Read the book: «ПРАВДА»

Глава 1

Начало.

Привет, я рада, что ты здесь и сейчас мы вместе откроем великую тайну бытия женщины, которая СМОГЛА. Однако, если ты думаешь, что я начну тебя учить и давать какие-то инструкции, — то нам точно не по пути.Я даже не писатель , не учитель и не гуру . Я свидетель. Свидетель, обвиняемый, судья, прокурор, виновный, детектив и просто человек, который дошел до точки невозврата. Потому что то, как было, уже не «развлекает», а даже убивает. А то, как будет — мы пока не знаем.

Ну, начнем по порядку, который не будет порядком, а будет честной исповедью той, которая СМОГЛА.

Я покажу тебе свой путь. От маленькой девочки в Самарканде до женщины, которая в пятьдесят лет заново учится ставить точки и запятые в своей судьбе. Я поделюсь своей солью, а ты решишь — подходит ли она к твоему вкусу жизни.

________________________________________

________________________________________

Итак, раз ты решил остаться дорогой читатель. Позволь, я расскажу немного о себе. Прежде чем мы погрузимся в настоящее расследование моей жизни.

Я родилась в 1976 году и моим родителям на момент моего рождения было ни много ни мало, папе почти 50, 1928 года рождения и маме почти 40,1936 года рождения. Это важно, потому что одно только представление о той временной пропасти, между нами, уже будоражит ум и являет сотни мурашек по телу.

Отец родился в мире, который еще помнил до революционные тени, а мама дитя предвоенных и военных лет.

Моему старшему брату, Андрею , на момент моего рождения , было 14 лет, сестре Наташе 12, и они, несомненно, являются так же героями моей истории

Родина

Надо сказать, что город моего рождения и последующей жизни до 18 лет, находится в Юго-Западной части Казахстана, и это настоящий край земли — город-тупик, где железнодорожные пути обрываются, не ведя больше никуда. Дальше только степь на тысячу километров в любую сторону.

Земля здесь сказочно богата углем и ископаемыми, и те, кто приезжал сюда развивать промышленность, строили этот мир с любовью: здесь были тенистые парки, школы и даже бассейн под открытым небом.

Весной степь преображалась: она наряжалась в ярко-зеленые покровы, превращаясь в бескрайнее колышущееся море. Едва начинал подтаивать снег, почти все жители города устремлялись в эти просторы за подснежниками. Их приносили домой ведрами, чтобы через день-другой, не зная, что делать с этой увядшей красотой, выбросить на мусорку.

Чуть позже зацветали тюльпаны. За ними, самыми манящими, нужно было идти несколько километров к сопкам, которые из города казались небесно-голубыми, их так и называли — Синие горы.

Но весна в наших краях была мимолетной. Под палящим, беспощадным солнцем сочная зелень стремительно выгорала, и уже к началу июля степь начинала желтеть, постепенно становилась сухой и колючей. В это время просыпался её истинный дух — невероятный, густой запах горькой полыни и цветущих трав. Этот аромат был настолько плотным, что казалось, его можно осязать физически. Он пропитывал всё вокруг, напоминая о том, что жизнь здесь — это не только цветение тюльпанов, но и умение выстоять под зноем, сохранив свою горькую, терпкую суть.

Летом, когда зной заставлял город замереть в пыльном мареве, по пустынным улицам лениво перекатывались засохшие шары перекати-поле.

Город затихал в звенящей тишине, чтобы ожить ближе к вечеру сотнями детских голосов.

Взрослые заседали на лавочках, обсуждая всё и всех — мы жили в огромной, прозрачной общине, где каждый был на виду …

Девчонки вытаскивали во двор свои многочисленные сокровища: цветные мелки, резиночки , коробки с пупсиками и ворохом самодельных, сшитых на коленке нарядов. У мальчишек в это время кипела своя пахота: они строили ровные, монолитные шеренги из асыков, и на пыльном асфальте начинались настоящие, яростные битвы. Градус азарта зашкаливал. Ближе к сумеркам, когда жара плавно спадала, все эти мелкие дворовые касты объединялись для больших совместных игр — в ход шли прятки, казаки-разбойники, выбивалы или догонялки до самого изнурительного пота, переходящие в более спокойные колечко-колечко, сьедобное- не съедобное. Постепенно взрослые расходились по своим квартирам: кто к телевизору слушать вечерние новости, кто к плите и над затихающим двором то тут, то там открывались окна. Детвора по очереди,срывая голос, кричала своим родителям, зовущим их ужинать: «Мааа, ну ещё немного! Скоро приду!». Мы судорожно пытались продлить эти хрустальные, счастливые минуты свободы.

Единственным спасением для горожан был оазис — водохранилище в восьмидесяти километрах от города. Там, среди чистой, прозрачной воды и тишины, мы ловили огромных, переливающихся на солнце своей золотой чешуей, карасей… Да и мы сами, если честно, как те самые караси, часами напролёт с восторгом плескались в прохладных волнах. Нас невозможно было вытащить на берег — плавали до синих губ и дикого озноба. У кого-то изредка мелькали настоящие, дефицитные надувные круги, но в основном их заменяли огромные, пахнущие резиной накачанные шины от машин. А потом, вывалившись на расстеленные на траве покрывала, трясясь от холода, мы до хруста в ушах, орошая свои брюшки липким соком, ели сахарные арбузы, загорали под палящим небом и в целом были счастливы. У нас было своё, суверенное место силы, где можно было спрятаться от изнурительного летнего зноя и просто дышать свободой.

Осень наступала лениво, постепенно окрашивая наш город-тупик в свои любимые цвета — желтый и багряно-красный. С её приходом вольница степного лета обрывалась. Начинались трудовые будни: детвора шла в школу, а взрослые, вернувшись из отпусков и закончив битвы за урожай на огородах, полностью погружались в работу. Весь город входил в этот размеренный, предсказуемый ритм, словно замирая перед долгой зимой. В этой осени было что-то неизбежное и торжественное — время, когда границы мира сужались до школьного класса и домашних заданий, а бескрайняя степь за окном становилась лишь далеким воспоминанием.

Мы, дети, обожали зимы. Бесконечные бураны наметали огромные сугробы, и мы превращали их в свои секретные города. Мы рыли пещеры в снегу, катались с горок до изнеможения и возвращались домой в одежде, превратившейся в ледяной панцирь. Со смехом отряхиваясь в подъезде, мы вваливались в домашнее тепло, абсолютно счастливые в своей обледенелой броне. В этом мире степных ветров и снежных крепостей я была частью живого, шумного потока…