Read the book: «Мироворот. Надлом»

Книга первая.

Пролог. Содом и Гоморра

На древний город, пропитанный запахом бензина, жареного мяса и пота, опустилась густая темнота. Он не противился этому, наоборот — принимал ночь с распростёртыми объятиями, словно соскучившийся по ласке любовник. Устремлённые ввысь шпили небоскрёбов, вгрызающиеся в рыхлую землю фундаменты старинных зданий — всё погрузилось во мрак.

Но он лишь казался обычным.

На пороге невзрачного серого здания стоял человек. Прохладный ветерок колыхал его чуть вьющиеся чёрные волосы и чёрную, расшитую тонкими серебристыми нитями длинную мантию. Со стороны могло показаться, что он просто не признаёт никакой другой цвет.

Рядом с ним стояла фигура, в которой не было ничего человеческого.

Мужчина смотрел на стеклянную дверь тёмными, словно безлунная ночь, глазами, вдыхая терпкий смог и улыбался, торжественно и хищно — как гепард, увидев отбившуюся от стада антилопу.

Человек — а это был мужчина средних лет, с небрежной щетиной на лице, — подошёл к двери и уверенно дёрнул за ручку. В кармане его мантии лежал ключ — тот самый, без которого ничего бы не получилось. Ключ, пахнущий древностью, тайнами и чистым летним небом.

Дверь открылась, без скрипа и шума, впустив незваного гостя и его спутника, хотя не должна была. Ярко-красное поле, окружившее вошедшего, перестало дрожать и пропустило его — не причинив увечий и жгучей боли. Трепыхавшийся в кармане ключ откликался теплом всякий раз, как человек преодолевал барьер за барьером.

Зазвенел колокольчик.

— Кто такой? Стоять!

Мужчина в мантии повернул голову на звук ещё неокрепшего голоса. Резко поднявшийся из-за белого стола молодой круглолицый охранник угрожающе вскинул руку. Он выглядел взъерошенным и сонным.

Безобидным.

— Доброй ночи. — Гость учтиво поприветствовал растерянного охранника, чем поверг его в ещё большее смятение. — Сделай вид, что меня здесь нет.

— Лишнее движение, и я вызову патруль! Назовите себя!

Посетитель вздохнул, и в этом вздохе не было ни капли сожаления.

— Меня зовут Горат.

— С какой целью вы прибыли сюда в час ночи?

— Поищите моё имя в списке гостей министра на девятое апреля.

Человек, назвавшийся Горатом, надеялся оттянуть неизбежное.

Он знал, что его имени в списке нет, и поэтому решил дать молодому охраннику шанс.

Оценить обстановку. Не делать глупостей. И просто дать пройти.

— Я вызываю патруль! — Руки охранника тряслись, словно он был не совсем трезв. Он даже не собирался проверять никакие списки, сразу отнеся гостя в категорию «подозрительные».

Нечасто кто-то посещал Департамент ночью. Крайне редко люди проходили через барьеры столь легко и непринуждённо. И не было ещё случая, чтобы посетителя сопровождал такой странный спутник, чью фигуру окутывало молочно-белое сияние.

Охранник не поверил в то, что он видел. Он зажмурился, а затем потянулся к большой красной кнопке в дальнем углу стола.

Совершил ошибку.

Мужчина в чёрной мантии очень не любил, когда его не слушались. Он искоса посмотрел на своего безмолвного компаньона.

— Ты голоден?

Охранник тоже посмотрел на того, кто сопровождал посетителя, и его глаза округлились, а дыхание сбилось. В полумраке вестибюля показалось, что он даже побелел.

Узнал.

Юнец нервно сглотнул.

Понял.

Вспотевшая рука, тянувшаяся к кнопке, на мгновение застыла.

Смирился?

— Приятного аппетита, — безмятежно пожелал мужчина своему спутнику, переступая через последний барьер.

Он размеренным шагом прошёл большой вестибюль, восхищаясь его архитектурой и блистающей даже во мраке белизной его сводов и лестниц.

Он не обращал внимания на пронзительные крики, полные ужаса и боли, которые доносились сзади.

Ему было плевать.

Охранник надрывал глотку так, словно из него высасывали душу.

Мужчина улыбнулся.

«Словно».

Даже после всего, что случилось, он не растерял чувство юмора.

Посетитель дошёл до лифта и нажал кнопку с цифрой «7». Крики за его спиной прекратились и, пока стальная машина, урча, словно сытый кот, поднимала его наверх, мужчина думал.

Он чувствовал, как по его телу разливается удовлетворение. Цель достигнута. Путь пройден. Но всё было слишком легко. Его план претворился в жизнь так, будто он сам дёргал за ниточки, хотя он всего лишь дал толчок всем событиям.

Человек в мантии вышел на седьмом этаже, прошёл по красной ковровой дорожке коридора и толкнул тяжёлую дубовую дверь. Он шумно втянул носом воздух, ощутив до боли знакомый парфюм, приблизился к высокому, до пола, окну и улыбнулся лежащему у его ног спящему городу.

Игра, затеянная им двое суток назад, началась, хотя на самом деле, он начал её шестнадцать лет назад и отдал за свою победу больше, чем кто бы то ни было. Всё было не напрасно. Он получил то, что хотел, подготовил того, кого хотел.

И теперь вся картина сложилась в цельное полотно.

Старый, прогнивший до зловонной тошноты мир готов был рухнуть от одного лишь прикосновения. И это прикосновение сделает он, и больше никто.

Он знал, чего хочет, к чему это приведёт и какую цену придётся заплатить всем и каждому — но так было нужно. Грехи оказались тяжелее благодетели, и только он один смог это увидеть. Опора, державшая на себе всю тяжесть мира, с хрустом надломилась.

Такого не случалось уже несколько столетий.

Глава 1. Лондонское утро

Двое суток назад. За день до смерти Арктуруса Рэндела.

— Приступайте к выполнению своих обязанностей, господин Рэндел. — Женщина средних лет со струящимися по её плечам серебристыми волосами захлопнула толстую белую папку, и стоящий перед ней мужчина заметил крупную красную печать на обложке. — Я ничем не могу вам помочь.

— Но это ошибка, мисс Оуэн! — в сердцах воскликнул светловолосый молодой человек, переминаясь с ноги на ногу. — Я не должен был получить это задание! Мой ранг лишь Шестой...

Он замолчал, когда поймал суровый взгляд.

— Ваши данные были обработаны Главным Компьютером. — Женщина открыла папку снова, и буквы на обложке сложились в ярко-красное слово «СУДИМ». — Именно он назначил вас на проверку Артефакта.

— С классом опасности десять? Вы серьёзно?

— Вполне себе серьёзно, мистер Арктурус Рэндел. — Оуэн переложила первый листок в личном деле под самый низ. — Вы и так работаете у нас уже пятнадцать лет. И согласно новым директивам, каждый сотрудник хотя бы раз в год должен участвовать в выездном задании. Только не говорите, — она достала кипу анкет и потрясла ею перед самым носом у молодого человека, — что вы этого не хотели. В каждом ежемесячном бланке вы упоминаете о своём желании. Так что считайте это подарком судьбы.

Арктурус вздохнул и отвёл взгляд, рассматривая рабочий стол, обитый ярко-зелёным бархатистым сукном.

Сьюзен Оуэн.

И на что он рассчитывал, когда пришёл к той, кого называют «Железная Леди»?

Если хорошенько подумать — то ни на что.

Но ехать в командировку не хотелось.

И жуть как хотелось.

— Я совсем без боевого опыта, мисс Оуэн!

— Если вы думаете, что Департамент не знает, чем вы занимаетесь по вечерам, то крупно ошибаетесь. — Чародей покраснел, вспоминая крупные порезы на стоявшем в его дворе раскидистом дубе. — Согласно собранной нами статистике, каждый маг хотя бы раз в жизни применяет магию в целях самообороны. Поэтому мы считаем, что вы — достойный кандидат для этого задания.

Рэндел прикусил язык.

— Я — достойный? — Он не верил своим ушам. — Тот же Дариус Дирни достойнее и с опытом!

Мисс Оуэн взглянула на Арктуруса так, как смотрит мама на провинившегося школьника.

— Мистер Рэндел, у вашего коллеги хватает своей работы,а у вас на сборы ровно десять минут, — отчеканила Оуэн и взглянула на круглые деревянные часы, неумолимо отсчитывавшие время. — Талон с адресом прибытия получите на заднем дворе, а свой мобильный сдадите через канцелярию.

Как так?

А вдруг чего случится?

И почему она не ответила на его вопрос?

— Не переживайте, с вами ничего не случится. Это обычная проверка сохранности Артефакта. Как доберётесь, воспользуетесь магией Пламени Связи. Вы ведь ею владеете? — Рэндел кивнул, и Сьюзен вновь зашуршала бумагами. Как я вижу, вы так и не сдали аттестацию на владение магией Перемещения в феврале.

— Не сдал, — глухо ответил чародей.

— Зато с отличием прошли тестирование на владение Защитной Магией, — неожиданно улыбнулась Оуэн. Арктурус был готов поклясться, что впервые это видит.

Мужчина почувствовал, как внутри у него всё сжимается в тугой, зудящий комок.

Ему улыбнулась сама глава Департамента Магии и Магических Явлений!

Дариус обзавидуется!

— Спасибо, — пробормотал он.

— С Перемещением вам помогут штатные сотрудники Департамента. У меня будет только одно личное указание, касаемо этого задания.

— Какое?

— Вас доставят на вокзал Эсбьерга, в паре сотен километров от пункта назначения. И я бы очень не хотела, чтобы вы пользовались общественным транспортом. Это Артефакт с классом опасности десять, наивысшим классом. Вы не должны привлекать внимание.

— Мне пойти пешком? — с недоумением спросил Арктурус.

— Вы любите лошадок, мистер Рэндел? Даже если нет, то, надеюсь, мой намёк весьма понятен.

И почему Департамент засунул в самую глушь столь могущественный предмет, о котором маг не имел и малейшего представления?

Ведь намного проще хранить его здесь, в самом центре Лондона, под охраной полутора тысяч чародеев!

Да какая разница?

У него, наконец-то, назначение.

Задание.

Первое выездное.

За пятнадцать лет.

А ещё он поедет на лошадях!

Осталось только их найти.

Уму непостижимо.

По телу Рэндела пробежали мурашки, и он едва заметно вздрогнул.

— Всё ещё нервничаете? — Сьюзен улыбнулась ещё раз, и Арктурус отрывисто кивнул. — Когда я увидела, что ваша кандидатура была выбрана Главным Компьютером, — Оуэн снова закрыла его личное дело и отложила его чуть в сторону, — то изучила досье вдоль и поперёк. И считаю, что вы, несмотря на неопытность, прекрасно справитесь с заданием.

— Справлюсь, — с усилием разлепив высохшие губы, промямлил маг.

«Надеюсь, я выживу», подумал он про себя, представив, как его раздирает на куски какой-нибудь дикий зверь.

— Мне нравится этот настрой. — Сьюзен встала, намекая на то, что разговор окончен. — Удачи, мистер Рэндел. И помните про шесть сотен золотых премии.

Арктурус на ногах, в которые будто вонзились тысячи мелких иголок, побрёл в сторону двери. Он пришёл к Сьюзен Оуэн с просьбой об отводе. А уходит с разгорающейся внутри надеждой.

Она похвалила его.

Лично.

Ещё и пообещала премию.

За приключения стали платить.

И пусть, чтобы получить более привычные фунты, он простоит в обменнике половину выходного.

Но это целых две зарплаты.

Можно будет, наконец-то, съездить в отпуск. Например, в Испанию, или...

— Я прекрасно знаю, что у вашей дочери завтра день рождения, мистер Рэндел. Вы успеете. Я в вас верю.

Она в него... Верит?

Сама Оуэн?

И знает о его беспокойстве?

Арктурус шмыгнул носом.

Его малышке исполнится семь.

Два года назад он уже пропустил этот праздник из-за сбоя в Охранных Чарах, не позволивших никому из сотрудников выйти наружу, и поздравлять Беллу пришлось по телефону.

Больше он такого не допустит.

— И ещё, мистер Рэндел. — Маг повернулся к Оуэн, схватившись за ручку тяжёлой дубовой двери. — Я считаю, что вы не оправдываете свой Шестой Ранг.

Начавший надуваться шарик надежды резко сдулся.

Что?

Она ведь только что успокаивала его, пожелала удачи и пообещала премию!

В каком смысле «не оправдываете»?

Ладони резко стали скользкими.

— Вам больше подошёл бы Третий, как минимум за выслугу лет. Как раз под стать и вашему Потенциалу.

Нервы, превратившись в стальные канаты, тут же лопнули, и по жилам Арктуруса потёк чистый адреналин.

— А когда вернётесь, то, думаю, стоит поднять вопрос о вашем повышении. Службу Контроля за Магическим Правопорядком вы уже давным-давно переросли.

Желудок сжало холодной рукой.

Она заметила.

Спустя столько лет!

Но заметила.

Арктурус пожалел о том, что его Потенциал столь низок. Ему хотя бы второй, и тогда ему будет позволено овладеть настоящей боевой магией...

— Спасибо, мисс Оуэн, — сорвавшимся на хрип голосом ответил Арктурус. Он бросил взгляд на белую папку с красной печатью. — Отнести личное дело в архив?

— Я как раз туда и направляюсь. — Сьюзен непривычно резко схватила её, царапнув картон острыми ногтями, и засунула подмышку. — Благодарю вас за учтивость.

— Хорошего вам дня.

— Удачной командировки, мистер Рэндел, — в третий раз улыбнулась ему глава Департамента перед тем, как маг вышел и закрыл за собой дверь.

Он прислонился к ней спиной и выдохнул, вытирая вдруг проступивший на лбу крупный пот.

Командировка и повышение.

Ну и день.

Но что-то ему не нравилось. Кажется, Сьюзен ему врала — но с благой целью.

Лишь бы он поехал.

Потому и похвалила его, пообещав с три короба.

Она всем так врёт?

Зачем она так явно сплавляет его в Данию?

Почему именно он? Ведь есть тот же Дариус Дирни, сидевший напротив в его кабинете, да ещё и с боевым опытом. Тем более, когда речь идёт об Артефакте с классом опасности десять...

И чем он привлёк её внимание? Обычный, из года в год перекладывавший бумажки сотрудник, сортирующий сообщения об аномалиях.

Что такого она углядела в Арктурусе?

Озарение снизошло на него, и он чуть было не хлопнул себя по лбу.

Ну конечно.

Она же читала его анкеты, в которых он, как мальчишка, писал о желании отправиться в командировку. Волна стыда накрыла чародея, заставив его снова покраснеть.

Но он-то имел в виду командировку в составе отряда Боевых Магов!

Как бы там ни было, его отговорила сама Сьюзен Оуэн.

Чародей вспомнил, как она слишком нервно схватила папку с его личным делом.

А ещё зачем-то переложила что-то в самый конец.

Рэндел тряхнул головой, из-за чего ему снова пришлось поправлять светлые, выросшие почти до плеч, волосы.

И зачем он мучился целую ночь, ворочаясь в постели и не давая жене спать?

Всё же нормально.

Сама глава Департамента его в этом убедила.

И хорошо хоть, что не опозорился перед ней и не начал блеять, как молодой барашек.

Всё-таки уже тридцать пять.

Не такой уж и молодой.

Арктурус добежал до лифта, спустился с шестого этажа на третий, и, словно ошпаренный, влетел в кабинет, наполненный запахом свежесваренного дешёвого кофе.

— Ну, как всё прошло?

— Я... Еду, — ответил ему запыхавшийся и раскрасневшийся Рэндел, щёлкая мышкой по ярлыку МагПочты.

— Всё-таки, дала от ворот поворот, — ухмыльнулся Дариус Дирни, расстёгивая молнию на своём коричневом вязаном джемпере. — Уже апрель, зачем включать отопление на максимум?

— Да я и сам так подумал, что отказываться не стоит.

— Верное решение, — кивнул коллега и отхлебнул кофе из пластикового стаканчика. — Развейся. У меня тётка в Скелунде живёт, там природа — загляденье. И знаешь ещё чего, — Дариус наклонился, и стул под ним жалобно скрипнул, — захвати-ка мне пару бутылочек местного шнапса. Деньги за них я тебе отдам.

— Мне не нужны позолоченные медяшки, — ухмыльнулся Арктурус.

— А ты откуда знаешь?

— Все об этом знают, Дар. Как думаешь, я правильно поступаю?

— Слышу слова не мальчика, но мужа, — хохотнул Дирни. — Конечно. Ты ведь об этом сам и мечтал. Не хочешь ведь, чтобы на твоём месте оказался Кирк Симмонс? Или тот придурок в жёлтом галстуке, как его...

— Соренсен.

— Соренсен, — повторил Дирни. — Ты завязывай. Вчера весь день ныл, как баба, ей-богу, сегодня продолжаешь... Ещё и к Оуэн побежал.

Слово резануло слух чародея, словно только что заточенный нож.

Он сразу вспомнил, как на него, ещё маленького, постоянно срывался папа.

— Ты что, как баба? — Голос отца, злой и уставший, приглушённо зазвучал в его ушах. Пахнуло перегаром. — Гвоздя забить не можешь, олух. Дай сюда.

— Папа, я сам! Сам!

— Сюда дай, — мужчина резко вырвал молоток из рук ребёнка, посадив тому глубокую занозу, и маленький Арктурус всхлипнул. — Бесполезный...

Воспоминание лопнуло, словно мыльный пузырь.

А вот саднящее чувство стыда Рэнделу было не унять.

— Заткнись, Дар. — Рука, державшая мышку, начала краснеть. — Иначе я за себя не отвечаю.

— Остынь, остынь, — миролюбиво ответил Дирни, натягивая на лицо улыбку. — За нападение на сотрудника Департамента сколько там полагается?

— Лет десять. Но одним нападением там не обойдётся.

— Снова хочешь сесть?

— А ты не провоцируй. — Рука Арктуруса вновь приобрела обычный цвет. — Я без отца рос, могу и поныть. Ты хоть знаешь, каково это — себя по кускам пару лет собирать?

Дариус не ответил, и Рэндел, шумно вздохнув, взглянул в заляпанное пылью окно.

Апрельское утро в Лондоне было наполнено жизнью. Пробка, скопившаяся на Пэти-Фрэнс, поднимала смрадный дым, долетающий до четвёртого этажа серого здания с номером 102. Люди спешили на работу, и, казалось, не было никого, кто просто беззаботно прогуливался. На безоблачном, голубом небе виднелись многочисленные следы от самолётов, садящихся в Хитроу.

Ему всегда хотелось чего-то большего, чем просто перекладывать бумажки с места на место.

И вот он шанс.

И он воспользуется им сполна.

— У тебя Потенциал какой? Второй?

— Второй.

— Перекинул тебе своё письмо.

— Зачем?

— Посмотри, может увидишь чего, у тебя и допуск повыше. А я пока жене позвоню.

Арктурус поспешно достал из кармана свой «Сименс» с оранжевой подсветкой клавиш и набрал хорошо знакомый номер. В трубке раздались протяжные гудки.

Рэндел уже смирился с мыслью о том, что командировка всё-таки состоится.

И он сам желал этого задания.

Долг есть долг.

А ещё был Контракт с Силой, который он подписал в свои двадцать лет.

Маг не знал, что будет, если его нарушить, но и проверять тоже не хотел.

По крайней мере, официальный буклет Департамента обещал нечеловеческие страдания.

Свет и Тьма.

Обязательный выбор.

И почему он выбрал первое?

Наверное, потому, что уже вкусил Тьмы.

Он явственно помнил этот запах пороха, привкус железа на кончике языка и ледяной холод тюремной камеры.

Хватило на всю жизнь.

В конце концов, он взрослый человек. Съездит, проведает не отвечавшего на письма Хранителя Артефакта и вернётся домой. И не забудет заехать в Копенгаген — подарок для дочери уже куплен и лежит в их с женой комнате на шкафу, но и ещё одному небольшому сувениру Белла будет рада.

А почему Хранитель не отвечает на письма?

Этого Арктурус не знал. Да и какая разница? Если бы с ним было что-то не так, Департамент уж точно был бы в курсе.

Чародей представил добродушного старика, завозившегося в огороде и не заглядывавшего в почтовый ящик из-за посевной.

— Алло, да, любимый, — раздался в трубке звонкий женский голос. — Ты уже отбываешь?

— Отбываю, — погрустнел Рэндел. — Оуэн победила. Поцелуй Беллу за меня.

— Обязательно, — хихикнула женщина. — Она сейчас очень занята обустройством нового кукольного дома, который подарил ей мистер Бидли.

— Он что, перепутал даты? Сегодня ведь седьмое.

— Нет, просто они с женой вечером улетают на Канары. Ну, понимаешь, отпуск. Знакомое слово? — из телефона слышалась ирония.

— Знакомое, Сесилия, знакомое. — Он понизил голос, украдкой глядя на увлечённо читающего электронную почту Дариуса. — Мне пообещали премию, так что в этом году точно поедем.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— В целях повышения качества обслуживания, все ваши разговоры записываются, мистер Рэндел. Теперь не отвертитесь. — Сесилия вовсю веселилась, заливаясь смехом.

— Я и не отнекиваюсь, — улыбнулся Арктурус, чувствуя, как по его телу разливается приятное тепло. — Телефон я сдаю, поэтому до вечера буду без связи.

— Ой, — резко расстроилась жена. — Совсем-совсем?

— Ты не волнуйся. Либо сегодня вечером, либо завтра к утру буду дома.

— Я тебе верю, — ответила Сесилия, и маг почувствовал, как та улыбается. — Удачи, любимый. Буду ждать от тебя звонка. Но если что — учти, я буду знать где тебя найти!

— Люблю вас, не скучайте там! — ответил ей маг и, мельком взглянув на золотое обручальное кольцо на правом пальце, отключился.

Когда десять лет назад он брал в жёны Сесилию Торн, лёгкую на подъём двадцатилетнюю девчонку из Ковентри, то больше всего боялся, что с годами она утратит свою детскую непосредственность.

И был очень рад каждый раз осознавать, что она ни капли не изменилась.

Не изменились и её василькового цвета глаза. Такие же, как у его дочери.

Такие же, как у него самого.

И плевать, что она не владеет магией. Так даже лучше.

— Ничего интересного, — подал голос Дариус. — Северная Дания, Скиверен, Артефакт с наивысшим классом опасности.

— И добрый волшебник на его страже.

— Да чёрт его знает, тут имя не указано. Зато указано, что в деревне двести душ Пустых.

— Неодарённых, — процедил Рэндел. — Они тоже люди.

— Но пустые для Силы.

— Но ведь люди, — снова распалился чародей. — Или что, ты сейчас сидишь за компьютером, который придумал маг, стучишь по клавиатуре, которую придумал маг, и смотришь в монитор, который изобрёл маг? Чёрта с два, Дар.

— Зануда ты, Рэндел. Натуральный, стопроцентный и без консервантов. Телефон твой сдать?

— Сдай, — согласился Арктурус, выложив мобильный на стол, — я уже не успею.

— Привет, мальчики, — раздался приятный женский голос, и в дверном проёме показалась миловидная женщина с кипой бумаг в руках. — А вот и герой дня, — она улыбнулась Рэнделу и бросила стопку документов Дирни на стол. — Волнуешься?

— Уже нет, — соврал Арктурус, пытаясь совладать со внезапно задёргавшимся правым веком. — Всё хорошо, Агнесса.

— Представь, что ты хоббит. Туда и обратно. Я вот с первым заданием за пять часов управилась, хотя ездила аж в Австралию.

— И сейчас во главе отряда «Алеф», — поддакнул Дирни. — Бери пример.

Взгляд Рэндела упал на плакат позади его коллеги.

Рыжее небо, подёрнутое воронкой грязно-серых облаков, затянутый дымкой город, очень похожий на Нью-Йорк.

Маг на переднем плане огромной, ярко-синей молнией пронзал голову трёхглазого чудовища метров шесть высотой, пасть которого была усеяна крупными, острыми клыками.

Арктурус прочитал надпись жёлтыми буквами снизу.

«ОХРАНЯЙ В РАМКАХ ЗАКОНА».

«Вот с кого я хотел бы брать пример», — подумал чародей, сжав кулаки.

Мечта всей его взрослой жизни почти исполнилась. Его заметили и оценили.

Осталось только сделать свою работу хорошо.

— Ну и славно, — Агнесса мельком взглянула на его руки. — Удачи.

— Я не неудачник, — бросил ей Рэндел, чихнув из-за долетевшей до него бумажной пыли.

— Тогда успехов.

Женщина, цокая каблуками, вышла.

— Хороша, да?

— Хороша, — согласился Арктурус. — Но и ты, и я женаты.

— Когда я стану самым могущественным магом на свете, я научусь поворачивать время вспять и доберусь до этой красотки Биксберри. И мы проведём вечер на этом кожаном диване. — Дариус бросил взгляд на софу в дальнем углу их заваленного бумагами кабинета.

— Ты бы свитер свой снял. Перегрелся, похоже, что такую чушь несёшь.

— А что, думаешь, не выгорит? — Дирни выглядел расстроенным.

— Из всех возможных вариантов... — Арктурус сделал вид, что думает. — Ты явно не подарок.

— Точно, ты мне напомнил!

Дариус, чуть замявшись, вытащил из ящика собственного стола крупную белую коробку, перевязанную красной ленточкой.

— Вот. Подарок. Для тебя, — выдавил он из себя.

Рэндел опешил, подавившись слюной.

— Мне? За что?

— Ты же завтра в седьмой раз почувствуешь себя отцом, — Дирни хмыкнул, протягивая упакованный сюрприз. — Это мой подарок на день рождения дочери. Для тебя. Лично.

Арктурус взял неожиданный презент из рук коллеги, быстро потянув за конец ленты. Та развязалась и медленно, словно осенний лист, упала на потёртый кабинетный линолеум. Маг, не обращая на неё внимания, снял крышку и вздрогнул.

Ему в лицо спружинил какой-то предмет.

Он зажмурил глаза, ощутив, как затрепыхалось в груди его сердце.

А когда открыл, то увидел, что в коробке лежала чёрная высокая шляпа.

Рэндел почувствовал, как к горлу подступил комок.

Именно поэтому он ненавидел фильмы ужасов.

— Так и инфаркт получить недолго. — Чародей взял шляпу в руки, разглядывая цилиндр и любуясь им. Ткань на ощупь была не из дешёвых. — То, что я и хотел. Как раз подойдёт к моему образу.

— Лондонского детектива из шестидесятых?

— Примерно так. Но как ты узнал?

— Обмолвился ведь под Новый Год, что шляпу давно не носил, а хотел. Вот я и подсуетился.

Рэндел пожал абсолютно сухую руку Дирни своей внезапно вспотевшей ладонью.

— Спасибо.

— Удачи там. Главное — без паники, что бы ни случилось, — Дариус улыбнулся магу, но недостаточно ярко, чтобы скрыть своё беспокойство. — А шляпа эта... счастливая. Не снимай.

— Не буду, на улице не май месяц, — ответил Арктурус, надев цилиндр и натягивая полупальто. Он оглянулся на коллегу. — В каком смысле «что бы ни случилось»?

— А вдруг тебя там ждёт деревня оживших мертвецов? Или какая-нибудь магическая штуковина, которая души высасывает?

— Да пошёл ты, — бросил Рэндел, пытаясь непослушными руками застегнуть пуговицу.

— Пойду после восемнадцати ноль-ноль. Удостоверение взял?

Арктурус нащупал во внутреннем кармане своего чёрного пиджака пухлую «корочку» в кожаном переплёте, достал её и раскрыл.

С чёрно-белой фотокарточки на него смотрело его собственное усталое лицо с острым носом и длинными, до плеч, светлыми прямыми волосами. Если бы фотография могла передавать цвет, то Рэндел вгляделся бы в свои небесно-голубые глаза.

Что ж.

Как хоббит.

Туда — и обратно.

— Взял.

— Ни пуха, — пожелал Дирни, и дверь кабинета с табличкой «Служба Контроля за Магическим Правопорядком» громко закрылась.

Дариус снова взглянул на экран с письмом, которое ему переслал Рэндел. Он открыл файл с его собственным досье и прокрутил его чуть ниже, к блоку «Информация об исполнителе».

На него смотрел голубоглазый Рэндел, на вид лет на десять младше.

А напротив строк «Ранг» и «Уровень магии» чёрным по белому сияла надпись «Первый».

— И почему же ты мне не сказал, Первенец — со смешком бросил в сторону закрытой двери Дирни и с хрустом сжал в руке пластиковый стаканчик с остывшим кофе.

По всем параметрам его коллега никак не тянул на Первый уровень Потенциала.

Дариус злился на Рэндела ровно до того момента, пока не увидел чуть ниже почти незаметную бледно-серую запись.

«Последнее изменение досье сотрудника: 7 апреля, 02:04. Автор изменений: ИНФОРМАЦИЯ СКРЫТА».

Дирни отхлебнул остатки напитка и посмотрел на утреннее лондонское небо. Он ощутил резкий холод в груди, и маг машинально приложил к этому месту руку, стремясь унять нарастающее беспокойство.

Он думал, что утренняя просьба о подарке отбывающему в путь чародею от его коллеги была безобидным напоминанием про выслугу лет.

Но теперь чародей сомневался в том, что Арктурусу Рэнделу предстоит обычная командировка.

Глава 2. Датская глушь

За девять часов до смерти Арктуруса Рэндела.

Покрытая тёмным брезентом повозка медленно плыла по грунтовой дороге. Две запряжённых в неё лошади порядком устали, и еле волочили ноги, изредка фыркая. Тишину, наполненную запахом талого снега с нотками хвойного леса и конского навоза, иногда разрывали громкие удары хлыста.

На Северную Данию опускался безоблачный оранжевый закат.

— Но, пошла, ещё немного! — хрипловатый голос пухлолицего кучера Бонса вырвал сидящего в повозке Арктуруса из собственных мыслей. — Всего-то с милю, кобылки, давайте, давайте!

Лошади недовольно фыркнули, но продолжили путь.

Пронизывающий до костей встречный ветер ворвался под брезент, слегка растрепав светлые волосы мага, и тот ощутил явственный запах застарелого пота, а кожа покрылась мурашками.

— А ты, — извозчик повернулся назад, съёжившись, — за фокусы свои пятак ещё мне докинешь, понял?

Рэндел взглянул на танцевавший рядом с ним, прямо на дощатом и пушистом от плесени полу, магический огонёк.

— Понял, — согласился чародей. — Но только если вы подгоните лошадок. Я не хочу приезжать затемно.

— Они и так скачут, это самое, как ужаленные, уже восьмой час. И даже пить не просят!

— Если вы немного подумаете, то поймёте, почему они такие выносливые.

На лице Бонса появилось озарение.

— Так ты и лошадок моих, того-этого...

— И лошадей ваших и того, и этого, — бросил в ответ Рэндел. — Смотрите на дорогу.

— Он мне ещё указывать будет, — буркнул кучер. — Да я таких, как ты...

Рэндел не стал слушать извозчика. Он ехал уже восемь часов и выбивался из графика — так же, как на кочках вылетал из таза его позвоночник.

Скамья была жутко неудобной.

Это, несомненно, было лучше шести лет в тюрьме Бартандо.

Арктурус в который раз пожалел, что у него нет с собой мобильного телефона.

Сесилия скрасила бы этот путь.

Слегка подумав, он пожалел ещё раз, что не добрался до отдалённой деревни на такси в нарушение просьбы Сьюзен Оуэн.

— Из-за таких, как ты, — шипел Бонс, — я работу потерял! Тридцать лет кочегаром отпахал, всю душу отдал, дочурок воспитывал! — Кучер вытер нос рукавом чёрного плаща, оставив на нём мокрый след.

Рэндел попытался проникнуться сочувствием к этому человеку, но не смог. Все его мысли занимало вверенное ему задание.

Какой-то Хранитель, какой-то Артефакт.

Ну и что?

Главное — доехать, убедиться, что всё в порядке, и уехать.

Главное — вовремя, чтобы успеть к своей любимой Белле.

Семь лет. Осенью в школу.

— А потом вы все припёрлись и нас выжили! — продолжал тираду Бонс, повернувшись к магу. — Рубашку он белую купил, пальто коричневое модное, перчатки — из кожи, поди! Я, может, тоже хотел бы, но деньги я где возьму? Мне сколько ртов кормить-то, а? Лошади, это самое, знаешь, сколько овса жрут? Слишком вам всё легко! Да я...

Арктурус ощутил усталость, смешанную с раздражением.

И покалывающее кончики его пальцев тепло.

Он не хотел применять магию, но каменные нервы грозили вот-вот раскрошиться.

Чародей вспомнил дерево, на котором виднелись глубокие порезы от ночных тренировок.

На человеке порезов не будет. А вот доехать в тишине он был бы не против.

— Молчание! — Маг отдал приказ переполнявшей его Силе, и та, сорвавшись с рук, едва заметной верёвкой словно зашила кучеру рот.

Холодная волна прошла по телу чародея от макушки до пят.

Он это сделал.

Применил магию на Неодарённом.

Арктурус посмотрел на человека, тщетно пытающегося разлепить склеенные губы, и покраснел. Сумрак скрыл это, но Рэнделу было не по себе.

Он вспомнил свои споры с преподавателем на занятиях по Религиоведению в университете Борнмута.

— Верить в божков? Ещё чего! Мы слабаки, что ли? — старый профессор Риволи, поправляя пенсне и брызгаясь слюной, орал на всю аудиторию. — Мы боги, а Пустышки — бесполезны!

— Так это мы паразиты! — Руки Арктуруса резко похолодели, а голова закружилась. — Давно застряли в каменном веке, пока Неодарённые двигаются вперёд потому, что это их единственный способ выжить! Строят города, ударяются в науку, а мы...

— Садись, Рэндел, два! — кричал обезумевший Риволи. — После занятий к ректору, будете мыть посуду! Руками!!! Как Пустой!!!

Тогда маг защищал Неодарённых. Так почему же сейчас он позволил себе сорваться на беззащитном кучере?

Что его ждёт за это?

Рапорт.

И муки совести.

Мужчина сжал кулаки, и кожа на его перчатках натянулась.

Всё бывает в первый раз.

Зато будет и тихо и спокойно.

— М-м-м! — промычал Бонс, а его бегающие маленькие глаза наполнились ужасом.

— Что, наверное, жалеешь, что маги с людьми открыто жить начали? — Рэндел ухмыльнулся, но вдруг одёрнул себя.

И что он творит? Примерный семьянин, который до брызга слюны защищал Неодарённых, вдруг сам стал тем самым «противным магом»?

— Не подумайте чего, — буркнул он. — Я не со зла. Просто хотел доехать в тишине. Смотрите, пожалуйста, на дорогу.

Бонс что-то промычал, и Арктурус сразу понял, в каком направлении ему нужно проследовать.

Тишина, покой, щебетание птиц, скрип колёс, из-под которых с чваканьем вылетала вязкая коричневая грязь.

И тепло от магического огня.

Рэндел прокашлялся.

Может, и погорячился.

Или нет?

Может, Неодарённые сами виноваты?

«Вестник Магии» каждую неделю писал о новых стычках между магами и немагами, но все прекрасно понимали, какой катастрофой может обернуться открытое противостояние. На стороне Неодарённых было смертоносное оружие, а на стороне магов — смертоносные заклинания.

Люди были недовольны тем, что владеющие Силой навязывают им свои взгляды на мир, отбирают у них работу. А чародеи — тем, что они до сих пор, несмотря на все подписанные соглашения, жили, словно индейцы после прихода англичан на североамериканский континент.

Может, и виноваты.

Но не все.

И сидящий перед ним кучер совершенно точно был ни при чём.

Или при чём?

Голову Арктуруса посетила мысль.

— Отпечаток! — полушёпотом произнёс Рэндел, и почувствовал, как из носа полилась кровь. Невидимая для Неодарённого серебристая нить подлетела к его давно не мытой голове, прошивая его череп, вгрызаясь внутрь.

— М-м-м, — снова замычал Бонс, ощутивший магию порывом ледяного ветра.

Арктурус отдельными кадрами, слегка обесцвеченными, увидел всё прошлое пухлолицего кучера.

Две бывших жены, которых тот бросил ещё беременными, и не вспоминал о детях.

Безответственный.

Оставил больного брата умирать, лишь бы побыстрее заполучить захудалую квартирку под Копенгагеном.

Расчётливый.

А это что?

Арктурус вгляделся, но внезапные помехи закрывали от его взора целый кусок прошлого.

Что за помехи?

Их не должно быть.

Маг высунул голову наружу, вдохнув свежего воздуха. Он был доволен внезапно возникшей возможностью практиковаться, но одёрнул себя. Какая, к чёрту, практика? Перед ним — живой человек!

Живой.

Но удивительно противный.

Наверное, он этого заслуживает.

Лес то редел, то вновь густел, раскидывая широкие лапы ветвей, затмевающих наполовину тёмное небо. Из-за холма впереди прямо в небо поднимался дым, и к запахам навоза и хвои добавился терпкий аромат горящих поленьев.

Всё громче звучали детские голоса и задорный смех.

Увидев покрытый грязью и тонкой коркой ещё не растаявшего снега дорожный знак с надписью «Скиверен», Арктурус обрадовался.

Наконец-то.

Он не обратил внимания на тончайшую, едва заметную пелену, которая полностью прошила его тело, слегка пощекотав.

Небольшая деревня, в которую медленно въехала скрипучая повозка, встретила Рэндела целым рядом казавшихся безжизненными домов. Тут и там стояли покосившиеся здания с выбитыми стёклами, и занавески, трепыхавшиеся на ветру, словно приглашали войти внутрь.

Мурашки снова побежали по коже чародея, но уже не от холода.

Всё выглядело слишком заброшенным.

А как же голоса детей? Или покинутыми казались только дома на окраине?

Он напрягся, вспоминая, как обнаружить следы магического вмешательства.

— Ищи! — скомандовал Арктурус, не обращая внимания на мычащего кучера. Голубоватого цвета струйка Силы, чуть искрясь, медленно поплыла в сторону казавшегося заброшенным дома.

Магия полилась вязко, тягуче, словно засахаренный мёд.

Непривычно тяжело.

Его левый висок пронзила острая секундная боль, и Рэндел хлопнул себя по голове, чтобы унять боль.

В отличие от денег в кошельке, запас магии, плещущийся в его теле, был почти бесконечен.

Почти.

— Чёртова магия, — процедил он, глядя на Бонса. — Чего уставился? Думаешь, магия за просто так даётся? Нет, мужик, это самое, больно нам каждый раз, — передразнил извозчика чародей. — А ты говоришь «легко». Иногда и кровью платить приходится.

Боль отступила так же быстро, как и появилась.

Поток Силы догнал повозку через два дома, и Арктурус немного успокоился.

Никакого магического вмешательства не было и в помине. Просто люди, жившие здесь, уехали в какой-нибудь крупный город.

Или умерли.

— Доброго вечера, — маг поприветствовал бредущего мимо мужчину в драном тулупе цвета мокрой грязи, но тот проигнорировал вежливость. Он прошёл мимо, не поднимая глаз и волоча ноги так, будто был сильно пьян.

— Да и пошёл ты, — отчеканил Арктурус, в котором клокотал страх и вернувшееся утреннее ощущение беспокойства, которые он спрятал за нарочитой грубостью. — Доброго вечера, миледи! — Он переключил внимание на девушку в красном платке в белый горошек. Она стояла к магу спиной, слегка покачиваясь. — Как мне проехать...

Рэндел замолчал на полуслове.

Никакой реакции.

Жители этого места были недружелюбны и, словно, сговорившись с Бонсом, все вместе ненавидели прибывшего к ним мага.

Ну и пусть.

Есть лишь задание, которое надо выполнить.

Доехать до дома номер...

Арктурус сунул руку во внутренний карман и достал оттуда пожелтевший кусок пергамента. От него пахло каким-то въедливым мужским парфюмом, масляной плёнкой остававшимся на пальцах.

Бергамот, мускус и чёрный перец.

Интересно, кто носит такой тяжёлый запах?

«Площадь Скиверен, 14. Хранитель Греммус Мёллер».

Солнце почти зашло за горизонт, когда повозка въехала на центральную площадь деревни, укрывшейся плотным одеялом густых, туманных сумерек.

— М-м-м! — раздался щелчок кнута, и лошади встали. Арктурус неуклюже спрыгнул с повозки и щёлкнул пальцами. Бонс, почувствовав свободу слова, заговорил, едва шевеля губами. — Маг хренов!

— Ещё раз простите за моё вмешательство. Если хотите, можете подать жалобу в соответствующую инстанцию.

— Двадцать пять фунтов, паря, с твоего носа! Который, между прочим, весь в крови!

Точно.

Он забыл вытереть её после того, как взглянул на Отпечаток.

— Давление пошаливает. Держите. — Он протянул руку, которой только что убрал следы заклинания, с пригоршней блестящих золотых. Кучер жадно сгрёб их с руки мага, рассматривая металлические кружочки.

— Это что за хрень? Где, это самое, фунты?

— Золото разве не устроит? — Бонс, казалось, взрывается по любому поводу. — Фунты!

— Прошу прощения, — монотонно ответил Арктурус. — Ничего, кроме золотых, у меня нет. Извините.

— Я тебе, это самое, припомню! Мне твои извинения, понимаешь, ни в седло, ни в датскую армию! И ты ещё пятак за костёр должен!

Рэндел закатил глаза.

Что же за человек-то такой?

От него за километр разило не только давно не мытыми подмышками.

Обычно никто не вызывал у Арктуруса такой неприязни.

Но только не Бонс, чей Отпечаток явственно говорил о том, что он — не очень-то и хороший человек.

— Крайне рекомендую пожертвовать заработанные за эту поездку деньги на благотворительность.

Лицо извозчика приобрело угрожающе красный оттенок. Он быстро огляделся и, заметив вдали тёмные силуэты, осмелел.

— ЛЮДИ! ЭТОТ ГРЁБАНЫЙ ФОКУСНИК...

Этого Арктурус стерпеть не мог.

Он не называл Бонса Пустышкой. А вот тот позволил себе оскорбление.

— Молчание! — Сила снова зашила рот кучеру, но сделала это крайне лениво. — И гони отсюда, пока цел. Я не шучу, — Голос мага сорвался на хрип. — Вот твой пятак.

Брошенная монета смачно впечаталась в грязь. — Забирай и проваливай.

Кучер, что-то мыча, дёрнул поводья, и уставшие лошади нехотя развернулись.

— Через час пройдёт, — крикнул Арктурус вслед удалявшейся повозке.

С наслаждением вдохнув свежий датский воздух, он вдруг понял, что совершил глупость.

Чародей только что потерял единственную возможность вернуться домой.

И что ему теперь делать?

Как добраться хотя бы до ближайшего вокзала?

Может, хоть у кого-то в деревне есть машина, и он сможет договориться?

Рэндел нервно захихикал от пришедшей ему в голову мысли.

И как он позабыл?

Сама Железная Леди говорила ему связаться с Департаментом по приезде. И даже намекнула, как.

— Пламя Связи!

С руки Арктуруса сорвался поток ядовито-зелёного огня, похожий на тот, что он наколдовал в повозке. Поток превратился в сгусток и упал вниз, разлившись по земле, словно вода из ведра, жалобно потрескивая.

И исчез.

Не сработало.

— Пламя Связи! — ещё раз скомандовал Рэндел.

То же самое.

Что происходит с Силой?

Почему она из раза в раз применяется так... Тяжело?

И почему то, что всегда работало — больше не работает?

Или он просто слишком сильно нервничает?

А как ещё, когда с магией что-то творится!

Внутри у чародея всё похолодело.

Сообщения с внешним миром не было.

Он один. Вечером. Посреди отдалённой от городов деревни. Без сотового. Без возможности связаться хоть с кем бы то ни было.

Скоро — ночь.

Ему надо лишь добраться до нужного дома. Выпить крепкого чаю, пообщаться с Хранителем...

Лишь бы у него был телефон.

Или голубь.

Рэндел огляделся, переминаясь с ноги на ногу.

Он стоял на площади небольшой, в полсотни домов и три улицы, деревушки. Сумрак стал осязаемым, тут и там зажигались огоньки окон. Ветер гулял между домами, со скрипом покачивая хлипкие заборы и отряхивая снег с ветвей деревьев. На стенах некоторых зданий висели, чуть покачиваясь из стороны в сторону, тусклые фонари, а прямо по центру площади стоял давно пересохший каменный колодец под деревянным покатым навесом.

Тишина окутала деревню плотным покровом — ни единого звука не доносилось с улиц.

Ни людей.

Ни домашних животных.

Ни щебетания птиц.

Рэндел краем глаза заметил лёгкое движение, и повернул голову к ближайшему дому.

Может, это голубь?

Нет.

Вороны.

Много.

Не сосчитать.

Арктурус вгляделся в стаю и поцокал языком. Они сидели на крыше, словно изучая его. Чёрные, как смоль, гордые и почему-то неподвижные.

Чиновник бегал глазами по упитанным тушкам пернатых, переводя взгляд с одной птицы на другую.

Глаз не было.

Ни у одной.

В горле у Рэндела резко пересохло, и его сознание подсказало ему полную картину.

Мёртвые птицы.

Дым, несмотря на ветер, поднимался прямо в небо.

Смеющихся детей тоже не было видно на улицах.

Сумрак наступил слишком быстро.

Помехи, которые он увидел в Отпечатке кучера, тоже были неспроста.

И магия, его главное оружие, словно отказывала своему командиру в удовольствии её применять.

Всё было не так.

— Выехал на полевое задание, — еле слышно пробормотал Арктурус, чувствуя, как волосы на его теле встают дыбом. Он ещё раз пожалел, что отпустил кучера.

Ещё успеет догнать?

Где-то неподалёку раздался звон разбитого стекла.

Громкий.

Резкий.

Свет во всех окнах внезапно погас, и вся деревня погрузилась во мрак. Солнце, провалившееся под горизонт, не разгоняло тьму и холод.

— Свет! — дрожащим голосом произнёс маг, и из его руки вылетел небольшой, но достаточно яркий голубой шарик.

Здесь кто-то есть.

Арктурус резко рванул и побежал прочь. Он увидел чернеющие на фоне неба две высокие сосны, стоявшие по бокам от полуразвалившегося дома, и побежал туда, рывком открыв хлипкую калитку, которая оторвалась от петель и упала в грязь.

Очутившись за редким забором из серых досок, Рэндел остановился и прислушался.

Тишина, и только сердце стучало где-то в горле.

Никого, кроме него самого и свернувшего его желудок в тугой комок страха.

Ничего, кроме чёрной таблички на полусгнивших брёвнах.

14.

Он здесь.

Он добрался.

Маг выдохнул скопившийся в лёгких воздух, и тот паром вырвался на свободу.

Спокойно.

Он на месте.

Сейчас он постучится в дверь, и...

Осталось унять прыгающее в грудной клетке сердце.

Рэндел напрягся, рассматривая нужный ему дом.

Крыша сарая, в котором жил Хранитель Артефакта, была кое-где прохудившейся и дырявой, и ветер беззаботно свистел сквозь крупные щели.

А позади дома начинался густой лес, который в опускающейся на деревню темноте смотрелся пугающе жутко, будто там жили огромные пауки с острыми, как клинки, жвалами. Два, а, может быть, и три.

Или десять.

Шёл четвертый десяток лет, а он всё ещё не победил свой детский страх.

Арктуруса передёрнуло. И что он, в самом деле? Таких гигантских пауков не существует!

Правда, и магии для него раньше тоже не существовало.

Он просто испугался.

Маг медленно двинулся к двери, опасливо озираясь при каждом шаге. Память услужливо напомнила ему, что здесь, в этой деревне, спрятан Артефакт с наивысшим классом опасности.

Наивысшим.

Значит — защищённым.

Спрятать сильный предмет в глуши, среди обычных людей, при этом сокрыв его магией. Умно.

Всё, что здесь происходит — это из-за Защитной Магии?

Если да, то Арктурус был готов пожать руку тому, кто это придумал. Он давно так не пугался.

Но что, если это были только цветочки, и настоящая Сила, защищающая Артефакт, ждёт его в доме номер четырнадцать?

Она задушит его, покалечит, убьёт?

Как представителя Департамента — вряд ли.

Чародей протянул свою едва дрожащую руку к ручке, сделанной из ржавой металлической скобы, вбитую наполовину в толстые доски покосившейся двери.

Его сознание вспыхнуло мыслью.

Распечатанной на скрипучем принтере бумажкой.

«Прежде чем прикасаться к предмету, на который, возможно, наложены заклинания, убедитесь в их отсутствии, применив чары Распознавания и Очищения. Обратитесь к сотруднику не ниже Третьего Ранга для проведения процедуры.»

Маг разозлился на себя за то, что в подробностях помнил почти все инструкции. Он устал от всей этой чепухи, и понимал, что годы работы в Департаменте Магии сделали из него почти идеального бюрократа.

Винтик в огромной, проржавевшей машине, с давно сломавшейся деталью под названием «здравый смысл».

И сейчас он действовал не по протоколу.

Но было поздно.

Он уже прикоснулся.

Звук.

Крик.

Режет слух.

Давит на мозг.

Пронзает душу.

Кровь вскипела и словно потекла вспять.

Что за?..

Враги?

Его атакуют?

Сердце Арктуруса застучало, словно отбойный молоток. Подстёгиваемый бурным всплеском адреналина и приступом аритмии, он резко развернулся.

— ПОРАЗИ ТЕБЯ СВЕТ! — машинально рявкнул Рэндел, приказывая Силе. Он ощутил ноющую, назойливую боль в левом плече. Чары слетели с кончиков пальцев и создали стрелу, ярко сверкнувшую во мгле.

Сфокусировавшись, он увидел перед собой — шагах в десяти — пожилую сгорбленную женщину с сальными седыми волосами, замотанную в выцветший тканый платок в мелкую клетку. Старуха стояла с поднятой вверх левой рукой, опираясь правой на клюку, сделанную из какой-то старой ветви, и разрывала воздух истошным звуком. Её рот, почти беззубый, открылся настолько, что было видно чёрную глотку, а взгляд был направлен в звездное небо. Арктурус был готов поклясться, что это не мешало ей видеть его.

Было поздно отменять заклинание, и на секунду Рэнделу показалось, что за ещё одно убийство его снова ждёт тюрьма. Стрела, сотканная из магии, вошла старухе прямо в грудь, с чавкающим звуком прошив её насквозь, и улетела дальше, вонзившись в стену дома напротив.

Крови не было. В грудной клетке старухи появилась дыра, но та продолжала надрываться, будто ничего не почувствовав.

Заклинание, предназначенное для самообороны, просто не сработало.

Рэнделу стало легче. Магия не оказала нужного эффекта — но и никакого убийства не будет.

Что вообще тут творится?

Жилки на его висках запульсировали чаще.

Арктурус, чувствуя одеревеневшие мышцы ног, наложил на себя заклинание Щита, и тончайшая пелена покрыла тело чародея, словно мыльный пузырь.

— Какого чёрта, хватит орать!

Звук не утихал — назойливый, громкий, пробирающий до мурашек. Из уха мага полилась струйка тёплой крови — перепонка была повреждена, и Арктурус на мгновение оглох, а голову пронзила острая боль. Звон в ушах заставил мага потерять ориентацию, и голова резко закружилась. Он согнулся, закрывая уши ладонями.

Он что, идиот?

Зачем он разговаривает с тем, кто выжил после того, как сгусток магии порвал ему грудную клетку?

Рэндел был готов к тому, что после столь громкого крика двери соседних домов распахнутся, и на улицу выйдут мужики с топорами и вилами, чтобы разузнать, что случилось и кто столь громко вопит в ночи. Он был готов моментально наслать чары Забвения на всех случайных свидетелей.

Если бы у него хватило запасов Сил.

Однако, никого не было, а окна оставались тёмными.

Арктурус, тяжело дыша, попытался успокоиться. Он ощущал колотившееся в висках сердце и подступившую к горлу тошноту, и сглотнул кислую слюну.

Неплохую защиту поставил Департамент. Любой на его месте, кто попытался завладеть спрятанным здесь сокровищем, уже сошёл бы с ума.

Но что-то казалось Рэнделу слишком странным.

Полоумная старуха не выглядела частью охранной магии.

А как же Хранитель?

Старый маг объявился бы в ответ на истошный крик, но из дома номер четырнадцать никто не показывался.

Чёрт с ним.

Что со старухой?

Она стоит и орёт. С дырой в груди и поднятой вверх рукой.

А что, если...

— ЗАМОЛЧИ! — рявкнул Рэндел, и тягучая магия покинула его руку, лениво, медленно плывя в сторону старухи.

Зашивая ей рот.

Повисла тишина, и Арктурус выдохнул.

Кто она? Маг или немаг? Если заклинание сработало, то она не владела Силой.

Но что-то подсказывало чародею, что это не так.

Откуда она так резко появилась — маг был готов поклясться, что на улице не было ни души — и зачем пришла? Местная городская сумасшедшая? Человек в здравом уме не пришёл бы в сумерках орать на других людей.

Взгляд мага привлекло какое-то изображение на её поднятой левой руке. Что-то очень похожее на татуировку.

Рэндел, в свете ярко-голубого шарика, висевшего неподалёку, вгляделся в рисунок.

Круг.

Просто обычный круг.

Старуха просто стояла и безмолвно наблюдала за звёздами. В ней не было ничего необычного — кроме того, что она открыла рот в беззвучном крике и вытянула вперёд левую руку с татуировкой круга на ладони.

— Всё нормально, — нервно усмехнулся маг. Звук его собственного голоса почему-то успокаивал.

Арктурус поднял голову, пытаясь понять, куда она смотрит.

Небо.

Безоблачное и чистое.

Тёмное.

Усыпанное мириадами звёзд.

Вот Полярная.

А вот пояс Ориона. Рядом — Волопас. И звезда Арктур, в честь которой родители дали ему имя.

«Страж Медведицы».

Звёзды едва заметно подмигивали ему, и страх чародея понемногу отступал и растворялся. Он просто не был опытным магом из боевого отряда. И давно не пугался так сильно. Последний раз — от неверных расчётов в счёте за электричество, когда ему насчитали к уплате сумму в три тысячи золотых.

Выдох.

Старуха всё же была странной.

Иллюзия.

Или нет?

Он запутался.

Чародей, превозмогая опутавший его ноги страх, снял перчатку и прикоснулся своей тёплой, чуть дрожащей рукой к её поднятой руке.

Рыхлой. Холодной — настолько, что маг почувствовал эту стужу на своей ладони.

Безжизненной.

Обвисшая, дряблая кожа, пустые глазницы, полуистлевшая одежда. И Круг — не татуировка, но выжженное огнём клеймо.

Рэндел дёрнулся, а его кровь, снова резко вскипевшая, побежала по венам, разгоняя тепло по его телу.

Он машинально потрогал её сальные волосы, слегка опустив ей голову так, чтобы их глаза встретились.

Встречаться было не с чем.

Пустые глазницы зияли кромешной темнотой.

Голова качнулась обратно и снова обвисла, как только он убрал руку с её подбородка.

В её шее что-то громко хрустнуло.

Кажется, старуха давно была мертва.

Рэндел отшатнулся.

Он быстро проверил Щит — тот был на месте, слегка заметным пузырём плавая вокруг него.

Безопасность превыше всего.

Его готовое разорваться на сотни мелких кусков сердце сжалось и провалилось куда-то в желудок. Он вспомнил Бремен и битву с ордой оживших трупов, которую показывал ему Дариус через своё Воспоминание. Сумасшедший Светлый чародей, желавший власти, оживил тела с ближайшего кладбища, и Арктурус до сих пор в кошмарах смотрел в эти сгнившие, грязно-жёлтые глаза.

В отличие от старухи, у которой глаз вообще не было.

Как и у ворон, продолжавших неподвижно сидеть на крышах домов.

Осталось только тело, в которое вдохнули извращённое подобие жизни.

Ветер стих, и в нос ударил запах протухшей плоти, вперемешку с прелой землёй, и Арктурус сглотнул комок рвоты, в который раз подкативший к горлу.

— Отпечаток!

Кровь снова потекла из его носа, но он потратил эти десять капель впустую.

Пустота.

Ничего.

Ни единого кадра.

Как?

У любой души есть прошлое.

У неё что, нет души?

Рэндел, всмотревшись ещё раз в слабое свечение вокруг женщины, увидел остатки врождённой магии — почти незаметные, словно сахар, рассыпанный на белоснежном снегу. Небольшой, слабый, еле-еле заметный тёмно-фиолетовый след среди черневшей пустоты.

— Развейся!

Арктурус ощутил сковывающую боль в правом локте.

Каждый.

Чёртов.

Раз.

Неужели нельзя было придумать что-то другое?

Розовая паутинка вырвалась наружу из его пальцев и опутала стоявшую перед ним женщину.

И тут же рассыпалась.

Чар не было.

Значит, это человек.

Всё-таки, возрождённый.

Арктурус запутался окончательно. Откуда в покинутом жизнью теле следы магии, если заклинание Молчания не действует на чародеев — а на женщину подействовало? В ней не было ни толики Силы, это Рэндел чувствовал. Однако — Сила была. Когда-то. Совсем мизерный остаток.

И могло быть лишь одно объяснение.

Старуха, кажется, подверглась Развоплощению.

Как ещё он мог объяснить полное отсутствие Отпечатка?

Не смерть, не утрата тела.

Утрата души.

Оболочка тела становится пустой.

Насовсем. Навсегда. Бесследно.

Никаких чувств — ни боли, ни страха, ни радости.

Просто растворение в безмолвной вечности.

Он читал о таком случае в какой-то древней, полурассохшейся книжке с пожелтевшими от времени страницами и чёрной с золотыми звёздами обложкой. Арабский Халифат, пять тысяч разом развоплощённых магов.

Но там был достигший вершин безумия и мастерства чародей, который видел уничтожение магии как свою единственную цель.

А здесь? Кто смог отобрать у этой женщины магию? А самое главное — зачем?

Не было ни единого чародея, который способен на это.

На секунду чародей подумал о том, что и с ним может произойти то же самое.

Вдруг его самого когда-нибудь лишат магии?

Липкий ужас, словно голодная пантера, охватил его, расцарапав невидимыми когтями всё его нутро, заставив его истекать кровью.

«А ведь хорошие защитные Чары. Если бы не задание, я бы сбежал отсюда хоть в лес, хоть к чёртовой матери», подумал Арктурус, судорожно сглотнув.

Он лишь приехал сюда навестить Хранителя, а в итоге столкнулся с ожившей старухой, которая испугала его.

Кучер вряд ли успел далеко уехать с двумя дряхлыми лошадками. Догнать его, высыпать ему в пухлые ладони оставшиеся монеты, да уехать обратно?

Да, именно этого он и желал.

Арктурус живо представил свою фотографию на Стене Позора. Которой не было в Департаменте до этого момента, но с бегством из деревни Скиверен точно появится.

И новость в «Вестнике Магии» о том, как господин Рэндел становится рецидивистом и второй раз отправляется в тюрьму.

Нет уж. Он не из робкого десятка.

Минимум на двадцатом месте.

Сжав кулаки и оставив старуху неподвижно стоять с раскрытым чёрным ртом, он развернулся и снова пошёл к дому номер 14 на площади Скиверен.

И резко обернулся.

— Преграждающее пламя!

Вокруг недвижимо стоявшей старухи загорелся круг огня, осветившего густую ночь и весело трещавшего.

Теперь она никуда не денется.

Рэндел всмотрелся в темноту.

Не горело ни одно окно, и из глубин деревни не доносилось ни звука.

Подавив в себе желание взобраться на сосну и переночевать прямо на ветке, Арктурус быстрым, неровным шагом подошёл к двери и ещё раз дёрнул за ржавую металлическую скобу.

Он зажмурил глаза, как только прикоснулся к металлу.

Но на этот раз не произошло ничего. Ни криков, ни взрывов, ни неожиданных нападений. Возмущений в Силе тоже не было.

Дверь со скрипом открылась, и Арктурус уловил запах супа — горохового, с копчёными рёбрышками. Горячего. Того, что мать варила ему в детстве.

Мать, которая умерла шестнадцать лет назад.

Он, отогнав воспоминания, переступил через порог, одной рукой направляя голубой шар света внутрь комнаты, а другой накладывая заклинание Замка на дверь, со щелчком запечатав её.

Не хватало ещё посторонних глаз и ушей.

— Ты пришёл.

Голос, скрипучий и свистящий, словно ветер перед грозой, наполнил дом, и Рэндел отшатнулся назад, задев стоявшую на полу жестяную кастрюлю. Та с оглушительным грохотом покатилась по дощатому полу, а маг впечатался спиной в дверь.

— Кто здесь? — выпалил он, выставив руки вперёд, словно защищаясь. Его глаза забегали по комнате, но не увидели ничего странного.

В груди неритмично застучало сердце, удар за ударом.

Откуда доносится голос?

Чей он?

Здесь кто-то есть?

Это тот, кто что-то разбил?

Ноги задрожали, и Арктурус ещё сильнее перенёс свой вес на хлипкую дверь.

Никого.

Никакого движения.

Никакого звука.

Никакого запаха.

Он один.

Вокруг ночь.

Здесь ни души.

Комната была похожа на обычную бедняцкую хижину, в которой давно никто не прибирался. Дощатый пол, кровать с настилом из сухой соломы, стол с обшарпанной металлической миской, пыльные ковры с выцветшим рисунком, единственное окно без стекла, печь, в которой давно не зажигали огонь. Дырявый потолок, через который был виден кусок ночного, усыпанного звёздами неба. И паутина. Всё в пыли.

Голос не повторялся, и Арктурус решил, что его уставшее подсознание просто шутит над ним.

Странным ему показалось другое.

Здесь не было следов жизни. Как и в птицах, недвижимо сидевших на крышах домов поблизости. Как и в стоявшей снаружи старухе.

И супа тоже не было, но запах отчётливо ощущался.

В дальнем углу комнаты стоял маленький комод из тёмного дуба с двумя дверцами и ящиком. Рэндел, аккуратно ступая по скрипучему полу на ватных ногах, подошёл; вслед за ним пролетел по воздуху голубой шар. На комоде лежала книга в кожаном, рассхошемся от времени и покрытым тёмной, пахучей плесенью переплёте. Маг взял её в руки и с хрустом раскрыл.

Дневник, подписанный именем Греммуса Мёллера.

На первых страницах были обычные записи одинокого пожилого человека — график посадки рассады, список покупок в местной лавке, таблица личного бюджета.

Арктурус отметил про себя, что за охрану артефакта платили не так уж и много, всего сто пятьдесят золотых. «Жадные крысы из Правительства даже не могут обеспечить достойную старость!», возмутился Рэндел про себя.

В середине дневника обнаружились заметки и зарисовки об охраняемом артефакте.

Арктурус снова почувствовал, как у него скручивает живот. Он вспомнил строчку из письма на своей почте.

«Класс опасности — десять».

Само собой.

На попечении у Мёллера находится Посох Душ.

Он узнал его по корявому рисунку.

Рэндел изучал Запретные Предметы на четвертом курсе в Университете Борнмута.

И Посох, о котором было не так много информации, был одним из самых опасных.

— Запираешь в себе души, словно попугаев в клетке, накапливая Силу, которую потом можешь выплеснуть, — пробормотал Рэндел себе под нос. — Помню.

Таким Артефактом хотел бы владеть каждый, кто возомнил себя властелином мира. И хорошо, что никто не знал, где он хранится.

От настигшего его озарения Арктурус прекратил дышать. Так вот что случилось со старухой!

Он оказался прав. Развоплощение. Сгусток Силы колоссальной мощи, который сжигает душу и отправляет её внутрь самого Посоха, запечатывая её там навечно. Сумасшедший бременский маг был предпоследней его жертвой. Или жертвой Департамента — Рэндел ещё не решил.

И вот теперь — женщина. Ни в чём не виновная. По крайней мере, на первый взгляд.

Где Греммус? Он не смог защитить Посох, его украли и использовали для ритуала? Где Посох? Кто это сделал? Зачем?

Тайны сплетались в большой клубок — и не было видно ни единой нити, за которую можно было потянуть.

Арктурус перелистывал страницы, но не вчитывался в то, что было написано. Его разум затмевала мысль о том, что нашёлся какой-то чародей, достаточно дерзкий и сильный, чтобы пробить выставленную опытными магами защиту, завладеть Посохом Душ... И использовать его. Значит, и достаточно умный.

Он, на всякий случай, аккуратно выглянул в разбитое окно — всё было неизменно. Старуха стояла, не шелохнувшись, внутри круга из Пламени.

Ни души.

Маг на мгновение даже горько усмехнулся и вернулся к дневнику, перелистывая его.

Внимание Рэндела привлекла одна из последних страниц. Она была исписана — нет, исцарапана — какими-то странными, блестевшими в тусклом свете луны чернилами. Он поднёс дневник к носу, учуяв знакомый, чуть сладковатый запах.

Текст был написан кровью.

Кровью Греммуса.

Где же он сам?

Затаив дыхание, Арктурус прочитал написанное.

«Посох в моём погребе... Пробудился. Он зовёт меня. Я пытаюсь связаться через Пламя, магия не слышит. Чернила не пишут. Вязко, воздух стынет. Творится что-то странное.

Я пойду к Посоху. Не знаю, что меня там ждёт. Свяжись с Келусом, если я поддамся. Голубь долетит, он знает. «Цикл» — ключ.»

Пробудился?

Он что, живой?

Живой Артефакт? Таких не существует.

Его не украли? Он... Сбежал?

Арктурус нервно хмыкнул. Почему его не предупредили? От него что, захотели избавиться? Могли бы просто уволить.

Голубь? Какой, и где он? Это шанс сообщить хоть что-то в Департамент!

Но Пламя Связи не работало.

Арктурус ещё раз перечитал написанный кровью текст.

Всё же, написать какому-то... Келусу? Но где хоть один голубь?

От страницы пахло ещё чем-то, и Рэндел, принюхавшись, без труда учуял запах перебродившего эля, когда-то пролитого на бумагу.

Тогда всё понятно.

Старый выпивоха недосмотрел за вверенным ему Артефактом, и тот был украден.

Не придумал ничего лучше, как написать письмо кровью? А кровь для того, чтобы выставить себя жертвой? За бутылку он мог и продать кому-нибудь Посох Душ, а потом пустить себе кровь...

С другой стороны, Департамент не стал бы доверять охрану такого магического предмета какому-то случайному пьянице.

Или всё-таки со старым Хранителем что-то случилось? Кровь на страницах говорила именно об этом.

Какой бы вопрос себе ни задавал Рэндел, у него всегда была развилка.

И он не мог выбрать, какой из ответов правильный.

А что за Цикл?

Арктурус что-то слышал об этом, но, как ни пытался, не мог ничего вспомнить.

«Посох в моём подвале...»

Значит, здесь есть подвал.

Быть может, там найдётся что-то полезное?

Арктурус осмотрелся.

Погреб.

Широким шагом он приблизился к лежавшему на полу пыльному ковру и одним движением убрал его в сторону. Его взору открылась небольших размеров дыра, прикрытая куском дощатого пола. Рэндел поднял его, отставил в сторону и начал спускаться. Шар света последовал за своим создателем.

Запах ароматного супа исчез, сменившись на запах плесени, гнилых овощей и разложившегося мяса, ударившего в нос. Маг попытался задержать дыхание, но не смог.

Бездыханное тело одетого в серебристый кафтан старика с длинной седой бородой лежало в углу, выгнувшись, прямо на банках с соленьями; некоторые из них были разбиты, и осколки стекла торчали из его тощих, синих ног. Арктурус своим появлением спугнул крыс, которые лакомились остатками человека и разбежались по тёмным углам подвала с недовольным пищанием.

Его чуть не стошнило от запаха и вида трупа, но он взял себя в руки и ещё раз послал поток Силы вокруг себя — чтобы та, вернувшись, сообщила о любом зачарованном предмете.

Ответа не было.

Как и Посоха.

Ни следа защитных заклинаний.

В дальнем углу подвала что-то маленькое зашевелилось, затрепыхалось, но Рэнделу было не до того.

Воздух наполнился запахом гнилой плоти.

На стене за телом Греммуса поблёскивал в лучах луны, пробивающейся через щели в дощатом полу, круг. Начерченный густой, красной, засохшей кровью, прямо на камнях.

Такой же, как на ладони старухи.

Которая, с лёгкостью перешагнув окружающее её Пламя — вдруг задрожавшее и ослабевшее — медленно направилась к дому на площади Скиверен, 14.

Глава 3. Сила взаймы

Человек преклонных лет, одетый в абсолютно новый чёрный фрак с аккуратной бабочкой, сидел на скамейке в тени раскидистого дерева. Апрельское солнце начинало греть, пусть и не так сильно — но этого хватило, чтобы мужчина в утренний час — отведав чашку вкуснейшего бразильского кофе — вышел на улицу за газетой. Он перелистывал страницу за страницей, закинув ногу на ногу, и с неудовлетворением отметил отсутствие свежих новостей. Ещё более недовольным он выглядел, когда пробежавший мимо мальчик случайно наступил на его начищенные блестящие ботинки.

— Дяденька, простите! — крикнул юнец и в ещё более быстром темпе побежал вперёд, явно опасаясь получить подзатыльник.

— Аккуратнее! Только ведь начистил! — воскликнул было человек, но осёкся, вспомнив себя в том же возрасте. Что ему стоит снова почистить ботинки? Да ничто. А у мальца, быть может, какие-то важные дела!

Он поправил длинную седую бороду и живо улыбнулся солнцу своими насыщенно-зелёными глазами. Жизнь была прекрасна — он был на пенсии, подрабатывал охранником в супермаркете, и сегодня как раз был его первый выходной день. Несмотря на не особо хорошую должность, денег вполне себе хватало не только на еду, но и на костюм с ботинками.

Пожилой человек сладко потянулся и отложил газету. У него сегодня было много планов — нужно было съездить за покупками, навестить сына в пригороде Бирмингема, а затем вместе с ним поехать на могилу к жене.

Оливия...

«Мне так тоскливо без твоей тёплой руки», с грустью подумал он.

О супруге он вспоминал уже не так часто, как в первые десять лет после того, как та угасла, но считал своим долгом хотя бы раз в полгода отдавать дань её памяти.

Он бросил взгляд на хорошие механические часы на левом запястье — подарок за выслугу лет. Шесть часов двенадцать минут. Он привык вставать рано, отшучиваясь перед родственниками единственной фразой — «зло не дремлет». И это было правдой — за последнее время он был первым в таблице импровизированного турнира по поимке магазинных воров. Молодые люди, за которыми он так прытко бегал и мастерски их ловил, отмечали недюжинную силу этого старика.

— Дед, ну ты даёшь. Выглядишь на восемьдесят, но сил в тебе побольше чем у меня, — всхлипывал один из любителей не оплатить на кассе энергетик.

В каждой шутке есть доля шутки, отмечал про себя этот человек.

Утро было поистине прекрасным, и ему вообще не хотелось вставать с этой скамейки, чтобы заниматься хоть какими-то делами. Он решил дать себе ещё десять минут, а затем — уж точно встать. До тех пор, старик нашел себе прекрасное времяпрепровождение — он поднял голову вверх, устремив взор на ясное, с редкими облаками голубое небо, и наблюдал за пролетающими птицами, вдыхая ароматный весенний воздух.

Он не услышал звука трепыхающихся крыльев, но заметил движение.

Рядом с ним на скамейку приземлился белый, с редкими коричневыми перьями голубь.

— Ты ж мой хороший! — воскликнул старик, обожавший птиц, и тут же начал рыться в карманах пиджака. К сожалению, пиджак был совсем новый, купленный вчера вечером с премии, и даже захудалой семечки там не оказалось. Мужчина расстроился.

— Сейчас, сейчас, посиди здесь. Я схожу до булочной.

Голубь, казалось, понял, и остался смирно сидеть на скамье, изредка начищая клювом свои перья.

На секунду старик восхитился красотой и грациозностью этой обычной городской птицы. Какой благородный белый цвет перьев! Какие чистые оранжевые глаза! Какие крылья — не подрезанные, ровные! Какие лапки!..

Мужчине свело судорогой левое колено.

Лапки?

На одной их них было что-то примотано. Записка?

— Это мне? — спросил он у птицы, не ожидая ответа. И готов был поклясться своим больным коленом, что та, еле уловимо, кивнула в ответ.

Он протянул руку и отмотал маленький клочок бумаги, привязанный какой-то грязной ниткой.

Он уже долгие годы не получал писем вот таким образом.

Человек развернул небольшой свиток, и стал читать. Каждое слово, написанное на ещё влажной, небрежно оторванной бумаге — написанное чернилами, напоминающими кровь, — отдавалось в его голове пульсирующей болью.

«Келусу. Деревня Скиверен. Греммус мёртв. Скорее. Жду.»

Маг, давным-давно отошедший от дел, столько лет бежал от прошлого.

Но оно оказалось быстрее и догнало его.

Греммус мёртв... Его лучший друг в далёкой Дании.

Как?

Он же всё предусмотрел!

Реальность настигла Келуса Стронгдора и вырвала из облаков, в которых он витал.

Он больше не может прятаться.

Хранитель мёртв. Только ли он?

А как же Барбара — та, которую он оставил, чтобы его друг был счастлив?

Что там вообще произошло? Кто смог убить Греммуса?

Чуть сладковатый запах с примесью железа достиг его носа, и он принюхался к письму.

Кровь.

Кто этот человек, который написал письмо?

Отогнав от себя поток вопросов, которые затягивали его, словно водоворот, маг заметил, что в правом нижнем углу было ещё что-то написано.

Буква О.

Келус сразу всё понял, и эта мысль, встретив сопротивление разума, взорвалась тысячами искр в его голове.

Его план рухнул?

Всё повторяется снова?

То, что он оберегал долгие годы...

Он схватил голубя, сунув его себе за пазуху, отправил утреннюю газету в мусорный бак, огляделся и, не увидев никого в столь ранний час, растворился в воздухе, оставив после себя небольшое облако дорожной пыли.

***

За несколько часов до смерти Арктуруса Рэндела.

— Старая тварь!

Старуха, издав последний вопль, разорвавший ночь на лоскуты, осыпалась прахом. Её клетчатый платок, вместе с разодранным платьем, упали на пол, и в воздух взметнулась гора пепла.

Арктурус привалился к каменной стене подвала дома на площади Скиверен и тяжело дышал, хватая ртом промерзающий воздух. Кровь сочилась сквозь рваную дыру на левом плече и крупными каплями падала на пыльный заплесневелый пол.

— Огонь!

В темноте, прямо на одежде превратившейся в пыль женщины заплясало крошечное пламя. Рэндел горько улыбнулся.

И это всё, на что хватило запаса Силы?

Негусто.

И холодно.

Между попыткой излечения и возможностью согреться от огня, он выбрал второе.

Прогадал.

Арктурус пожалел о том, что при нём не было Амулета Выжившего. Он оказался бы очень кстати, сокрыв его от взора ожившего трупа.

Но кто предполагал наличие живого мертвеца в богом забытой деревне? Он ведь обычный чиновник, отправленный проведать Хранителя Артефакта в глухую деревеньку!

Абсолютно не готовый к сражению.

Зато вовремя использовавший Заглушающий Пузырь, чтобы никто не слышал отзвуков этой битвы.

Но как она вообще могла произойти?

Старуха ведь была под действием Преграждающего Пламени! Но смогла пересилить наложенные Арктурусом чары, сорвать дверь с петель и напасть!

В этом проклятом месте явно что-то не так.

Раздался хруст бинта, и Рэндел перевязал глубокий порез. Старуха оказалась довольно ловкой, и ткнула его остроконечной клюкой, а маг не успел увернуться.

Зато нашёл у почившего старика Греммуса бинт.

— Чёртовы инструкции, — процедил Арктурус под нос, стиснув зубы и затягивая узел. — И зачем надо было отбирать у меня телефон?

Его внезапно накрыло осознание того, что он только что убил человека.

Убил.

Человека.

Второй раз в жизни.

Отобрал чью-то жизнь, не имея на это права.

А кто имеет?

Никто.

Крупная судорога свела его правую икру, и маг, скривившись от острой боли, потянул к себе носок стопы. Пальцы рук занемели, а в груди застрял колючий комок из нервов, который никак не хотел проталкиваться в желудок.

Никто этого не видел. Оно и к лучшему.

Арктурус выдохнул, и клубы пара вырвались из его пересохшего рта.

Было ли это тяжело?

Нет.

Был ли это человек?

Нет.

Как и тогда — там тоже был не человек.

Спокойствие.

Главное, что выжил.

А это... просто оболочка. Тело. Кусок мяса с искусственной жизнью.

И он почти в это поверил.

Лишь горстка обожжённого пепла напоминала о старухе. Если бы хоть кто-то видел эту битву, чародей бы получил приглашение в отряд Боевых Магов незамедлительно — и никто бы не обратил внимание на красную печать «СУДИМ» на его личном деле. Пара разрушающих гнилую плоть заклинаний, следом — одно связывающее, и на десерт — Сожжение Восставшего, превратившее тело в прах. Как по учебнику.

Не зря получил красную «А» и медальку из позолоченной фольги.

Не зря тренировался по ночам.

А ещё он считал большой удачей, что в подвале обнаружился личный почтовый голубь Греммуса, неизвестно сколько просидевший в клетке.

— Ты чего тут делаешь? — изумлённо сказал птице чародей пятнадцать минут назад. Он знал, что голубей в подвале не держат, и на минуту посчитал старика Греммуса живодёром. Но, вглядевшись в лоснящиеся перья, он заметил, что птица выглядит ухоженной и сытой — просто напугана.

Рэндел покормил её найденным в одном из мешков пшеном, а потом трясущейся рукой написал письмо на вырванной из дневника странице.

Собственной кровью из порезанного пальца.

— Келус, — с надеждой шепнул он голубю перед тем, как выпустить его в прохладную апрельскую ночь. — Надеюсь, ты знаешь.

Птица, вспорхнув, благодарно обернулась на мужчину, словно говоря «спасибо» за освобождение. Голубь блеснул своим белым оперением, и затем растворился в безмолвной пустоте.

А потом на Арктуруса напал оживший труп.

Чародей даже не знал, кто такой этот Келус. Какой-нибудь чиновник, с которым Греммус вёл переписку и получал от него указания? Старый друг? Может быть, родственник? Арктурус надеялся, что неизвестный маг даст ему ответы на все вопросы, которые у него скопились за эту ночь.

Плечо саднило, словно клюка всё ещё была в нём. Заклинание Обезболивания облегчило бы его существование, но запас магии был крайне низок. Восстановить её быстрее было невозможно, поэтому ему оставалось лишь ждать, сидя в подвале, рядом с давно холодным трупом старого Хранителя.

Арктурус не испытывал и толики отвращения, лишь внезапно накатившую грусть.

Департамент Магии отрядил этого человека защищать Посох Душ, но не уберёг от смерти. И как же он погиб? Его убил тот, кто украл Посох? Или случилось что-то ещё?

Он представил себя на месте этого старика. Неужели совсем некому было о нём позаботиться? Он был совсем один в этой деревне? Ему показалось, что умереть вот так, всеми забытым, в нелепой позе, это очень печально.

С другой стороны, не всё равно ли?

Напугавшая до дрожи в теле мысль озарила его затуманенный разум.

А что, если в деревне не одна лишь старуха — живой труп?

Ему не хватит тех крупиц магии, что успели наполнить его тело. Даже на то, чтобы себя обезопасить.

Даже на Щит.

Рэндел вспомнил встретившихся ему на въезде жителей деревни, которые не смотрели на него — и вздрогнул, ощутив тяжесть в животе.

Было то, что он не приметил сразу, но сейчас, подстёгиваемый болью в плече и остаточным адреналином, он испытывал просветление.

Они все прятали глаза!

Ему представилась миловидная девушка в расписном платке, с милой, широкой улыбкой... И с пустыми глазницами.

Или грузный мужчина, который, не поднимая взгляд, кутался в захудалый тулуп.

Никто не смотрел на него.

Потому что было нечем.

Сколько их, этих оживших тел?

Двое?

Пятеро?

Или все две сотни?

Рэндел с болью в горле сглотнул густую слюну.

Он оказался в целой деревне поднятых из могил людей.

В ловушке.

Один.

Без связи и помощи.

И свой единственный шанс на спасение — почтового голубя — он потратил не на то, чтобы отправить весточку Дариусу — который точно вызвал бы отряд Боевых Магов, и не Агнессе — а на письмо какому-то старому дураку!

Арктурус почему-то не сомневался в том, что Келус — старый. И дурак.

Но верить ему хотелось в обратное. Иначе кто объяснит ему, что здесь вообще происходит?

Память снова подсунула ему воспоминания о бессонных ночах в Бартандо. Пронизывающий до костей холод, уныние и полумрак. Ему никогда не было так одиноко, как тогда, на вершине Монблана — шесть долгих лет заключения.

И вот сейчас.

Прошло уже четыре часа с того момента, как бело-коричневый голубь, благодарно воркуя, выпорхнул сквозь единственное разбитое окно. Рэндел не знал, постигла ли его участь остальных птиц в деревне, или, быть может, ему повезло и он вырвался на волю сквозь тьму магии, окутавшую поселок. Всё-таки, голубь был очень приметным, словно сверкающая звезда на чёрном небосводе, и шанс на то, что письмо доберётся до Келуса, был призрачным.

Нулевым.

Луна, полная и круглая, серебристым светом заливала долину, в которой расположилась маленькая деревушка Скиверен, окружённая густым, хвойным лесом. На улице было тихо. Собаки не лаяли, птицы шуршали крыльями — лишь зловеще поскрипывали старые деревья, клонясь под лёгким ночным ветром.

Рэндел почувствовал себя одиноким в самом сердце этой ночи.

Вместо одеяла — первобытный страх.

Вместо подушки — боль в плече.

Он почувствовал, что коченеет. Тёплая кровь пропитывала повязку и тут же стыла. Конечности занемели, но маг сделал усилие и со вздохом встал, опираясь здоровой правой рукой на каменную стену погреба.

Нужно было найти хоть что-то для растопки печи наверху, иначе он умрёт от переохлаждения и потери крови прямо здесь.

А это не входило в его планы. Он очень хотел, чтобы время текло побыстрее, чтобы эта командировка закончилась, и он очутился дома, в своём родном Борнмуте — желательно, лёжа в постели под тёплым одеялом с кружкой любимого горячего какао.

И рядом с женой и дочерью.

Он снова кинул взгляд на лежащее неподалёку тело Греммуса, одетое в пропитанный кровью серебристый кафтан.

Придётся полежать здесь ещё какое-то время, старик. Пока не прибудет загадочный Келус.

Уж он-то во всём разберётся.

Избавившись от мыслей, Рэндел сделал усилие над собой и, с трудом передвигаясь, добрых десять минут карабкался вверх по лестнице, стараясь не издавать ни единого звука, чтобы не привлечь лишнего внимания. Пол иногда предательски скрипел, и, казалось, вся деревня Скиверен слышала это. Поднявшись наверх, он оглянулся — в северном углу дома лежало три деревяшки, весьма пригодных для растопки, а в комоде обнаружились отсыревшие спички.

Подарок судьбы.

Когда в лоне печи заплясал маленький огонёк, осветивший сумрак дома Греммуса, Арктурус невольно улыбнулся и почувствовал разливающееся по жилам тепло. Он твёрдо решил пока обходиться без магии, чтобы накопить её. Он загородил единственное окно старым шкафом, чтобы свет от огня не лился на улицу, а дверь подпёр столом.

Если кто-то решит вломиться в дом, то так просто не войдёт.

Рэндел, чиновник Шестой категории из Службы Надзора за Магическим Правопорядком, осел на пол и погрузился в раздумья. Нужно было что-то делать.

Бежать?

Куда, в лес?

Обратиться к жителям деревни?

Они точно... живые?

Позвать на помощь?

Есть только незнакомый ему Келус.

Маг ненадолго провалился в беспокойный сон, а когда проснулся, то почувствовал себя согревшимся и спокойным.

На мгновение.

Что он будет делать, если ожившие трупы вдруг начнут ломиться в дверь?

Будут ли хоть призрачные шансы на то, чтобы спастись?

Главное — не привлекать внимания. И дождаться рассвета.

Он здоровой рукой поправил шляпу, собрав под неё растрепавшиеся волосы.

Собраться, Рэндел. Время лечит. Рана затянется, Сила наполнит его и всё будет хорошо.

Дрёма снова обняла его, и призрачные лица Беллы и Сесилии появились у него перед глазами.

Он вернётся ради них.

Ради жены, которую без памяти любил, носил на руках и благодарил за спокойную и счастливую жизнь.

И ради дочери.

Сегодня день рождения, и папа обещал вернуться вовремя — проведать дедушку в дальней стране и привезти подарок.

Арктурус невольно улыбнулся, блуждая в собственных тёплых воспоминаниях.

Из которого его выдернул звук назойливого скрежета.

Кто-то ломился в дверь, шкрябая когтями по дереву, раздирая его, выламывая щепки из рассохшихся досок.

Рэндел встрепенулся, отгоняя сон, а сердце пропустило несколько ударов.

Они здесь.

Они пришли.

Они нашли его.

Как?

Запах?

Свет?

Что-то ещё?

Стуки наполнили студёный воздух ночи, к ним добавилось сдавленное утробное рычание.

И запах.

Тяжелый, гнилостный, вызывавший желание опустошить желудок.

Запах, который чародей ни с чем не спутает.

Сомнений не было — мертвецы вышли на охоту.

Сколько он спал?

Арктурус взглянул на левое плечо — кровь остановилась и уже не капала сквозь алую повязку, лишь пропитывала его полупальто.

Значит, не меньше часа.

Недостаточно.

Мало.

Ничтожно мало!

Как и Силы.

Хватит лишь на несколько ударных заклинаний, и не более, но трупов это не остановит — лишь задержит.

И разозлит.

Он судорожно перебирал в голове варианты спасения. Спрятаться в погребе и закидать врагов банками с солеными огурцами? Поджечь дом и сгореть вместе с вернувшимися к жизни трупами? Сбежать и спрятаться в колодце, что стоит посередь площади?

Чушь. Всё чушь.

Вот если бы он был наполнен Силой!

Вот если бы у него было...

На секунду Рэндел представил в своей руке Посох Душ.

Где же он? Может, лежит в погребе, спрятанный под сеном? Или где-то за склянками?

Не было никаких следов этого грёбаного Артефакта!

У него ничего нет. И никто ему не поможет.

Тело чародея напряглось, и он резко встал.

С грохотом, сравнимым со взрывом пороховой бочки, рухнул от мощного удара закрывавший окно старый шкаф. Вместе с ним разбилась стоявшая внутри посуда, звонко разлетевшись на сотни осколков. В проёме окна, сквозь облако поднявшейся пыли, показались землистого цвета лица. Обезображенные смертью, озлобленные повторным возвращением к жизни, очернённые той магией, что сочилась из их пустых глазниц и вонючих ртов...

Не меньше десятка.

Ни одна чёртова инструкция из головы не подходила под эту ситуацию.

Кто их писал?

Кто вообще отправляет обычного офисного сотрудника на проверку Посоха Душ?

Арктурус пообещал себе, что выскажет Сьюзен Оуэн всё, что о ней думает.

Если вернётся.

Чародей обернулся в поисках хоть какой-нибудь баночки, пузырька с зельем, которое мгновенно восстановит Силу.

Такой не было не то, что у Греммуса — и в природе не существовало, и он прекрасно знал об этом.

Но он судорожно искал, чем ему защититься.

Прикрыться столом?

Запереться в погребе?

Попробовать сбежать?

Его руки мелко тряслись, он хватал ртом воздух, словно это был самый вкусный в мире десерт. В бледном свете серебристой луны лоб блестел испариной, а ноги стали ватными.

На таких ногах он далеко не убежит.

Кровь громом стучала в висках, путая сознание, и Арктурус перебирал в уме боевые заклинания, которые знал.

Развеивание Тьмы? На такое Силы попросту не хватит.

Путаница Сознания? И в чём смысл применять это против мертвецов?

А что ещё?

Вся магия вдруг резко забылась.

Мертвецы начали влезать сквозь окно и протискиваться внутрь дома через дверной проём, мешая друг другу, толкаясь и протягивая свои безжизненные руки к Арктурусу.

Что там делают люди в такие моменты?

Молятся?

Но маги не верят в богов.

Рэндел, тоже не веривший ни в одного бога, попытался помолиться, закрыв глаза.

Он вспомнил, как ходил с отцом на воскресную службу в соседний приход.

Редкие моменты, когда тот не пил.

Маленькому Арктурусу это не очень нравилось, но ради того, чтобы заслужить его одобрение — и получить порцию вкуснейшего лакомства из находящейся рядом лавки мороженщика — он ходил.

И слушал все эти занудные проповеди.

Ему тогда казалось, что взрослые живут очень скучно, раз делают то, что им не нравится.

«Воспламени сердца наши огнём...»

Его взгляд случайно упал на огонь, беззаботно плясавший в печи.

«Воспламени...»

Слова молитвы, знакомой Арктурусу с детства, застряли в голове.

Память взорвалась снопом ярких искр, и Рэндел вспомнил одного из заключенных, сидевшего в соседней камере в Бартандо. Тот чародей изучал запретную тёмную магию и, спустя годы практики, освоил получение Силы через Жертву — за что и оказался за решёткой.

Он истязал себя, топился, вызывал удушение, провоцировал надзирателей, чтобы те били его до крови. А потом сбежал, накопив достаточно Силы — перед тем успев рассказать Арктурусу несколько тайн за то, что тот делился с безумцем обеденной порцией гнилых свекольных очистков.

Спасибо за идею, Локус Фрости.

Рэндел шумно выдохнул.

Жертва.

Стоило попробовать.

Рискованно.

Окунуться в Тьму? Снова?

Пальцы на руках резко похолодели. Рэндел чувствовал, как чаша весов в его сердце склоняется то в одну, то в другую сторону.

Жить или умереть?

Выбора не было.

Осталось лишь решиться.

Пора.

Он быстро — насколько мог после ранения и сна — поднялся с пола, стараясь не дышать трупным смрадом, заполнившим комнату.

Снял перчатки, бросив их куда-то в сторону, и в мгновение ока шагнул к печи.

За спиной всё ближе слышался хрип приближавшихся мертвецов.

Единственный вариант наполнить себя Силой — воззвать к Законам Природы.

Разорвать свой Контракт в надежде, что Мироздание поможет ему.

Какая разница, что будет потом?

Он не хотел умирать. Он хотел жить.

Для своей семьи.

Для своей бесценной дочери.

Арктурус Рэндел быстро засучил рукава и сунул ладони прямо в сердце полыхающего огня.

Тишина сдавила его слух, а в черепную коробку будто налили серной кислоты.

Боль.

Ещё боль.

Чудовищно.

Так больно не было никогда.

Нечеловеческий рёв пронзил ночь, словно гладиатор — своего поверженного соперника.

Кожа чародея раскалилась, покрылась пузырями и полопалась, а в воздухе запахло жареным мясом. Огонь острым копьём проникал глубоко в плоть, разрывая ткани. Маг страдал, но, принося Жертву, наполнялся Силой, которая тут же разливалась по его жилам, заставляя забыть о боли.

Чуждой Силой.

Мощной.

Иного выхода, чтобы выжить, у него не было.

Иного выхода, кроме как наполниться Тьмой.

Опять.

Рэндел достал из печи полыхающие руки и ощутил, что он буквально переполнен магией. Боль ушла, оставив место Силе — та била через край, все его мышцы горели, а по венам будто текла раскалённая лава. На мгновение чародею показалось, что он может разорваться на куски.

Он первый раз в жизни применял Ритуал Жертвы.

И в последний, как он пообещал себе в ту же секунду.

Ещё раз спасибо, Локус.

Мертвецы вынесли дверь и полезли через окно, выбив хлипкую раму, со стуком упавшую на пол.

Арктурус был готов — или просто хотел в это верить. Чародей собрался с мыслями, выдохнув и опустошив лёгкие — чтобы затем наполнить их ледяным апрельским воздухом.

Маг чувствовал себя словно в каком-то фильме ужасов. Ночь, тишина, никого вокруг — и толпы трупов, готовые в любой момент разорвать его в клочья.

Чему там учили на базовых курсах Департамента?

Шаг первый. Успокоиться.

Шаг второй. Трезво оценить ситуацию.

Шаг третий. Нападение — лучшая защита.

Убивать ему уже приходилось.

Так поступил бы любой ребёнок.

Шесть лет в Бартандо — небольшая плата за месть.

Методичка по борьбе с возрождёнными мысленно пронеслась перед его взором.

Огонь.

Пока тела не подошли слишком близко, стоило попробовать.

— Жги! — громко скомандовал он, развернувшись, и из его пальцев вырвалось десять фонтанов яркого всепожирающего огня. Дымящаяся плоть трупов отваливалась кусками и с чавканьем падала на пол, догорая и потрескивая. Мертвецы издавали громкие хрипящие звуки, но не чувствовали боли, продолжая надвигаться на чародея. Кто-то из врагов, шатаясь, падал, заходясь в бесплодных попытках подняться.

Он осознал, что применение этого заклинания не отняло у него и каплю магии.

А, может, всё получится?

Шанс есть всегда.

Это Рэндел знал точно.

В дом прорвались как минимум семеро воскрешённых, и они медленно, тяжёло передвигаясь, наступали на Арктуруса. Огонь нанес им некоторый урон, замедлил, но не остановил — и уж тем более не убил. Воздух наполнился запахом копчёного, но гнилого мяса, и Рэндела, ощутившего судорогу в районе желудка, стошнило остатками вчерашнего обеда — прямо на лицо возрожденного трупа. Тот даже не стал утираться, продолжая приближаться к чародею.

Запас Сил бил через край. Маг знал, что может попробовать задержать их, и если Огонь не смог, то можно попробовать атаковать Водой, а ещё лучше — заморозить.

— Стужа! — голос Арктуруса рыком зазвенел в воздухе, и из его рук вырвались потоки студёной воды, которые тут же с хрустом превращались в лёд.

Ледяные глыбы прошивали тела поднятых из могил, оставляя в них зияющие, сочащиеся гноем и кровью дыры. Некоторые из трупов, более слабые, отшатнулись и отступили — у Арктуруса появилось немного пространства. Особо наглый оживший, посмевший было наброситься на чародея, получил крупную льдину прямо в голову, и из его раскрошившегося черепа на пол выпали мозги, покрытые червями. Другому телу повезло ещё меньше — лёд пригвоздил его к деревянной стене комнаты, практически полностью обездвижив.

Магу казалось, будто Сила сама управляет им.

Запасы магии Рэндела подходили бы к концу.

Но не сейчас.

Она выливалась из него струящимися потоками, словно вскипевшая вода из кастрюли.

Он чувствовал, что стал Высшим — как минимум, по уровню Силы.

Об этом его компаньон по Бартандо не рассказывал.

Как долго это продлится?

Через окно и дверной проём ввалилось ещё пятнадцать опороченных черной магией существ, громко хрипя и высовывая посиневшие языки.

Или двадцать.

Чародею было плевать, сколько.

Лишь бы это всё уже закончилось.

— Откуда вы берётесь??? — в сердцах гаркнул Рэндел и выставил руки в жесте, напоминающем кукиш. Волна невидимой Силы прошила пространство, с хрустом ломая врагам кости. Многие из возрождённых повалились на пол, не в силах двигаться; нескольким из них оторвало ноги и руки, и их туши повалились на пол, корчась в конвульсиях.

У Арктуруса появилось несколько секунд, чтобы перевести дух и заглушить боль, которая туманила его разум после применения заклинаний. Он стоял ровно посередине комнаты и быстро оглядел её. Семеро мертвецов были повержены окончательно, ещё почти два десятка подходили ближе и ближе.

Чародей прекрасно понимал, в какой ситуации сейчас находился.

И именно это придавало ему сил. Он словно видел свет зари в самом конце этой ночи.

Это у него от матери. Она всегда умела находить выход в критические моменты.

Маг, заметив движение слева, увернулся от летящего в ухо удара и Рубящим заклинанием оторвал нападавшему руку, а следом — раздробил его пополам.

— На! — Подошедшему близко трупу он нанёс удар ногой в живот, и оттуда высыпались гниющие кишки вместе с желудком. Атакующего настигло заклинание Замораживания, и тот остановился, а затем упал и замер навсегда.

Выжил. Почти спасся.

Сердце барабанило так, будто было готово выпрыгнуть и тоже начать сражаться.

Прямо в висках, в пятках, в горле.

Он откинул светлые волосы со вспотевшего лба.

Методичка Департамента состояла не из трёх, а из четырёх шагов.

«Береги Силу для по-настоящему серьёзного удара, чтобы обезвредить врага.»

Арктурус, сбивчиво дыша, словно после стометровки, выглянул на улицу. Его глаза расширились, а рот приоткрылся — ровно в тот момент, когда Рэндел осознал, что ему уготована изощрённая пытка, которая неминуемо заставит его позорно погибнуть.

Весь двор был забит восставшими из мёртвых телами.

Человек двести. Вонючих, хрипящих, смертоносных.

На такую орду у него не хватит магии. Даже с подпиткой.

Вся деревня Скиверен вышла на бой с кабинетным магом Шестой категории, который получил первый настоящий боевой опыт пару минут назад.

И за что ему это?

Арктурус ощутил страшную усталость, разлившуюся по всему телу. Страх уже не мешал — Рэндел перестал чувствовать его.

Будь что будет.

Его голову пронзила внезапная мысль. Если не получалось раньше, может, получится сейчас?

— Перемещение, Лондон, Департамент Магии! — выстрелил он криком в холодный воздух, и пар повалил у него изо рта, тут же растворяясь. Маг представил точку назначения и зажмурил глаза, готовясь к ощущению полёта сквозь пространство.

Тишина.

В его сторону повернулись даже те мертвецы, которые до этого блуждали по площади, полагаясь лишь на нюх.

Что-то по-прежнему блокировало магию Высшего уровня.

Даже будучи более сильным магом, чем обычно, он не мог Переместиться.

Какой тут Пятый ранг?

Какой тут Высший?

Он наполнился Силой, но это не означало, что его навыки вдруг улучшились.

Значит, не сбежать.

Значит — сражаться.

Где-то в пояснице ощущалась тупая боль, а сердце гоняло ставшую вязкой кровь по телу. Арктурус сжал руки в кулаки.

Азарт.

И эйфория.

Целая толпа?

Он всегда хотел попробовать одно заклинание — правда, на него никогда не хватало Силы. Зато он точно знал, как его вызвать — именно такой магией его сосед по этажу, Локус Фрости, перебил охрану в Бартандо во время своего побега, чудом не зацепив самого Рэндела.

Арктурус всегда хотел прикоснуться к такой магии.

Мощной.

Запретной.

Недоступной никому, кроме Высших.

Какое сейчас кому дело до бумажек, рапортов и объяснительных? На чаше весов была его жизнь.

Чародей вдохнул наполненный запахами хвои и гнилого мяса прохладный ночной воздух.

Он закрыл глаза, шепнул что-то себе под нос и щелчком пальцев сотворил маленький светящийся шар рубиново-красного цвета. Настолько маленький, что он уместился бы в глазнице любого из оживших трупов.

Получилось. Он чувствовал это.

Маг отправил этот шарик прямо в толпу мертвецов, и тот быстро устремился к указанной цели.

Когда сфера оказалась ровно посередине, мужчина, открывший ярко-голубые глаза, развел руки в стороны, и шар резко увеличился в размере, осветив багрянцем грязно-белый снег.

А сработает ли?

Не сделает ли это хуже?

Хотя куда уж хуже.

Маг нервно сглотнул, и густая слюна потекла вниз по пересохшей глотке.

А затем — резко свёл руки вместе.

Лопнули волдыри, разрывая кожу и разливая тягучую прозрачную жидкость.

Снова боль.

Пространство испытало коллапс и будто бы сжалось, задрожало. Во внезапно возникшую воронку затянуло, по меньшей мере, сотню трупов — с диким визгом и звуком разрубаемой в кровавый фарш плоти. Казалось, вся деревня заполнилась хрустом костей и озарилась ослепляюще красным светом.

Отблики заплясали на стёклах окон, отражая водоворот Силы.

Насытившись телами, красная воронка с громким треском выплюнула обратно останки гнилых тел, разбросав их по окрестностям. Несколько кусков мяса даже повисли на стоявших во дворе высоких соснах, и грязного цвета кровь закапала на снег.

Арктурус тяжело дышал. Его грудь разрывалась от боли, словно в неё вонзился раскалённый добела нож.

За это заклинание он заплатил сполна.

И был доволен собой.

Вот бы кто-нибудь это видел!

Маг взглянул на свои обожженные руки — они саднили, сочились жидкостью. Рэндел попытался исцелить их, но Сила была глуха к его просьбам. Если бы обычной магией можно бы было вылечить отданную в Жертву плоть...

Арктурус, сконцентрировавшись, ещё одним Рубящим заклинанием отправил в небытие остававшегося в доме мертвеца, подошёл к проёму и опёрся на дверной косяк. Оставшиеся трупы смотрели на него пустыми глазницами и приближались, яростно хрипя и наполняя и без того тяжёлый воздух смрадом протухших тел.

Почти сотня возрождённых всё ещё толпилась на площади Скиверен, 14.

Сотня желавших свежей плоти оживших мертвецов.

Арктурус, ссутулившись, выдохнул, и повесил на себя магический Щит.

И расчертил площадь напополам — так, чтобы задержать оживших стеной Преграждающего Пламени. Это даст ему пару минут на размышления.

Огонь не появлялся.

Ещё одно движение рукой и приказ.

Тишина.

— Сила! — воззвал Рэндел, почти что взвизгнув.

Нет ответа.

Что?

Даже вспотевший, чародей вмиг ощутил покалывающий холод.

И осознал, что Силы не осталось.

Она покинула его.

Он прислушался к себе.

Ощущения, которое переполняло его — чувства, будто бы он теперь Высший — не было.

Щелчок пальцев прозвучал, словно пушечный выстрел.

Простейшим заклинанием, которое до безумия любила Белла, он попытался высечь с кончиков пальцев сноп ярких искр.

Но не сейчас.

Руки не теплели от текучей Силы. Наоборот, сейчас он чувствовал, будто сунул ладони в ледяную воду.

Как так?

Запасы иссякли до самого нуля. Он... Всё?

Опустошён?

Видимо, Сфера требовала слишком большого количества Силы.

Арктурус вздохнул, собирая рассыпавшийся на кусочки мгновение назад разум.

Так. Новая задача, новые вводные. Рэндел похрустел шеей.

Половину врагов он уничтожил. А что теперь?

Маг выглянул на улицу и посмотрел направо. Кучер привёз его оттуда.

Значит, туда и бежать. Петлять между домами...

Сзади раздался гулкий звук, будто на пол упал мешок картошки.

А сверху — скрежет. Неприятный и лязгающий.

Прошла секунда, и звук падающего тела повторился снова.

Арктурус резко обернулся — перед ним стояли невесть откуда взявшиеся двое возрождённых.

Тут же откуда-то сверху шлёпнулось — с громким чавканьем — и третье тело. Его нога оторвалась при падении, оставив кровавый след и куски плоти на пыльном полу; мертвец стоял, угрожающе покачиваясь.

Дырявый потолок!

Про эту уязвимость Рэндел позабыл.

Он окружён.

В доме и на улице — сотня мертвецов.

А он не может даже сноп искр из пальцев пустить!

Обессилен и измотан.

Сила, чуждая ему Сила, которую он взял взаймы, купил за Жертву, ушла, опустошив его, как бутылку холодной газировки в жаркий день.

Он снова один.

Рэндел сделал пару шагов назад, в дом. Он краем глаза заметил стоявший неподалёку стул и взял его в руки.

Удар.

Череп врага оказался прошит насквозь ножкой стула.

Ещё удар.

Арктурус выбил другому мертвецу челюсть ударом кулака, о чём моментально пожалел — боль пронзила воспалённые окровавленные ладони, и Рэндела потерял концентрацию.

Такого на курсах не показывали.

Никто ведь не разбирает нестандартные ситуации.

Удар.

Его принял уже сам Рэндел.

Захрустели рёбра и, кажется, осколками порвали лёгкое.

Ещё порция боли.

Труп пробил слабенький Щит очень легко и непринуждённо.

Или это снова странно работающая магия?

Сзади раздалось громкое победоносное рычание, переходящее в хрип.

— Да пошли вы, — прохрипел Арктурус, харкаясь солёной кровью.

Ожившие перешли в медленную, но уверенную атаку.

Маг пропустил ещё пару ударов — один в ухо, а второй в область раненого плеча.

Боль.

Она была везде, и всё вокруг было её причиной.

Магия.

Клюка.

Огонь.

Трупы.

Он был в ловушке.

И, кажется, сломлен. Окончательно.

Он погружался в безнадёгу точно так же давным-давно, когда он пережил разрыв в самых первых отношениях.

Но это состояние хотя бы не угрожало его жизни.

Где-то вдали что-то громко хлопнуло. Ещё враги?

Арктурус нашёл в себе силы усмехнуться.

Куда уж больше-то. Он ведь один.

Удар.

Удар.

Хлёсткий удар.

Заляпанные его же собственной кровью длинные, светлые волосы превратились в грязный ком. Шляпа давно слетела и валялась где-то в углу — а, может, и была растоптана. Полупальто было изодрано в клочья.

Он снова попытался призвать Силу, но та не ответила ему.

Щит! Хотя бы Щит!

Нет.

Тишина.

Надо же было так опустошиться.

Разум замутнился.

Коленная чашечка с хрустом вылетела из сустава, и Рэндел рухнул на пол.

Оживший с хлюпаньем выдрал размером с кулак кусок плоти из правого подреберья, и тёплая кровь ещё живого Арктуруса беззаботной, весёлой струйкой потекла вниз, окрасив ещё вчера белую рубашку из плотного хлопка, капая на пол.

Маг не закричал, потому что ему было нечем — лишь сдавленно забулькала кровь в его горле.

Он уже всё понял.

Кто-то разодрал ему пальто.

Кто-то — расцарапал спину.

Арктурус поймал себя на мысли, что почти не чувствует боли.

Он теперь понимал, как умирают люди.

Мозг перестраховывается и отключает нервные окончания.

Он ведь не хотел умирать. А если и хотел — то не так, окруженный и забитый живыми трупами, один, в глухой деревне, без подмоги. Он же маг, чародей! Но не смог даже Переместиться, не смог предупредить хоть кого-то и вызвать себе подмогу! Не смог отбиться от врагов, не владеющих магией, но магией напитанных...

Бесполезный.

А как же Департамент?

Они не видят, что здесь происходит?

Не чувствуют Возмущений в Силе?

Чёрт с ним, с Департаментом.

Что будет думать о нём дочь Белла, когда подрастёт?

Будет ли оплакивать его останки Сесилия, жена, в которой он души не чаял?

Если хоть что-то останется.

Ударов становилось всё больше, Арктурус, плюясь кровью и хрипя, попытался защитить голову руками, но это не помогало.

Мертвецы окружили его и избивали, рвали, царапали, а их вонючие рты источали гнилостный запах — вперемешку с запахом его собственной крови. Он пытался уползти, цепляясь ногтями за деревянные половицы, но ногти лишь обломились.

Единственное, чего Рэнделу сейчас хотелось — вдохнуть запах волос своей дочери.

Клубника со сливками.

Сознание путалось — кажется, Арктуруса уже принимало в свои объятия великое Ничто.

Не такой жизни он хотел?

А какой? Такой?

К чему привело исполнение его мечты о назначении на полевое задание?

Ему почему-то стало тепло и хорошо.

Смерть — это не больно.

Больно лишь всё предыдущее время.

Он увидел вспышку ярко-белого света, с треском озарившую предрассветную тьму, и всё ушло.

Глава 4. Ночное рандеву

За двадцать минут до смерти Арктуруса Рэндела

Стармер Соренсен, рядовой сотрудник Службы Надзора за Магическими Артефактами Департамента Магии и Магических Явлений, сидел в своём уютном кабинете, закинув ноги на стол, и попивал крепкий чёрный чай. Ласковые лучи солнца, как и сладкий пончик с шоколадной начинкой, делали это утро несколько лучше, чем то было пару часов назад, когда Стармер поссорился с женой.

— ДА ЧТОБ ТЫ ПРОВАЛИЛАСЬ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ, ДУРА! — орал он на неё, в сердцах разбив об асфальт её телефон, в котором обнаружились сообщения от любовника. — НЕ ЖЕЛАЮ СЛЫШАТЬ НИКАКИХ ОБЪЯСНЕНИЙ! ПОШЛА ВОН ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ! ТЫ...— Соренсен был в ярости, когда осознал, что двенадцать лет брака идут коту под хвост. Как и недавно оформленная ипотека на новый дом в пригороде Лондона.

Рявкнув на жену, он сел в свою машину, хлопнул дверью и с визгом шин сорвался с места. Гнев одолевал его, на полпути сменившись опустошением. Хотелось поехать в какой-нибудь бар и пропустить с десяток рюмок, но, пересилив себя, он всё-таки доехал до работы.

Этот день — а, может, и ночь — он проведёт здесь. Дома появляться не хотелось.

Пончик немного успокоил его нервы, а ароматный, чуть терпкий чай разлил по телу приятное тепло.

Спокойствие. Всё разрешится. Жизнь ведь не заканчивается.

И это ещё повезло, что не нажили детей.

Да и пошло всё к чёрту.

Из размышлений Стармера Соренсена вырвал весьма резкий звук входящего электронного письма.

Он повернулся на стуле к толстому электронно-лучевому монитору, немного расплескав на себя чай. Щелчок — и вопящая, ярко-красная надпись заполнила экран.

«АНОМАЛИЯ».

Стармер сделал большой глоток, чуть не подавившись. Таких сообщений было порядка десяти-пятнадцати каждый день, но именно это вызвало неподдельный интерес Соренсена, как только он увидел описание события.

«Деревня Скиверен, Северная Дания.

Всплеск магической энергии ЭКСТРЕМАЛЬНОГО уровня.

На хранении: артефакт ЗАСЕКРЕЧЕНО.

Требуется НЕМЕДЛЕННОЕ реагирование.

Параметры угрозы — НЕИЗВЕСТНЫ.

Приоритет реагирования: Лондонский Офис».

Дания.

Его родина.

И там что-то происходит.

Стармер кинул взгляд на часы в правом нижнем углу экрана. Семь тридцать утра.

Он резко крутанулся на стуле — позади него на стене висела карта Европы, где алело зловещей точкой место аномалии. И как он не заметил эту точку прямо с утра, как только вошёл в кабинет?

Соренсен в пару кликов мыши открыл каталог Артефактов и нажал кнопку «Поиск». Компьютер подумал и будто нехотя выдал карточку с описанием предмета.

«Посох Душ. Ранг силы — четыре. Ранг опасности — десять (максимальный). Хранится у проживающего по адресу ЗАСЕКРЕЧЕНО мага первой категории, Греммуса Мёллера. Наложенные заклинания защиты: ЗАСЕКРЕЧЕНО.

Дополнительные оповещённые лица:

— Барбара Вестергард, маг седьмой категории;

— ЗАСЕКРЕЧЕНО,

— ЗАСЕКРЕЧЕНО.

При нарушении заклинаний защиты, вызывать уровень опасности: ЭКСТРЕМАЛЬНО ВЫСОКИЙ.

Средства связи:

— ТОЛЬКО ГОЛУБИНАЯ ПОЧТА.

Оповещать: всех причастных к наложению заклинаний защиты».

Стармер почувствовал холод в животе — его мысли путались, руки покрылись мелкой дрожью. К чёрту этот развод! Так, сейчас надо объявить всеобщий сбор команды Боевых Магов. Сообщить начальству. А, может, и попроситься на ликвидацию аномалии?

Соренсен с детства мечтал примкнуть к борцам со злом, но завалил Квалификацию, получив лишь место смотрителя за происшествиями. Хотя магией он владел достаточно неплохо, да и реакция всё ещё была хороша.

Что ж. Он сделает всё по инструкции. Так, как нужно. Начальство оценит.

Дверь его кабинета с лёгким скрипом начала открываться. В проёме показалось милое личико молодой секретарши Миранды Блоссом. Она не могла не заметить пунцовое лицо с глазами навыкате сегодня утром, и решила, выждав время, проведать своего коллегу.

— НЕ СЕЙЧАС! — гаркнул Стармер, махнув рукой в сторону двери, которая с громким хлопком закрылась прямо перед носом Миранды.

— Да и пошёл ты! — приглушённо прозвучало из-за двери, но мужчина не обратил на это внимания.

Что же делать, что делать?

Соренсен ещё никогда не был так взволнован. Ссора с женой, произошедшая ранним утром, выветрилась окончательно, а пустота в душе заполнилась плещущимся через край волнением.

Жилы на его виске ощутимо пульсировали, и он почувствовал, как его голову заполняет томный жар.

Аномалия! Да ещё и экстремально высокого уровня! Неподалёку от его родного Ольборга!

Что же там происходит?

Он резко оттолкнулся ногами от пола и подъехал на кресле к телефону внутренней связи. Его роль играла огромная, с кулак размером, ракушка, которую мужчина привёз из отпуска на побережье Красного Моря прошлым летом и зачаровал.

Надо набрать дежурного по отряду Боевых.

Он взглядом нашёл на приклеенной к монитору распечатке номер, и принялся голосом надиктовывать ракушке цифры.

— Семь-четыре-шесть-два...

Стук.

Стук.

Стук.

Стармер резко повернулся к окну, не убирая трубку от уха.

На откосе сидел наслаждающийся солнцем и лёгким весенним ветром голубь. Его перья, кипельно белые, кое-где коричневые, взъерошивались, а клюв птицы методично барабанил по стеклу.

К его лапке было что-то примотано.

Почтовый!

Кому, ему?

Прямо с утра?

Может, жена послала голубя с извинениями?

Соренсен встал, открыл окно и жестом пригласил птицу влететь. Та, не мешкая, вспорхнула на стол, полный бумаг — взмахом крыльев сбросив на пол несколько важных отчётов — и выжидающе посмотрела на Стармера. Тот, отложив ракушку, из которой доносилось монотонное «Алло!» в сторону, отвязал нитку и развернул кусочек пергамента.

Какая к чертям жена.

Во-первых, он твёрдо решил с ней развестись.

А во-вторых, эта грымза абсолютно не владела магией.

От письма веяло чем-то странным, но Соренсен был слишком взволнован, вчитываясь в чуть неровные буквы.

«Кому: старшему по смене надзора за Магическими Артефактами

От кого: Греммус Мёллер

Сегодня утром, 7 апреля, я применил массовое заклинание Обезоруживания, чем, возможно, вызвал всплеск Магии. Я, Греммус, маг первого Уровня, Хранитель Артефакта, приношу свои извинения за то, что на сельском собрании выбил вилы из рук обезумевших от поднятия земельного сбора односельчан. Тем самым я спас председателя деревни от незаслуженной кары.

Посылаю Вам письмо заранее, так как осведомлён, что любое применение Силы может вызвать возмущение, на которое Ведомство среагирует.

Также извещаю, что получил предыдущие письма, но не отвечал на них, так как был занят подготовкой к посевной.

Ещё раз приношу извинения.

P. S. Посох в порядке. Я тоже.»

Стармер перечитал письмо дважды и нахмурился. Он знал о том, что Хранитель Артефакта почему-то не отвечал на контрольные письма, и поэтому Соренсен решил действовать чётко по инструкции, которую ему прислали вчера вечером.

Сначала он сверил Отпечаток Силы, исходивший от письма — но всё было в порядке. Судя по сведениям из базы данных Департамента, письмо действительно написал лично Греммус. Ровно те же бледно-жёлтые линии в Отпечатке, вперемешку с грязно-серыми. И на тех же местах.

На секунду его посетила мысль о том, что Слепок можно подделать. Всё-таки, Артефакт максимального уровня опасности — мало ли что там могло произойти! Но проверить он всё-таки был обязан. Соренсен набрал в поисковой строке системы безопасности «подделка Отпечатка». Машина, выведя на экран пару строк, тут же стёрла их и выдала ответ — «Поиск не дал результатов. Попробуйте другой запрос».

— Ладно, кривая железяка. — Стармер сделал ещё один глоток уже подостывшего чая. — А если поискать по базе Происшествий, а не по базе Знаний?

И снова — пусто.

«Происшествий подобного характера не происходило. Попробуйте другой запрос».

Мужчина повторял поиск снова и снова.

Ничего.

Но Соренсен не мог ошибиться, он чётко видел две строки с результатами, промелькнувших на долю секунды!

Плевать. Инструкция есть инструкция. Специалисты из Отдела Технологий точно увидят, что он действовал по регламенту.

Регламент. Пункт два.

Он, отбросив сомнения, открыл личную карточку Хранителя Артефакта, и принялся сравнивать фото птицы из досье с живым экземпляром, который нежился в лучах утреннего солнца прямо перед ним.

До мельчайших пятен на перьях.

Снова совпадение.

Теперь пункт три. Личная беседа через Пламя Связи.

Он взглянул на экран.

«ТОЛЬКО ГОЛУБИНАЯ ПОЧТА».

Чёрт.

Он хотел идеально исполнить инструкцию в строжайшем соответствии до самого конца... Но возникли обстоятельства непреодолимой силы. Что ж, это форс-мажор. И надо перейти к пункту четыре.

Соренсен улыбнулся сам себе и через Всемирную Магическую Сеть Передачи Информации подключился к неприметной консервной банке, которая висела на заборе у дома на площади Скиверен, 14.

Экран оказался залит утренним солнцем. Оно окутало долину тёплым светом, освещая верхушки двух старых, величавых сосен. Тут и там сновали редкие прохожие, одетые ещё по-зимнему, кутаясь в толстые куртки. Дымок весело поднимался из труб.

Жизнь била ключом.

Деревенька, в общем-то, была милой. И люди улыбались. Кто там мог пойти с вилами на председателя деревни?

Да никто.

Всё в порядке, всё нормально.

Слишком нормально.

И день был нормальный.

Если б не его дура-жена.

Вновь разгорающийся гнев он потушил идеальным исполнением регламента реагирования на аномалию.

Умница.

Он всё сделал правильно, а имеющихся данных было достаточно, чтобы пометить сообщение об Аномалии, как ложное.

Что Соренсен и сделал, даже не став консультироваться с начальством. Он, уняв собственную дрожь и поборов волнение, щёлкнул левой кнопкой мыши по надписи «ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА».

В ту же секунду во всех офисах Департамента по всему миру перестала краснеть точка на Севере Дании.

Мобильный телефон Стармера завибрировал. На экране высветился текст сообщения, и мужчина, распаляясь, снова погрузился в переписку с женой.

Дура.

Столько лет в помойку...

И когда она успела купить новый сотовый?

Голубь, удостоверившись, что человек его больше не задерживает, выпорхнул в открытое окно, навстречу прохладному лондонскому воздуху.

И, если бы Стармер Соренсен в этот момент взглянул птице вслед, то увидел бы, как цвет её перьев в отблеске утренних лучей солнца сменился на чёрный.

***

Стеклянная дверь старинного шкафа с резким стуком закрылась, и с полок посыпалась вековая пыль. Попадали и глиняные статуэтки, одна даже разбилась на мелкие осколки, но Келуса Стронгдора это не волновало — он закончил укладывать амулеты и зелья в свой учительский портфель. Немного подумав, он положил и свою любимую записную книжку в деревянном переплёте — подарок Визеруса, ректора Университета Борнмута на его прощальный выпуск. На ней так и было написано — «Профессору Келусу в юбилейный, шестидесятый год преподавания».

Бело-коричневый голубь сидел на спинке стула и с интересом наблюдал за тем, как старик носится по своей просторной, залитой светом комнате, выдвигает ящики и роется в них в поисках каких-то вещей. Казалось, птице было крайне забавно смотреть за этим торопливым копошением.

— Алло, да, Кирк, — Келус вежливо ответил на внезапно поступивший по мобильному телефону звонок. — Да, всё хорошо, сынок. Всё замечательно. Сам как? Отлично, отлично, — добавил он после паузы. — Нет, Кирк, я сегодня не смогу. У меня...

Стронгдор задумался. Как бы подать своему ребёнку информацию так, чтобы тот понял... И не осудил своего отца за то, что тот всю жизнь скрывал свою настоящую работу, своё призвание?

— ... командировка. Да, вызывают в... — Келус бросил взгляд на карту Великобритании на освещённой солнцем стене. Что-нибудь не сильно близко, и не сильно далеко. — В Ноттингем. Да, да, всё оплатят, конечно. Надо мальцов подучить, — по-отечески тепло выразился старик. — Краж слишком много, и руководство, вот... Попросило. Отказаться? Нет, не могу, сам понимаешь — я ведь на хорошем счету.

Ложь во благо — это Келус умел делать хорошо.

И мало кто понимал, насколько.

Попрощавшись с сыном и договорившись перенести поездку на следующие свободные выходные, старик ещё раз проверил сумку. Амулеты разложены, зелья размещены. Записная книжка на месте. Походная аптечка тоже. Перо, чернила — в боковом кармане. Кинжал — на самом дне.

Всё готово.

— Издалека летел, да? — поставив рядом набитый до отказа черный портфель, Келус подмигнул голубю. Старый чародей нервничал, но старался скрыть это ото всех, даже от птицы. — Сейчас посмотрим, где там эта ваша деревня. Как её там...

Пока включался и шуршал вентиляторами допотопный ноутбук, Стронгдор достал из внутреннего кармана пиджака уже высохший клочок бумаги, размотал его и перечитал послание.

— Скиверен, — пробормотал он, напрягая память. Место, где живёт его друг. Почему он не помнит это место?

Память.

Главное условие для Перемещения.

Сейчас, в цифровой век, достаточно лишь отыскать фотографии. Или координаты.

Маг положил кусок пергамента рядом с собой и принялся бороздить просторы всемирной паутины. Пальцы старика резво забегали по клавиатуре. Через пять минут он с удивлением обнаружил, что такого населённого пункта не существует.

Ни одна из поисковых систем не знала про это место.

Будто вся информация была вычищена под ноль.

— Странно, — Келус почесал лысеющую макушку. — Я же бывал там!

Департамент позаботился о безопасности, чтобы Посох Душ, который был под охраной его старого друга Греммуса, не смогли найти?

Или случилось что-то ещё?

Конечно, случилось что-то ещё!

Стронгдор хлопнул себя по лбу.

Хранитель Артефакта мёртв, и об этом написано в письме!

Кровью.

Значит, с Артефактом что-то не так.

Как и с Греммусом.

И чёрт с ним с интернетом. Почему память не подсказывает ни единой детали из этого места?

— И как мне туда добраться? — в сердцах воскликнул Келус, стукнув по ноутбуку кулаком. Тот ответил неприятным механическим скрежетом, но продолжил работать.

Позвонить, что ли, старому Борхесу, картографу не от мира сего, который посетил все места на планете?

Келус не был уверен и в том, что, даже зная координаты деревни Скиверен, он сможет туда попасть — ведь он долгие годы не Перемещался дальше пределов Бирмингема, хотя раньше умел перемещаться в абсолютно любое место беспрепятственно.

С этим он разберётся позже. Его беспокоило другое.

Письмо, которое он получил ранним утром, было написано кровью. Это настораживало старого мага. Никто в здравом уме не будет писать своей кровью, даже если нет чернил. Келус отгонял от себя самые плохие мысли, уже не надеясь, что его ждёт спокойный день.

Смерть Греммуса едким потоком точила его сердце, и Стронгдор чувствовал холодную, тоскливую боль. Когда-то они были лучшими друзьями, но уже лет двадцать не держали никакую связь. Келус корил себя за это, иногда предаваясь воспоминаниям о лучших годах, но ничего с этим поделать не мог.

Ему нужно было стать отшельником. Исчезнуть. Забыть всех тех людей, что были ему дороги.

Это — часть его Плана.

Из раздумий его вырвал назойливый громкий звук — совсем близко.

Келус поднял голову и увидел, как перед ним сидит бело-коричневый голубь, держа в клюве обрывок бумаги, который сам же и доставил сюда.

— Курлы, — сообщила птица, глядя то на мага, то на письмо.

Точно!

Отпечаток!

И как не догадался сразу?

Вот что значит отсутствие практических занятий!

Как бывший профессор, он знал об этом не понаслышке.

Резко выхватив из клюва голубя письмо, Стронгдор положил его между ладоней. Он направил туда некоторое количество Магии, которая пронзила волокна бумаги нежно-голубым светом. Кровь старика полилась из его длинного носа, попав на письмо, но быстро остановилась.

Чёртовы десять капель!

Он вытер солёные от алой жидкости губы, и сконцентрировался. Тут же перед ним возник яркий образ расположенной в долине небольшой заснеженной деревушки, окружённой хвойным лесом.

Есть!

— Голубь! Ты шибко умный, — улыбаясь, обратился к птице Келус.

Тот лишь моргнул в ответ, а маг закрыл глаза.

Домов пятьдесят, пара магазинчиков и маленькая, аккуратная центральная площадь с колодцем. Келус не дурак, он переместится куда-нибудь неподалёку, а затем дойдет пешком. Всё же, нужно время, чтобы Сила вновь напитала его старческие жилы — а до тех пор он будет слаб и уязвим. Неспособен даже защититься.

Греммус мёртв... Рядом, очевидно, будут враги.

И кто-то, кто отправил ему это письмо.

Немного напрягшись, Стронгдор прочитал след крови и увидел мужчину средних лет со светлыми длинными волосами, в полупальто и старомодной шляпе, которую очень любили носить чиновники разных рангов. Имя на А, какое-то... Артур? Аксель? Не разобрать.

Как бы там ни было, теперь он узнает того, кто сообщил ему эту дурную новость.

Келус взял портфель, подошёл к окну и одним движением задёрнул тяжёлые, болотного цвета шторы с вышитым золотыми нитями гербом семьи Стронгдоров — средневековой дверью с увесистым амбарным замком.

Забыл переодеться!

Да и плевать.

Пора отправляться. Достаточно было представить небольшой уютный дом на окраине Скиверен...

Там — опасно.

Давно забытая дрожь азарта пробежала по телу Келуса с головы до ног.

Справится ли он?

Стронгдор вспомнил свой девиз, который ему очень нравился ещё с юности.

«Была не была».

Бойся, но делай.

Сомнения — враг.

Опыта за плечами хватит на целый отряд Боевых Магов. Нужно лишь немного времени.

Старик был готов поклясться, что голубь вспорхнул ему на плечо сам, в последний момент перед тем, как маг растворился в воздухе.

Пространство искривилось, словно в калейдоскопе. Заиграли яркими красками блёклые слои реальности, разделившись на части, а затем схлопнувшись в яркий водоворот. Келуса слегка затошнило и он зажмурил глаза.

Так далеко Перемещаться ему ещё не приходилось.

— Не забывай меня, — услышал он знакомый до боли голос. — Прошу.

Она здесь.

Спряталась в полотне, из которого соткано Мироздание.

Оливия.

Его последняя любовь.

Он твёрдо дал ей слово.

Никого после неё.

— Я приду к тебе, родная, — еле слышно прошептал он в ответ. — Разберусь со всем и приду. Ты будешь ждать меня?

— Буду, — чародей уловил в голосе едва заметную улыбку. — Я всегда жду.

С едва слышным хлопком Келус приземлился в сотне метров от площади деревеньки Скиверен в Северной Дании, вытирая рукавом фрака скупую слезу.

Почему-то Перемещение прошло не совсем гладко — маг представлял себе другую часть поселения, но оказался именно здесь.

Будто что-то искажало Силу, вмешивалось в её поток.

Он не перепутает это чувство ни с чем.

Окутанный тьмой ночи, старый маг сразу активировал висящие на себе Амулеты Отвода и Незримости, почувствовав их тепло на своей груди, и огляделся.

Место, куда он попал, выглядело крайне унылым. Покосившиеся, осевшие старые деревянные дома с кое-где выпавшими или треснувшими окнами, замёрзшая грязь и слякоть, доски и мелкий мусор, голые деревья...

И тишина. Ни собак, ни птиц, ни припозднившихся нетрезвых гуляк.

Жить здесь означало медленную смерть.

Он почувствовал ласковое дуновение прохладного ночного ветра.

Ночного?

Он взглянул на небо, покрытое россыпью ярких звёзд, и поднёс к чуть подслеповатым глазам часы со светящимися стрелками.

Пять тридцать утра.

Но ведь в Бирмингеме была половина восьмого. Значит, здесь должно быть восемь тридцать!

Маг прильнул левым ухом к часам.

Забыл завести?

Лёгкое тиканье в абсолютной тишине апрельской ночи намекало на то, что Келус либо сходит с ума, либо попал в абсолютно удивительный временной парадокс.

Ему кажется, или звёзды... Не совсем на своих местах?

Он огляделся.

Никого.

Он закрыл глаза и расставил ноги на ширину плеч, прислушиваясь к потоку Силы.

«Я здесь. Я тебя помню. Я — с тобой.»

Это шёпот.

Такой родной и близкий.

Не забыла. Спустя столько лет...

Лёгкая дрожь пробежала по всему телу.

Она с ним. Он не один.

Келус отряхнулся и, наполнившись уверенностью и вкусив давно забытое чувство Силы, пробежавшее мурашками по его телу, заметил две высокие сосны.

Вспомнив Отпечаток незнакомого мага, который он снял с письма, Стронгдор тихим шагом, едва наступая на покрытый ледяной коркой тонкий снег, направился туда, к дому на площади Скиверен, 14.

Звенящую, густую тишину вокруг нарушал лишь бело-коричневый голубь, мирно сидевший на левом плече Стронгдора. Он изредка ворковал и перебирал крыльями; в этот момент его перья успокаивающе шуршали, и Келус медленно приближался к своей цели.

Воспоминание пронзило его разум — а ведь он знает это место.

Он был здесь.

Два раза.

Первый — в старой пещере в паре километров к северу.

Второй — когда претворял в жизнь одну из основных частей своего Плана.

И напился вдрызг со своим другом Греммусом Мёллером.

Старый маг, закалённый сотнями боёв и сражений, обвешанный защитными амулетами, в любую секунду готовый вступить в битву, медленно пробирался сквозь мрачные, безжизненные дворы деревеньки Скиверен. Звёзды, искорками блестевшие на чёрном в редких перистых облаках небосводе, заставляли Келуса поверить в то, что он действительно находится здесь.

Когда до двух, устремивших свои верхушки вверх сосен, оставалось метров сто, тишину взорвал громкий, нечеловеческий рёв, полный истязающей боли, пронзающий душу. Рёв, полный страданий.

Келус невольно дёрнулся, чуть двинувшись в сторону, и быстро огляделся.

Никто не стоял за углом покосившегося дома.

Крик доносился оттуда, куда он направлялся.

Старческое сердце предательски застучало в панике, словно пытаясь сбежать.

Каким бы ни был опыт, животные инстинкты всегда сильней.

Убедившись в том, что рядом с ним безопасно, и источник шума находится у двух высоких сосен, Стронгдор задумался.

Опытный чародей разобрал в этом крике кое-что еще, помимо того, что применявший магию человек страдал — Сила подсказывала ему, что именно.

Кто-то поблизости использовал Тёмную Древнюю Магию.

Голубь, испугавшись, заёрзал на плече.

— Подожди, тише, тише, — Келус погладил птицу, и та подставила голову. — Сейчас.

Он поставил чёрный кожаный портфель на землю, достал из него листок бумаги и перо, что-то быстро написав.

— Надеюсь, что я не ошибаюсь. Пора, — шепнул голубю маг, обматывая его лапу тонкой чёрной ниткой, закрепившей письмо. — Тебя не заметят.

Птица вспорхнула и, недовольно курлыча, исчезла в тёмной густоте ночи.

Унося с собой что-то привязанное к лапке.

— Счастливого пути, — Стронгдор улыбнулся, глядя на растворяющееся белое пятнышко.

Рёв раздался снова. Ещё громче.

Келус вмиг окружил себя двойным Усиленным Щитом и, словно юнец, резво прыгнул в сторону, прижавшись к стене обветшалого дома. Он не знал, кто это сделал, но вмиг представил картину — человек, пославший письмо, сейчас бьётся в дикой агонии на полу дома его старого друга, Греммуса, под пытками неизвестного тёмного мага, заливая пол кровью...

Или наоборот.

Надо было спешить.

И в то же время — не выдать себя, чтобы внезапно напасть со спины и обезвредить врага. О котором Стронгдор не имел ни единого представления.

Вспоминая старые защитные и атакующие заклинания, переговариваясь с напитавшей его магией, чародей почувствовал всплеск возмущения в самой материи Природы.

— Маг... Жертва... Ритуал... Он всё порвал... Нарушил. — Сила томно шептала ему, подсказывая.

Ритуал Жертвы?

Его применял владевший четвертым, а то и третьим уровнем Потенциала!

Неплохо. Будет с кем сразиться и размять старые кости.

Келус перебежками по хрустящему снегу, прячась за почти упавшими, дырявыми заборами, приближался к площади. Его накрывало давно забытое чувство наполненности адреналином — сердце учащённо стучало, и старый чародей почувствовал, что слегка вспотел. Теперь он понимал, чего ему не хватало все эти годы.

Азарта битвы.

После вспоровшего плоть ночи крика боли он успел почувствовать ещё три мощных выброса энергии.

И запах.

Так хорошо ему знакомый. Запах разложившейся, гнилостной плоти. Поджаренной.

Стронгдор провёл рукой по груди — Амулет Выжившего был с ним, осязаемо вибрируя на цепочке, легко позвякивая.

Нежить? Не может быть.

Это был как минимум Первый уровень Силы.

Что там вообще происходит?

Неудачливый Тёмный Маг, который воскресил слишком много мёртвых, не совладал с ними, потерял контроль и теперь пытался отбиться?

Или написавший письмо заманивает его в ловушку?

До площади оставался всего один дом, и старый маг осторожно, не выдавая себя, выглянул из-за его стены.

Перед его взором раскинулось самое главное место в Скиверен — окружённое домами небольших размеров пространство, почти круглое, с каменным колодцем в середине.

И две сосны, словно египетские обелиски, устремлённые в небо, у дома прямо позади него.

Дома номер 14, к которому подбиралась толпа оживших мертвецов.

Дома, где жил Греммус.

Тварей двести, никак не меньше.

Келус с омерзением сплюнул на землю.

Он терпеть не мог этих созданий.

Потому что понимал, как их пробудили и что они из себя представляют.

И ещё понимал, какую цену заплатил их создатель.

Откуда столько? Кто этот могущественный чародей, что пробудил их?

Воспоминания нахлынули на него, но Стронгдор отбросил их.

Нет, это абсурд. Такого не может быть.

Неужели Департамент растерял хватку и не смог зарегистрировать Аномалию подобного масштаба? Не смог послать сюда отряд Боевых Магов, чтобы те попытались нейтрализовать угрозу!

Что орда оживших трупов делает... Там? Это они убили Мёллера? Они украли Посох? Или это сделал кто-то другой, а затем оживил мертвецов?

Келуса пронзило страшное озарение.

Никакой ловушки не было.

Мертвецы нападали на того, кто отправил письмо.

И он там один. Против двух сотен воскрешенных. Ему не выжить.

На мгновение, старый чародей подумал, что он спит и видит очередной кошмар. Они мучали его последние лет двадцать — и этот не был исключением.

Всё казалось очень странным, ненастоящим.

Ровно до того момента, пока из дома не вылетел маленький, красный, похожий на мячик для гольфа, шарик.

Он медленно полетел в сторону возрождённых трупов, чуть поблёскивая и освещая площадь.

Келус знал, что сейчас произойдёт. Он и сам неоднократно применял разрушительной силы магию.

В два прыжка, словно легкоатлет, стремящийся забрать медаль на соревнованиях, он преодолел половину площади и успел спрятаться за каменным колодцем — как раз в тот момент, когда пространство исказилось и пожрало мертвецов, с громким хлопком выплюнув перемолотую, брызжущую кровью плоть обратно. Кровавый дождь прошёл над колодцем, но Щит защитил Келуса от брызг.

Ничего себе! Высшая Боевая Магия. Похвально.

Да кто этот маг?

И хватит ли у Келуса силы справиться с ним?

«Хорошо, что я отправил голубя чуть раньше», подумал старый чародей.

Стронгдор выглянул из-за колодца — врагов оставалось чуть более сотни. Они не видели его, хоть и ощущали присутствие. Амулет Выжившего работал на полную мощность, скрывая его.

Им не было никакого дела до притаившегося за колодцем мага.

Потому что их цель была в доме номер четырнадцать.

И эта цель, почему-то, больше не атаковала оживших мертвецов.

Стронгдор сидел за каменным колодцем и думал, слушая жуткие, хрипящие звуки. Чем он сможет помочь тому, что сейчас заперт с трупами? Чародей ещё, очевидно, жив. «Думай, думай!»

Келус соображал так усиленно, что его лоб покрылся испариной.

Заклинание Печати Нежити? Для его применения нужен или маг Высшего уровня, или три мага Первого. Он не чувствовал себя готовым к этому, и тратить запасы впустую не хотел.

Пожирающее Пламя? Оно эффективно против оживших трупов, но только если применять его с умом, предварительно заморозив тела. Резкий перепад температур разорвёт их на кусочки, и осколки души, что дают иллюзию жизни, рассыпятся в прах вместе с плотью. Но у Келуса нет столько Силы, он давно не практиковался в применении Высшей Боевой магии!

Он вспомнил ощущения от всплесков магии.

Находившийся в доме номер четырнадцать чародей сделал всё в точности наоборот.

Нет, он не опытный. Он просто владеет знаниями — но понятия не имеет, как их применять.

На мгновение Стронгдор подумал о том, что этот неизвестный человек очень похож на любого из его студентов. Знания есть, а практики ноль.

Всё равно надо попытаться помочь. Он сам не справится с таким количеством нежити, но выиграет время.

Может, попробовать отвлечь нападавших хоть чем-то?

Под ногой чародея как раз нашёлся отличный лёгкий камень, который через секунду, будучи наспех покрытый Шумовым заклинанием, полетел куда-то в сторону. Раздался громкий хлопок, и несколько мертвецов медленной поступью направились на поиски источника шума.

Всего лишь трое или четверо. Этого не хватит, чтобы спасти незнакомца.

Соображай!

Что-то вертелось у Келуса в голове, пытаясь вырваться наружу в виде слова, но он никак не мог понять, что.

Из дома, начали доноситься звуки глухих ударов и сдавленные крики боли. Похоже, трупы добрались до мага — и теперь ему точно не выжить. Но как же Греммус?

Нет ли ЕГО среди тел восставших?

Или выживших?

Вспоминай, вспоминай!

Если тот, кто несколько минут назад сотворил Сферу Коллапса — страшное заклинание, разрывающее тела, не смог Переместиться в пространстве — значит, он или потерял все свои Силы, или...

Ах да. Ритуал Жертвы. Сила была не своя. Конечно же.

Она иссякла.

Опустошила, осушила, выжала, словно грязную половую тряпку.

За эту магию была особенная цена.

Бедняга чародей. Глупый чародей.

Если он нарушил Контракт...

На секунду Келус поймал себя на мысли, что если ему не удастся спасти того, кого до полусмерти избили мертвецы, то он дождётся рассвета и хотя бы соберет останки, отправив их в Департамент Магии и Магических Явлений.

Ему был интересен этот безымянный маг, применивший Ритуал и столь бездарно потративший Силу.

Идея родилась совершенно внезапно.

А что, если пожертвовать своим Амулетом Выжившего, отправив его прямо к погибающему в доме магу? Оградив того от трупов, спрятав его! А Келус справится. Побегает — возраст ещё позволял. На крайний случай, Переместится. Или применит Испепеление. Пусть даже и ценой непередаваемой, разрывающей душу боли.

Испепеление! Вот оно!

Но нужно как-то увести мертвецов отсюда, подальше от ещё теплящейся, живой души.

Сейчас нужно прицельно кинуть Амулет. Он действует ярдов на семь-восемь, и старик не сомневался, что попадёт, накрыв невидимым щитом кого-то умирающего от града ударов. Он где-то в доме. А если промажет — предмет сам найдёт живую душу и защитит её так, как сможет.

Главное — не медлить.

Прямо сейчас.

В тот момент, когда Стронгдор поднялся и вышел из-за каменного колодца посреди площади Скиверен, срывая с шеи цепочку с Амулетом, раздался взрыв. Яркая вспышка белого света осветила ночь и ослепила не готового к этому чародея, а резкий звук оглушил. Волной его отнесло к ближайшему дому и с хрустом ударило спиной о сухие брёвна. Усиленный Щит смягчил удар, но Келус на мгновение потерял из виду дом номер 14, всецело поглощённый болью. Амулет вылетел из когда-то цепких пальцев и беззвучно исчез.

Старик, кряхтя, привстал, держась за поясницу. Возраст брал своё, и, как его ни скрывай, он всё равно даст о себе знать. Если бы не магия, то хрупкие кости позвоночника уже давно бы раскрошились, и безжизненный труп старика нашли бы к утру. «Ну и ладно», — подумал маг, — «давно пора».

Он подумал о смерти и о том, что смог оставить после себя.

Груз проблем давил на него с каждым годом всё сильнее. Как хорошо, что есть хотя бы одно светлое пятно в его жизни.

Он почему-то вспомнил о сыне. Как хорошо, что Кирк родился, будучи лишенным магии. Это явно убережёт его от множества угроз.

С другой стороны, они сейчас вместе были бы здесь.

Нет, он никогда не подвергнет своего мальчика такой опасности.

Интересно, почему этот таинственный маг в доме не может сотворить Перемещение?

Когда Стронгдор поднял глаза, поднимаясь с земли, то не поверил им.

Не может быть.

Как?

Он...

Смог?

Нет-нет-нет.

Это сон.

Очередной кошмар.

Снова не выпил на ночь таблетки.

Чувствуя жар в пояснице, Келус Стронгдор ущипнул себя за ухо.

Это была реальность.

Хоть и вывернутая наизнанку.

Случилось то, чего он так боялся.

В воздухе над домом висел Посох Душ.

Всё такой же, каким маг помнил его.

Буковая сердцевина, изогнутый наконечник из серебра, ветви с сухими листьями, это молочно-белое сияние вокруг, вперемешку с чёрной, обвивающей ствол гнилью... И впечатляющих размеров сиреневый сапфир ровно посередине — Вместилище Изъятых Душ, скреплявшее две части Посоха.

Воздух будто дрожал, преклоняясь перед его мощью.

Великолепен. Притягателен. Смертоносен.

Он сочился Силой, сравнимой с величием всех Высших Магов, которых Келус знал. Это пугало и завораживало одновременно, но маг не поддавался.

Не в этот раз.

Посох был... другой. Он, казалось, дышал. Такое Стронгдор видел впервые.

Чародей знал, что Посох не действует по собственной воле, а подчиняется — иначе и быть не могло. Но призрачное дыхание означало лишь одно — тот Артефакт, который Келус помнил, вёл себя не так, как раньше.

Не так, как семьсот лет назад.

Мертвецы, почуяв Посох, остановились, как вкопанные, перестали хрипеть и подняли свои головы с пустыми глазницами вверх, словно ища своего хозяина. Они лишь ощущали его — давящую, и одновременно манящую энергию; ту, что питала их, поддерживала осколки их жизней.

Посох засветился приглушенным белым светом, и трупы издали томный, будто предсмертный вздох. Он начал высасывать из них энергию, которая с шипением, тонкими грязно-серыми нитями — словно паутиной — поползла к Вместилищу, искрами исчезая в сиянии его граней.

Он забирал у них то, что сам же и даровал.

Повторную жизнь.

Взаймы.

Потеряв частицы душ, обезображенные тела с глухим звуком падали на снег, застывая в причудливых позах.

Откуда здесь Посох?

Где его... Хозяин?

— Довольно.

Чуть хриплый голос громом прозвучал в ночной тиши, и Келус увидел человека, которого скрывало сияние Посоха — высокого, с чёрными до плеч волосами, облачённого в чёрную, поблёскивающую вшитыми серебристыми нитями мантию из струящегося шёлка. Он стоял перед входом в дом, с прямой спиной, с тёмными, чуть вьющимися волосами до плеч.

Стоял, источая настолько тёмную Силу, которую старый чародей видел всего лишь раз в жизни.

Келус прищурился, вглядываясь.

Кажется, он знал его.

Нет, нет, этого не может быть.

Горькое чувство вины заполнило душу Стронгдора, прежде чем он решился на слова.

Что и когда он упустил, чтобы до этого дошло?

— Рональд? Рональд Бэрри?

Человек повернулся на звук и своими чёрными глазами оценил старого седовласого мага — в его взгляде можно было прочитать и презрение, и уважение. Одновременно с этим он вытянул вперед правую руку, и Посох, повинуясь, влетел к тому в ладонь.

Что-то было не так. Артефакт одновременно и подчинялся... И жил собственной жизнью. Стронгдор не мог ошибаться, ведь знал о Посохе очень много.

Слишком много.

— Я ожидал увидеть вас здесь, профессор Келус, — ответил он мягко. — Единственное, о чём я вас попрошу — не называть меня прежним именем. — Мужчина одарил Стронгдора ровной белозубой улыбкой.

— Надеюсь, юноша, вы проясните мне, что здесь происходит, — стараясь не выдать собственный шок от всего случившегося, твёрдо сказал Келус.

Золотой мальчик.

Надежда Университета пару десятков лет назад.

Любимец ректора Визеруса.

Келус не скрывал, что и его любимец тоже.

И вот сейчас, он стоит здесь.

Не просто так.

В сознании Стронгдора снова возникла та самая пещера.

Неужели?..

— Все ответы перед вами, учитель, — с лёгким придыханием сказал мужчина. — И впредь, прошу вас, называйте меня Горат — это имя идёт мне больше всего.