Read the book: «Песни ворона»

Font::

NICK NORDRAVEN

Иллюстрации Елена Меньшикова

Познать хочу свои
границы,
Бесстрашно их
перешагнуть
И обновлённым
возвратиться,
Пусть даже будет
труден путь.

Никита Бабуев

Достичь мечты можно, если ты смел и упорен в труде. В жизни нас неизменно сопровождают сложности и неурядицы, но они даны нам для укрепления духа. Главное же – не отвлекаться от намеченных целей.

Можно сказать, что мои мечты в полной мере осуществились. Любимая работа врачом-кардиологом и многочисленные хобби прекрасно уживаются вместе, удалось переехать в город мечтателей, Санкт-Петербург, и даже начать осваивать здесь новую профессию экскурсовода. Несколько стихов в конце книги посвящены именно этому.

Своеобразной вехой на жизненном пути стал этот прекрасный сборник, который я выпускаю в свет подобно летящей птице. Пускай она поёт и услаждает ваш слух!

Благодарю тех, кто помогал мне в этом нелёгком труде, а также всех своих близких друзей и родных. Как справедливо сказал немецкий романист Иоганн Вольфганг фон Гёте: «Нас создаёт и формирует то, что мы любим».

А ворон, мой верный хранитель и неизменный подсказчик в делах, всё сидит на плече и советует не унывать, ведь процесс творчества, как бы порой ни хотелось, никогда не заканчивается.

Экстерна: «Зеркало души»

«Распустила волосы малышка-весна
И лишилась голоса, она влюблена.
Катят волны реки средь плавучего льда,
Открывает веки сквозь дремоту земля.
Подставляешь плечи ты под струи воды,
Обнимаешь Вечность, чтобы вновь ощутить,
Как несутся годы меж безмолвных равнин,
И что в этом мире ты не грезишь один»

Побег

С раскатом грома пробуждаюсь ото сна,
Увяз по грудь средь суеты на дне, в трясине.
Сменялась быстро дней угрюмых чехарда,
А я запутался в их липкой паутине.

Мне было страшно поначалу, но потом,
Застыв в потоке дел, прикованный к рутине,
Оставил важное я снова на потом
И променял свой дар на модный люкс в витрине.

Уютный дом, комфорт, полезная еда,
Жизнь без лица, без края и без новых смыслов.
Подобно фантику из смятого листа,
Кружился я на радость ненасытным птицам.

Так больше продолжаться явно не могло,
Но моих сил недоставало ухватиться
За шанс сбежать из бесконечного кино,
Из сцены фильма, где не можешь оступиться.

С раскатом грома вдруг разверзлись небеса,
Ты пролилась дождём на островок бесплодный.
Увидев мир прекрасный вновь в твоих глазах,
Хочу от прежнего лишь стать свободным.

Приятна так на вкус прохладная роса!
Взрастила ты во мне утерянные чувства.
В зеркальном блеске вод я вижу облака,
И с ними улетают вдаль остатки грусти.

Не поддавайтесь на уловки дня, друзья,
Ступайте прямо, открывайте смело двери!
Нет хуже ничего, чем потерять себя
В водовороте лжи и новых суеверий.

«Ветер жизни (песня)»

Ветер жизни
Птицы летят,
Перо кружится.
Птицы спешат,
Их стая мчится.
Люди сидят, скрывая лица,
Ведь нет сил у них, чтоб птицей взлететь.

Вечность назад
Ты мог родиться
Там, где цвёл сад
И пели птицы.
Под сенью небес ты мог забыться
И, подобно юным липам, взрослеть.
С ветром вольным вдоль бескрайних степей
Ты бы ехал и не знал, где прибиться.
Новый день развеет сказки ночей.
Делай, как все!
Может, чудо случится.

В наших домах –
Дел вереница.
В наших умах –
Одни границы.
Бьёмся опять в сетях амбиций
И не можем горькой правды стерпеть.

Стоит собрать
Души крупицы,
Стоит опять
С природой слиться.
Мы не одни. Мы все – частицы,
Что несутся вдаль, чтоб землю согреть.

С ветром вольным вдоль бескрайних степей
Ты бы ехал и не знал, где прибиться.
Эта ночь развеет дым серых дней.
Делай всё сам! Ветер жизни умчится.

Под крылом

Ты опять распростёр свои крылья,
Когда я разучился мечтать.
Ты мне дал тень последней надежды,
И её я решусь оправдать.

Ты ведёшь меня в сумраке ночи,
Звук шагов раздаётся во тьме.
Что же путь мой мне завтра пророчит?
Даст ли он долгожданный ответ?

То, что ведаешь ты, скрыто дымкой,
Отраженьем пустой суеты.
В этом мире мы все растворились.
Но откуда тогда взялся ты?
Не явился ли мне наважденьем,
Беглым призраком тягостных дум?
Может, послан для новых мучений,
А мои восклицанья – лишь шум?

Шум напрасный, беспечный, беззвучный.
Шум, который не в силах молчать.
Но порой даже он будет лучше,
Чем плач тех, кто отчаялся звать.

Я не знаю, чего, странник, хочешь,
Почему освещаешь мой путь.
Но я дам тебе всё, что попросишь,
Ведь так просто безликим уснуть.

Трудный путь

Не обожжёшься, не касаясь,
Но и не ощутишь тепла.
Мир не увидишь, пребывая
В объятьях сладостного сна.

Не будешь слышать звуки лета,
Надев беруши из тоски.
Не пошатнешь свои обеты,
Не окунувшись в пруд любви.

Но я хочу вновь обжигаться,
И, несмотря на эту боль,
С опасностью не расставаться,
Играть намеченную роль.

Познать хочу свои границы,
Бесстрашно их перешагнуть
И обновлённым возвратиться,
Пусть даже будет труден путь.

Часы без стрелок

Как занятно устроены наши часы!
Между зубьями смерти мы бьёмся.
Приближается маятник горькой судьбы,
Но обратно бессильно качнётся.

Не успев прочитать строк премудрых фрагмент,
Шквальным ветром назад ты отброшен.
Вечный раб своих грёз и на трон претендент,
Тянешь ты непомерную ношу.

Пожелай, и исполнится давний каприз,
Ты сотрёшь грани клетки фальшивой.
Вдалеке за решётками спрятан твой приз,
И замок отпираешь пугливо.

Вместо страха от тягот тугого ярма
Получил ты признанье и волю,
Пала с грохотом шумным страданий стена,
Растворилась осколками боли.

Но и память исчезла. В неведомый край
Все минуты, секунды, моменты
Далеко унесло на крылах птичьих стай,
Будто жизни твоей рудименты.

И, расставшись с желанием вновь обрести
Память прожитых дней, боль, утраты,
Мы бредём по равнине унылых ночей,
Покрываясь песком, словно златом.

«Время (песня)»

Время – это глухой часовой,
Что уснул на посту наших лет.
Оно машет нам дряхлой рукой,
Ну а мы не помашем в ответ.

Мы летим вслед, укутавшись в плащ,
Размышляем о связи примет.
Часовой же не слышит наш плач
И идет стороной от всех бед.

Я лишь хочу вкусить каждый миг
Моей вольной судьбы,
Что течёт сквозь безумства века.
Где-то мой сон – это берег реки,
Шум бурлящей воды.
Это место, где нет ни дня, ни тьмы.

Солнце встанет, и новый аккорд
Прогремит, словно гром в вышине.
Ты услышишь на миг звуков хор,
Но опять растворишься в себе.

Ты вольёшься в рабочих ряды
И забудешь потом каждый час,
Что прожил без особой нужды,
Хотя думал сбежать каждый раз.

Я лишь хочу вкусить каждый миг
Моей вольной судьбы,
Что течёт сквозь безумства века.
Где-то мой сон скрыли снова пески,
Я сгораю с тоски.
Это место, где нет ни дня без тьмы.

Нам отмерен судьбою предел,
И нет времени что-то терять.
Пока дышишь, оставь свой задел,
А иначе вернётся всё вспять.

Я лишь хочу вкусить каждый миг
Моей вольной судьбы,
Что течёт сквозь безумства века.
Где-то во сне расцветают цветы,
Я купаюсь в любви.
Это место, где есть лишь дни без тьмы.

Словно тающий снег

Словно выпавший снег на морском берегу,
Словно сизый туман перед скорым рассветом,
Растворяюсь в бессилье и с трепетом жду,
Что твой зов беспокойный мне станет ответом.

Я сковал себе сам нерушимую цепь
Из амбиций и жажды тщеславных стремлений.
Когда стоило ждать, я бежал напрямик,
Когда нужно сиять было, прятался в тени.

А теперь настрадавшись, сварившись в соку
Из навязчивых мыслей и глупых решений,
Я лишь только сейчас что-то сделать могу
И надеюсь на жизнь без сплошных поражений.

Невидимка

Не властен разум над тобой,
Не обрести никак покой,
Терзаешь душу, словно рой
Смертельных жал вонзаешь в тело.

Ты выше бренных мыслей, друг,
И столь извилист путь и крут,
Что невидимкою ты стал,
Ждёшь, кто же впредь тебя прозреет.

Творец

В нашем мире много радости и горя,
Что летят друг с другом в жизни день за днём.
Есть и в мире место сонному покою,
И есть буйство мыслей, и есть смысл слов.

Есть и цель для жизни, только незаметна,
И чрез тайну смерти ты её поймешь.
А ты выйди в поле и, раскинув руки,
Отгадай, кто есть ты, и зачем живёшь!

В нашем мире много лжи и неведенья,
Есть подмена смыслов, и есть общность их.
Есть простор для дела, и для дел оковы.
Нами жизнь играет – так уходим в миф.

Есть у нас работа очень непростая:
Изменяя душу, счастье обретёшь.
Выйди снова в поле, посмотри на звёзды,
Отгадай, кто есть ты, и зачем живёшь.

Есть у нас для жизни, есть у нас для счастья
Всё и даже больше – создано давно.
А ты жизни хочешь? А ты счастья хочешь?
Если да, будь смелым! Сотвори его!

Без меня

Я, бывает, без памяти брежу
И без твёрдых решений топчусь,
По живому спокойствием режу,
Но никак сделать шаг не решусь.

Почему я такой твердолобый?
Почему я такой эгоист?
На себя поднимается злоба,
Но исписан уже чистый лист.

Я, бывает, вдали где-то грежу,
Скрытый смысл во всем нахожу,
Но вдруг буйством своим близким врежу,
Как отъявленный мерзкий буржуй.

Почему я такой бесхребетный?
Почему я такой гедонист?
На себя поднимается злоба,
Но уж скомкан испорченный лист.

Где-то там вдалеке происходит
То, что может стрястись без меня.
В стороне поезд жизни проходит.
Ну, а всё-таки, кто этот я?

Предчувствие

Ты ощущаешь, как летят по инею слова,
И покрывается рука скрипучей коркой.
Настали в этом мире холода,
А на душе так, словно пролил уксус горький.

Как будто кто-то нас в тумане позабыл,
Оставил средь равнины в коме снежном.
Как будто мы под мерный бой бежим
В круговороте скорби бесконечном.

Ты ощущаешь, как стекают на уста
Твои страданья, превратившиеся в слёзы.
Настали в этом мире холода,
И завывают за окном тугим морозы.

Как будто что-то оборвалось и прошло,
Растаяло под стон угаснувшей надежды.
Как будто стало в светлый день вокруг темно,
И разлетелись птицами одежды.

Ты наг и пуст, ты весь испит до дна,
Пылишься в заколоченной витрине.
Настали в этом мире холода,
А жизнь твоя лежит на хрупкой льдине.

«Лестница (песня)»

Ты уже давно слепа,
Над тобою небеса
И мыслей тревожных ворох.
Нет, нельзя прожить любя,
Когда веры нет в себя,
Пугает малейший шорох.

Ты надеялась всегда,
Что минует мрак тебя,
Холодный и непроглядный.
В вечность канули друзья,
Пока дышишь, но мертва,
Кричишь в небеса надсадно.

Вечность в вихре над землёй,
С улыбкой печальной она наблюдает и робко нас ждёт.
Твой ангел ввысь с собой
Зовёт тебя с ним уйти, но проклятие душу гнетёт.

Ты уже давно одна.
Ненасытная беда,
Она словно жжёный порох.
Нет, нельзя вновь отступать,
Ещё больше потерять,
Лишиться любой опоры.

Вечность в звёздах над землёй,
Над пропастью реет она, в даль волшебную нежно влечёт.
Твой ангел ввысь с собой
Зовёт тебя с ним уйти, но проклятие душу гнетёт.

Шаг по лестнице вверх,
Не видишь угрозы пред собой.
Ты средь радужных сфер,
Вокруг мягкий свет и лишь покой.
Паришь над тоской
Смиренной мольбой.
Вновь станешь живой!

Вечность в вихре над землёй,
С улыбкой печальной она наблюдает и робко нас ждёт.
Твой ангел ввысь с собой
Зовёт тебя с ним уйти, но проклятие душу гнетёт.

Пять ступеней

I – Черновик

Наша жизнь – лишь позабытый кем-то в спешке черновик,
Незаконченный сценарий, неродившийся двойник.
Мы лежим раскрытой книгой и доступны всем ветрам,
Чем мы стали, что добыли, то достанется не нам.
С недовольством ждём решений накопившихся проблем,
Нам не нужно разрешенья, когда даром, когда всем.
В бесконечные невзгоды мы зарылись с головой.
Не поймешь, что движет миром, кто успешен, кто изгой.
Но под слоем книжной пыли пусть родится ясный ум!
Не герой, что грезит сказкой, но актёр, что любит шум.

II – Гранд-финал

Найти, чтоб потерять, бежать к уничтоженью,
Когда не может целый мир тебя понять.
Готов смеяться над собой, играть на пораженье,
Но только не остаться в луже прозябать.

Мой мир блистает не сокрытым ярким смыслом,
Но трещины чертают тёмный свой узор.
А я на сцене, ваш актёр, приправленный трагичной смесью,
Ослепший в блеске ламп плохой танцор.

Услышьте шёпот мой, сорвите покрывала,
Что сокрывают тайны тесной клетки для души.
Под гром оркестра проводите в путь, наройте валы
И соорудите памятник в конце, чтоб не забыть.

А, впрочем, это самолюбие. Любите, как хотите,
Ведь вы способны полюбить лишь в краткий миг,
Прозреть, поплакать, после – помолиться
И в томном яде своё горе заглушить.

Я пересилю эту скорбь, а, может, и чуть позже
Взгляну на мир, как на игру в немом кино.
Дым моего костра развеется в далёком прошлом,
Преобразившись вмиг в нелепое ничто.

Мой разум наполняют сны или виденья.
Хотя нельзя ль назвать, что было, тяжким сном?
Я знаю, что нет времени, и нет уже спасенья,
И ждёт меня мой чёлн, и плещет за бортом.

III – В море плыть

Я в маленькой лодке, гонимой волнами,
Несущейся рьяно, подобно цунами,
Любимец богов, самого Хуракана,
Затерянный в бездне сего океана.

На ум мне приходят нелепые мысли:
Как мог я в такой пустоте очутиться?
За что я наказан превратной судьбою?
И как мне прийти в состоянье покоя?

Но воды хранят осторожно молчанье,
Скрывая прозрачной завесой познанье.
Хотелось бы броситься в них, утопиться,
Но, думаю, всё это только мне снится.

И тут приступ дрожи касается днища,
В ушах песня ветра морского мне свищет,
А в дальних пределах виднеется берег.
Вновь начинаю в спасение верить.

Но нет, я, пожалуй, маяк для несчастий:
Как рыба, попавшая в крепкие снасти,
Как беглый мошенник в суровом гоненье,
Как рыцарь, признавший своё пораженье.

Без устали хлещет вода в мою лодку,
Нет времени браться нервозно за чётки.
Лишь воду усталой рукой выгребаю,
А пот мне глаза пеленой застилает.

И нету уж сил! Разрывает на части
Мой дом под ударами этой напасти.
На память останутся только лишь доски.
Ну, вот и пришёл час поплавать мне вдосталь.

Сознание бредит, а тело несётся.
Что видел я ранее – маленький остров,
Где пара сандаловых древ обитает,
А солнца лучи в их ветвях отдыхают.

Я рад и такому исходу, мой Боже!
Вода меня гонит в песочное ложе.
Хоть порт сей не так и надёжен, но всё же
Проснусь через час, ну а, может быть, позже.

IV – Хоровод теней

Я вижу людей, что танцуют порой
В отсветах огней от костра.
В их лицах читаю я странный покой,
Но теплится в душах их страх.

История пляшущих скрыта от глаз
Под временем грудой камней,
Но мне посчастливилось тайну узнать
С напевами древних ветвей.

Когда-то был пруд, весь поросший цветком,
В его сторонах была гладь.
Кружили лишь птицы над ним ясным днём,
А ночью он мог отдыхать.

Старик был способен дать новую жизнь,
Влюбился он в нимфу одну.
Порой устремлялся он с мыслями ввысь,
Но сердце томилось в плену.

Смеялась над старцем наяда-волна,
Предстала игривым ручьём.
Но точит по капле упрямых вода,
И вот их союз совершён.

Любовью извергли бриллиант из глубин,
Сковали из раковин кость,
Положен в прибрежный песок был их сын,
Облекшись в дрожащую плоть.

Он вышел на свет, как выходит на бал,
Проведший всю жизнь в тишине.
Его оглушило раскатом цимбал,
И страх затаился в душе.

Он кинулся в лес, заплетаясь в корнях
Тех викингов, что здесь росли.
Он озирался вокруг, но не мог
Обратно дороги найти.

Тогда он упал, задыхаясь от слёз,
Затихнув в пожухлой траве.
А на пришельца смотрели сто глаз,
Упрятанных где-то во тьме.

Змея подобралась в клубке дочерей,
Когда чужеземец уснул.
Плащом, что сплетён был из цепких ветвей,
Прикрыла его наготу.

Она укусила его у виска,
Вонзилась в бурлящую кровь.
Яд медленно стёк на немые уста,
Родился сын в терниях вновь.

Змея испытала на нём эликсир,
Что защищает от птиц,
Ведь от их лжи не спасло бы его
Ничто, кроме смеха убийц.

На следующий день птицы ведали то,
Что Зло чью-то душу взяло.
Они испугались и ринулись вниз,
Спасая родное гнездо.

Война длилась семь утомительных дней,
И птицы клевали всех змей,
А те, обвиваясь, душили «гостей»
В тенях от древесных ветвей.

Не выдержав крови, весь мир возроптал,
Богам древним весть отослал,
Что неспокойно теперь на Земле,
И час для их гнева настал.

Так потеряли мы дивный наш сад,
Остались качаться одни.
Теперь вспоминаем о тех ясных днях
И слушаем песни луны.

Вы спросите: что же случилось потом
С тем новым для всех существом?
Потомство его блеску звёзд отдано
И ходит теперь под костром.

V – Во тьме

Во тьме скрываются страданья,
Когда не видит их никто.
Во тьме скрываются желанья,
И тёмной ночи ремесло
Готово их облечь в наряды,
Раскрасив золотом, и в плен
Увлечь творца своих мечтаний,
Оставив днём его ни с чем.

Так и они, блудные люди,
Бродили от огня к огню,
Сбивались, тотчас расходившись,
Боясь притронуться к нему.

Ведь жар не пощадит увечных,
Но выжжет им сперва глаза,
Чтоб разгорались угли вечно
В угоду нового костра.

Я видел, как безумство их сгубило,
И видел, как Пророк отдал им жизнь свою.
Они предали же себя, и так же Время
Предало их в объятия огню.

Закончилось кружение крушеньем,
И затонули души, словно корабли.
Захлопнулась плита, открывшись на мгновенье,
И были звуки их во тьме погребены.