Read the book: «Рикардо милос и его друзья»

Об этой книге

Плачущие Леса. Тихий, уютный городок для своих. Для всего мира — проклятое место, чья главная легенда носит имя Рикардо Милоса. Его ищут у мрачного озера «У Мистера Джо». Его боятся как огня.

Но настоящий кошмар начинается не в лесу. А на окраине города, в пиццерии «Casper». После кровавого инцидента 2014 года проклятие перестало быть просто страшилкой. Оно стало правилами жестокой игры на выживание.

В эту игру против своей воли попадают любовная парочка — Мико и Пятый — и случайно оказавшаяся с ними подросток Мали. Чтобы выжить, странной троице предстоит раскрыть связь между древней легендой и современным насилием.

Но вырваться из города — не значит спастись. В ноябре 2020 года игра перетекает в огромный мегаполис. Тени Плачущих Лесов настигают героев в самом сердце большого города.

Финал этой истории будет огненным и беспощадным. А его эпицентром станет аттракцион «HORROR LAND» в парке «FUN HOUSE».

Жанры: ужасы, триллер, современная проза.

Плейлист

00| MandoPony - Survive the Night

01| Black Gryph0n - I CAN’T CONTROL MYSELF

02| Sub Urban - Cradles

03| Stargazer - Сделка

04| Darkhaus - Second Chance

05| CG5 - 1 OF US

06| Madame Macadre - Welcome to Freddy’s

07| Madame Macadre - Showtime

08| Roomie - Five Nights Only

Внимание !

Рад обратится к вам со страниц книги и хочу предупредить читателей, которые могли посчитать, что это легкий роман. Книга написана в жанрах ужасы, триллер, современная проза а поэтому повествование содержит ряд тем и мотивов, которые могут показаться некоторым чрезмерно жестокими, морально тяжёлыми и кровавыми. Напоминаю что это роман и события вымошленые, все совпадения просто совпадения, присутствуют скримеры, людям с неустойчивой психикой не читать.

Также повествование будет обрывистым да бы больше углубится и для показания глубины событий, хочу сказать что в начале есть кусок перевода доктора Алланы Вирджи ( в будущем будет играть важную роль ) перевод трактата «De Ossibus et Silicibus », приписываемого «Братству Молчаливой Кости » это нужно для понимания вымоленного явления как ритуал Катра, в финале будет полностью представлен перевод трактаты «De Ossibus et Silicibus » 7 главы ( также хочу сказать что это не кого не обидит и не несёт религиозного подтекста, сам трактат вымышлен как и доктор Аллана Вирдж ( доктор не основан на реальной личности ) ) .

Немного пройдёмся по триггерам:

●Многочисленные и подробные описания смертей;

●Жестокие убийства с пытками (вырывание конечностей, зубов, органов, физические истязания с применением посторонних предметов, удушье);

●Нецензурная лексика;

●Курение и употребление алкоголя.

Переведенно доктором Алланой Вирджой

( Из трактата «De Ossibus et Silicibus », приписываемого «Братству Молчаливой Кости », глава VII ).

Катра ( от арам. «Qatra» - капля, суть) - переселение, извлечение animuos (жизненной энергии ) и заключении её в выбранный сосуд. Культисты полагают что с помощью этого ритуала можно продлить жизнь человека, просто перенести его душу с одной оболочки в другую.

Катра : Исповедь брата Эйнара.

Земля Винланд, конец IV века

Холод здесь был иным. Не сырым, пронизывающим холодом норвежских фьордов, а сухим, яростным, хватающим за лёгкие, словно ледяной коготь. Наша крошечная колония, последний вздох скандинавов в этом неведомом мире, который мы все ещё упрямо называли Винландом, вымирала. Скверные урожаи, стычки с скрелингами — туземцами, чьи души казались высеченными из того же гранита, что и их берега, — и тихая, неумолимая работа цинги. Мы умирали, и наша вера в старых богов и нового Христа трещала по швам, как лёд на реке весной.

Именно тогда пришёл Хальгрим. Не на драккаре, а пешим, через бесконечные леса, одетый в выцветшие от путешествий шкуры. Он называл себя «отцом», последним хранителем знания, утерянного конунгами. В его глазах горела не просто решимость, а странная, затаенная ясность, будто он смотрел поверх наших жалких хижин и дымных очагов на что-то иное. Он говорил на нашем языке, но слова его были чужды: Катра. Суть. Капля.

Он пришёл к ярлу Торвальду, моему отцу, чьё тело мощное когда-то, теперь было истощено лихорадкой. «Твоя оболочка тлеет, — сказал Хальгрим без тени подобострастия. — Но пламя внутри ещё можно спасти. Не для рая в Вальгалле¹ или на небесах. А для твоего народа».

Ритуал не требовал алтарей из золота. Требовались две вещи: сосуд и воля. Сосуд должен был быть живым, полным жизненной силы, но… пустым внутри. Хальгрим называл это vacuis anima. Таким был мой младший брат, Бьорн. С детства тихий, отрешенный, живший в своём мире. Туземцы, с которыми мы иногда обменивались, шептали, что такие дети — дома для многих духов. Хальгрим сказал проще: его оболочка была чистой, готовой к перезаписи.

Я противился. Как летописец колонии, я, брат Эйнар, видел в этом безумие, отвратительную ересь. Но я видел и лица наших людей. Голодные, безнадежные. А потом я увидел, как после шёпота Хальгрима и напитка из горьких корней... отец, Торвальд, встал с постели. На день. Цвет вернулся в его щеки. Цена? Бьорн впал в глубокий, не похожий на сон ступор.

Это была не магия в духе саг. Это была хирургия души, грязная и ужасающая. Ритуал Катры проводился в пещере у моря, при свете масляных ламп. Хальгрим чертил на полу узоры, похожие на спирали галактик, но также и на внутренности человека. Он пел на том арамейском наречии, что, как он утверждал, было языком ангелов и демонов до Вавилонского столпотворения. Воздух сгущался, пахнул озоном и медью.

Он не вызывал духов. Он извлекал. Из Торвальда, лежавшего как измождённая оболочка, будто вытягивалась невидимая серебристая нить — animus, жизненная энергия, суть. Её было видно лишь краем глаза, как движение теней. А потом эту дрожащую, каплевидную сущность — ту самую Катру — он направлял в грудь Бьорна. Тот не кричал. Он просто… изменился. Его детский взгляд помутнел, а затем в нем вспыхнул холодный, расчётливый огонь Торвальда. Когда «Бьорн» заговорил, голос был хриплым, голосом старика, но исходил из юных уст.

Колония ожила. Наш ярл был снова с нами, в теле, полном силы и молодости! Он помнил всё: каждую битву, каждый закон. Мудрость конунга в теле воина. Мы отстроили палисады, заключили выгодный мир со скрелингами. Но я, Эйнар, не мог смотреть в глаза «брату». В них плавало что-то чужое, двойное. Иногда по ночам я слышал, как он бормотал, и голоса спорили — низкий старческий шёпот и испуганный детский лепет, вырывавшийся из одного горла.

Хальгрим стал настоящим правителем. Он начал готовить новый ритуал. Старая Ольга, наша знахарка, была слаба, но её знание трав было бесценно. А сирота-скрелинг, живший среди нас, был крепок и молчалив… идеальный vacuis anima.

Тут моя вера, смешанная с ужасом, пересилила. Я понял истину. Это не продление жизни.

Это паразитизм. Пирамида, где каждый слой питается тем, что ниже, а на вершине вечно пребывает Хальгрим, меняющий сосуды, как перчатки, копящий энергию не для жизни, а для чего-то, что я не смел постичь.

В ночь перед ритуалом я пробрался в пещеру. Не с мечом — против такого знания сталь бессильна. Я взял ёмкость с тюленьим жиром и факел. Когда стража задремала, я вылил жир на священные спирали на полу, на сушёные травы и пергаменты Хальгрима. Я не стал молиться ни Одину, ни Христу. Я просто крикнул в темноту: «Бьорн! Если ты там есть — беги!»

И я поджёг всё.

Огонь взметнулся не жёлтым, а сине-зелёным, костяным пламенем. Раздался не крик, а визг, будто рвалась сама ткань мира. Из пещеры выбежали фигуры. Хальгрим, с лицом, искаженным нечеловеческой яростью, его рот был чёрной дырой немого вопля. И… «Бьорн». Он остановился, глядя на меня. И в его глазах на миг не было ни отца, ни брата. Была только бездонная, одинокая боль двух запертых в одной клетке душ. Потом он отвернулся и скрылся в лесу.

Колония сочла это катастрофой, божьей карой. Хальгрима не нашли. Возможно, он сгорел. Возможно, ушёл искать новый сосуд.

Я пишу это, уже старый и седой, в тишине монастыря в Гренландии, куда добрался чудом. Я описал нашу историю, но никто не верит. Говорят, я сошёл с ума от холода и лишений.

Но по ночам мне снится одно и то же. Я иду по берегу Винланда. Вдали стоит фигура — не человек и не тень. И с моря дует ветер, несущий шепот, похожий на скрип застывших волн и далекий детский плач: Катра… Катра… Катра.

Вечное падение без дна и конца. И я знаю, что Хальгрим, в каком бы теле он ни был, все ещё ищет. Ибо голод души, познавшей вкус вечности, сильнее любого голода плоти.

Перевод этой книги взорвало общество историков на два лагеря, одни говорили что это заставило их призадуматься и назвали этот перевод самым лучшим и жутким фактом. А другие начили критиковать доктора и спрашивать зачем она это сделала и перевела, что это чушь и противоречит истории человечества. Через месяц после релиза женщине на её электронную почту пришло письмо где говорилось от лица сообщества историков что они исключили её из этого сообщества, за якобы подрыв репутации.

После этого девушка не выдержав и решившись наконец взять и переехать жить в Испанию.

Архивные записи полиции :

-Эпизод 1 происходил в 1982

-Эпизод 2 происходил в 2001

-Эпизод 3 происходил в 2014

- Эпизод 1 “Сладкая парочка” ( от лица мамы Лейси )

Знаете, я свою дочь очень сильно люблю. Я всегда поддерживаю её начинания. В детстве она была открытой и гиперактивной. Она любит путешествовать и открывать для себя новые места. У неё были подружки, с которыми она постоянно тусовалась. Я её люблю, отец и бабушка тоже любят. А вот дедушка почему-то её не любил. Мы пытались поговорить, но он злобно на нас смотрел, будто это мы подкинули змею в его постель.

Я потом удивилась, когда она подошла ко мне и на ушко сказала:

— Мам, ты, наверное, будешь удивлена, но, представляешь, я нашла себе парня. Знаю, ты в шоке, и поэтому я буду ждать, когда ты будешь готова поговорить об этом.

Я стояла и не знала, как на это реагировать. Однажды я с ней, как обычно, разговаривала и выяснила, что ей с дедушкой не нравится. Я спросила: «А почему дедушка тебя не любит?» На что она, видимо, выплеснула всё, что у неё накопилось. Я услышала:

— Он меня бил.

— Говорил, что я шлюха борзая.

— Он меня в подвале запирал.

— Он убил собачку, которую я решила спасти, и говорил, что те, кто его бросили на улицу, просто красавцы.

После её слов наш диалог закончился.

Потом прошло много времени. Лейси ни слуху ни духу. Я потом узнала от подруг, что она ходит на профилактику к психологу, что у неё произошла трагедия — её парень умер из-за одного пьяницы, что она пытается всё это забыть. Подружки мне также сказали, что у Лейси и Ренчила (так звали парня) давно было свидание, но сказала она об этом мне только на следующий день. И перед уходом её подружки сказали, что она открыла свою закусочную.

Ещё долго про неё ни слуху ни духу. Лишь в день её рождения, когда ей должно было исполниться девятнадцать, мы с любимым должны были поехать к ней в гости и отпраздновать её день рождения. Но внезапно в дверь постучались. Я открыла и встретила её подруг и офицера. Офицер сказал:

— У меня плохие новости. Знаете, недавно закусочную вашей дочери закрыли из-за нарушенных санитарных условий. И сегодня одна из жительниц обнаружила тело вашей дочери. Она мёртва. Будто её либо сбросили, либо она сама сбросилась.

[Следующие данные удалены]

-Эпизод 2 “Озеро Мистера Джо” ( от лица одного из полицейских )

Это произошло глубокой ночью.

Я (Олег) и моя напарница Алина сидели в машине, ели пончики и запивали кофе. Как внезапно нам по рации поступил звонок от менеджера, что в озере «У Мистера Джо» произошло утопление одного из посетителей.

Придя на вызов, нас встречал слегка пухлый парниша. Лицо его застыло в гримасе ужаса. После недолгих успокоений он сказал, что они с компанией приехали отдохнуть у озера. Всё было гладко, но ближе к вечеру в домик не вернулся их друг (Ричард Милос). Подумали, что он где-то в лесу, что скоро вернётся. Ждали до двух часов ночи и решили вызвать полицию.

Мы с Алиной решили разделиться. Алина пошла проверять домики, а я — причал. Придя к причалу, начал проверять лодки. В лодках ничего не было найдено. После того как я проверил последнюю лодку, по рации Алина говорит:

— Слушай, в домиках ничего. Давай быстро готовь лодку, я уже к тебе бегу.

Я приготовил лодку, и мы поплыли искать в озере. И не зря. В середине озера нашли труп. Алина вызвала подкрепление и медиков. Один из медиков подошёл и сказал:

— Всё, можно сказать, он труп. Увы и ах, мы тут бессильны.

Мне пришлось пойти к той компании и сказать, что их друг мёртв.

После этого, через год, у подростков стали ходить слухи о некоем, как говорит молодёжь, «киллере». Его прозвали «Рикардо Милос». Что его в последний раз видели в озере «У Мистера Джо».

[Половина из того, что было написано в старом протоколе, невозможно разобрать]

-Эпизод 3 “Случай у Каспера” ( взято из одного голосового сообщения )

— Сегодня 5 марта 2014 года. Об этом до сих пор неудобно говорить, даже если учитывать, сколько прошло времени.

Вообще 2 марта был обычный рабочий день. Ну, как я думал. Начало и середина дня были превосходными. После открытия в 2013 году у нас было много гостей. Роботы веселили детвору, взрослые делали заказы и обсуждали что-то своё. Один из наших работников готовил программу для одного именинника. Я сидел в призовом уголке, как мне звонит знакомый, который работал со мной в одну смену. Звонит и говорит, что недавно заходил очень подозрительный посетитель — мужик с дочкой. Коллега подумал, что это просто обычная семья, дал ему билет. Я отклонил трубку и достал игрушку — плюшевого Каспера. Вчера один из работников забыл положить на витрину этого плюшевого Каспера.

Честно, я хотел бы, чтобы работа была получше, чем в этом коллективе, но хотя бы на этом спасибо. А эти роботы у меня вызывают просто ужас. Оставаться с ними я не хочу.

Каспер — робот-лис, главный маскот заведения. Тёмно-серая шерсть, чёрная шляпа, в руках держит микрофон.

Роби — робот-медведь, один из друзей Каспера. Он разносил еду посетителям, но теперь просто выступает на сцене, как и все его собратья.

Ал — робот-заяц, зелёный, друг Каспера, гитарист в банде.

Бин — робот-утка, чёрный, выступает для детей отдельно от банды, но состоит в их банде.

Вернусь к инциденту. После того как я положил игрушку, я пошёл на перекур на улицу. Вижу, как одна семья — папа, мама и дочка со светлыми волосами — уехали. Мне позвонил менеджер и сказал: «Можешь ехать домой и больше никогда не приезжать сюда». На вопрос, что случилось, она ответила, что в пиццерии убиты большая часть сотрудников и семь человек из гостей. А стрелка? Я быстро зашёл в комнату, где брал игрушку, взял свои вещи и потихоньку сбежал.

Сегодня по новостям прошлись об инциденте в пиццерии «У Каспера». Ещё рассказали про аварию, где столкнулись легковая машина и грузовая. В легковой погибли родители, а девочка всё ещё жива, её отвезли в больницу. И ещё новость о том, что пиццерия Каспера закрылась навсегда. Сейчас по новостям сказали, кто был стрелком. Звали его Арсений.

Следствие установило, что голос на записи принадлежит Дмитрию. Также выяснилось, что он и правда работал в пиццерии Каспера. На данный момент его ищут для уточнения обстоятельств того случая. Следствие также подтверждает, что некоторые жертвы получили пулевые ранения. Полиция устанавливает, из какого оружия и калибра.

Полиция также нашла папку с данными некой технической работницы по имени Виви.

Следствие также откопало записи про первую пиццерию Каспера ещё с далёкого 3 февраля 2000 года. Выяснилось, что первая пиццерия Каспера закрылась из-за того, что девочка Клэр Панкенс зашла туда, куда не стоило. Расспросив одного из посетителей первой пиццерии, выяснили: девочка вышла из-за занавеса, вышла на сцену, упала в открывшийся люк и провалилась. Потом выяснилось, что она проникла в закрытую зону. Компания извинилась перед родственниками погибшей и выплатила компенсацию.

ПРОЛОГ

Апрель 2001

Ричард Милос жил один. Не потому, что не любил людей — просто привык.

Его коттедж стоял на отшибе, у самой кромки леса. Деревянный, с верандой, увитой прошлогодним диким виноградом, и черепичной крышей, на которой по весне гнездились дрозды. Он достался от бабушки, и Ричард ни разу не подумал что-то в нём менять. Нравился запах старого дерева, смешанный с терпким ароматом масляных красок и льняного масла. Нравился скрип половиц, которые знали каждый его шаг.

Мастерская занимала самую светлую комнату — бывшую гостиную. Ричард переставил мебель, убрал всё лишнее, оставил только мольберт, деревянный табурет, стеллажи с кистями и тюбиками. На стенах — его работы. Леса, озёра, портреты незнакомых людей. Ни одной выставки, ни одной продажи. Он рисовал для себя.

По утрам пил кофе из старой фарфоровой чашки с отколотой ручкой. Потом шёл в мастерскую, включал лампу под зелёным абажуром, садился к мольберту. Иногда ставил пластинку — старый джаз, треск иглы, шорох винила. Луи Армстронг², Элла Фицджеральд³. Он слушал музыку и смешивал краски. Синий с чёрным. Охра с умброй. Белила с каплей лака.

Ричарду было тридцать два, чуть выше среднего, мягкие черты лица, большие руки, которые всегда пахли скипидаром. Он редко выходил из дома. Редко с кем общался. Но если кто-то просил помощи — помогал. Мог починить забор, принести дров, присмотреть за соседской собакой. Делал это молча, без благодарности, и уходил обратно в мастерскую.

У него не было ни жены, ни детей. Даже кошки. Только пластинки, краски и холсты, на которых оживали леса.

Сейчас он на холсте пытался изобразить леса которые есть в национальном парке Секвойя ( Калифорния ), он был там один раз и сам видел ту красоту что нельзя ни словами рассказать да текстом описать. Когда он рисовал он думал что это ему напоминает известную картину «Вид на белые горы » от автора Томаса Коула может это послужит вдохновением и эта работа будет первой которая пойдёт на продажу или на аукцион со стоимостью примерно тысячу долларов. Шансы пускай и малы но они были, вот одна пластинка проигрывала одной за одной. Мастерская погрузилась в идеальный рай для любого художника или любого творческого человека но мочевой пузырь дал знать и сходив в туалет, он заодно зашёл в подвал включив там свет он спустился и открыв дверцу стиральной машины, он вытащил свои постиранные вещи и вышел на улицу и развесил зайдя домой он пошёл на кухню и открыв дверцу и найдя восковые свечи они были жёлтые, как тогда говорила продавщица при горение чувствовалось запах цитруса...

Друзья звонили редко. И каждый раз звали «проветриться», «оторваться», «встряхнуться». Ричард обычно отказывался. Но в этот апрельский вечер сказал «да».

Не умел говорить «нет». Никогда не умел.

Они заехали за ним затемно. Джип друга это был Jeep Grand Cherokee (WJ)⁴ — грязный, с наклейкой рок-группы The Rolling Stones на бампере — урчал. Ричард вышел на крыльцо, запер дверь, сунул руки в карманы старой куртки. В машине было шумно. Пахло табаком, дешёвым пивом и мальчишеским азартом, который давно должен был выветриться, но не выветрился.

— Рич, да брось! — кричали из открытого окна. — Выходные, весна, надо проветриться!

Он сел на заднее сиденье. Молчал. Смотрел на деревья, мелькающие за окном. Думал о холсте. О красках. О том, как замесить синий с чёрным, чтобы передать глубину апрельской ночи для следующей работы.

— Ты вообще слышишь? — толкнул его приятель. — Мы о тебе заботимся. А ты всё в своей башне.

Ричард улыбнулся. Кивнул. Друзья хорошие. Просто не понимают.

У озера развели костёр. Жарили мясо, пили пиво, смеялись — громко, по-мальчишечьи, будто старались заполнить тишину леса голосами. Ричард сидел на причале, спустив ноги к воде. Она была тёмной, почти чёрной в апрельском вечере, холодом и чем-то древним, что спало на дне.

— Не умеешь плавать — не сиди над водой, — хохотнул кто-то.

— Он вообще никогда не плавал, — добавил другой. — С детства.

— Да ладно?! А почему?

Ричард пожал плечами. Не объяснять же. Вода всегда пугала. Её глубина. Её молчание.

Костер догорел. Друзья разошлись по домикам — хлопали двери, слышались приглушённые голоса, потом тишина. Ричард остался на причале один. Смотрел, как луна дробится в озере на тысячи осколков.

Он не слышал шагов.

— Рич, — голос сзади был мягким, почти ласковым. — Ты чего здесь?

— Смотрю.

— На что?

— На воду.

Тишина. Потом — толчок. Сильный, точный, в спину.

Ричард не закричал. Просто упал. Вода сомкнулась над головой — холодная, как лезвие. Он пытался грести, но руки не слушались. Ноги тянули вниз.

Наверху кто-то смеялся.

— Эй, Рич! Ты где? Вылезай, хватит прикалываться!

Он погружался. Свет луны исчезал.

Вода не принимает всех. Некоторых она держит.

Ричард чувствовал, как она просачивается в лёгкие, наполняет их, становится тяжелее земли. Он пытался крикнуть — изо рта вырвался только воздух, пузыри, серебряные в лунном свете.

А потом он услышал её.

— Тихо, — сказала вода. — Тихо, Ричард.

Она обвила его, как мать обнимает ребёнка. Тёплая. Ласковая.

— Ты не должен был умирать. Ты хороший. Ты никому не сделал плохого.

Он открыл глаза. В темноте воды что-то светилось. Женщина. Её волосы струились, как водоросли, кожа была бледной, почти прозрачной. Она улыбалась.

— Хочешь остаться? — спросила она. — Я сделаю тебя сильным. Никто больше не посмеет тебя тронуть.

Он не мог ответить. Но вода слышала его мысли.

— Хорошо, — сказала женщина. — Тогда запомни. Ты теперь мой.

Она коснулась его лица. Пальцы холодные, но нежные.

— Месть.

И вода сомкнулась над ними.

Тело нашли не сразу. И не там, где он утонул.

Ричард Милос, тридцать два года, художник, меломан. Добрый, ответственный. Тот, кто никогда никому не отказывал. Тот, кто не умел плавать.

— Несчастный случай, — заключил следователь. — Утонул по неосторожности.

Спустя 2 месяца у озера начали пропадать люди. Подростки рассказывали, что видели фигуру в белой маске — она бродит по берегу и насвистывает детскую песенку. Ту самую, которую Ричард часто напевал в мастерской.

Его называли Рикардо Милос.

Полиция не верила. Списывала на выдумки.

Но тела продолжали находить.

Ричард вернулся. Но уже не Ричардом.