будто любопытный экспонат в музее магии. – Позволю себе заметить, что смотрящие – не юрисдикция долины или тем более дома Кажеказ. Смотрящие – проблема всего Кантаса. И король будет очень недоволен, когда узнает о вашем самоуправстве. А он узнает. И очень скоро.
- Я просто пытался решить проблему, - не дрогнул Ярин. – Пока королевский конклав занимался… иными делами.
- Если вы помните, таким образом мы её уже решали. И не однажды. Результат всегда один. Они возвращаются. Снова и снова. Нам пора понять, с чем мы имеем дело. И прихлопнуть эту программу пришлых. Навсегда.
- Я надеюсь, вы не предлагаете выпустить на волю ту, что может разрушить грань? – подозрительно спросил Ярин.
- Ваш народ, господин посол, не слишком-то сведущ в магии, - елейным голосом заметил Влад, а в голове моей озвученным воспоминанием пронеслось: «волчок». – Пройдут долгие месяцы, прежде чем она сможет хотя бы повредить завесу. За это время мы вполне способны найти способ заблокировать её дар. В прошлые разы мы слишком поспешили, и погибли невинные.
- Расскажите это в Диркской республике, где колебание завесы, вызванное Яном Карлаком, сравняло их столицу с землёй. Десятки тысяч жертв, Влад. Десятки! Может, я и не смыслю в магии, господин ректор, зато прекрасно умею считать. Лучше убрать одну девицу, чем копать братские могилы. Со всех точек зрения.
- Это – совершенно другое, - резко возразил архимаг. - Из-за халатности провинциальных хранителей Ян Карлак незамеченным пробыл в Кантасе более трёх лет. Именно поэтому были закрыты все старкианские порталы, кроме столичных. Чтобы не пропустить новых смотрящих. И мы преуспели. Госпожа Васильева в наших руках, она здесь недавно и у нас полно времени. Но довольно разговоров. Открывайте решётку, господин Кажеказ. Это – приказ королевского конклава.
- Это – ошибка, - разочарованно процедил посол.
- Если и так, она будет не на вашей совести.
