Read the book: «(лже)истинная генерала-дракона»

Глава 1

— Ох, милорд, так жаль… Мне так жаль, что вам пришлось с этим столкнуться…

Нежный женский голос доносился до меня словно сквозь вязкую пелену.

Голова раскалывалась настолько, что страшно было открыть глаза. Однако долго оставаться в неведении нельзя, тем более когда рядом с тобой разговаривают странные, незнакомые люди.

Милорд? Что за бред? Мы же не в Англии. Только потом я поняла, что слышала и понимала говор на совершенно другом, непонятном мне языке, а мозг все интерпретировал так, чтобы я разбирала смысл сказанного.

— Я не могу поверить, — ответил девушке низкий мужской голос с надрывом. — Нет, это какая-то ошибка. Эда не могла… Нет, не верю.

— Понимаю вас. Как же я вас понимаю, — продолжал жалостливый женский голос. — В это трудно поверить. Но вы можете сами убедиться, только посмотрите на ее руку. Метка истинности исчезла.

Раздался быстрый топот ног, и, как только я почувствовала бережное, можно сказать, невесомое касание к руке, я набралась сил и открыла глаза.

Мягкий свет от зажженных по всей комнате свечей ненадолго ослепил, но я быстро пришла в чувство. Так как мужчина, который склонился над моим телом, был мне не знаком.

— Отпустите, — прохрипела я, с ужасом осознавая, что происходит что-то не то.

Голос, пусть и осипший, но был не мой. Комната чужая, богато обставленная в каком-то средневековом стиле, когда стены декорировали бархатом, а не обоями. К тому же взгляд не зацепил ни одного светильника или люстры, только свечи в изысканных подсвечниках на длинной ножке.

Мужчина послушался меня. Он тут же отстранился, а я с трудом присела и попыталась оценить обстановку. Последнее, что я помнила, — я почти подъехала к своему частному дому, беспокоясь о сестре. Сиделка позвонила в разгар рабочего дня и сообщила, что Аннушка больше не дышит. Кажется, я так торопилась и настолько была ослеплена слезами, что на последнем перекрестке пролетела на красный. А затем визг колес, громкий сигнал, и перед глазами ярко полыхнуло. И только мысли, что я не смогла помочь Анне, не успела и даже не попрощалась, никак не покидали меня.

Сейчас же я находилась в неизвестном месте. И если раньше я с беспокойством оглядывала комнату, то сейчас опустила глаза и посмотрела на свое тело. Вместо строгого костюма — длинное платье изумрудного цвета, а на плечах я увидела россыпь рыжих волос. А ведь я всю жизнь проходила с темно-русым и только ближе к тридцати сделала мелирование, чтобы первая седина была не так заметна.

Мне стало страшно. Мысли о сестре, странной комнате покинули голову. Я подняла дрожащие руки, на пальцах которых красовались кольца, затем прикоснулась к лицу, к гладкой коже, будто мне было не тридцать два, а девятнадцать.

— Какого?..

Голос мой стал чище, и я окончательно убедилась, что я — это не я.

Паника накрыла меня с головой. Дыхание участилось, к лицу прилила кровь, а на глазах выступили слезы.

— Что со мной происходит? — обратилась я к мужчине, единственному человеку, которого сейчас видела.

Высокий, широкоплечий блондин. Глаза его были голубыми, словно чистое озеро, на лице присутствовала небрежная щетина, волосы длинные, чуть ниже плеч, но это ничуть не умаляло его красоты. Наоборот, мужчина выглядел мужественным. Это было заметно по острым скулам, волевому подбородку и тому, как он держался. Будто не просто человек, а царь и бог.

Хотя, судя по тому, что к нему обращались «май лорд», то он явно не последний человек в этой комнате. Как назло, в голове всплыл персонаж из фэнтезийного мира, к которому тоже обращались «май лорд», лорд Волан-де-Морт в общем, только тот не был таким красивым. Это сравнение, вкупе с моими непонятным пробуждением, вызвало во мне улыбку и нервный смешок.

— Тебе смешно, Эда? — холодно припечатал незнакомец, отчего у меня мурашки побежали по коже. Пару минут назад голос его был теплее. — Ты подделала метку истинности, пробралась в мой дом, чтобы отравить. И теперь тебе смешно?

О чем он вообще говорит? Какое предательство?

Собрав в себе последние остатки сил, я поднялась на ноги, с трудом игнорируя резкую боль в висках и головокружение.

— Предлагаю закончить это представление, — прохрипела я. — Я без понятия, что здесь происходит, и ничего не помню. Предоставьте мне горячую ванну, чай, таблетку обезбола и хотя бы час времени в одиночестве, после чего мы с вами поговорим и все обсудим.

За это время я хотела прийти в себя, попробовать разобраться в происходящем и понять, как действовать дальше, потому что сейчас в голову не приходило ни одной здравой мысли.

Мужчина от моих речей основательно прифигел. Это на его лице отобразилось, а вот девушка, чей голос я слышала, пока была в бессознательном состоянии, наконец-то показалась из-за спины хозяина.

Вот такая широкая была у него спина, что за ней можно было даже не увидеть целого человека. Хотя девушка эта была такой миниатюрной и хрупкой, что за спиной милорда могло уместиться целых два подобных экземпляра.

Ее светло-зеленые глаза смотрели на меня со смесью страха и отвращения. Нижняя губа девушки дрожала, словно она хотела заплакать. Сама невинность, само очарование.

— Да как вы смеете так с ним разговаривать? — пискнула она тоненьким голоском. — Он… он все для вас. А вы…

— А я?

Бровь моя выгнулась в удивлении, а к горлу подкатил неприятный ком, да и слабость вновь нахлынула волнами.

— Габри, прошу тебя, не лезь, — тихо попросил ее мужчина, не сводя с меня пристального взгляда.

— Но как же… — с надрывом начала она. — Она же унижает вас, а до этого хотела убить. Я с самого начала заподозрила что-то неладное. Видела, как она смотрела на меня каждый раз, когда я входила в гостиную и приносила вам рабочие письма. Я же говорила, что она ревнует меня к вам. А вы не верили. Хотя это и глупость, такой мужчина, как вы, никогда бы не стал. А я так надеялась… надеялась на ваше счастье. Хотела стать второй матерью для ваших детей…

— Так подозревали меня или надеялись? — не поняла я.

Габри охнула, прикрыв рот ладошкой и качая головой.

— Вот видите. Она и сейчас продолжает грубо со мной разговаривать, а ведь я ничего ей не сделала, милорд Блайт. Всегда с добром, всегда с любовью…

И столько приторности в этих словах, столько фальши…Неужели я одна ее замечаю? Судя по тому, с каким сосредоточенным видом милорд ее слушал, — да. Он ничего подозрительного в ее словах не видел.

— Даже после того, как она попыталась вас отравить…

— А вот этого не надо! — возмутилась я. Еще в убийстве меня не обвиняли. Да я этих людей впервые в своей жизни вижу, к тому же «Клятва российского врача» не позволила бы мне нанести вред здоровью человека. — Я никого не травила.

— Не врите, — покачала головой Габри, и на мгновение мне показалось, что в ее глазах блеснуло торжество. — Я самолично поменяла ваши с милордом Блайтом чашки во время чаепития, когда случайно заметила, что вы в его чай что-то подмешали. Так что ничего у вас не получилось. Вы самостоятельно приняли яд, которым хотели отравить собственного супруга. И если бы он не сжалился, если бы не влил в вас противоядие, вы бы были мертвы.

Какой яд? О чем говорит эта девушка?

Мой организм настолько воспротивился ее словам, что тугой ком в горле превратился в тошноту. Слабость дала о себе знать, и я не выдержала. Быстро оглядела помещение в поиске ведра или хотя бы вазы, но успела лишь отвернуться, как из моего рта выплеснулась черная субстанция.

Эта гадость полилась на бордовый ковер оставляя на нем зловонное пятно. Одно радовало в этот момент: в голове моей прояснилось, и я стала чувствовать себя намного лучше.

— Что и требовалось доказать, — фыркнула Габри, отворачиваясь. — Милорд Блайт, я не могу на это смотреть. Вы не заслужили к себе такого отношения. Мне так жаль… так жаль.

Голос ее задрожал еще больше, будто девушка могла в любой момент разрыдаться, а я с удивлением смотрела на странную субстанцию, которая вышла из моего организма, и окончательно удостоверилась, что схожу с ума. Я будто в фильм ужасов попала, осталось только понять, кем я являюсь: злодейкой или жертвой.

— Эда, — услышала я позади себя тихий мужской голос. — Посмотри на меня.

Я обернулась и посмотрела в глаза милорду. И столько боли в них было, столько сожаления, что я непроизвольно поежилась.

— Как ты могла? — хрипло поинтересовался он. — Я верил. Я…

Договорить он не успел. Дверь в комнату распахнулась, и к нашей компании прибавилось еще одно действующее лицо. Широкоплечий мужчина, с темными волосами, подстриженными под ежик, в форме, похожей на служебную, — возможно, даже военную.

Он размашистым шагом приблизился к милорду Блайту и протянул ему в руки флакон и какие-то бумаги.

— Милорд Блайт, — сухо произнес он, — леди Габриэлла оказалась права. Мы обыскали личные покои вашей супруги и нашли флакон с остатками яда и вот эти записи, где она высчитывала дозировку, необходимую конкретно для вас. Я удивлен, что, приняв яд, она вообще выжила. Также в тумбочке мы наткнулись на дневник леди Эдаллаиды, где она детально описывала результаты своих экспериментов по подделке метки истинности. Боюсь даже представить, у кого еще находятся эти исследования, боюсь, это больше похоже на заговор.

Я искренне не понимала, о чем идет речь, и только по знакомым именам сделала выводы, что меня хотят обвинить не только в попытке убийства, но и в государственной измене.

Боже, куда я вообще попала?

— Это не мои бумаги, — с уверенностью заявила я.

— Считаешь, что тебя подставили? — нахмурился милорд Блайт и стал внимательно вчитываться в переданные ему документы.

Лицо его побледнело, обнажая острые скулы, а губы поджались, превращаясь в тонкую линию.

И как только я снова встретилась с ним взглядом, то поняла, что жалости и боли в его глазах больше не было. Только злость и желание убивать.

— Это твой почерк, — холодно произнес он.

— Это еще не все, — продолжил мужчина в форме. — В ее покоях мы нашли служанку. Она была без сознания, лекарь спас девушку в последнюю минуту. Бедняжка ничего не помнит, скорее всего, леди Эдаллаида, прежде чем убедиться в необходимой дозировке, отравила и ее. Это чудо, что она выжила.

— Ох, — снова вздохнула Габри, — бедняжка. Надеюсь, память к ней скоро вернется, и она сможет разоблачить свою хозяйку.

Я прикрыла глаза в попытке успокоиться. Просто замечательно. Мне было мало одного убийства и госизмены, как судьба подкинула еще и второе на сдачу.

— Мне нужен законник, — я с трудом сохранила спокойствие в голосе.

В своей голове я произносила слово «адвокат», это уже новый диалект по-своему перефразировал мое слово, но милорд Блайт никак не отреагировал на мою просьбу, теперь он обращался только к мужчине в форме.

— Глайт, с этого момента моя… супруга должна находиться под стражей. В покои ее больше не впускать, личные просьбы леди Эдаллаиды не выполнять, посетителей не водить, пока я не приму окончательное решение.

— Где прикажете ее разместить? — серьезным тоном поинтересовался Глайт.

— В подвале с крысами ей будет самое место, — безразлично ответил милорд Блайт, даже не посмотрев в мою сторону.

— Что?! — вспыхнула я. — Вы не можете так со мной поступить! Я не виновата! Я ничего не делала! Я вообще без понятия, как сюда попала! Я не Эдаллаида!

— Кому прикажете взять на себя хозяйственное управление? — поинтересовался Глайт, пропуская мимо ушей мое признание. — Леди Эдаллаида недавно уволила экономку и сама принимала решения по хозяйству.

Милорд Блайт перевел взгляд на притихшую Габри.

— Габри, — обратился он к ней, — я понимаю, что о многом тебя прошу, но не могла бы ты взять на себя обязанности хозяйки дома, пока я не найду новую экономку?

— Конечно, милорд, — с придыханием ответила Габри и, прошелестев своим платьем, присела в изысканном реверансе. — Я выполню для вас любую просьбу.

От автора

Дорогие читатели, приветствую вас в своей новой истории =)

Впереди нас ждет увлекательное путешествие. Книга участвует в литмобе

"Фальшивая истинная для дракона"

https://litnet.com/shrt/f-_s

Глава 2

В подвал меня сопроводили быстро. По дороге я пыталась достучаться до здоровяка Глайта и убедить хотя бы его, что произошла какая-то ошибка мирового масштаба, но мужчина даже бровью не повел. Он тащил меня по коридорам, крепко сжимая руку и не проронив ни слова, да так, что на моем запястье наверняка останутся синяки.

Глайт шел настолько быстро, что я с трудом за ним поспевала. Ноги то и дело путались в платье, и несколько раз я чудом не упала, стальная хватка мужчины не позволила. Жители дома, в котором я оказалась, с интересом наблюдали, как меня волокут у всех на глазах, к кому-то я даже попыталась обратиться за помощью, но в ответ получала либо язвительные улыбки, либо взгляды, полные сожаления. Против Глайта никто не пошел.

Стоило оказаться в подвале, как железную дверь за моей спиной закрыли, отрезая от внешнего мира. В помещении было жуть как холодно, а на ногах у меня были комнатные туфельки, если так пойдет и дальше, то я застужу себе почки. Поэтому, недолго думая, я разорвала нижнюю юбку платья, благо их оказалось много, и обмотала тканью лодыжки в тонких чулках. Не сказать что от этого стало теплее, но хоть что-то.

В помещении, как и в любом подвале, было не только холодно, но еще темно и сыро. Окна на улицу отсутствовали, лампочек я и в самом доме не заметила, однако даже свечи для меня пожалели. По сути, меня оставили без всего. Не знаю, сколько милорд Блайт будет думать по поводу моего дальнейшего будущего, но долго я здесь не протяну.

Время в заточении шло по своим специфическим законам, когда ты не можешь понять, прошел час или пятнадцать минут, но в итоге слабость повторно дала о себе знать. Мне нужно было хотя бы присесть, но кроме голых стен в подвале больше ничего не было, поэтому пришлось приземлиться на ледяной пол.

Было так холодно, что я начала дрожать. Меня морозило, клонило в сон, но я прекрасно понимала: стоит закрыть глаза, и велика вероятность, что я их больше не открою.

Чтобы как-то скоротать время, я попыталась сконцентрироваться, абстрагироваться от холода и начала обдумывать происходящее.

То, что я нахожусь не на Земле и даже не в родном теле, я уже поняла и приняла данный факт. Видимо, авария прошла для меня с летальным исходом, и моя душа переместилась в чужое тело. Вопрос только в том, что случилось с прошлой хозяйкой? Она умерла от собственного же яда? Заговорщица из нее так себе, раз ее так легко обвели вокруг пальца. Одного только не понимаю, почему я должна расплачиваться за чужие грехи?

Ангелом меня сложно было назвать, в Бога я особо не верила, но всегда жила по совести, придерживаясь принципа — как ты будешь относиться к человеку, такое же отношение получишь в ответ. Своей семьи у меня не было, родители погибли пять лет назад, тоже в автокатастрофе, оставив нас с сестрой одних.

Однако сестра у меня болела раком, который постоянно то уходил, то возвращался. Он мучал ее с одиннадцати лет, то даря, то забирая надежду на полное выздоровление. Ради нее я закончила медицинский по направлению «Лечебное дело», затем ординатура и профессиональные переподготовки по онкологии. Я положила всю жизнь на то, чтобы найти хоть какой-то способ помочь сестре, и последние пару лет работала в исследовательском институте, дабы разработать то самое лекарство, которое избавит людей от мучений.

Вот только я не успела. Один страшный звонок, где мне говорят, что сестра скончалась, и у меня будто пелена перед глазами.

Зачем я в таком состоянии села за руль? Почему не вызвала такси? Надеюсь, хотя бы второму водителю повезло, и он выжил.

Тем не менее, во что бы я ни верила, оказалось, душа все же существует. Иначе как еще объяснить, что я оказалась в чужом теле?

На несколько минут я попыталась погрузиться в себя, чтобы понять хоть что-то, но воспоминания бывшей хозяйки были для меня закрыты. Единственное, что я знала: ее зовут Эдаллаида и у нее рыжие волосы.

Сколько я просидела на холодном полу, я не знала. И уже начала засыпать, проваливаясь в долгожданную дрему, когда железная дверь снова заскрипела.

Свет от свечи больно ударил по глазам. Я настолько привыкла к темноте, что даже ее тусклое сияние причиняло дискомфорт. Но, несмотря на свое плохое самочувствие и боль в висках, я подскочила на ноги и направилась к двери.

Скоро решится моя судьба.

— Леди Эдаллаида, — холодно произнес Глайт, — не двигайтесь.

Как оказалось, выпускать меня не планировали, а вот в подвале произошло пополнение. Глайт затолкнул в помещение щупленькую девочку, больше похожую на подростка, и снова закрыл дверь.

— Да вы издеваетесь! — взревела я и, подбежав к двери, со своей силы стукнула по ней кулаками. — Вы не имеете никакого права так со мной поступать! Я хочу пить! И в туалет!

В животе от упоминания воды неприятно заурчало, как бы намекая, что от еды организм тоже бы не отказался.

Шумно выдохнув, я вновь прикрыла глаза и постаралась успокоиться. По крайней мере, не сойду с ума, если рядом будет собеседница.

Она, кстати говоря, обладала меньшей выдержкой. Из того, что увидели мои глаза в темноте, я поняла, что незнакомка, вытянув перед собой руки, ходит по помещению и тихо плачет.

— Тише, тише, — я медленно к ней подошла и аккуратно приобняла за плечи, чтобы не спугнуть. — Все хорошо. Тебя-то за что наказали?

Девушка истерично закричала и, выкрутившись из моих объятий, упала на пол.

— Прошу вас, — взмолилась она тоненьким голоском. — Прошу, не нужно меня убивать.

— Я не причиню тебе вреда, — тихо произнесла я, стараясь тем самым ее успокоить. — Все хорошо, давай я тебе помогу подняться.

Я протянула руку и поинтересовалась: .

— Как тебя зовут?

— Вы не помните? — удивилась она.

— Я… кажется, у меня проблемы с памятью.

Незнакомка ненадолго замолчала, а затем призналась:

— Они сказали, что меня зовут Ваннэса. Я была вашей личной горничной, пока вы… пока вы меня не отравили.

Ваннэса всхлипнула и снова от меня шарахнулась, будто я держала в руке нож и могла в любой момент ее прирезать.

— Они, значит, так сказали, — хмыкнула я.

Очень просто в такой ситуации найти виноватого. Когда никто ничего не помнит.

— У меня от яда пропала память, — пояснила девушка и присела на пол. — Глайт требовал, чтобы я дала против вас показания, но я же ничего не помню. Как я могу кого-то обвинять, если не уверена в виновности человека? Разве это справедливо?

От этих слов мне стало легче. Хоть кто-то в этом доме мыслит рационально. Но то, с каким рвением меня хотели побыстрее во всем обвинить без суда и следствия, начинало уже настораживать, и шансы на счастливый исход таяли на глазах.

— Спасибо, — я поблагодарила девушку и присела с ней рядом.

— Вы же этого не делали? — всхлипнула она.

— Не помню, — покачала я головой. — Я, как и ты, ничего не помню. У меня складывается впечатление, будто я из другого мира.

Ваннэса подозрительно замолчала, а затем вздохнула.

— Мы здесь умрем. От холода или голода.

Да уж, соседка по камере у меня оптимистка, ничего не скажешь.

— Справимся, — пробормотала я, хотя сама с трудом в это верила.

Руки и ноги снова стали замерзать, поэтому я через силу поднялась и стала ходить, чтобы разогнать кровь. Образовавшееся молчание начинало угнетать, поэтому я решила разговорить Ваннэсу и поинтересовалась, что именно с ней происходило после того, как она очнулась.

— У меня очень болела голова, — ответила она, — а Глайт постоянно кричал. Обещал сделать меня соучастницей, если я не признаюсь…

Вот же подонок.

— Как я поняла, он хочет побыстрее разобраться в этом деле, чтобы не злить дракона.

После этих слов я замерла на месте, чувствуя, как сердце сделало кульбит.

— Стоп! Ты сказала дракона? — охрипшим голосом поинтересовалась я.

— Да. Насколько я поняла, хозяин этого дома, Рэтган Блайт, дракон.

— Дракон? — охнула я. — Ты что-то путаешь… Я видела перед собой человека.

— Ты что, книжек не читала? — хихикнула Ваннэса.

— Не было на это времени, — пробормотала я.

Когда ты всю жизнь только и делаешь, что учишься и работаешь, как-то не до книг. Но по фильмам, которые я видела, дракона было сложно представить в человеческом облике.

— Вообще-то драконы — высшая раса, — продолжила Ваннэса. — Они сильнее, чем люди, и всегда владеют магией. В человеческом обличии они очень красивые, а когда превращаются в зверя…

Я почувствовала, как мне становится плохо. Нет, милорд Блайт, безусловно, красив, я даже спорить не буду, но невозможно представить, как этот мужчина обращается в дракона.

— Даже не верится, что я увижу это собственными глазами, — мечтательно вздохнула Ваннэса.

— Подожди, — нахмурилась я. — Если ты ничего не помнишь, то откуда знаешь всю эту информацию про драконов?

Немного помолчав, она вздохнула..

— Не знаю. Просто… это было в моей голове. Как само собой разумеющееся.

Было в ее голове… Как красиво сказано. Я бы тоже не отказалась, чтобы в моей голове всплыло хоть что-то. Хоть какая-нибудь информация и подсказка. Я должна знать, с чем мне придется столкнуться, терпеть не могу быть в неведении.

Диалог с Ваннэсой дальше не заладился. Девушка окончательна ушла в себя, наверняка она тоже была испугана происходящим. Я вновь присела на корточки и прикрыла глаза.

Драконы,магия, кто бы мог подумать. Только как во все это вписываюсь я? Обычная девушка с Земли? Обнадеживало лишь то, что мои знания здесь могут пригодиться. Судя по тому, что мир застрял в Средневековье, медицина здесь, скорее всего, развита не на высшем уровне. Так, может быть…

Додумать эту мысль я не успела. Виски прострелило болью, я зажмурилась, и перед глазами вспыхнула картинка.

Я стояла на коленях, не смея поднять глаза. Из груди вырывались тонкие, беспомощные всхлипы. Вокруг творился хаос: крики, топот ног, беготня, суета. Над всем этим шумом гремел голос дворецкого Патрика, который ругался и угрожал:

— Вы понимаете, в чей дом попали?! Вы не имеете никакого права! Семья Кессел более тысячи лет славится своей чистой кровью! Когда милорд Кессел вернется домой и узнает…

— Это будет не скоро, — ответил ему насмешливый голос. — Милорда Кессела задержали в министерстве. Он, как и все остальные члены семьи, находится под подозрением.

— Что за бред вы несете?! Немедленно покиньте дом милорда, я не позволю вам тронуть детей!

Раздался треск, будто соприкоснулись два оголенных провода, а затем послышался глухой стук упавшего тела.

— Милорд Клей. — прозвучал еще один незнакомый голос. — Генерал Блайт просил никого не убивать, только задержать.

— Да брось, это всего лишь дворецкий. Он изрядно надоел своими воплями.

Что? Патрика убили?! Я зарыдала пуще прежнего и уже было собралась вскочить и броситься к своему любимому дворецкому — человеку, который за свою жизнь ни одной мухи не обидел. Он служил нашей семье верой и правдой, всегда был добр к нам. А со мной часто играл в прятки, когда был свободен от работы. Но в этот миг меня схватили за руку. Я обернулась и увидела Эманнаилу, старшую сестру, которая опустилась на колени рядом со мной.

В ее глазах был испуг и тревога, от этого стало очень страшно.

— Мне все это не нравится, — сказал тот мужчина, которого возмутило убийство дворецкого. — Девочки малы, старшей только пятнадцать исполнилось. Я знаю эту семью много лет, милорд Кессел никогда бы не позволил им в этом участвовать.

— Ты плохо разбираешься в людях, — хмыкнул убийца. — Тем более у девочек есть старший брат. Кстати, где он?

— Эван в Академии…

Слова становились все тише, и я стала медленно выплывать из воспоминаний. Сейчас я как никогда была уверена, что у меня получилось заглянуть в прошлое Эдаллаиды.

Испуг маленькой девочки до сих пор не мог покинуть мои воспоминания. Что это за изверг так поступил с детьми? На глазах выступили слезы — было так жалко и больно, что Эде пришлось все это пережить. Эмоции были такими яркими, что мне показалось: хозяйка тела усилила их. Эти воспоминания причиняли боль и ей.

И одно только радовало — я сдвинулась с мертвой точки. Если я начала что-то вспоминать, то ответы не за горами.

Глава 3

Несколько часов воспоминания Эдаллаиды меня не беспокоили. Какое-то время я пыталась достучаться до своей соседки по несчастью, но Ваннэса уснула. Я и сама была не прочь предаться сновидениям, но естественная нужда не давала мне покоя. Несмотря на то, что мой желудок вывернулся наизнанку, я до ужаса хотела в туалет. И уже собиралась наплевать на все приличия и стеснения и сходить в уголок, как дверь снова заскрипела.

До этого момента я несколько раз подходила к ней, чтобы разобраться с механизмом замка. Заперто было на совесть. Ваннэса, увидев мои попытки, пояснила, что Глайт открывал ее ключом.

По глазам снова неприятно резанул свет свечи, даря надежду на скорое окончание мучений. Я уже была готова к любому исходу, про себя решила — если мне приготовили наказание в виде лишения жизни, признаюсь, что никакая я не Эдаллаида.

Без понятия, как в этом мире относятся к попаданцам, это признание будет моим последним козырем.

В проеме двери стоял Глайт с двумя стражниками. Один из них разбудил Ваннэсу и вывел ее за руку. Девушка при этом шмыгала носом, а из ее груди вырывался хрип.

— Леди Эдаллаида… — Лицо Глайта по-прежнему не выражало ни единой эмоции. — Мне поручили сопроводить вас в зал судейского заседания.

— Зал судейского заседания?

— Верно, вам придется покинуть дом милорда Блайта. Скорее всего, в него вы уже не вернетесь.

Не очень-то и хотелось, если честно.

— Хорошо, — спокойно кивнула я. — Только прошу сперва отвести меня в дамскую комнату, если не хотите, чтобы я исправила нужду по дороге.

— Вы думаете, меня это волнует? — Губы Глайта искривила издевательская улыбка.

— Тогда буду держаться к вам как можно ближе, — съязвила я. — Чтобы точно волновало.

Глайт недовольно фыркнул.

— Дамская комната? Как пожелаете. Но имейте в виду, одну я вас не оставлю, будете справлять нужду при мне.

Кровь прилила к моему лицу, а Глайт получил от такой реакции удовольствие.

Если он думал, что я от стыда упаду в обморок, то не на ту напал.

— Как вам будет угодно, — я выдавила из себя улыбку. — Если вы любите подглядывать за этим процессом, то кто я такая, чтобы мешать?

Глайт зло сверкнул глазами, а затем схватил меня за руку еще сильнее, чем в прошлый раз, и повел меня по ступенькам наверх.

Дамскую комнату мне предоставили ту, что находилась на кухне. В отхожем месте для прислуги не было даже элементарного зеркала, только раковина, чтобы помыть руки, а в полу зияла дырка, заляпанная не пойми чем. Про запах я умолчу.

Мои комнатные туфельки рядом с этим отверстием смотрелись убого, но я переборола в себе отвращение.

Глайт все это время внимательно за мной наблюдал. Мне даже показалось, что он испытывает некое удовольствие. Ну точно — извращенец.

После минуты позора я тщательно вымыла руки и умылась. Мне пришло в голову, что я до сих пор не знаю, как выгляжу.

После меня в дамскую комнату направилась Ваннэса. Ее, кстати, Глайт не сопровождал. Этой чести удостоилась только я. А затем мы поднялись наверх и вышли в просторную прихожую.

— Подскажите, — прохрипела Ваннэса, — а меня тоже будут судить?

— Все зависит от того, какие показания вы дадите, — ответил Глайт. — Надеюсь, у вас хватит ума сказать то… что нужно.

Ваннэса бросила на меня затравленный взгляд, и мне показалось, что в ее глазах промелькнуло сожаление.

Что ж, винить ее я ни в чем не могла. Девушка ничего не помнит, так что есть вероятность, что Эдаллаида ее действительно отравила.

— Следите за ними, я скоро, — приказал Глайт стражникам и удалился.

Стражники, кстати, держались отстраненно. Будто были уверены, что мы с Ваннэсой ничего не учудим. Поэтому я подошла к девушке и тихо поинтересовалась:

— У тебя болит горло?

Удивившись, Ваннэса кивнула.

— Попробуй сделать это упражнение, станет легче.

Я показала Ваннэсе, как делать массаж горла. Он идеально помогает на начальном этапе ангины.

Ваннэса послушно за мной повторила.

— Спасибо, — Ее голос стал чище, без хрипотцы.

И в этот момент в прихожую вернулся Глайт.

В руках он держал теплые накидки. Одну отдал мне, а вторую накинул на плечи Ваннэсы, всем своим видом демонстрируя, что к служанке испытывает больше уважения, чем ко мне. Или же он просто хотел таким образом подлизаться к девушке и переманить на свою сторону.

В зал судейского заседания мы отправились в экипаже. Я была настолько погружена в свои мысли, что даже не обратила внимания на непривычные ощущения: укачивание и подпрыгивание на кочках. Будто я и не знала другого транспорта и пользовалась им всю жизнь.

И все-таки я нашла в себе силы абстрагироваться от тревожных мыслей и выглянула в окно. В целом, мои первые впечатления оказались верными. Мы ехали по мощеным улицам мимо обычных одноэтажных домов, каждый с небольшим двориком впереди. Иногда по пути встречались целые особняки — шикарные, не хуже, чем у милорда Блайта.

Внутри дворов копошилась прислуга: убирали снег, таскали ведра с песком и глиной, а дети лепили снеговиков.

Я стала свидетелем обычной размеренной жизни. Люди работали, смеялись, веселились и вряд ли переживали о том, что в ближайшее время решится их судьба.

С тяжелым вздохом я задернула шторку на окне, прикрыла глаза и облокотилась на сиденье. С каждой минутой мандраж пробивал сильнее. Умирать во второй раз не хотелось.

— Куда же пропал весь ваш запал, леди Эдаллаида? — усмехнулся Глайт. — Несколько минут назад вы показывали превосходное чувство юмора.

— Берегу его для членов судейского заседания, — буркнула я, а затем все же решилась задать Глайту волнующий меня вопрос. — Может быть, поделитесь, к чему мне готовиться? Как вообще проходит судебное заседание?

— Вы же уже участвовали в подобном, — продолжал ерничать Глайт. — Неужели не помните?

Я отрицательно качнула головой.

— Сперва послушают свидетелей, затем предоставят слово вам, а после выступит ваш муж с предложением определенного наказания. Судьи будут сами принимать решение, но его мнение будут учтено. Как и мнение…свидетелей.

Судя по всему, свидетелями выступят Глайт, Габри и моя притихшая горничная. Кстати, последней не помешало бы отдохнуть в тепле и уюте, иначе она окончательно сляжет. Хотя если меня действительно подставили, то злоумышленникам это будет лишь на руку.

Весь оставшийся путь мы провели в молчании, а где-то через полчаса экипаж подъехал к белому двухэтажному зданию, на фронтоне которого горели слова «Министерство судебных дел». И я сделала вывод, что понимаю не только устную речь, но и письменную.

Под стражей меня сопроводили в небольшую комнату и приказали ждать, оставив со мной наедине одного стражника с непроницаемым лицом.

Ожидание нервировало. Зато в комнате оказалось зеркало в полный рост, к нему я сразу и подбежала. В отражении на меня смотрела невысокая, очень худенькая девушка лет двадцати пяти, с впалыми щеками и грустными серыми глазами.

Мой вид был таким жалким, что я чуть не заплакала. Явно же худоба появилась не за один день. Интересно, куда смотрел муженек Эдаллаиды, когда его супруга морила себя голодом? К тому же ей явно не хватало витаминов.

— Кошмар, — пробормотала я и собралась было пощипать себя за щеки, дабы придать им румянца, но тут же отогнала эту мысль.

Пусть все видят и знают, как брак сгубил это милое создание.

Не успела я как следует запомнить все детали своей внешности, как в комнату вернулся Глайт.

— Леди Эдаллаида, — строго произнес он, будто люди в зале заседания в данный момент нас слышали, — прошу следовать за мной. И без шуточек. Иначе мне придется применить магию.

Похоже, Глайт был бы счастлив, если против меня применили магию. Один удар — и нет больше подозреваемой, дело закрыто.

Однако такого удовольствия я ему не доставлю, буду бороться до конца.

Пока меня мариновали в подземелье, я успела все обдумать. Первую ошибку, которую я совершила, — начала кричать о том, что я не Эдаллаида, даже не разобравшись в том, как в этом мире относятся к попаданкам. Так что это признание остается только на крайний случай. Вторая — не попросила своего муженька поговорить со мной наедине. Весь этот цирк, который устроили, предназначался исключительно для милорда. Вот если бы рядом не было охающей Габри и противного Глайта, возможно, я могла бы на него повлиять. Брак с незнакомцем мне сохранять незачем, но, может быть, получилось выторговать себе жизнь?

И вот время ожидания вышло, и настал решающий час. Глайт привел меня в просторный, с куполообразным потолком зал судебного заседания. На полу мерцали какие-то символы, очень похожие на руны, и при каждом моем шаге их свечение усиливалось.

На возвышении, расположенном полукругом, стояли три трона. На них восседала одна женщина и двое мужчин в длинных серебристых мантиях, на вид им было не больше пятидесяти. Я поняла, что это и есть те люди, которые будут решать, жить мне или нет.

Перед этой конструкцией с тронами находилась круглая площадка с двумя стульями. Глайт подвел меня к одному из них, и я присела. Все внимание теперь было приковано ко мне.

— Доброго дня, — сухо произнесла женщина. — Сегодня мы слушаем дело леди Эдаллаиды Блайт, которая обвиняется в попытке убийства горничной и собственного мужа, а также в подделке метки истинности. Леди Эдаллаида, вам все понятно?

— Да, — я согласно кивнула, и напольная руна, на которой стоял мой стул, вспыхнула голубоватым светом.

— Отлично, — продолжила судья. — Для начала мы проверим работу Кристалла Честности. Леди Эдаллаида, ваше полное имя — леди Эдаллаида Блайт?

— Д-да, — неуверенно ответила я, и руна подо мной вспыхнула красным.

Судьи нахмурились.

— Попробуем еще раз, — недоуменно произнесла судья. — Леди Эдаллаида, ваше полное имя — леди Эдаллаида Кессел?

Основываясь на моих воспоминаниях, произнесли девичью фамилии Эды.

— Д-да… — еще неуверенней произнесла я.

— Просто замечательно, — фыркнул рядом стоящий Глайт. — Кристалл Честности сломался именно тогда, когда мы решили допросить леди Эдаллаиду. Совпадение?

— Мы можем перенести заседание на другую дату, — устало произнес судья с седыми волосами. — А подозреваемая пока пусть находится под стражей.

— Нет, — холодно ответил Глайт. — Этот вариант нам не подходит.

— Тогда мы вынуждены продолжить, но решение будет принято, исходя из показаний свидетелей и учитывая решение супруга.

— Нас это полностью устраивает, — улыбнулся Глайт. — Продолжайте.

А у меня сердце сделало кульбит. Я собиралась говорить правду, так как никого не убивала и никакую метку не подделывала. Эх, если бы эта судья не задала такой элементарный вопрос… Ведь хоть я и была в теле Эдаллаиды, но так и не смирилась с мыслью, что я — это она.

Судьи продолжили заседание. Мне зачитали мои права, в которых ничего не было про адвоката, а затем задали самые главные вопросы: согласна ли я с обвинениями и готова ли совершить чистосердечное признание. Последнее, кстати говоря, ничуть не смягчило бы наказание, просто работы у судьи стало бы меньше.

— Нет, не согласна, — четко ответила я.

— Как скажете, — безразлично произнесла женщина. — Милорд Старрэл, пригласите в зал первого свидетеля, леди Габриэллу Старрэл.

Еще одна Старрэл? Я удивленно посмотрела на Глайта. Судя по всему, они родственники.

Глава 4

Расположившись на соседнем стуле, Габриэлла, опасливо озиралась по сторонам, бросала взгляды на руны и нервно кусала губы. Иногда ее взгляд останавливался на Глайте, будто он мог ей помочь, но затем, опомнившись, она снова смотрела на судей.

— Леди Габриэлла Старрэл, клянетесь ли вы говорить правду во имя Богов Аэрогона?

Габри взяла себя в руки, резко выдохнула и твердо произнесла:

— Клянусь, — не забыв при этом с презрением на меня посмотреть.

— Отлично, — кивнула женщина в мантии и зашелестела бумагами, вчитываясь в содержимое. — Вы уже давали показания милорду Старрэлу, он ваш брат, верно?

И снова взгляд Габриэллы стал затравленным.

— Это не имеет никакого отношения к делу, — возмутился Глайт.

— Здесь мы решаем, что имеет отношение к делу, а что нет, — поджала губы женщина.

— Саманта, полно вам, — осадил ее седовласый мужчина.

Саманта поморщилась.

— Итак, леди Габриэлла, ответьте на вопрос.

— Да, — тихо произнесла Габри и посмотрела себе под ноги.

— Артефакт сегодня не работает, — с улыбкой произнесла Саманта. — Продолжим. В своих показаниях вы сообщили, что давно подозревали леди Эдаллаиду в том, что она представляет опасность для милорда Блайта. Подскажите, в чем это выражалось?

— Я видела, как она на него смотрела, — вздернула носик Габри. — Этого достаточно.

— Недостаточно, — возразила Саманта. — Пожалуйста, поподробнее.

И тут Габриэлла распелась так, что я сама ей поверила. Она рассказала судьям, что давно работает у милорда Блайта, с тех самых пор, как ее родителей убила нечисть, прорвавшаяся из бездны. Об этой нечисти я решила подумать чуть позже, а пока пыталась вникнуть в показания Габри, чтобы найти там хоть какую-то лазейку.

По ее рассказу выходило, что Габриэлла была предана Рэтгану. Она с таким восхищением о нем говорила, что у меня не осталось сомнений — девушка в него безоговорочно влюбилась. Это отметила и нахмурившаяся Саманта, а вот мужчины самодовольно переглянулись между собой.

— Эдаллаида ревновала меня к своему супругу, — наконец-то Габриэлла перешла к главному. — Она видела, что милорд Блайт добр ко мне, всегда поддержит и придет на помощь. Однажды она мне высказала это в лицо, попросила не тревожить ее супруга хотя бы ночью, но это же его работа. И когда в гарнизоне происходят прорывы, он обязан об этом знать, вне зависимости от времени суток. После женитьбы милорд Блайт вернулся в свое имение и уже не мог проводить в гарнизоне достаточно времени. Он ради нее на все был готов, а она… она…

— Я вас услышала, — перебила ее Саманта. — А что вы расскажете про яд? Это же вы увидели, что леди Эдаллаида добавляла яд в напиток супруга?

— Все верно, — Габриэлла демонстративно всхлипнула. — Это произошло вечером, после того как милорд Блайт вернулся с работы. Леди Эдаллаида попросила свою горничную приготовить им чай, но мне пришло извещение, что в гарнизон приехали адепты из Академии, чтобы пройти практику, и генерал Блайт должен был их принять. Я прервала чаепитие, сообщила новость милорду, и он попросил меня передать Эдаллаиде, что ему необходимо срочно улететь. Я вошла в гостиную и увидела, что она что-то подмешивала в его чашку.

— И вы сразу же поняли, что это яд? — удивилась Саманта.

Мне вот тоже показалось это подозрительным, но и здесь Габриэлла нашлась с ответом.

— А что еще можно ждать от дочери предателей? — прошипела она, и я почувствовала, как кровь прилила к моему лицу.

Из воспоминаний Эды я сделала такие же выводы, хотя и не была уверена, что родителей девочки в итоге в чем-то обвинили.

— И что вы сделали дальше? — продолжила опрос Саманта.

— Я убедилась, что леди Эдаллаида меня не заметила, прикрыла в гостиную дверь и побежала докладывать обо всем милорду Блайту. Он мне не поверил, тогда я и предложила это: поменять чашки, чтобы он самостоятельно во всем убедился. И хотя милорд был уверен, что мне что-то почудилось, он все же взял с собой универсальное противоядие. Затем мы вернулись в гостиную. Я отвлекла леди Эдаллаиду и поменяла чашки местами, а после… леди Эдаллаида отравилась. И если бы не доброе сердце милорда, она бы… она была бы мертва.

После этой пламенной речи Габриэлла перевела на меня взгляд, полный торжества и отвращения. Все это время руны под стулом девушки никак себя не проявляли, видимо, судьи полностью отключили артефакт, чтобы он не мигал после каждого слова, хотя я бы с удовольствием посмотрела, как он реагирует на слова Габриэллы.

— Я хотел бы кое-что добавить, — вмешался в допрос Глайт и продолжил, как только Саманта неопределенно махнула рукой. — Я с самого начала предупреждал милорда Блайта, что с этой истинностью что-то не то. Леди Эдаллаида дочь… предателей. Она никак не могла быть истинной, Боги бы не позволили.

— Не нам судить выбор Богов, — сухо перебила его Саманта.

— Согласен, и тем не менее, — продолжил Глайт. — Она беспричинно взъелась на мою сестру. Постоянно унижала ее и всячески препятствовала работе своего супруга. Да, после свадьбы они поселились в имении Блайта, но только потому, что леди Эдаллаида была категорически против проживания в гарнизоне. А ведь для Рэтгана важно находиться со своими подчиненными, тем более прорывы могут произойти в любую минуту.

Я перевела взгляд на притихшую Габриэллу, которая кивала буквально на каждое слово брата, и с трудом могла себе представить, что я хоть как-то над ней издевалась. Этой палец в рот не клади, несмотря на то, что девушка очень часто хлопает ресницами, по ней заметно, что руку она может откусить по самый локоть.

— Тем более я самолично нашел яд в покоях леди Эдаллаиды, видимо, она не успела от него избавиться.

— К вашим показаниям мы еще вернемся, — ответила Саманта. — А пока пригласите следующего свидетеля, леди Ланг, личную горничную нашей подсудимой.

Глайт проводил свою сестру из зала, а затем привел Ваннэсу и посадил сконфуженную девушку недалеко от меня.

— Помни, все будет зависеть только от твоих показаний, — сказал он ей тихо, но я услышала.

Ваннэса перевела на меня испуганный взгляд и тяжело вздохнула, а я от усталости прикрыла глаза. Ну, не могу я на нее обижаться, что бы она ни сказала.

Тем временем судья приступила к ее допросу, и я уже приготовилась услышать в подробностях, как травила бедную девушку, но Ваннэса меня удивила.

— Приношу свои извинения, — твердым голосом произнесла она. — Но боюсь, от моих показаний мало толка. Я ничего не помню, лекарь сказал, что это последствия от принятого яда, но… я не уверена, что меня отравила именно леди Эдаллаида.

Судьи зашумели, стали активно между собой переговариваться, а Глайт заскрипел зубами. Он прожигал Ваннэсу таким взглядом, что стало понятно: ей несдобровать. Поплатится девушка за свою честность и чистую совесть.

В итоге судьи решили, что смысла в показаниях Ваннэсы нет, и ее отпустили. Глайт схватил Ваннэсу за руку так, как хватал в свое время меня, наверняка у бедняжки и синяки останутся. А после пришла и его очередь садиться на соседний стул. Следующие показания — его, и здесь я на чудо не надеялась.

И оказалась права. Глайт рассказал, как к нему обратилась сестра и рассказала о своих подозрениях. И пока Габриэлла и мой супруг проводили «эксперимент», Глайт с личной стражей милорда Блайта отправился в мои покои и тщательно их обыскал. Именно так нашелся и флакон с остатками яда, а после и дневник с расчетами. Этот дневник Глайт передал судьям, и те его внимательно изучили.

— Леди Эдаллаида, — обратилась ко мне Саманта, — откуда у вас столько познаний в медицине и алхимии? Вы все идеально рассчитали.

Если это я…

— Я не могу ответить на этот вопрос, — с надрывом произнесла я. — Как и леди Ланг, к сожалению, я ничего не помню.

— Зато я помню, — вмешался в разговор Глайт. — Леди Эдаллаида в свое время закончила Эллирановскую Академии Магии, факультет зелий и исцеления. С отличием. Так что знаний у нее предостаточно.

Судьи снова зашептались, а Глайт недовольно поджал губы.

— Хороша позиция, — процедил он сквозь зубы, чтобы слышала только я. — Вы обе ничего не помните. И так вовремя.

— Можете поэкспериментировать и самостоятельно принять яд, — невинно произнесла я. — Вот и проверим, сможете ли вы сохранить память.

Глайт фыркнул и отвернулся, а судьи тем временем посовещались.

— Мы пришли к выводу, что Кристалл честности потому и не работает, что вы потеряли память, леди Эдаллаида, — тихо сказала Саманта, и в ее голосе я уловила искреннее сожаление. — Тем не менее мы должны учитывать все обстоятельства и все улики. Милорд Старрэл, супруг леди Эдаллаиды может присоединиться к судебному процессу.

Милорда Блайта мы ждали дольше, чем остальных.Похоже, он решил, что не по статусу находиться в зале ожиданий, и предпочел подъехать позднее. Я даже понадеялась, что мой супруг не придет на судебный процесс, но нет. Дверь отворилась, и вошел Рэтган. Лицо его было беспристрастным, губы сжаты в тонкую линию, он не бросил в мою сторону ни единого взгляда, а на стул даже не присел. Так и продолжил стоять, демонстрируя всем военную выправку. Он даже не переодел свой костюм, судя по всему, военный, так как на его плечах красовались эполеты.

— Милорд Блайт… — На лице Саманты появилась улыбка. — Рада снова вас видеть.

Рэтган кивнул, а вот остальные судьи моментально оживились. Мужчины выпрямились, нахмурились, будто главными здесь были не они, а милорд Блайт.

— В оправдание супруги сказать мне нечего, — громко и четко произнес Рэтган, и я почувствовала, как мое сердце забилось чаще. — Доказательства неоспоримые, я проверил — записи ее.

С этими словами супруг вынул из внутреннего кармана пиджака какие-то документы и передал их седовласому судье.

— Здесь результаты независимой экспертизы, — сообщил Рэтган. — На флаконе были обнаружены отпечатки пальцев леди Эдаллаиды, а после того, как ее организм получил антидот и очистился от яда, метка истинности исчезла. — Его голос стал хриплым, он откашлялся, прежде чем продолжить: — Тем не менее я против казни.

— И что же вы предлагаете? — удивилась Саманта.

— Для начала я требую развод, — спокойно произнес Рэтган, — а после леди Эдаллаида может отправиться на рудники в Эртхон. Там она и понесет свое наказание. Пожизненное заключение. Вот что мне необходимо.

— Рудники Эртхон? — охнул седовласый мужчина. — Погодные условия на Севере не совсем подходят леди благородного происхождения…

— Благородного? — впервые Рэтган показал эмоции. Сейчас его лицо скривилось от злобы. — Смею напомнить, что ее родители были предателями. Я до последнего надеялся, что Эда не последует их примеру, но яблочко от яблони недалеко падает. Дальнейшая судьба леди Кессел меня более не касается. Если вы не возражаете, я не буду дожидаться решения суда. В гарнизоне слишком много дел.

Рэтган откланялся и покинул зал заседания, так и не посмотрев на меня. И пусть мы были чужими друг другу людьми, такая реакция больно резанула по сердцу.

— Нам необходимо удалиться, чтобы принять решение, — сказала Саманта и вместе с остальными судьями поднялась с кресла и покинула зал, оставив меня наедине с Глайтом.

Глава 5

Глайт взирал с превосходством победителя. Он был уверен, что судьи меня не оправдают, а вся моя надежда была только на Саманту. По сравнению с остальными она выглядела здравомыслящим человеком и задавала логичные вопросы. Может быть, не все потеряно?

— Знаешь, о чем я мечтаю? — Тишину в зале прервал язвительный голос моего надзирателя.

— Боюсь представить, — буркнула я себе под нос.

— Погулять на свадьбе сестры и Рэтгана, — продолжил он. — Они великолепная пара. Габри послушная, кроткая, смиренная. Именно такой должна быть женщина сильного мужчины.

— Так вот для чего вы все это организовали, — хмыкнула я. — Вы так сильно захотели породниться с милордом Блайтом, что решили избавиться от соперницы в виде жены?

— Вот только дуру включать не нужно, — зашипел Глайт, сверля меня гневным взглядом. — Ты можешь обманывать Рэтгана, свою гувернантку или судей, но не меня. Я таких тварей, сосущих кровь, вижу насквозь. Нам даже придумывать ничего не пришлось. Ты все сделала сама.

От этих слов мне стало плохо, а к горлу подкатил противный ком. И хоть я ничего не ела, но чувствовала, что мой желудок готов вывернуться наизнанку.

— А второе мое желание, — сухо произнес Глайт, — это увидеть твою голову на виселице. Наверное, ты не в курсе, но я присутствовал на казни твоего отца.

— Замолчи, — прохрипела я. От каждого произнесенного слова мне становилось хуже.

— То еще зрелище, — усмехнулся Глайт. — Я получил истинное удовольствие.

— Ты ненормальный, — подтвердила я свою догадку. — Сочувствую своему супругу, если он породнится с таким чудовищем, как ты.

Глайту мои слова не понравились, он издал приглушенный рык и сделал ко мне шаг, но тут дверь открылась и вернулись судьи. Милорду Старрэлу пришлось резко отстраниться и придать своему лицу невозмутимое выражение, будто и не было сейчас между нами словесной перепалки.

Судьи меж тем заняли свои места, и слово снова взяла Саманта.

— Леди Эдаллаида, мы посовещались и вынесли решение. Учитывая все доказательства и показания свидетелей, судом Аэрогана вы признаны… виновной.

За ту небольшую паузу между словами мое сердце пустилось вскачь. Но стоило Саманте произнести последнее слово, как перед глазами потемнело.

— Однако мы не можем игнорировать желание вашего супруга сохранить вам жизнь, поэтому судом решено отправить вас в ссылку на земли Эртхон на пожизненное заключение. А учитывая ваше образование и высокое положение в обществе, по приезде вас будет ждать должность санитарки в «Магикум Вита».

— Что все это значит? — возмутился Глайт.

— Прошу сбавить тон, иначе вам будет назначен штраф, — лениво произнес седовласый судья.

— Это значит, — пояснила Саманта, — Что леди Эдаллаида не будет работать на рудниках. Женщинам там не место. На этом наше заседание закончено. Леди Эдаллаида, у вас есть вопросы?

— Н-нет, — произнесла я дрогнувшим голосом.

Судя по недовольству Глайта, я поняла, что мне назначили одно из самых мягких наказаний.

— Отправляйтесь в Эртхон сразу же, как только разведетесь с милордом Блайтом, — спокойно продолжила Саманта, даже не обратив внимание на то, как покраснел от злости мой надзиратель.

На этом судебное заседание было закончено. Глайт снова схватил меня за руку и поволок из зала, а за дверями нас дожидались Габриэлла и Ваннэса. Рэтгана в суде уже не было.

— Ну что? — взволнованно спросила Габри у брата, будто мое присутствие ее совсем не волновало.

— Ссылка в Эртхон, — недовольно ответил он, а затем обратился к Ваннэсе: — А ты… ты поедешь с ней. Не пристало благородной даме путешествовать в одиночестве.

Глайт подошел к стражникам, что-то им сообщил, быстро вернулся и, снова схватив меня за рук, повел на улицу.

— Моя теплая накидка… — возмутилась я.

— Не переживайте, — оскалился Глайт, — в экипаже тепло.

Все происходило так быстро, что я даже не успела среагировать. За несколько секунд Глайт усадил меня в экипаж, задвинул на окнах шторки, и мы куда-то поехали.

— А как же Ваннэса? — хрипло поинтересовалась я.

— Она поедет с моей сестрой, — Глайт зло сверкнул глазами.

А потом случилось то, чего я никак не ожидала. Его взгляд задержался на моих губах, после медленно сполз к декольте, и я инстинктивно прикрыла его руками.

— Неужели вы думаете, — язвительно произнес Глайт, — что меня может возбудить женщина с черной кровью?

— Моя кровь такая же, как и у остальных людей, — неуверенно произнесла я. — И что самое главное, я еще замужем за вашим начальником. Ваши намеки неуместны.

— Намеки?

Глайт выгнул в удивлении бровь, а затем резко ко мне приблизился и провел ладонью по моей щеке. В этом жесте не было ласки или интимности. Только холодная ненависть и раздражение. Эти эмоции я ощущала каждой клеточкой своего тела.

— Я не тот мужчина, который будет намекать. Если мне кто-то нужен, то я буду действовать открыто, никого не боясь. Но вы мне не нужны, леди Эдаллаида… Хотя, если рассмотреть вариант на одну ночь…

— Отстранитесь. — Меня передернуло от отвращения, и я оттолкнула от себя Глайта. — Вы мне противны.

Его ноздри раздулись от гнева, мой отказ совершенно не понравился. Он схватил меня за руку и с силой потянул на себя, вжимая в свое тело.

— О, Эда, берегитесь своих слов, — шепотом произнес Глайт мне на ухо и, кажется, прикоснулся к моей коже языком. — Не стоит меня дразнить, иначе я могу ответить.

Я задергалась в его руках пойманной птицей, но моих сил было недостаточно против высокого, сильного мужика. Глайт хрипло рассмеялся, а я почувствовала, как он приподнимает юбку моего платья и начинает скользить рукой по бедру.

Холодные и липкие от пота пальцы Глайта поднимались все выше, бесцеремонно сминая тонкую ткань белья. Я почувствовала, как внутри все заледенело от ужаса и закипающей ярости. От отвращения ком в горле готов был выплеснуться наружу, еще чуть-чуть, и Глайту действительно не повезет. Но желудок мой был пустым, о чем я очень сильно жалела.

Головой понимала, что Глайту я не нужна, его поползновения — это попытка сломать, унизить, показать мое новое место, которое ждет меня после развода с милордом Блайтом.

— Пусти! — выдохнула я, пытаясь оттолкнуть этого извращенца локтем, но Старрэл лишь плотнее прижал меня к сиденью экипажа.

Я почувствовала на шее его дыхание, обжигающее, пахнущее чем-то металлическим… и от собственной беспомощности по телу пошла дрожь. Глайт явно наслаждался моим состоянием. Для него я была лишь дочерью предателей, досадным недоразумением на пути к родству с милордом Блайтом.

— Вы все одинаковые, — вдруг прошипел он, а его рука сильнее сжала мое бедро. — Прикрываетесь невинностью, а сами только и ждете, когда кто-то сильный возьмет то, что хочет. Ты думаешь, я не знаю, зачем ты вышла замуж за Рэтгана? Власть и деньги — вот что тебя прельщало, Эдаллаида. А месть — просто приятный бонус…

Это стало последней каплей. Мерзкий Глайт меня совсем не знает, а говорит такие вещи, от которых буквально тошнит. Я резко подалась вперед, и мои зубы сомкнулись на его плече, прямо на ткани сюртука. Я вложила в этот укус всю свою панику и отвращение, чувствуя на языке солоноватый привкус, лишь бы причинить боль этому напыщенному индюку.

Глайт взревел скорее от неожиданности и наглости, чем от раны. Его рука на мгновение ослабила хватку, и в этот же миг карета резко остановилась. Рывок был такой силы, что Старрэл не удержался и отлетел в противоположную сторону, к окну, выпуская меня из захвата.

Мир вокруг замер на секунду, а затем дверца экипажа распахнулась.

На фоне пасмурного неба и серых стен своего дома стоял Рэтган Блайт. Его фигура, затянутая в мундир, казалась высеченной из камня. Глаза дракона вытянулись в вертикальный зрачок, когда он оценил представшую перед ним картину: мои растрепанные волосы, порванное на рукаве платье, и Глайт, потирающий плечо с выражением крайнего бешенства.

— Что здесь происходит? — Голос Рэтгана был тихим, но от него по моей спине пробежали мурашки.

— Рэтган! — я бросилась к выходу, едва не споткнувшись о подол платья, и схватилась за руку мужа, ища защиты. Он же не совсем идиот? Он должен все понять! — Помоги мне… Он… Глайт, он приставал ко мне! Он распускал руки, он пытался…

Я замолчала, ожидая увидеть в глазах мужа вспышку гнева, которая должна была появиться у каждого собственника, а такие мужчины, как Рэтган, все до одного относились к такой категории. Властные, сильные собственники, однако Рэтган оставался пугающе спокойным. Он медленно перевел взгляд с дрожащей меня на своего помощника. Глайт, уже успевший привести себя в порядок, лишь усмехнулся, поправляя воротник.

— Милорд, — спокойно произнес он, — леди Эдаллаида, кажется, переутомилась после суда. У нее начались галлюцинации на почве страха. Она на меня напала, скорее всего, притворяется и просто хотела сбежать.

— Он лжет! — вскрикнула я. — Он лез мне под юбку!

Рэтган медленно убрал мои руки со своего локтя. И в его взгляде я не увидела ни капли сочувствия, только брезгливое равнодушие.

— Успокойся, Эдаллаида, — холодно произнес супруг. — Глайт мой товарищ. И, что более важно, у него безупречный вкус. Ты всерьез полагаешь, что мужчина его положения станет посягать на женщину с «черной кровью»? Это физиологически невозможно. Ему было бы проще прикоснуться к сточной канаве, чем к тебе.

Слова мужа ударили больнее, чем грубость Глайта. «Черная кровь»? О чем они все говорят?

Я открыла рот, чтобы возразить, сказать, что я человек, что моя кровь красная, как у любого из них, но слова застряли в горле. Я была здесь чужой, попаданкой в теле женщины, которую все презирали за то, чего я сама даже не понимала.

— Пойдем, — скомандовал Рэтган, не глядя на меня, — у нас мало времени. Храмовник уже ждет.

Блайт завел меня в дом и проводил в большой зал, высокие своды которого скрывались в тени. В центре зала стоял человек в тяжелой серой робе, скорее всего, это и был тот самый храмовник, о котором говорил Рэтган.

Супруг вел меня за руку, держа так крепко, будто я в любой момент могла сбежать. Глайт шел следом, и, даже не оборачиваясь, я чувствовала, как он бросает мне в спину торжествующие взгляды.

— Мы готовы, — сообщил Рэтган храмовнику.

— Леди Эдаллаида Блайт, милорд Рэтган Блайт. — Голос мужчины звучал холодно и монотонно. — Расторжение союза, скрепленного перед лицами Богов, — процесс суровый. Вы подтверждаете свое желание?

— Да, — отрезал Рэтган.

Я уже хотела возмутиться, что меня никто не спрашивает, но храмовнику это было и не нужно. Он начал нараспев произносить слова на незнакомом, вибрирующем языке. Воздух в зале сгустился. Я вдруг почувствовала, как на запястье, где-то глубоко под кожей, начало жечь.

Боль нарастала. Казалось, кто-то запустил внутрь раскаленные щипцы и медленно вырывает из меня жилы. Я вскрикнула, схватилась за запястье, оседая на колени, но Рэтган не позволил мне упасть, удерживая за предплечье.

— Почему так больно?.. — сквозь слезы прохрипела я, чувствуя, как по лицу катится холодный пот.

— Брачная метка не убирается без крови, — безучастно ответил храмовник. — Но лорд Блайт утверждает, что истинной связи между вами не было. Что была лишь ложь, — священник замолчал и посмотрел на Рэтгана. — Причина расторжения должна быть озвучена и подтверждена.

— Причина проста, — Рэтган рывком задрал рукав моего платья. Его пальцы надавили на внутреннюю сторону моего предплечья, на чистую кожу.

— Она подделала метку истинности, чтобы войти в мой дом и осквернить мой род! — Голос Рэтгана гремел под сводами зала. — Она использовала иллюзорные чары «чернокровок» либо любую другую магию, которая развеялись, стоило мне использовать противоядие и почистить ее организм. Она самозванка.

Я смотрела на свою руку и не понимала, чего от меня хотели. Что храмовник должен был увидеть на моем плече?

— Брак расторгнут, — объявил храмовник, и в этот момент жжение в запястье прекратилось, сменившись звенящей пустотой.

Я почувствовала себя опустошенной, лишенной чего-то важного, даже если это «важное» было навязано мне силой в этом мире. В голове билась мысль, что мы не должны были разрывать этот брак. Или же это были мысли погибшей Эдаллаиды?

Рэтган же оттолкнул мою руку, словно та была испачкана в саже.

— Ты больше не Блайт, — с отвращением произнес он. — Можешь быть свободна.

— И что теперь? Выбросишь меня на улицу? — холодно поинтересовалась я.

Рэтган усмехнулся, и в этой усмешке было больше жестокости, чем в словах Глайта.

— Улица — это слишком просто для такой, как ты. Ты отправишься в северные земли. Там, на границе с пустошью, твоя «черная кровь» найдет достойное применение в рудниках. Или куда там тебя определили.

Он обернулся к дверям, где в тени колонн стояла высокая, массивная фигура. В зале появился новый зритель, а я его даже не заметила. Мужчина, удивительно похожий на Рэтгана, но с более резкими, хищными чертами лица и шрамом, пересекающим бровь.

— Мой брат Калеб отправится завтра на Север по делам гарнизона. Он согласился взять на себя роль твоего сопровождающего. Поверь, Эдаллаида, после путешествия с ним ты будешь вспоминать манеры Глайта как высшее проявление благородства.

Я посмотрела на своего будущего конвоира. Калеб Блайт не улыбался. Он смотрел на меня так, словно изучал добычу, которую ему поручили доставить к месту казни.

— Подготовь ее, — бросил Рэтган брату и, не оборачиваясь, вышел из зала.

Глава 6

Тяжелые двери за спиной Рэтгана захлопнулись с гулким эхом, и от этого неожиданного звука я вздрогнула. Или же я вздрогнула от того, что осталась наедине с братом бывшего мужа, внешний вид которого не предвещал ничего хорошего.

Калеб Блайт не шевелился. Его взгляд, тяжелый и холодный, буквально препарировал меня, словно он догадывался, что я что-то скрываю. В отличие от Рэтгана, которым сейчас руководили одни эмоции, Калеб, кажется, подмечал детали. И от этого у меня озноб пошел по коже, я крепко сжала кулаки и приготовилась к любому раскладу, даже если меня снова поведут на допрос. Однако брат Рэтгана удивил. Он лишь коротко кивнул в сторону лестницы.

— Идем. — Его голос оказался неожиданно низким, даже ниже, чем у Рэтгана. Интересно, какая у них разница в возрасте? — У тебя мало времени на сборы.

Я послушно отправилась за Калебом, разумно решив, что после расторжения брака дракону я больше неинтересна и вряд ли мне поставили надзирателя лишь для того, чтобы убрать меня до отправки на северные земли.

Всю дорогу Калеб держался отстраненно. Он не коснулся меня ни разу. Ни толчка в плечо, ни хватания за локоть, как любили это делать Рэтган или Глайт. Калеб шел на полшага впереди и даже не обернулся, будто понимал, что сбежать у меня не получится. Мы дошли до дверей комнаты, и Калеб остановился у порога.

— У тебя будет время до утра, — произнес он. — Я распоряжусь, чтобы слуги принесли горячую воду и ужин. Тебе нужно согреться и поесть. Путь на Север не прощает слабости.

Я замерла, недоверчиво вскинув бровь.

— Это часть твоей роли «страшного конвоира», о которой говорил Рэтган? Сначала накормить добычу, чтобы она не умерла раньше времени?

Калеб впервые посмотрел мне прямо в глаза. И в этом взгляде не было ненависти — только странная, выжженная усталость.

— Это здравый смысл, Эдаллаида. Ты будешь обузой, если отправишься в путешествие больной или голодной. Отдыхай.

Калеб отворил дверь, пропуская меня вперед, а затем дверь закрылась, и я осталась одна.

Видимо, эта спальня и раньше принадлежала Эдаллаиде, потому что все здесь было перевернуто вверх ногами, а вся одежда, включая нижнее белье, валялась на полу. И первое, к чему я приступила, это нашла уцелевшие платья и белье, отложила в сторону, чтобы взять с собой в дорогу. Глайт при обыске очень старался, не знаю, чего он хотел добиться, но многие вещи были изрезаны и испорчены.

Затем в дверь постучали, и в спальню вошла хрупкая девушка с подносом в руках. Глаза ее были опущены вниз, и, пока ставила еду на прикроватный столик, она ни разу на меня не посмотрела. Только руки ее дрожали, будто девушка испытывала испуг.

— Вода скоро будет готова, леди Эдаллаида, — прошептала она и поспешила прочь из комнаты.

Еда так ароматно пахла, а я была так голодна, что очень быстро расправилась с мясным рагу и горячим ягодным чаем. Вскоре в спальню постучали две служанки, они принесли воду и подготовили для меня ванну, и наконец-то я смогла расслабиться и отдохнуть.

Утро встретило меня сильным снегопадом и суматохой слуг, которые загружали три экипажа. Как я поняла, в одном экипаже поедем мы с Калебом и Ваннэсой, в другом будут наши вещи, а третий для охраны. Экипажи выглядели мощно и солидно, явно предназначались для долгих переездов.

Калеб, полностью собранный, стоял возле лошадей проверяя подпругу. Я не сомневалась, что вряд ли такими делами должен заниматься милорд Блайт, скорее всего, он никому не доверял.

Рядом с экипажем, съежившись от утреннего холода, переминалась с ноги на ногу Ваннэса. Она была бледной, молчаливой и, казалось, боялась собственной тени. Наверное, я со стороны выглядела точно так же.

— Грузитесь, — скомандовал Калеб, и мы с Ваннэсой зашевелились и залезли в экипаж. Причем ни я, ни девушка особой грацией не отличались.

Внутри экипажа пахло старой кожей и морозной свежестью, но холодно при этом не было, а через минуту Калеб приоткрыл дверцу, бросил внутрь плотный сверток из овечьей шерсти и забрался к нам.

— Ехать предстоит больше недели, — сообщил он, глядя куда-то поверх моей головы. — Дороги за трактом разбиты, а ночи в предгорьях станут холоднее. Держите одеяла под рукой.

Я кивнула, устраиваясь на жестком сиденье. Сидевшая напротив меня Ваннэса судорожно сжимала пальцы. Я заметила, как она то и дело бросает взгляды на Калеба, который сложил руки на груди и прикрыл глаза, откинувшись на сиденье. И во взгляде Ваннэсы уже не было того ужаса, который был в присутствии Глайта. Напротив, это были смущенные, почти восторженные взгляды, какие бросают на недосягаемого героя. Видимо, суровая прямота Калеба действовала на нее иначе, чем на меня. Потому что я в этом мужчине кроме холодности больше ничего не видела.

Пять дней пути мы провели в редких, сухих разговорах, но порой я замечала на себе пристальные, изучающие взгляды Калеба, от которых становилось неуютно. На ночь мы останавливались на постоялых дворах. Калеб всегда брал три номера: один для себя, второй для стражи и третий для меня и Ваннэсы. По дороге мы делали эпизодические остановки, чтобы размяться от долгого сидения, а когда пятый день подходил к закату, мы въехали в лес.

Дорога сразу стала значительно хуже, в экипаже трясло, а за окном мелькали заснеженные деревья, редкие путники да обозы, которые тоже куда-то спешили. Причем чем ближе мы приближались к Эртхону, тем меньше людей на пути нам попадалось.

А затем неожиданно я почувствовала запах серы и озона. Воздух в экипаже стал тяжелым. Я кинула взгляд на Калеба и увидела, что он весь напряжен, а его зрачок вытянут в вертикальную линию. Будто он к чему-то готовился.

Внезапно лошади заволновались. Я выглянула в окно и увидела, как ведущий жеребец встал на дыбы, издав тревожное ржание. Колеса экипажа резко замерли.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила я у Калеба.

Но он не ответил. Мужчина выпрыгнул из экипажа, приложил ладонь к земле, к чему-то прислушиваясь. Его лицо, и без того суровое, превратилось в маску предельной концентрации. В этот момент я почувствовала это сама. Сначала тонкий, едва уловимый звон в ушах, а затем подошвы сапог ощутили мелкую, зудящую вибрацию.

Через мгновение земля под каретой содрогнулась.

Это не было обычным толчком, звук шел из самых глубин, утробный, низкий рокот, от которого задрожали стекла в рамах. Ваннэса вскрикнула, вцепившись в мою руку.

— Слушайте меня внимательно! — рявкнул Калеб, бросаясь к дверце экипажа. — Выходите! Живо!

Внутри меня все заледенело от страха, но и ослушаться Калеба я не могла, поэтому выбралась из кареты вслед за Ваннэсой. Ее пальцы до боли впились в мое предплечье, но я почти ничего не чувствовала. Мир вокруг сошел с ума. Кони бились в упряжках, словно безумные.

— Назад! — скомандовал Калеб, оттесняя нас плечом.

В тот же миг пространство за его спиной с громким сухим треском, похожим на разряд электричества, раскололось. Вспышка белого света на мгновение ослепила. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, что на засыпанной снегом земле, прямо под местом вспышки, образовалась узкая трещина. Из нее повалил дым, пахнущий серой и озоном. Теперь я поняла, откуда появился этот запах.

Стражники, выскочив из соседнего экипажа, бросились к разлому. Их лица были бледны, но никто не испугался и не спасовал, будто для них такая ситуация происходила не впервые.

— Проклятье! — прорычал Калеб. В его голосе появились вибрирующие нотки, и, казалось, он стал еще ниже. — Не подходить! Это не просто разлом!

Стражники остановились, а Калеб вскинул руки, и я увидела, как между его пальцами появились нити золотистого света. Калеб начал совершать плавные, размашистые движения, словно перебирал невидимые струны огромного инструмента. Воздух вокруг него загустел, он буквально «сшивал» его вокруг себя, точно ткань, стягивая края сияющего разлома золотистыми стежками.

Земля под ногами ходила ходуном. Ваннэса упала на колени, закрыв голову руками, ее крики перешли в захлебывающуюся истерику.

— Мы умрем, Эдаллаида! Мы все сейчас умрем! — вопила она, раскачиваясь из стороны в сторону.

А я оглядывалась, пытаясь понять, что делать дальше, но в голову ничего, кроме того, как слушать беспрекословно Калеба, больше не приходило. Справа и слева, в нескольких метрах от леса, пространство снова полыхнуло. Еще две вспышки, еще два потрескивающих звука, от которых заложило уши.

— Держите периметр! — крикнул один из стражников, но его голос оборвался.

Из новой, самой крупной трещины, высунулась когтистая лапа, обтянутая серой, гнилостной кожей. Следом за ней на дорогу вырвалось нечто, напоминающее помесь волка и огромного насекомого, на спине которого были десятки глаз. Тварь издала ультразвуковой свист и припала к земле, готовясь к прыжку.

— Мамочки, — вздохнула я, боясь даже пошевелиться.

— Офигеть! — Ваннэса рывком поднялась на ноги. — Да что это такое?!

Калеб остановил свое плетение и повернулся к твари. Короткое, резкое слово на незнакомом, гортанном языке, и из его ладони вырвался столб ослепительного пламени. Магия ударила монстру прямо в грудь, он отлетел в сторону и впечатался в ближайшее дерево. Раздался хруст костей и шипение прижигаемой плоти. Тварь забилась в конвульсиях и затихла, растекаясь лужей иссиня-черной, густой крови.

Калеб тяжело выдохнул и снова сосредоточился на разломе, который сопротивлялся его магии, пульсируя, как живая рана.

Я стояла как вкопанная. Весь ужас, весь шум битвы и крики Ваннэсы внезапно отошли на второй план. Мой взгляд был прикован к трупу монстра. Черная кровь медленно пропитывала белоснежный покров снега, и от нее исходил странный, дурманящий аромат. Он не был неприятным, для меня он пах металлом, медом и какой-то первобытной силой.

В голове застучало. Тук-тук. Тук-тук. Ритм моего сердца вошел в резонанс с пульсацией этой темной жижи. Внутри проснулся немой, голодный шепот: «Прикоснись. Возьми. Это твое».

Я сделала шаг вперед, совершенно не осознавая своих действий. Мир сузился до этой темной крови. Мне казалось, что если я коснусь ее, то пойму нечто важное, обрету то, чего мне не хватало всю жизнь. Моя рука медленно потянулась вниз...

— Эдаллаида, нет! — донесся откуда-то издалека голос Калеба, но он звучал приглушенно, словно через слой воды.

В этот момент из второй трещины, возникшей чуть поодаль, выскочила еще одна тварь. Она была быстрее первой. Длинное, похожее на хлыст щупальце с костяным наконечником прорезало воздух.

Все произошло в считанные секунды. Калеб, видя, что я нахожусь в зоне удара, дернулся в сторону, подставляясь сам. Острое лезвие монстра полоснуло его по плечу и груди, разрывая камзол, который мгновенно окрасился алой кровью.

Рана чужого человека привела меня в чувство. Я отпрянула в сторону и увидела, как Калеб пошатнулся, но устоял, снося голову твари ответным ударом магии. Его взгляд, полный боли и ярости, обжег меня.

Ваннэса, увидев кровь Калеба и новую волну монстров, лезущих из земли, окончательно потеряла рассудок. Она стала безумно кричать, а затем, подхватив юбки, бросилась прочь от дороги, в густую чащу леса.

— Ваннэса, стой! — закричала я, понимая, что в лесу, вдали от защиты стражников и Калеба, она обречена.

Не раздумывая, я бросилась вслед за ней.

— Эдаллаида! — Я услышала за спиной низкий голос Калеба. — Немедленно вернись!

Но я не слушала. Ваннэса больна, она еще не выздоровела, и что-то мне подсказывало, что искать ее никто не будет.

— Эдаллаида!

Голос Калеба становился тише, я чувствовала, что он хочется броситься за мной следом, но новые монстры и стражники, которые оставались под ударом, не дали ему этой возможности.

— Клянусь! Я тебя поймаю! И тогда ты пожалеешь, что отправилась в эту поездку вместе со мной!

Возможно, и пожалею, но оставить Ваннэсу одну я не могла.

Глава 7

Ветки хлестали по лицу, кожа рук ныла от ссадин, но я бежала и не сбавляла темпа. Впереди мелькало серое пятно — подол платья Ваннэсы. Она бежала вслепую, ведомая лишь ужасом, не разбирая дороги. А я, наоборот, старалась абстрагироваться от произошедшего, не думать о монстрах, которых увидела, и о моей странной реакции на кровь этого существа.

— Ваннэса! Остановись! — Мой крик тонул в завывающем ветре.

Наконец она споткнулась о поваленный ствол и рухнула на землю, не в силах больше сделать ни шага. Когда я добежала до нее, она громко плакала, закрывая голову руками, словно ожидая удара.

— Уйди! Они повсюду! Ты это видела?! Видела?! Они выпрыгивали… Они пытались нас убить… Что это за твари?

Голос горничной становился тише, пока она не стала говорить шепотом, будто боялась привлечь внимание этой нечисти.

Я опустилась на колени рядом с ней, тяжело дыша. Мои легкие горели, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Я осторожно коснулась ее плеча, и Ваннэса вздрогнула, медленно поднимая заплаканное лицо.

— Тише, тише... Это я, Эдаллаида. Мы в безопасности. Их больше нет.

Ваннэса смотрела на меня широко открытыми, почти безумными глазами. Крупные слезы катились по ее щекам, оставляя дорожки на раскрасневшейся от мороза коже. Постепенно ее дыхание начало выравниваться, хотя плечи все еще подрагивали от сдерживаемых всхлипов.

— Зачем? — прошептала она, недоверчиво глядя на мои исцарапанные руки. — Зачем ты побежала за мной, Эдаллаида? Ты могла остаться с ними. Что нам теперь здесь делать?

Я горько усмехнулась, оглядываясь назад, где остался шум битвы и крики монстров. Мы убежали так далеко, что уже вряд ли найдем дорогу обратно.

— Если бы я за тобой не побежала, Ваннэса, тебя бы никто не стал искать, — ответила я прямо. — Для Калеба и его людей сейчас важнее выжить и отправиться дальше в путь. Одной потерявшейся девушкой больше, одной меньше... Ты была бы лишь печальной жертвой обстоятельств и осталась в этом лесу навсегда. Они бы не стали терять время на твои поиски.

Ваннэса замерла, осознавая жестокую правду моих слов.

— А как же ты? — хрипло спросила она.

— А вот меня искать будут. — Я постаралась придать голосу уверенности, хотя внутри меня все дрожало от страха. — Калеб не из тех, кто прощает неповиновение, и уж точно не из тех, кто бросает «свое». Его гордость и его ответственность перед братом заставят его прочесать каждый куст. Так что, считай, я стала твоим маяком, Ваннэса.

Она нахмурилась и кивнула, а затем я помогла ей подняться, и мы присели на поваленное дерево. Бежать больше сил не было, оставалось только ждать. И я очень надеялась, что не ошиблась в Калебе.

В итоге я оказалась права. Прошло около получаса, которые мы провели в томительном ожидании, когда до нас донесся топот копыт и громкие голоса. А затем из-за деревьев показались и всадники.

Картина, представшая перед нами, была безрадостной. Стражники распрягли уцелевших коней и теперь передвигались верхом. Трое мужчин были серьезно ранены, это я поняла по их одежде, которая пропиталась багровой кровью, а лица стражников, в том числе и Калеба, были серыми.

Калеб, кстати говоря, выглядел хуже остальных. Его левое плечо и бок были залиты кровью, а взгляд, устремленный на меня, полыхал такой яростью, что у меня от страха задрожали колени.

— Я же... обещал... — прохрипел он, когда его конь остановился рядом.

— Можешь делать со мной что хочешь, — оборвала я его, — но для начала давай я осмотрю твою рану.

— Что… хочу? — Калеб говорил нарочито медленно. — О, да… я с тобой буду делать… буду делать, что хочу…

Последние слова Калеб произнес, заваливаясь набок и падая с лошади. Я тут же к нему подбежала, стражники тоже повскакивали с седел и поспешили к своему командиру. Выглядел братец Рэтгана прескверно. И пока его свита ничего не успела мне сделать, я расстегнула камзол Калеба и принялась проверять рану.

От плеча до груди проходили три глубокие борозды от когтей, но благо кровь не пульсировала.

— Рана глубокая, — сообщила я подошедшему стражнику. — Но артерии не задеты. Сейчас он ослаб, нужно срочно остановить кровотечение. Мне нужна чистая ткань.

Стражник с негодованием посмотрел на своих товарищей, но те только покачали головой.

— Все чистые вещи остались в экипаже, леди Эдаллаида, — ответил он. — Во время битвы повозки сильно повредились, поэтому нам пришлось освободить лошадей.

— Значит, отправьте кого-нибудь за ними, — огрызнулась я, так как все вели себя, будто ничего страшного не происходит. Калеб и так уже потерял много крови. — У нас мало времени.

Стражник сомневался недолго. Посмотрел на своего начальника, который лежал в снегу без чувств, и тотчас вскочил на лошадь и помчался назад к каретам. Я оторвала ткань от нижней юбки и прижала ее к ране, надеясь остановить кровь.

Как ни крути, но жизнь этому упрямцу необходимо спасти.

Я изо всех сил прижимала ткань к плечу Калеба и видела, как она быстро тяжелеет и темнеет от липкой крови. Стражники стояли полукругом, будто переживали, что в любой момент я могу сбежать, пока их командир находится без сознания. Но у меня и мысли такой не было. Единственное, о чем я сейчас думала, так это о спасении человеческой жизни. Через несколько минут мне снова пришлось рвать свою юбку и прикладывать новый обрывок ткани к ране.

Наконец сквозь завывание ветра послышался конский топот. Тот самый стражник, что ускакал за чистой одеждой, вернулся, сжимая в руках тугой сверток.

— Достал! — выдохнул он, спрыгивая на землю. — Уилхорд как раз перетаскивает все вещи в уцелевший экипаж. Он отвезет их в Эртхон.

— А как же мы? — поинтересовалась я, забирая из рук стражника одежду.

— Мы поскачем верхом, — нахмурился он, будто я спросила глупость. — Осталось всего-то пара дней пути.

— Калеб ранен, — возмутилась я. — Какой верхом? Он без сознания.

Стражник недоуменно на меня посмотрел, но ничего не ответил.

О чем они вообще думают?

Порывшись в свертке, я нашла подходящую на повязку ткань и продолжила работать с раной Калеба. Я действовала быстро, стараясь игнорировать ледяной холод, от которого пальцы почти потеряли чувствительность. Но как только я наложила повязку на рану, Калеб резко дернулся. Его веки затрепетали, и он издал глухой, надрывный стон.

— Тише, упрямец, — прошипела я, сильнее прижимая ткань к ране. — Ты едва на тот свет не отправился.

— Ты… — Калеб с трудом сфокусировал взгляд на моем лице. Его зрачки вновь вытянулись в вертикальную линию. — Я обещал… не спускать глаз…

— Чтобы не спускать глаз, нужно хотя бы сидеть ровно. Помоги мне, — я кивнула стражнику. — Нужно приподнять его и прислонить к тому дереву. Так он потеряет меньше крови.

Стражники подхватили командира под руки. Калеб зашипел сквозь зубы, его лицо побледнело, но он позволил усадить себя, прижавшись спиной к широкому стволу дерева. А я немного подождала и, убедившись, что кровь перестала обильно течь, стала туго бинтовать его грудь.

— Слушай меня, — я присела перед ним на корточки, заглядывая в глаза. — Рану нужно шить. Когти зашли глубоко, и при любом резком движении повязка намокнет снова. Но у нас нет ни игл, ни шелка, ни огня, чтобы все стерилизовать. Тебе придется терпеть. По крайней мере, до ближайшего постоялого двора.

Калеб лишь криво усмехнулся, хотя эта усмешка больше походила на судорогу.

— Не впервой, — прохрипел он. — За меня можешь не переживать, я быстро восстановлюсь. Осмотри остальных.

Я поднялась и окинула взглядом отряд. У нас было еще двое раненых, но когда они позволили их осмотреть, я убедилась, что их раны не глубокие и сшивать края не нужно, поэтому ограничилась повязками.

Пока я занималась ранами, стражник, что отправлялся к экипажу, сообщил Калебу то, что сказал и мне. Некий Уилхорд доставит все наши вещи. Калеб, кстати говоря, быстро пришел в чувство и уже стоял на ногах.

— Милорд Блайт, — осторожно сказал стражник, — возможно, леди Эдаллаида права? Вам стоит поехать в экипаже. Рана серьезная, верховая езда только навредит…

Однако он прервался на полуслове, потому что Калеб посмотрел на него так, что стражник виновато опустил голову.

— Нет! — отрезал Калеб. — Я поеду верхом.

— Но, милорд…

— Я сказал — нет! — рявкнул он и тут же закашлялся, прижимая руку к перевязанной груди.

Я только покачала головой. Его упрямство граничило с безумием, но спорить было бесполезно.

В итоге Калеб, пошатываясь, подошел к своему коню. Было видно, каких нечеловеческих усилий ему стоит каждое движение. Но я не могла не отметить, что с каждой секундой Калеб выглядел лучше. Возможно, у этих драконов организм устроен по-другому и раны на них заживают быстрее. Калеб буквально вполз в седло, а затем протянул здоровую руку мне.

— Садись. Сама сказала — времени мало.

И тут я поняла, что не смогу. До этого момента я вообще ни разу верхом не ездила, а тут мне предлагают забраться на коня почти самостоятельно. Благо один из стражников увидел мою растерянность и, подхватив меня за талию, посадил перед Калебом.

Мы оказались так близко, что я практически прижималась к его груди, и от этого было слегка неуютно. Ваннэсу взял к себе в седло другой стражник, и таким составом мы отправились к дороге. Вот только лес будто сговорился против нас. Снегопад превратился в настоящую стену, сокращая видимость. Ориентиры исчезли. Кони шли медленно, иногда спотыкаясь о скрытые корни.

— Мы сбились, — прохрипел Калеб через какое-то время.

— Не может быть, — крикнул стражник, пытаясь перекричать вьюгу. Именно он возвращался к дороге за чистой тканью. — Я же только что здесь был. Мы скоро должны выйти к главному тракту… Наверное.

Внезапно лес расступился. Но вместо ожидаемой дороги перед нами возникло нежданное зрелище: три крепких деревянных дома, обнесенных высоким частоколом. Место казалось затерянным, но тут тяжелые ворота скрипнули и приоткрылись. Навстречу нам вышел человек. У него были длинные волосы, простая серая ряса, подпоясанная грубой веревкой. Но самое странное — он шел по снегу босиком и, казалось, вовсе не чувствовал холода.

Незнакомец остановился в нескольких шагах от коня Калеба и поднял голову. Его глаза были светлыми, почти прозрачными.

— Вы заблудись? Я могу предложить вам кров, пока вьюга не стихнет.

Калеб дернул поводья, собираясь что-то ответить, но лишь тяжело выдохнул и обмяк, заваливаясь прямо на меня.

Глава 8

Вес Калеба оказался почти неподъемным, и я было решила, что мы оба упадем. Но стражники среагировали мгновенно — подхватили командира и стащили его с лошади, не дав нам обоим рухнуть в сугроб.

Незнакомец в серой рясе даже не вздрогнул. Он лишь шире распахнул ворота, жестом приглашая нас внутрь. Его босые ступни оставляли четкие следы на свежем снегу, но кожа не была ни синей, ни покрасневшей. Она выглядела чистой и здоровой, будто мороз лишь ласковый сквозняк.

За воротами открылся совершенно другой мир. Здесь не было паники или суеты. Несколько мужчин в таких же простых одеждах носили тяжелые ведра с водой, кто-то колол дрова, ритмично опуская топор. Все они двигались, работали и просто жили, а вьюга, казалось, окончательно сошла на нет, и природа успокоилась.

— Сюда, — коротко бросил наш проводник, указывая на самый большой дом. — Положите раненого на кровать. Здесь тепло.

Внутри пахло сушеными травами, старым деревом и чем-то неуловимо сладким, напоминающим ладан. Стражники все это время озирались с явным недоверием. Они не убирали ладоней с рукоятей мечей, даже когда бережно опускали Калеба на массивную дубовую кровать.

— Кто ты такой? — хрипло спросил один из стражников, заслоняя собой раненого. — Что это за место? На картах здесь ничего нет. Только лес.

Мужчина мягко улыбнулся и спокойно сложил руки на животе. Его светлые глаза, похоже, видели нас насквозь.

— Это священное место, — мягко ответил он. — Обитель Тишины. Мы не открываемся праздным путникам. Сюда попадают лишь те, кто в этом истинно нуждается. Вашему другу нужна помощь, которую лес не даст, а город не успеет оказать.

— Мы бы и без вас справились. Выглядите вы сомнительно, — огрызнулся стражник.

Но голос его дрогнул, когда он взглянул на лицо Калеба. Тот был бледен как полотно, а по его вискам катились крупные капли пота.

Жрец проигнорировал выпад. Он повернулся ко мне и указал на резной сундук в углу.

— Там чистая ткань, иглы и спиртовой настой. В печи кипяток. Твои руки не дрожат, дитя. Займись им.

Не задавая никаких вопросов, я бросилась к сундуку. Пальцы слушались плохо, но осознание того, что время уходит, действовало лучше любого стимулятора. Калебу становилось все хуже, его дыхание было свистящим, тяжелым.

— В когтях той твари был яд, — прошептал второй стражник, помогая мне стягивать с Калеба окровавленный камзол. — Обычный человек сгорел бы за час.

— Видимо, ваш начальник не обычный человек, — отрезала я, обнажая страшную рваную рану на его груди.

Края плоти потемнели, от них исходил едва заметный горький запах.

— Да, — кивнул стражник, — в его жилах драконья кровь... Магия должна была сразу выжечь эту заразу.

Я прижала ладонь ко лбу Калеба — он буквально пылал. Жар был такой силы, что, казалось, Калеб горит изнутри.

Оставалось надеяться только на удачу и на то, что Калеб будет сильнее этого заражения и справится.

— Сейчас нужно будет его подержать, — скомандовала я. — Как только я начну зашивать края раны, он придет в себя от боли. Не позволяйте ему дернуться, иначе я задену лишнее.

Стражники навалились на плечи и ноги своего командира. Я плеснула спиртовым настоем на рану. Калеб вскрикнул, но звук застрял у него в горле. Его веки дрогнули и распахнулись.

Вместо привычного стального блеска в его глазах сейчас плескалось расплавленное золото, именно такой был цвет его магии, когда он возился с разрывом. Калеб сфокусировал взгляд на мне и рвано выдохнул.

— Придется потерпеть, — строго проговорила я. — Будет больно, но по-другому никак.

Я ожидала борьбы. Ожидала, что он начнет метаться, когда игла первый раз проткнет кожу. Но произошло нечто странное. Он просто кивнул, соглашаясь с моими словами, а как только я коснулась его, Калеб затих. Его мышцы обмякли, и он даже не подумал сопротивляться.

Калеб не проронил ни звука, не издал ни единого стона, пока я, стежок за стежком, стягивала края раны.

Стражники, готовые удерживать его силой, в замешательстве ослабили хватку. Жрец стоял в тени, молча наблюдая за процессом.

Калеб смотрел только на меня. В этом взгляде не было боли — только какая-то пугающая, запредельная сосредоточенность. Он изучал мое лицо так, будто видел его впервые или пытался запомнить каждую черточку перед концом.

Когда последний узел был завязан, я обессиленно опустила руки. Мои пальцы были в его крови, а лоб покрыт испариной. В таких полевых условиях работать мне еще не приходилось.

— Все, — выдохнула я.

— Ты... — Его голос был тихий, но в нем чувствовалась сила. — Странная. Обычно девушки теряют сознание при виде крови.

В комнате послышались сдерживаемые смешки, а стражники смотрели на меня так, будто не испытывали ко мне никакого отвращения, даже… наоборот.

Калеб снова закрыл глаза, проваливаясь в сон. Жар начал понемногу спадать, и я стала верить, что брат Рэтгана со всем справится и скоро придет в себя.

— Ему нужно отдохнуть, — негромко сказал жрец, подходя ближе. — И вам тоже. Вьюга за стенами будет бушевать до рассвета. Здесь вы в безопасности.

Стражники бросили на него еще один недоверчивый взгляд, но спорить не стали. Они отпустили Калеба и направились вслед за жрецом.

Мы с Ваннэсой тоже поспешили выйти из комнаты. Тяжелые шаги стражников эхом отдавались в узком коридоре, однако я не могла не отметить, что внутри дом оказался больше по площади, чем выглядел снаружи. Будто он подстроился под нашу компанию.

В итоге нас разделили, мужчин устроили в просторном зале у очага, а нас с Ваннэсой отвели в небольшую келью, где на полу были расстелены пушистые шкуры.

Внутри находилось все самое необходимое, мы с Ваннэсой смогли умыться и привести себя в порядок, а чуть позже нам принесли горячий ужин. Когда я заперла дверь изнутри, Ваннэса обессиленно опустилась на мех. Она долго молчала, глядя на мерцающее пламя в камине.

— Ты была невероятна, — прошептала она, и в ее голосе я услышала странную смесь восторга и печали. — Твои руки… они не дрожали. Я видела, как Калеб смотрел на тебя. Даже в бреду он понимал, что ты возвращаешь его с того света.

Я устало прислонилась к стене, чувствуя, как адреналин постепенно сходит на нет и внутри появляется усталость.

— Это просто навыки, Ваннэса. В полевых условиях нет времени на обмороки.

— Нет, это не «просто», — она покачала головой, и ее глаза блеснули. — Я всегда восхищалась людьми, которые могут спасать жизни. Это высший дар. Я же… я только разрушаю или подчиняюсь. Рядом со мной люди страдают…

Ваннэса всхлипнула, и я опустилась рядом с ней на колени, чтобы обнять и успокоить.

— Не говори так, — прошептала я, гладя девушку по голове. — Ты честная, справедливая, умная девушка. В суде ты не стала лгать, чтобы защитить себя. Это уже говорит о многом.

— Ты напоминаешь мне ее, — всхлипнула в последний раз Ваннэса и отстранилась.

— Кого?

— Человека, которому я испортила жизнь.

— О чем ты? — нахмурилась я. — Разве ты что-то помнишь?

— Нет, — качнула головой Ваннэса. — Конечно, нет. Не слушай меня, это я так пытаюсь отойти от произошедшего.

После этого разговора Ваннэса привычно погрузилась в себя, не проронив больше ни слова. А я засыпала с мыслью, что мы с Ваннэсой можем подружиться. Мы обе оказались в затруднительном положении, но если будем держаться друг за друга, если будем помогать, то у нас обязательно все наладится.

А стоило заснуть, как мне приснился тот монстр и черные пятна крови на снегу, однако сон был глубоким, и проснулась я порядком отдохнувшей.

Утро встретило меня звенящей тишиной. Снег перестал падать, и в узкие окна-бойницы заглянуло холодное, ослепительно белое солнце.

А выйдя из дома, я замерла от удивления. Суровые стражники, которые вчера еще недоверчиво посматривали на наших спасителей, вовсю трудились во дворе. Один ловко орудовал топором, превращая массивные бревна в аккуратные поленья. Другие помогали чинить покосившуюся кровлю пристройки или таскали тяжелые мешки.

Отчитавшись перед ними, что мы с Ваннэсой проснулись, я направилась к Калебу. Он полулежал на кровати, все еще бледный, но взгляд уже был ясным. Жар действительно отступил. Увидев меня, он не скривился в презрительной усмешке. Напротив, в его глазах читалось некое подобие признательности, смешанной с глубоким раздумьем.

— Пришли требовать с меня клятву?

Голос его еще хрипел, но силы возвращались.

— Не поняла, — нахмурилась я. — О какой клятве идет речь?

— Вот только не стройте из себя дуру, леди Эдаллаида, — фыркнул Калеб. — Я говорю о «Завете жизненной платы». Дайте угадаю, сейчас вы стребуете с меня клятву, а затем попросите отпустить вас и забыть? Я… не могу. Понимаю, что вы спасли мне жизнь, но у меня есть обязательства перед братом. Так что клятву я принесу, как только мы прибудем в Эртхон, затем просите что пожелаете.

— Мне от вас ничего не нужно, — я недовольно поджала губы. Клятву врача в свое время приносила я и взамен ничего не ждала. — Я пришла справиться о вашем здоровье и проверить, прошел ли жар. Судя по тому, как живо вы рассуждаете, волноваться больше не о чем. Как рана?

Я подошла к Калебу и стала его осматривать. Какое-то время он внимательно вглядывался в мое лицо, будто пытался понять, говорю ли я правду, но затем все же сдался.

— Тянет, но кровь больше не бежит. Вы хорошо шьете, леди Эдаллаида.

Калеб отвел взгляд в сторону, и между нами возникло неловкое молчание.

— Если так, то я рада, — пробормотала я. — Я тогда попрошу, чтобы вам принесли еду. Нам невероятно повезло, что мы встретили это поселение на своем пути.

— Знаете, где мы оказались? — хмыкнул Калеб, снова глядя на меня. — Это не просто отшельники или жрецы. Любое жилое поселение должно быть отмечено на карте. Так мы знаем, где могут происходить прорывы и где необходимо патрулировать. Так что, судя по тому, как они разговаривают, выглядят и двигаются, мы в гостях у первородных жрецов божественного культа.

Я замерла, меняя ему повязку.

— М-м-м, — протянула я. — Я уже говорила, что потеряла память.

— Говорили, — хмыкнул Калеб, видимо, он хотел подловить меня на лжи. Как ни крути, но даже спасенная жизнь не позволяла ему доверять мне. — Этих жрецов истребили сотни лет назад. Говорят, их принесли в жертву ради самого первого ритуала. Все поселение вырезали под корень, и именно тогда, по преданиям, произошел первый прорыв. Мир треснул, и твари выбрались наружу. Хотя… я все еще склонен верить, что это лишь подражатели древним. Они же не похожи на призраков, верно?

Калеб попытался сесть, превозмогая боль, а я обдумывала его слова. Ритуалы, прорывы, страшные твари, которые проникают в этот мир… Предстоит еще во многом разобраться.

— Нам нельзя задерживаться. Если это место — то, о чем я думаю, время здесь течет иначе. Я чувствую себя достаточно крепким, чтобы держаться в седле. Нужно уходить, пока вьюга снова не заперла нас здесь.

Я кивнула. Пусть нам и помогли, но мне тоже в этом месте было несколько не по себе.

Сборы были короткими. Стражники, раскрасневшиеся от работы, быстро оседлали коней, а я перед самым выходом решила поблагодарить жреца который приютил нас.

Я нашла его в трапезной. Он стоял спиной ко мне, склонившись над молодым парнем, который, видимо, сильно рассек руку, когда работал топором. Я хотела было предложить помощь, но застыла на пороге.

Жрец не доставал игл или чистых тканей. Он просто положил ладонь на рваную рану.

Воздух вокруг его пальцев задрожал, потянулся серебристыми нитями, и на моих глазах края кожи начали срастаться, не оставляя даже шрама. От такой картины я опешила, а когда он обернулся, не выдержала:

— Вы… вы могли это сделать. Вчера. Почему вы позволили мне зашивать рану Калеба простыми нитками, рисковать его жизнью, если могли исцелить его в одно мгновение?

Жрец мягко улыбнулся.

— Дитя, в этом мире ничто не делается просто так. Тебе необходимо было залечить рану своего надзирателя самостоятельно. От этого всем будет только лучше. Вопрос в том, почему ты использовала нитки, а не магию?

— Магию? — удивилась я.

— Именно, — кивнул жрец. — В тебе есть магия исцеления. Я чувствую ее. Думаю, тебе предстоит еще многому научиться.

Он перекрестил меня странным знаком, а затем попрощался.

Я вышла во двор в глубоком замешательстве. Получается, во мне есть магия? И я могу исцелять людей вот так просто, с помощью прикосновения? Эта мысль не давала мне покоя. А как этому научиться? У кого просить помощи?

Мы покинули странное поселение сразу же после обеда. Лошади фыркали, выдыхая пар, а впереди расстилался лес. Наш путь на Север продолжался.