Read the book: «Новый Зеленоград - расцвет. Книга IV»

Пролог

Начало истории в книгах: "Новый Зеленоград – начало", "Новый Зеленоград – 2. Становление", «Новый Зеленоград — развитие. Книга 3»

— ЭВРИКА!!! — взревел НАБЛЮДАТЕЛЬ, когда решение наконец сверкнуло в голове.

Сработает ли — вопрос второстепенный. Важно другое: выход существует.

Пыль в космосе. Самая обычная, межзвёздная, та, что висит между светилами. Именно она станет главный компонентом спасения центра, созданного им мира.

В начале времён, когда НАБЛЮДАТЕЛЬ ещё звался ТВОРЦОМ и только учился созидать, он извёл уйму материала. Тогда ему было не до размышлений — он крушил целые миры, превращая их в пыль, и теперь этой пылью забито всё вокруг.

А потом он же, между делом, подсказал часовщикам идею межзвёздного прямоточного двигателя. Просто вплетённая в сон учёного готовая схема — и вот уже межзвёздное вещество превратилось в горючее. Всё гениально просто: широкое электромагнитное поле захватывает межзвёздное вещество в форме огромной воронки, развёрнутой по ходу движения выкидывает его из кормы.

Идеальное решение — использовать в качестве топлива то, чего вокруг полно. Каждая пылинка, попадая в эту воронку, отдаёт свой потенциал и вылетает обратно, а корабль получает чудовищную и практически бесконечную энергию. Полная автономность: разогнался на бортовом запасе до нужной скорости — и дальше собирай топливо прямо на ходу, двигайся с постоянным ускорением хоть вечность, не выключая привод и не переходя в простой инерционный полёт.

И вот теперь настал момент вывернуть эту схему на себя. Каждый атом водорода, каждая мельчайшая пылинка — это микроскопический снаряд, летящий прямо в лоб кораблю. Тут физику не обманешь. Для примерного расчёта даже релятивистские формулы не нужны — школьной кинетической энергии за глаза. Самое главное — скорость в квадрате. Удвоил скорость — энергия удара выросла вчетверо. А когда разгоняешься почти до световой, этот закон превращается в приговор. Четыреста пятьдесят триллионов единиц энергии1¹ — и это всего от одной песчинки.

Значит, нужно просто максимально насытить пространство космической пылью между кораблём и Часами. А для этого необходимо срочно развернуть корабль часовщиков и дать полный форсаж. Осталось только вложить эту мысль капитану корабля-перехватчика. И на это всё про всё есть только пара десятков минут, включая время на переосмысление и начала действия.

НАБЛЮДАТЕЛЬ даже не стал закрывать глаза — привычная работа. Он просто потянулся сознанием туда, сквозь пространство, туда, где на мостике «Хрона — 6» капитан хмуро смотрел на тактические схемы. Никакой мистики. Лёгкое касание, едва уловимое смещение мысли, будто кто-то негромко сказал с самого края сна: «А что, если развернуться? Пыли впереди почти нет, а позади — целое облако. Включи форсаж, и эта мелочь сама сделает всю работу».

Тот дёрнулся, словно от пощёчины, медленно повернул голову к штурману.

Но НАБЛЮДАТЕЛЬ уже не смотрел в ту сторону Вселенной. Он сидел, прикрыв веки, и улыбался. Потому что первые пылинки — песчинки тех самых убитых миров — уже начали влетать в воронку. И каждая несла в себе четыреста пятьдесят триллионов единиц привета пока неизвестному и непрошеному гостю.

Глава 1

Неожиданная атака

Опасности лучше идти навстречу,

чем ожидать на месте

(А.В. Суворов)

Ранее утро... Конец марта... Холод собачий... Снег... Ещё и ветер... Вроде весна, но метёт, словно в феврале...

Часовой, несущий службу на южной части стены новозеленоградской общины, присел в небольшом закутке, пытаясь скрыться от непогоды. Ему осталось нести службу ещё около пятидесяти минут, можно немного и отклониться от маршрута, тем более начальник смены совершенно недавно проверил несение службы и второй раз подряд, скорее всего, не поднимется. Обычные мысли часового, ничего личного...

А совершенно рядом, на удалении не более тридцати шагов, где и должен быть в указанное время находится часовой, семеро отлично экипированных и подготовленных вооруженных людей спокойно взобрались на стену. Они уже более двух месяцев следили за необычной крепостью, выросшей вокруг жилого микрорайона буквально за полгода. Военная часть, в которую перед самой катастрофой прибыл спецназ ГРУ для проведения учений, находилась в Митино. Первое время они тыкались, пытаясь выбраться назад домой, в Москву, однако их усилия ни к чему не привели. «Стена света», как они её прозвали наружу не пропускала. При этом, запасы продовольствия, оружия и экипировки в части были приличные, поэтому они расслабились и первые полгода прожили припеваючи. Проблемы начались ближе к Новому году, когда достаточно многочисленный состав самой воинской части, все эти запасы практически изничтожил.

Вот тогда, в поисках наличия более комфортабельных условий, они и начали проводить разведывательные рейды по округе. Несмотря на вроде бы пропавшую «стену», за её пределы было не пробиться. Их попросту не пропускала какая–то неведомая сила, при этом за ней ничего и не было, там виднелась лишь полная чернота. Путь был открыт лишь в северном направлении. Вот их командир и сформировал две группы по семь человек каждая для поиска лучших условий жизни. На большее количество попросту не было людей, к учениям привлекли лишь только их группу, состоящую из девятнадцати человек: командир и три отделения по шесть спецназовцев каждое.

Они нашли их случайно. Просто в поисках ночлега решили свернуть с открытого Пятницкого шоссе. Прошли немного и им окрылись многоэтажки, обнесённые мощными стенами. Они и раньше встречали отдельные группы людей, населявшие дома в округе. Однако обнесённые крепостными стенами. Нонсенс. Наблюдали пару месяцев, не торопились. И вот сейчас решили заходить с двух направлений и двумя группами.

***

Андрей проснулся от сигнала, полученного от ментальной системы безопасности. Он, совместно с одарёнными, на ключевых башнях установил кристаллы, которые, не расходуя большой энергии, вместе с тем выдавали информацию о пересечении границ общины.

Рядом лежала и сопела Оксана. Потихоньку, чтобы её не разбудить, Андрей встал.

Сделал вздох...

Вошёл в транс...

Увидел нападавших, оценил. Быстро оделся, подал сигнал тревоги и выбежал в поисках Алексея и Игоря...

Нашёл их уже на выходе из административного здания, служившего временным штабом. Алексей, зевающий и хмурый после раннего подъёма, уже натягивал бронежилет поверх теплой флиски, а Игорь, чьё лицо в свете тусклого фонаря казалось похожим на представителя восточной нации, молча застегивал «молнию» на разгрузке.

— Семеро на южной стене, — коротко бросил Андрей, перехватывая «Вихрь», который молча протянул ему Игорь. — Хорошо экипированы. Движения уверенные. Профессионалы.

— Понятно. Кто кроме профессионалов будет лезть на стену под утро в метель, когда до смены караула полчаса, — усмехнулся Алексей, проверяя затвор. — Либо прощупывают, либо обнаглели. Часовой?

— Жив пока. Они идут в обход. Прячутся.

Игорь, возглавляющий группу быстрого реагирования, наконец подал голос. Глухой, спокойный, не терпящий возражений:

— Андрей Николаевич, я так понимаю, ты «видишь» их командира? Тогда бери на себя его нейтрализацию. Главное прошу не прибей раньше времени. Хотелось бы понять, кто удосужился подорвать нас в такую рань. А мы сделаем всё остальное. Алексей — возьми человек с десять и зайти с восточного фланга, отсеки от отхода. А я отсюда.

— Их две — уточнил Андрей, вспоминая ощущение чужеродного присутствия. — Есть и вторая группа.

— Северные ворота, — кивнул Игорь. — Но там Вадим с ребятами. У них приказ не стрелять, пока я не дам знак. Убивать не хочу, блокируем, а там посмотрим. Может пригодятся. Хорошие бойцы накануне великого кипиша в степях... нам точно лишними не будут.

— Смотри, чтобы наши местные раньше сроку не повылазили поглазеть на стрельбу. В прошлый раз я так понимаю закончилось это крайне плохо.

— Сделаем, босс!

Андрей кивнул. Он уже чувствовал, как холодная ярость растекается по венам, смешиваясь с энергией кристаллов. В его голове, словно на карте, вспыхивали точки чужаков. Семь силуэтов справа, крадущихся по стене туда, где в теплом закутке, клевал носом, ничего не подозревающий часовой. Остальная часть — в противоположном.

Глава общины прикрыл глаза, позволяя ментальному полю развернуться в сознании полноценной голограммой.

— Северная группа замерла у ворот. Ждут сигнала. У них «глушилка», но слабая, на раз-два. С нашей стороны их не видно, но я их вижу, — глава общины вёл своих словно по навигатору.

— «Глушилка»? — переспросил Игорь, на секунду замерев. — Тогда это точно не мародеры. У мародеров нет ни такой выучки, ни средств РЭБ.

— Потому и хочется поговорить, — Андрей хрустнул шеей, натягивая шлем. — Но сначала — блок. Алексей, давай быстрее выводи своих на рубеж.

Андрей кивнул и бесшумно скользнул в ночь. Он не бежал — он перетекал между сугробами, сливаясь с тенями, отбрасываемыми редкими фонарями общины. «Вихрь» висел за спиной, но пальцы уже сжимали малый кристалл-парализатор — наследие космической расы. Когда удалось реанимировать ЭРРИКа он взял с собой парочку устройств — остальные пусть изучают яйцеголовые.

Часовой на стене даже не вздрогнул, когда Андрей оказался в трёх метрах ниже него. Семеро чужаков двигались по внешнему гребню, прижимаясь к зубцам. Их командир — Андрей чувствовал его как сгусток волевой, жёсткой энергии — замер у края лестницы, ведущей во внутренний двор. Ждал.

— «Двое в дозоре, двое прикрывают спуск, трое — группа захвата. Классика», — подумал Андрей, и в этот момент метель на мгновение стихла.

Он ударил первым.

Не парализатором — ментальной волной, короткой и резкой, как щелчок кнута. Командир группы на стене вздрогнул, хватаясь за голову, и этого мига хватило, чтобы Алексей со своими бойцами вырос из темноты с восточного фланга, а внизу, у северных ворот, вспыхнул ослепительный кристальный свет — сигнал Вадиму.

— Стоять! — голос Игоря, усиленный рупором, расколол ночь. — Бросить оружие! Вы на территории общины Новый Зеленоград!

На стене — замешательство. Профессиональное, краткое, но замешательство. Спецназовцы присели, пытаясь соорудить круговую оборону, но их командир, всё ещё держась за виски, поднял руку ладонью вперёд.

— Не стрелять! — крикнул он своим. И тише, словно разговаривая с тем, кого не видел, но чувствовал: — Есть кто старший? Надо поговорить.

Андрей вышел из тени. Без оружия, с пустыми руками, но с такой уверенностью, что двое из семи невольно попятились.

— Есть, — сказал он спокойно. — И вам повезло, что я не тот, кого вы искали. Ты командир? Представься.

Человек на стене помедлил, потом медленно выпрямился, отбрасывая капюшон. В зареве утреннего рассвета Андрей увидел усталое, обветренное лицо с глубокими морщинами у глаз. Майорские шевроны. ГРУ.

— Майор Беляев, — голос севший, но твёрдый. — Спецгруппа «Вихрь». У нас… приказ.

— Майор! Какой, на хрен, приказ? — Андрей сделал шаг вперёд. — Уже больше полугода как нет никаких приказов. Вы вообще в курсе, что вокруг творится.

Беляев молчал, глядя на то, как его группа — уже без единого выстрела, окружённая людьми — складывает оружие в снег. Потом перевёл взгляд на Андрея.

— Я человек военный. Пока не отметили, приказ действует, — сказал он глухо.

В тишине метель показалась вдвое громче. Андрей медленно выдохнул.

— И кто его тебе отдал?

— Я не могу этого Вам сказать.

— Майор, хватит дурака валять, — Андрей подошёл вплотную к Беляеву, — а приказ то какой?

— Чтобы понять, — Беляев медленно расстегнул «молнию» на разгрузке, показывая, что не тянется к оружию. — Мы к вам со стороны Пятницкого шоссе. Там, в сторону области, всё… не так. И люди там — не люди. А вы живёте. Строите. И стены у вас — настоящие… крепостные и охрана.

Алексей, стоявший рядом с бойцами, хмыкнул, но Андрей жестом остановил его. Он смотрел на Беляева, и в голове уже складывалась картина куда более масштабная, чем просто ночной налёт голодных спецназовцев.

— Пошли, — сказал он наконец. — Только оружие оставь здесь. И рассказывай всё. С самого начала. Что случилось там, за Пятницким. И какие ещё «приказы» раздаёт ваше командование… если оно вообще осталось.

Беляев помедлил, оглядываясь на своих — шестерых, таких же усталых, но всё ещё держащих строй. Потом кивнул и первым начал спускаться по лестнице, оставляя автомат на стене.

— Командование… — проговорил он, поравнявшись с Андреем, — это теперь громко сказано. Там, в части, осталось двое из штаба, у которых крыша съехала на «чистоте» и «отборе». Они-то нас и послали… избавляться от конкурентов.

— А вы, — Андрей шёл рядом, чувствуя, как двери в здание медленно открываются, пропуская их в тепло, свет и тишину, где уже просыпались люди, — вы решили сначала посмотреть, от кого избавлять приказали.

Беляев усмехнулся уголком рта:

— Мы войны видали. И знаем главное: своих не убивают, пока не разберутся, кто свои. А здесь… — он окинул взглядом аккуратные дома, припорошённые снегом, тёплый свет в окнах, фигуры караульных, что не стреляли, а только наблюдали, — здесь, похоже, свои.

— Посмотрим, — Андрей остановился у входа в административное здание, пропуская майора вперёд. — Посмотрим, майор. Может, и вправду свои. Только теперь, надеюсь, вы понимаете: чужих мы отсюда убираем. Навсегда.

— Да чего уж не понять-то, чай не первый день в армии.

— Чай, кофе?

— Даже так?! — удивлённо приподнял бровь Беляев.

— У нас как в русской сказке. Правда банька будет позже, по итогам беседы, чтобы зря горячую воду с дровами не тратить.

— Ну спасибо и на этом. С чего начнём?

Андрей улыбнулся. ГРУшник с каждой минутой всё больше и больше импонировал ему, он даже ментально попробовал просканировать бойца и не нашёл никаких агрессивных ноток.

— Начни с того, что произошло после «вспышки», — Андрей опустился на табурет напротив, не сводя с гостя внимательного взгляда. — Твоя группа была в Митино. Что видели? Что поняли? Это очень важно для информации. Мы её собираем по крупицам уже более полугода.

Беляев принял кружку с обжигающим чаем, благодарно кивнул. Его пальцы, унизанные мелкими шрамами, заметно дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения последних часов.

— Сначала мы подумали — ядерный удар. Тактический. Или диверсия с электромагнитным импульсом. Связь легла мгновенно, техника, что была без защиты, превратилась в груду металла. Но потом… — он сделал глоток, поморщился от горечи, — потом мы увидели «стену». Она встала к вечеру. Огромная, от земли до неба, и такая… плотная, что даже лазерный дальномер не мог её пробить. Свет от неё шёл, но не грел. И за ней — только чернота.

— Вы пытались выйти в сторону Москвы?

— Трижды. В первый месяц — особенно активно. У многих там остались семьи. Потеряли двоих разведчиков. Одних она не пропускала, а эти двое просто… шагнули в черноту и исчезли. Без криков, без вспышек. Как не бывало, — Беляев поставил кружку, провёл ладонью по лицу. — Потом поняли: «стена» нас не пропускает. Вообще. Только на север, и то — не дальше определённого радиуса. Как будто нас в мыльный пузырь заперли. Пока были продукты мы особо не старались выбраться. За последние лет десять я впервые хоть отдохнул.

— А потом начались проблемы с припасами? — подал голос Алексей, присоединившийся к разговору, стоя у двери. Он всё ещё не снял бронежилет, держался настороженно, но в голосе уже сквозило любопытство.

— Потом, — глухо подтвердил майор. — Часть расслабилась. Думали — неделя, другая, и всё вернётся. А когда поняли, что не вернётся, начали делить то, что есть. Командир местной части, полковник Шатов, приказал отправить разведывательные группы в округу. Мы нашли несколько посёлков, склады… и других людей.

— И? — Андрей подался вперёд.

— И поняли, что мир изменился. Не везде, но во многих местах. Появились… одарённые, как они себя называют. С ментальными способностями. С кристаллами, — Беляев взглянул на Андрея с неподдельным интересом. — Такими же, как у вас, я полагаю. Только у большинства из тех, кого мы встретили, они были либо дикими, либо эти способности вели к быстрой гибели. Люди не понимали, что с ними происходит. Сходили с ума. Умирали. А некоторые, наоборот, начинали считать себя богами. Этих мы просто расстреливали.

— А полковник Шатов? — спросил Игорь. — Он тоже счёл себя богом?

Беляев усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой.

— Полковник Шатов всегда был жёстким. А тут он нашёл… единомышленников. Группу бывших военных, плюс мы со спецподготовкой, помогли подчинить себе часть района Митино и несколько окрестных посёлков. А недавно Шатов узнал о вашей общине от разведчиков, что ходили на север. В течении пары месяцев провели оперативную работу в округе. И таким образом узнали, что здесь есть и стены, и кристаллы, и одарённые, и при этом вы не убиваете слабых, а принимаете всех, кто может работать. Для него это стало… личным оскорблением. Он решил, что вы — главная угроза его власти в регионе. Что если вы продолжите расти, то все, кто ещё колеблется, потянутся к вам.

— Поэтому он отдал приказ «избавиться от конкурентов», — закончил за него Андрей.

— Он дал нам два дня. Сказал, что если мы не уничтожим ваше руководство и не подчиним общину, он найдёт тех, кто сделает это вместо нас. И они не будут церемониться. — Беляев замолчал, глядя в столешницу.

— Понятно, — задумчиво произнёс Андрей. — В отряде все твои или есть шатовцы?

— Мои. Я прослужил с этими людьми более пятнадцать лет. Мы прошли Чечню, Сирию, Африку. Но когда он приказал убивать женщин и детей «для устрашения», я понял: Шатов либо сошёл с ума, либо полная мразь. И ещё — мои ребята не стреляли в тех, кто, возможно, не враг. Мы военные… простите, не знаю, как обращаться.

— Андрей Николаевич. Для друзей просто Андрей. Здесь званий нет. А так я глава местной общины. Надеюсь скоро всей новозеленоградской, а может страны, империи или царства, пока не решили.

В комнате повисла тишина. Метель за окном утихала, и в наступившем безмолвии слышно было, как где-то в здании заскрипела половица, как далеко за стеной залаяла собака — размеренно, без тревоги.

— Сколько у вас людей? — спросил Игорь, подошедший к середине разговора.

— Моих — девятнадцать. Здесь четырнадцать и ещё пятеро остались в Митино. У Шатова около ста боевиков. Плюс около тридцати человек из обслуги части — повара, механики, связисты. Они не военные, но подчиняются приказам. Часть из них, возможно, готова уйти, если им дать такую возможность.

— А одарённые среди ваших есть?

— Нет. У нас — старая школа. Автоматы, ножи, выучка. Кристаллы и ментальные атаки — это для нас тёмный лес. — Беляев посмотрел на Андрея с неожиданной прямотой. — Но я видел, как вы работаете. Тот удар, которым вы меня оглушили на стене… это впечатляет. И пугает. Скажите честно: вы могли бы уничтожить нас всех, не дав сделать ни одного выстрела?

Андрей медленно кивнул.

— Точно не знаю, но, наверное, мог бы. А если привлечь к этому своими сотрудников из паранормального бюро, — он бросил взгляд на сидящего рядом начальника службы безопасности, — то и подавно.

— Почему же не сделали?

— Потому что вы не стреляли первыми, — просто ответил Андрей. — Потому что ты, когда понял, что попал в ловушку, крикнул «не стрелять», а не «огонь на поражение». Потому что ты, майор, пришёл посмотреть, а не убивать. И потому что у нас здесь не военная диктатура, а община. Здесь каждый голос имеет значение, даже голос того, кто только что пытался взобраться на нашу стену.

Он встал, подошёл к карте, висевшей на стене, испещрённой пометками и значками.

— Расскажи мне про Митино. Про расположение части. Про укрепления. Про Шатова и его приближённых. А потом…

— Что «потом»? — Беляев тоже поднялся.

— Потом я поговорю с людьми. Своими людьми. И мы решим, как быть дальше. — Андрей повернулся так резко, что Беляев на миг увидел в его глазах то, что заставило майора внутренне подобраться. — Одно могу сказать сразу: если ваши ребята действительно хотят работать с нами, а не против нас, место в общине найдётся. Но при одном условии.

— Каком?

— Теперь приказы отдаю я и мой первый заместитель, Николай Константинович. При определённом раскладе ещё могут попросить о чём-то — Алексей Сергеевич, он же начальник службы безопасности крепости, и Игорь Иванович, если вопросы касаются обороны общины.

Беляев долго молчал. Метель за окном совсем стихла, и первые лучи рассвета, пробившись сквозь тяжёлые тучи, упали на его лицо, высветив седину в висках, глубокие морщины — следы долгих лет службы и тяжёлых решений.

— Готов, — сказал он наконец. — И мои ребята — тоже. Мы не наёмники и не каратели. Мы солдаты. А солдат защищает людей. Всех, а не только тех, кого выбрал какой-то спятивший полковник.

Андрей протянул руку.

— Тогда добро пожаловать в Новый Зеленоград, майор. Только учтите: у нас и баня по-чёрному, и работа от зари до зари. И каждый на счету.

Беляев крепко пожал протянутую руку. В этом рукопожатии чувствовалась сталь — не та, что режет, а та, что держит удар, закалённая бессонницей и жгучим желанием поспеть туда, где ты нужен.