Read the book: «У леса есть клыки»
Глава 1
Глава первая
Рассвет занимался. Солнце робко своими лучами продралось на скромные улочки нашего небольшого городка из-за вершин невысоких гор, сточенных доисторическими ледниками, временем и дождями. Всё и все просыпались, медленно и лениво, торопиться было некуда, ведь все здесь находилось в пешей доступности.
Я вышел на балкон и закурил, пристально вглядываясь в густоту леса, покрывшего основание гор. Тропы, расчертившие этот лес я знал наизусть, выучил за десятилетия, проведенные здесь. За “вековой сосной” будет раскидистая ель с засечками на стволе – ровными, параллельными друг другу черточками.
Здесь ничего не менялось, будто бы город наш оказался в какой-то временной аномалии. Старики умирали, дети вырастали и уезжали в большие города, и даже в столицу, а кто-то оставался и работал на ферме до самой пенсии и там уже выбирал сам, оставаться ему или уезжать. Это место было идеальным для того чтобы встретить старость: свежий воздух, чистая вода и близость к лесным тропам, вдоль которой протекала небольшая горная речушка, громыхающая во время дождей своими водами по многочисленным порогам.
Кто-то уже плелся на ферму, переговариваясь с идущим рядом напарником, а кто-то, загулявшись прошлой ночью, выписывал восьмерки неуверенными ногами своими и плавно тек по направлению к дому, или еще черт знает куда. Случается, ведь в жизни такое, что плывешь в Индию, а приплываешь в Америку. А чем в самом деле тот же самый Митрич, хоть и не пьющий вовсе, но тоже время от времени чудящий, хуже Колумба? Ничем, в каком-то смысле он даже много лучше, потому как Колумб уже все – отмаялся, а кто знает, чего еще Митрич предпринять может, и для мира хорошего и великого сделать?
- Ты чего встал то? – услышал я за спиной своей сонный голос Лиды. И вечно она меня об этом спрашивала спросонья, когда обнаруживала меня не спящим с утра, в мой выходной. А я привык за пятнадцать то лет в это время вставать.
- Ты спи, Лидок, рано еще, - улыбаясь ответил я и затушил окурок.
Какой воздух то сегодня плотный и ароматный, настолько запахами насыщенный, что его можно в руку взять и шарик с него скатать. Быть жаре, а значит поеду на карьер, в озере плескаться.
Я зашел в комнату. Бася – мой кот, засеменил мне на встречу, как-то этак по дурному кувырнулся и подняв лапки к верху немым вопросом вперил в меня свою милую мордочку.
- Ну чего, паразит, жрать поди хочешь? – спросил я у него полушепотом.
- Мя! – ответил мне кот, и мы пошли кормиться.
Покончив с кормом и умываниями, Бася прыгнул мне на колени и свернувшись комком, замурчал, настойчиво подставляя голову свою под мои ладони. Ты это, - думал верно Бася – без дела то не сиди, гладь меня! Хороший у нас кот, - думал я – воспитанный, хоть и по столам ночью ходит, собака такая!
Получив нужную порцию ласки и любви, кот спрыгнул и важно пошел по своим делам. Бочка то сами себя не облежат, да и пыль сама себя не погоняет, столько дел, столько дел.
- Привет, - полушепотом поприветствовала меня Лида, после того как с молчаливыми проклятиями выключила будильник.
- Завтракать будешь? – спросил я сразу же.
- Ой, давай, - она улыбнулась, ей нравилось, когда я готовил завтрак.
Она поднялась с кровати и почти вприпрыжку побежала умываться. Будто бы не было этих двадцати лет нашей семейной жизни, все как девчонка скачет.
- Эх, Лидок, Лидок! – проговорил я про себя и широко улыбнулся.
Глава вторая
Лидка собралась, позавтракала и чмокнув меня в щеку вышла из дома. Вслед за ней стали собираться, и мы с Басей, я - на карьер, а кот гулять по окрестностям, как давно было заведено по нашей негласной традиции.
- Ну что, Бася – обратился я к коту, надевая ему на шею красный ошейник с позолоченным колокольчиком – опять будешь вход на мост охранять?
Кот посмотрел на меня так, будто бы что-то понимал и даже мог ответить, но тут же сделал кувырок, словно отгоняя от меня мысли о его невероятной разумности. Я всего лишь кот, языком движений говорил Бася и поднявшись на лапы деловито засеменил к входной двери. А все-таки он знает что-то – промелькнуло у меня в голове.
- Лешка, опять ты кота своего на выгул повел? – поприветствовала меня Ирина Семеновна, милая женщина, некогда преподающая мне физику в школе.
- Да я на карьер Ирина Семеновна, - ответил я – а он опять на мосту гулять будет.
- Одно поглаживание стоп, два поглаживания проходи? – смеясь спросила учительница.
- А то как же, - засмеялся и я в ответ.
- Вот хитрюга! – бросила напоследок Ирина Семеновна и пошла по своим делам.
Дело в том, что, Бася всегда шел к мосту через маленькую речушку, протекающую рядом с нашим домом и клянчил там ласку, разгуливая взад-вперед по перилам. Все прохожие знали Баську, так же как они знали и то, что для того чтобы пройти по мосту кота нужно было погладить два раза подряд. Погладишь один – Бася начинает мяукать, а погладишь трижды – цапнет за руку.
- До вечера, Баська, - попрощался я с котом и сем в машину двинулся к карьеру.
Выбравшись за пределы нашего неказистого городка через единственный выезд, образованный разрывом гор вокруг, я оказался на трассе окруженный со всех сторон бескрайними полями, вползающими в открытые окна машины моей ароматом пряных трав, колосящимися от края и до края вокруг.
На трассе было пусто, лишь изредка мне на встречу попадались редкие машины, посылающие мне приветливые сигналы при сближении. В ответ сигналил я. Мы знали друг друга как облупленные и было в этом что-то благостное, дух какого-то единения, который ты ни в жизнь в большом городе не встретишь.
- А ты чего без Лидки то? – поприветствовал меня на карьере Сергей Палыч – мой бригадир.
- Так на работе она, - ответил я, пожимая его крепкую мозолистую руку – отдыхаю от нее сегодня, а она завтра от меня.
- Прям идиллия, Леха, - улыбаясь протянул он в ответ, сотрясая руку мою в своем рукопожатия.
- Любовь любовью, Сергей Палыч, а отдыхать тоже надо, - проговорил я – чай двадцать лет уже вместе.
- А детишек так и не нажили, - с каким-то дружеским порицанием протянул он.
- Чем-чем, а детишками небеса не наградили, да вы и сами все знаете, - резко осек я бригадира, мне разговоры эти совсем не нравились.
- Ну не будем, - смягчился он тут же – ты поди купаться приехал?
- Так жара такая! – выплюнул я в уже начинавший раскаляться воздух.
- Самогонку будешь? – лукаво подмигнув спросил Сергей Палыч – у меня как раз читок с собой.
- Да побойтесь Бога, Сергей Палыч! – воскликнул я, где-то глубоко понимая, что этот выпивоха от меня живого не отстанет – Жара такая, да и за рулем я.
- Ой, Лешка! – захохотал он – Так свои же все! А ты пол читка поди дом с монгольскими степями не спутаешь!
Где пол читка, там и читок, - подумал я, но спорить с ним было бесполезно, сам не выпьешь – он зальет. Да к тому же выходной.
Хлопнув по рюмашке мы с Сергей Палычем разделись и с разбегу плюхнулись в прохладную воду. Хорошо жить все-таки!
- А я значит в цех-то захожу, - разглагольствовал разгоряченный Сергей Палыч – а эта дура, Лилька-то, картофелечист обняла и сидит спит. Он тыг-дыг-дыг, тыг-дыг-дыг, а она пьянее водки колтыхается и ничего, будто в люльке что ли, убаюкалась совсем.
- И чего ты? – смеясь спросил я – По башке ее поди огрел?
- Да куда?! – захлебываясь выпалил Сергей Палыч – Я ее за лохмы то хвать и потянул легонько. Она знаешь ли под этим делом так граблями машет, что зашибет и не заметит.
- А она что? – у Сергей Палыча был врожденный дар рассказчика, что бы он не рассказывал все смешно было, и историю то я эту слышал уже раз в сотый, а все равно хохотал и успокоиться не мог.
- Кого надо то?! – завопила Лилька, бригадир очень уж потешно изображал ее. А я ей – Дура, у тебя волосья в картофелечист затянет сейчас. А и леший бы с ними, - отвечает – и без них похожу, шампуня то нынче дорогие. Вот думаю, - продолжил Сергей Палыч – собака ты такая. Ты тут спишь значит, а картофель то мотает туда-сюда и вместо десяти процентов отхода все сорок будет, а мне потом перед начальством красней, объясняй почему у нас свиньи вкуснее людей едят и почему картофель внезапно на бирже дороже нефти стал.
- А Лилька то что? – спросил я, хохоча – Одумалась, ответственным гражданином сразу стала?
- Ой ты, куды там! – отмахнувшись отплюнул Сергей Палыч – Мычит что-то, говорю же, пьянее водки была. Я ее в охапку да под белы рученьки домой. А сам думаю, что делать то с этим. Работников нет, а кто есть – те зашибают и зашибают крепко. Ты то меня знаешь, на работе я ни-ни, только на отдыхе могу рюмку-другую с хорошим человеком пропустить.
Знаем мы твои рюмки, - подумал я, погладывая на пустую третью бутылку, лежащую рядом с нами, а сам спросил – И чего придумал то?
- А я расчет произвел, - начал бригадир деловито – и все в цифрах технологу дал, что мол картофелечист с таймером хоть и обойдется дороже, а в какие-то полгода себя окупит. Так-то! – поставил он торжественную точку в своем выступлении и опрокинул рюмочку, довольно фыркнул и за раз проглотил малосольный огурец, который по случаю принес из дома вместе с самогоном.
- Голова ты, Палыч! – похвалил я рассказчика – А Лилька то что?
- А теперь спит и не трясется! – заливаясь от смеха произнес бригадир.
Мы выпили еще по рюмке и пошли в воду.
- Тебя до дома подбросить что ли? – спросил я, когда купание совсем нас утомило, а самогонка до последней капельки закончилась.
- Спасибо Лешка, но мы сегодня с Петькой в город поедем, - ответил бригадир, укладывая рукой редкие пряди седеющий волос – мне в поликлинику на лечение надо.
- А что у тебя? – забеспокоился я, Палыч на моей памяти и дня на больничном не провел.
- Так язва у меня – отмахнулся бригадир.
- А чего ты пьешь то тогда, мил человек? – недоумевая спросил я.
- Я, Лешка, свое уже пожил, а здоровым помирать оно никуда совсем не годиться, - ответил он.
- Вот не пойму я тебя, а лечиться то тебе тогда зачем?
- Так, Вера то Павловна, душа моя, мне за эту язву на том свете такое предъявит, что не упаси Господь.
Мы попрощались, я сел в машину и покатил к дому. Уставшее и раскрасневшееся за день солнце лениво сползало за горизонт, окрашивая все вокруг алым.
Глава 2
Глава третья
- Леш, а Леш, - как-то неожиданно спросила Лида, одернув меня за руку и сбив тем самым дремоту уже всецело охватившую меня – как думаешь, а почему у нас детишек-то нет?
- Лидка, ну тебе же доктора уже тысячу раз все объясняли, - пробурчал я недовольно – ни ты, ни я детей иметь не можем.
- Леш, - начала она задумчиво после некоторого молчания – а тебе не кажется, что нас так Бог наказывает?
- Если так, то хорошо, что только нас, - ответил я, подумав – так двоих наказывает, а сложись у нас все по-другому наказал бы четверых.
Я поднялся с постели, взял сигареты со стола и вышел на балкон.
В воздухе застыла ночная прохлада, от гор, густо покрытых соснами веяло свежестью. Я закурил и на мгновение показалось, что вспышка зажигалки — это звезда, упавшая мне на руку.
Поди лежит там сейчас, - вдруг всплыло в голове – и плачет в подушку. Она всегда плачет, когда о детях говорит, и чего ей только в голову то приходит разговор этот поднимать. Как с таким смириться? Смирение оно ведь для сильных, а Лидка хоть и крепкая у меня, а все равно женщина ведь. Ну а я что? Всегда ведь есть это ничтожное “если бы”. Вот хорошо же живем, но если бы миллионерами были, то вот бы зажили, ни чета тому, что нынче. Вот и маешься, абы да кабы, все то, а если посмотреть пристальнее то совсем не то.
Я зашел в квартиру, лег в постель и крепко-крепко обнял свою жену. Она уже молчала, успокоилась.
- Лидок, а помнишь, как я тебе в любви впервые то признавался? – спросил я, зная, что воспоминание это ее мало-мальски да повеселит.
- Это в саду то детском? – спросила она сквозь слезы, сквозь которые уже проглядывала улыбка – подошел ко мне с одуванчиком этим и прошепелявил “Лида, я тебя люблю”?
- А когда же еще? – в шутку возмутился я – Я тебе что в первый раз по сто раз такое говорил, что ли?
- Да уж и не знаю сколько раз ты мне говорил это, - прошептала она – ну и опешила я тогда. Как сейчас помню, стою и думаю: “Вот эскимо я люблю, и куклу свою люблю. А тебя видимо нет, с тобой и поиграть нельзя и есть тебя не сильно то хотелось”.
Я засмеялся в ответ, тихо-тихо, чтобы соседей не потревожить.
- А помнишь, как ты в первой классе на линейке меня от Димки защищал? – спросила она уже совершенно спокойным голосом.
- Того-то который тебя за косы драл? – переспросил я – Как же забыть, как дал ему по физиономии его наглой.
- Вот во всем ты такой, в первый раз - в первый класс и сразу к директору, - проговорила Лида – за это тебя и полюбила.
- Это за что это еще? – не понял я.
- Вот есть люди, которые сперва думают, а потом делают, - начала она – есть те, кто в начале делает, а потом думают. Ты ж делаешь и делаешь, а оно потом само как-то утрясется.
- Ты меня дураком назвала что ли? – снова в шутку вспылил я, но опять же шепотом, ночь на дворе.
- Ты если бы таким дураком не был, то и не быть нам вместе, я сколько от тебя бегала то, все отвергала тебя, - хихикнув произнесла она.
- Что есть, то есть, всю душу из меня вымотала, - выдохнул я, притворившись обиженным.
Мы обнялись покрепче, да так и уснули в объятиях друг друга, в сладкий полумрак провалились.
В полузабытьи оказался я посреди до боли знакомого мне леса, на тропинке, которую знал наизусть. И будто бы какая нужда потянула меня вперед идти, словно там важное что-то такое где-то схоронилось. Иду и иду, дыхание свое в тишине леса слушаю. Да только тропинка эта не та, а другая, все напрямки идет, ни поворота, ни тропинки в сторону. А в лесу вокруг будто притаился кто-то, гадина какая-то темная и смотрит на меня, тысячи глаз своих не сводит. Наблюдает и ждет чего-то.
Проснулся я совсем разбитым от увиденного тревожного сна. Лидка еще спала, у нее выходной сегодня, пусть поспит, умаялась на работе своей. Сколько ее знаю всегда она поспать любила, раньше даже хныкала, что не досыпает, а сейчас ничего, свыклась.
Я наскоро собрался, поигрался с Басей и стал собираться на работу.
- Вот мать проснется – гулять тебя отпустит, а пока жди, - обратился я к коту.
Бася одобрительно пропищал в ответ и важно зашагал к кровати, запрыгнул на нее и устроившись у Лидки на коленях, потоптался и свернулся клубочком.
Вот же умная скотина, - подумал я, вышел в прихожую, нацепил ботинки и вышел из квартиры.
Опять жарить будет, - решил я выйдя на улицу и вдохнув плотного влажного воздуха во всю грудь.
Глава 3
Глава четвертая
- О, Алексей Саныч, доброе утро – поприветствовал меня Семен – здоровенный детина с огромными руками и широченными плечами на которых болталась квадратная, с глуповатой физией на ней, голова.
- Здорово, Сень – ответил я – а ты еще работать не начал, а уже куришь?
- Ну вот кого вы говорите, - обиженно протянул он – я тут с 3 утра, половину делов уже переделал.
- А ты чего в такую рань то, опять у Александра дела семейные? – спросил я и улыбнулся.
- Ага, - буркнул Сеня и выпустил густой клуб дыма.
У Александра – его сменщика, второго нашего техника вечно дома случалось что-то, вечно он с работы раньше времени уходил, особенно в мои выходные. Уволил бы его к чертям, да только руки у него золотые были, да голова светлая. Да и каждый работник в нашем городе на вес золота был, не разгуляешься.
- О, Гришка! – гогоча воскликнул Семен, завидя нашего чернорабочего Григория – молодого паренька, с большой лохматой головой и мутными, бессмысленно блуждающими во все стороны света глазами.
Медленным и коротким шагом Гришка приблизился к нам и неуверенно протянул каждому свою всю покрытую шрамами и ссадинами руки.
- Здравствуй, Семен, здравствуй, - энергично выпалил он своим гнусавым голосом – опять ты курить удумал.
- А тебе то чего, Гришка? – вызывающе спросил Сеня.
- А ты ко мне в конце дня подойди, я тебе свою тряпку то покажу, которой оборудование мою, покажу тряпку то, - не обращая внимания на вызывающий тон Семена выпалил Гришка.
- А что мне твоя тряпка то, дурень? – спросил Семен и оскалился в злой улыбке.
- Вот легкие у тебя такие же как это тряпка, - Гришка как-то глупо захихикал.
- Ты мне лучше скажи-ка Гришка, ты в отпуск, когда пойдешь? – перескочил на другое Сеня, видимо намереваясь как-то поддеть своего собеседника, он это дело уж очень любил.
- Как когда, Семен, осенью, непременно осенью, - ответил Гришка – осенью оно самое то в отпуск идти.
- А кого ты осенью то в отпуск идешь? – продолжая скалиться спросил Семен.
- Картошку выкапывать буду, для чего же еще! – Гришка от радости даже рукою воздух разрубил, так ему видать картошку копать хотелось.
- А в магазине то не проще купить? – спросил техник.
- В своей земле и картошка – мясо, - ответил многозначительно Гришка – а в магазине то поди эфиопская картошка какая. Я, конечно, против эфиопов ничего не имею, да только далеко им до нашей картошки!
- Мешок ты картофельный, Гришка, вот и все! – воскликнул Семен и рассмеялся от своей шутки.
- Ну полно болтать, мужики, - вмешался я – идем работать.
Я обошел производство, убедился, что все исправно работает и все стоят на своих местах.
- Здравствуйте, Алексей Саныч, как отдохнули? – поприветствовала меня Маринка – наша повариха, которая видимо зашла в наш цех к Митьке – своему мужу. Громкая была женщина, с характером. Всем предприятием молились чтобы она в хорошем настроении на работу приходила, иначе орала так, что все производство звенело.
- Здравствуйте, Марина Юрьевна, хорошо, сами как? – улыбнулся я, убедившись, что она в веселом расположении духа.
- Живу слава Богу, - ответила она, приятно улыбнувшись – ну я пойду, мне еще жрать вам готовить нужно.
Сколько бы не работал, а всю работу не переделать. Вроде бы и тут все ладно, и там все хорошо, все табеля заполнил и все кнопки нажал. А на часы смотришь, уже и день прошел и дел еще столько, будто весь день в потолок плевался. Время тянется долго, а проходит быстро, а вспомнить то и нечего, все табеля, да акты.
- Саныч, может по пивку, - поймал меня на выходе с фермы Никита – наш главный ветеринар – там на проспекте веранду поставили, люди говорят очень уж хорошо.
- А самое главное пиво наше, - влез в разговор Семен – не эта бурда в бутылках, что в магазине стоит.
- Я бы, мужики с радостью, да только не в досуг мне сегодня, - начал открещиваться я – меня Лидка дома ждет.
- Что-то, Саныч ты совсем нас не жалуешь в последнее время, аж обидно, - горько произнес Никита.
- А мы может Гришку с собой возьмем? – предложил Семен, прыснув со смеху.
- Ты кого говоришь то? – возмутился Никита – Опять он со своим Забоковым всю плешь проест. Забоков то, Забоков это, тьфу ты! Он меня с этим Забоковым и его Маргаритой давеча чуть с ума не свел.
- Никитка, ты со свиньями сколько лет уже работаешь? – спросил Сеня и хитро улыбнулся.
- Лет пятнадцать поди, а чего? – спросил Никита.
- Вот и сам свиньей стал! – захохотал Семен – Маргариту то Горький написал, а ты Забоков да Забоков.
- Да ну тебя! – отмахнулся Никита – Забоков, Горький, какая разница? Хлеб в магазине 50 рублей за буханку стоит и хоть я тысячу книжек прочти, так и будет. Пустое это.
Мы еще какое-то время шли вместе, а потом разошлись. Мне прямо к дому, им влево к проспекту. Вот дурни то!
- Лидок, а ну-ка на стол накрывай, жрать хочу, как собака! – произнес я, зайдя в дом.
- Окрошку будешь? – услышал я голос своей жены с кухни.
- А то! Жарища такая! – обрадовался я окрошке – И хлеба побольше!
- А хлеб, Лешка, вредно, - ответила Лидка – я сегодня прочитала.
- Тьфу ты! – выругался я – Россия испокон веку на трех китах стояла: на хлебе, дураках и водке, а теперь говорят, что вредно. Что у нас, хлеба нет что ли?
- Есть, ты же вчера принес, - ответила Лида.
- А чего ты не выбросила, раз вредно то? – завела меня, очень уж захотелось с ней побраниться в шутку.
- Так жалко! – воскликнула она, поймав мое настроение – Хлеб же!
- То-тоже! – засмеялся я в ответ – Давай я окрошку сегодня с хлебом поем, а потом и брошу, раз вредно.
Лидка часто узнавала что-то новое и хотела жить по-новому, по науке, как она сама говорила, да только надолго ее не хватало и все возвращалось на круги своя. А что я в самом деле, неделю без хлеба не проживу что ли?
- Курево бы лучше свое бросил, вся хата вон провоняла уже, - протянула она укоризненно.
- Тю! – только и мог ответить я. В чем, в чем, а в этом она была права, да только как тут бросить, раз уже больше тридцати лет куришь?
- Ты чего хмурый то такой? – спросила Лида спустя некоторое время.
- Да задумался что-то, - ответил я – меня мужики после работы пиво звали пить, а я отказался – на дела сослался, а мне в самом деле просто не хотелось, одно и тоже каждый раз. Одни и те же разговоры и шутки, надоело.
- Это ты правильно сделал, что отказался – одобрительно произнесла Лида, еще бы, не ругать же за такое – ты Лешка начальником большим скоро будешь и не ровня они тебе.
- Как не ровня то?! – начал протестовать я – Мы же больше десяти лет вместе рука об руку работаем.
- И куда они за эти десять лет пришли, скажи – продолжила убежденно она – а ты потом и кровью от повышения к повышению идешь и продолжаешь идти. У тебя амбиции есть, а у них нет, в том вся и разница. Ты если и должен с ними пиво пить, то сам их созывать должен.
- Это еще почему? – улыбаясь спросил я.
- Потому что ты их начальник будущий, вот почему – ответила она – даже в такой ерунде главенствовать должен. Но только не перебарщивай с этим, а то за своего сойдешь. А начальник он – существо по своей природе одинокое, должен дистанцию держать. Ведь чем выше сидишь – тем лучше видно. А будешь с ними возиться постоянно сразу угол зрения до минимума упадет. Зарплаты маленькие, оборудование плохое, условия не подходящие, да ты и сам все знаешь. Работник то всегда своей судьбой не доволен, но это на словах только, а на деле то иначе получается.
- Может ты и права в самом деле, - мысленно согласился я со словами жены своей – да вот только перспективы эти какие-то невеселые совсем.
- Так не все коту Масленица – улыбнулась она – другие преимущества будут, уж поверь.
Вечерело, от окон потянуло прохладной и дышать стало легче. Мы лежали на кровати и продолжали разговаривать обо всем на свете.
- Уже и спать пора, - произнес я взглянув на часы.
- Ты ложись, а я еще сериал посмотрю, - отозвалась Лида – сна совсем нет.
- Спокойной ночи, - проговорил я и поцеловав ее в щеку, повернулся к стене.
- Спокойной ночи, - услышал я слова Лиды и тут же провалился в сон. Как по щелчку пальцев.
