Read the book: «Душа моей души»

Жили они сквозь года, сквозь миры, пребывая во снах.

Люди когда-то те были, но злая судьба их постигла.

Зовом далеким, что в жизни есть смыслы иные, эхо

В Великом лесу позвало, напало, скрутило, убило.

Ветер над ними не воет, цветы луговые не спят.

Призраки явятся с криком, да стоном весь лес напугают,

Если увидят еду и костер тут кем-то зажженный.

Жизни лишат и заставят склониться пред тьмою седою:

Песни учить небесам и богам забытым молитвы,

Чтобы, от света совсем отвернувшись, ко тьму обратиться,

Юдоль земную покинув, с плотью тяжелой простившись,

В пламени бражником дотла сгореть на свече огнеокой.

Александр Некроус, «Сказки Великого Леса»¹

Максим проснулся на спине, и сознание сразу включилось в работу: подгружался список дел на сегодня. Справа мирно спала красавица, которую он имел честь именовать своей женой. Ее черные волосы рассыпались по подушке, а белое молодое тело едва виднелось из-под одеяла. Он секунду смотрел на нее спящую, потом встал и пошел в ванную, думая о предстоящем рабочем дне. В ванной из зеркала на Максима посмотрел высокий тридцатипятилетний мужчина с серыми глазами, которого немного портили остро выступающие скулы и морщинки в уголках губ. Уже бреясь, он слушал доклад внутреннего секретаря перечисляющего дела, которые нужно выполнить.

Доклад продолжился на его новой кухне. Та была для него выражением всего, что он любил в жизни: практичность, простота, соотношение цены и качества. Максим поставил тосты, пожарил яичницу с беконом из четырех яиц (мужчине нужно много белка), параллельно открыл ноутбук. Тосты он любил, по выражению Светы, его жены, «до углей», так что, пока они доходили до кондиции, он проверял электронную почту. Та загрузилась быстро. Нападало несколько десятков писем разной степени важности. Одновременно кладя кусочек яичницы в рот, Максим скролил входящие сообщения. Менеджеру одной из преуспевающих ИТ-компаний нужно как следует поработать, чтобы позже появилось немного свободного времени для кино, любимых игр и, конечно, любимой жены. Работать он предпочитал с утра, так как утром лучше соображал не только он, но и окружающие. Удаленка имела преимущества, если себя дисциплинировать. Кто-то мог, кто-то нет.

В 9:30 Максим сделал свой первый звонок: набрал менеджера по персоналу.

– Ольга, доброе утро. Пожалуйста, подготовь документы и окончательный расчет для Дорохова, это последний месяц его работы с нами. Да, размести вакансию, я позже скину новые требования. Вилка 100–150, как и в прошлый раз. Предупреди бухгалтерию об окончательном расчете и ИТ – о блокировке доступов к ресурсам с тридцать первого. Хотя нет, пусть сейчас же заблокируют.

Максим открыл присланный недельный отчет о проделанной работе. Красные индикаторы сказали ему, что проект по мобильному приложению для одного крупного заказчика начинает «заваливаться». Еще звонок:

– Петр, доброе утро, организуй, пожалуйста, конференц-колл с заказчиком «Аспидистры». Составь список вопросов. Ситуация мне непонятна, по отчету они предоставили оборудование, которое не соответствуют нашим требованиям по развертыванию. Даже тестовую базу запустить нельзя. А готовый проект хотят «вчера».

Свалившееся в это время в почтовый ящик письмо заставило Максима слегка нахмуриться. Он сходу принялся печатать ответ:

– Уважаемый Георгий Андреевич, добрый день! Благодарим вас за долговременное и плодотворное сотрудничество. Как Ваш менеджер напоминаю, что приобретенная Вами система прекращает обновления и поддержку с февраля будущего года, о чем Вам своевременно было направлено официальное письмо. Как мы сообщали Вам ранее, возможным решением для Вас будет приобретение нашего нового программного продукта. Приложение удовлетворяет Вашим требованиям: принадлежит следующему поколению ПО с более продвинутым движком, где архитектурным отличием является открытость, масштабируемость и отказоустойчивость. Сертификаты соответствия А16*** и М7***. Зарегистрировано в реестре отечественного софта за номером №*****. Коммерческое предложение на данное решение и другую нашу продукцию Вы найдете во вложении. Скидка или компенсация за купленные ранее продукты не обсуждаются.

Следом пришло письмо от одного из акционеров с просьбой объяснить снижение прибыли по продуктам на блокчейне. Еще звонок:

– Гриш, привет, слушай, где и когда этот акт уже будет подписан? Было же письмо, что заказчик готов… Как не договорились? Ну так устраните. Это мелочь, пусть акт подписывают, в рамках поддержки исправим эти доработки… Мне, что, самому им звонить?

Тосты и кофе остыли.

После письма акционера с неделикатными вопросами Максим понял, что времени на кино у него сегодня уже не останется. И обед нужно заказывать. Не пора ли, кстати, будить Свету? Или нет. Он не помнил, во сколько она легла. Опять не спала полночи. Ладно… проверим, что там с блокчейном и кто сейчас может дать за это ответ. Менеджер одной из преуспевающих ИТ-компаний выгрузил несколько отчетов и поговорил с владельцем продукта.

Позвонил Светлаков, начальник разработки, с просьбой уволить двоих сотрудников. Один запорол ему приложение для интеграции с банковской платформой и не сознался, ошибку нашли сами. Второй просто ничего не умеет, о чем заявлял на собеседовании. Обсудили, что Максим найдет ему новых, а этих рассчитает в конце месяца.

Он опять посмотрел в правый нижний угол экрана и задумался: «Не пора ли Свете вставать?» Разбудить ли ее? Пожалуй, да. «Сделаю ей завтрак, накормлю, а потом пусть дальше спит».

Зарядил рожковую кофеварку, которую его давно тянуло выбросить, но Света не давала, отрезал несколько ломтиков хлеба, обжарил бекон. Нашел поднос с прекрасными видами викторианского Лондона, сервировал на нем завтрак и отправился в спальню. Поставил поднос на прикроватный столик, повернулся к жене и потормошил за плечо.

Он не сразу осознал, что кожа под его пальцами холодная и посиневшая…

***

Максим сидел в прихожей, обхватив голову руками. Телефон разрывался. Он только что в четвертый раз ответил, что в ритуальных услугах не нуждается.

На кухне тикали часы, но, возможно, звук Максиму только мерещился. Ничего он уже не слышал и ничего не понимал. Острая боль, отказ принимать происшедшее. Злая шутка. Ощущение потери и пустоты сменялось ватным отупением. Как будто кто-то большой грязными руками скомкал его жизнь, как вчерашнюю газету, и спустил в унитаз. Амбициозные планы на семью, совместные путешествия, мечты… Все развеялось, как дым. Он остался один. Почему это случилось с ним, именно c ним? Бессмысленно, все бессмысленно. Врач сказал, смерть наступила в результате остановки сердца несколько часов назад. Звала она его? А был ли шанс успеть? Да какая теперь разница?! Ничего он не слышал за телефонными разговорами или шумом льющейся воды.

Через час в дверь позвонили. Максим на мгновенье подумал, не Света ли, но ту же опомнился. К нему приехала сестра, Марина. Без слов посмотрела в лицо, села рядом. Потом обняла. Максим молча плакал, глядя в стену.

Рядом на столе стоял поднос с завтраком, к которому не притронулись.

Организацией похорон Максим занялся сам. Это были его первые похороны.

После похорон кошмары продолжились. Он постоянно ее искал и не мог найти. Тонкий кинжал пронзал его сердце всякий раз, когда он слышал звук мотоцикла за окном. Этот звук напоминал о ее счастливой улыбке и объятиях, когда они катались в Бангкоке в свое свадебное путешествие. Мысль о ней прожигала мозг, отравляла жизнь. Накрыла бессонница. То злополучное утро повторялось день за днем, неделю за неделей. Проходил ли он коридор, вставал ли с постели, заходил в ванную. Всегда это был один и тот же день – день, когда не стало его жены. О ней напоминало все: зеркало, у которого она красилась и сушила волосы, ее флаконы и тюбики в ванной, ее одежда в шкафу, подушки на диване, которыми она в него кидала, пояс ее халата как трофей, завоеванный в этой «битве».

Постель все еще пахла ею. Максим перестал стирать белье и спал с ее вещами. В один из приездов сестра перестирала все. В его взгляде на стопку наволочек и простыней она увидела бешенство, на которое способен лишь одержимый.

Уже стоя в дверях, Марина заговорила:

– Макс, ты же понимаешь, что ведешь себя неадекватно? Тебе нужна помощь. Может, врача? Я для тебя все организую, лишь бы ты меня послушался. Да, это случилось. Прими это уже. Она всегда останется в твоем сердце, не рушь свою жизнь. Она бы этого не хотела.

Знал весь подъезд, если не дом. Все его жалели: соседи, старушки на скамейке. Жалели – из-за нее. Их жалость его унижала, злила. Никто никогда его не жалел. Он всегда был «на коне»: оптимистичный, самоуверенный, успешный. Он считал, что не заслужил этой жалости.

Ему не хотелось никого слушать и тем более себя прощать. По вечерам он начал пить в одиночестве. Рыдал, просматривая ее фотографии. Звонил на ее номер. В один из дней с пьяной неуклюжестью задел малахитовую шкатулку с ее драгоценностями. Рассыпавшиеся кольца, серьги браслеты были историей их взаимоотношений. Вот одинокое обручальное кольцо, сделанное на заказ, которое он подарил вместе со своим сердцем в парке Царицыно. А вот кольцо, в котором они венчались, почти не носила его почему-то. Вот его подарок на Новый год. Вот сапфировый гарнитур на годовщину свадьбы, очень ей шел, один из любимых. Рядом – кольцо с голубым аквамарином, подарил просто так, как сюрприз. Все это раскатилось по полу, будто она ему все вернула.

…Пришло утро когда он проснулся на кухонном полу в куче разбитой посуды. Он абсолютно не помнил, как провел вечер. После того, как он поднялся и обнаружил в холодильнике солонку, Светин голос в его голове произнес: «До сих пор удивляюсь, как твои сотрудники верят былинным сказаниям, что этот тридцатилетний старик вытащил их компанию в десятку ведущих». «Да, Света, да, ты права, – сказал Максим сам себе, – только я сейчас уже тридцатипятилетний старик».

В том направлении, по которому вела его дорога жизни, маячил знак «Тупик». И двигаться в том направлении он больше не собирался.

Пребывание в пустом доме на удаленке было адом от заката до рассвета, так что он вышел в офис и погрузился в работу. Марина приглашала его к себе на дачу, в театр, в кино, куда угодно, пыталась его растормошить – ему было неинтересно. Раз как-то коллеги вытащили его на совместную рыбалку, и некогда любимое занятие ни к чему хорошему не привело: гладь воды наполнилась для него знакомыми образами, будто перед глазами крутили кинопленку его прошлой счастливой жизни.

Его манера речи изменилась. Говорить он стал чуть медленнее, из голоса исчезли краски. Он похудел, кожа побледнела. Из красивого подкаченного мужчины он превратился в невзрачного серого горожанина.

Новый год впервые за долгие годы он провел в одиночестве. Никого не хотел видеть. На праздники они всегда отправлялись в путешествие. В своих воспоминаниях он встречал Рождество в Праге. Света обнимала его сзади, прижималась щекой к щеке. Загадывала желание на Карловом мосту. Танцевала и пела «Last Christmas» в караоке-баре на Староместской площади.

Время пролетело незаметно для окружающих, но прокатным станом для Максима. Позвонила мать Светы, попросила отдать ей какие-то Светины вещи. Договорились о встрече. Теща приехала, начала собирать что-то с полок, он ушел готовить еду на кухню. Через пять минут услышал то, что и должно было послышаться, когда мать разбирает вещи умершей дочери. Максим понял, что сделал ошибку, впустив ее. Он позвал тещу в кухню, усадил за стол. Налил коньяка. Глядя на их совместную счастливую фотографию, все еще висящую на кухне, она заговорила:

– До сих пор поверить не могу. Как это с нами случилось, Максюша? Она же совсем молодая… Как же так… Я так надеялась… Она тебя любила, очень… Почему у других все как у всех, а ее больше…

Максим помолчал, ком в горле мешал говорить. Он тоже взглянул на их совместную фотографию: молодые, счастливые, загорелые, позируют на песке Мальдив. На незнакомого волевого парня, обнявшего светящуюся от счастья Свету. Казалось, все это произошло не с ним. Он будто смотрел вглубь артезианского колодца, пытаясь увидеть дно.

Около двенадцати он вызвал теще такси.

В ходе раскопок в квартире Светина мама нашла рабочий ноутбук. Максим про него совсем забыл. Там, наверное, остались какие-то снимки или что-то, что можно было бы оставить на память о жене. Ноутбук оказался запаролен. Максим попробовал очевидные комбинации: ее день рожденья, его день рождения. День, месяц, год. Год, день, месяц. Не подходили. Экран был неумолим. Наконец он ввел дату их первой встречи на выставке. Ноутбук мигнул и открыл рабочий стол с их общей фотографией: загорелые лица на фоне швейцарских Альп. Прямо по центру рабочего стола, над их головами, расположился видеофайл, который был озаглавлен «ЕСЛИ Я УМЕРЛА».

Максим кликнул на файл с ощущением, что оказался во сне или в плохом кинофильме. Сердце замерло. Появилось изображение Светы на фоне кухни, в которой он и сидел сейчас. Секунду Света молчала, затем посмотрела, идет ли запись, и начала:

– Привет, Максим! Если ты это смотришь, значит, я не проснулась. Решила вот с тобой попрощаться. И сейчас у нас будет последний с тобой разговор. Долго думала, что тебе сказать. Даже текст набросала. Потом послала все к чертям. В общем, так. Я, как могла, ограждала тебя от всего этого. Чтобы ты ничего не знал, ради твоего же блага, короче. Прости меня. Возможно, это была моя ошибка. Сейчас уже по-любому поздно об этом говорить. Я хочу взять с тебя слово, что ты все забудешь, найдешь себе новую бабу и начнешь новую жизнь. Зная твой характер, твое козлиное упрямство и твердолобость, ты полезешь разбираться. Ты всегда во всем разбирался и дотягивался до сути. Не в этот раз. Не суй пальцы в розетку. Ты не знаешь, с чем столкнешься. Это моя последняя к тебе просьба, пожалуйста, исполни ее, Максим. Пообещай мне, что выполнишь это. Вот прям сейчас пообещай. На моем счете в С*банке достаточно денег, чтобы ты не работал вообще. Завещание я на тебя оформила, лежит в верхнем ящике моего стола. Я тебя очень люблю, слышишь! Я была счастлива с тобой все эти годы. Прощай.

Тут в программном обеспечении произошел какой-то сбой, из динамика понеслись малопонятные звуки искореженного голоса. Экран погас.

По щекам Максима катились слезы гнева и обиды. Как она могла? Оставить его одного. Тут. Одного. Бросить. Одного. Все делали вместе, были одной командой. Одного. Почему она ничего не рассказала раньше? Что… что вообще это значит?

Максим потрогал клавишу питания. Ноутбук был мертв.

Проверил шнур. Подсоединил другой. Компьютер не включался.

Кухонная стена получила прямой удар кулаком.

Максим взял телефон и, делая усилие, чтобы голос звучал как обычно, произнес:

– Петя, привет, у меня сломался ноутбук, нужно, чтобы твои ребята его починили, или хотя бы все с жесткого диска мне вытащили. Пришли человечка, я с ним передам. Сделайте к вечеру, пожалуйста.

– Хорошо, Максим Евгеньевич. – ответил Петр, мысленно ругаясь на начальника, у которого был талант грузить лишней работой.

И тут Максима осенило. А где, собственно, ее телефон?! К отчаянью Максима, телефон пребывал в том же состоянии, что и ноутбук. Пообещать тебе, Света? Забыть? И ничего не узнавать? Будто ты меня не знала.

Посмотрев завещание и выяснив номер ближайшего нотариуса, он записался на прием и подачу заявления на открытие наследственного дела.

Вечером позвонил Петр Говорков, его заместитель:

– Максим Евгеньевич, вы, может быть, что-то перепутали? На диске ничего нет. Ну, то есть совсем. Он пустой.

Максим выругался в сердцах. Должны же были остаться какие-то следы. Например… интернет-трафик.

Максим набрал номер провайдера:

– Добрый вечер, как я могу к вам обращаться?

– Добрый, – сказал Максим, хотя вечера, как и дни, давно уже не были для него добрыми. – Максим.

– Назовите номер договора и на кого он оформлен?

– 151****, на Петрова Максима Евгеньевича.

– Чем могу помочь, Максим?

– Мне нужны IP-адреса трафика за последний месяц, детализация запросов приложений и сайтов.

– Сейчас на линии не вижу никаких сбоев. Договор проплачен. Интернет доступен. С вашим вопросом перевожу вас на техническую поддержку.

Джаз в трубке лился минуты две прежде, чем высокий мужской голос задал те же вопросы и получил те же ответы.

– Мне нужны детализации интернет-трафика с нашего Wi-Fi, история посещения сайтов за последний месяц.

– Мы не фиксируем информацию о сайтах, которые вы посещаете.

– Даже в форме IP-адресов?

– Даже в форме IP адресов. Данной информации у нас нет. Могу еще чем-то помочь?

Никакой другой помощи Максиму не требовалось.

– Хорошего вам вечера. Пожалуйста, оцените нашу работу после гудка.

Максим повесил трубку. «Козлы», – подумал он.

Похожий разговор состоялся у него и с поддержкой мобильного оператора. Он пытался получить детализацию трафика Светиного мобильного, но беседа завершилась, не начавшись.

Пришлось лезть в даркнет. Максим искал слитые базы провайдеров, банков и мобильных операторов, надеясь обнаружить строчку с любимыми персональными данными. Заснул он прямо за экраном. Сознание путалось. Слегка придя в себя, позвонил на работу, взял отгул.

Следующей ниточкой были общие знакомые и он набрал Степана. Света вместе с ним училась и работала, и пару раз они виделись в гостях. Максим без церемоний в лоб спросил, что Степан знал о работе Светы. Не было ли в ней чего-нибудь такого, необычного.

– Соболезную, – начал было Степан, но тут же запнулся, услышав вопрос. – Необычного в работе переводчика? – В его голосе звучало непонимание. – Бывают конфиденциальные переводы или заказы от государственных структур. Но это не «необычно», просто, ну… Стороны подписывают соглашение о неразглашении…

Максим не дослушал и перебил, повысив голос:

– А была у нее еще какая-то работа, кроме переводов. Ничего не знаешь?

Степану, конечно, уже рассказали, про помешательство Светиного мужа. И этот агрессивный допрос лишь подтверждал слухи.

– Нет. Ничего такого не знаю, – ответил он и завершил разговор.

Открыли наследственное дело. Нотариус запросил остатки по счетам в банках.

В следующий свой визит к нотариусу Максим увидел выписки. У него была очень неплохая зарплата топ-менеджера, плюс бонусы за выполнение плана продаж, но при этом жили они со Светой в арендованной квартире и еле закрывали долги по кредитным картам. Первая реакция при взгляде на выписку: в том ли месте они поставили запятую. Сумм, прописанных в документе, хватило бы не только на годовую аренду их квартиры или даже саму квартиру, но на отдельно стоящий дом с четырьмя подъездами в центре Москвы. Однако это для него больше ничего не значило. Цифрами со многими нулями он все равно не мог вернуть ее.

Однако эти цифры заставили его крепко задуматься.

Откуда такая значительная сумма? Чем нужно заниматься, чтобы заработать ее легально? Проституция отпадала сразу – ни сумме, ни характеру той женщины, которую он знал, это не соответствовало. Впрочем, знал ли? «Наркотики? – решил он затем. – Возможно». Но он ни разу не видел, чтобы Света курила что-то крепче сигареты экстра-лайт. Да что там, за год она хорошо, если бокал шампанского на Новый Год выпивала. «Могла быть дилером, но не употреблять», – одернул он сам себя. Что она скрыла? Почему она это от него скрыла? В общем, денег было настолько много, что они должны были кого-то привлечь – и рано или поздно кто-то должен был явиться за ними. «Или, что хуже, – подумал Максим, – Света ввязалась в какую-то настолько грязную игру, что даже ТАКИЕ деньги были мелочью».

Решение, пришедшее в голову, словно бы предназначалось для того же плохого кино, что и сюрреалистичное видео с пустого ноутбука.

Компания Максима сотрудничала с фирмой по обеспечению информационной безопасности, чья дочерняя структура имела частное детективное агентство. Двух звонков оказалось достаточно, чтобы назначить встречу.

Семен Петрович Вагин слушал Максима, и тот ему не нравился. Как и ситуация в целом. Люди умирали ежедневно, раз в полгода он получал подобный заказ от родственников с затянувшейся стадией отрицания. Им нужно было расследовать ту или иную смерть, которая казалась подозрительной и, возможно, умышленной. Врачи, друзья, прохожие – у клиента все были виноваты. В большинстве своем это оказывалось актом самоуспокоения и самооправдания. Максим же казался ему очень конкретным и очень рациональным человеком: хорошая память, внимание к деталям. В этом – только в этом – смысле он был приятным исключением среди его клиентов. Во вменяемости не возникало никакого сомнения. То, что женщины ведут двойную жизнь и тщательно скрывают следы – не редкость, и наркотики сейчас навязчиво-доступны. Но знания о современном уровне аналитической химии не оставляли места для сомнений в естественности смерти. Вероятность того, что следов веществ не нашли, очень мала. Ничего такого в тканях не обнаружено не было. Кожные покровы не нарушены – следов укола или иглы нет, пореза нет. И к тому же, если в своей постели умирает молодая женщина это всегда подозрительно. Патологоанатомы уделяют таким случаям повышенное внимание: иногда у якобы естественной смерти обнаруживаются неестественные причины. Убийцей, как правило, оказывается близкий человек, проживающий с умершим под одной крышей. Но бывает, что в дело вмешиваются большие деньги. Перед большими деньгами бессильна даже аналитическая химия, это Вагин понимал хорошо. Оставалось лишь надеяться, что перед ним не тот случай.

Он дочитал заполненную анкету.

– Максим Евгеньевич, мне задача понятна. Вот договор, оплата по безналу на указанный счет. Реквизиты указаны внизу договора. Предоплата пятьдесят процентов. Обычно расследование подобных дел длится недели две, но иногда результаты получаем и раньше. По факту я вам звоню, мы встречаемся в этом же офисе, и я представляю вам полученные данные. Если они вас удовлетворяют, вы платите оставшиеся пятьдесят процентов, и мы оформляем документы об окончании оказанной услуги…

– А если не удовлетворят? – мрачно уточнил Максим.

– Максим Евгеньевич, клиент для нас все. Если результаты вас не удовлетворят, будем работать дальше, пока не достигнем цели. Не было еще такого клиента, который остался бы недоволен нашей работой.

Максим кивнул. Вагин знал: чтобы решить проблемное дело, надо очень хорошо знать своего клиента. Примерно как родная мать, а то и получше.

– Мне бы хотелось, чтобы между мной и вами установилось доверительное общение. Вы меня наняли, и можете скрыть какие-то детали по каким-то своим причинам, что усложнит мою работу. Ваше право. Но вы существенно облегчите задачу и поможете расследованию, в котором сами заинтересованы, если будете откровенны. Мне хотелось бы, чтобы вы ответили на ряд вопросов.

– Да, конечно.

– Почему вы считаете, что у ее смерти неестественные причины?

Максим в подробностях рассказал историю со Светиным ноутбуком.

– Можете передать мне ноутбук и мобильный телефон? У нас тоже есть специалисты.

– Конечно.

– Вы когда-нибудь слышали, чтобы ей угрожали?

– Нет.

– Были ли у нее резкие перемены настроения? Периоды неожиданного необъяснимого возбуждения? Была ли она в последнее время расстроенной без причины? Видели ли ее в одурманенном состоянии?

– Нет, – отвечал Максим. – Нет. Нет.

– Хронические заболевания? Она принимала какие-то лекарства?

– Ничего об этом не знаю. Единственное, чем она страдала, это постоянные проблемы со сном. Бессонница. У нее это с детства. Работала по ночам. Утром ложилась. Полдня спала.

– До которого часу?

– В два или три обычно вставала.

– Скажите, я могу осмотреть вашу квартиру?

– Зачем? – с неудовольствием спросил Максим.

– Нужно исключить следы проникновения, а также возможное присутствие наркотических и психотропных веществ. Я также приеду со специалистом по прослушке. Вы приобрели VIP-пакет, поэтому дополнительных денег это вам стоить не будет, но закроет часть вопросов. – Вагин надеялся, что вопросов не будет вообще.

– Вы имеете в виду, что она хранила наркотики дома? Это абсурд. Я недавно разбирал ее вещи, ничего подозрительного не было.

– Лучше проверить, в таких делах у меня глаз наметан, – он качнул рукой, давая понять, что процедура не особо приятная, но необходимая. – Были ли у нее еще какие-то возможные места хранения? Склад? Гараж? Дача? Аренда хранилища?

– Вместе с квартирой мы арендуем парковочное место, ничего другого у нас не было. Или я не знаю об этом, – потирая висок, и смотря на шелковый галстук Вагина, ответил Максим.

Беседа в общей сложности продлилась почти час. «Не повезло мужику с фамилией», – решил Максим, выйдя наконец из офиса Вагина.

День шел за днем. Максим то и дело ловил себя на том, что поглядывает на календарь. В прошлом году в это время они вместе посетили Анталию и наслаждались цветением миндальных деревьев. Была целая фотосессия: Света в белом платье с распущенными волосами на фоне воздушного облака белых соцветий. Он носил ее на руках, а земля была устлана лепестками… Потом она пела «Ищу тебя» в баре на берегу. Ее пожирали взглядами, она – смотрела лишь на него.

Через две недели Максим снова сидел в неуютном глубоком кожаном кресле и листал журнал в ожидании Вагина.

– Максим Евгеньевич, заходите, присаживайтесь. У меня кое-что для вас есть. Давайте по порядку. Ваша жена чиста, ни одного штрафа, ни задержания, судебного разбирательства или уголовного преследования.

Максим вопросительно поднял брови. И понял, что проверяли не только его жену.

– Я должен был убедиться. Вы мне не поверите, но, как это ни странно, люди мало знают тех, с кем живут. Уплаченные налоги подтверждают те суммы, которые вы мне показали. Все легально. Основание: консультационные и переводческие услуги.

– То есть она их заработала? Как? Каким образом? Кто ей платил?

– А вот тут и начинаются странности. Существенные суммы ей перечислили: балетная школа, церковный приход, клиника эстетической медицины и частный университет. Я передам вам папку с материалами позже, сможете со всем ознакомиться. Это все реально существующие организации, ведущие реальную экономическую деятельность. Не фирмы-однодневки. Мое предположение: дело тут, скорее, в спонсорах данных организаций. Такая схема создана, чтобы скрыть исходного плательщика. Еще одна странность: суммы достаточно значительные, чтобы заинтересовать компетентные органы, такие как Федеральную налоговую службу или Росфинмониторинг, но по какой-то причине они закрыли на это глаза. Следов запросов по нашим каналам мы не нашли.

Максим слушал в гробовом молчании, даже, кажется, не дышал.

– Я, естественно, навел справки, – продолжил Вагин. – В приходе мне удалось побеседовать с пастором. Приход не относится к традиционно христианским конфессиям, скорее это, согласно их брошюре, некоторый сплав протестантизма и нью-эйджа. Так понимаю, в Европе у них достаточно много последователей. По словам пастора они заказали ей перевод каких-то древних культовых сочинений с древнегреческого и латинского языков. Суммы мы не обсуждали, но пастор упомянул, что деньги были найдены благодаря щедрым анонимным жертвователям. Это как раз подтверждает мою теорию.

В руки Максима легла часть материалов в увесистой папке и глянцевая брошюра.

– С университетом примерно та же ситуация. Он экспериментальный, имеет лицензию на образовательную деятельность, развивает своих студентов физически и духовно. Обучение платное. Я ознакомился с ценами, они вполне могли платить Светлане без привлечения спонсоров. Также я поговорил с научным секретарем университета и кое-кем из преподавательского состава. В их случае речь тоже шла о переводах с древних языков нескольких трудов античных авторов. Поинтересовавшись, почему выбор пал на вашу покойную супругу, получил ответ, что у нее было имя в академических кругах. Кроме нее с этой работой никто бы не справился. Вам что-то известно о таких ее компетенциях?

– Нет, о ее научных трудах я никогда не слышал.

– А вот с клиникой и школой у меня ничего не вышло, – признался Вагин. – Директриса школы, единственное официальное лицо, была за рубежом на гастролях. Всю бухгалтерию ведет якобы она сама. Главврач клиники со мной отказался говорить, от остальных никакой информации получить не удалось. И придумать, какие книги им нужно было переводить с древних языков, я, честно говоря, не могу.

Повисла долгая пауза. По тому, как неохотно взялся за следующую тему Вагин, Максим понял, что сказанное ему не понравится.

– Также мы выяснили, что ваша жена посещала сайт знакомств M***. Информации из даркнета и симки оказалось достаточно, чтобы взломать ее аккаунт.

Перчинка ревности упала в незажившую рану.

– Из того, что мы выяснили, складывается следующая картина. Речь не шла о романтических свиданиях, всякие попытки, если таковые имели место, мгновенно пресекались. Учитывая возраст ее собеседников, это точно не про любовь. Могу вас успокоить. Из переписки можно заключить, что она чем-то торговала. Товар передавался из рук в руки. Скажите, вы не встречали раньше что-то подобное? Мы нашли это в личных сообщениях.

На листе бумаги Вагин продемонстрировал беспорядочный набор букв на кириллице, перемежаемых цифрами.

– Похоже на токен. Или на электронно-цифровую подпись. Но кириллица-то тогда почему?

– Нас тоже это удивило. Есть предположение, что товаром была сама эта последовательность символов. Но что это… Не криптовалюта, не номер криптокошелька. Какой-то шифр, понятный только тем, у кого есть ключ. Подобные последовательности встречаются в нескольких сообщениях, к делу они приложены все. Но в каждом наборы символов абсолютно разные. Наши криптографы прогнали их по стандартным процедурам. Это ни к чему не привело. На общеупотребительные известные языки не похоже. Если это действительно токен, то рыться бессмысленно. Для дальнейших исследований нужен больший массив данных, а тут только несколько фрагментов. В общем… это все, Максим. Можем мы еще чем-то вам помочь?

– Нет, спасибо. Вы сделали достаточно.

– И напоследок, Максим Евгеньевич, – странным голосом добавил вдруг Вагин. – Я вам очень не рекомендую лезть в эту историю самостоятельно.

Максим поднял глаза от папки:

– Почему?

– Мы выяснили, что один из ее друзей по сайту знакомств умер на прошлой неделе. Так же – во сне. Скорее всего, мы имеем дело с каким-то новым наркотиком или чем-то подобным. Возможно, с вашего разрешения, нужна будет эксгумация. Но пока для этого нет достаточных оснований. Если вы решите продолжить расследование, доверьте это профессионалам.

**

Оставшись один, Максим просмотрел материалы. Он не признавал тайн. Во что же ты, Света, влипла? Разговаривать и договариваться с людьми, получать необходимую информацию и обобщать было работой Максима. Поэтому он начал с клиники.

– Клиника эстетической медицины на ***кой. Здравствуйте!

– Добрый день, могу я записаться на прием к Шушматому Григорию Андреевичу.

– Как я могу к вам обращаться?

– Максим.

– Очень приятно, Максим. Уже у нас бывали?

– Нет. Первый раз. Знакомые рекомендовали. Говорят, у вас отличная клиника, очень профессиональные дерматологи, – войдя в роль, врал Максим.

– Вы правильно сделали, что обратились к нам. У нас действительно работают профессионалы высокого уровня. К сожалению, Григорий Андреевич сейчас прием не ведет. Могу я вам порекомендовать другого специалиста?

– Простите, но не стоит. Мне советовали именно его.

– Максим, я вас поняла. Оставлю вашу заявку и перезвоню вам, чтобы уточнить удобное время. Возможно, мне удастся что-нибудь для вас сделать. Пожалуйста, продиктуйте свой телефон.

В балетной школе работал автоответчик. Тогда Максим написал на указный электронный адрес и после текста прикрепил абракадабру на кириллице из материалов Вагина. Ответ пришел почти тут же: ему назначили встречу.

Старинный двухэтажный особняк в Серебряническом переулке с колоннами и львами у входа глыбой навис над пешеходной улочкой. Лепнина, женские лица на наличниках. Максиму, которому нравились гладкие дома из стекла и металла, физически свело челюсть от этой «богемщины».

Внутри было тихо и темно. Зевающий охранник махнул в направлении дальнего крыла. Максим двинулся вперед по сонным коридорам с высокими дверями без табличек. Откуда-то отчетливо запахло кошками. Подгнивший линолеум потрескивал под ногами. В открывшемся Максиму прокуренном кабинете сидела старая женщина с пучком седых волос и настолько прямой спиной, точно проглотила палку. Худое лицо с заостренным носом не выражало эмоций. На женщине было строгое черное бархатное платье, украшенное синим камнем в золотой оправе, стилизованной под пчелу. Занятая сортировкой каких-то бумаг, она едва взглянула на вошедшего и молча указала на стул за позолоченным столом с кривыми ножками.

– Мадам Шварцвальд? Добрый день, я Максим.

Она поднесла к губам длинный черный мундштук. Сморщенные губы сделали затяжку.

– Моя жена Светлана Петрова вела с вами дела. К сожалению, она умерла. При очень странных обстоятельствах.

– Мои соболезнования. – Голос был хриплый, как и положено заядлой курильщице. – Но, надеюсь, вы здесь все же по другому поводу.

Максим, не мигая, смотрел ей в глаза.

– Ах, нет? Чего же вы хотите от меня тогда? – она улыбнулась – самым краешком губ. – Понятно. Вы меня провели.

– Извините, – неискренне извинился Максим.

– И вы меня извините. Ничем не могу вам помочь. Дверь за вами, – не меняя позы и выражения ответила директриса.

– Я отсюда никуда не пойду, – упрямо сказал Максим. – Мне нужны ответы.

– О… Тогда я звоню охране.

Максим рванулся к столу и сжал ее, хрупкую и сухую, словно ветка, руку поверх черного рукава. До трубки Мадам донести ее не успела.

– Пожалуйста. Я прошу вас.

Из груди мадам Шварцвальд выпорхнул воздух или звук. На миг ударился о губы. Вонзился в Максима. Накатила дурнота. Его тело, – определил он с самого его удивившей отстраненностью, – словно погружалось в стремительно застывающий бетон.

– Пожалуйста, не сопротивляйтесь, – сказала Мадам, не меняя ровного тона, – а то задохнетесь.

Прищуренные от едкого дыма глаза не отрывались от лица Максима.

Мышцы груди медленно деревенели. Воздуха не хватало. Дышать становилось все труднее, и Максима охватила паника. Дыхание участилось.

– Дышим-дышим. Вдох, вы-ы-ы-дох-х-х, вдо-о-ох-х, вы-ы-ы-дох. Вот так, молодец.

Максим попытался расслабиться, но легкие сдавливало все сильнее. Наконец он понял, что может дышать маленькими полувдохами, фактически не поднимая грудь, мышцы которой точно сделались стальными прутьями. Пошевелиться он был не в состоянии.

– Упрямец и однолюб. Люблю таких.

Пчела на лацкане платья ожила, поднялась в воздух и прилетала посмотреть на Максима поближе.

Мадам затянулась снова. Она явно наслаждалась ситуацией.

– Я думала, буду покупателем. Но, похоже, я теперь в роли продавца. – Ловкое движение – и пепел вновь слетел с сигареты. Красный огонек подмигнул Максиму, как заговорщик. – Вот что вы мне заплатите.

Вслед за этим Мадам показала Максиму бумажку с цифрами, написанными синими чернилами.

Денег требовалось примерно столько, сколько оставила Света.

– За что я плачу? – прохрипел наполовину обездвиженный, наполовину задушенный Максим.

– За голосовое сообщение, – ответила, выдыхая дым, Мадам.

– От Светы? – с надеждой спросил Максим, но вслед за этим инстинктивно вспомнил о дипфейках.

– От меня. – Тон Мадам был по-прежнему невозмутим.

Максиму оставалось только беспомощно огрызнуться:

– Вы что-то не то, мне кажется, курите.

– Я дам вам то, чего вы так желаете: свидание со Светой! – с нажимом сказала Мадам.

– Света – мертва! – Сдерживаться не выходило. Кричать – не получалось. Поэтому он полузадушенно хрипел. – А ваша попытка меня развести…

Лицо Мадам побелело. Она приблизилась почти вплотную. И Максим увидел, что сквозь тонкую морщинистую кожу виднеются белые кости черепа.

– Молодой человек, – губы задвигались, и белая челюсть заходила под кожей. – Я хочу вам сказать, что это выгодное предложение. Многие бы на него согласились, просто никто им не предлагает. Вы же жить без нее не можете. Как думаете, из чего состоит этот мир? – Риторический вопрос вызвал в голове Максима неудержимый рой мыслей, среди которых всплыли вдруг даже какие-то понятия из курса субъядерной физики.

– Мир состоит из Историй, – наставительно продолжила Мадам. – Есть такая История. Называется «Подлесок». Или «Гости». Она позволит очутиться на опушке Великого Леса, где и застряла ваша Света. Может, она все еще там. Заодно вы поймёте, почему все это стоит таких денег. Вам , думаю, понравится.

– Какая история? О чем вы вообще? Раз уж мы бизнес-партнеры… – Он сделал ударение на слове «бизнес». – Скажите, чем Света торговала с вами?

– Ах! То есть вы даже не знали, что пытаетесь мне продать? – Мадам зашлась сухим старушечьем смехом. – Историями. Историями Великого леса.

– Сотни миллионов за… сказки?! Вы е@нулись здесь что ли все?

Мадам влепила ему крепкую затрещину. Такую не ожидаешь от сухонькой старушонки.

– Молодой человек! Где ваши манеры? В следующий раз возьму линейку и буду бить по губам… С Историями не все так просто. Истории защищают сами себя. Историю можно только рассказать. Записать ее нельзя – она прожигает бумагу, а читающий ее слепнет и сходит с ума. Света брала их в Великом лесу, в своих снах. Во сне человек читает и пишет, хотя всем известно, что глаз и рук у сновидца нет.

– И что из этого вы хотели купить? Что означали те буквы и цифры?

– Начало новой Истории, – мечтательно, даже как-то нежно улыбнулась вдруг Мадам. – Звуки, тоны, диакритика неизвестного тебе оккультного языка, из чего потенциальный покупатель заключает, о чем будет История. То, что ты прислал мне… Эта История называется «Душа моей души». Она арабская. История про юношу, который нашел девушку, явившуюся ему во снах. Дорогая История, – Мадам пожевала губами. – Жаль, что ее у вас нет.

Максиму нужно было перевести этот бредовый разговор в более практичное русло. Иначе проклятая бабка никогда бы не прекратила высокопарно повествовать о ценности Историй, в существование которых он не верил.

– Наличными платить? – как-то невпопад, учитывая сумму, спросил он.

– Ну что вы, я же пенсионерка, – подмигнула Мадам Шварцвальд. – У меня есть счет в С*банке, можно переводом.

…Максим очнулся, стоя перед столом, словно он вошел буквально секунду назад, только в правой руке у него была визитка. Пред ним в клубах сизого дыма сидела Мадам Шварцвальд с брошью на груди, пронзительно смотрела на него. Щека горела.

– Позвоните мне, как надумаете. Буду ждать.

Он сделал движение, будто собираясь к ней подойти, но напоролся на взгляд, который красноречиво говорил, что второго шанса выйти из кабинета живым у него уже не будет. Он вышел.

Надумал он быстро, несмотря на то, что это могло быть мошенничеством на доверии. Просто… ну что он еще мог потерять, в самом деле?

Инструкции Мадам были четкими и простыми.

Пункт первый: еда и вино. Еда обычная, кроме рябчиков с дикими ягодами и кедровыми орехами в меду.

Максим сходил на ближайший рынок и, не торгуясь, купил рябчиков. Рябчиков, судя по цене, кормили золотым песком. Там же, на рынке, достал дикую мороженую клюкву, бруснику и чернику.

Стол на восьмерых, – гласил второй пункт. А почему на восьмерых? Кто еще придет? Ответа, разумеется, не было. Придется попросить три стула у соседки справа и три стула у соседа снизу.

Белая хлопковая рубашка. Есть дома такая. Свечи. Свечи у Максима были, их купила Света.

Максим открыл окно, зажег свечи, поставил закуски, разлил по бокалам вино.

Нужно было как-то сообщить Мадам, что все готово. Он не подобрал нужных слов, поэтому отправил в мессенджер только смайлик-эмодзи: идиотский палец вверх. В ответ пришло голосовое.

Дополнительных инструкций не потребовалось. Максим положил телефон на стол. Нажал на клавишу воспроизведения и приготовился к… На самом деле он не знал, к чему готовиться. Хлопковая рубашка пахла стиральным порошком. Воротник отчаянно тер шею…

…Максим помнил только самое начало. Утробное рычание Мадам (неужели в старческом теле довольно силы, чтобы производить эти звуки?), переходящее в вой… А потом кухня завертелась и ушла наискосок.

Он увидел себя лежащим на полу. Потом себя, наблюдающего за собой, лежащим на полу. И мир разбился на тысячи зеркальных осколков, в которых он, как посторонний, наблюдал за самим собой, наблюдающим самого себя. Максим оказался в галерее с неправильной геометрией, украшенной картинами. Картины, все до одной, изображали комнату с лежащим навзничь телом: в разных ракурсах и разных живописных стилях, от реализма до набора из точек, линий и завитков. Проходя по галерее и рассматривая картины, Максим, становился то высоким, то низким, то старым, то молодым, то одним незнакомым человеком, то другим. А потом все стало музыкой – музыкой в исполнении большого симфонического оркестра. Затем – партией на пианино. Мелодией на флейте. Максим понял, что поет, а после – декламирует стихи о себе, лежащем в комнате, в размере пятистопного ямба. Стихи перешли в элегию о его жизни. И закончились эпиграммой самому себе.

Сознание вернулось к нему не сразу.

За окном стояла темная ночь, настолько темная, что не было видно света соседних домов. В комнате же, напротив, горел ослепительный свет: верхнее освещение, свечи и торшер. Кто-то – какая-то женщина? – повернулся к нему.

Невозможно, но… Это была Света.

– Он очнулся, – точно издалека дотянулся до него знакомый голос. Господи, неужели она жива?

Максим приподнялся на локте.

Радость сменилась недоумением, когда он понял, что на него с надеждой смотрели семь Свет. Внимание четырнадцати глаз было приковано к нему. Совсем не так Максим представлял себе эту встречу. Повисшая пауза затягивалась.

Девушки задорно рассмеялись. Одна из Свет, в точности повторяя знакомый тон и взгляд, сказала:

– Ну и как это понимать? Мы пришли, а ты, стало быть, отдыхаешь?

– Давай-ка к столу, – подала руку другая Света. Он взял ее. Рука была теплая, мягкая и… живая. Обмирая, не в силах разжать одеревеневшие пальцы, он медленно сел к столу.

Девушки снова засмеялись: заливисто, словно на девичнике.

– Так понимаю, нужно угадать? – спросил у Свет Максим, вспоминая какую-то детскую сказку. «Не пятьдесят на пятьдесят, – решил он про себя, – но шанс определенно есть. Вот только если одна из них Света, то остальные – кто? Или все это – Света? А может, ее тут и вовсе нет?»

Девушки засмеялись еще заразительнее. Пир был в самом разгаре. Все семеро были согласны между собой. И все, все они были Светами. Один и тот же овал лица, миниатюрная фигура, прическа. Гордая осанка, те же пальцы пианистки с синими венами. Одно и то же кимоно с розами. Но при этом они были разными. Едва заметные, но вполне ощутимые различия. Кто-то более накрашен, кто-то вообще без косметики, кто-то молчит, а кто-то без умолку болтает. Внутренний математик Максима начал формулировать задачу: «Пусть X это множество всех объектов…»

Заботливые руки положили ему рябчика с брусничным соусом, и несколько ложек салата. Максим не притронулся к еде. Пошел с козырей:

– А кто тут настоящая?

Повисло напряженное молчание. Внутренний математик присвоил каждой определение по направлению часовой стрелки.

– Подумай, задача не такая уж и трудная, – ответила Света-на-двенадцать, налегая на рябчика. К бокалу она не притронулась.

– Мы тебе, что, кажемся одинаковыми? – зло спросила Света-на-полтретьего. В ее бокале плескалась странная сапфировая жидкость, а на тарелке лежала баранья нога.

– Если ты здесь, то я cделала недостаточно, – с грустью начала было Света-на-девять. – Хотела бы я тебе подсказать…

Тут же раздалось недовольное шиканье. По наблюдению Максима, она была единственной, кто, так же как и он, оказался безразличен к столу.

– Вот та, я думаю, посмотри, как на тебя смотрит! – Света-на-полдвенадцатого насмешливо указала на Свету-на-полшестого. Туман ее бурлящего бокала полностью заслонял содержимое тарелки.

– Максим, ты хоть понял, что спросил? Историей не ошибся? – наклонившись вперед, строго спросила Света-на-три, подливая себе рубиновый напиток.

– Ты узнал меня? Это же я. Я! – заломила руки Света-на-полдевятого. Пила и ела она за троих.

Света-на-полшестого, которая подавала ему руку, промокнув губы салфеткой, заметила:

– Зря ты сюда пришел.

Бросив на нее взгляд, Максим увидел выпирающий живот.

Первый раунд был проигран вчистую.

Однако сдаваться было не в правилах Максима. Он еще раз оглядел всех семерых. Света-на-двенадцать глядела прямо. Света-на полтретьего косила на Свету-на-полдевятого. Света-на-полдвенадцатого не спускала с Максима глаз, но при этом следила за направлением остальных взглядов.

Мысленно он задавал вопросы, на которые уже знал ответы. Все они любят пина-коладу, индийский ресторан на Новокузнецкой, французских писателей, итальянское кино.

– Почему я ничего не знал про истории, про сны и про прочее? – наконец нашел верные слова Максим.

– А ты бы поверил ?! – возразила Света-на-двенадцать, кладя руками очередного рябчика.

– Истории могли украсть тебя у меня. Сюда легче войти, чем выйти. —Жидкость в бокале Светы-на-полтретьего сменила цвет на зеленый. В этот момент неприятная догадка заставила Максима вздрогнуть.

– Для тебя это могло плохо кончиться, – тем временем поддержала общий тон Света-на-девять.

– О каких Историях ты говоришь? – засмеялась Света-на-полдвенадцатого. От движения ее руки хлопья тумана частично рассеялись, позволив разглядеть содержимое тарелки. И Максим решил, что больше морепродукты есть не будет.

– Точно. Я бы тебе рассказала. Ты бы мне поверил и даже бы в дурку не сдал. Вот идиотка, как же я сразу не догадалась так сделать? – чуть наклонив голову, констатировала Света-на-три. Она забрала полный бокал у Светы-на-двенадцать.

– Малыш, почему это не могло быть моим маленьким секретом?! – спрятав лицо в ладонь, засмеялась Света-на-полдевятого. Она налегала на еду и вино, но тарелка и бокал все время пустовали.

– А ты хотел бы этого? – глядя в полупустой бокал, спросила Света-на-полшестого.

Максим почувствовал, что со Светой-на-полшестого выходит диалог.

– Мы же могли вместе изучать… Мы все всегда делали вместе! – воскликнул он, обращаясь уже непосредственно к Свете-на-полшестого.

– Не в этот раз, любимый. Я и так все свое свободное время посвящала тебе. А в Лес ходила только ночью, когда ты спал, – вклинилась Света-на-двенадцать, дожёвывая очередное крылышко.

– Тени Великого леса – это не игра в танчики… – прыснула Света-на-полтретьего. – Это даже не «Хорайзен» на плойке, мой дорогой.

Все еще продолжая смеяться, она отсалютовала бокалом шампанского и вернулась к своим дынным долькам.

– Это все для тебя, для твоего же блага, —Света-на-девять не разделяла чужого веселья.

– Верно. Не лез бы – целее бы был… – В голосе Светы-на-полдвенадцатого звучала то ли печаль, то ли угроза.

– Давай вместе еще из окна прыгнем! – засмеялась Света-на-три, блестя чуть помутневшими от выпитого глазами. – «Ты прыгнешь, я прыгну», помнишь?

– Вместе? Глазки Вике на моем дне рождения мы тоже вместе строили? – сгримасничала Света-на-полдевятого. – А она, между прочим, моя подруга. Близкая!

– Об этом я не подумала… – уроронила Света-на-полшестого.

– У нас были совместные планы на детей… на загородный дом… на путешествия. Все рухнуло, все пошло к чертям. Что мне сейчас делать? Как жить?

– Тебе ничто не мешает жить дальше, – бросила Света-на-двенадцать. – В том числе строить дома и заводить детей.

– А думаешь, у меня был выбор? – выкрикнула Света-на-полтретьего.

– Я тоже скучала. Подойди же ко мне, я тебя обниму. «Как долго я тебя ждала», – Света-на-девять протянула к нему руки.

Максим не пошевелился. И она разочаровано опустила их.

– А не было никакой Светы, ты всегда жил один. Ты ее выдумал, – вдруг тихо обронила Света-на-полдвенадцатого. Максим похолодел.

– Ты вызывал меня, чтобы обвинять? – перебила ее Света-на-три.

– Это же очевидно, – сказала Света-на-полдевятого, глядя поверх очередного бокала. Света-на-полшестого, не отрываясь, смотрела в стол.

– Прости меня, не думала, что так выйдет, – с раскаянием прошептала она.

Максим крепко взял ее за руку.

– Останься со мной.

Фраза упала гулко, полетела эхом по комнате.

– Хорошо, – ответила Света-на-полшестого.

В комнате они были вдвоем.

Избранница Максима поставила стул рядом с кроватью. Села рядом, положив голову на сложенные кисти. Максим лег на диван и закинув руки за голову.

– Сегодня… —мурлыкающе начала она, – я расскажу тебе одну Историю.

Глаза ее лучились лукавством.

– Историю лучше начать с поцелуя, – прервал ее Максим.

Она наклонилась. Его лицо очутилось в алькове ее волос. Она поцеловала его в лоб, потом в губы. Улыбнулась. Максим еще раз внимательно взглянул в ее глаза.

Волосы обвили его за шею.

***

Максим очнулся ото сна, потому что сильно замерз: с улицы сквозило. Над посеревшими домами за незашторенными окнами лился с неба рассвет. На столе стояла нетронутая еда, лежал разрядившийся смартфон. На мгновение комната и вся обстановка в ней показались ему черно-белыми, точно на старых фото. И тут осознание произошедшего, его непоправимости опустилось на Максима, как плита.

– Нет, нет, нет, не-е-е-ет. Обратно! Обратно! Как вернуться обратно? Как вернуться в Лес?

«В тот несравненный мир полный красок, музыки и искусства…» – неслось в его голове, хотя слова уже не срывались с губ: не хватало дыхания. Он мог лишь хвататься за лицо, точно пытаясь причинить себе боль и проснуться от этой боли. Проснуться… или заснуть?

– Как заснуть обратно? – захрипел он вслух, навалившись грудью на стол и так лупя по нему кулаками, что подпрыгивали тарелки. – Куда нужно нажать? Что там нужно сказать? Рубашка? Рябчики? Золото? Что?!

В мозг Максима словно вгрызалась циркулярная пила. Одно единственное желание: «Дай! Вернись!» надвое раскраивало грудь. Вернись: любой ценой! Убей, умри, укради, обмани. Выйди в окно. Любым способом, по любой тропе, но вернись. Ему нужно было еще. Он хотел туда, к ней. Зачем он проснулся? Зачем взошло это глупое солнце? Кто его просил?

«Лучше бы… – вдруг с абсолютной, кристальной ясностью понял Максим. – Лучше б я умер во сне, как она».

Через несколько недель на многочисленных форумах рунета появилось следующее сообщение от анонимного гостя: «Если у вас бессонница и кошмары. Вы говорите во сне на языках, которых не знаете. Вам снится лес с черными листьями. Ваш близкий умер во сне. Напишите мне на fallenforest@yandex.ru. Нам есть что обсудить.