Read the book: «Жопокрыл и те, кто с ним»

Нина Трокс

ЖОПОКРЫЛ И ТЕ, КТО С НИМ

(фэнтези-роман голливудского масштаба)

1. Дойка

Жопокрыл перелетал от одного винорома¹ к другому. Он не любил воровать. Вернее, любил, но только с друзьями. Тогда весело и прикольно. Но сегодня сознательно полетел один: нужно было поймать адреналин, чтобы забыться.

Хоботок доительного аппарата быстро опускался в углубление цветка, где собирался пьянящий сих², и высасывал всё без остатка. Жопокрыл не боялся охранников, потому что полетел на самый дальний участок, но всё же опасность получить парализующий дротик себе в ж… неважно куда оставалась. Так что действовал он быстро и чётко. Опустошив очередной цветок, опускался ниже, в зелёные стебли, выжидал, осматривался некоторое время, а затем снова поднимался над уровнем виноромового поля, выбирал цветок побольше и летел к нему. Баллон за его спиной стал заметно тяжелее. Жопокрыл решил, что ещё цветка два — и можно убираться отсюда. Закончив с очередным цветком, он увидел огромную шляпку винорома чуть дальше и левее. «Вот этот будет последний, отличное завершение дойки!» — подумал Жопокрыл и направился к этому красавцу, но неожиданно пролетевший дротик в паре сантиметров от носа сменил азарт охотника на панику жертвы.

Жопокрыл резко спикировал вниз и вправо. И сразу же услышал ненавистные окрики охранников сзади. По нарастающему звуку их крыльев определил, что они прятались где-то под шляпками цветков слева и давно, видимо, за ним наблюдали, раз успели подготовить засаду. Но сейчас главное было не это, главное было — свалить, не рухнув парализованным на землю. Любой на месте Жопокрыла сбросил бы балласт краденного сиха, но самый отчаянный из тупи³ решил не делать этого. Будь что будет, всё равно жизнь теперь не имеет смысла, и ветер предков, может быть, очень скоро завоет над его погребальным костром. Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове Жопокрыла, в то время как сам он петлял и вилял на бешеной скорости между стеблями виноромовых цветков.

Преследователи не отставали. Их было двое, достаточно молодые и крепкие. Дротики стали пролетать чаще, и, хотя пока ни один его не задел, Жопокрыл знал, что это ненадолго. Нужно было действовать, и действовать немедленно. Он резко развернулся на сто восемьдесят градусов и на предельной скорости рванул навстречу охранникам, те летели на него, готовясь выпустить очередную порцию дротиков. Жопокрыл выбрал правого преследователя — он был ближе, и его знаменитый хук слева врезался в челюсть бедняги, который, несколько раз перекувырнувшись в воздухе, ударился о стебель и полетел вниз. Его товарищ, растерявшись, остановился и стал смотреть туда, куда падал его напарник. Тем временем Жопокрыл всё дальше и дальше уносился от этого места. Через некоторое время он совсем выбился из сил и спустился на землю перевести дух. Cпрятавшись под большим листом раскилока⁴, Жопокрыл стал прислушиваться, нет ли погони. Но всё было тихо, и он слышал лишь своё сбивчивое дыхание. «Вот это дойка! — подумал Жопокрыл. — Я, наверное, спятил, если попёрся туда один. Хорошо, что маска не слетела, а то висеть мне пятками вверх».

Только теперь он осознал всю опасность своей затеи. Помимо ядовитых дротиков, была вероятность, что его узнают, и наказание будет жестоким, но маска выдержала, и Жопокрыл остался инкогнито.

Ещё чувствуя кисловатый привкус во рту, он поднялся на несколько метров ввысь, осмотрелся и уже медленней, огибая стебли и кустарники, полетел в направлении деревни.

Деревня Тупилог стояла на большой поляне, окружённой вековыми лесами. Восточную часть леса, со стороны которой сейчас летел Жопокрыл, несколько десятилетий расчищали, чтобы там выращивать виноромы, разные виды овощей и фруктов. Западная часть была отдана воинам для расположения их складов, тренировочных сооружений и изготовления оружия. На юге протекала глубоководная река Муротка, а на севере расположились все мастерские, склады деревни, молотильня и пекарня. В центре же находился дом главного правителя — Дом очищения⁵, и уже от него в разные стороны располагались дома простых тупи.

Вылетев с виноромового поля, Жопокрыл повернул влево, к реке, — там располагалось тайное место, о котором знали лишь трое: Жопокрыл и два его друга — Хвостолоб и Боконос. Несколько огромных вековых словобогов⁶ стояли на противоположном от деревни берегу, в одном из них друзья и устроили укрытие. В кроне дерева, скрытый густой листвой, был построен небольшой шалаш, в котором они хранили краденный сих, сушёные овощи и фрукты, чтобы было чем закусить, кое-какое оружие и тёплые одеяла — на случай, если оставались здесь ночевать.

Жопокрыл вошёл в шалаш и, сняв со спины тяжёлый баллон с сихом, поставил его в дальний угол, где уже стояли несколько пустых баллонов. Только теперь он смог расслабиться. Снял маску, кинул её на стол и сел на небольшой бочонок, служивший стулом, рядом со столом. Тело всё ещё дрожало от перенапряжения. Посидев немного, он встал, подошёл к баллону, нацедил немного сиха в кружку и залпом выпил. Сладко-кислый нектар немного обжёг горло, спустился ниже и заполнил теплом живот. Вместе с теплом пришла усталость, он почувствовал слабость в ногах и во всём теле. «Да, нужно отдохнуть», — подумал Жопокрыл и подошёл к лежанке, стоявшей справа от стола. Он сел на неё, всё ещё держа кружку в руке; встать не было сил, и, поставив кружку на пол, Жопокрыл, откинувшись назад, лёг. Он стал прокручивать в голове сегодняшнее утро, охранников, погоню, думал, что мог не вернуться с дойки, что всё это из-за неё. Что его жизнь — это тонкая тунирока⁷, которая может оборваться в любое мгновение. И, твёрдо решив, что больше никогда не полетит один на дойку, Жопокрыл закрыл глаза и медленно стал погружаться в сон.

2. Друзья

С радостным хохотом, толкая друг друга, в шалаш ввалились Боконос и Хвостолоб. От неожиданности Жопокрыл вздрогнул и вскочил с лежанки. Друзья всё ещё препирались и толкались, кода заметили Жопокрыла.

— О, Жок, привет! Ты здесь, а мы к тебе на склад залетали. Старый Ухорук в бешенстве, говорит, что ты утром появился, а потом свалил. Сказал, что выгонит тебя к белому Ерохору⁸, — с ухмылкой сказал Хвостолоб.

Боконос закивал в подтверждение слов друга.

— А ты чего тут? — чуть медленней, чувствуя что-то неладное, произнёс Хвостолоб.

— Сплю, — буркнул окончательно проснувшийся Жопокрыл.

Хвостолоб и Боконос переглянулись. Они прежде никогда не видели своего друга таким потерянным. Он полусидел на лежанке, свесив ноги на пол, штанина на правой ноге задралась, и были видны свежие, ярко-розовые царапины. Боконос легонько толкнул друга локтем в бок. Хвостолоб повернулся и увидел, как Боконос кивнул в сторону угла, где стояли баллоны. Хвостолоб увидел полный баллон сиха, маску на столе и сразу всё понял. Его глаза округлились, и он уставился на Жопокрыла. Несколько секунд они молчали, а затем ошарашенный Хвостолоб почти прокричал:

— Ты что, один на дойку летал? Ты с ума сошёл?

— Один? — повторил Боконос и нервно стал переминаться с ноги на ногу.

— Да, летал, — спокойно ответил Жопокрыл. — Слушайте, ребята, не надо тут нервных припадков. Давайте лучше выпьем.

Жопокрыл нехотя поднялся с лежанки, всё тело гудело. От недавнего перенапряжения каждая мышца ныла, и, сделав несколько шагов к столу, он почувствовал, что даже крылья налились свинцом. Медленно опустившись на стул, страдалец ожидающе посмотрел на друзей. Те, наблюдая за его передвижениями, выглядели растерянными. Но прошло несколько секунд, и вот уже Боконос подвигает два бочонка-стула к столу, выставляет кружки, кладёт немного сушёных фруктов и овощей. А Хвостолоб, нацедив сиха в кувшин, несёт его к столу.

Друзья сели, разлили сих и молча, не чокаясь, выпили. Затем так же молча взяли по кусочку краялони⁹ и захрустели, поглядывая друг на друга.

Первым не выдержал Хвостолоб:

— Жок, ну, хватит уже. Какого Ерохора ты полетел один? Что, не мог нам сказать, если так невтерпёж? Мы же на следующей неделе все вместе собирались.

— Так вышло, — тихо ответил Жопокрыл.

Видя, что разговор не идёт, Боконос разлил ещё по одной. Выпили.

Всегда крайне неразговорчивый Боконос положил руку другу на плечо и вкрадчиво сказал:

— Ты рассказывай, а? Нужно выговориться, а то не отпустит.

Жопокрыл вздохнул, набрался решимости и заговорил:

— Бон, Хвол, ребята, в общем, я… я… Мне нужно было забыться. Я… я Сисипятку увидел, там… в общем, с Глазопупом.

— Что? — хором возмущённо произнесли Хвостолоб и Боконос.

Жопокрыл продолжил:

— Я вчера полетел в пекарню взять лепёшек с морникой¹⁰. Там была Пальцемочка на выдаче…

В этот момент Боконос вздохнул и опустил глаза. Жопокрыл и Хвостолоб понимающе посмотрели на погрустневшего друга.

— Так вот, мы с ней немного поболтали. Она мне дала четыре лепёшки и слёзно попросила ещё одну закинуть её дяде — Стопоглазу. Мне хоть и не хотелось лететь на край деревни, но что поделать, ради тебя, Боконос, я готов даже на это.

Боконос вздохнул ещё глубже.

— Я отправился к Стопоглазу и, задумавшись, пролетел мимо его дома. Чуть не врезался в большой словобог. Пришлось сесть на ветку. Ну, думаю, раз пролетел, слетаю на поле, фресок¹¹ наберу. Пролетел несколько метров и вижу: впереди кто-то маячит в листве. Я притормозил, спрятался за стволом ближайшего словобога. Двое летели в мою сторону и о чём-то разговаривали. Я прислушался, и голоса показались мне знакомыми. А когда они пролетели чуть правее от меня, то я уже не сомневался, что это Сисипятка и Глазопуп. Я полетел за ними, прячась за ветками и листвой. Они говорили о том, что нужно что-то делать, что отец Сисипятки, хромой Кистирот, никогда на это не согласится, что вся деревня будет смеяться. До меня долетали лишь обрывки фраз, и я не совсем понял, о чём они. Но потом… — Жопокрыл замолчал. Налил себе ещё сиха и выпил одним глотком. — Потом они опустились на землю и… Они тёрлись носами так… так… Она со мной так… никогда… — Жопокрыл запнулся и замолчал.

Друзья сидели молча, опустив головы.

— Не помню, как прилетел к Стопоглазу, как потом домой долетел, — продолжил он, — всё размыто. Мне казалось, что из меня всё вытряхнули и теперь внутри пустота. А с утра я решил, что на дойку полечу, и будь что будет.

— Ну и что теперь, что собираешься делать? — спросил Хвостолоб.

— Не знаю. Ночью хотел обоих найти и убить. А сейчас не знаю. На дойке за мной два охранника гнались, я подумал: «Ну вот здесь всё и кончится. Больше ничего и не нужно». Но ушёл от них. А теперь даже не знаю, что делать.

— Сожри её! — вдруг резко и зло сказал Хвостолоб. Он вскочил и стал ходить по комнате.

Жопокрыл и Боколоб уставились на него.

— Свари и съешь. Ты имеешь на это право. Ты подарил ей жёлтую туру¹², она приняла. Если бы она не была согласна, отказала бы тебе. А то приняла, а теперь изменяет. Говорю тебе: съешь её, она это заслужила.

Одним из самых страшных наказаний для тупи было его «съесть». Тупи рождались в прозрачном коконе. Этот кокон аккуратно снимали с новорождённого и засушивали особым образом — так, что в итоге он становился похожим на прозрачный шарик величиной с кулак. Этот кокон, называемый друмом¹³, для тупи был самой ценной реликвией. Это символ защиты и души любого тупи. И если тупи совершал преступление, будь то измена, предательство своего народа, неумышленное или умышленное убийство, то его «съедали». С самого утра в священном месте разжигали костёр, на который ставили «чашу забвения» с родниковой водой и опускали туда друм преступника. Друм варился до вечера и после специального обряда съедался тем, кому был причинён вред, или его родственником. После этого тупи, друм которого съели, считался бездушным. Он становился изгоем и чаще всего уходил из деревни. А тот, кто оставался, не имел никаких прав, жил обособлено на краю деревни.

— Нет, Хвол, я хочу, чтобы она всегда помнила обо мне. Помнила о своём предательстве. Чтобы каждое утро, вставая, думала о том, что сделала, — с решимостью ответил Жопокрыл.

— Ты уже что-то придумал? — включился в разговор Боконос.

— Да, идея есть, — прищуря правый глаз, ответил Жопокрыл.

— Мы можем помочь, если чего надо, — с готовностью сказал Хвостолоб.

— Не, я сам.

— Сам? — возмутился Хвостолоб. — Ты сам на дойку слетал — чуть к предкам не отправился, теперь опять сам?

— Нет, правда, ребята. Я больше не буду делать глупостей. Просто это дело личное, и я лично с этим должен разобраться.

— Жок, послушай, мы твои друзья, — не унимался Хвостолоб, — мы с первого полёта вместе. Сколько всего было, и мы все вместе это переживали. Я понимаю, что тебе сейчас плохо. Но мы можем тебе помочь…

— Хвол! — перебил его Жопокрыл. — Я знаю, что вы за меня переживаете и, если что, я всегда могу на вас положиться. И если мне понадобится помощь, то я попрошу вас. Но это я должен сам сделать.

Хвостолоб вздохнул и развёл руками. Всё было сказано.

За круглым окном стемнело. Птицы щебетали вечерние песни. Листва шумела под напором тёплого южного ветра. Нужно было возвращаться домой. Друзья договорились, что завтра в то же время встретятся в шалаше, и, обнявшись на прощанье, разлетелись по домам.

3. Крамони

В детстве, ещё учась в младшей школе, Жопокрыл прочитал древнюю легенду о боге Туписобе¹⁴, наказавшем свою неверную наложницу при помощи крамони¹⁵, навсегда лишив её способности летать. Тогда ему казалось жестоким лишить кого-то полёта, но сейчас, каждый раз вспоминая, как страстно Сисипятка и Глазопуп тёрлись носами, он решил, что даже этого будет мало.

Утро выдалось пасмурным. И густые серые облака, и усиливающийся ветер, и наэлектризованный воздух — всё говорило о приближающейся грозе.

Жопокрыл не спал всю ночь и вылетел из дома задолго до того, как все проснулись. Он полетел на границу с умни¹⁶, предполагая, что именно там сможет найти крамоны и взять из них сок. Крамоны были достаточно редкими и росли только там, где земля имела рыхлую структуру и постоянно была увлажнена. Как раз на границе был такой участок — у небольшого озера. Старый Стопоглаз как-то в разговоре упоминал, что несколько лет назад летал туда и собирал крамони для Праздника трёх лун¹⁷.

Жопокрыл летел уже несколько часов, с редкими остановками, чтобы передохнуть, а до границы было ещё далеко. Ветер усиливался, и лететь становилось всё сложней, но Жопокрыл знал свою цель и не привык бросать то, что начал.

Он обдумывал план наказания Сисипятки. «По законам тупи Глазопупа трогать нельзя: он никому не дарил жёлтую туру и был свободен, значит, вся ответственность на ней. Да и потом, этот щуплый, несуразный нытик, тронь его — и ненароком убьёшь. Но хвост ему всё равно сломать надо, чтобы помнил. А вот с ней? Приглашу, как обычно, на нашу поляну, и пусть признаётся. А потом, как признается, будет помнить об этом всю жизнь. Может, ещё…»

Его мысли прервал грубый бас за спиной:

— А ну, стой! Куда летишь?

Жопокрыл повернулся. Перед ним, бесшумно помахивая крыльями, парил воин с клинокнутом¹⁸, направленным на него. Воин был гораздо старше Жопокрыла, широк в плечах и с большим шрамом на лбу, который начинался от линии роста волос и тянулся багряной полосой до переносицы.

— Я за крамони, — быстро сказал Жопокрыл.

— Что? — не понял воин.

Жопокрыл собрался и более чётко произнёс:

— Добрый день. Я Жопокрыл. Лечу из деревни, мне нужно крамони собрать для… — он замялся, судорожно соображая, что бы сказать, — для почтенного Горлолоба.

— Зачем? — недоверчиво спросил воин.

— Зачем? — переспросил Жопокрыл. — А кто его знает — зачем? Просто послал, и всё, сказал, что нужно. Может быть, для лечения какого или заговора, мне откуда знать. У почтеннейших такие вещи не спрашивают, — затараторил Жопокрыл. — Я, может, вообще не хотел лететь Ерохор знает куда, а мне лети…

Его перебил воин:

— Ну, хватит болтать. Ты сын Рукохвоста? — строго спросил он и, прислонив клинокнут к животу, быстрым движением заставил его опоясать свою талию.

— Да, — кивнул Жопокрыл.

— Ладно, — вздохнув, произнёс воин, — лети на север, увидишь сухой красный словобог — от него налево, долетишь до озера — на другой стороне будут стоять два крамона. Да смотри осторожней, это уже не наша территория — могут умни подстрелить. Понял?

Жопокрыл кивнул.

— Спасибо! Ну, я полетел! — И он развернулся, чтобы лететь дальше.

— Стой! — окрикнул его воин.

Жопокрыл остановился, паря в воздухе.

— Как отец? — спросил воин.

— Хорошо!

— Всё так же железо куёт?

— Да, — ответил Жопокрыл, удивившись.

— Передавай хорошего полёта ему от Плечеглаза.

— Хорошо, передам, — пообещал Жопокрыл.

Воин кивнул и, развернувшись, полетел к густой листве деревьев, стоящих немного поодаль и правее. «Там, наверное, располагается его пост», — подумал Жопокрыл, а сам полетел на север, как сказал ему Плечеглаз.

Через некоторое время он увидел красный словобог — границу территории тупи — и свернул налево. Как ни странно, здесь почти не было ветра, небо было светлым. Вскоре Жопокрыл увидел озеро. Его прозрачная поверхность отражала облака, и, пролетая над ним, Жопокрылу казалось, что он летит высоко в небе между облаками. Он даже приостановился, чтобы полюбоваться этим зрелищем. Первый раз за эти безумные дни он почувствовал покой и безмятежность.

Чтобы достать крамони, нужно найти молодую ветку, обрубить её у основания, что Жопокрыл и сделал маленьким топориком, который взял с собой. А затем, постукивая по стволу, надо найти внутреннюю нишу, где скапливается крамони. Как только это место найдено, нужно несколько раз постучать по нему — сок сам начинает течь из места сруба, и можно его собрать.

После того как Жопокрыл отрубил ветку, он снял с пояса висевший кувшинчик и подставил его под место сруба, закрепив на стволе верёвкой. Затем принялся простукивать.

Его терпение подходило к концу. Уже больше получаса он простукивал ствол, но не мог найти нишу. В книгах было написано, что при ударе в месте, где под корой расположена ниша с крамони, должна образоваться вмятина. И, постукивая по этой вмятине, можно почувствовать отдачу, как будто бьёшь по пружине. Он уже два раза простучал ствол от макушки до основания, потом стал стучать по кругу, но всё было тщетно. Устав и окончательно разуверившись, что сможет найти нишу, Жопокрыл сел на удобную верхнюю ветку, чтобы лучше видеть гладь воды. Решил, что немного отдохнёт и переберётся на соседний крамон, может, там ему повезёт.

Жопокрыл смотрел на водные блики и вспоминал, как в детстве они с отцом летали к Муторке ловить рыбу. Как, сидя на берегу, отец рассказывал легенды и сказания рода, как они смеялись, когда Жопокрыл оступился и упал в воду, как всё было просто тогда. Задумавшись, он не заметил, что чуть поодаль вынырнули из леса две фигуры. Они приземлились на берег и стали снимать одежду. Раздевшись донага, с радостными криками вбежали в воду и начали плескаться и обрызгивать друг друга.

Неожиданные крики застали Жопокрыла врасплох, он дёрнулся и слетел с ветки. Пару секунд понадобилось, чтобы крылья восстановили равновесие, и он жёстко приземлился на ветку, в паре метров ниже предыдущей, при этом больно ударившись локтем. Потирая локоть, Жопокрыл заметил углубление в стволе. «Да неужели?» — подумал он и, не веря своей удачи, постучал по вмятине несколько раз, чувствуя, как кулак отскакивается от неё, как от пружины. Но радость сменилась любопытством. Сделав топориком зарубку над этим местом, Жопокрыл медленно и тихо, прячась за деревьями, полетел к двум плескавшимся незнакомцам.

По мере приближения всё стало проясняться. Две юные умни, заходясь звонким смехом, ныряли, прыгали, били ладонями по воде, создавая фонтаны брызг. Они были так увлечены, что, конечно, не заметили чужака, стоявшего на берегу рядом с их одеждой. Жопокрыл, увидев, что это девушки и безоружные, с удовольствием наблюдал за их водной игрой, уже не прячась. Обе были чудесны. Тонкие талии, округлые груди, длинные волосы, у одной — тёмно-коричневые, у другой — с рыжиной, нежно-розовые хвостики. Любой бы возбудился. Жопокрыл ощутил приятную ноющую боль внизу живота. Ещё немного, и возбуждение стало бы явно видным, но вдруг одна из умни его заметила. Она вскрикнула и присела, погрузившись в воду до шеи. Другая непонимающе посмотрела на неё и резко повернулась в ту сторону, куда был обращён взгляд подруги. Нисколько не смущаясь и не отрывая глаз от чужака, девушка пошла к берегу. Жопокрыл напрягся.

— Какого Ерохора ты тут делаешь, тупи? — не дойдя до него метров десять, крикнула умни.

— А ты что, граничный воин? — ответил вопросом на вопрос Жопокрыл.

— Может, всё же отвернёшься? — выйдя на берег, сказала раздражённо девушка.

— Не, мне и так хорошо! — ответил он, улыбнувшись.

Умни наклонилась за одеждой, но схватила горсть песка и бросила в глаза Жопокрылу. Он инстинктивно стал тереть глаза руками, отлетев при этом на несколько метров назад. Глаза горели, как будто сотни иголок одновременно втыкались в нежную оболочку. Жопокрыл крутился на месте, выгибался змеёй и, как только слёзы вернули способность видеть, полетел к воде и стал быстро промывать щипавшие глаза.

Тем временем обидчица быстро оделась и побежала к ближайшим деревьям (крылья ещё не обсохли для полёта), надеясь найти какую-нибудь палку. Её подруга тоже выбралась на берег и одевалась.

Жопокрыл промыл глаза и оказался перед наполовину одетой скромницей.

— Что, Рыжая, сбежала твоя подружка? — ехидно сказал Жопокрыл. Он был зол на себя за то, что не предвидел такой ситуации, на темноволосую нахалку, на мокрые теперь сапоги, на слезящиеся глаза, на Сисипятку, на весь мир.

Девушка замерла и только часто заморгала, смотря на перекосившееся лицо чужака.

— Эй, не трогай её! — послышалось за спиной.

Темноволосая быстро шагала к ним, держа в руке большой камень.

«Отчаянная девчонка», — подумал Жопокрыл и взлетел вверх, рассчитав расстояние так, что она не смогла бы докинуть камень.

— Ладно, хватит военных действий. Я не хотел ничего плохого, — примирительно сказал он.

— Неужели? — отозвалась обидчица, смотря на него снизу. Бросив бесполезный камень на песок, взяла подругу за плечи и встряхнула так, что та икнула. — А ты одевайся быстрей, чего застыла? — приказала она.

Рыжая судорожно стала одеваться, путаясь в рукавах и шнуровках, не удержала равновесие и плюхнулась на песок. Жопокрыл рассмеялся.

— Может, познакомимся? — улыбаясь, произнёс он, приземлившись недалеко от умни.

— Летел бы ты отсюда! — ответила темноволосая, помогая подруге.

— Да перестань. Судя по тому, что я уже видел, самое время, — продолжал повеселевший Жопокрыл.

— Послушай, тупи! Все знают — вы наглый и глупый народ, что ты и подтверждаешь. Но если ты сейчас же не уберёшься, заору так, что хвост отвалится. И через мгновение здесь будут наши граничные воины.

— Ты язычок попридержала бы, а то я действительно могу сделать глупость, — сквозь зубы произнёс Жопокрыл.

Рыжеволосая дёрнула подругу за руку, кивая на топорик, висевший на поясе чужака. Но это ничуть не смутило девушку, и она лишь ещё выше подняла голову.

— Так ты отпустишь нас или нет? — вдруг сказала гордячка.

— А кто вас держит? — удивлённо спросил Жопокрыл. — Видно, от большого ума всем умни чудится, что на них все вечно покушаются.

Он пристально посмотрел в глаза темноволосой и, резко развернувшись, быстро полетел к крамонам. «Понадобится ещё некоторое время, чтобы крылья обсохли и они смогли летать, — рассуждал Жопокрыл, — затем время, чтобы найти воинов, потом те пока будет лететь. В общем, времени должно хватить, чтобы набрать крамони и смыться отсюда».

Он быстро нашёл свою зарубку, а динамичные удары сделали своё дело; кувшинчик был полон, и неприятеля видно не было. Плотно закрыв кувшинчик, Жопокрыл повесил его рядом с топориком и, взглянув ещё раз на опустевший берег, полетел домой.

На обратном пути встреч не было. Но, пролетев большую часть пути, к Жопокрылу пристала стая маленьких пташек, которые, звонко треща и делая в воздухе невероятные кульбиты, сопровождали его почти до деревни.

После дождя всё дышало свежестью и чистотой. Листва одаривала яркостью, птицы радостно плескались в неглубоких лужицах, дети с задорными криками бегали по мокрой земле босиком, подпрыгивали, пролетали несколько метров, а потом плюхались в лужи, обрызгивая друг друга грязными каплями.

Жопокрыл пролетал над деревней и думал о том, что ему ещё предстоит сделать.

4. Месть

Солнце клонилось к горизонту. Жопокрыл ждал. Сисипятка никогда не опаздывала, и в первый раз за всё время их встреч он жалел об этом. С одной стороны, ему хотелось наказать изменщицу, а с другой — чтобы она не прилетала или чтобы что-то произошло, и тогда он смог бы не делать задуманное.

Сисипятка появилась, как обычно, со стороны деревни и тихо приземлилась около мрачного Жопокрыла. Он смотрел на неё и не мог понять, что же к ней чувствует. Не ненависть, не злость, не желание убить, как это было раньше, — ему было почему-то её жалко. Но жалость не могла повлиять на унижение, которое испытал Жопокрыл. И, собравшись с мыслями, он начал.

— Я не буду летать вокруг да около, сразу тебе скажу. Я видел вас с Глазопупом на прошлой неделе. Видел ВСЁ! — Он сделал паузу и продолжил, не глядя на Сисипятку: — Я не принуждал тебя брать жёлтую туру, не относился к тебе плохо, а ты меня предала. — Его голос становился всё ниже.

От услышанного всё внутри у Сисипятки похолодело, и, ошарашенная, она только и смогла произнести, запинаясь:

— Но я… я… ты не знаешь…

— И знать не хочу! — закричал Жопокрыл. Ярость нарастала. — Я верил тебе. Я выбрал тебя. Не обманывал. Родителей заставил принять мой выбор, а ты… Ты подлая некку¹⁹, которая жалит исподтишка.

— Жопокрыл, прошу тебя, я хотела тебе сама всё объяснить… Послушай, я… мы с Глазопупом…

— Замолчи! — кричал Жопокрыл. — Вы сполна получите вместе с Глазопупом.

— Только его не трогай, — с дрожью в голосе произнесла испуганная Сисипятка.

— Что? Ты его ещё защищаешь? — Жопокрыла трясло от злости.

Он схватил дрожащую девушку за запястья, рванул на себя, а потом с силой отшвырнул так, что та упала на землю. Затем из ближайших кустов достал кувшинчик с крамони и вылил на крылья рыдающей Сисипятки.

Сначала она не поняла, что произошло. Что-то прохладное и тягучее попало на крылья. Встав на колени, она попыталась распрямить их, чтобы стряхнуть непонятную жидкость, но у неё ничего не получалось. Вскочив на ноги, Сисипятка всё с большими усилиями старалась распрямить непослушные крылья, но невероятная сила удерживала их, она не могла даже сделать взмах. После нескольких минут борьбы она сдалась и с ужасом посмотрела на Жопокрыла.

Потрясённый Жопокрыл всё это время стоял поодаль и, смотря, как мучается Сисипятка, не мог поверить, что сделал это.

— Что ты сделал?! — закричала девушка. — Что ты сделал с моими крыльями?

Жопокрыл растерянно смотрел на неё, но отступать было некуда.

— Это твоя расплата за предательство, — только и смог сказать Жопокрыл.

Солнце полностью спряталось за горизонт, забирая последние розовые лучи с собой. Улетая, он слышал рыдания бедной девушки, которая больше никогда не сможет летать.

5. Суд

Это была самая жуткая ночь. Жопокрыл не мог уснуть, а в моменты дремоты ему снилась Сисипятка, лежащая на земле и корчащаяся от боли, вся в крови, с отрубленными крыльями. Вздрагивая, он просыпался, вставал, ходил по комнате и думал, правильно ли поступил. Отомстить было нужно, но не слишком уж жестокое наказание выбрано? Не мог забыть её взгляда: столько ужаса, страха и отчаянья было в нём. К утру, окончательно измученный, уснул, не видя снов, погрузившись в непроглядную темноту.

Жопокрыла трясло, и тряска всё усиливалась. Ничего не понимая, он пытался напрячь тело так, чтобы унять эту яростную дрожь. Но ничего не получалось.

— Жопокрыл, Жопокрыл! — сквозь сон слышал он своё имя.

Рукохвост всё сильнее тряс сына, пытаясь разбудить.

— Просыпайся, Жопокрыл, ну!

Жопокрыл разлепил глаза и непонимающе посмотрел на отца. Ещё несколько секунд понадобилось, чтобы окончательно прийти в себя и сесть на кровати.

— Зачем ты это сделал? — с металлом в голосе произнёс Рукохвост.

— Ты о чём, отец?

— Вся деревня уже знает. Зачем ты её покалечил?

Осознав, о чём идёт речь, Жопокрыл угрюмо ответил:

— Она заслужила.

— Заслужила? Ни один уважающий себя тупи не поступил бы так, что бы она ни сделала. Разве так я тебя воспитывал, разве этому учил? Как ты мог?

— Она изменила! — сорвался на крик Жопокрыл.

Рукохвост присел на кровать и задумался. Через некоторое время он тихо произнёс:

— Я понимаю, как тебе больно, но ты сделал ужасную вещь. Измена — это дело её совести, а ты уподобился укрогу²⁰, в котором живут только злоба и гнев… На суде очищения²¹ я не буду тебя защищать. И не смей называть её воздыхателя, не принижай себя ещё больше.

После этих слов он встал и направился к двери.

— Отец, а что бы сделал ты? — вдогонку крикнул Жопокрыл.

Рукохвост замедлил шаг, оглянулся на сына. В его глазах читались сожаление и печаль, но, ничего не ответив, он вышел из комнаты.

Жопокрыл был в замешательстве. Оказывается, он совсем не подумал о последствиях. Что же теперь будет? Притянув колени к груди, он обхватил их руками и замер, стараясь прийти в себя от слов отца и страха перед неминуемым наказанием.

* * *

Кисель из фресок, тушёные овощи и лепёшка с морникой остались нетронутыми. Жопокрыл сидел за столом, рядом, негромко всхлипывая, сидела мать, поминутно вставая и смотря в окно. Оба молчали.

Воины не заставили себя долго ждать. И как только они появились на пороге, Жопокрыл встал и молча направился к ним. Векошейка обняла сына и шепнула, чтобы был сильным и ничего не боялся, они с отцом сделают всё, чтобы смягчить наказание. Она не знала ни причины поступка Жопокрыла, ни отношения к этому мужа. И Жопокрыл не стал её осведомлять. Поцеловал мать и пообещал быть стойким.

Дом очищения был полон. Когда Жопокрыла ввели, все взгляды устремились на него. Некоторые смотрели с презрением, некоторые — со злобой, были и такие, во взглядах которых читалось любопытство.

По обычаю, «очистителей» было трое: правитель деревни — неповоротливый Животозуб, один из старейших тупи — Стопоглаз и прорицатель — почтенный Горлолоб. Все трое уже стояли в кругу очищения.

Дом очищения, как и все дома тупи, был круглой формы, а на потолке имелось большое отверстие, чтобы солнечный свет образовывал яркий круг на полу. В этом круге и проводились все слушания, чтобы на свету разбирать тёмные поступки тупи.