Read the book: «Источник силы»

Глава 1

Восемнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Воскресенье. Десять часов семь минут.

Игорь сидел, прислонившись к стене смотровой площадки «ЭнергоБеринг», и едва слышно пел:

Чёрный ворон.

Что ж ты вьёшься…

Боль выматывала, усиливалась при малейшем движении. Руки устали прижимать к животу скомканную футболку, но стоило хоть немного расслабиться, из раны вновь сочилась кровь, оставляя красные капли на прозрачном основании. Непослушные веки норовили закрыть глаза, отрезать Игоря от реальности. Берег, на котором копошились человеческие фигурки, расплывался, превращаясь в мутное пятно, и только шорох волн холодного моря, скулящий снаружи ветер и звуки сирен служебных автомобилей помогали оставаться в сознании.

— Ты добычи не дождёшься, — продолжил петь робот Виктор Берингов, мягко прошуршал пластиковыми гусеницами, звякнул цинковым контейнером с водой и завозил шваброй по полу, размазывая подсыхающую бурую жидкость. — Чёрный ворон я не твой.

Игорь вдохнул концентрированный аромат смеси антисептика с лавандовой отдушкой, закашлялся, открыл глаза и увидел черный силуэт начальника службы безопасности Краснова, тихо спросил:

— Татьяна жива?

Он хотел еще что-то сказать, но не смог, отрубился.

— Пакуйте учителя, — распорядился Краснов. — Остальных ко мне в кабинет.

Четыре дня назад. Четырнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Среда.

Беспилотный магнетобус остановился перед входом на смотровую площадку «ЭнергоБеринг» и открыл двери передвижного класса-вагона.

— Выходим в первую дверь! — крикнул Игорь, двадцатипятилетний учитель-экскурсовод. — Не мешаем входящим!

Он первым выскочил из магнетобуса, за ним высыпали ученики средней школы. Налетевший ветер принес запах йода и бурых водорослей, прошелся по головам, залез под куртки, сражая бодрящим приветствием. Дети поджали плечи и посмотрели на учителя, ожидая разрешения пройти внутрь экскурсионного куба. В сентябре на Беринговом море стабильные плюс семь, но внутри смотровой площадки тепло и сухо.

— Не забывайте вещи! — Игорь вновь заглянул в заполняющийся вагон, беглым взглядом оценил, не остался ли кто из подопечных, одобрительно кивнул коллеге, сопровождавшему входящий класс и приложил запястье с армчипом к сканеру дверей вагона - магнетобус может отправляться.

«Рад вас видеть! — раздался громкий возглас. — Идите за мной!» Робот Виктор Берингов, похожий на большого снеговика, слепленного из двух бочонков, зазвучал динамиком и показал улыбку на табло, имитирующем лицо. Он приветственно раскинул руки-манипулятры и покатил навстречу ученикам, едва слышно поскрипывая мягкими гусеницами. Закон лишил роботов человеческого лица и тела. Машины обладают быстродействующей начинкой, имеют свой интеллект, применяются в различных областях, но остаются инструментом человека. Линейку роботов для школ назвали Викторами и добавляли фамилию по месту применения.

Раздалась музыка, пол завибрировал, превратился из матового в прозрачный. Скалистое основание закончилось неожиданно быстро, и под ногами учеников заплескалось море. Девочки завизжали, перебив восторженные возгласы мальчишек, и принялись поднимать ноги, отскакивать назад. Постепенно все затихли и завороженно смотрели в глубину.

Игорь, бывавший здесь часто, улыбнулся. Под толщей воды серебрились длинные лопасти машин приливной электростанции. Плавные движения махин гипнотизировали, а размеры и мощь агрегатов вселяли гордость.

— Куртки на вешалки, — зазвучал робот, возвращая всех к цели экскурсии. — Разбирайте кресла-мешки и готовьтесь к увлекательному путешествию.

Дети не торопились, прозрачные стены экскурсионного куба притягивали взгляды учеников. До самого горизонта простиралось море. Оно смешивалось с облаками, оттенки голубого переходили в серый и покрывались золотом вечернего солнца. Одна из стен экскурсионного куба потемнела, превратившись в экран со схемами. Игорь поторопил учеников. На сегодня запланирована ещё одна экскурсия, надо следовать расписанию.

Охранник Фёдор Крепов, одетый в стильную униформу «ЭнергоБеринг», с непослушной рыжей копной кудрей на голове, напоминал плечистого домовенка Кузю, выросшего в Кузьму. Он встал из-за стола в углу площадки и неспешно направился к учителю. Требовалось подписать документы: листы присутствия, технику безопасности и прочие бюрократические формуляры. Рядом с двухметровым охранником, несмотря на одинаковый возраст, Игорь сам казался подростком. Он завистливо посмотрел на подтянутого Федю и дал новый зарок заняться своим тщедушным телом.

— Смотрите, водолазы! — крикнул один из учеников.

Игорь посмотрел в его сторону и хотел попросить быть потише, но имя вылетело из головы. Да и где всех упомнить? Слишком часто меняются классы.

Все уставились вниз, только робот продолжил бубнить лекцию о приливной электростанции. Игорь любил наблюдать за ремонтом. В такие моменты дети видят труд людей, понимают важность каждой профессии.

На поверхность моря вынырнули два человека в черных обтягивающих костюмах с кислородными баллонами на спине и подтянули к винтовой лестнице-опоре третьего. Поддерживаемое тело обвисло и походило на вытащенного из воды тюленя. Игорь отвернулся, взглянул на учеников. Все внимательно наблюдали за водолазами. Учитель не удержался и вновь посмотрел на копошившихся внизу людей. Они ловко преодолели около семи метров, подтягивая за собой третьего, и отдыхали перед последним рывком. С такого расстояния уже можно было разглядеть лица.

— Утопленник тип-топнуться, снимайте! — сполз на пол Марганцев и полез за гаджетом в карман пиджака школьной формы.

— Точно, мертвяка тащут, — загоготал Серкин.

Этих Игорь хорошо помнил за наглость и бесконечные попытки сорвать уроки. Про себя называл их Маргошей и Засранцем. Так было проще противостоять нерадивым ученикам.

Одноклассники последовали примеру заводил. Гвалт заполнил площадку, усилился эхом и пополз вниз. Один из водолазов, что-то сказал напарнику. Тот прислонил ношу к лестнице, поднял руки и сложил крестом.

— Ёшкин карп, — пробубнил Фёдор, тоже наблюдавший за происходящим, похлопал себя по кителю, словно что-то искал и крикнул, — Витя, вырубай прозрачность!

Робот завис. Основание площадки стало матовым.

— Извините, продолжаем, — вновь зазвучал робот, но его никто не слушал.

Пришлось вмешаться Игорю. Не сразу, но класс затих. Ученики расселись по местам, сделав вид, что слушают лекцию, но время от времени перешептывались об увиденном. Игорь и сам постоянно отвлекался, вспоминая обмякшее тело. Бледный Фёдор вернулся к себе и что-то писал на рабочем планшете. Только Виктор Берингов твердил залитую в него информацию согласно временному протоколу:

— Приливные электростанции, сокращенно ПЭС, возникли почти столетие назад. Первая из них была построена в тысяча девятьсот шестьдесят шестом году во Франции на реке Ранс и только сейчас…

— И это новейшие технологии, — закатил глаза Марганцев. — Еще про паровой двигатель нам расскажите.

— Они достигли мощности в десять раз, превышающей первоначальную. Двадцать шесть лет назад, — продолжал робот, — одна станция вырабатывала пятьдесят гигаватт, сейчас мощности «ЭнергоБеринг» достигают один тераватт, что до сих пор покрывает лишь сорок процентов энергозатрат региона. С повышением благосостояния населения, растет потребность в энергии. Экологичный транспорт – основной потребитель сети зарядных станций «ЭнергоБеринг». При этом, по сравнению с другими электростанциями, ПЭС не осуществляет вредных выбросов в атмосферу. Отсутствует радиационное загрязнение. Наш комплекс не мешает перемещению рыбы и не несет угрозы чрезвычайных происшествий.

— Как думаете, рыбы успели его поесть? — вновь перебил робота Марганцев, и все посмотрели в его сторону.

— Гадость какая, — сморщилась одна из девочек. — Я теперь на морепродукты смотреть не смогу.

— Нет, — ответил долговязый ученик со смешно торчавшими вихрами.

Игорь шикнул на болтавших и неприятно удивился поведению последнего. Сергея он знал лучше остальных: жили в одном подъезде, общались по-соседски, да и мальчишка был из понятливых, схватывал налету. Частенько утром ждал Игоря у подъезда и старался возвращаться с ним же после уроков – избегал обидных шуточек Маргоши и Засранца. Сергей несколько раз бывал в квартире Игоря. Ссылался на то, что не понял тему, но учитель знал, это лишь предлог. Мальчишке не хватало внимания.

Робот, не обращая внимание на происходящее, механическим тембром рассказывал о приливной электростанции:

— Рассмотрим принцип работы на примере, описанном Котеленко и Красниковым. За счёт притяжения Луны и Солнца уровень мирового океана постоянно повышается и понижается, то есть происходят приливы и отливы. Так как массы воды в морях огромны, то и энергия их движения колоссальна, остаётся лишь её использовать, что люди научились делать с давних времён. Посмотрим анимационный фильм про приливные мельницы.

На экране появилось колесо, погруженное в реку, которое сменил видеоряд сельских кукольных домиков Западной Европы восемнадцатого века.

— Первые упоминания о мельницах относятся к одиннадцатому веку. На побережье Белого моря мукомольные устройства пришли в семнадцатом веке, но только в середине прошлого века, почти сто лет назад появился интерес к использованию энергии приливов и отливов, — продолжал робот. — Деятельность приливной электростанции основана на преобразовании турбинами потенциальной и кинетической энергии воды во время прилива или отлива, — робот ткнул лазерным лучом-указкой, выходящим из его пальца, в экран со схемами и фото. — ПЭС практически не снижает солёность воды, что является важным показателем для морской фауны, а само строительство способствует сохранению окружающей среды в районе ПЭС. Таким образом, приливная электростанция «ЭнергоБеринг» является экономически выгодной и безопасной во всех отношениях.

— Экологичной и дешевой? — поднялся с места красный от возмущения Сергей. — А сколько гибнет рыбы и других обитателей моря при работе приливных турбин?

«Это уже перебор», — подумал Игорь и прочувствовал, как приливает к вискам кровь, как закипает недовольство всем классом. Остальные, понятно, но Сергей…

— Кровь-кишки, — заржал Марганцев, и волна смеха раскатилась по смотровой площадке. — Водолаза, небось, по башке шмякнуло винтом, вот он и того.

Ученик высунул язык и закрыл глаза. Игорь вскочил, стараясь остановить неуместное веселье.

— Все вопросы после лекции. Мы обсудим их в классе, — произнес он хотя и боялся попасть впросак.

Экскурсионный учитель – младший педагог без специализации, никто и все одновременно. Затыкатель дыр в штатном расписании школы, подмена и мальчик на побегушках для предметников. Сегодня он физик, завтра искусствовед-географ-псевдобиолог. Нововведения министерства образования побаивались, а Игорь рискнул. Поступление без экзаменов, отсрочка от обязательной воинской повинности на время работы по специальности, а главное - возможность посетить сотни мест по всей России. Он – учитель-пионер, первопроходец новой системы, осваивающий неизведанные пространства огромной страны.

Ученики успокоились. Игорь в очередной раз смотрел на прыгающие по экрану формулы, фото станции, но всё ещё видел тело третьего водолаза. Воображение дорисовало изъеденное рыбами лицо. Дрожь, зародившись в груди, пробежала по рукам, выдавливая холод необъяснимого страха.

— Подведем итоги, — робот стал говорить громче, — на смену дорогостоящим дамбам пришли современные машины, похожие на ветрогенераторы. Прилив и отлив крутит лопасти, приводя в действие генераторы, которые вырабатывают электрический ток. В перспективе планируется снабжать подводные машины подъёмным устройством. Между приливами и отливами, во время простоя, они смогут работать благодаря силе ветра. Жду вас в следующем году! До скорых встреч! И помните, инженеры – основа растущей страны.

Виктор Берингов вновь растянул на табло пиксельную улыбку и подмигнул таким же глазом.

Глава 2

Попрощавшись с роботом, дети высыпали на остановочную платформу. Продолжая перешёптываться, они ждали, когда освободится подошедший вагон магнетобуса. Сквозь ветер Игорь улавливал отдельные слова: водолаз, рыбы, ужас. День был потерян. Теперь учеников не отвлечь.

Рассевшись за парты, расставленные вдоль стен, дети загалдели, постепенно перешли к следующей экскурсии. Игорь тоже повеселел, боялся, что дети закидают его вопросами о водолазах, особенностях станции «ЭнергоБеринг», о которых не сказал робот, или проблему экологичности ПЭС. Учитель занял место в голове вагона, поморщился. Флёр густых тяжёлых духов, оставленный предыдущим преподавателем, не давал сосредоточиться, вновь напомнил об отсутствии у Игоря своего рабочего места. Это было минусом, с которым приходилось мириться: брать взаймы у государства возможность путешествовать и отдавать по капле свои желания.

Игорь проверил, все ли достали тетради и ручки, поспешил начать урок. Магнетобус уже набрал основную скорость - восемьсот километров в час. Картинка за окном смазалась, превратилась в серую ленту, переходящую в бескрайнее море многовековой тайги.

На экране засветилась презентация. Игорь собрался и начал урок:

— Повторим изученное. Гидроэнергия является возобновляющимся источником, но её, наряду с тепловой и атомной, обычно относят к традиционной энергетике. Сила океана, моря или реки питает наш магнетобус и ваши гаджеты. Какие еще источники вам известны?

Поднялись руки, преимущественно девочек. Игорь кивал, выслушивая ответ за ответом.

— Солнечная.

— Ветровая.

— Правильно. Экскурсия в долину ветра нам еще предстоит. А еще? — спросил Игорь.

— Энергия земных недр, высокотемпературная геотермальная энергия, — прошептала застенчивая девчушка с длинными косами.

— Правильно, А…, — похвалил ее Игорь и замолчал. Опять забыл имя. Пришлось выкручиваться. — А… как вырабатывается данный вид энергии мы узнаем на следующей экскурсии.

Сергей поднял руку и, не дожидаясь разрешения учителя, встал с места:

— Игорь Петрович, вы забыли про энергию биомассы. При производстве электроэнергии используется биогаз.

— Правильно, Сергей!

— Продолжим! — Игорь постучал пальцами по столешнице, вспоминая бегло изученный материал. — Мировой технический потенциал возобновляющихся источников энергии в целом оценивается следующими цифрами.

На школьном экране замелькали графики. Игорь перечислил безликие числа добычи природных ресурсов, которые ни ему, ни ученикам не были интересны, но требовались по программе, называл страны-конкуренты, не забывая ставить ударение на том, что Россия не зависит от причуд мирового рынка.

— Переходим к знакомству с геотермальной энергетикой. Вы должны были прочитать в учебниках принцип работы, а также, — Игорь заглянул в конспект, выданный физиком, — статью Гариповых. Кто нашёл? Никто, тогда послушаем меня. Геотермальные источники известны с древних времён. Например, знаменитые древнеримские бани (термы Каракаллы) отапливались теплом подземных источников. Первая электростанция, основанная на использовании горячих подземных источников, была построена в тысяча девятьсот четвертом году в итальянском городке Лардерелло (провинция Тоскана). В США первая электростанция, использующая гидротермальную энергию, возникла в Калифорнии в начале тридцатых годов прошлого века, а в России – в шестьдесят пятом.

Игорь запнулся, посмотрел в конспект и понял, что потерял нужные строчки:

— Время самостоятельной работы. Найдите общую информацию по температуре и глубине. Конкретные данные по Мутновской ГеоЭС вам расскажут на экскурсии.

— Надеюсь, мертвяков там не будет! — загоготал Марганцев.

— Он не умер, потерял сознание, — сказал с места Сергей.

— Ну давай, челик, двигай теорию! — закричал Серкин.

Сергей сник и отвернулся к окну. Спрятался за рукой, теребившей отросшие после стрижки волосы. Игорь сжал зубы. Раньше таких, как Сергей, называли ботанами и заучками, сейчас челиками – людьми со вшитым искусственным интеллектом. Игоря бесило это прозвище. Человек придумал искусственный интеллект. Да ИИ быстрее, производительнее, но не умнее. Он лишь подобие создателя, его тень.

Игорь вспомнил, как он сам, будучи подростком, слушал в школе лекцию приглашенного священника. Последний был вербовщиком в движение «Православная молодёжь». Мужичок в сутане, перегруженный общественно-полезной нагрузкой, заявил, что искусственный интеллект никогда не будет подобен людям. Так как он не имеет собственных желаний, но будучи инструментом в чьих-то руках, вполне способен уничтожить человечество. А значит необходима кнопка выключения ИИ.

Учитель информатики тогда не сдержался и задал крамольный вопрос:

— Вы представляете архитектуру искусственного интеллекта? Он разбросан на миллионах машин, парит в облачных сервисах.

— В облачных сервисах? — переспросил священник, готовый предать информатика анафеме, не выходя из класса. — Там, — поднял он палец вверх, — Царство Божье.

Игорь представил купидончиков, сидящих на облаках, набитых цифровым кодом, и подавился сдерживаемым смехом, вызвав недоумение на лицах взрослых, а затем приступ хохота у одноклассников. Воспоминание и сейчас вызвало улыбку, но пристальные взгляды собственных учеников вернули к реальности. Игорь, лихорадочно искавший, чтобы ответить Марганцеву, уставился на Сергея:

— Действительно, почему ты решил, что водолаз жив?

— Кожные покровы вокруг маски запасного баллона бледные, но не синюшные. Да и зачем мертвому кислород? — заметив, что его внимательно слушают, Сергей продолжил. — Своя маска болталась на груди водолаза, за спиной баллон. Думаю, человек пошёл один и заработался, увлёкся, не заметил, как закончился воздух или оборудование неисправно, или…

— Или-шмили-растатыли, — передразнил его Серкин.

Сергей замер, не зная, что ответить. Лишь хватал воздух пересохшими губами.

— Ты очень внимательный, — Игорь похвалил Сергея, — а тот, кто позволяет себе перебивать товарища – невоспитанный. Если с водолазом всё в порядке, то вернёмся к теме нашего дня – возобновляемые источники энергии. Давай, Серкин, расскажи, что ты знаешь о геотермальной энергетике или ты только по растатырли мастер?

Серкин поднялся с места, насупился, замычал, пытаясь вспомнить хоть что-то.

— Ну, давай, Серкин, ты сможешь! — с издёвкой произнес Игорь и продолжил. —Мычи не мычи, быки не относятся к возобновляемым источникам энергии. Даже если мы примем в расчет тот факт, что кое где за границей до сих пор отапливают помещения коровьим навозом.

Класс рассмеялся. Сергей повеселел и в очередной раз с благодарностью посмотрел на учителя.

— Ладно, — посмотрел Игорь на учеников. — Отдых перед новой экскурсией.

Магнетобус стремительно приближался к Мутновской ГеоЭС, где робот Виктор Мутновский встретит их неизменной улыбкой на табло. Потом Магнетобус понесет их в родной Томск, а по пути ученики будут писать контрольную.

Класс на колёсах. В детстве Игоря такого не было. Для его учеников магнетобусы – реальность, для него самого – чудо. Технология не нова. Её придумали почти век назад, но тогда у страны не хватило денег на массовое внедрение, а сейчас... Сейчас вся Россия опутана сетью магнетотрасс. Даже учебную программу под них разработали «Почувствуй, посмотри, прикоснись». Не надо корпеть над учебником и пялиться в безликие картинки. Всё перед тобой: движется, дышит, работает. Все музеи – твои. Сейчас один день в школьной неделе экскурсионный.

Но больше всего Игорю нравилась программа «Движение в развлечение». Динамичные паузы каждые полчаса, бесплатные бассейны в каждом районе, тренажёры в каждом дворе. Всё оснащено функцией передачи персональных данных и видеозаписью занятий. Делай и отчитывайся, зарабатывай баллы, трать на развлечения: кино, автоматы, сенсорные комнаты, напичканные стимуляторами ощущений. Есть, конечно, спортивные школы, но у них свой уклад, Игорю, ботану прошлого, неизвестный.

На Мутновской ГеоЭС, в целях безопасности, оборудованной такой же смотровой площадкой, как и «ЭнергоБеринга» всё прошло без происшествий. Игорь смотрел на бьющие из-под земли гейзеры, почти забыв об утреннем инциденте, да и класс больше не говорил о водолазах, обсуждал столбы пара, уходившие к облакам, и радугу без дождя.

Ветер, здесь не в пример сильнее, почти пятьдесят метров в секунду, заглядывал через прозрачные стены экскурсионного куба, а затем боролся с фонтанами горячей воды, проигрывал и с шумом набрасывался на смотровую площадку.

Местный робот Виктор Мутновский бубнил о мощности станции, давнишним отказе Камчатки от мазута и солярки, лечебных свойствах грязевых ванн, фумаролах - предохранительных клапанах вулканов. Игорь давно потерял суть лекции, и даже просьбы Серкина о немедленном заплыве в ближайшем природном котле его не смутили. Учитель смотрел на бескрайние просторы Мутновской сопки, массивы вулканов и думал, как велика его страна. Слегка скрипучий голос местного охранника экскурсионного куба вернул Игоря к реальности:

— Подпишите документы.

— Да, да.

Учитель мельком глянул на охранника, затем на робота. Раньше Игорю казалось, что и парней в форме подбирают по одному лекалу. Такие парочки: человек и робот с одинаковой внешностью, но в последнее время учитель стал замечать, что Викторы, несмотря на внешнее сходство, разные. Это неуловимое чувство аурой окружало машину, даря ей индивидуальностью. С местным охранником, как и с множеством других, встречаемых на площадках Игорь не сближался. О чем с ними разговаривать?

На обратном пути класс молчал. Дети сосредоточились на контрольной работе. Звонок с незнакомого номера на телефон Игоря нарушил тишину, царившую в классе на колёсах.

— Игорь Петрович? — раздался в трубке бас.

— Да.

— Здравствуйте.

— Добрый день.

— Вас беспокоит Семён Васильевич Краснов, служба безопасности «Приливки». Вы сегодня были на площадке?

— Да.

— Водолазов видели?

— Да, видел водолазов. Подскажите с ним всё хорошо? Он жив?

— Отлично, ждём вас вечером у себя, вернётесь этим же магнетобусом, — Краснов проигнорировал вопрос.

— Один?

— У нас в стране важен каждый человек, но не настолько, — засмеялся Краснов, — с туристами. Высадите учеников около школы, их встретят, а сами оставайтесь в вагоне.

«Туристами?» — задумался Игорь и не сразу почувствовал пристальные взгляды.

Весь класс с интересом смотрел на учителя. Первыми не выдержали девочки:

— Что-то случилось, Игорь Петрович?

— Всё хорошо, — выдавил учитель, несколько растягивая слова. — По приезде вас встретят, у меня ещё есть дела.

— У нас дома детей мал мала [1], — запел Марганцев, и класс подхватил старую песню.— Контрольная, — напомнил Игорь. – Кто выполнил, прошу отправить на проверку через личный кабинет. Выбирайте учителя внимательно, если работа уйдёт к другому преподавателю, а он вовремя не заметит и не исправит, то в электронном журнале будут красоваться жирные лебеди..

[1] Строчка из песни группы «Чайф» «Не спеши»

Глава 3

Наблюдая за тем, как ученики выходят из магнетобуса в Томске, Игорь не сразу заметил входящих туристов. Гладко выбритые квадратные мужчины с разукрашенными головами в цвет флага Томской области с неизменным белым конем на зелёном фоне, худые бородачи, смахивающие на юродивых, в компании девушек в длинных красных сарафанах или кожаной жокейской форме, отсылавшей все к той же лошади, вставшей на дыбы, заполнили вагон. Одежда туристов не сочиталась с классическим костюмом Игоря и короткой аккуратной стрижкой.

«Мода, как всегда, удивительна», — подумал учитель, отвернувшись к окну. Надо было убедиться, что детей встретили. Магнетобус тронулся. Виды за окном растворились, превратившись в разноцветные полосы.

Учитель перевел взгляд на пеструю толпу пассажиров. Его подмывало сделать замечание: вагон магнетобуса – всё же класс, пусть и на колёсах. В нем нет места клоунам в костюмах ложного патриотизма. Учитель открыл рот, хотел попросить быть аккуратнее со школьным имуществом, и оторопел, когда ему самому сделала замечания кудрявая блондинка, косившая под Мэрилин Монро: «Покиньте кресло. Это место диджея».

От возмущения у Игоря перехватило дыхание, но он повиновался, пристроился за одной из парт, ставшей столиком в кафе на калесах. Учитель косо поглядывал на присутствующих, не мог смириться с вечерней жизнью вагона. Наглядные пособия по возобновляемой энергетике, транслирующиеся на экранах, сменились на социальную рекламу от министерства рождаемости, прозванного «Трахзаказом». От плакатов Игоря покоробило. Он не был святошей, но откровенные фотографии с лозунгами «Секс – это не только удовольствие» или «Используй органы по назначению» казались неуместными. Даже карикатурная дама в интересном положении и женский доктор, пристающий с требованием «Слышь, рожай!» не вызывала неизменную усмешку, а лишь новый приступ негодования. Неизвестно откуда появился официант с тележкой, полной напитков, предложил на выбор лёгкий энергетик или что-то погорячее, но Игорь отмахнулся. Ещё нет и пяти, для выпивки рановато.

Всю дорогу к «ЭнергоБеринг» он слушал смех подвыпивших пассажиров и музыку, перемежающуюся с караоке. Задавался вопросом «Что им делать на экскурсии по возобновляемым источникам энергии? Слушать лекции Виктора Берингова и лежать на полу, рассматривая невидимые в темноте лопасти?». В Беринговске, находящемся в другой часовом поясе, уже поздний вечер.

Проехав половину пути, Игорь начал представлять удивлённые рожи пассажиров, как недавно была у него, и возмущённые крики об ошибке пункта назначения. Вот где реальная история ужаса: попасть в тёмный прозрачный бокс на берегу ледяного моря, вместо ночного клуба.

Стемнело. За окном вагона пролетали, словно кометы, редкие огоньки удалённых поселений. Неожиданно магнетобус затормозил. Картинка за окном распалась на стройные корабельные сосны-великаны. Игорь представил, как первородные богатыри, принеся в жертву нижние ветки, смотрели вдаль, стараясь разглядеть море – территорию новой жизни. Только мечтам не сбыться. Социальный лифт рухнул, навсегда привязав возможных матросов к земле, сделав пограничниками несбывшихся желаний. Экология подружилась с технологиями. Дерево – ценный ресурс, лёгкие планеты, о которых наконец-то не только говорили, но и спасали. В ходу давно уже переработанный пластик. Бесконечный процесс перерождения старого в новое.

В вагон-бар, бывший недавно классом, ввалилась еще одна шумная компания. Игорь вздрогнул, сбросил окутавшее наваждение, уставился на вновь прибывших. Одна из девушек в длинном облегающем платье цвета яркого пламени, отделилась от компании и направилась к столику учителя. Одежда, состоящая из множества разрезов, то скрывала, то обнажала бледное тело, создавая гипнотический контраст. Игорь отвернулся к окну. Магнетобус пришел в движение, качнулся и девушка оказалась на коленях учителя, обвила его голову руками, повернула к себе, прижалась влажными губами к сомкнутому рту и, прошептав: «Красавчик», — резко встала.

Со стороны новой компании послышались недовольные крики одного из бородачей. Игорь сжался. Драки не избежать. Девушка посмотрела на своих и скрипучим голосом закричала: «Че орешь? Не видишь, трясет».

Игорь закрыл глаза и сидел так, не зная, чего ожидать: удара или новых знаков внимания. И то, и другое было лишним в перенасыщенном событиями дне, да и в целом чуждыми размеренной жизни учителя.

Успокоившись, Игорь приоткрыл глаза. Вагон развлекался, напрочь забыв об инциденте. На маршрутном табло высветилась информация о приближающейся смотровой площадке, названной почему-то «Станцией любви». Вдали замаячил свет. Учитель не сразу осознал источник, и только когда магнетобус снизил скорость, Игорь приоткрыл рот от увиденной картины – Берингово море светилось.

Выйдя из вагона, Игорь крутил головой и не мог понять, откуда идёт сияние. Смотровая площадка переливалась как новогодняя ёлка и гремела какофонией модных у молодежи песенок. Он протёр глаза, но видение не исчезло. Стеклянный короб сверкал и переливался. Игорь шагнул в экскурсионный куб, посмотрел вниз и увидел светящиеся лопасти электрических машин, напоминавшие мультяшные крылья старых мельниц. Невидимые днём сферы, состоящие из множества сот, куполом накрывали машины. Соты переливались и мигали, меняя режимы, создавали причудливые узоры на полу и стенах площадки. Лишь в одном месте, там, где утром всплыли водолазы, зияла чёрная дыра.

Робот Виктор Берингов в бескозырке и фартуке-тельняшке развозил увеселительные напитки и лёгкие закуски, ловко маневрируя между креслами-мешками с обнимающимися парами и невесть откуда появившимися трехногими столиками. Запахи разгоряченных мужчин и женщин смешивались с ароматами лаванды, затягивали в сети вечерней неги.

Обернувшись, Игорь увидел, как вагон магнетобуса, наполненный разбившимися на пары пассажирами, качнулся и отбыл. Учитель растерялся, что это: шутка, розыгрыш или премия от администрации школы? Давай, челик, развлекайся. Хватит корпеть над конспектами, оторвись по полной. Игорь вспомнил студенческие вечеринки, на которые его не приглашали, и стал покачивать головой в такт музыке, протянул руку к подносу улыбающегося робота, и услышал своё имя. Охранник Фёдор, всё в той же униформе, махал ему с посадочной платформы.

— Так и знал, что ты здесь выйдешь, не поедешь до Беринговска, — старался перекричать музыку Фёдор. – Иди за мной.

Игорь пожал плечами и поплёлся к выходу. Вслед за охранником спрыгнул на вылизанные ветром камни, поёжился от проникающего под куртку холода и обернувшись спросил:

— Что там происходит?

— Вечер оплаченного свидания! — ответил охранник, недоверчиво посмотрев на учителя — Каждый день меняют контингент. Если сойдутся, то на следующем свидании гостиница за счёт государства, правда, уже без горячительных. До свадьбы дойдёт – подарочный набор новобрачных. Ты что с Луны свалился?

Игорь слышал о подобном нововведении, но представлял по-другому, официальнее, что ли. В его воображении потерянные в жизни парни и серые от комплексов девушки, сидели в тихом кафе под зелёными абажурами.

— Твои дни по пятницам. Таким государство гостиницу сразу оплачивает, чтоб от страха перед девчонками не разбежались, — продолжил Фёдор, борясь с желанием рассмеяться. — Вам даже пять попыток дают. «Крашенным» всего три. Прознали, что здесь халява, и катаются разными компашками. Но в «Трахзаказе» не оставляют надежду завлечь, исправить и заставить. Даже ЗАГС со столовкой на двадцать родственников готовы оплатить. Хочешь больше – доплачивай.

Учитель надулся, как ребёнок. С чего это охранник решил, что у Игоря нет девушки? Есть. И у них с Татьяной всё в порядке. Сами познакомились, сами и свадьбу справят. «Но помощь все же нелишняя», — подумал учитель. Фёдор посмотрел на Игоря и, неправильно прочитав его смущение, добавил:

— Не кисни, если успеем, зарулим и на эту вечеринку, а сейчас прыгай в машину. Я спереди поеду, — сменил он тон на серьёзный, — нас уже ждут.

В темноте учитель не сразу заметил чёрный автомобиль службы безопасности станции с логотипом «ЭнергоБеринг» на лоснёном боку. Машина заурчала, фары залили светом прибрежные скалы.

— Не успеете вы на морскую вписку, — отозвался водитель. – До Беринговска полчаса, у безопасников минимум столько же и обратно на дорогу минут тридцать.

— И что, круглый год сюда парочки катаются? — спросил Игорь.

— Нет, только осенью и зимой, — ответил водитель. — Весной и летом они и без нас справляются.

— Чёрт-те что, — отмахнулся Игорь.

— Не скажи, — возразил водитель. — У меня жена в гостинице работает, каждый месяц в министерство рождаемости отчёты отправляет. Так вот, если у пары потом ребёночек появился и все дела, жене премия. Так Тамарка у меня только с добавочных и развлекается: платья, духи там и прочие бабские штучки. Говорит, благодаря чужой любви шикует. Смешно, да? Благодаря чужой любви!

Игорь кивнул тёмному окну. Несмотря на то, что дорога шла вдоль побережья, вокруг царила непроглядная темень, рассыпающаяся перед огнями автомобиля. Световое шоу из глубины полагалось только потенциальным влюблённым.

— Смешно, Михалыч, смешно. У нас твою шутку только новорождённые, те, что от любви, и не знают, — ответил Федя водителю.

— Неправильно это, — скривился Игорь. — Им и море, и огни. Я, может, тоже хочу Татьяну к огням отвезти. Она даже просилась на экскурсии, но я не позволил, школа все же, а здесь такое. На каждой площадке вечеринки? И в музеях?

Охранник недоверчиво посмотрел на Игоря, окинул его ещё раз взглядом и спросил:

— Татьяна кто? Сестра?

— Невеста, — огрызнулся Игорь, хоть и не сделал еще предложение Татьяне, знал, рано или поздно, они поженятся.

— Про другие площадки не знаю, — ответил водитель. — А к нам вечером вези. Почти семейные по четвергам. Расписание у Фёдора спроси. Там Витька за психотерапевта шпарит. Широко пока не освещаем. Боимся, гостиница наша по швам треснет. Новые строим. Аккурат на другом конце города. Да ты их увидишь.

Стекло на водительской двери поползло вниз, и в открытую щель ворвался вездесущий ветер. Щёлкнула зажигалка. Михалыч закурил, не спросив разрешения. Игорь поперхнулся от едкого дыма, поднёс конец галстука к носу и не удержался, сделал замечание:

— Курением вы наносите вред себе и окружающим!

— Слышь, Игорёк, ты учителя-то выключи, расслабься — рассмеялся Федя, сведя всё к шутке.

Игорь вновь отвернулся к окну, за которым стали появляться невысокие домишки, отвоёванные у тьмы уличными фонарями и подмигивающие редкими светящимися окнами. Затем показались коттеджи, над которыми нависли тёмные пятиэтажки.

Машина подкатила к едва освещённому крыльцу двухэтажного здания.

— Приехали! Обратно сами. У меня смена до восьми и так с вами до двенадцати катаюсь, — попрощался водитель.

Глава 4

В городе ветер был тише, но такой же нахальный. «Как здесь живут?» — снова поёжился Игорь, покинув салон автомобиля. Быстро заскочил на крыльцо двухэтажного здания и съежился, стараясь спрятаться от потоков холодного воздуха. Весь город был невысоким, лишь на горизонте маячили три многоэтажных великана. «Сейсмически опасная зона, — проговорил про себя учитель, вспоминая одну из многочисленных лекций. — А сами небоскребы строят».

Впервые услышав об экскурсии на смотровую площадку «ЭнергоБеринг», Игорь перелопатил интернет, добыл паспорт объекта «Экскурсионный куб прозрачный» и долго всматривался в цифры, стараясь понять, выдержит ли его тушку стеклянный пол и не придется ли потом спасать из воды вверенный класс. Плавать Игорь не умел, а признаваться в этом не хотелось. Даже купил двадцать комплектов самонадувающихся спасательных жилетов, тонких и легких. Первое время прятал их в дипломат, небольшой кожаный чемоданчик, подобный любил носить с собой в школу дед Игоря. На вопросы коллег отвечал, что готовится к аспирантуре, пишет заметки в перерывах между экскурсиями.

Игорь сверял графики землетрясений, желая выяснить, не совпадёт ли его приезд с очередным с потряхиванием земной коры. Бог миловал. Поначалу учитель боялся заходить на экскурсионную площадку. Воображение рисовало, как прозрачный куб трескается, осыпаясь осколками в море, но глядя на учеников, пришлось пересилить свой страх. Чемоданчик сам избавил хозяина от необходимости таскать его за собой. Спрятался под столик в одном из передвижных классов. Хозяина даже не искали. Чему Игорь, с одной стороны был рад, а с другой, сомневался в надёжности системы охраны. А если бы в чемодане была бомба? Таких случаев давно нет, но вдруг…

Постепенно Игорь привык и к Мутновской ГеоЭС. Вредно постоянно думать о том, что величественные фонтаны с кипятком, прыгающие к небу перед смотровой площадкой, могут обварить тебя за секунды. Но в высотные гостиницы Беринговска учитель бы не пошел даже за деньги, тем более не собирался платить за относительно комфортный отдых. Такие монстры были разбросаны по всей стране, и Татьяна, время от времени начинавшая разговоры о свадьбе, планировала первую брачную ночь в одном из них. Игорь кивал, а на уровне первобытного страха отодвигал столь значимое событие. Откажись Татьяна от «роскошной» идеи, Игорь хоть завтра повел бы подругу под венец, наверное.

Прошло больше пяти минут, но Федора все еще не было. Охранник задержался в автомобиле, обсуждая что-то с водителем. Игорь хотел было зайти в здание сам, но не решался. Чутьё призывало не торопиться, но ветер таки поборол животную интуицию. Учитель не выдержал, рванул на себя тяжёлые деревянные двери, каких уже не встретишь даже в Сибири, не говоря о центре страны.

В небольшом холле было тепло и тихо, только настырный ветер время от времени бился в закрытые окна. Игорь расстегнул куртку и вдохнул полной грудью. Пахло травяным чаем. Запах смородиновых листочков и душистой малины напомнил о прошедшем лете. Игорь покрутил головой в поисках источника. Небогатое убранство: металлические стулья для посетителей, сканирующая рамка, делившая помещение пополам, и стойка с дежурным администратором-роботом, на груди которого светилась табличка «Георгий Берингов». Игорю вспомнилось старое кино, в котором один герой искал другого и спрашивал у старушки: «Он же Жора, он же Гоша, он же Юра».

«Так кто же ты, Георгий Берингов», — подумал Игорь и уставился на робота. Говорили, что у этой серии нет ног, только голова и половина туловища на штативе. Игорю захотелось опереться на столешницу стойки, подтянуться на руках и заглянуть внутрь, подтвердить или опровергнуть сплетни. Но он не решился, сел с краю на железный стул и стал ждать Фёдора.

Робот бегло окинул взглядом вошедшего и завис.

Минуты через три появился Фёдор и с порога крикнул:

— Герыч, ты, как всегда, на посту?

— Где же мне ещё быть? – поинтересовался робот.

Пиксельное лицо его осталось недвижимым. Игорь подумал, что данной линейке не полагались эмоции. Настройки были выставлены на ровный официальный стиль, без скачков от радости до негодования.

— Ну не знаю. На толчок сбегать, чайку заварить, на рыбалку.

Робот фыркнул и оскалился усмешкой. Игорь оторопел.

— Пошли, нам на второй, — направился к рамке Фёдор.

— Стопе! — закричал робот. – Ксиву на стол, мордой в пол!

Рука робота удлинилась и дёрнула Фёдора за плечо.

— Ты чего, я же свой, — насупился Фёдор и указал на значок с надписью «ЭнергоБеринг», шедшей вдоль застывших по диагонали лопастей приливной машины.

— Ха-ха-ха, — оскалился пикселями робот. — Проходи!

Игорь поднял руку и показал запястье, ожидая указания приложить армчип к панели идентификации.

— Проходите, Игорь Петрович, вы пробиты по базе. Ваша нерешительность заставила меня искать особенный протокол коммуникации. Второй этаж, двадцать пятый кабинет.

Игорь и Фёдор молча пересекли рамку металлоискателя, дошли до лестницы и только там последний зашептал: «Видал? Мои настройки». Игорь кивнул и хотел было спросить про нижнюю половину робота, но Фёдор уже толкнул дверь в кабинет.

— А я вас заждался. Небось на вписке торчали, — безопасник поднялся из-за стола и протянул Игорю руку. — Краснов. Игорь Петрович Казанцев?

— Да.

Учитель почувствовал в нажиме рукопожатия особую силу. Краснов давил сильнее, чем этого требовали обстоятельства, желая сразу показать свое превосходство. Игорь посмотрел в холодные карие глаза безопасника и не выдержал, отвел взгляд, переключился на волевой подбородок с легкой небритостью, которая так нравится женщинам, едва девочки почувствуют себя таковыми.

Игорь чувствовал, надо смотреть в лицо, опустишь голову и можешь считать себя проигравшим в безмолвной схватке, поэтому учитель поднял глаза выше, уставился на стильную стрижку под терминатора. В детстве фильм с забугорным Шварценеггером нравился Игорю так же, как и большинству мальчишек подросткового возраста. Краснов отпустил руку и указал на стоящий в углу диван для посетителей куда уже плюхнулся Фёдор. Игорь не мешкая сел и принялся дальше изучать безопасника: черная водолазка под темным классическим пиджаком и стальная перьевая ручка, зацепленная за край нагрудного кармана пиджака, выдавали в Краснове приверженца старой закалки, поклонника суровых блюстителей закона и кожаных плащей.

Краснов смотрел на Игоря с таким же, как у робота Виктора Берингова выражением лица. Вроде и тянет губы, скалится, но без души. Не полагалось безопаснику быть свойским, радушным. Требовалось быть брутально-отстраненным, что ему в сорок с хвостиком хорошо удавалось.

Игорю стало не по себе. Учитель вновь почувствовал себя мальчишкой, вызванным к директору школы. Единственный случай навсегда засел в памяти ночным кошмаром и стойким отвращением к несправедливости. Одноклассники разбили в школьном коридоре цветочный горшок, перекидывались рюкзаком Игоря. На камере, служившей неопровержимым доказательством, было видно, как школьная сумка летит и приземляется аккурат на высокую пальму, переросшую квартиру директрисы.

«Я поняла бы, если подобное сделали они, но ты!», — возмущалась красная от недовольства Анна Григорьевна, а Игорь стоял, смотрел в пол и молча слушал, не зная, что ответить.

Краснов предупредил о видеосъёмке, взял разрешение на полиграф и, неожиданно между нудными вопросами, предложил чаю.

Игорь согласился. Зябко было и внутри, там, где, как он полагал, у человека есть чувственный центр, и снаружи, где хозяйничал Краснов. Безопасник достал из старого шкафа три миниатюрные кружки с блюдцами, налил заварки из чайника тонкого фарфора, жеманно придерживая хрупкую крышечку, и плеснул кипятку из магнотерма. Игорь не сразу заметил ноу-хау, распиаренное по всем медиаканалам. Термопот моментального нагрева с экраном дополненной реальности. Настраивай на свой вкус и любуйся бурлящей лавой, подкрашенной в любимые цвета. Когда термопот остывал, бурлящий поток замедлялся и менял тёплые оттенки на холодные.

— Успокаивает, — поймал Краснов взгляд Игоря.

По кабинету поплыл тот же запах, что встретил Игоря в холле. Чайная пара взлетела и понеслась в сторону Игоря. Он хотел отклониться, но посудина зависла, ожидая, когда учитель возьмет ее в руки.

— Водолазов видел? — продолжил Краснов, словно не замечая удивление Игоря.

Федя давился смехом, пытаясь его сдержать, но все-таки разразился хохотом:

— Круто, да? Я когда первый раз увидел, на пол упал. Секрет хочешь?

Игорь кивнул.

— Федя, — одернул охранника Краснов, — про плакат не забывай? — он указал на стену, где Игорь увидели даму в кожаной куртке и с красным платком на голове. Она приложила указательный палец к губам, и учитель явственно услышал: «Тссс!»

Кабинет безопасника был напичкан технологичными приколами, не вязавшимися с внешним видом Краснова, что еще больше вводило Игоря в ступор.

— Так что с водолазами? — продолжил Краснов. — Видел?

— Да. Надеюсь, с ним всё хорошо. Пришёл в себя?

— Почём знаешь, что живой или что ему плохо было? — напрягся Краснов.

— Так, кожные покровы…, — повторил Игорь слова Сергея и с чувством превосходства посмотрел на Федю и Краснова.

— Знаком вам этот гражданин? — безопасник нахмурился и показал фото.

— Это ж Галькин, — вклинился в разговор Фёдор.

— Ты-то молчи, — одёрнул его Краснов. — Не мешай человечка допрашивать.

— Нет, — ответил Игорь.

Последние слова ему не понравились. Игорь уставился на плескавший лавой магнотерм. Только сейчас он заметил, как в кипящем потоке тонули маленькие динозавры. Игорь представил себя на их месте. Ни в чём не виноватые доисторические твари, стали жертвами обстоятельств, как и он сейчас.

— Как же так? Покровы видел, а товарища, который нам не товарищ, не признал.

Краснов встал с места. Фёдор тоже вскочил и перегородил выход:

— Колись, Игорёк, я за тебя здесь божился.

Пришлось признаться.

— Запись с камер магнетобуса, — скомандовал Краснов, глядя в потолок.

Игорь посмотрел туда же, надеясь увидеть экран.

— Время разговора? — продолжил Краснов.

Игорь покраснел. Память опустела. Весь день слился в бесконечную череду слов.

— По водолазам ищи, — подсказал Фёдор и сел на подлокотник диванчика.

— Есть, — кивнул Краснов. – Свободен, но из страны не уезжай. И это, организуй мне доставку вашего умника. Завтра с утреца. Нет, у вас же ещё ночь. Давай к обеду.

— У нас уроки, — осмелел Игорь.

— Прогуляете. В первый раз, что ли?

Для Игоря было в первый. Да и для Сергея тоже. Предстоит разговор с родителями и директором.

— Чего сник? Все оплатят. Повестки уже в госуслугах родителей и на рабочем компьютере директора, — зевнул Краснов и потянулся. — Ладно, я домой. Время к часу подходит. Это у вас приятный вечер. У нас глубокая ночь. Если поторопитесь, на последнюю магнитку успеете.

Фёдор кивнул Краснову и, наклонив голову в сторону выхода, пригласил Игоря следовать за ним.

— Пока, Геракл, — помахал Фёдор роботу.

— И ты не сдохни, дрыщ, — огрызнулся Георгий Берингов.

Уже на улице Игорь не удержался и спросил у Фёдора про штатив вместо ног у роботов-администраторов. Охранник насупил лоб, прищурился и выдвинул вперёд нижнюю губу. Затем резко повернулся и свистнул, проезжающему мимо такси.

Глава 5

Сев в машину, Игорь постеснялся повторить вопрос про штатив. Смотрел в тёмное окно и думал о том, как завтра будет объясняться с директором, а то и с родителями Сергея. Тем достаточно спуститься на этаж и можно атаковать учителя бесконечными вопросами, на которые у Игоря не было ответов. Очно не проигноришь, не сможешь сделать вид, что не увидел сообщение, не смог прочитать. Стыдно было признаваться в присвоении наблюдательности мальчишки.

Следующие экскурсии на «ЭнергоБеринг» могут временно отменить. Изменят маршрут на Баренцево или ещё куда. Не хотелось новшеств. Привык кататься сюда: к смешному Виктору и знакомому Фёдору. Какой робот на другой площадке известно, но охранник может оказаться той ещё задницей. Свалит на Игоря всю документационную волокиту. «А может оно и к лучшему. Новизна тонизирует» — подумал учитель, разглядывая в окно светившееся море.

Такси затормозило у горящей огнями смотровой площадки. Фёдор опять не торопился выходить из машины. Всю дорогу трепался с водителем о городских делах и до сих пор не мог наговориться. Игорь пытался вникнуть в суть, но быстро потерял нить, поэтому с удовольствием вылез из салона на свежий воздух. Учитель не прятался от ветра: то ли он стал слабее, то ли привычка набирала силу.

Игорь слушал шум моря, перемешанный с музыкой и пьяными голосами, впитывал порами чужое веселье. Захотелось снять напряжение. Давно они с Татьяной никуда не выбирались. «Блин!» — закрыл Игорь лицо рукой. Как же он мог забыть позвонить любимой? Не предупредил, что задержится. Она видела через приложение, где Игорь, но так и не спросила, что он там делает.

Создать виртуальную семью в приложении «Я не волнуюсь» его идея. Хотел показать, что ничего не скрывает, чист перед невестой, но сам сгорал от страха застать её не в том месте, даже с подругами. Не хотелось мучить любимую ревностью, но и отказаться от взаимной слежки Игорь не мог.

Он проверил смартфон: ни звонка, ни сообщений. Что, если вечером на картах смотровая площадка не школьный полигон, а кабак? Он залез в приложение и проверил. Нет. Одна и та же аббревиатура. Значит, думает, что на работе. Это хорошо, это правильно.

Хлопнули двери автомобиля. Фёдор помахал вслед водителю и посмотрел на Игоря:

— Это мой брат. Только так и общаемся. Катает меня, а я его новостями развлекаю. Пойдём оторвёмся.

— Пойдём, — кивнул Игорь.

К шуму моря добавился звук торможения магнетобуса. Голоса и музыка стали громче. Состав предупредительно загудел и полетел в сторону города. Тишина. Даже море замерло.

— Мать моя женщина, — выругался Фёдор, глядя в смартфон. — Этот последний.

— Как? — опешил Игорь.

— Если надвигается шторм, гостей увозят раньше. Я с этим Красновым даже прогноз погоды не посмотрел. Да и нужен он мне? Я в это время или в люле, или внутри куба, а ему никакой шторм не страшен.

Игорь не понял, в чём не нуждался Фёдор: в Краснове или прогнозе. Ясно было одно. Они застряли на платформе ночью в шторм.

— Позвони брату, пусть вернётся.

— Нет, опасно это. С минуту на минуту громыхнёт. Побежали внутрь, утром укатишь.

Фёдор ловко подтянулся и запрыгнул на остановочную платформу. Игорь попытался последовать примеру и повис словно недавно увиденный водолаз. Охранник ехидно посмеивался над вознёй учителя. Затем Игорь услышал щелчок и пространство под платформой осветилось, выдернув из темноты витую лестницу, ведущую от остановки магнетобуса к парковке. Игорь поплелся вверх. «Пережду непогоду и домой», — думал он, проклиная Краснова, неосмотрительность охранника и своё нетренированное тело. Внезапно свет лампы, освещавший лестницу, стал красным и замигал.

— Якорь в пузо, — выругался охранник и бросился к входу в экскурсионный куб, двери которого медленно ползли навстречу друг друга.

Фёдор забарабанил по стеклу, но робот, занимающийся уборкой, не обратил на стук никакого внимания.

— Всё, приплыли. Хрен он нас пустит. До восьми утра объект закрыт для посетителей, а там наши школьники подкатят. Я обычно с ними приезжаю. Давай пешком, в такую погоду зверь на море не пойдёт, волны забоится, а мы глубже в сопки уйдём, часа за два обернёмся.

— Зверь? — Игорь истерично рассмеялся, но поймав недовольный взгляд охранника, замолчал, сел на платформу, спустив ноги и забубнил: «Интуиция-стерва предупреждала, не лезь, Игорек, на платформу, а я. Я в бумажках ответ искал. И что теперь? С одной стороны, море, с другой? Кто здесь водится? Явно не белочки».

Что-то ироничное и вместе с тем ужасное было в этой ситуации: защищённый от непогоды робот и лишённые крова люди. Время замедлилось, растянулось, растеклось по прозрачному основанию площадки, отделив Игоря от безоблачного дня. Учитель поднял глаза к небу, где сияли высокие звёзды. Скоро их затянет тучами, скроет.

Внезапно налетел ветер и чуть не опрокинул Игоря вниз, туда, где билось о скалы холодное море. Небо резко почернело, брызнуло колючими струями. Игорь сжался в комок, впился руками в холодное ограждение платформы. Вновь вспомнил о Татьяне, которой так и не успел позвонить.

Всё казалось нереальным, невозможным сейчас, в середине двадцать первого века. Человек всегда беззащитен перед природой. И неважно, лежит в твоей руке последний смартфон или каменный топор, ты пылинка, пешка в игре богов: воды и ветра.

«Если доползти до скамеек для ожидающих и лечь под ними, то можно переждать!» — закричал Фёдор, но Игорь не услышал. Смотрел на охранника, боясь пошевелиться.

Волна ударилась о скалы, окатив учителя холодной водой, и опять упала в море набираться мощи. Обрывки слов коснулись Игоря, следом принесло сбитого волной Фёдора. Ограждение платформы застонало, заухало, готовое сорваться вниз. Фёдор снова выругался, поднялся и, преодолевая очередной порыв ветра, шатаясь, пошёл к закрытым дверям.

Следующая волна захлестнула куб, окатила Игоря и прижала к ограждению. Он представил, как падает в море, влекомый вниз стальными прутьями, как быстрые лопасти касаются замёрзшего тела. «Кровь-кишки», — забились в голове слова Марганцева. Вспомнился утренний водолаз. Воображение добавило лицу с фотографии нетоварища язвочки и раны. Объеденные рыбами щеки, пустые глазницы, из которых торчали крабьи клешни вызвали приступ тошноты. «От меня и этого не останется», — подумал учитель. Он уже не чувствовал побелевших от напряжения пальцев и холода воды, которая попеременно с ветром мучали Игоря, пытаясь столкнуть вниз, вытряхнуть душу. «Кто меня защитит? — закричал он, но слова унесло вниз, слизнуло очередной волной. — Бог!» Учитель попытался вспомнить молитвы. Двадцать пять лет назад модно было крестить. Сейчас поутихло. Колесо образования, завязшее в религиозной тине, вновь покатилось в сторону науки.

Мать долго таскала Игоря в церковь, где он смотрел на золочёные рамы, суровых прихожан, сплочённых непонятной детскому разуму идеей, и чувствовал пропасть, такую же, как сейчас. «Что они бормотали? Спаси и сохрани! Но для чего? Для чего Ему, играющему людьми, сохранять его бесполезного? Нет, не так, — мысли крутились, словно оливки в шейкере робота. — Взболтать, но не смешивать. Спаси и сохрани! Потому, потому что я хочу жить!» Игорю захотелось перекреститься, но оторвать пальцы от железных прутьев означало одно – смерть. «Ветер, ветер! Ты могуч! Пощади меня, Господи» — произнёс Игорь, не размыкая губ, и почувствовал, как кто-то дёрнул его за куртку.

— Вставай, за мной! Открыл, гадёныш! — кричал в ухо охранник и пытался поставить Игоря на ноги.

— Открыл? — Игорь смотрел на охранника и повторял свой вопрос.

— Пойдем! — кричал Федор, отворачиваясь от ветра и волн.

Руки Игоря заскользили вниз по железным прутьям, нерешительно уперлись в скользкое покрытие платформы и, не чувствуя надежной опоры, взмыли вверх. Очередной волной учителя протащило от ограждения к середине платформы. Игорь попытался ухватиться за ножку скемейки, но не смог. Следующей волной учителя понесло обратно к ограждению. Он сбил с ног Федю и, упав сверху, вцепился в рукав куртки охранника. Федор инстинктивно скинул учителя, но рукав выдирать не стал, пополз на свет экскурсионного куба, таща за собой Игоря, туда, где на границе жизни и смерти протирал мокрую платформу улыбающийся робот.

— Открыл, — повторял Игорь, чувствуя, как слёзы смешиваются с морской водой.

Обволакивающее тепло и свет, такой яркий, что невозможно смотреть, лился отовсюду разом, причиняя невыносимую боль. Учитель слышал, как сомкнулись за ними двери, как охранник чихвостил робота, шуршащего щеткой, как бьются о стены волны, потерявшие жертвенного агнеца, и не мог поверить в своё спасение.

— Да отцепись, учитель. Дай куртку снять, да и сам разденься. Заболеешь, Краснов с меня голову снимет. Пиво будешь?

— Нет, — помотал головой Игорь, вздрагивающий от разбирающего смеха.

Внутри экскурсионного куба было так тихо, что не верилось в шторм. Только разбивающиеся о стены волны вновь и вновь напоминали о бушующей непогоде. Федя полностью разделся, скинув промокшую одежду на пол, остановил робота и, открыв нижний бочонок, достал оттуда два полосатых фартука. В один завернулся сам, а другой протянул дрожавшему от пережитого напряжения Игорю.

Виктор покатил дальше скидывать в чёрные мешки пустые пивные банки и вытирать залитые весельем столики.

— Учитель, отомри! Раздевайся! Перекусить надо бы.

Игорь кивнул и принялся стягивать с себя мокрую одежду, следуя примеру охранника:

— Чаю бы.

— Организуем. Ты в фартучек как я, ага. Ладно! Витя, чай!

Робот покатил к кулёру и привёз охраннику большую дышавшую паром кружку.

— Это ему, — указал Федя на учителя. – Мне бы бутеры и беленькой.

Робот растянул пиксельную улыбку, вручил полураздетому Игорю кружку и покатил убирать со столов.

— Эх, железяка, что с неё взять, — махнул рукой охранник. — Если в маковку не вложил, то команду не выполнит. Всё самому.

Игорь сжал ладонями кружку, чувствуя, как чай обжигает руки через толстостенную керамическую стенку, сел на ближайший мешок и забормотал первое, что пришло в голову:

Море может спасти, море может убить,

Море может останки мои приютить…

Дальше слова не шли. Игорь не помнил правильного варианта, но свой считал истинным, пропущенным через тело, по которому мурашечными разрядами проходили мрачные мысли: «Море может обнулить этот чертов мир! Вместе с ветром оно в одно мгновение стерёт с лица Земли паразитов, ломающих все под себя. И нет нам спасения».

— Учитель, ты че там ворчишь? Радоваться надо! Спаслись, Ёшкин карп, спаслись! — громко говорил охранник, стуча зубами.

Робот поднял с пола мокрые вещи и раскидал на вешалках для верхней одежды.

— Видел, — хитро улыбнулся Федя. — Сам научил. Дрессирую помаленьку, добавляю в код команды.

— А главную не заложил, — недовольно произнёс Игорь.

— Это какую? — уставился на учителя Федя.

— Спасение человека.

Охранник замолчал, а затем продолжил:

— Витя – лектор-официант. Не положено ему в воду сигать и массаж сердца делать. Нет в нём «спасите-помогите». Лапки у него и алгоритм, — принялся защищать робота Федя. — Ну, в чём-то ты прав, не было раньше нужды. Кто здесь ночью шнырять будет? Днём двери постоянно открыты, воздушная завеса справляется. Доложу начальству об инциденте, глядишь, через год выкатят обновление. Знаешь, как я его открыть заставил?

Игорь помотал головой.

— Поём мы с ним: утром и вечером. А для этого рядом должны быть, сидеть близко-близко, и руки на плечи друг другу сложить, чтобы никто не слышал, только мы. Я с детства петь люблю, но стесняюсь. Он слушает да подпевает. И знаешь, я запел. Он услышал, представляешь! Через стекло, через рёв ветра услышал и подъехал ближе, а так как он выйти за периметр не может, то пришлось впустить меня.

Охранник смахнул набежавшую слезу, расправил плечи, потер руки и затянул: русскую народную песню:

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ж ты вьёшься надо мной.

Робот замер, затем подхватил слова и покатился к охраннику:

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Игорь смотрел на то, как поет смешанный хор человека и робота и улыбался. Что-то мистическое было в слиянии двух голосов: живого и неживого.

Допев, охранник похлопал робота по жестяному плечу и повернулся к Игорю:

— Не боись, учитель, не пропадём.

Отпустив робота, Федя поплёлся к столу и принялся заглядывать в ящики. Сначала выложил на столешницу пакетик, наполненный полосками вяленой рыбки. Затем выудил ещё одну кружку и чекушку.

— Давай! Давай, учитель, за второе рождение. По граммульке для сугреву. У меня дед так говорил.

Игорь согласился. Согреться не помешает. Именно внутри, там, где всё ещё сидел животный страх.

Закусывая рыбешками, Игорь смотрел на бушующий шторм. Сейчас он был победителем, не жертвой, а хищником. Учитель не только выжил, он выиграл в схвате, а теперь поглощает тех, кому предназначался бездушной стихией в пищу. Игорь поднял кружку и произнес:

— Как там у классиков? Взять у природы – наша задача. Нет. Правильнее, кто кого, и в этот раз Нептун обломался.

Глава 6

Фёдор, разомлевший в тепле, попросил робота вновь запустить музыку. Долго перебирал песни, но Игорь не слышал ни рёва металла, ни любовных страданий попсы, ни залихватских криков техно-фолка. Казалось, учитель существовал одновременно в нескольких реальностях: всё ещё сидел на краю платформы, обнимал Татьяну, подыскивая оправдания, и лежал на креслах-мешках словно в колыбели над бушующем морем. Сорви сейчас штормом платформу, унеси её в открытые воды, Игорь смиренно принял бы свою участь – нестись по волнам в технологичном ковчеге, что может быть круче. Он всё ещё чувствовал вибрации ветра. Словно слабослышащий, поглощал мир колебаниями стеклянного ящика. Сон завладел им, рука с кружкой поползла вниз. Игорь встрепенулся, отставил посудину на пол, взял в руки телефон и посмотрел на экран. Значок G8 исчез, сменившись на непонятную букву «Е». Игорь попытался позвонить, но связи не было, гудки пропали, оставив место тишине. «Что, если остались лишь мы?» — подумал он, и от этой мысли сделалось зябко.

— Учитель, ты что молчишь? Уснул? А мне не спиться. Петь хочется, — заговорил Фёдор, остановив свой выбор на русской народной песне в современной обработке.

— Нет, не сплю. Песни слушаю, — солгал Игорь. — Не знаешь, что со связью? Наверное, телефон залило, букву какую-то показывает и гудков нет.

— Антенну опять сбило. Как говорит наш монтажник, юстировка полетела. Мотыляет тарелку ветром, вот связи и нет. Утром полезет, сделает.

— Почему сразу не сделает, это же вам каждый шторм без связи сидеть.

— Мы привыкшие, — отмахнулся Фёдор. — Вот ты вроде учитель, а глупый. Если монтажник сразу хорошо сделает, то его с работы попросят. Придётся переучиваться, а это тот ещё гемор. Надо не только о своей шкуре думать, но и о людях. Мы это профилактикой зависимости называем, — засмеялся он. — Дети книги читать начинают, супруги знакомятся.

Игорь закивал, но внутренне не понимал охранника, считая его слова дикостью.

— Я всё хотел тебя спросить, — продолжил Фёдор. – Не скучно по одним и тем же маршрутам кататься да талдычить как попугай?

Игорь опешил. Он уж точно не считал свою жизнь скучной. Взять хотя бы детей. Они всегда разные. Вроде выучил все ужимки, но удивят, обязательно удивят, как Сергей сегодня.

— Учитель, уснул?

— Нет, думаю. Нескучно. Разные маршруты, разные люди. Всё веселее, чем на одном месте сидеть. Ты, наверное, уже наизусть лекции Виктора выучил.

Охранник не ответил. Помолчали.

— Думаешь, я сижу и ерундой занимаюсь? — приподнялся с кресел-мешков Фёдор. — Я, если хочешь, первый Джона нашего заприметил. Не понял, для чего он там шныряет. Но я ж его, падлу, своим считал. Плавает человек и плавает.

— Джона?

Игорь тоже сел.

— Да водолаза, которого Лёва с Ильёй тащили. Он тоже учитель. Вот кто за учителем плохое что подумает? Дети его любят. У меня племяш по англицки шпарит как на родном. А ума у этого Джона с горошину. Вот зачем руки в дырки совать, Гальки мало?

Фёдор засмеялся, ожидая того же от Игоря, но учитель не отреагировал.

— Щас покажу. Витька, выведи, как Джон руки в защиту пихал!

Прозрачная стена платформы вновь превратилась в экран с заставкой производителя «Новый взгляд» и операционной системой «Родные окна». Игорь вспомнил шутку: «Родные окна закрыли дверь на запад». Поговаривали, что ядро осталось тоже, только налепили своих заплаток.

Логотип «Квадрат со встроенным треугольником» сменило размытое изображение моря, которое тут же разбилось на тысячи пикселей. Фёдор выругался и принялся забрасывать командами робота, потом соскочил, подбежал к своему столу. Охранник возился с техникой, а Игорь думал о том, как далеко шагнула страна. Взять хотя бы магнетобусы.

— Краснов затёр, — выдавил Фёдор и нырнул в ящик за беленькой. — Будешь?

— Нет. Что ты там про защиту сказал?

— Смешной человек наш Семён Васильевич, что там прятать. Любой может посмотреть на машины. Витя, покажи в реальном времени.

На экране появились тонкие сферы, похожие на кружевные купола, сплетённые из множества сот. Игорь вгляделся и отпрянул. На толстенных опорах исчезли винты:

— Джон сломал машину? Лопасти исчезли.

— Ты чё с деревни? Или работающий вентилятор никогда не видел? Шторм нам с тобой помеха, а им, — Фёдор топнул по полу, — благодатное время. Видишь, как крутит.

Игорь кивнул. От усталости он не сразу сообразил.

— Так зачем Джон руки в сферу засунул? Отрубит же кисть.

— Чёрт его знает, американца этого. Больной, наверное. Он к нам, че ломанулся. Говорит, жизни нет. Семью нормальную хочет, деток. Не повезло ему. Его ровесники переломанные все, перешитые. Упали америкосы в демографическую яму. Другим рыли, рыли, да… А мы чё? А мы не жадные. Баб много, да, Игорёк?

Учитель кивнул:

— И земли много. Я, когда на магнетобусе несусь, всегда поражаюсь простору. От него на душе так хорошо делается.

— Мне и нестись никуда не надо. Вон он простор, куда ни глянь. А руку не отрубит. Говорят же тебе, защита стоит. Раньше, что, — Фёдор опять нырнул в стол. Голос его стал тихим, — американцы эти впереди нас бежали. А сейчас что? Нашёл. Знал, здесь где-то лежит.

Фёдор выпрямился и показал Игорю свёрток из фольги:

— Вот оно, родимое.

Охранник развернул серебристую обёртку, и по смотровой площадке пополз запах чеснока. На фольге лоснился кусок солёного сала. Фёдор вновь пропал в столе и вернулся с чёрным бруском:

— Бородинский. Тащи сюда мешок. Сейчас ещё по маленькой под такой-то бутербродик не грех. Так, о чём это я. Одними технологиями сыт не будешь. Хоть америкосы и…

— Ты не прав, — перебил охранника захмелевший Игорь. — У нас своих технологий океан. Возьмём тот же магнетобус. Думаешь, его вчера придумали? Нет. Сто лет назад. Маглев летал по короткой трассе. Денег у страны не было, а сейчас посмотри, почти все железки на них заменили. А почему? Народный проект. Я лично на магнетобус половину стипендии отдавал. Это в нашей душе, в корнях. Знаешь как в Томске первый университет появился? — не дожидаясь ответа учитель продолжил. — Купцы скинулись. Крестьяне по копеечке несли. Миром строили. Могут так американцы?

Фёдор отрицательно покачал головой, поднял стаканчик и произнёс:

— За это и выпьем.

Глава 7

Пятнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Четверг.

— Подъём, учитель, давай-давай! Зенки протёр и в машину. В номере доспишь. Вещи не забудь! — командовал под самым ухом Игоря знакомый голос.

Учитель открыл один глаз, посмотрел на теребившего его за плечо. Тёмный силуэт расплылся пятном и никак не хотел принимать знакомые очертания. Раздался щелчок, в нос ударил аромат кофе, затем кто-то причмокнул. Слышно было как заворчал из другого угла площадки охранник:

— Какой ещё номер? Мне через час на смену. Дайте поспать.

— Федя, ты мне мозг не ломай, не при женщинах сказано. Дуня за тебя будет. Или в камеру захотел? — пробасил Краснов.

— За что?

— За разглашение.

— А я что?

Игорь силился открыть второй глаз, но сдался, провалился в нереальное продолжение прожитого дня. Он слышал разговор, доносившийся сквозь сон, но всё ещё принадлежал миру грёз. Крепко обнимал Татьяну, нежась в тёплой постели. Вот они в магнетобусе. Он с горящими глазами рассказывает о проносящихся за окном ленточках пейзажа, она смотрит на жениха, захлёбываясь собственным восхищением.

— Во чешет! Учитель, вставай. Потом лекции читать будешь. Через сорок минут детей завезут.

В лицо ударило солёное море. Игорь вздрогнул, но глаза не открыл. Сон перенёс его на берег. Волна захватила учителя, унося к величественным машинам и повисшему на решётке водолазу. Раздались крики: «Очнись! Да поднимите его!». Водолаз открыл глаза. Игорь прильнул к маске, внутри которой билась рыбка. Холодная волна вновь ударила сверху, сбила водолаза, проникла Игорю в нос, и учитель вскочил, путая сон и реальность.

— Игорь Петрович, тридцать минут и невинные детки увидят на экскурсии два спящих тела, прикрытых полосатыми фартуками.

Игорь протёр глаза, прищурился и наконец-то различил Краснова в темном кожаном плаще поверх черной водолазки. Безопасник отпил из бутылки, через этикетку которой тянулась фраза «Источник силы Камчатки», Учитель попросил воды, сжал тяжёлое холодное стекло и, прильнув губами к зкому горлышку, выцедил всё до конца, с благодарностью посмотрел на Краснова.

— Вещички собирай и в гостиницу, — повторил безопасник, — освобождаем площадку.

Игорь кивнул, посмотрел на пол в поисках телефона.

— Средства связи изъяты, — поймал его взгляд Краснов.

— Мы чё арестованы? — возмутился охранник.

Он уже оделся и прибирался на рабочем столе.

— Пока нет, но могу организовать. Ботало ты, Федя. Забыл, что здесь везде камеры? Зачем учителю про Джона рассказал? Теперь получи запрет на передвижение и распишись.

— За Джона? — поджал верхнюю губу Федя.

— И, и я? — не веря в происходящее, спросил Игорь.

— И ты, — кивнул Краснов. — Поторопитесь, двадцать минут до первого магнетобуса. Марафет в номере наведёте, хватайте шмот и в воронок, господа, временно ограниченные в свободе.

Игорь увидел на соседнем кресле свой костюм, предупредительно принесённый Красновым, стыдливо снял фартук, стесняясь женщины в форме охранника. Мятая рубашка и такие же брюки не придавали ему галантности. Голова трещала от похмелья и недосыпа. Наспех натянув куртку на пиджак и спрятав галстук в карман, Игорь опять принялся искать телефон, но вспомнив, что тот у Краснова, притих, ожидая, когда Федя передаст незнакомой женщине с квадратной фигурой документацию по экскурсиям.

Море успокоилось. Оно переливалось в лучах восходящего солнца, проложившего дорогу до самого горизонта. Игорь поймал себя на желании пробежаться по золотой полоске, нет, не сбежать, а именно прогуляться, прикоснуться к горящему диску и возродиться вместе с ним.

Раздался неприятный сигнал, затем послышалось шуршание гусениц.

— Пятнадцатиминутная готовность, — произнёс оживший робот.

— Пошевелись, — недовольно посмотрел на Федю Краснов, переминаясь с ноги на ногу.

Федя обхватил голову девушки-охранницы двумя руками, притянул к себе, чмокнул в лоб и, отпустив, перекрестил.

— Дуня, ты это, давай!

Робот вновь принялся протирать пол, расставлять кресла-подушки, не забывая отсчитывать время. Игорь окинул взглядом помещение, поймал себя на мысли, что ищет детей и помрачнел. Увидит ли он когда-нибудь своих учеников? Судимым нет места в системе образования. Происходящее всё ещё казалось нереальным. Временно лишён свободы к перемещению, но за что? За разговор с охранником об американце?

Еще раз посмотрев на помещение экскурсионного куба, Игорь заметил, что трехногие столики для туристов исчезли так же загадочно, как и появились. Он принялся думать о судьбе последних, внутренне пронимая, что лишь пытается отсрочить время отъезда с Красновым. Будущее тревожило, мучило своей неизвестностью. К десятой минуте Игорь был уже на остановочной платформе, поёжился, вспоминая вчерашний шторм, и, повторяя за Федей, спрыгнул вниз к ожидавшей машине.

— Садись, учитель, не дрейфь, — выглянул из окна водитель, который вечером вёз его с платформы в город. — Я вас с ветерком прокачу. Посмотришь на наш гостиничный комплекс, с Тамарой познакомишься.

— Мне бы домой, переодеться и в школе предупредить, — тихо ответил Игорь.

— Предупредим, сообщим, передадим, — похлопал Краснов по плечу учителя и с силой надавил, приглашая сесть в салон автомобиля.

При свете дня дорога в город не казалась такой таинственной, как ночью, скорее серой, невзрачной. Одноэтажные дома на окраине походили на взъерошенных воробьёв, выгнанных из ночного укрытия. К центру городка дома обзаводились новыми этажами, вырастая словно гигантские грибы. Водитель пронёсся мимо магазинов, церкви и Дома культуры навстречу великанам на другом конце города. Только сейчас Игорь заметил, что все молчали: и понурый Фёдор, и строгий Краснов, и балагур-водитель. В салоне было тепло, но то и дело просачивались струи морской солёной свежести, словно напоминая о реальности происходящего.

Игорь встрепенулся и посмотрел на Краснова, сидящего на переднем сиденье, но тот не повернулся, не почувствовал взгляда или не хотел начинать разговор сейчас при охраннике и водителе. Федя тоже уставился на Краснова, затем на Игоря и пожал плечами.

Быстро минули город и въехали в ворота гостиничного комплекса. Игорь не поверил увиденному. Неужели Краснов говорил про них. Издали сверкающие окнами высотки прятались за солнечные блики и только вблизи показали своё истинное великолепие.

— Это же, — присвистнул Игорь.

— Да, — не выдержал водитель и с гордостью добавил. — Они.

Игорь опять посмотрел на взлетевшие к небу многоэтажки из армированных хромопластичных панелей. Он слышал о подобных зданиях, видел по телевизору внутреннее убранство, даже пролетал мимо на магнетобусе, бывая в столице, но не мог представить, что последние технологии доступны утлому городишке на краю географии. «За что им навороченные здания? Рождаемость лучше? — подумал Игорь, вспоминая рассказ водителя о государственной программе. — И все же как здесь с землетрясениями?»

— Разве они, — начал Игорь и осекся.

Спрашивать о том, достроены ли здания и безопасны ли они для жильцов не хотелось. Падать в глазах Краснова было уже некуда, но сохранить лицо перед водителем еще можно.

— Разве у вас нет обычных гостиниц, — все же продолжил Игорь, страх взял свое. — Небольших и дешевых. Здесь же, наверное, дорого и вообще.

— А ты государственные деньги не считай, — пробасил Краснов. — За тебя это умные люди сделали. Радеешь за них, лоб бьешь, а они…Преступник нынче сознательный пошел. Ну если вас такое не устраивает, могу на нарах прописать. Старая кутузка еще стоит, что ей сделается.

— Не надо, — встрял в разговор Федя и зыркнул на Игоря. — Не было бы счастья… Давно хотел здесь пожить, повезло, одним словом.

«Повезло так повезло, — подумал Игорь. — Хотел познать технологии – получи. Будут лечить от депрессии и …». Рассуждать о том, что скрывалось за «и» не хотелось. Игорь принялся вспоминать о начинке здания, описанной в трёхкилограммовой бумажной инструкции.

Вверхстроймаш, ссылаясь на переработку макулатуры и пластика, мог позволить себе обойти запреты и печатать документацию на бумаге. Строительный холдинг, скупивший все мусорные свалки, утверждал, что пластомага – Франкенштейн из микропластика с низким содержанием целлюлозы – это новый тренд, способный накормить всех волков, привязанных к материальным носителям, и овец, ратующих за экологию.

Игорь вспомнил рекламу, в которой девушка с большой грудью, едва помещавшейся в микроскопическое чёрное платье, разглядывала в музее глиняную табличку, затем раскрывала свитки папируса, листала книги и, выйдя на улицу, нечаянно цеплялась подолом за скамью. После чего прикрывала обнаженное тело лежавшей рядом пластогазетой. Вот только стоила последняя одну пятую зарплаты Игоря. Не каждый мог позволить себе печатный номер, поэтому «чтение» в общественном транспорте вновь обрело популярность и статусность. Каждый отец семейства, по заверениям маркетологов, должен был начинать утро с чашечки иван-чая и пластогазеты. Игорь не любил ни то, ни другое.

Вверхстроймаш неоднократно уличали во лжи любители заговоров и разоблачений. Холдинг никогда не вступал в полемику, прикрываясь рекламой, как невезучая дама в ролике новейшим носителем букв.

— Давай к первой, — скомандовал водителю Краснов и обернулся к пассажирам. – Сидите в машине. Я всё оформлю и вернусь.