Read the book: «Ужин будет в восемь»

Глава 1

В коробке было двадцать слоек, а должно было быть шесть.

Нора Зайдель приподняла крышку второй коробки. Там тоже лежали двадцать — ровные, блестящие, присыпанные кунжутом. Третью она открывать не стала.

— Красивые, — сказала она.

Девушка за прилавком улыбнулась. На её фартуке было вышито то же название, что на двери: «Am Eck».

— А маленькие коробки где?

Улыбка осталась на месте, но глаза девушки скользнули к бумажке возле кассы.

— У вас шестьдесят штук. По двадцать, три коробки.

Нора поставила сумку на свободный стул. На сумке остался след от мокрого ремня безопасности: пока она ехала сюда, сентябрьский дождь успел начаться, кончиться и снова начаться. Пекарню в дрезденском Нойштадте она нашла сразу, место для машины — со второго круга. До гостей оставалось два часа с небольшим. Слойки были последним пунктом, после которого она собиралась выпить кофе.

Она открыла переписку.

— Шестьдесят, всё верно. Десять коробок по шесть. Смешанный набор в каждой, чтобы поставить на столы.

Девушка взяла телефон, прочитала и потянулась за своей бумажкой.

— А у нас здесь…

— Давайте посмотрим.

Нора не любила выражение «а у нас здесь». После него обычно выяснялось, что действительность существует в двух экземплярах, причём оплаченный почему-то хуже.

Из открытой двери за прилавком вышел мужчина в тёмно-синей футболке и фартуке. На сгибе локтя белела мука. Он вытирал руки одноразовым полотенцем и слушал, не перебивая и не пытаясь заранее смотреть сурово, пока девушка объясняла.

— Покажите подтверждение, — попросил он Нору.

Она развернула экран.

Он прочитал до конца, потом взял лист заказа.

— Да. Про упаковку в производство не перенесли.

Девушка опустила глаза.

— Я видела, что общее количество совпадает…

— Соня, посмотри маленькие коробки. На шесть изделий. В кладовой справа.

Та ушла с видимым облегчением.

— Мартин, — представился мужчина. — Это наша ошибка. Сейчас переложим.

— Нора. Сколько времени?

— Если коробки есть — минут пятнадцать.

— А если нет?

Он посмотрел в сторону кладовой.

— Сначала узнаем, есть ли.

Нора уже набирала помощнице сообщение, но на секунду подняла голову. В голосе мужчины не было ни раздражения, ни утешения. Просто до следующей проблемы он ещё не дошёл.

— Логично, — сказала она.

В зале оставались две посетительницы. Одна, сняв очки, рассматривала что-то в телефоне на вытянутой руке, другая сосредоточенно делила вилкой булочку. За окнами мокли молодые липы. На противоположной стороне улицы мужчина в зелёной куртке боролся с зонтом, который выворачивался в одну и ту же сторону.

Пахло тёплым тестом и печёным луком. Нора заметила, что голодна. Она завтракала стоя, намазывая сыр на хлеб и одновременно выясняя, можно ли завезти стойки через служебный вход. Хлеб упал сыром на ежедневник. Ежедневник до сих пор лежал в машине, заклеенный салфеткой.

Из кладовой вернулась Соня.

— Семь.

— Три не хватает, — сказала Нора, прежде чем успела остановиться.

Мужчина посмотрел на неё.

— Да.

— Извините. Профессиональное.

Он не улыбнулся, но угол рта едва заметно дрогнул.

— Есть ещё упаковка для эклеров, — сказала Соня. — Только с окошком.

— По размеру подойдут?

— Слойки туда влезут, — ответил Мартин. — Но внутри будут ездить. И выглядят иначе.

Нора взглянула на часы. Небольшое различие в коробках она переживёт. На каждом из десяти столов будут сидеть шесть человек, которым нужно обсуждать рабочую задачу, а не узнавать, почему еда хранится общей кучей возле проектора.

— Покажите.

Соня принесла плоскую белую заготовку, ловко согнула по линиям и раскрыла прозрачное окошко. Нора попросила положить внутрь шесть слоек. Мартин сам отобрал их щипцами: с сыром, со шпинатом и с ветчиной, по две каждого вида.

Они легли свободнее, чем хотелось. Нора чуть наклонила коробку. Слойки съехали к одному краю.

— Ехать недалеко? — спросил он.

— До площадки у набережной.

— Тогда возьмите все десять одинаковых, этих. Поставим перегородки. На хранение не закрывайте, пока окончательно не остынут.

— Мне нужно, чтобы их можно было сразу поставить на стол.

— Можно. Только крышки снимите.

Она ещё раз посмотрела на коробку.

— Хорошо.

У неё зазвонил телефон. Лена прислала фотографию: на экране для презентации надпись об отсутствии сигнала.

Нора отошла к окну и позвонила.

— Ноутбук включён?

— Да. Там заставка.

— Переходник в ноутбуке плотно сидит?

— Сидит. Я проверяла.

— Серый или белый?

Пауза.

— Белый.

— Нужен серый, из кармана на молнии. Белый я положила запасным, он с этим экраном в прошлый раз не работал.

— Зачем тогда положила?

Нора закрыла глаза.

— Чтобы у нас была вот эта беседа. Давай серый.

В трубке что-то стукнуло, Лена негромко выругалась, и через несколько секунд изображение появилось.

— Есть.

— Отлично. У меня небольшая задержка. Минут двадцать. Рассадку пока не трогай, я приеду, посмотрим вместе.

— Хорошо. Ты ела?

— Мы недавно разговаривали про технику, зачем так резко усложнять.

— Понятно.

Нора убрала телефон. На экране было четырнадцать процентов заряда. Она огляделась в поисках розетки и нашла одну под узкой полкой у стены.

— Можно подключиться? — спросила она Соню.

— Конечно.

Короткий провод позволил положить телефон только на край полки. Нора сдвинула вазочку с бумажными салфетками и подперла аппарат сумкой. Затем села так, чтобы видеть экран.

Мартин унёс большие коробки на кухню. Соня собирала маленькие. Работа шла, и вмешиваться больше было не во что.

Это ощущение оказалось непривычным.

Нора расстегнула плащ. Под ним была любимая зелёная блузка; утром она успела сомневаться, не слишком ли заметная для организатора, но переодеваться уже не стала. Теперь ткань на спине неприятно холодила. Она стянула плащ с плеч и повесила на соседний стул.

У посетительниц за столом нашлось что-то смешное в телефоне. Обе склонились над экраном, и одна упёрлась ладонью другой в плечо, чтобы та перестала двигаться.

Нора отвела взгляд. В зале было приятно сидеть. Невысокие лампы, деревянные столы без лака, негромкая музыка, в которой она наконец узнала старую песню. Ни декоративных мешков с кофе, ни обещаний счастья на стене.

На подоконнике лежала раскрытая книга. Вместо закладки — магазинный чек.

— Вам кофе? — спросила Соня.

— Да. Капучино. Небольшой.

— И что-нибудь поесть?

Нора посмотрела на витрину.

— Что быстрее?

— Уже всё готовое.

В этом замечании не было иронии. Нора улыбнулась самой себе.

— Тогда вот этот, с грушей.

Она заплатила, и Соня подала ей треугольный кусок пирога на настоящей тарелке. Груша держала форму, под ней желтел тонкий слой крема. Нора отломила краешек и подумала, что за сегодняшний день впервые что-то выбрала исключительно для себя.

Из кухни вышла женщина с короткими седыми прядями над висками. Присела к кассе, просмотрела лист заказа и что-то тихо сказала Соне. Девушка кивнула.

— Клара Брандт, — представилась женщина Норе. — Я подтверждала ваш заказ. Упаковку в лист не внесла я, Соня тут ни при чём. Извините, пожалуйста.

— Уже решаем.

— Я вижу. Разницу за коробки мы, разумеется, не считаем.

Нора даже не подумала, что её могут посчитать.

— Хорошо.

— У вас там праздник?

— Рабочая встреча. Шестьдесят человек будут придумывать, как удобнее обслуживать клиентов.

Клара посмотрела на семь ещё не собранных коробок.

— У нас сегодня практическая часть.

Нора засмеялась. Женщина улыбнулась и вернулась к кассе.

Пирог был тёплый у середины. Нора запила его кофе и услышала, как Мартин за дверью сказал кому-то: «Нет, эти не отдавай. У них низ сырой». Последовал короткий ответ, потом звук открывающейся печи.

Ей нравилось наблюдать за чужой работой, когда люди не знали, что за ними наблюдают. На площадках всё всегда было чуть-чуть представлением: подрядчики объясняли задержки, заказчики изображали уверенность, сама Нора подходила к каждому с лицом человека, у которого есть запасной вариант. Здесь мужчина просто вернул противень в печь.

За окном проехал автобус, подняв мутную воду вдоль бордюра. Женщины за соседним столом начали собираться. Клара убрала за ними чашки. Соня перевернула табличку на стеклянной двери, и Нора повернула голову к часам.

Пять.

— Вы закрываетесь?

— В пять, — ответила Соня. — По будням.

Нора машинально посчитала столы. Четыре у окон, два в глубине, ещё один длинный у стены. Стулья одинаковые, лёгкие, с мягкими сиденьями. Если сдвинуть два столика, за ними свободно поместятся шестеро.

Она снова взяла вилку.

— А утром во сколько?

— В восемь.

— Понятно.

Клара подняла на неё глаза от кассы, но ничего не сказала.

Из кухни вынесли десять коробок. Мартин поставил их на свободный стол и открыл одну, показывая перегородки. Слойки лежали ровно; на внутреннем бортике карандашом были отмечены начинки.

Нора проверила две коробки, сфотографировала пометки для Лены и поблагодарила.

— Донести помогу, — сказал Мартин.

— Машина за углом. Только я сейчас…

Она допила кофе, отключила телефон от зарядки и увидела пропущенный вызов заказчицы. Перезвонила уже на ходу.

— Да, госпожа Хофман. В восемнадцать тридцать. Всё по времени… Нет, голодными не оставим. Слойки у меня… Вегетарианские отдельно подписаны. Да, помню.

Мартин держал дверь, пока она одновременно просовывала руку в рукав и прижимала телефон плечом. Нора убрала аппарат и наконец надела плащ нормально.

Дождь кончился. Вдоль дома тянулась узкая сухая полоса, и Мартин шёл по ней, не прижимая коробки к фартуку. Нора открыла багажник, убрала в сторону пакет со скотчем и запасными удлинителями.

— У вас тут можно жить, — заметил он.

— Не рекомендую. Подушка неудобная.

Он поставил коробки. Вблизи Нора увидела на его шее след от воротника футболки — кожа там была светлее. Волосы над ушами уже седели, а ресницы оставались совсем тёмными. Он не торопил её и не пытался продолжить знакомство, хотя она, кажется, смотрела дольше, чем требовалось для приёмки выпечки.

— Спасибо, — сказала она. — Что не стали объяснять мне, почему коробки не имеют значения.

— Вы же их заказали.

— Это не всегда аргумент.

Он кивнул, будто знал.

Нора закрыла багажник.

— Пирог с грушей тоже хороший.

— Передам Мириам.

— Передайте обязательно.

Она села за руль. Мартин отошёл от машины, подождал, пока она включит двигатель, и направился обратно.

На площадке Лена встретила её у служебного входа. Экран работал, вода стояла на столах, а один участник, прибывший на сорок минут раньше, уже пытался выяснить, почему нельзя начать без остальных.

Нора отдала ему программу и показала, где гардероб.

К половине седьмого все десять коробок стояли на своих местах.

Встреча закончилась позже обещанного. Потом пришлось ждать грузовое такси, помогать Лене складывать карточки и искать телефон заказчицы, который обнаружился в кармане её же пальто. Домой Нора приехала после одиннадцати.

Лиза сидела на кухне с ноутбуком и ела помидоры прямо из дуршлага.

— Привет. Ты голодная?

— Не знаю. У меня сегодня был пирог.

— Это не ответ.

— Это всё, что я могу сообщить следствию.

Дочь подвинула ей дуршлаг.

Нора сняла серьги и положила рядом с солонкой. На телефоне осталось пять процентов. Она подключила его к зарядке, нашла страницу пекарни и открыла фотографии зала.

На одной столы стояли залитые утренним солнцем. На другой в витрине отражалась женщина с коляской. Вечерних снимков не было.

— Работа? — спросила Лиза.

— Пока нет.

— Тогда посмотри, какую мы нашли квартиру.

Нора отложила телефон и придвинулась к ноутбуку. На экране была светлая комната с нелепой круглой люстрой. Дочь начала рассказывать про окна, хозяйку и автобус до работы.

Серьги покатились по столу. Нора поймала одну у самого края и стала слушать.

Глава 2

В воскресенье Нора плавала плохо: считала не дорожки, а стулья.

На очередном развороте она забыла, сколько уже проплыла, остановилась у бортика и пропустила вперёд женщину в жёлтой шапочке. Та плавала неторопливо, держа голову над водой, но за двадцать минут ни разу не сбилась с темпа. Нора посмотрела ей вслед и поплыла обратно, нарочно не считая.

Получилось лучше.

После бассейна она купила кофе и села в машину с мокрыми волосами. На телефоне уже было три сообщения по следующему заказу. Все три начинались словом «небольшой»: небольшая правка программы, небольшая просьба по рассадке, небольшое изменение числа участников. Участников прибавилось двадцать восемь.

Нора ответила, что вернётся с пересчитанной сметой в понедельник, и открыла заметку про пекарню.

До сих пор там были только адрес и число двадцать четыре.

Она дописала: «Что именно люди покупают?» — и не стала сразу отвечать.

На деловых мероприятиях еду часто выбирали в последнюю очередь. У неё были фотографии залов, где рядом с дорогой техникой и цветами лежали подсохшие бутерброды под плёнкой. Но были и другие вечера: гости, уже получив пальто, возвращались к столу за последним кусочком, а официанты начинали улыбаться по-настоящему, потому что их наконец замечали.

Нора вспомнила, как сидела в пятницу с пирогом и ей не хотелось уходить.

Она записала: «Небольшой ужин. Все приходят к одному времени. Без ведущего. Без обязательного знакомства».

Потом стёрла слово «небольшой». На сегодня с неё хватит.

В понедельник она позвонила в пекарню, представилась и попросила передать Кларе, что хочет обсудить возможный совместный проект.

Клара перезвонила через час.

— Продвигать нас хотите?

— В каком-то смысле. Я подумала про ужины в вашем зале.

— Насколько про ужины?

— Пока на две страницы.

— Тогда приходите завтра в четыре. Мартин тоже будет.

Нора собиралась попросить отдельной встречи с Кларой, но не стала. Совместный разговор был разумнее.

Во вторник она надела синие брюки, тонкий светлый свитер и серьги, которые Лиза называла «мама идёт за своими деньгами». Серёжки были небольшие, золотые, в виде незамкнутых колец. Дочь не умела объяснить свою классификацию, но сама Нора считала её довольно точной.

К пекарне она приехала на восемь минут раньше. Не зашла сразу: закончила сообщение заказчице, где двадцать восемь дополнительных участников превратились в новый вариант сметы. Та ответила: «А можно остаться в прежнем бюджете?»

Нора написала: «Можно. Тогда предложу, что убрать».

На этот раз телефон был заряжен полностью.

Клара сидела за длинным столом у стены. Рядом лежали калькулятор, тетрадь и очки в красной оправе. Мартин принёс три чашки и сел напротив Норы. Сегодня на нём была рубашка с закатанными рукавами, на запястье — часы с поцарапанным стеклом.

— Кофе? — спросил он.

— Да, спасибо.

— С молоком?

— Немного.

Он придвинул маленький молочник. Нора вдруг поняла, что приготовила ответ на случай, если он вспомнит её пятничный капучино. Ответ был не нужен, и она открыла папку.

— Я предлагаю провести здесь несколько платных ужинов. Не сдавать зал любому желающему. Сделать своё меню, объявить даты, продавать места заранее.

— Банкеты? — уточнил Мартин.

— Нет. Без юбилеев и чужого ведущего. Гости приходят по одному, вдвоём, компанией — как покупают билеты на концерт. Только здесь ужин.

— И концерт?

— Необязательно.

Клара перевернула первую страницу.

— «Вечер в пекарне». Пока название такое?

— Это заголовок документа. Название позже.

Мартин отпил кофе.

— Что едят?

— Это вы мне скажете.

— То есть у вас идея — вечером кормить людей. А чем кормить, пока не придумали.

— Я могу придумать. Но это будет странное начало сотрудничества.

Клара поправила лист так, чтобы видеть цифры.

— Давайте сначала Нора расскажет, что она умеет.

Она сказала это без покровительства. Мартин откинулся на спинку, давая Норе продолжить.

Нора рассказала про продажи, запись гостей, предоплату, рассадку, работу зала и продвижение. Вместо красивой презентации показала два проведённых проекта: один на семьдесят человек с арендой площадки, второй — серию маленьких встреч, где выручку считали по каждому вечеру отдельно.

— Мне не нужен огромный зал, — сказала она. — Здесь хорошее количество мест. Можно собрать людей вокруг еды, не делать из этого свадьбу на два часа.

— Двадцать четыре, — сказала Клара.

— Я так и посчитала.

— Вы уже стулья считали? — спросил Мартин.

— В пятницу. Пока заряжался телефон.

Он посмотрел на розетку под полкой.

— Надо перенести.

Нора не сразу поняла, шутит он или нет. Клара улыбнулась в тетрадь.

— Сколько вечеров? — спросила она.

— Для начала я бы обсудила шесть. Раз в неделю. Можно двенадцать за шесть недель, если вы готовы и расчёт покажет смысл. Два вечера в неделю дадут возможность проверить разные дни.

— Мы не готовы, — сказал Мартин.

Он не повысил голос и не стал рассматривать её листы. Просто положил ладонь возле чашки.

— Люди приходят к семи, едят до десяти. Потом уборка. Утром первая смена начинает в пять. Кто будет делать хлеб?

— Дополнительные сотрудники.

— Которые знают нашу кухню?

— Не все задачи требуют знать вашу кухню.

— Посуду где моют, они, надеюсь, будут знать.

Нора посмотрела на него внимательнее. Он не испытывал удовольствия от возражений. Казалось, он уже мысленно стоял здесь после полуночи, а она мешала ему добраться домой.

— Скажите, что именно придётся делать вашим людям, — попросила она. — Тогда поймём, кого искать и сколько это стоит.

— Мне придётся готовить.

— А сейчас кто готовит, кроме вас?

— Сейчас мы печём хлеб и выпечку. Ужин — другая работа.

Клара кивнула.

— Вот это важно. У нас есть обеды, но простые. И их заказывают у стойки. Полноценное обслуживание за столами отдельно считаем.

Нора сделала пометку.

— Хорошо. Давайте разделим. Зал и кухню. Что можно подготовить заранее, что нужно делать перед подачей, сколько человек требуется.

— Прежде чем разделять, — сказал Мартин, — я хочу понять, зачем мне ещё одна смена.

Нора замолчала.

Обычно на этом месте начинали говорить о дополнительных доходах. Она даже написала это на второй странице, в разделе для партнёров. Но слово «дополнительные» внезапно показалось ей таким же подозрительным, как воскресное «небольшой».

— А чего вам сейчас не хватает? — спросила она.

— Денег, — ответила Клара. — И времени. В разном порядке по разным дням.

Мартин усмехнулся, глядя на неё.

— Печь надо менять, — продолжила Клара. — Мы её обслуживаем, она работает. Но замена всё равно впереди. И мне не нравится, что нормальную сумму получается отложить только в месяцы, когда никто не болеет и ничто не ломается.

— То есть вам нужен предсказуемый доход.

— Мне нужен доход, который можно посчитать. Предсказуемость у нас бывает до первого звонка поставщика.

Нора записала это без кавычек.

За стойкой Соня подавала мужчине пакет с двумя батонами. Он выбрал ещё булочку и попросил разрезать пополам. Соня взяла нож, потом вспомнила что-то, вымыла руки, вернулась. Разговор за столом остановился, и Нора услышала музыку.

— А вам что нужно? — спросил Мартин.

Нора подняла глаза.

— Свой проект. Не разовый заказ.

— Постоянно здесь?

— Пока речь о пробной серии.

— Это я понял. Дальше вы что хотите?

Он смотрел прямо, без обещания, что правильный ответ что-нибудь изменит.

— Чтобы люди приходили на вечера, которые придумала я. Чтобы можно было назначить дату заранее, собрать команду и не переделывать всё за сутки, потому что начальник заказчика внезапно любит другой цвет.

— А если гости не придут?

— Тогда я буду знать, что ошиблась сама.

Клара подняла взгляд от тетради.

Нора взяла чашку. Кофе остыл, но был по-прежнему хорош. Она допила, не добавляя, что любит свою работу, что умеет слышать заказчика и не считает его врагом. Всё это было правдой и сейчас звучало бы как отступление.

Мартин взял её вторую страницу. Нора видела её вверх ногами: пустые клетки, три варианта числа гостей, вопросительные знаки возле ещё неизвестных затрат. Совсем не похоже на уверенное предложение, которое она хотела принести.

— Я это уже слышал, — сказал он, глядя на Клару. — Заработаем на новом, наймём людей. Только новых людей сначала нужно найти.

— Поэтому сначала считаем, — ответила та.

Он положил лист на стол и посмотрел на Нору.

— Я не хочу опять ночевать на работе. Даже если получится красиво.

Нора поставила ручку над блокнотом, потом опустила. Она уже собиралась объяснить, что правильная организация как раз исключает ночёвки. Пока рядом стояла кофемашина, которую кому-то надо мыть после последнего гостя, фраза казалась чересчур лёгкой.

— Можно остановиться здесь, — сказала она. — Я пришлю расчёт того, за что отвечаю сама. Вы посмотрите. Если после этого не захотите, я приму ответ.

Клара сняла очки.

Несколько секунд никто не говорил. Потом Мартин придвинул к себе чистую сторону распечатки.

— Допустим, три блюда. Без выбора на месте. Иначе двадцать четыре человека будут есть в разное время.

Нора снова подняла ручку, но записывать сразу не стала.

— Допустим, — ответила она.

Они проговорили ещё двадцать минут. Мартин назвал несколько сочетаний продуктов, Клара записала вопросы по оборудованию и дополнительным часам. Нора уточнила, сколько посуды есть в зале. Половины нужного количества не оказалось.

— Значит, аренда, — сказала она.

Мартин посмотрел на её страницу, где появлялись новые расходы.

— Ужин дорожает.

— Хорошо, что до продажи.

Когда она собирала бумаги, из кухни вышла женщина в белой куртке и с маленьким пластырем у основания большого пальца.

— Клара, скажи, на четверг миндаль точно подтвердили?

— После пяти ответят.

— Мне нужен до утра. Если нет, я сама заеду.

— Мириам, я помню.

Женщина заметила папку перед Норой.

— У вас мероприятие?

— Обсуждаем, — ответил Мартин.

— Тогда заранее: по вечерам я в октябре не могу.

— Мы ещё ничего не решили, — сказала Клара.

— Я поэтому сейчас и говорю.

Она ушла, не дожидаясь ответа. На рукаве остался тонкий след шоколада.

Нора вспомнила пирог с грушей.

— Это Мириам?

— Она, — подтвердил Мартин.

— Передали?

Он посмотрел на кухонную дверь.

— Передал.

Нора застегнула папку. Ей хотелось задержаться ещё на минуту, спросить, что сказала Мириам, но повод был слишком незначительным даже для человека её профессии.

Они договорились обменяться цифрами до четверга.

У двери Нора обернулась.

— А вы сами во сколько ужинаете?

Мартин держал в руках пустые чашки.

— Когда как.

— Это вы как человек отвечаете или как пекарь?

— Пока совпадает.

В машине Нора открыла заметку, где после бассейна записала вопрос. Под ним теперь можно было поставить ещё несколько, но она только добавила: «Не рассчитывать на Мириам».

Потом включила музыку и поехала домой длинной дорогой, мимо Эльбы.

Папка лежала на соседнем сиденье. Мартин вернул ей все листы, кроме того, на обороте которого начал писать меню.