Read the book: «Мир на ладони»

© Яковлева Н., текст, 2024

© Бирюкова А., Кучеренко А., ил., 2024

© ООО «Феникс», оформление, 2025

Глава 1, в которой я не могу отказать подругам и неожиданно получаю предложение

Мои пальцы впились в подлокотники. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. На-до отвлечься. О чём бы подумать? О чём? Нужно вспомнить что-то хорошее, а в голове пустота. Хотя нет, в голове то и дело мелькали страшные картины, которые я гнала прочь. Какие могут быть мысли, когда под ногами десять тысяч метров до земли. Если остальное время я хоть как-то себя контролировала, то после объявления посадки у меня началась паника. И зачем я только съела этот дурацкий рис и курицу?

Стюардессы попросили пассажиров открыть иллюминаторы. Куда проще было ничего не видеть. Хорошо, что моё место у прохода. Не понимаю, кто эти люди, выбирающие место возле иллюминатора? Сумасшедшие – что скажешь. О чём же мне подумать? О чём?

– О-о-о, не-е-е-т, мамочки! – борт накренился. Я зажмурилась. Вдох-выдох. – Дыши, Марина, дыши. – Самолёт выровнялся. На первых рядах расхныкался ребёнок, должно быть, как и у меня, заложило уши.

Толчок – шасси поцеловали посадочное полотно.

В салоне послышались аплодисменты, что разозлило меня ещё больше: мы же не в театре, дали бы самолёту остановить-ся, а потом хоть на ушах стойте. Боинг мчался по полосе, постепенно сбавляя скорость. Я не отпускала подлокотники, пока самолёт не встал как вкопанный. Даже следы остались на ладонях. Скорее на воздух! Ох, ещё эта толпа в проходе.

Стюардессы мило улыбнулись мне на выходе, а я машинально поблагодарила их за полёт и скорее выскочила на улицу.

– Ф-фух, я почти дома.

Металлический трап прогудел под ногами. Уверенным шагом я зашла в перро́нный автобус и включила телефон – надо вызвать такси. Мало того, что Артур не поехал со мной в отпуск, который мы так долго вместе планировали, так и в аэропорту не встретит.

– Дорогая, я перевёл тебе деньги на такси, доедешь домой с комфортом. А вечером с меня сюрприз, – пообещал он в трубку.

– Не нужен мне сюрприз, лучше бы я обняла тебя по прилёту, – расстроилась я.

– Мариночка, ты правда как ребёнок. У меня сейчас много дел на работе. Никак не могу. Такси привезёт тебя к дому, отдохнёшь с дороги, примешь душ, расслабишься.

– Ты говоришь как моя мама, – вздохнула я.

– Галина Владимировна – мудрая женщина. Поверь, тебе всё равно будет не до меня. Сама подумай. А вечером я заеду за тобой. Поедем поужинать в красивое место, побудем вдвоём.

В его словах было зерно истины, но почему-то мне не становилось от этого веселей и приятней.

– Угу, – промычала я в трубку.

Я попыталась найти номер такси, но телефон завибрировал у меня в руках, а на экране высветился номер Анжелки. Вот сумела она выбрать самый неподходящий момент.

– Маринка, привет. Ты уже вернулась наконец-то? Как я рада. Чего не звонишь? – послышался в трубке звонкий голос.

– Да я только с трапа сошла и включила телефон, чтобы такси вызвать.

Анжелка пропустила мои слова мимо ушей и затараторила дальше:

– Обязательно надо сегодня увидеться. Я так соскучилась. Ты бы видела, какой я вчера маникюр сделала – ты упадёшь. Мастер – золотце, я тебе дам контакты. Ну что, до вечера?

– Вечером Артур обещал мне сюрприз, – попыталась я ей возразить.

– Марина, он тебя что, не встретил? Опять работа? Ну и ладно, так даже лучше. Тогда я прямо сейчас к тебе приеду.

– Но я только…

– Маринка, столько надо тебе рассказать!

– Хорошо, приезжай, если хочешь, – согласилась я под её напором. Анжелка повесила трубку, и я, наконец, смогла вызвать машину.

* * *

Я захлопнула входную дверь.

– Как же хорошо дома!

Рвёшься вечно отдохнуть, вырваться из будней, мчишься куда-то далеко, а потом спешишь домой. Неделя – вот моя формула счастливого отдыха. Меньше – вроде и заметить не успеешь, а больше – начинается тоска.

Я отодвинула ногой чемодан к стене, скинула босоножки и пошла босиком. Несмотря на разгар лета, в квартире сохранилась прохлада. Плитка на кухне остудила мои ноги, привыкшие за две недели к горячему песку Беле́ка.

Я обожала своё гнёздышко – мою уютную квартирку с просторной кухней и крошечной спальней. Скоро год, как я переехала от мамы на съёмное жильё. Помню, мне так хотелось пожить одной, посмотреть, как это – ни от кого не зависеть. Но сама я бы не решилась – это точно. Хорошо, Анжела подсказала, что у знакомых сдаётся жильё, и уговорила съездить его посмотреть. Мама теперь не могла меня постоянно контролировать. Но мама есть мама, она всё равно пыталась это делать. Постоянные звонки, советы. Разумеется, она категорически возражала против моего переезда, и я ведь уже почти с ней согласилась, тогда-то и вмешался Артур. Он сказал, что я достаточно взрослая и могу жить самостоятельно, и мама вынужденно с ним согласилась. Пожалуй, только он и может её в чём-то убедить. У меня никогда не получается.

Но свобода моя ненадолго. Мы с Артуром скоро поженимся, хоть я и не поняла, в какой момент мы это решили. Всё как-то само закрутилось. После свадьбы, само собой, я перееду к Артуру, у него трёхкомнатная квартира в центре – мечта молодой семьи. Мама была на седьмом небе от счастья, когда Артур обмолвился о свадьбе. Хотя я была уверена, что мама будет против. Скажет, что я слишком рано выхожу замуж. Но она, наоборот, тут же нас поздравила. Ещё бы, нашла дочери такого отличного жениха, не то, что те «бе́здари» – так она называла моих бывших одноклассников и ребят с института, что пытались за мной ухаживать.

Что же я сижу? Пора бы умыться с дороги. К тому же сейчас прискачет Анжелка. Я открыла холодильник, а там, как и следовало ожидать, хоть шаром покати, только баночка творожного сыра завалялась. Я сполоснулась в душе и сбегала вниз в магазин: купила булочки, фрукты и кое-что по мелочи, чтобы угостить подругу. Потом поставила охлаждаться пузатую бутылку с любимым Анжелкиным соком – гранатовым, заметила его в дьюти-фри.

Я обрадовалась подруге, она ворвалась в мою квартирку, как ураган свежего воздуха. Анжелка крутила у меня перед носом длинными ноготками, пихнула мне визитку нового мастера по маникюру, а заодно, не переставая, рассказывала о своём новом ухажёре.

– Так я не поняла, где он работает? – переспросила я.

– Я же сказала, что не могу распространяться, – стрельнула Анжелка глазами.

Я не стала выспрашивать у неё подробности, было видно, что её саму распирало от любопытства, но она толком ничего не знала. Поэтому я сделала вывод, что новый бойфренд Анжелки не менее секретен, чем ФСБ, Интерпол и все остальные спецслужбы, вместе взятые.

Мельком бросив взгляд на магнитик-сувенир, Анжелка схватила купленную для неё бутылку сока и тут же открутила крышку.

– Отметим твой приезд! – выкрикнула она.

Я достала со стойки два гладких высоких бокала и поставила на стол.

– Мне каплю, – предупредила я. – Я не слишком люблю гранатовый.

Какое там! Анжелка налила сок до краёв и с бокалом в одной руке, а бутербродом с красной рыбой в другой забралась с ногами на диван.

– Так как ты съездила? Выглядишь супер! Ты так и пробыла весь отпуск одна? Артур даже позже не смог вылететь? – засыпала она меня вопросами.

Я рассказала ей об отеле, о пляже, о том, что устала от большого количества народа, от жары, что всю вторую неделю изнывала от скуки.

– Ох, помню, в последний раз в Турции мне прохода не давали, – запрокинула Анжела голову.

– Тебя трудно не заметить, – подметила я.

Это было правдой – Анжелу трудно не заметить. Крупная высокая блондинка, с длинными до пояса волосами, пухлыми губами, ярко накрашенными помадой, и, главное, бьющей во все стороны энергией, сметающей всё вокруг. Я на её фоне была просто серая мышь.

– Ты мне льстишь, – Анжела засмеялась и пролила гранатовый сок. – Ой, вот я растяпа, испортила тебе диван. – воскликнула она и вскочила на ноги.

– Ничего, не беспокойся, – я промокнула пятно влажной салфеткой, которая оказалась наготове в моей руке – с Анжелой сюрпризы в порядке вещей.

– И что, никто не пытался с тобой познакомиться? – Анжела провела рукой по моим волосам и обняла, покачивая из стороны в сторону. – Ты у меня такая хорошенькая. Брюнетка с голубыми глазами, это так красиво. И загар тебе к лицу. Только губы у тебя тонковаты. Может быть, сходишь к моему косметологу, она тебя проконсультирует?

– Нет, Анжела, – выскользнула я из её объятий, – мы не раз обсуждали, что не люблю я это. Уродилась с тонкими губами, так тому и быть. Мне и так нравится.

– Как знаешь, – вздохнула она.

Анжелка плюхнулась обратно на диван и, забрав из моей руки салфетку, попыталась, больше для вида, стереть с дивана пятно.

– Ой, Маринка, – спохватилась она, – я тут недавно такое суперское платье присмотрела, хожу вокруг него кругами. Оно дорогущее, но который день не идёт из моей головы. Поедем завтра со мной? Посоветуешь, брать или нет.

– Хорошо, – согласилась я. – Ой, погоди, завтра?! Завтра не получится, – вспомнила я, что занята.

– Почему не получится? У тебя отпуск вроде не кончился, ты говорила, на работу только через неделю.

– Да, понимаешь, я тут по глупости, ещё до отпуска, согласилась помочь Лиле с одним делом.

– Лиле? О Боже, что придумала эта наша сестра милосердия? – закатила Анжелка глаза.

Лилька, Анжела и я дружили со школы. Нас называли «неразлучная тройка». Мы всегда и везде ходили вместе. Анжелка в нашей троице отвечала за красоту и веселье. Она вечно вытаскивала нас на какие-то дискотеки или притаскивала в школу мамину косметику и всех разукрашивала, как индейцев. В то время мы считали себя неотразимыми в таком виде – смешно вспомнить. А вот Лиля в нашей компании общественник. Она сама вызвалась быть старостой – единственная из класса. Помощь учителю, поход в зоопарк, стенгазета – всё это Лиля.

Я порой удивлялась, как затесалась в их компанию, такая тихоня, слова лишнего нигде не скажу. Правда, если Лиля и Анжела оказывались наедине, они обязательно ссорились. Я у них что-то вроде подушки безопасности, а иначе всё – взрыв.

Последнее время Лилька не вылезала из различных волонтёрских движений. То боролась за экологию, то спасала памятники, удивляюсь, как она не улетела куда-нибудь в Африку спасать пингвинов. Последняя Лилина миссия – помощь в больнице детям, которые остались без родителей. Волонтёры поддерживали их, кормили, переодевали, ходили с ними на процедуры. Там Лиля познакомилась с девочкой, которая, по словам подруги, милая, хорошо учится, а вот математика у неё хромает.

– Я хорошо помню, как ты увлекалась математикой в школе. И сейчас работаешь бухгалтером. Неужели не сможешь подтянуть девочку по предмету? – уговаривала меня подруга.

После её неоспоримых аргументов я согласилась. Да и не хотелось выглядеть перед подругой чёрствым сухарём. Зато теперь я жалела о своём порыве и не знала, как отказаться. Где я и где дети? А Лиля уже успела обрадовать девочку и договорилась с директором детского дома о моём визите. Как теперь пойти на попя́тную?

Анжелка засмеялась:

– Лиле самой спокойно не живётся, решила и других приобщить. Давай я ей позвоню, раз ты не можешь. Не всем же, как она, в огонь бросаться, – достала Анжелка трубку.

– Нет, нет. Не надо, – остановила я её, – это же ребёнок. Не убудет от меня, если я пару раз с ней позанимаюсь.

– Ой, добруша ты моя, – протянула Анжелка, – придётся мне одной завтра за платьем ехать. А может, сейчас сгоняем?! Ты как, не сильно устала?

– Я бы с радостью, но я обещала вечером выйти с Артуром, – посмотрела я в Анжелкины умоляющие глаза. – Ладно, давай. Быстро.

– Я тебя обожаю, – вскочила Анжелка с места и схватила меня в охапку.

Просмотром одного платья дело не ограничилось. Анжелка таскала меня по торговому центру то вверх, то вниз. Платье оказалось классным и на Анжелке сидело как влитое. Она, разумеется, его купила, и теперь к нему полагалось подобрать новые туфли, сумочку и бижутерию.

– Марина, посмотри. Эти с открытым носиком или бежевые лодочки взять? – крутилась Анжела перед зеркалом.

– Не знаю, правда. Пойдём скорее домой. Я ног не чувствую.

Анжела поджала губы:

– Хорошо, беру лодочки. Зайдём вон туда, – указала она на очередной бутик. – И поедем. Я тоже устала.

Я добралась до дома в надежде вздремнуть перед приходом Артура. Но только я закрыла глаза, завибрировал телефон.

– Марина, во сколько ты приехала?

– Ой, привет, мам. Самолёт прилетел утром.

– Утром? И ты до сих пор не поставила меня в известность? Мать с ума сходит, а от неё ни слуху, ни духу.

– Мамочка, прости. Ко мне Анжелка забегала, – оправдывалась я.

– Понятно, – в трубке повисла тишина.

Мне стало неловко. И как вылетело из головы позвонить ей. Артуру я хоть сообщение кинула. А маме? Хотела же позвонить.

– Ладно, – мама успокоилась. – У меня есть новость. Когда ко мне заедешь? Хочу с тобой поговорить.

– Могу завтра вечером, – сказала я.

– Хорошо, жду тебя. Как там Артурчик?

– Ещё не виделись с ним, скоро должен заехать. Он обещал отвести меня на ужин в ресторан.

– Отлично. Передай ему от меня привет, – повеселел мамин голос.

– Да, мам, обязательно передам.

* * *

Артур чмокнул меня и вручил букет длинных белых роз. Я поставила цветы в воду, взяла его под руку и мы пошли.

Я впервые оказалась в этом ресторане. Нас провели к квадратному столику на террасе.

– Ты чудесно выглядишь. Отдохнула и загорела, – растягивая слова, сказал Артур.

– Спасибо, – опустила я глаза, меня каждый раз смущали его комплименты.

Артур обвёл взглядом ресторан:

– Как тебе здесь? – спросил он. – Нравится?

– Да, очень, – ответила я, оглядываясь. – И вид красивый: набережную видно, реку.

– Я решил, что нашу свадьбу можно сыграть здесь, – улыбнулся он. – Марина, я кое-что тебе задолжал.

Я не понимала, о чём он, и растерянно смотрела на синий бархатный футляр, возникший в его руке. Артур приоткрыл коробочку.

– Кольцо в честь нашей помолвки, – сказал он и достал тонкое колечко со сверкающим посередине камнем.

– Кольцо? – я растерянно смотрела, как Артур надевает его на мой палец.

– Да, мы как-то само собой решили пожениться, и получается, что я не сделал тебе официального предложения. Хотел это исправить. Так ты согласна быть моей женой?

– Д-да, – ответила я, поведя плечом, и почувствовала, как краска прилила к моим щекам.

Артур вытянул трубочкой губы.

Звонок.

– Лиля! Привет, – обрадовалась я подруге и, приложив трубку к уху, выскочила из-за стола.

Я отошла на край террасы, облокотилась на перила и разглядывала уснувшую внизу реку и отблески огней в воде.

– Привет, – ответила Лиля, – как отдохнула?

– Неплохо.

– Хорошо. Рада за тебя. А про завтра помнишь? Соня тебя ждёт.

– Соня?

– Да, та девочка. Её зовут Софья. Соня.

– Помню, конечно, – ответила я и почувствовала, как рядом встал Артур.

– Извини, Лиль, мне сейчас неудобно говорить, – сказала я и улыбнулась Артуру. – Пришли мне, пожалуйста, адрес сообщением, а то не помню, куда его записала.

– Хорошо, – ответила Лилька, – пришлю через пару минут. Отдыхай. Завтра созвонимся.

Я спрятала телефон.

– Ты куда-то собираешься? – лицо Артура напряглось.

– Пустяки, – отмахнулась я, – Лиля попросила подтянуть по математике одну девочку.

Артур обнял меня и поцеловал в макушку. Моя мама тоже любит так делать.

Глава 2, в которой меня ждут тёмный коридор и знакомство с Соней

Я заблудилась и ждала, пока навигатор выстроит для меня короткий маршрут. Ага, готово. Всё-таки я на верном пути, лишь немного ушла в сторону. Нужно пройти до перекрёстка, повернуть налево и через два квартала нырнуть во дворы.

День сегодня стоял тёплый, я надела светло-фисташковый сарафан, с которым сроднилась за время отпуска. Каблучки звонко цокали по асфальту. Район, куда я попала, казался зелёным, но дома вокруг стояли старые и обветшалые. Я свернула, как велел мне навигатор, прошла по тенистому скверу и остановилась. Из-за высокого бетонного забора на меня угрюмо уставилось неуютными окнами тёмно-серое здание. Ворота были заперты, калитка не открывалась.

На решётке у калитки я нашла золотистую пуговку звонка. Я нажала её, не зря же сюда добиралась. Ничего не произошло. Я потопталась на месте, безрезультатно подёргала ручку и уже собиралась уйти, как раздался еле слышный щелчок. Калитка отворилась, я вошла. За воротами меня ждал широкий двор, покрытый плиткой, за исключением пятачка два на два метра, где настурция прятала оранжевые головы от жары под круглыми листьями.

У дальней стены я разглядела крыльцо с козырьком. Двор наполнился эхом моих шагов. Стоило мне войти внутрь, над головой забренчал колокольчик. Для кого он тут? Передо мной пустая лестница и ни одной живой души. Выглядело не слишком гостеприимно. Я заглянула в телефон. «Второй этаж, кабинет двести двенадцать, Карла Эдуардовна», – гласило Лилькино сообщение.

Я поднялась по широкой лестнице, с трудом открыла массивную дверь второго этажа и очутилась в узком коридоре с тёмно-синими стенами. Я поёжилась. И тут могут жить дети? Мне захотелось развернуться и бежать прочь. Я попробовала представить, как выглядит директриса Карла Эдуардовна. Мне представилась угрюмая женщина в узких очках и длинной указкой в руках. Сейчас как прогонит меня отсюда. «И пускай, чего мне бояться. Выгонит и хорошо, я не против такого поворота», – подбадривала я себя и шла вперёд.

На стене я увидела распечатанную на белом листе бумаги стрелку, указывающую направо, и надпись «Кабинеты 208–220».

Я двинулась по длинному коридору, как по туннелю. Позади меня хлопали двери, доносились шаги, но стоило оглянуться – коридор оказывался пустым. Вот и двести двенадцатый кабинет. Я постучала.

– Войдите, – донёсся из-за двери приятный женский голос.

Я зашла в кабинет. Миниатюрная Карла Эдуардовна в лёгком бежевом платье сидела за столом. К груди директрисы была приколота брошь в виде цветка. Карла Эдуардовна поправила короткую стрижку и очки в тонкой оправе.

– Добрый день. Вы, наверное, Марина? Присаживайтесь, – сказала она мне и указала на стул.

Я поздоровалась и присела напротив неё. Карла Эдуардовна мне понравилась, по возрасту приблизительно ровесница моей мамы, но выглядела свежо и молодо. Карла Эдуардовна сняла трубку стационарного телефона:

– Тётя Глаша, подвезите Соню в кабинет «4-Б».

«Что значит подвезите?» – подумала я, но Карла Эдуардовна прервала мои мысли.

– Мариночка. Можно я вас так буду называть? – она дождалась, пока я кивну, и продолжила: – Я так рада, что вы вызвались помочь Соне. Сонечка – хорошая девочка, отлично рисует, читает стихи. Мы, знаете ли, стараемся привлечь воспитанников к участию в разных мероприятиях, по их силам, конечно. Вот и Соня участвовала у нас в конкурсе чтецов, получила второе место. Учится Сонечка, в общем, хорошо, но вот математика… не знаю, в чём дело. Я верю, что индивидуальные занятия пойдут ей на пользу. Если вы вспомните с ней материал перед началом учебного года, ей будет проще на занятиях в классе. Я на вас надеюсь.

Я слушала Карлу Эдуардовну и кивала, а в голове крутилась фраза, что я, оказывается, «вызвалась». Ну, Лиля!

Карла Эдуардовна выпорхнула из-за стола:

– Пойдемте, Мариночка, я вас познакомлю с вашей подопечной.

Карла Эдуардовна энергично зашагала по знакомому длинному коридору в обратную сторону, и здание будто ожило. Директриса шла по этажу, и отовсюду выглядывали люди. А тут не так ужасно, как мне показалось на первый взгляд.

Всем встреченным по пути дамам Карла Эдуардовна представляла меня как волонтёра и молодого специалиста, который будет заниматься математикой с Соней. Дамы осматривали меня, улыбались и одобрительно кивали. Мне стало неловко: столько внимания, я специалист. Втянула же меня Лилька в авантюру.

Мы поднялись пешком на четвёртый этаж, прошли мимо лифта, оказывается, он спрятался на соседней лестнице.

– Здесь у нас расположены комнаты для занятий, живут дети в другом крыле. Тут классы и для больших, и для маленьких групп, – рассказывала мне директор, будто я пришла к ним с проверкой.

Мы подошли к приоткрытой двери.

– Это класс «4-Б», – показала Карла Эдуардовна на маленькую серую табличку. – Тут вы с Соней и будете в основном встречаться. Как думаете, сколько времени займут занятия? Надо будет скорректировать Сонино расписание. Сами понимаете: занятия, время отдыха, процедуры.

– Я не знаю, – пожала я плечами.

– Ах, что ж это я? – засмеялась Карла Эдуардовна. – Вам же надо сначала познакомиться с ребёнком, понять уровень подготовки. Проходите, Мариночка.

В кабинете у двери сидела пожилая женщина, видно, та, которой звонила директриса, и девочка примерно десяти-одиннадцати лет. Девочка сидела за столом, руки лежали перед ней, тёмные волосы, заплетённые в две тонкие косички, открывали торчащие в стороны уши. Сонины пухлые губки застыли в улыбке, как у Моны Лизы. Соня смотрела на меня во все глаза.

– Знакомьтесь, Мариночка, это наша Соня. Соня, это Марина… Извините, как вас по отчеству? – уточнила, обращаясь ко мне, Карла Эдуардовна.

– Антоновна, – ответила я.

– Марина Антоновна будет подтягивать тебя по математике. Ты уж постарайся, – попросила Карла Эдуардовна Соню.

– Привет, Соня. Можешь звать меня Марина, – я направилась к парте, чтобы пожать её детскую руку.

Соня поняла мой жест и, поворачивая руками огромные колёса, выехала из-за стола мне навстречу. С моего лица сползла улыбка. От неожиданности я присела на стоящий рядом стул. Почему меня никто не предупредил? Лилька что, с ума сошла, как можно об этом не упомянуть? Я смотрела на Сонины ноги, безвольно стоящие на перекладине.

– Не будем вам мешать. Марина, загляните, пожалуйста, ко мне после занятия, – услышала я голос Карлы Эдуардовны.

Дверь захлопнулась с обратной стороны. У меня загудело в ушах. Как же так? У меня и без того совсем нет опыта работы с детьми, а тут такая неожиданность.

– Марина Антоновна, – испуганно спросила девочка, – с вами всё хорошо?

– Без отчества, просто Марина, – напомнила я. – Здесь душно. Можно открыть окно?

– Да, секунду, я сейчас, – спохватилась Соня и хотела развернуться к окну.

– Что ты, – вскочила я с места, опережая девочку, – я сама.

Я открыла створку – на улице было тихо, и свежий воздух практически не попадал в помещение. Но я делала вид, что дышу, пытаясь сообразить, как мне подобает вести себя в этой ситуации. Оставив окно приоткрытым, я развернулась к Соне. Девочка вернулась обратно за парту и смотрела на меня серьёзным взглядом.

– Вы не думайте, что я беспомощная. Мне передвигаться тяжело на большие расстояния, но я многое могу делать самостоятельно. До ручки окна я способна дотянуться, – сказала она, а потом расплылась в широкой обворожительной улыбке.

Мне стало неловко, я попробовала исправить ситуацию.

– Ты извини, – сказала я, – меня не предупредили, что… – и тут я осеклась.

– Не предупредили, что я инвалид? – договорила за меня Соня.

– Да, – кивнула я, – понимаешь, я никогда… – опять не смогла объяснить.

– Никогда не общались с людьми на коляске? – Соня продолжала улыбаться.

Я пристально посмотрела на девочку. Почему она такая радостная? Хм. Может, она подшучивает надо мной, разыгрывает? Я уйду, а она вскочит и будет смеяться, как ловко меня провела. Но на шутницу она вроде не похожа. Да и директор, и тем более та пожилая женщина у двери.

– Давно ты… – слова застряли.

– Не могу ходить? Три года, – сказала Соня.

Дальше я не пыталась ничего спрашивать, у меня это плохо получалось.

– Давай лучше займёмся математикой, – предложила я, – покажи, что вы проходили.

Соня обрадовалась и придвинула ко мне учебники.

* * *

– Лиля! – прокричала я в трубку.

– О! Привет, Мариш. Как раз о тебе подумала. Как всё прошло?

– Отвратительно. Как так можно?

– Да что стряслось-то? – не поняла Лилька.

– Ты не сказала мне, что она не ходит.

– Понятно, – сказала Лиля. – Не думала, что это имеет значение. А если сказала бы, то что, не пошла? – спросила она.

Я промолчала.

– Так что? – спросил Лилька на том конце.

– Я бы успела морально подготовиться, – промямлила я. – Я жутко растерялась, когда её увидела. Думаю, и Соню напугала своей реакцией. Что она обо мне подумала?

– Хм, с Соней, мне кажется, особо готовиться не нужно. Но раз для тебя это имеет такое значение, хорошо, в следующий раз я тебя предупрежу.

– Какой следующий раз?! – рассмеялась я и попыталась сделать голос серьёзным. – Лиля, не втягивай меня в свои авантюры.

Глава 3, в которой мама разбивает заварочный чайник, а я стругаю салат

Я поднялась по лестнице, знакомой и родной с детства.

– Где ты бродишь? – спросила мама, открыв мне дверь.

– Привет, мам, – зашла я и поцеловала её в щёку. – Я принесла тебе пирожные.

– Спасибо, отнеси на кухню. Сейчас чайник поставлю, только переоденусь.

На маме был строгий чёрный костюм, в котором она ходит на службу. Даже летний зной не заставил её изменить гардероб. Волосы забраны в гладкую причёску, практически отсутствует косметика. Лишь глаза подведены чёрным карандашом. Добавь мама каплю румян и блеска, то выглядела бы намного моложе и не так строго. Впрочем, это была бы другая мама. Я привыкла видеть её такой. Холодной и сдержанной. Она так срослась со службой, что не различает роли ни там, ни дома – одинаково властная и строгая.

Я прошла на кухню. Поставила коробку с пирожными на стол, набрала воды в пузатый чайник и зажгла газ. Конфорка фыркнула и зашипела, облизывая стекающие по стенкам холодные капли. Я села на любимое место за столом и уставилась в окно. Так я сидела в детстве – в уголке. Отсюда я часто наблюдала, как сестра торопилась в школу. Она скорее запихивала в рот бутерброд с сыром, допивала на ходу какао и, щёлкнув меня по носу, выбегала с портфелем в прихожую.

Или более ранние воспоминания. Напротив меня сидел папа. Я смутно его помнила, он умер, когда мне не было и трёх лет. Но один момент остался в памяти. Мы куда-то торопились, мама суетилась и всех подгоняла, а я никак не могла справиться с кашей в тарелке. Папа молча взял ложку и подмигнул мне:

– Давай помогу, – шепнул он. Вместе мы справились, как одна команда.

В открытое окно подул ветер. Занавеска приподнялась над столом, и воспоминания растворились в воздухе. В кухню вошла мама в своём любимом летнем халате с большими накладными карманами.

– О, ты поставила чайник? А чашки что ж не достала? – спросила мама и зазвенела посудой.

– А я села сюда и… как-то воспоминания нахлынули, – ответила я.

– Какие воспоминания? – покосилась на меня мама.

– Олю вспомнила и папу.

– Что про них вспоминать? – мама загремела посудой. – Да, и откуда отца-то? Разве ты можешь его помнить? Ты совсем кроха была, когда его не стало.

– Знаю. Но один момент в памяти всё-таки сохранился, когда он кормил меня с ложки.

– С ложки, – мама поставила на стол чашки и блюдца, – вот, он всегда вас балова́л. Я старалась сделать вас самостоятельными, а он в рот заглядывал. И Ольгу он разбаловал.

Отвечать я не стала, потому что мама не любила, когда ей возражали. Но на мой взгляд, всё было с точностью до наоборот. И да, я буду кормить детей с ложки, когда они у меня появятся. И это не значит баловать. Я подумала про папу. Вот я его почти не помню, а эту минуту храню и думаю о ней с теплом.

– Как провела день? – спросила мама.

Я не хотела рассказывать маме про поход в детский дом. Я её хорошо знала, она явно решит, что это глупость. Но я не нашла сразу, что сказать.

– Ходила помогать одной девочке с математикой, – уклончиво ответила я.

– Решила заняться репетиторством? Хм, это что-то новенькое, – удивилась мама. – И много за это сейчас платят?

– Мама, ты не поняла. Меня попросили просто помочь.

– Попросили помочь? Ой, чувствую без твоей Лили тут дело не обошлось, – мама принялась заваривать чай. – И что? Ты должна будешь тратить на это свободное время?

– Не знаю. Представляешь, Лиля попросила меня помочь ребёнку из детского дома и не предупредила, что девочка прикована к инвалидному креслу.

БАЦ!

Из маминых рук выскользнул заварочный чайник. Кухонный пол покрылся осколками, чёрными чаинками заварки и коричневой жижей.

– Мама, ты не ошпарилась? – испугалась я, осматривая её руки.

– Нет, нет, всё в порядке. Что это я? Такая неловкая, он сам выскочил из руки. Устала я на работе, сумасшедший день сегодня. Отчёты, отчёты. Не беспокойся, сейчас я всё уберу.

– Мам, присядь. Я сама уберу.

Мама долгое время молчала, наблюдая, как я вожусь с тряпкой.

– Ничего, что мы попьём чай из пакетиков? – спросила она. – У меня есть где-то упаковка.

– Спрашиваешь, конечно, ничего. Я дома только такой и пью. А хочешь, я подарю тебе новый чайник?

– Подари, – сказала мама кокетливо. Она достала с полки пакетики чая, и мы уселись за стол.

– Какое вкусное, – отломила мама ложечкой пирожное. – А эта твоя Лиля со школы такая. Где какая общественная работа, – мама засмеялась, – она там в первых рядах. Хорошая она девчонка, не спорю. Но ты-то, я надеюсь, откажешься от этой затеи. Да и когда ты будешь заниматься с этой девочкой? Тебе надо работать, строить карьеру. В конце концов, тебе нужно готовиться к свадьбе, – и мама взглянула на кольцо, сверкающее на моём пальце.

– Ты что, уже в курсе? – наклонила я голову. – Не сомневалась, что Артур поставит тебя в известность, а лишь потом сделает мне официальное предложение.

– Пока ты отдыхала и грелась на солнышке, он работал, между прочим. Ещё успевал вечерами бегать по ювелирным магазинам. Всё-таки он мне нравится, отличная партия для тебя – деловой, напористый. И очень перспективный, я-то знаю, – мама мне подмигнула. – С ним ты не пропадёшь. А кольцо я видела, он заезжал ко мне посоветоваться. Я рада за тебя, моя девочка. – Мама допила чай, встала, поцеловала меня в макушкуа затем добавила: – И надеюсь, больше не услышу, что ты ходишь в детский дом.

– Хорошо, мам. Не услышишь, я и сама не хочу. Там так мрачно. Ты не забыла, – перевела я разговор в другое русло, – что хотела что-то мне рассказать?

– Ой, точно, – мама засветилась, – этот чайник, будь он неладен, всё из-за него позабыла. Меня переводят в Москву с повышением.

– В столицу! Мама, это потрясающая новость, – я обняла её. – Ты так долго ждала этого повышения. Я так за тебя рада. Когда?

– По срокам как всегда ничего не понятно, думаю, решится всё в течение полугода. Знаешь, у нас не всё так быстро: согласования, утверждения, контракты, приказы.

– Полгода, – я задумалась, – это не так уж и долго.

* * *

Я готовила ужин, когда раздался звонок в дверь. В глазок я увидела улыбающееся лицо Артура.

– Привет. Цветы? – я удивилась, но мне было приятно. – Ты меня балуешь.

– Я сильно соскучился, – чмокнул он меня в губы.

– Проходи, я как раз готовлю ужин.

Квартира наполнилась нежным ароматом пионов. Я поставила вазу на стол и равномерно разложила в ней крупные цветочные головы.

– Как провела день? – поинтересовался Артур.

– Знаешь, я заходила сегодня к маме, её повышают. Думаю, она скоро переедет в Москву.

– Да, слышал об этом, – сказал Артур.

– О! Ну как с вами разговаривать? Ты всё знаешь, она всё знает. Ты раньше меня узнаешь о её планах, а она о твоих.

– Просто мы с Галиной Владимировной быстро нашли общий язык. Да и по работе часто пересекаемся, ты ведь в курсе, – Артур обнял меня, – не обижайся.

– Я и не обижаюсь.

– Подозреваю, ты не обо всём мне рассказала, – он ухмыльнулся.

Глупо было утаивать от него моё сегодняшнее знакомство с Соней.

– Твоя мама просила меня кое о чём с тобой поговорить, – в голосе Артура послышалась неловкость. – Она надеется, что ты больше не пойдёшь в детский дом.

– И тебя сюда приплела. Зачем придавать этому столько значения? – я выбралась из его объятий.