Read the book: «О любви, наркотиках и терроризме»

«Грустный герой»

– … к полудню воздух прогреется до двадцати трех градусов. Дожди сегодня не ожидаются. Сейчас в нашем городе плюс десять, – бодро протараторил женский голос в больших серых наушниках.

«Сейчас максимум плюс пять. И это в середине мая! Охренеть!», – подумал Николай и, поёжившись, поднял воротник пальто. Диктор явно ошибался, что, впрочем, для гидрометцентра и весенней погоды в этих краях было обыденностью.

Серое низкое небо давило своей депрессивной бесконечностью. Пронизывающий ветер задувал между пуговицами длинного лёгкого пальто и, проникая сквозь тонкую белую рубашку, гулял по коже, заставляя Николая скрестить руки на груди и вжать поглубже подбородок в воротник.

Николай был крепкого телосложения, среднего роста с лысой головой и густой чёрной бородой на болезненно сером, словно у заядлого курильщика, лице. При этом черты его лица были плавными и мягкими, источающими доброту, даже когда он не улыбался и смотрел своими ярко-голубыми, как у щенка бассета, глазами на окружающий мир безразлично. Чёрное пальто, тонкие вязаные перчатки и начищенные чёрные берцы завершали его образ.

Помимо угрюмого бородача на автобусной остановке «Москва» стояли ещё трое. Двое коренастых мужчин одинаковой комплекции в сине-серой, как их лица, потёртой форменной одежде и пожилая женщина в плотной зеленоватой куртке.

Характерное для столь раннего времени малолюдье. Немногие желали вставать на работу в пять-половину шестого утра, ехать на первом автобусе и появляться на работе в семь, когда рабочий день начинается с восьми. К тому же по раннему маршруту ходили старые раздолбанные автобусы с протёртыми сидениями, проржавевшими до дыр полами и вонью от выхлопной системы в салоне. Человек в своём уме попросту не поедет на подобном транспорте без крайней необходимости.

Николай стоял среди этой компании, мучаясь от тяжелой похмельной бессонницы и легкого голода, в ожидании, когда трясущийся автобус отвезет его на работу. Там в кабинете Николая ждал невкусный растворимый кофе, основательно засохшее песочное печенье в тёмном шоколаде и вчерашний кекс, который достался Николаю от одной из сотрудниц. Кекс был прекрасен: домашний, ароматный, полный орешков и изюма, покрытый толстой корочкой из белоснежной глазури и посыпанный разноцветной кокосовой стружкой.

От мыслей о кексе рот наполнился слюной, и Николой шумно ее сглотнул. Раз уж похмелье подняло его ни свет ни заря, а дома еды не было, он счёл прекрасной идеей приехать на работу пораньше и съесть его в тишине. Ещё неплохо бы все же зайти после работы в магазин и купить продуктов домой, а то единственными обитателями холодильника были несколько бутылок пива и начатый Red Label.

Николай жил один и большую часть времени проводил на работе, поэтому он не утруждал себя ни уборкой, ни готовкой, ни даже покупкой продуктов. Еженедельные «набеги» уборщицы Сары – пухлой невысокой узбечки лет пятидесяти с вечно улыбающимися узкими глазами на круглом лице – помогали остановить распространение хаоса и энтропии в его квартире.

Но, на самом деле, квартира ему опостылела. Он старался возвращаться туда только ради некрепкого короткого сна, душного самокопания и расслабления в любимом дизайнерском кресле. Высокое, серое и мягкое – оно как будто поглощало Николая, унося его в царство уюта и безмятежности. Под ламповое потрескивание винилового проигрывателя он терялся во времени и мыслях, потягивая виски со льдом. Но недавно Николай, неуклюже резко плюхнувшись, сломал кресло. «Нужно не забыть взять детали с работы», – подумал он.

Его мысли прервал старый грязно-желтый автобус, появившийся из-за поворота! Громко порыкивая и выпуская из прогнившей выхлопной трубы клубы копоти, автобус приблизился к остановке и с пронзительным скрипом открыл расшатанные двери.

Николай зашел в заднюю дверь, где была большая площадка, свободная от сидений, встал у окна и облокотился на облезлый поручень. В автобусе воняло, как будто кто-то протянул шланг из выхлопной трубы прямо в салон в надежде надышаться угарным газом и распрощаться с жизнью.

Он огляделся вокруг: протертые до дыр сидения, стены с облупившейся краской, прогнивший пол – ничего нового. В другом конце сидел укутанный в армейское пальто кондуктор. Зацепившись взглядом за бородатого мужчину, он мотнул головой. Жест был понятен. Николай достал из кармана рабочий пропуск, позволяющий ездить на отдельных автобусных маршрутах бесплатно, и показал его кондуктору. После одобрительного кивка кондуктора пропуск был убран.

Николай давно не ездил в автобусе, но со вчерашнего вечера он остался без машины, которая встала на плановое ТО в сервис. Никто из коллег на работу в такую рань не ездил, альтернативы у него не было, поэтому он смиренно расслабился и отдался чарующим звукам музыки в наушниках, подумав: «Я спокойно доеду до работы и, возможно, даже не блевану».

Николай облокотился спиной на поручень, поправил наушники и прикрыл глаза. Двери со скрежетом захлопнулись, и автобус, ведомый неизвестными силами, кряхтя устремился вперёд.

Спустя минут двадцать пять в голову Николая постучалась мысль: «Семь треков. Уже должны подъезжать». Он открыл глаза.

«Хм… быстрее, чем раньше, кажется», – подумал он, увидев за окнами знакомые серые башни.

Здание хранилища отработавшего ядерного топлива, где работал Николай, находилось в ближней к городу части периметра атомной электростанции. Оно было огорожено двухметровым забором с колючей проволокой и имело собственную проходную с охраной. Возвышавшееся над заливом здание было хорошо видно с дороги, ведущей из города на атомную станцию. Хранилище было огромным: две высотные части, словно оборонительные башни крепости, возвышались на сорок метров над водами залива. В одной из башен располагалось отделение разделки, где отработавшее топливо резали на три части для дальнейшей упаковки в контейнер. Мощное, монолитное, с полутораметровыми стенами из тяжелого бетона и свинца, хранилище было пронизано километровыми коридорами, в которых неопытный гость без сопровождения мог заплутать на час-другой. Немногочисленные окна пропускали редкие лучи солнца и волны от сотовых вышек – в метре от окон связь пропадала. Три участка, десять этажей и километры коммуникаций этой неприступной крепости обеспечивали ядерную и радиационную безопасность не только самого объекта, но и всего региона. На одном из участков, в бассейне временной выдержки, располагалось отработавшее за более чем сорок пять лет работы АЭС ядерное топливо. Со стороны залива к хранилищу был пристроен огромный, на подобии ангара, отсек, где ждали отправки на длительное хранение контейнеры, наполненные ядерным топливом. А к ближнему к городу краю здания уютно примостился трехэтажный административно-бытовой корпус, среди работников называемый «Пристройка». На втором этаже «Пристройки» в кабинете с табличкой на двери «Начальник контейнерного хранилища» Николая ждали кофе и печеньки.

Мысли о кофе и бодрящая промозглость весеннего утра не располагали к медленной прогулке. Как только автобус распахнул двери на остановке «АЭС-1», Николай в один прыжок выскочил на улицу и бодрым шагом пустился по направлению к проходной №1. Дальше на его пути не встретилось ничего примечательного, кроме, пожалуй, нового приветливого сотрудника внутренней проходной хранилища. Крепкий парень лет тридцати с чёрными волосами, бородой и сросшейся бровью, которые выдавали его восточные корни, долго всматривался в потёртый пропуск. Николай, практически каждый день проходивший этот контрольно-пропускной пункт больше семи лет подряд, от подобного отвык.

– Да похож, похож, – Николай показательно закрыл ладонью бороду, тем самым сымитировав гладко выбритое лицо с пропуска.

– Вам не мешало бы перефотографироваться, и на этот раз с бородой, – протараторил парень и бодро с улыбкой протянул пропуск.

Что-то в этом молодом человеке смутило Николая. Хоть он видел парня впервые, но первый день на проходной хранилища никогда не бывает первым на проходных опасных ядерных объектов. Сюда не ставят новичков, а отправляют только матёрых охранников. От нарочитой приветливости, нехарактерной для всех без исключения работников государственной охраны, веяло неестественностью. Николай на секунду провалился в свои мысли о новичке, но быстро пришел в себя и бодро ответил:

– Вот сегодня обязательно найду время и сделаю новый пропуск. Честное пионерское!

«Да хуй там, – подумал он про себя, поднося пропуск к магнитному считывателю на «вертушке». – Когда пойду домой, тебя уже сменят, а в следующий раз я опять отшучусь».

Николаю очень не хотелось тратить свободное время на оформление нового пропуска. Вся эта бюрократия: множество специальных форм заявлений, ходьба по кабинетам, работающим по крайне неудобному графику и общение с неприветливыми сотрудниками в окошках – не вызывали у него ни единого всплеска желания заниматься столь скучным делом.

Он прошел турникет, и его резко обдало канализационной вонью.

– Кстати, мужики, когда у вас уже сток прочистят? Воняет же. Я-то зашёл и вышел, а вам тут целый день потолок коптить. Озадачьтесь уже наконец, – бросил он на выходе из небольшого здания.

Николай пересёк пустынный внутренний двор с его дорожками и скамейками, зашел в пристройку и вбежал по лестнице на второй этаж, где по правой стене коридора располагались кабинеты начальников, а слева в конце коридора виднелся проход в женский санпропускник. Николай заскочил в свой кабинет, включил свет и выдохнул.

– Уфф… работушка. Ну привет, – вполголоса произнёс он, снял пальто и повесил его на крючок в кладовке.

Клацнуть кнопочкой чайника, достать из тумбочки кекс, печенье и кофе «Черная карта». Три ложки сублимированной гадости, сахар, кипяток. Николай закончил маленький ритуал, и аромат дрянного растворимого кофе наполнил небольшой кабинет. Усевшись в высокое чёрное кресло, мужчина включил компьютер, сладко потянулся и откинулся на спинку в ожидании завершения загрузки системы. День обещал быть спокойным.

«Злодеи»

– Папочка, ты всё-таки приехал, – светловолосая, с волнистыми волосами, девочка лет десяти в розовом платье резко вскочила из-за праздничного стола. Она подбежала к отцу и прыгнула ему на шею.

– Как же я мог не приехать к своему ангелу, – произнёс мужчина, улыбаясь, и прижал её к себе правой рукой.

– А мама сказала, что ты снова где-то в Африке по своим важным делам, – девочка показательно нахмурилась и сделала губы уточкой.

– Не слушай маму, милая! Ни одна работа в мире не заставит меня пропустить твой день рождения. Вот, держи подарок, – он свободной рукой достал из-за спины небольшую коробку, обтянутую розовой бумагой с большим серебристым бантом.

Девочка схватила подарок, подняла его высоко над головой и отбежала от отца к столу, где сидели многочисленные гости. Дети и взрослые с интересом смотрели на именинницу с коробкой.

– Настя, покажи, что тебе подарил папа, – попросил один из гостей, – покажи!

Теперь к его просьбе присоединились все гости. Они громко скандировали: «Открывай! Открывай!»

Девочка, явно испытывавшая удовольствие от внимания гостей, повернулась к отцу.

– Папочка, можно я открою подарок?

– Конечно, ангел мой, открывай!

– Ура!!!

Она быстро принялась разрывать яркую упаковку. Когда обёртка лежала на полу, девочка в восторге воскликнула: «Новый Iphone! Последний! Ни у кого в классе такого нет. Спасибо папочка», – она радостно потрясла коробкой с новым телефоном, подбежала к отцу и крепко обняла его.

– Ты не считаешь, что это перебор, Давид? – послышалось сзади.

Мужчина обернулся. В дверях комнаты стояла его бывшая жена.

– Ты её балуешь, Давид. Это очень дорогой подарок.

– Мама, я буду беречь его, – обратилась к матери девочка и лучезарно улыбнулась.

– Мы купим тебе классный чехол и защитный экран, – сказал Давид, которого дочка всё еще не отпускала из своих объятий. Он посмотрел на мать девочки. – Всё будет хорошо.

– Зайди на кухню, Давид, – сказала женщина и мягким движением поманила мужчину на кухню.

– Зайка, – обратился Давид к девочке, – нам с мамой нужно поговорить.

Он улыбнулся и осторожно высвободился из объятий. Пройдя за бывшей супругой на кухню, он закрыл за собой дверь.

– Давид, ты появляешься ниоткуда, даришь дочери дорогие подарки и пропадаешь на несколько месяцев. Так не может продолжаться. У Насти новый папа, а она его не принимает, повторяя, что ей нужен её папа, что её папа вернётся.

– Это всё еще моя дочь и мой дом, – прервал её Давид, – я вернулся и больше не собираюсь уезжать. Я очень устал. Моя комната всё еще не занята? Мне нужно поспать.

– Комната всё еще твоя. Сейчас мы с гостями поедем в торговый центр, там забронирован игровой зал для детей. Сегодня можешь переночевать тут, но завтра, пожалуйста, найди себе жильё, – она нервно заломила кисти рук.

– Хорошо, – сказал Давид и вышел из кухни.

Он поднялся на второй этаж, зашел в комнату и без сил рухнул на кровать. Три пересадки и почти двое суток в дороге дали о себе знать. Давид подложил подушку под голову и провалился в сон.

Резкий крик над ухом жёстко выдрал его из сна, как ломик выдирает ржавые гвозди из досок. Склонившись над ним, вся в слезах, стояла бывшая. Её руки вцепились в рубашку на его груди.

– Настя пропала, – всхлипывая прокричала она, – если это твоих рук дело, я тебя убью, слы…

Кабину КамАЗа сильно тряхнуло от выбоины в дороге, и Давид проснулся. Сон о дочери мгновенно развеялся. Он недовольно посмотрел в окно и узнал местность, по которой они ехали.

– Чёрт! – выругался он. – Это стратегически важная дорога. Дорога для эвакуации людей при аварии – единственная магистраль для доступа скорой помощи и пожарных к АЭС, а они делают этот уёбищный «ямочный» ремонт! Неееет! Эта страна не будет жить нормально никогда! Слышишь меня, Артур? Никогда! Поэтому получаем деньги и сваливаем отсюда к чертовой матери на Карибы. Море, солнце, еда и отсутствие полиции! Ты открывал ссылку с островом, которую я тебе прислал? – спросил мужчина лет сорока в сине-серой утеплённой спецовке. Его лицо с большим приплюснутым носом, карими глазами, чёрными густыми волосами и пышными усами было напряжено.

– Тебе понравился остров, Артур? Я куплю его. После дела я его обязательно куплю. Построю дом. Перееду туда жить с дочкой. Она будет довольна такой красотой и простит меня. Артур, как считаешь? Простит?

– Да, Давид. Уверен, что дочка будет счастлива жить в доме мечты и забудет события последнего месяца, как страшный сон.

Водитель включил правый поворотник и остановился на обочине.

– Давай поменяемся, мы почти приехали.

Мужчины синхронно открыли двери машины и вышли из кабины. Обойдя машину, Давид забрался на водительское место, а Артур уселся рядом.

– Послушай меня, Давид, я всё понимаю, но не отвлекайся от дороги. Последний километр мы должны проехать без проблем. Если мы ещё раз попадём в яму, песок может осыпаться и груз будет видно на камерах наблюдения. И не будет ни дочери, ни острова, ни мечты, – сказал голубоглазый мужчина средних лет с гладко выбритым лицом, подобием ирокеза на голове, одетый точь-в-точь, как собеседник. Он задрал рукав на правой руке, обнажив запястье, на котором болтался браслет из небольших круглых чёрных бусин и одной белой покрупнее. Перебрав их по кругу, он глубоко вздохнул и улыбнулся.

Давид боковым зрением посмотрел на соседа. Хоть лицо Артура и расплылось в улыбке, было понятно, что про остров и мечты он не шутит.

«Да уж. Он не шутит», – подумал Давид, убедился, что машин нет, и включив левый поворотник, вырулил на дорогу.

Справа, сквозь небольшой просвет в тяжелом сером небе, выглянуло солнце, ослепив пассажиров кабины. Вдалеке, освещаемые лучами, показались очертания сначала хранилища, а потом и блоков АЭС.

– Почти приехали. Осталось самое сложное, – Давид смахнул проступивший пот со лба, – к какой проходной нам ехать, Артур?

– К четвёртой. Пропуск оформлен на четвёртую.

Машина прошла ещё три поворота и снизила ход для финального манёвра к проходной №4. «Змейку» из бетонных блоков Давид преодолел виртуозно. Очереди не было. Заскрипев тормозами, машина остановилась перед отодвигающейся створкой высокого серого металлического забора с кудрями колючей проволоки по верху. За забором находилась досмотровая площадка для грузовых автомобилей.

– Артур, бери документы, вылезай и иди на проходную. Я загоню машину и подтянусь. Скрести пальцы, друг, нас ждут великие свершения. – Давид прикоснулся к чёткам, висящим на зеркале заднего вида.

Артур бодро дёрнул за ручку двери и спрыгнул на бортик. Дверь за ним закрылась.

КамАЗ, дёрнувшись, неспешно въехал на территорию досмотровой зоны. Машина остановилась, Давид заглушил двигатель в точности, как велела ему жирная красная надпись на стенде. Створка ворот со скрипом начала закрываться.

Артур проводил скрывающийся за забором КамАЗ, в кузове которого возвышалась куча песка. Несмотря на неказистый вид мужчины, одетого в рабочую куртку и как будто ватные штаны, в нем читалась стать и военная выправка. Он, в отличие от большинства среднестатистических работников станции, понуро не опускал голову, упирая глаза в пол и не сутулился под тяжестью нависающих над ним проблем. Дождавшись, когда груз песка скроется за массивными воротами, он дошел до одноэтажного здания проходной №4 и открыл тяжёлую дверь. Пройдя мимо входа в досмотровую зону, он приблизился к бронированной металлической кабине проходной, положил документы в выдвинутую металлическую ячейку, торчащую из серой кабины, и посмотрел в окошко.

– Я сопровождаю груз песка и смесей для ремонтных работ в хранилище отработавшего ядерного топлива, – обратился он к часовому в будке и повернулся к окну, из которого была видна досмотровая зона.

Тощий солдатик, привстав на подножку КамАЗа, обратился к Давиду.

– Мне необходимо осмотреть кабину и кузов. Везёте что-нибудь запрещённое? Флэшки, сотовые телефоны, устройства записи? – вяло отчеканил выученную фразу молодой парень в военной форме с потухшими впалыми глазами, залезая в кабину с пассажирской стороны.

«Почти пятьдесят единиц огнестрельного оружия, включая пулемёт Калашникова и СВД, двадцать пять кг С4, бронежилеты, рации, тепловизоры, приборы ночного видения, глушители на почти всё оружие и много ещё чего», – подумал Давид, но из его уст прозвучало совсем иное:

– Нет. Смесь для бетона и полтора куба песка. Больше ничего интересного.

– Пройдите, пожалуйста, в здание проходной для проверки документов, – сказал солдат, открывая бардачок.

Давид плавно открыл дверь и выпрыгнул из кабины. Не закрыв за собой дверь, он неспеша подошел к проходной. Зайдя внутрь, он подошел к Артуру, и тот кивком указал на место, где мгновение назад виднелся ящик для документов.

С металлическим скрежетом ящик открылся и сквозь хрип динамиков послышалось мужское:

– Игорь Александрович, заберите свои документы.

Артур подошел к выдвинутому ящику и достал документы. С пронзительным щелчком сработал электромагнит, блокирующий «вертушку» в полтора человеческих роста.

– Проходите, – произнёс мужской голос. – Следующий.

Давид подошел к кабинке и опустил документы в ящик.

Минуту спустя ящик снова выдвинулся. Голос предложил Давиду забрать документы и вернуться к машине.

Когда Давид вышел во внутренний досмотровый двор, солдат, осмотрев содержимое кабины, бодро взбирался на площадку для досмотра кузова. Вооружившись длинным шестом с острым концом, он осмотрел целостность мешков со смесью, потыкал отделённую от мешков деревянной перегородкой кучу песка, повернулся к Давиду и с мольбой в глазах произнёс:

– Всё нормально. Садитесь и проезжайте.

Под лязгающий звук цепей привода ворот машина снова завелась, фиксирующий машину сзади и спереди барьер опустился, и Давид, выехав из досмотровой зоны, остановился возле Артура:

– Когда вы успели завербовать этого сопляка? – спросил Давид, у Артура. – Я искренне напрягся, когда он начал тыкать в песок своей палкой. Думал, что всё, приплыли. Но ты меня в очередной раз не разочаровал, друг. Надеюсь и на внутренней проходной будет также?

– Будет, – пробубнил Артур, но потом встрепенулся. – Блядь, Давид! Мы же так давно работаем вместе. Ты – мой друг, мой шеф и ты не тупой, но скажи мне, как ты идёшь с таким настроением на дело? Как ты можешь хотя бы чуточку думать о том, что нас поймают на первой же проходной перед въездом на объект? Ну хуйня же какая-то! – он повысил тон и продолжил, – все куплены, все, кто мог встать на первую, четвёртую проходную или досмотровую хранилища в течении этой недели. Все. Нам платят огромные деньги, чтобы случайностей не было, Давид, и их не будет. Никаких, блядь, случайностей, – голос Артура понизился, в нём появилась усмешка, – с этим парнем, кстати, было тяжелее всего. Принципиальный очень. И маму любит. Вот, собственно, пока его мама у нас в гараже лежит, он будет тыкать в ящики и вместо «калашей» находить там песок. Так будет всегда. Если не деньги, то страх открывает все ворота. Вот лично я выбираю деньги. У тебя память хорошая. Напомни убрать после дела мать этого сопляка и его самого. Ибо нехуй.

– Хорошо! – пробурчал Давид, явно недовольный, что с ним общались сейчас как с каким-то школьником.

«Хотя, не задавай тупых вопросов, не получишь ещё более тупых ответов», – подумал он, переключился на первую скорость и направил грузовик в сторону проходной хранилища. Машина ехала мимо унылых, безжизненных громадин первого и второго энергоблоков атомного гиганта. Со времени остановки реакторов свет в немногочисленных окнах погас, серые облезлые купола сливались с майским небом, снова потерявшим солнце в тяжелых тучах.

Проходную хранилища они преодолели еще легче. Давид припарковал машину у ворот и пошёл за разрешением обратно на проходную. Артур направился в хранилище к команде, которая устраняла недочеты ремонта после предыдущего подрядчика, который пару недель назад пропал.

«День будет хорошим!» – подумал Давид и улыбнулся.

«Любовь, наркотики …»

Дело близилось к обеду. Сквозь серые тучи пробились робкие лучи весеннего солнца. Позади осталось три никчёмных совещания, впереди маячило ещё одно, на которое Николаю идти не хотелось. Работы было много, но какой-то вялотекущей, даже, скорее, рутинной.

Николай уставился в экран и открыл «Сменное задание на 15.05.2023». Затем долго смотрел в одну точку. Его веки стали смыкаться, а голова предательски потяжелела. Он практически отключился. Дремоту и мерный гул кондиционера нарушил звонкий голос, прозвучавший откуда-то из-за спины:

– Николай Дмитриевич, здравствуйте! Нужно подписать ведомости отгрузки. Вы свободны?

Сопровождаемая звонким звуком собственной речи в кабинет начальника отделения хранения, приятная как лёгкий морской бриз после тропической духоты, впорхнула очаровательная блондинка. На вид ей было не больше двадцати пяти, и по свежему, сияющему в свете майского солнца лицу было понятно, что она работает тут недавно.

Лучистые светло-серые глаза источали нехарактерную для этого места жизнь. Прямые светлые волосы спадали ниже плеч. Никаких сложных конструкций, пучков или хвостов на голове – она всегда давала «подышать» своим волосам, когда выходила из «грязной» зоны, где всё это великолепие было спрятано под белым несуразным чепчиком. Стройная, миниатюрная, воздушная, в лёгком голубом платье чуть выше колен, которое подчёркивало тонкую талию. Голубые туфли на шпильках придавали дополнительной стройности и акцентировали внимание на подтянутых икрах и тонкой лодыжке. На правом плече висела крохотная сумочка, а в левой руке девушка держала весьма объёмный «Журнал учёта отгрузочных ведомостей».

Ворвавшись в кабинет, она на секунду застыла на пороге, как будто прислушиваясь к окружающим звукам, затем решительно потянула металлическую дверь на себя и закрыла её изнутри на замок. Подошла к столу и повернула сидящего в кресле Николая лицом к себе.

– Привет! – поправив юбку, девушка уселась к нему на колени, – я к тебе! Владимир Николаевич не отпустит ремонтников ещё минимум полчаса, Карпов опять накосячил с подрядчиками. Тебя, как представителя службы эксплуатации, он не вызовет, а все остальные разбираются с новыми заливателями пола.

Она приобняла его, наклонилась к его голове и шепотом, слегка касаясь уха Николая губами, произнесла:

– У тебя есть полчаса свободного времени, поэтому я здесь, и я тебя хочу.

После этих слов она решительно встала, подошла к кладовке, где висело пальто, взяла с полки небольшую потрепанную серую подушку в виде плюшевой собаки и бросила к ногам сидящего в кресле Николая. Медленно опустилась на подушку коленками, скользнула руками по штанине Николая от середины бедра к ремню и начала расстёгивать ширинку брюк.

Николай мягко накрыл ладонью руки Светы, пресекая её манипуляции с ширинкой, и полушёпотом сказал:

– Стоп, стоп, стоп, милая. Тебя могли видеть заходящую в мой кабинет. Ещё не хватало коллегам узреть твою голову между моих ног.

– Нет. Никто меня не видел. Я же солнышко. Все меня любят и непременно, повторяю, Коль, непременно со мной здороваются, когда слышат. Я сказала про ведомости громко на весь коридор. Если кто-то в крыле и был, он бы крикнул: «Привет, Светик».

– Наверное, логично, но, если упрутся в закрытую дверь, будут ломиться.

– Милый, обед же. Кто будет к тебе ломиться в обед, – она подняла голову, высвободила свою руку и, нежно запустив пальцы в бороду, потянула к себе. – Совсем перестал за бородой следить, она жёсткая, как копна сена.

Света смотрела на Николая огромными серыми глазами. Завороженный её красотой Николай не заметил, как руки девушки уже расстегнули ремень. Он привстал с кресла, позволив девушке приспустить брюки.

– И то верно! Ну а как я тебя выпущу из-за закрытой двери-то, Светик мой? Вдруг кто стоять будет?

Она резко встала с колен, оставив Николая стоять с полуспущенными штанами.

– Оставь свою паранойю! Ты – свободный мужик, но почему-то всё время чего-то боишься и не уверен в себе. Ну застукают, и что?

Облокотившись на стол, Света недовольно посмотрела на него:

– Я всё утро мечтаю о сексе с тобой. Безумно хочу, чтобы ты жестко трахнул меня, держа за волосы. Буквально не могу перестать об этом думать. А ты параноишься о том, что кто-то застанет тебя в обеденный перерыв в закрытом на замок кабинете, и портишь все мои мечты! – она посмотрела на него, и недовольство на лице сменилось на улыбку. – Неважно, милый, ты не испортишь мне настрой.

Света дотянулась до края его рубашки и притянула к себе.

Николай нежно посмотрел ей в глаза:

– Sientate.

– Что это значит?

– «Садись» по-испански. Когда-нибудь мы побываем там с тобой. Обязательно!

– Sientate? Хорошо! Я запомню! – она приподняла платье, обнажив прекрасные, чуть полные бёдра, села на край стола и развела ноги.

Поймав удивлённый взгляд Николая, направленный вниз, она чуть улыбнулась:

– Да, на мне нет трусиков. Я же сказала, что думала о тебе всё утро.

Он подошел к ней вплотную и поцеловал. Не отрываясь от губ Светланы, Николай ногой дотянулся до плюшевой собаки и подвинул её к себе под ноги. Опустился на одно колено, притянул девушку на самый край стола, и его голова скрылась под голубой юбкой.

Некоторое время спустя Николай завязал презерватив в узел, завернул его в исчирканную ручкой копию письма подрядчику и кинул в урну.

– Так, а что будем делать с людьми снаружи? К нам всё время кто-то ломился, и я слышал голос Карпова из-за стены! Как будем выпутываться из этого?

Он застегнул ширинку, заправил белую рубашку под брюки и потуже затянул ремень.

– Милый, – сказала она на выдохе, – ты мне как будто совсем не доверяешь. Тебе выдали этот новый рабочий планшет? Дай его мне!

– Всё-то ты знаешь. Да выдали, правда я это дерьмо даже не включал. Нам сказали держать их в сейфе, но я забил. Он на полке, где была подушка.

Света подняла с пола подушку, вернула ее в кладовку и взяла планшет.

– Смотри, – она выждала время, пока система загрузится, – я вчера пила кофе с айтишником, и Миша показал вот что!

Света произвела непонятные ему манипуляции со встроенным приложением службы безопасности. Николай ничего не понял, однако прекрасно запомнил последовательность действий.

– Але-оп, – провозгласила Света, и на экране появились маленькие квадратики с изображением со всех камер хранилища. – Миша сказал, что служба безопасности просмотрела этот баг. А зная их «потрясающую расторопность», они найдут его и устранят не меньше, чем через месяц. Так что этот девайс на ближайшее время наш лучший друг.

Она посмотрела на Николая и улыбнулась. Найдя окошко камеры, на котором отчетливо виднелся коридор и их запертая дверь, она нажала на него. Маленький прямоугольник раскрылся на весь экран.

– Всё чисто, – шепнула она заговорческим тоном. – Мне было очень хорошо, милый. Вся эта «опасность» с коллегами за дверью меня несказанно возбуждает.

Света поправила платье, подошла вплотную к Николаю и нежно поцеловала в губы.

– Я побежала, Коль. Сегодня нужно задержаться часа на два, чтобы доделать документы на послезавтрашний рейс. Если подождёшь, поедем вместе на такси. Я вчера сделала плов – в кои-то веки поешь нормально.

– Посмотрим. Да, кстати, с каких это пор ты пьёшь кофе с айтишниками? И откуда ты знаешь их по именам?

– За пловом расскажу! – Света улыбнулась, игриво посмотрела на него, отдала планшет и скрылась из виду.

На телефоне Николая, лежащего рядом с клавиатурой, высветилось уведомление о сообщении. Он провел пальцем по экрану.

Сообщение от «Солнышко»:

«Люблю тебя, милый. Дождись меня пожалуйста»

Николай уставился в телефон, его палец завис над сенсором. Света впервые за чуть меньше, чем полгода их отношений, написала, что любит. А он не говорил и не писал ей об этом ни разу. Николай задумался, а что он чувствует к ней. После прошлых длительных отношений он контролировал все свои нежные чувства и привязанности, не позволяя даже мысли о них зародиться в его голове. Время шло, и постепенно он забыл, что значит испытывать к кому-то что-то нежное и яркое. Единственным, но крайне редким источником эндорфина был меф. Но за полгода знакомства со Светой что-то в нём изменилось. Она своей добротой, нежностью и заботой проложила не просто тропинку к сердцу Николая, а построила восьмиполосный автобан без ограничения скорости, и сегодня его торжественно открыли.

Он ещё раз, теперь уже тихо вслух, прочитал слова «Люблю тебя, милый».

Николай повернулся к монитору и расслаблено откинулся в кресле. Света своим «люблю» пробудила его, словно лучик солнца, попала в самую глубокую тьму души Николая и растопила ледяную корку, из-под которой в его голову хлынуло счастье, в кои-то веки не вызванное синтетическими усилителями. «Ядерный пиздец! Я и забыл, как это здорово», – подумал он. Ощущение перманентной похоти к Свете внезапно трансформировалось во что-то большее.

Он снова посмотрел на экран телефона и написал: «Обязательно дождусь» и отправил сообщение. «Скажу ей о своих чувствах вечером», – подумал он, и почувствовал тепло, растекающееся по телу от мысли о Свете. Нежность, забытая им, наполнила каждую клеточку, вытеснив всё. «Влюбился», – подумал он, блаженно вытянул ноги и откинул голову на подголовник кресла.

– Колямбула! Здорова, стервец! – услышал Николай, когда веки его снова почти сомкнулись.

Он повернулся на голос. В дверях стоял Сергей – давний друг и вечный спутник Николая на алкогольных и наркотических вечеринках. Конченный, на первый взгляд, наркоман, Сергей был при этом совершенно гениальным химиком, организовавшим в подсобке дозиметрической лаборатории хранилища небольшое экспериментальное производство различных запрещённых порошков и таблеток – тихую, недоступную и защищённую от посторонних глаз компактную нарколабораторию.

За два месяца, что они не виделись, Сергей похудел килограмм на пять, сбрил бороду и свой убогий беличий хвостик, который до этого «украшал» его голову. Теперь перед Николаем стоял не брутальный любитель тяжёлого рока, а копия одного из рэперов с залитой перекисью водорода головой, в длинной, на пару размеров больше, чем нужно, белой футболке, кожаной куртке, широких джинсах и больших солнцезащитных очках.

Николай пару секунд смотрел на Сергея, пытаясь понять точно ли это его лучший друг, а потом радостно выпалил:

– Серёжа, ты ли это? – Николай расплылся в улыбке, вскочил с кресла и по-братски обнял Сергея, похлопав его по спине. – Ты в своём отпуске даже схуднул, наркоман чёртов. Где ты, что ты? Пропал! Не звонишь не пишешь, на звонки не отвечаешь. Я уж, грешным делом, подумал, что ты передознулся и сдох, но на похороны меня не звали. Рассказывай, чем ты занимался последнее время, псина сутулая?

– Проветри кабинет, братан, тут пахнет сексом! Неужели Светик заходила? – предположил Сергей и громко залился смехом, больше похожим на ржание коня.

– У тебя нос запах деревенского сортира не воспринимает, а ты Свету учуял? – засмеялся Николай и пошел открывать окно. – Давай кофе попьём. Расскажешь, чем живёшь

Сергей улыбнулся:

– Братан, работы много. Давай я сейчас из твоего сейфа заберу свой ноут, поработаю, а потом к тебе после четырех зайду. Посидим, кофе попьём, потреплемся.

– Замётано. Схожу на смену, раздам всем пиздюлей и в четыре буду тут тебя ждать с чашечкой руссиано.

– Блядь, мужик, у тебя денег жопой жевать можно, а ты все никак не купишь себе нормальную кофеварку и пьёшь эту растворимую ссанину. Не понимаю я тебя, жлобина. Ну да хуй с ним. Давай, до вечера, – сказал Сергей и вышел из кабинета.

До четырех оставалось еще три часа. Николай пошевелил мышкой, экран компьютера снова загорелся. Наведя курсор на сменное задание, он принялся писать: «16.00-22.00 – замена контейнера под шахтой загрузки …»

За написанием писем, регламентов и сменных заданий на вечернюю и ночную смены пролетело ещё пару часов. Дело близилось к половине четвертого.

«Надо сходить на смену», – потянувшись, Николай направился в операторскую.

Чтобы добраться до операторской, необходимо было переодеться в санпропускнике, расположенном на первом этаже. Этот своеобразный ритуал он совершал не меньше двух раз в сутки. Спустившись вниз, Николай снял туфли и перешагнул санитарный барьер. Его взору в тысячный раз предстал гардероб «чистой зоны», в котором стройными рядами стояли десятки свежевыкрашенных серых шкафчиков оперативного персонала хранилища и смежных подразделений.

В голове Николая всплыла картина, когда здесь были лишь монолитные бетонные столбы и всё впопыхах обшивалось гипсокартоном, чтобы сдать объект в срок. Он вспомнил, как был тогда обычным инженером, как по указанию начальства они расставляли шкафы, вешали полки, полотенцесушители, радиоточки, мыльницы и прочее, до чего своевременно не дошли руки рабочих. Николай работал тут с середины строительства контейнерного хранилища и знал каждый закоулок здания, каждый переход, тоннель, проходку. Знал, какие стены отлиты из тяжелого бетона со свинцовой дробью, а какие, на скорую руку, соорудили из гипсокартона.

Картинка с монолитными стенами в его голове сменилась воспоминанием, когда Света ещё в начале их отношений заходила через уличную дверь в мужской санпропускник, и они добрый час целовались в незапущенной сауне. После недавней встречи со Светланой Николай испытывал сильный эмоциональный подъем, и в его голове вился рой позитивных мыслей. Он даже подумал, не подсыпал ли ему кто-то в кофе чего-то духоподъемного.

«Если это Света так влияет на выработку эндорфина, то я хочу быть с ней всю жизнь, а с наркотой можно завязать», – подумал Николай, ощущая себя счастливым.

Он подошел к своему шкафчику и открыл замок ключом с зелёной биркой и номером 153. Снял с себя всю одежду, аккуратно сложил на полочки шкафа и отправился в гардероб «грязной зоны». Пройдя босиком по холодному полу «чистого» санпропускника, Николай открыл дверь в «грязную» зону. Это была особенная дверь: со стороны «чистой» зоны ручка была, а со стороны «грязной» не было. Это было сделано для того, чтобы персонал из грязной зоны не мог пройти напрямую в чистую, а следовал исключительно через душевые и рамки стационарных пунктов дозиметрического контроля. Конечно, можно было нарушить все правила и выскользнуть, минуя средства безопасности, но так никто не делал. В «грязной» зоне был аналогичный шкаф с «белянкой» – одеждой для грязной зоны, полностью белой от куртки до подштанников, носков и ботинок.

Быстро, словно солдат срочной службы, Николай переоделся в «белянку», накинул на голову каску, защёлкнул на подбородке ремешок и взял «грязную» обувь. Пройдя в носках до санитарного барьера, он поставил ботинки за него, взял из висящей на стене панели с сотнями номерков маленький дозиметр с №176 и закрепил его на пуговице нагрудного кармана. Перешагнув барьер, он сразу поставил ногу в ботинок, а затем вторую в другой. Ритуал обеспечения нераспространения радиационного загрязнения соблюдён.

Идти до операторской было минуты три, и на протяжении всего пути Николаю встречались коллеги. Со всеми необходимо было поздороваться и обсудить последние новости о митингах в Москве, аномальной жаре на Урале и захвате крупнейшей террористической ячейки, которая готовила теракт где-то на северо-западе. Это всё было необходимой рутиной, которая, впрочем, Николаю давалась с завидной естественностью. Плюс ко всему он по пути зашел в слесарку и забрал пластину для кресла.

Николай дошел до операторской как раз в самый разгар процесса приёма-передачи смены:

– Привет, бездельники. Как погодка на улице? – обратился он к подчинённым, пришедшим на смену.

– Солнце, но прохладно, шеф.

– Проблемы на смене были, Андрей? – обратился он к мастеру сдающей смены.

– Никак нет, – весело отрапортовал Андрей, уже одной ногой переступивший порог операторской, – только возле кабинета начальника отделения мокрого хранения эти новоиспечённые ремонтники баллоны с кислородом не убрали! Скажи Денису, что это очень опасно и что он, как начальник, сам должен подобные вещи пресекать. Но Денис – это другой участок, а на нашем проблем нет.

– Хорошо. Так, а с тобой, Димон, – обратился он к мастеру пришедшей смены, – давай пулей по первой ступени пробежимся! У меня дела. И, Дима, скоро четыре, а у тебя на смене только три бойца! Это ж ядерный пиздец! Где блядский Паша? Позвони ему, и, если этот гадёныш опять опаздывает, впиши его в журнал как присутствующего. Еще проблем с начальником смены не хватало. У тебя смена на три четверти состоит из бывших военных, царит армейская дисциплина, которая вечно нарушается лишь одним оператором. Паша хоть и бывший десантник, но по природе раздолбай, которого ни армия, ни работа на ядерно-опасном объекте не научила пунктуальности. Блядь! Заебало! Пошли на обход.

Традиционный обход и запись выявленных нарушений с обратной дорогой через санпропускник заняли пятнадцать минут, поэтому, когда Николай вернулся в свой кабинет, Сергей уже сидел в его кресле с чашкой растворимого кофе и отхлёбывал мерзкую, по его же собственным словам, жижу, манерно оттопырив мизинчик.

– Если бы я мог ставить деньги на твою непунктуальность, я бы уже нихуёво разбогател, – сказал Сергей, глядя на чуть запыхавшегося Николая, – давай, блядь, проходи. Присаживайся.

Он приподнял вверх кружку кофе, как бы приглашая Николая сесть.

– У тебя есть что-нибудь от головы? Я сегодня ехал на злоебучем автобусе и, похоже, надышался угарным газом. Весь день голова только слегка ныла, но сейчас просто ядерный пиздец, – Николай зашел в кладовку, чтобы положить пластину для кресла во внутренний карман пальто.

Взгляд Сергея превратился из праздного в мечтательный. Он вскочил с кресла, запер за Николаем дверь на замок, как это сделала Света несколькими часами ранее, и произнёс.

– Другаааан, у меня есть кое-что получше. Я делаю эту хуйню уже полгода. Варю тут, в лаборатории отбора проб, по выходным, когда никого нет. В отпуске, собственно, от чего и не отвечал – обкатывал и дорабатывал её на подопечных по пожеланиям заказчика. Штука сильная. На основе «белого». Я сам не понимаю пока до конца, как эта хуйня получилась. Формула вроде простая, но, блядь, эта дрянь вступает в усиленную реакцию с гормонами типа эндорфина или адреналина, хуй знает, короче. Я ж не биолог. Она действует, как спиды, только сильнее. Энергии становится пиздец сколько, плюс как будто растёт сила. Правда, это не точно. Ну и, естественно, болевой порог повышен до максимума. Хотя если сделать себе очень больно, то вставит сильнее. Глюков не имеет, и я думаю, что даже ты со своим годом в армии под этой хуйнёй сможешь шутя вытаскивать угли из костра, не ведя глазом, и прижигать ими лица неверных. Смотри, – он подошел к столу Николая, на котором лежала небольшая потёртая кожаная сумка, нехитрыми манипуляциями отщёлкнул у неё дно, под которым скрывался потайной карман. Он извлёк маленькую пластиковую коробочку и вынул одну белую таблетку в растворимой оболочке.

В коробочке оставался ещё с десяток таблеток. Сергей протянул руку с таблеткой Николаю:

– Можно раскрыть и нюхать, а можно просто проглотить, но подействует позже. Пока лишь одна побочка – голос пропадает иногда, а в остальном штука шикарная, – весело сказал Сергей и протянул таблетку, – ну и глаза краснеют. Но это вообще не у всех, – добавил он, – а, и навязчивые мысли лезут на грани одержимости. Главное – не зацикливаться на чём-то одном, но тут я за тебя не беспокоюсь. Ты у нас – кремень!

– Сколько держит? – по привычке спросил Николай, протянув руку за таблеткой, но слегка замешкался.

– Час ровно. Минута в минуту. На вес похуй. Я правда на 200 килограммовых людях не пробовал. Ну, ты понимаешь. Где взять наркомана весом 200 кг!? – Сергей снова истошно заржал.

– Какой-то ядерный пиздец, дружище, ты меня пугаешь. Где ты взял наркомана весом 150 и что это, блядь, вообще за существо? – Николай рассмеялся вслед за своим другом.

– Не ссы. Мы же друг друга с лицея знаем. Так ты будешь? – Сергей призывно потряс перед Николаем ладонью с таблеткой.

Николай действительно доверял Сергею в вопросах наркоты больше, чем себе. Сбоев не было. Никогда. Будь то белый, МДМА, мефедрон, спиды или марки, Сергей точно знал, что нужно Николаю и в какой дозе. Николай решительно взял таблетку из рук друга и отправил её в рот.

– На, запей, – сказал Сергей, протянул кружку тёплого кофе Николаю, убрал баночку с таблетками в кармашек сумки и снова защёлкнул тайник, – Ты спорт свой окончательно забросил? На карате не ходишь, в тире не стреляешь?

Николай проглотил таблетку и запил её кофе. Он ничего не почувствовал, но не стал акцентировать на этом внимания. В вопросах принятия наркотиков доверие важно не менее, чем в отношениях, если не больше.

– Нет, братишка. Забил я на всё. Даже на страйкбол с мужиками сто лет не ездили. Но сегодня решил, что нахуй эту лень. Буду расти над собой. Так что завтра же вернусь в секцию. Надо немного привести себя в форму, – Николай снова вспомнил платье Светы, сияющее в редких солнечных лучах, пробивающихся сквозь окна кабинета, и наполнился ещё большей уверенностью в решении изменить свою жизнь. – Но завтра. Когда «нурофен» твой отпустит. Ты сам-то будешь?

– Не, – бодро произнёс Сергей, – это не эйфоретик, кайфов с него нет, так что мне его точить незачем. Лучше дома покурю перед сном.

Сергей снова сел в кресло и отхлебнул кофе из кружки. Его голос смягчился и наполнился теплотой:

– Как ты, дружище? Говорил с ребятами из слесарки. Ходят слухи, что Николай Дмитриевич стал ещё более унылым говном, чем даже пару месяцев назад. Я понимаю, развод с женой пережить сложно, но уже год прошел. Закрываться от людей, которые к тебе хорошо относятся – не самый лучший путь. Я уже сотню раз говорил, что ты не мог ни на что повлиять. Влюбилась в другого, предала, да и хер бы с ней. Ты много работал, ничего не замечал, но, чувствую, что в этой истории от тебя не зависело ничего. Хватит себя закапывать, отдохни, сгоняй в Тай, покури травы, возьми Светика с собой! Она долго тебя вывозить не сможет. На тебя больно смотреть, а терпеть твоё унылое ебало вообще невозможно!

Он встал с кресла, отставил кружку, подошёл к облокотившемуся на стол Николаю, одной рукой взял его за бороду и слегка потянул вверх на манер отца, тянущего своего провинившегося сына за ухо:

–Где мой весёлый бородач? Куда ты, унылая хуйня, дела моего друга?

– Я не знаю, дружище. Может какое-то выгорание, может депрессия, а может просто два года без отпуска. Я не понимаю, что со мной происходит. Я не понимаю, почему Света до сих пор со мной.

– Ну, со Светиком-то всё ясно: ты у нас большой и надёжный, немного заплывший жирком, но присутствие в прошлом спорта в твоей жизни очевидно. Так. Что ещё? – Сергей скорчил гримасу, изображая позу Роденовского мыслителя, и, сделав небольшую паузу, продолжил, – шучу! Бабки есть, машина есть, квартира есть, приятные черты лица есть, пьёшь немного, про наркотики никто кроме меня не знает, но и тех немного. Что там твоя бывшая про тебя в начале говорила? Чуткий, в постели – огонь. Мда. Что этой суке не хватило!? Ходят слухи, что ты тот ещё добряк и очень заботливый, – Сергей засмеялся, – это, кстати, сама Света рассказывала на последней пьянке.

– Когда она про меня рассказывала? – оживившись, с нескрываемым интересом спросил Николай.

– Помнишь пару месяцев назад, когда мы у Лерки на днюхе гуляли. Ты ещё на час куда-то уезжал по работе!? Так вот, к Свете, которая к тому времени изрядно выпила, тогда кто-то из ребят подкатывал, и она его отшила, рассказывая какой у неё замечательный молодой человек. Как он о ней заботится, какой внимательный, что цветы дарит, поддерживает. И вообще он супер-пупер. Не знай я, что она о тебе, никогда бы не догадался, – Сергей снова нарочито засмеялся, – кстати, почему вы ещё не рассказали никому, что встречаетесь? Ты одинокий, она одинокая, а я ничего, похоже, не понимаю в отношениях. Никто не будет осуждать, что ты с молодой коллегой закрутил. Времена не те уже, Николя. Всем поебать. Давай оживай и двигайся дальше.

– Да, – задумчиво произнёс Николай, уставившись в окно, – ты прав. Мне нужен был подобный разговор с кем-то. Раз уж решил признаться Свете в любви, то и не стоит останавливаться на этом. Слишком зациклился я на себе. Сегодня же предложу ей съехаться. Так, – встрепенулся Николай, словно воробей, которому бросили семечек, – ты про себя-то расскажи. Ты же не случайно смешал «белый» с другими ингредиентами и получил средство для создания универсальных солдат?

Николай почувствовал мощный прилив бодрости, свет стал ярче, предметы контрастнее и чётче. Мысли из хаотичного роя выстроились стройными рядами по порядку важности. Сейчас он думал о вечере, Свете и признании, как она дорога ему. Лицо его расплылось в улыбке.

– Не зря я считаю тебя одним из умнейших людей в своём окружении. Мне и в голову не приходило, что его можно применять на солдатах. Блядь, – Сергей потянулся в кресле, вытянув сомкнутые в пальцах руки вверх, – а что, если мне и правда заказали «средство» военные, или террористы, или спецслужбы.

– Ядерный пиздец, Серега! Ты взялся за работу от анонима?! Как это в вашем даркнете вообще происходит?

– Слушай, абсолютно никто кроме тебя не использует это ущербное выражение «ядерный пиздец»! Избавься уже от него, а то звучит убого. Я месяцев пять назад, может чуть меньше, химичил у себя в лабе. Голова болела, таблеток не было, и я из подручных средств решил замутить обезбол. Совершенно случайно смешал то, что смешиваться не должно. Ошибку осознал почти сразу, но отступать было поздно. Сварил, короче. Думаю, дай попробую.

– Не страшно пробовать то, что получилось после смешивания того, что не должно было смешиваться?

– Я руководствуюсь одним принципом: если смешать лаваш, соус, помидоры, огурчики и курочку, то получится шавуха. Динамит точно не получится, если курочки добавить побольше. И цианид не получится, если я вдруг не добавлю огурцы. С точки зрения классической химии и сериала «Во все тяжкие» – бред, но я, как видишь, ещё жив и здоров. Так что пока так. Я же самоучка, поэтому у меня не формула в классическом представлении, а, скорее, рецепт заварного крема, состоящий из разных уже готовых и практически готовых продуктов.

– Ну, допустим!

– Так вот. Я попробовал. Отлично. Бодрит, правда ненадолго. Собрал фокус-группу из знакомых. Провёл эксперименты, собрал статистику. Написал, что получилось, на площадке в даркнете. Какое-то время спустя мне написал человек, позадавал вопросы, попросил статистику. Спустя какое-то время снова написал и предложил денег, чтобы я поработал над длительностью действия. Я деньги взял, поработал. Получилось то, что ты выпил. Я снова собрал статистику. Отправил заказчику чуть больше двух месяцев назад как отчёт о целевом использовании средств, – Сергей засмеялся. – В ответ он попросил прислать продукт на пробу. Я чё-то почувствовал неладное, подмешал туда кучу всяких безопасных присадочек, чтобы оригинальный рецепт не вычленить было, и отправил. Он пишет, что мол прекрасно, попробовали, готов вложиться в производство, но сначала, мол, формулой бы надо поделиться, давить он на меня начал. Я напрягся, послал его нахуй. Он мне угрожать стал. Я предложил ему соснуть хуйца. Сказал, что, даже вырывая мне ногти, он не доберётся до ноута с формулой. К тому же я параллельно переписывался с челом, который тоже продуктом заинтересовался, предложил мне его варить самому, но эксклюзивно для его «компании». Денег пообещал прям очень прилично. Я для его фокус-группы, собственно, приготовил эту пробную чистую без примесей порцию с вот этим часовым эффектом. Думаю, длительность эффекта сохранилась, хотя хер знает. На этом пока и остановились.

– Мутная история, – задумчиво произнёс Николай, успевший уютно развалиться на гостевом стуле.

– Короче, дружище. Компоненты, что я смешал случайно и режимы варки в голове не удержать, так что единственная формула-рецепт находится в рабочем ноутбуке, который, как доказательство моей любви к тебе, лежит в твоём сейфе. Цени, – Сергей показательно поднял указательный палец, – цени моё доверие!

– Я даже не знаю, как реагировать на твои признания, – улыбнулся Николай, – наверное я польщён. Но, блядь, как элегантно ты предупредил меня, что в моём именном сейфе лежат потенциальные миллионы долларов и путевка лет на семь-десять строгача.

– Сильно не обольщайся. На самом деле у меня сейфа нет, а твой большой и безопасный, если, конечно, ты его закрывать научишься, дружище. Кстати, о миллионах долларов. Друже, у тебя есть сто тысяч рублей налом? Мне очень нужен нал. Очень нужен на сырьё для моего стартапа. Пошли домой, и ты снимешь мне в банкомате денежку. Доедем до города и попьём пивка, если хочешь, – Сергей сложил ладони, как бы умоляя Николая дать ему денег, – Колян, не смей жаться, сучара. Мне, правда, очень нужно. Ты знаешь, что я никогда не прошу у тебя денег, если это не край. Мне срочно надо, братан, а все уже разошлись. Во всём комплексе, кроме оперативников, пары ремонтников и Дениса никого. А денег у них нет вечно. Одолжи!

– Я со Светой домой поеду, мон шер. Сейчас почти половина шестого. Дойдём до проходной, я сниму там в банкомате деньги и вернусь сюда. Ок?

Сергей внезапно засмеялся.

– «Мон шер»! Коль, я 20 лет спустя заметил, что мы с тобой как дворяне начинаем разговаривать, как только обдолбимся или соберёмся обдолбаться. Охуеть! Мон шер, любезнейший, не изволите ли. Бля, ад какой-то! Эльвира Ивановна в лицее знала свою работу, раз её уроки такими лютыми флешбэками врываются в повседневную жизнь! Так, а по поводу Светика, ты, конечно, каблук, но она – охуенная. Завидую тебе. По-чёрному. Гыыы, – Серёжа встал с кресла и накинул свою кожанку, – пошли тогда, быстрее!

Николай встал со своего места, подошел к кладовке, достал пальто и накинул на себя. Сергей взглянул на него и произнёс:

– Жарко же будет!

– Не, нормально, – ответил Николай, – там пасмурно и уж точно не жарко. Пошли!

Он вслед за Сергеем вышел из кабинета, закрыв за собой дверь на ключ.

Они быстро прошли коридор, спустились по лестнице и вышли на улицу между пристройкой и проходной. Лёгкий, чуть тёплый ветерок прошелся по лысине Николая, освежив голову с выступившей на лбу испариной. Было довольно тепло. Николай поправил ворот пальто.

Сергей остановился:

– Я знаю, что ты мне доверяешь. Думаю, этот товар – бомба, а ты сейчас выступаешь в роли инвестора.

– Да, Серёж, не проблема, – сказал Николай и повернул голову к Сергею, – надо Свете написать сообщение, а у меня чё-то сети нет. Дай мне свой телефон на секунду.

Сергей шмыгнул носом и потянулся в карман за телефоном, но внезапно его тело дёрнулось и осело на землю. Николай в недоумении повернулся к проходной, и в тот же момент резкая боль пронзила тело, мощный удар в грудь сбил его на плитку дорожки, и он провалился в темноту.

«… и терроризм»

Вокруг неглубокой ямы в полметра диаметром толпились несколько человек в белой одежде. Невысокий пожилой усатый мужчина в очках на красном от злости лице активно жестикулировал и громко доносил, что думает о работниках АО «Бетонка», получивших подряд на работы по ремонту опор бассейнов выдержки хранилища:

– Вы долбоёбы!? Нет, реально, скажите мне – вы долбоёбы? Какого чёрта вы углубились на пятнадцать сантиметров ниже отметки в перекрытие? Вы несущие балки пилите, идиоты! Блядь, балки конструкций системы пассивной защиты! Кто вам, пидарасам, лицензию дал на работы? У вас же проект производства работ есть. Что вы творите?! Где ваш старший бригадир? Давид где? – шипел взбешенный начальник ремонтного отдела Карпов.

– Чего Вы так шумите, Василий Сергеевич? – прозвучал голос Давида где-то за спиной начальника ремонтной службы. – Что мои бойцы опять натворили?

– Давид, —немного тише сказал Василий Сергеевич, – работнички твои забурились в несущий каркас здания вместо того, чтобы снять набетонку и заменить её. Как можно перепутать тридцать миллиметров и триста? Нельзя рядом с бассейнами выдержки делать такое. В голове не укладывается. Долбоёбы! И ты, и работники твои! Весь комплекс уже дома чай пьёт, а я тут с вами, идиотами, разбираюсь.

Давид украдкой посмотрел на завешанные противопыльной тканью камеры наблюдения и чуть заметно вопросительно кивнул одному из работников, стоящих за спиной Карпова. Тот утвердительно кивнул в ответ. Давид сфокусировал внимание на очках нервного собеседника и улыбнувшись сказал:

– Василий Сергеевич, а ведь так и было задумано!

Лицо Карпова вытянулось от удивления.

– Кстати, зря ты моих ребят долбоёбами назвал, а меня и подавно, – произнёс Давид.

Глаза Карпова застыли в недоумении, лицо побледнело. Он медленно опустил голову и взгляд его упёрся в торчащий из груди по самую рукоятку нож. Он снова с застывшим в глазах немым вопросом посмотрел на Давида.

– Аааа? – тихо прохрипел Василий Сергеевич, пытаясь что-то спросить у Давида, воткнувшего в него нож.

Пытаясь неуклюже присесть, начальник ремонтной службы пошатнулся и опустился на настил бассейна выдержки. Продолжая смотреть на Давида, он судорожно провёл рукой по металлической облицовке перекрытия, но не найдя точки опоры, тело Василия Сергеевича обмякло и распласталось по полу.

– Скиньте его в бассейн. Пора разгружать машину. Начинаем, —произнёс Давид.

Он вынул нож из груди Карпова и вытер его о ещё тёплый труп. Двое мужчин в белой одежде оттащили тело к краю бассейна, покрытого нержавеющей сталью с лючками на каждом ряде хранения, открыли один из люков и спихнули тело в проём, утрамбовав его ногами.

– Не стоим. Все знают, что делать! – громко сказал Давид и, подняв вверх руку, сделал несколько круговых движений указательным пальцем, подгоняя своих людей.

Компания из семи человек двинулась на нулевую отметку, куда в транспортный шлюз ранее был загнан грузовик. Когда Давид с работниками спустились в полутёмный предбанник транспортного шлюза, работа под предводительством Артура шла в полную силу. По меньшей мере пятнадцать человек уже крутились вокруг машины. В кузове с лопатами работали двое, откапывая тяжелые на вид чёрные ящики, отряхивая их от песка и передавая вниз. Четверо таскали ящики, расставляли их вдоль стены и открывали: внутри аккуратными рядами лежали в поролоновых фиксаторах десятки винтовок АК-12 и ВСС, а также пистолеты на любой вкус от Стечкина до Glock 17.

Неподалёку от машины рядом с разорванным мешком, в котором лежала стопка новых бронежилетов, около пяти человек переодевались из белянки в камуфляж. Трое стояли в дальнем от машины углу, освещённом фарами авто, и проверяли оружие. На импровизированном столе, рядом с кабиной КамАза, человек в камуфляже и чёрной балаклаве занимался наладкой связи. Двое мужчин в форме работников охраны вышли из тьмы неосвещённого угла и подошли к Давиду:

– Мы на проходную, поможем Рубену. Я правильно понял, что валим всех, кто пытается уйти? – спросил коренастый парень с густой длинной бородой. На нагрудной табличке было написано имя: «Марат».

– Да, всех, кроме связного. Его фотография должна быть у каждого, – ответил Давид.

– А кто попытается зайти извне? – послышался грубый голос напарника Марата, высокого седовласого мужчины лет пятидесяти с глубоким уродливым шрамом от брови до кончика рта.

– Запускаете и валите. Никому не нужно, чтобы на АЭС задавались вопросы типа: почему я не могу попасть в хранилище!? А новые заложники нам тоже не нужны. Оперативников хватит. Начинаем в 17.30. Понятно?!

– Понял–принял, – сказал Марат. – Пошли быстрее, – окликнул он второго парня в костюме, – работа не ждёт.

С этими словами двое мужчин бодро покинули тамбур.

– Артур, поднимись, пожалуйста, на крышу, поставь глушилку, – громко произнёс Давид в сторону проверяющего затвор Артура.

– Уже делаю, – произнёс Артур. Он вскинул автомат на плечо и направился к небольшому чёрному ящику, где лежала глушилка сотового сигнала.

– Так, друзья мои! Всем внимание. Сейчас пять двадцать. Начинаем через десять минут ровно. Все знают свои места. Повторюсь в сотый раз: без надобности людей не убивать. Фотография связного должна быть у каждого, его необходимо найти и не убивать. Если сделаем всё чисто, то завтра будем нежиться на море.

Давид внимательно осмотрел полутёмное помещение, освещаемое немногочисленными лампами дневного освещения и фарами грузовика. Отряд, не моргая, смотрел на своего командира.

– Давайте сверим часы! – громко произнёс Давид, и все без исключения посмотрели на часы.

– Отлично! За работу!

Когда Марат с Виктором зашли в здание проходной, оно уже было зачищено. Тот самый молодой человек, что с утра докопался до документов Николая, аккуратно протирал залитый кровью нож.

Виктор с порога обратился к парню:

– Рубен, чище нельзя было сделать? Отвёл бы его в подсобку и там бы. Пух. И всё.

Он посмотрел на широкую кровавую полосу ведущую в подсобку и неодобрительно помотал головой.

– Ты охуенно умный, Вить? – спросил охранник, – возьми лучше швабру с ведром в подсобке и помоги, – он вытер руки полотенцем.

Виктор пошел в подсобку и через полминуты появился в помещении с ведром и шваброй. На лице его читались глубокая озадаченность и возмущение.

– Три? Три человека!? Ебаный ты маньяк!!! Какого хера здесь еще двое помимо охранника? – заорал он.

В голосе Виктора звучала тревога. Через приоткрытую дверь подсобки он указал на тела охранника, пожилого мужчины лет пятидесяти и девушки в лёгком бежевом пальто. Застывшие на окровавленном лице глаза девушки с удивлением смотрели в потолок, а ровно посередине лба зияло пулевое отверстие.

– А. Эти! – Бодро выкрикнул Рубен. – Старикан опоздал, а девка вернулась, как раз когда я колдовал над охранником.

Он вышел из кабинки охраны, зашел в подсобку и показательно развёл руками:

– Теперь я умнее. Дверь закрываю, а снаружи повесил табличку «Стучите». Хотя, какой в этом смысл, если командир сказал валить всех?

– Он не говорил «валить всех», смысл был в обратном. Хотя чего уж говорить, дело сделано. О! Артур глушилку включил, переходим на рации, – сказал Виктор, посмотрев на телефон: на дисплее горела надпись «Нет сети».

– Артур как часы. Через пять минут начнём, – сказал Марат, посмотрев на циферблат.

В этот момент дверь пристройки скрипнула и на улицу вышли двое мужчин. Один в чёрном пальто, а другой в лёгкой кожаной куртке.

– Так, связного среди них нет, – сказал с усмешкой Рубен, посмотрев на фотографию парня с бородой монаха и чёрными длинными волосами, – не повезло вам, парни. Тут всем не повезло, но вам особенно.

Он взял со стола пистолет с глушителем.

– Говорила мне мама: «Перерабатывать подобно смерти». Вот ушли бы с работы вовремя – остались бы живы. Вить, твой в пальто. На счет три. Раз, два, три, – один за другим бойцы сделали по выстрелу прямо сквозь оконное стекло.

Двое мужчин за окном замертво свалились на плитку дорожки от хранилища к проходной.

– Готово. Пойдём, оттащим их в подсобку, чтобы не тухли на солнце и не мозолили глаза, – сказал Марат. Они с Рубеном положили пистолеты на подоконник и вышли. Виктор остался придерживать двери.

Два тела неподвижно лежали на дорожке. Вместо правого глаза у светловолосого парня зияла дыра от пули, и кровь с кусочками мозга тихонько растекалась по стыкам между тротуарной плиткой. Выглядывающая из-под пальто белая рубашка второго мужчины стала бордовой. Шерстяная ткань вокруг быстро набухала от крови.

– Чертов киллер, – Рубен взял тело светловолосого парня за ногу и потащил в здание проходной, – ты всё не стреляешь в голову, как будто твоим учителем был Леон из фильма.

Тело оставляло за собой кровавый след, который, в добавок ко всему, размазывала по плитке зацепившаяся за плечо сумка.

– Кстати, ещё одна усмешка судьбы. Я твоего трупика не хотел сегодня на работу пускать, – засмеялся Рубен. – Правильно, нехер бороды отпускать! Вот не пустил бы я тебя, и жил бы ты спокойно! – Он посмотрел на труп мужчины в пальто и прибавил, – хоть и недолго.

– Не гони на Леона, – проворчал Виктор.

Взяв мужчину в пальто за руки, Марат потащил его в подсобку, следом за Рубеном.

–Мой любимый фильм. Чёрт знает, чем я бы занимался, если бы не посмотрел его в детстве.

Марат, кряхтя, втащил труп через порог.

Труп светловолосого парня бросили сбоку от груды всех остальных, а тело в пальто неуклюже закинули сверху нее. Рубен отправился в кабинку охраны, а Виктор помог Марату с телами.

– Так. Ну теперь переходим в режим ожидания, – сказал Виктор, выходя из подсобки, стирая полотенцем кровь с рук.

– Это чё за хуйня, мужики, бля? – прозвучало от внешнего входа проходной.

Виктор поднял голову и увидел молодого парня. Его взгляд был устремлён сквозь окно будки охранников на кровавую дорожку от входа до подсобки и полон ужаса.

– Блядь, – вскрикнул парень и бросился к выходу. Он распахнул дверь и ринулся в сторону АЭС.

– Ствол, – крикнул Виктор Рубену, стоящему в дверях будки и не заметившему вошедшего парня.

Рубен без раздумий кинул пистолет с глушителем Виктору, а тот поймал его и, практически не целясь, сделал четыре выстрела сквозь перила турникета в сторону закрывающейся двери.

– Разблокируй, разблокируй вертушку, блядь, – крикнул Виктор и, не мешкая ни секунды, бросился сквозь турникет к выходу. Выбежав из проходной, он увидел ползущего в сторону станции парня. На спине по кофте стремительно разрастались два кровавых пятна. Парень пытался ползти вперёд, из последних сил цепляясь левой рукой за шершавый бетон дороги. Когда Виктор подошел к нему ближе, он заметил третье отверстие от пули в правом предплечье парня и четвёртое на шее. Попытки парня ползти сопровождались неестественным хрипом. Виктор сровнялся с его головой, огляделся по сторонам и, не увидев никого, выстрелил ползущему в затылок. Затем спокойно взяв парня за руку, он потащил его в здание проходной, в дверях которого появилось охреневшее лицо Рубена.

– Что смотришь? – крикнул ему Виктор. – Таблички твои никто не читает, а дверь ты не закрыл. Швабру неси с ведром, бездарь, блядь. С этой стороны следы надо затереть.

Лицо провинившегося скрылось в дверном проёме. Не успел Виктор дотащить тело до входа, как Рубен уже с ведром и шваброй бежал смывать багровые следы с плитки.

Виктор протащил труп через турникет, затащил его в подсобку и неряшливо бросил в кучу с остальными, при этом тело мужчины в пальто съехало с кучи лицом прямо в наполненный кровью забитый сток.

Виктор снова громко выругался:

– Клоуны! Ну как так можно! Распиздяи, блядь.

– Я искренне рад, что это последнее совместное наше дело, – проворчал он, вышел из подсобки и плотно закрыл за собой дверь.

«Я встретил Вас»

У них не набралось ни людей, ни денег, чтобы выкупить всё помещение, и поэтому зал уютного ресторана, обставленного в барочном стиле, разделили между собой две компании.

Совершенно логично, что если ты начинаешь искать место для проведения новогоднего корпоратива в первых числах декабря, то на хорошие даты в приличных местах столики не найти. Именно поэтому просторный зал с высокими потолками и окнами в пол, за которыми виднелся засыпающий город, был формально разделён на две части. В правой части зала за большим столом, сформированным из нескольких сдвинутых среднего размера столиков, располагалась компания уже изрядно подпитых, но весьма прилично одетых людей от тридцати до шестидесяти лет. Всех собравшихся за столом объединяла совместная работа в хранилище.

Выход на улицу и уборные располагались напротив стола, занимаемого работниками хранилища, отчего молодые и не очень молодые люди, в промежутках между тостами затихали, увидев очередную представительницу прекрасного пола, проходившую мимо них в туалет или на крыльцо.

Вторую часть зала заняли сотрудники отдела ядерной безопасности АЭС. Компания состояла в основном из сотрудниц, поэтому за мужским столом хранилища уже битый час велись диалоги об объединении компаний. Однако удобного случая пока не представлялось, и все разговоры о слиянии затухали, не успев в полной мере развиться.

Николай немного припозднился на праздник. В попытках искупить свою вину он под громогласный гогот коллег выпил «штрафной» стакан водки в три глотка и теперь сидел с полным осознанием, что голодный желудок позволил не только догнать, но и перегнать некоторых коллег в их алкогольном угаре. Его слегка подташнивало.

Скучая, Николай гонял по тарелке горошины из «Оливье», и тут заметил на другой стороне стола парня с окладистой бородой и чёрными как смоль длинными волосами, убранными в хвост. Он уставился на него в ожидании, когда тот ощутит на себе его пристальный взгляд. Наконец, когда затылок Сергея был прожжен насквозь, их взгляды встретились, и Николай обратился к коллеге:

– Серж, будь ласков, подойди к дяде Коле. Пожалуйста!

– Один момент, уважаемый, – сказал Сергей.

Сергей встал со своего места и уже через пару секунд, в глубоком вычурном поклоне на манер официанта, учтиво произнёс в ухо Николаю: «Чего изволите, милостивый государь?».

– Чё-то я как-то переборщил. Нехорошо мне. А вечер только начался. У тебя нет лекарства какого-нибудь? – произнёс Николай, пьяно улыбаясь.

– О! У меня есть прекрасное лекарство для Вас, – всё так же полушепотом сказал Сергей, и его рука незаметно для окружающих опустила в карман пиджака Николая крохотный прозрачный пакетик с каким-то белым веществом. – Кстати, оно уже в левом боковом кармане Вашего пиджака.

– Только всё не снюхивай, это из личных запасов, самому вечером пригодится!

Сергей выпрямился и вопросительно уставился на Николая:

– Вам что-то ещё, милейший?

– О. Нет. Вы и так божественны, ма шери! Благодарю Вас! А теперь позвольте я пройду в уборную освежить дыхание, – сказал Николай и быстро встал из-за стола.

Градус алкоголя в зале был уже настолько высок, что компания раскрасневшихся от духоты и выпивки коллег не обратила внимания ни на него, ни на Сергея.

Николай прошмыгнул в туалетную кабинку, закрыл щеколду, высыпал немного белых кристаллов на темную мраморную столешницу для раковины, достал из пиджака зарплатную банковскую карту и аккуратно раздавил ей кристаллы до состояния пудры. Привычным движением он сформировал две маленькие дорожки, достал из бумажника купюру в тысячу рублей, свернул её в трубочку и втянул дорожки одну за другой, меняя ноздри.

По коже головы побежали мурашки, его сознание наполнили сотни приятных мыслей, а невыносимая алкогольная рассинхронизация улетучилась. Мир снова был прекрасен и очень хотелось веселья и общения. Он внимательно посмотрел на себя в зеркало. Порошка на лице видно не было. Николай улыбнулся сам себе, убрал пакетик и карту в карман и подумал, что надо бы немного проветриться. Ему стало очень жарко. Он вышел из туалета и направился к выходу из ресторана.

За несколько минут его отсутствия коллеги приняли решение подступиться к дамам с предложением объединения компаний и дальнейшего совместного празднования наступающего Нового года. Николаю на пути к выходу пришлось маневрировать между снующими взад-вперёд коллегами, переносящими стулья, закуски, вино и ведущими дам под руку к разросшемуся столу.

– Коля, а не помочь ли тебе коллегам с переездом? – услышал Николай, почти дойдя до двери в небольшой коридор, отделяющий ресторан от улицы.

Он обернулся. Начальник ремонтной службы хранилища, невысокий сухой мужчина с плешью, пенсне и козлиной бородкой, жестом подзывал его вернуться к столу.

– С превеликим удовольствием, уважаемый Василий Сергеевич. Лишь немного отравлю себя никотином и примчусь на помощь, – засмеялся Николай. Сделав в воздухе жест, имитирующий стряхивание пепла с сигареты, он скрылся за дверью. Он прошел пару метров узкого коридора без окон, распахнул внешнюю дверь и вышел на улицу. Выдохнув плотный поток тёплого воздуха, который тут же образовал облако пара, Николай поднял руки вверх, сцепил пальцы в замок и потянулся.

На улице мягко падали хлопья снега, выхватываемые из темноты фонарями, освещавшими порог ресторана. Николай подошел к одной из колонн, поддерживающих крышу крыльца, облокотился на неё спиной, откинул назад голову и блаженно закрыл глаза. Редкие снежинки падали на его разгоряченное от алкоголя и веществ лицо и тут же таяли на нём.

– С вами всё хорошо? – раздался мелодичный женский голос из неосвещённой фонарями части крыльца. – Вам нужна помощь?

Голос раздался немного ближе. Николай понял, что обращаются к нему, опустил голову, открыл глаза и попытался сфокусироваться на источнике звука.

На границе непроглядной декабрьской тьмы и света фонаря появился силуэт прекрасной, как ему показалось, девушки лет двадцати пяти. Длинное, до щиколоток, красное платье струилось из-под коротенького полушубка и подчеркивало тонкую талию и округлые бёдра владелицы звонкого голоса. На ногах алели лакированные туфли на шпильке. Лучи света преломлялись в её волосах, создавая ангельский нимб. Возможно, его создавало воображение Николая, искаженное опьянённым, накачанным кокаином мозгом. На мгновение он подумал, что перед ним стоит ангел.

– Со мной всё прекрасно. Спасибо! В нашем мире так мало доброты, и так приятно, что…, – Николай осёкся.

Он явно начал нести какую-то околесицу и нужно было срочно исправлять ситуацию.

– Почему я Вас не видел сегодня? Мы с коллегами, как мне казалось, успели изучить всех. К тому же я никогда Вас раньше не видел на работе, хоть с вашим отделом мы пересекаемся более чем регулярно. Вы вообще с ними? Брррр. Уфф. Ааааа. – Николай выдохнул и потряс головой. Его череп снова заполнил неконтролируемый рой мыслей, фраз, шуточек и прочих атрибутов первого диалога с девушками, в котором он растерял всякую сноровку

Девушка засмеялась:

– Что, простите?

– Мне, похоже, нужна «помощь зала», – Николай громко вдохнул морозный воздух, задержал его на несколько секунд в лёгких, шумно выдохнул, взял всю свою волю в кулак и попытался сконцентрироваться:

– Так! Всё-таки Вы из ядерной безопасности?

– Да, именно.

– Тогда почему я Вас не видел раньше? Вы со второй очереди станции?

– Нет. Я устроилась неделю назад. Техником по топливу. После института. Сейчас прохожу все необходимые инструктажи, а после праздничных выходных меня переводят на работу в хранилище.

Лицо Николая расплылось в блаженной улыбке, и он, весело потирая руками, выпалил:

– Пожалуй, это лучшая новость за последнее время. У нас будет техник по топливу. Наконец-то! – он осёкся и поёжился, совсем забыв, что стоит в одном пиджаке на декабрьском морозе.

– Что, простите? – смутилась девушка.

– Всё прекрасно! Прекрасно, как никогда! Меня зовут Николай. А Вас как зовут?

– Света.

– Позвольте узнать, Света, что Вы делаете на улице? Ваши коллеги уже вовсю «переезжают» к нам за стол.

– Именно поэтому я и ушла. Я и свой-то коллектив знаю весьма плохо, меня практически заставили пойти сюда, чтобы, собственно, познакомиться со всеми. А теперь ещё новые люди. Я и так чувствовала себя неуютно, а теперь вот совсем. Поэтому решила уйти, на пороге задумалась, а тут Вы, Николай, – произнесла девушка.

– Света, выбросьте из головы мысли об уходе и пойдёмте внутрь. Я как начальник участка, где вы, чуть более чем с полной вероятностью будете вести учет топлива, беру над Вами личное шефство и буду оберегать Вас, как самое ценное, что есть в этом зале. Ибо так оно и есть. Пойдёмте. Вы, я смотрю замёрзли, а там уже, наверное, завершили переезд и сомкнули кубки. Я лично Вас представлю всем коллегам и буду знакомить с каждым пьяным гоблином административного и эксплуатационного персонала, с которым Вам придётся работать на хранилище. Только можно я возьму с Вас, Светлана, одно обещание? Прямо тут. Доверьтесь мне, прошу, – Николай улыбнулся и посмотрел Свете в серые, тепло сияющие, глаза.

– Не уверена, – настороженно проговорила она.

– Тем не менее я попрошу, – он демонстративно положил руку себе на грудь, как будто хотел произнести клятву. – Не пишите заявление на увольнение после сегодняшнего знакомства. На работе это сплошь чинные и высокоинтеллектуальные люди. Влившись к нам в команду, Вы за ними будете как за каменной стеной. Но придётся немного пожить с тем, что Вы знаете, что это за….эммм, демоны, когда они пьяные.

Света громко рассмеялась:

– Конечно, я могу вам это обещать, Николай! Но тогда и Вы мне обещайте, что будете оберегать меня от ваших демонов, пока они не превратятся в благопристойных людей, – сказала она и засмеялась.

– Почту за честь, – улыбнулся Николай и, жестом предложив взять Светлане его под руку, устремился с ней в тёплый, гудящий и наполненный алкогольными парами банкетный зал.

Николай помог Светлане с полушубком, провёл к столу и усадил её на стул рядом с собой. Мужская часть стола замолкла.

– Колян, – высокий светлый мужчина лет сорока, едва фокусируясь на Николае со спутницей, указывал в их сторону вилкой с насаженным на неё маленьким маринованным грибочком, – это как понимать? У нас тут дружеские, семейные, можно сказать, посиделки, а ты приходишь с девушкой и не знакомишь нас?

– Андрей Иванович, вот поэтому, наверное, ты и мой начальник, ведь я только подумал, а ты уже меня об этом спрашиваешь.

Николай встал и постучал вилкой о свою рюмку.

–Коллеги, – начал он, – с превеликим удовольствием хочу представить вам Светлану, девушку, после пяти минут разговора с которой я понял, что проведу с ней ближайшие годы жизни. – Николай выдержал театральную паузу, чтобы тишина в зале стала звенящей, – потому что Света – наш новый техник по топливу.

За столом пронеслись смешки и задорное улюлюканье. Андрей Иванович встал и, выждав, когда весёлый шум утихнет, с каменным лицом произнёс:

– Несмотря на красоту твоей спутницы, на несколько секунд я подумал, что ты ебанулся, Коленька! – он вытянул свою рюмку перед собой и засмеявшись продолжил. – Шучу. Давайте же все выпьем за нашу новую сотрудницу!

По столу зазвенели бокалы. С этой минуты, если между отделами и была какая-то напряженность, то она ушла, уступив место безудержному пьяному веселью.

Весь вечер Николай выполнял обещание, данное Светлане, и не отходил от неё ни на шаг. Он злобно посматривал на коллег, отпускающих девушке комплименты на грани. Вставал между Светой и мужчинами, которые пытались выпить с ней на брудершафт. Танцевал с ней все медленные танцы, при этом шутил, подпевал весёлым песням и даже не ругался матом, что для него было крайне нехарактерно. Изредка, чтобы пребывать в бодром духе, несмотря на выпитое, он оставлял Свету со своим лучшим другом и бегал в уборную взбодрить себя парой очередных тоненьких дорожек. Сегодня он был, цитируя великого поэта: «Умён и очень мил», поэтому под конец вечера Света совсем расслабилась в его компании и даже позволила себе выпить чуть больше нормы.

Вечер, тем временем, подходил к концу, и первые самые пьяные пары уже покинули ресторан под громкое улюлюканье оставшихся. Николай с Сергеем за вечер употребили всё содержимое пакета. Возможно, на этом фоне Николая охватила лёгкая паника, что сейчас Света встанет и уйдёт, отвергнув его предложение проводить её. Нужно было что-то делать!

– Света, пойдём выйдем подышать, – предложил Николай, – дело жизни и смерти.

– Пойдём, отчего же не пойти, – задорным пьяноватым голосом произнесла Света.

Они встали и направились к выходу. Он помог ей одеть полушубок и, пропустив девушку вперёд, вышел из банкетного зала в коридор.

– Стой, – внезапно сказал Николай, когда Света уже почти подошла уличной двери, – я ведь всю жизнь потом жалеть буду, если этого не сделаю.

С этими словами он взял её за руку и притянул к себе вплотную. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Помедлив секунду, он впился в её губы, всем телом прижав к стене. Ступнёй он подпёр дверь, чтобы никто из коллег не мог внезапно выйти из зала и их не увидел. Света, как ни странно, обхватила его за шею и сильнее притянула к себе.

Губы девушки были нежными и сладковатыми на вкус. Сочетание запахов её кожи, духов и алкоголя сводило Николая с ума. Он с трудом контролировал свои руки, стараясь держать их на узкой талии девушки, не позволяя спуститься ниже или подняться выше. Дыхание совсем сбилось, Николай постепенно начал терять над собой контроль. Он понял это, когда его губы внезапно оказались на её шее. Понимая, что продолжения этого поцелуя сейчас быть не может, он оторвал губы от шеи, нежно положил свою ладонь на щёку и коснулся кончиком своего носа острого кончика носа Светланы.

Нежно глядя в её глаза, он слегка улыбнулся и прошептал:

– Ты чудесная. Надо всё-таки выйти на улицу, а то моё раскрасневшееся лицо не обосновать никакой гипертонией.

Она положила руку на ширинку его брюк и, улыбнувшись, ответила:

– Да, надо охладиться. Тебя выдаёт не только лицо.

Они оба засмеялись и вышли на улицу. Пару минут они молча постояли в разных углах, подышали свежим воздухом и вернулись к коллегам. Николай усадил Свету на стул. Наклонившись к её голове и слегка касаясь губами ее уха, спросил:

– Сегодня совершенно потрясающий вечер. Ты далеко живёшь? Можно тебя проводить?

– Я живу тут недалеко и с удовольствием позволю тебе себя проводить, – сказала Света, не поворачивая головы.

– Тогда может пойдём сейчас?

– Хорошо, я утомилась от шума и как раз хотела предложить тебе проводить меня до дома.

– Коллеги, спешу откланяться. Мне совершенно необходимо доставить Светлану Евгеньевну домой в целости и сохранности. Предрекая ваши вопросы, скажу, что идти тут недалеко и такси вызывать нет никакого смысла. Поэтому, прошу понять и простить. Оревуар, – громко произнёс Николай, – давайте на посошок.

Он поднял наполненную водкой рюмку, сомкнул ее с бокалом Светы и оставшихся за столом участников банкета, изобразил что-то наподобие реверанса и, слегка придерживая девушку за локоть, двинулся с ней к выходу.

Света прощалась с коллегами, одна из которых, пухленькая невысокого роста блондинка Лера, догнала Николая у выхода из зала и пьяным менторским тоном произнесла:

– Коля, я тебя знаю. Головой за девочку отвечаешь. И, – Лера икнула, – смотри у меня. Я тебя угондошу, – она снова икнула, – если позволишь себе руки распустить.

– Лер, понял-принял. Мы с тобой уж пару лет вместе работаем. Могла бы уже свыкнуться с моей святостью.

– Святоша, блядь! – Лера уставилась в пьяные глаза Николая и, не моргая, произнесла. – Смотри у меня.

На помощь Николаю пришел плотный невысокий мужчина лет сорока. При весе в полтора центнера Денис со своим пузом выглядел как колобок на стероидах. Он был мертвецки пьян, но это не помешало ему с лёгкостью притянуть к себе Николая. С трудом выговаривая слова, Денис произнёс:

– Не гуляй долго. Завтра в двенадцать большое совещание у шефа. Ты должен присутствовать.

– Конечно, – ответил Николай и натянуто улыбнулся.

– Супер! – Денис весело подмигнул Николаю и, что-то шепнув Лере на ухо, увёл её обратно к столу.

Света, попрощавшись со всеми, подошла к Николаю, и они, весело махая оставшимся коллегам, вышли из ресторана.

Ночь радовала безветрием. Хлопья снега вальяжно порхали в свете фонарей, зависая в воздухе и как будто не стремясь упасть на дорогу. На улице было безлюдно, и лишь изредка такси нарушали тишину рыком моторов. Парочка шла по ночной улице, постоянно то появляясь в свете фонарей, то исчезая в темноте неосвещённых участков. Они смеялись, обнимались и целовались каждую секунду своего пути. Казалось, нет сейчас в этом городе никого счастливее. Света замялась:

– Не хочешь подняться ко мне на кофе? – произнесла она, когда они подошли к высившемуся среди других дому.

– С удовольствием. Обожаю кофе. Наверняка, это будет самый вкусный кофе в моей жизни, – ответил он и снова крепко поцеловал её.

Практически ввалившись в подъезд, они поднялись на второй этаж и после тягостного поиска ключей в сумочке наконец зашли в квартиру.

Николай повесил свою куртку, помог снять Свете полушубок и прошел за ней в комнату. Света подошла к высокому овальному зеркалу, обрамлённому деревянной резной рамой, Николай сзади подошел к ней вплотную. Левой рукой он обнял её за талию, правой аккуратно убрал волосы, оголив тонкую шею. Плечи на платье были открыты, и он осторожно прикоснулся губами к изящной ключице девушки. Она, закрыв глаза, склонила голову налево, ещё больше открывая шею для губ Николая.

Поднимаясь от ключицы по шее, Николай добрался до мочки уха Светы, слегка прикусил её, а после начал исследовать кончиком языка все изгибы. Девушка подалась бёдрами назад и сильнее прижалась к Николаю. Крепкая мужская рука двинулась с талии на грудь. Нежно поглаживая ее, Николай пытался свободной рукой расстегнуть неподдающуюся его пальцам рубашку.

Закончив с пуговицами, Николай немного отстранился от Светы, нащупал у ворота её платья бегунок и потянул его вниз. Красное облако мягко опустилось на пол.

Света резко повернулась к Николаю лицом и аккуратно толкнула его так, чтобы он сел на кровать. Он потянул ее к себе и жадно стал покрывать поцелуями ее тело, попутно пытаясь расстегнуть лифчик. Она слегка отстранилась от него, затем жестом указала, чтобы он лёг. Повинуясь, Николай стянул с себя брюки и откинулся на кровати, наблюдая, как девушка, едва покачивая бёдрами, снимает с себя лифчик и трусики.

– Не торопись! – Она подошла к прикроватной тумбочке и достала два шелковых шарфа, – ты ведь не против!?

– Нет, – ответил Николай.

– Ты любишь игры? – спросила она и, усевшись сверху, притянула руки Николая к себе.

Света связала их одним из шарфов, а затем наклонившись так, чтобы Николай смог губами уцепиться и поласкать торчащий сосок, потянулась к изголовью массивной кованной кровати и привязала к ней его руки. Подёргав первый шарф, как бы проверяя прочность узла, она взяла другой.

– А так любишь? Тогда приподними голову, – сказала девушка и обмотала вторым шарфом шею Николая в два оборота. Она крепко поцеловала его в губы. – Расслабься, милый.

Света немного отстранилась от разгоряченного лица Николая, взяла шарф за оба конца двумя руками и стала тянуть в разные стороны. Николай почувствовал, как ему тяжело дышать. Света же как ни в чём не бывало продолжала сжимать шею Николая.

– Света!!! – начал хрипеть Николай. – Света, мне дышать нечем, Света, блядь, я задыхаюсь. У меня воздуха нет. Что ты делаешь?

С беззвучным хрипом Николай очнулся и поднял голову из лужи густой жидкости, в которой только что чуть не захлебнулся.

– Это был ёбаный сон? Блядские воспоминания или сон. Я тонул в луже, а во сне начал задыхаться от шарфа, – промелькнуло в его голове, – в детстве со мной была такая херня. Мне приснилось, что я тону, и я проснулся, запутавшись шеей в простыне.

«Ядерный пиздец», – он перевалился на спину.

– Что происходит? Где я? Это так таблетки вставили? А это вообще что? – он поднял руку вверх. С ладони что-то капнуло на лицо, и он кончиком языка осторожно облизал губы. Внезапный порыв тошноты заставил Николая перевернуться и вскочить на ноги. Скользя по мокрому липкому полу, он судорожно пытался протереть глаза сначала мокрым пальто, а затем сухим куском рубашки. В голове церковным колоколом звенела мысль: «Это кровь! Это, блядь, кровь!».

Наконец он стёр жидкость с лица и открыл глаза. Вкусовые рецепторы его не обманули, это была кровь – всё помещение было в крови.

«Всего 15 минут»

– 17.30. Начали. У нас пятнадцать минут, – громко произнёс Давид.

Все в транспортном шлюзе разгруппировались на четыре отряда.

Первый отряд скрылся в проходе к санпропускнику с кабинетами руководства и слесарными мастерскими. Второй растворился в темноте лестницы, ведущей к бассейнам выдержки, третий направился в хранилище контейнеров, путь четвёртого лежал в отделение разделки. У всех групп были весьма разнообразные задачи, но главная цель была едина – найти людей из персонала, взять их в заложники и сгруппировать в труднодоступных комнатах по одной в каждом из четырёх блоков здания.

Давид взял руководство над третьим отрядом. Они бесшумно зашли в хранилище и пересекли его насквозь, не встретив ни единого человека. Подойдя к операторским, Давид жестом показал напарникам проверить нижнее помещение. Дверь была открыта, но помещение оказалось пустым.

Поднявшись ко второй операторской, отряд молниеносно ворвался в внутрь. Трое операторов и ведущий инженер отделения хранения контейнеров, за час закончив работы из сменного задания, сидели и смотрели очередной скаченный на флешку сериал. Влетевшие с криками: «Все быстро на пол!» в операторскую люди в чёрных масках повергли их в шок. Самовольно или после удара прикладом четыре человека оказались на полу. Давид оглядел заложников и спросил:

– Кто из вас старший?

– Я, – прохрипел Дмитрий.

– В хранилище есть ещё люди?

– Нет, но мы ждём одного оператора. Минуту назад ему звонить хотел, а сетка не работает чего-то.

– Ты готов положить свою жизнь в качестве гарантии, что в хранилище никого нет? – спросил Давид, подойдя к лежащему парню и приставив к его голове дуло автомата.

– Да, кроме где-то идущего на смену Паши тут нет никого. Клянусь.

Давид посмотрел в сторону бойцов и произнёс:

– Трое рассредоточиться и проверить все помещения, четвёртый со мной!

Трое, словно тени, покинули операторскую.

Давид взял рацию, поднёс микрофон ко рту и нажал кнопку связи:

– Отряд 1. Доложите статус.

– Отряд 1 на связи. Захвачено четверо заложников. Мужчины. Связного нет. Продолжаем осмотр помещений. Заложники находятся в кабинете начальника «мокрого» хранилища, – раздалось из рации.

– Принято. Продолжайте осмотр. Отряд 4. Доложите статус.

– Отряд 4 на связи. Захвачено пятеро заложников. Мужчины. Связного нет. Продолжаем осмотр помещений. Заложники находятся в операторской номер 1 разделки.

– Проходная, статус!

– Проходная на связи. Не без проблем, главный. Шесть местных трупов, но теперь снова тихо.

– Среди шести есть связной?

– Нет.

– Отряд 2. Доложите статус, – Давид вышел и закрыл за собой дверь.

– Отряд 2 на связи. Найдено четверо заложников. Двое мужчин и три женщины. Связного нет. Продолжаем осмотр и зачистку помещений.

– Двух женщин ведите сюда.

Давид еле заметно улыбнулся, его радовала мысль, что всё идёт по плану.

Он снова поднёс рацию к лицу:

– Артур. Доложи статус по зарядам.

– Заряды доставлены, главный. К установке приступили, – прошипело из рации.

Улыбка расплылась по суровому лицу Давида.

«Хранилище захвачено. Нам понадобилось всего пятнадцать минут!», – подумал он.

Давид снова зашел в операторскую:

– Так, – обратился он к бойцу, – спусти всех заложников вниз и начинайте готовиться к записи.

«Хорошие таблеточки»

Николай попытался окинуть взглядом помещение, в котором очнулся. Глаза щипало от остатков крови. Он снова попытался протереть лицо рукавом пальто, но это не принесло желаемого результата. Боль в груди сковывала движения, но он дотянулся до кармана брюк и достал оттуда носовой платок. Протерев платком глаза, он огляделся.

Это была подсобка проходной. Он сразу узнал помещение, так как однажды в нём предавался любовным утехам с симпатичной охранницей. Небольшая пустая комната с одной дверью, выходящей в помещение с турникетами и двумя окнами на досмотровую площадку и на пристройку. В противоположном от двери углу у окна располагался столик и небольшой диван для отдыха. В соседнем, дальнем от двери углу стоял шкаф с хозинвентарём. Практически в центре помещения в полу находилось углубление и забитый сток для слива воды, который сейчас был заполнен кровью. Николай посмотрел в сторону от сливного отверстия и снова замер. Взор его упёрся в мёртвые, полные удивления глаза Алисы – милой девушки секретаря начальника хранилища. Николай вскрикнул, но из его уст вырвался лишь тихий хрип. Он медленно отошел к батарее и увидел Сергея, скрытого телами коллег. Рядом друг с другом лежали хорошо знакомые Николаю люди: вечно опаздывающий оператор Паша, мастер ремонтного участка Ильич, знакомый охранник и Сергей.

«Это сон», – подумал он и с силой укусил свою измазанную в крови руку. Боль пронзила место укуса, но он не проснулся.

За дверью послышался разговор. Николай отошел к телу Сергея и присел на корточки, скрывшись за трупами. Он прислонился спиной к стене. По щеке покатилась скупая слеза. Николай почувствовал невыносимую физическую боль в груди и откинул полу пальто. Пластина для кресла, лежавшая во внутреннем кармане, остановила пулю, но при этом рассекла грудь и впилась под кожу между рёбер. Рубашка и пальто насквозь были в крови.

Он собрал все силы в кулак, выдохнул и, стиснув зубы, вытащил пластину из груди.

«Как же больно, сука. Больно!!! – подумал он. – Но нужно собраться. Соберись».

Николай попытался вспомнить, как попал сюда, но в голове раз за разом всплывала картина обмякающего Сергея и наступающая темнота. Он посмотрел на окно, из которого виднелись пристройки и верхушки забора с колючей проволокой. Солнце готовилось к постепенному спуску в воды залива. «Уже где-то шесть вечера. Что происходит, блядь? Что я делаю на проходной? Света?!», – мысли роились в голове словно мухи вокруг прорези сельского туалета. Внезапно он подумал, что какая-бы чертовщина ни происходила сейчас, Света, скорее всего, осталась в здании. Он снова посмотрел на кучу тел. «А может она уже мертва». Тревога за любимую девушку немного оттеснила боль. Николай точно знал, что должен вернуться в здание и узнать, что со Светой.

Рассеченная грудь всё ещё страшно ныла.

«Таблетки», – подумал Николай и подполз к сумке мёртвого Сергея.

Он без труда извлёк из потайного отделения заветную коробочку, вытер руку о подкладку пальто и высыпал их себе на ладонь. «Девять. На сколько он говорил их хватает? На час? Вроде на час», – Николай закинул одну таблетку в рот, а остальные высыпал обратно в коробочку.

Убрав таблетки в карман брюк, он посмотрел на часы. Стрелки показывали без десяти шесть. Николай окровавленными пальцами запустил хронометр. «Сорок пять минут спокойной жизни и пятнадцать, чтобы выпить следующую таблетку», – подумал он.

Опираясь на стену, мужчина еще пару минут просидел без движения, а затем заметил, что очертания предметов становятся четче. Хаотичный рой мыслей в голове выстроился в четкую линию плана. «Таблетки заработали. Что ж, надо найти Свету и понять, как выпотрошить уёбков», – подумал он.

Он повернулся к телу Сергея, положил руку ему на лицо, пальцем сомкнул веко друга и чуть слышно прошептал:

– Что бы тут не происходило, я разберусь, дружище. Разберусь, и они пожалеют, что сделали это с тобой. Я устрою им ядерный пиздец, – прошептал он.

Голоса за дверью не умолкали. Николай урывками слышал имена Дима, Давид, Артём, Марат и другие. Он также слышал про оружие и что заложников держат в операторской №1 отделения разделки и нижней операторской хранилища, а также, что часть людей заперли где-то в высотной части здания над пристройкой.

«Света, – снова подумал он, – её кабинет как раз в высотной части».

Николай с трудом оторвался от стены, прокрался к окну подсобки, посмотрел на тела коллег и обхватил свою голову руками. Он не чувствовал ни боли, ни страха, а мысли его были кристально чисты.

Как человек, в прошлом курящий, он точно знал, что этот угол здания с окном находится в слепой зоне охраны. Также он знал, что отсюда можно под камерами вдоль забора незаметно добраться до эвакуационного входа в санпропускник пристройки.

Николай тихонько открыл окно и вылез из подсобки. Пригнувшись, он тенью прошмыгнул вдоль забора к двери эвакуационного выхода. Дверь не была заперта. Николай бесшумно открыл её и очутился в санпропускнике.

Он снял с себя всю одежду и кинул на скамейку. Зашел в душевую и встал под тёплые струйки воды. Стараясь не шуметь, он сделал напор воды очень слабым, поэтому запёкшаяся кровь смывалась с трудом, особенно вокруг раны. Отмывшись, Николай вышел из душа, взял с лавки полотенце и вытерся насухо. Он достал из аптечки пластырь, приложил к разрезу на груди и сильно нажал на него, чтобы он крепко приклеился. Николай зажмурился, предвкушая сильнейшую боль от нажатия, но вопреки ожиданиям боли не было. «Хорошие у тебя таблеточки, Серёга». Вынимая из брюк связку ключей от кабинета, Николай прислушивался к звукам за дверью в «грязную» зону. Было тихо, и он продолжил свой путь в операторскую сухого хранения.

В «грязной» части санпропускника Николай, не мешкая, подошел к своему шкафчику и достал одежду. Молниеносно оделся, вслушиваясь в тишину, затем прошел к выходу из санпропускника. Он медленно поднимался по лестнице к переходу в хранилище. Преодолев длинную галерею с кабинетами, Николай спустился к двери в хранилище, тихо открыл её и аккуратно вошел в зал хранения контейнеров.

«Последний рывок до операторской», – подумал он и сделал шаг, как вдруг внезапно в его висок упёрся холодный металл.

Тихий прокуренный голос держащего автомат произнёс:

– Без резких движений, мужик, медленно повернись лицом ко мне. Ты кто и откуда? Пойму, что врёшь, пристрелю.

– Я в сауне отлёживался. Не стреляйте, пожалуйста. Она не работает, и я сплю там, пока начальник не позовёт. Ночью таксую. Не выспался. Не стреляйте, умоляю! У меня двое детей, – произнёс Николай и медленно повернулся к говорившему.

– Фамилия, – прокашлял здоровый под два метра мужик, руки которого были покрыты татуировками.

– Конев. Паша Конев, – проскулил Николай. Он знал, что настоящий Паша не произнесёт своего имени больше никогда, так как лежит в подсобке на куче трупов. Он пока не совсем понимал, зачем соврал про имя, но чувствовал, что настоящее лучше не называть.

– Имя, – прошипел здоровяк и, чуть отойдя, с силой пнул Николая ногой в живот.

– Паша, блядь, Паша я. Конев Паша, – согнувшись пополам прохрипел Николай.

Он не почувствовал боль от удара, таблетки в качестве анестезии работали невероятно эффективно. Николай показательно схватился за живот, согнулся пополам и захрипел:

– Бляяяяяять!

– Пошли, проверим, что ты за Паша, – стволом автомата татуированный указал Николаю направление движения и, когда тот повернулся, ударил его прикладом между лопаток. Удар откинул Николая на пару метров вперёд и, с трудом удержав равновесие, он снова изобразил корчи от боли.

Они прошли через зал и поднялись в верхнюю операторскую хранилища. Когда они зашли в помещение, татуированный обратился к сидящему у окна мужчине с пышными чёрными усами:

– Главный, посмотри, пожалуйста, у них журналы. Есть такой оператор Паша Конев?

Мужчина подошел к журналу «Выполнения сменных заданий» и открыл последнюю исписанную страницу.

– Состав смены. Ммм. Да. Вот. Конев П.А.

– Ну хорошо, не соврал. Живи пока, – бросил татуированный здоровяк Николаю.

– Рустам, свяжи его и спусти к остальным. А бабу поднимай. Скоро записываться, – произнёс Главный.

Рустам стянул руки Николая за спиной пластиковым хомутом.

– Кто внизу стережет заложников? – спросил главный.

– Ильяс, а что?

– Нет, ничего. Артур сам будет писать обращение?

– Нет. Дамир будет. А я сейчас подниму бабу и пойду в обход. Какую, кстати, брать? Любую?

– Всё равно, на твой вкус.

– Хорошо, главный, – произнёс Рустам. Подталкивая Николая в спину автоматом, он пошел за ним по лестнице вниз к нижней операторской.

– Ильяс, я к тебе новенького привёл, – смеясь, сказал Рустам, когда они вошли в нижнюю операторскую, – но я буду только меняться. Меняю этого на вон ту блондиночку.

Рустам кивнул в дальний угол, где сидели две девушки в белых робах. Их Николай узнал сразу. «Блондиночкой» Рустам назвал Леру – коллегу Светы, сидящую с ней в одном помещении. Вторую, чьи чёрные пряди торчали из-под шапочки спецовки, звали Вика. Вика была сестрой Леры и не работала в хранилище, а сидела в кадрах в административном здании, но иногда она приходила попить чаю, пока ждала девчонок, чтобы вместе поехать домой. Хорошая девочка, симпатичная, он даже пытался встречаться с ней, но всё закончилось быстро, ибо более истеричной женщины Николай не встречал.

– Ваай, вот ты нехороший! Менять женщину на этого лысого мужика? Аааах, – Ильяс подошел к углу и поднял блондинку за руку, как будто та не весила ничего. Девушка даже не пыталась сопротивляться и смиренно, с белым как снег лицом, шла за человеком в маске мимо Николая, даже не посмотрев на него. Ильяс подвел девушку к Рустаму. Тот грубо схватил её за волосы на затылке, и они покинули операторскую. Дверь со скрипом закрылась на тяжёлую металлическую задвижку.

– Они казнят Леру, – чуть слышно прошептала Вика из своего угла.

Николай поднял голову и осмотрел операторскую. Небольшое помещение с одной дверью без окон. Напротив двери посредине комнаты стоял стол, на котором располагался компьютер оператора. На столе сейчас лежали пара автоматов с глушителем и несколько пистолетов с глушителем и без. В дальнем от двери углу сидела Вика, слева от неё по стене напротив выхода сидели четыре человека: вся смена, за исключением Паши. Вдоль свободных стен стояли шкафы с документацией и блок серверной. Напротив Вики у стены виднелась невысокая тумба с канцелярскими принадлежностями.

Ильяс указал Николаю стволом автомата на тумбу и сказал:

– На колени.

Николай покорно сел на колени перед тумбой лицом к Вике.

«В ящике тумбы я оставлял канцелярский нож. Если повезёт, то он лежит там до сих пор», – подумал Николай.

Он посмотрел на операторов, в их глазах читалось удивление. Николай чуть слышно прошептал:

– Вика, где Света?

– Я не знаю. Она оставалась в кабинете с Лерой. Лера знает. Я не знаю. Коля, но они убьют Леру. Коля, они говорили что-то о казни. Они казнят её на камеру, Коля! Сделай что-нибудь.

– Молчать, – выкрикнул Ильяс.

– Вика, всё будет хорошо, успокойся, – чуть слышно произнёс Николай.

– Заткнись, блядь, – выкрикнул Ильяс и пнул Николая.

Николай в очередной раз согнулся, изображая боль.

– Мразь, – послышался сверху голос Леры.

– Не убивайте мою сестру, – внезапно заплакала Вика, – не убивайте её, пожалуйста, – голос её с каждым словом становился громче.

– Вика, солнышко, не паникуй, – уже громче сказал Николай, и снова получил ногой в живот. В этот раз он повалился вперёд лицом в пол и при падении зацепил ногой ящик тумбы, чтобы та чуть открылась.

Ильяс грубо схватил за ворот и поднял Николая.

– Сволочи, – слова Вики звучали ещё громче, – не трогайте её! Не трогайте мою сестру! – уже практически кричала она.

Николай изо всех сил напряг руки, пытаясь растянуть хомут, на котором стали появляться капли крови, сочащиеся из рассечения от натянутого до предела куском пластика.

– Вика, прошу тебя, успокойся, – крикнул Николай, и тут же получил удар в лицо.

– Отпустите мою сестру! – крик Вики перерос в визг, – оставьте нас в покое!

Ильяс пнул её ногой в живот. Дыхание сбилось, но она продолжала хрипеть:

– Отпустите её. Отпустите мою сестру!

Дверь открылась, и в помещение вошел мужчина в чёрной маске.

– Ильяс, нам скоро записывать, и посторонние крики на записи не нужны. Угомони её.

– Я пытаюсь, Артур. Уж и приложил её, а она не умолкает.

– Ты, да, ты, – крикнула Вика в сторону Артура, – ты тут главный?! Отпусти мою сестру. Отпусти её, сука, – голос Вики перешел в рёв, – отпустииии, тварь!

– Вика, да заткнись ты нахуй, – закричал Николай, понимая, что если не успокоит её, то произойдёт что-то неисправимое.

– Твааааарь, – заорала Вика, – Твааааарь. Отпусти!!!

– Успокойся, сука, – процедил мужчина в маске, пересчитывая бусины на браслете, украшавшем его запястье.

– Ублюдки! – крикнула Вика, не отрывая глаз от захватчиков.

– Непокорная дура, когда ж ты угомонишься, – произнёс мужчина в маске, и в этот момент помещение заполонил звук, похожий на хлопок. Сквозь звон в ушах Николай ясно слышал звук упавшей на пол гильзы. Тело Вики завалилось на бок.

– Викааа, – прорычал Николай, – аааа, бляяяядь!

От напряжения в его глазах потемнело.

– Ну нееееет же, неееет! Вика! – хрипел он.

– Я пошел к Главному, – сказал Артур, остановившись у двери. Продолжайте по плану.

Как только дверь за Артуром закрылась, Ильяс подошел к Николаю и произнёс:

– Не хочешь быть следующим, шакал, тогда заткнись!

Чтобы закрепить урок, Ильяс с силой ударил Николая в лицо так, что тело пленника повело назад, пока не упёрлось в тумбу. Воспользовавшись положением, Николай кончиками пальцев нащупал в ящике нож и потянул его, но нож сорвался.

– Нормально сядь, – ещё один удар прилетел в живот Николаю. Кровь наполнила его рот, глаза застелила бордовая пелена. Волна неконтролируемой злости накрыла с головой. Внезапно он почувствовал невообразимый приток энергии и снова изо всех сил попытался растянуть хомут, который в этот раз поддался и через мгновение с чуть слышным щелчком лопнул.

Николай посмотрел на одного из операторов. Глазами он указал на Ильяса и беззвучно, чтобы можно было прочитать по губам, сказал: «Отвлеки его».

Оператор всё понял и борзо посмотрев в сторону Ильяса, плюнул в него:

– Суки, только и можете женщин убивать. Нам бы с тобой раз на раз…

Он не успел договорить – от удара прикладом его голова с силой стукнулась о стену.

Воспользовавшись заминкой, Николай вытащил нож из ящика и спрятал его за спиной. Он понимал, что расстояние до Ильяса в один прыжок ему не преодолеть, а значит велика вероятность, что план сорвется.

Он с вызовом уставился на Ильяса, ожидая, что тот посмотрит на него. Так и случилось.

– Что ты смотришь на меня, шакал?? Что ты вылупился? – он сделал шаг к Николаю, но для удара все еще было далеко. – Что ты смотришь? Тебе твои глаза надоели? Ну так я сейчас вырву их! – Он сделал еще шаг.

«Ближе», – думал Николай, не сводя взгляд с Ильяса, словно удав из мультфильма Маугли, гипнотизировавший бандерлогов. – «Ближе, сука, вот так». Расстояние между ними сократилось до метра.

– Посмотри своими наглыми глазами в последний раз! – произнёс Ильяс и, доставая нож из-за пояса, наклонился к сидящему Николаю.

– Тупой ты уёбок, – прохрипел Николай.

Словно пружина, он всем телом распрямился в сторону Ильяса. Левой рукой Николай схватил противника за нижнюю челюсть, запихнул четыре пальца ему в рот и зафиксировал язык, чтобы тот не смог крикнуть, а правой, что есть силы, пырнул ножом в шею. Он толкнул Ильяса назад и, когда тот потерял равновесие, навалился на соперника всем телом. Они упали на пол. Одна рука Николая всё еще была во рту Ильяса, а другой он бил и бил в шею, беззвучно хрипя от ненависти. Брызги крови летели на пол, стол, стены и лицо Николая. Лезвие ножа, бордовое от крови, раз за разом тонуло в шее, как в подтаявшем масле.

По ощущениям, это продолжалось не больше минуты. Ильяс сначала пытался спихнуть нападающего с себя, но очень скоро его тело обмякло, попытки высвободиться прекратились. Николай же продолжал наносить удары в шею обидчику. Казалось, что он сейчас отсечет ему голову ножом.

– Коль, стой, он всё, – едва слышно произнёс один из операторов, – остановись!

Всё ещё хрипя от гнева и беспомощности, Николай встал со своей жертвы. Голова Ильяса была практически отделена от тела. Нож в окровавленной руке Николая дрожал – тело трусило от ненависти. Лицо и белая спецовка были залиты кровью.

Внезапно дрожь прекратилась. Николай посмотрел на сидящих на коленях вдоль стены операторов и совершенно спокойно полушепотом произнёс:

– Я за вами пришёл. Пока лежал на проходной, слышал, что их тут около двадцати. Одному не справиться. Не повезло этим пидорам, потому что у меня тут целая смена вояк. Только вот Пашу убили и Вику теперь.

– Как убили? – спросил высокий оператор, с густой седой шевелюрой.

– Я не знаю, я его видел среди трупов в подсобке проходной, – тихо произнёс Николай, – с Алисой, Ильичём и Серёжей.

– Лежал на проходной? С Алисой? Блядь, жаль девчонку! Ильич тем ещё козлом был, Серёгу я почти не знал, а Алиску жалко. Мрази, блядь! – сказал коренастый парень с татуировкой «Силе Быть» на шее. – Что происходит?

– Это долго рассказывать, Виталя, – сказал шепотом Николай, – потом, когда выберемся. Вставайте, руки развяжу для начала, но тихо, – он показал пальцем на потолок.

– Коль, для начала Лерку надо освободить. Сейчас 18.23, а в 18.30 они говорили про запись какого-то видео для телевидения и о её казни.

– Я знаю, где стоит камера и стул для Леры. Видел, пока был там, но я не знаю, сколько их. Мне нужна пара секунд, чтобы сориентироваться, но, чтобы при этом меня не убили. Ну, ядерный же пиздееец. Хотя… – протянул Николай. Судя по лицу, его осенила безумная мысль.

Он подошел к трупу Ильяса, стянул с него окровавленную балаклаву, чуть не оторвав голову, и произнёс:

– Помогите мне его раздеть.

Пропитанная кровью балаклава с омерзением была натянута на лицо. Одежда Ильяса села на Николая, как влитая. Он взял со стола пистолет с глушителем и снял его с предохранителя. Второй пистолет с глушителем также был снят с предохранителя и помещен в кобуру на поясе. Николай подхватил со стола автомат, проверил магазин, передёрнул затвор и бросил Виталику:

– Будешь ждать меня за дверью.

Он взял аптечку и достал бинт.

– Слушай внимательно. Если будет больше пяти выстрелов, значит мне и Лерке, скорее всего, пиздец. Когда пальба закончится, заходи и спокойно вали всё, что ещё будет двигаться, – продолжал Николай, наматывая бинт вокруг кровоточащего запястья, – затем по своему решению.

– Мы слышали, что заложники в операторской №1 разделки и в башне. По крайней мере, основная часть, – сказал Дима.

– Отлично. Тогда спасаем их и бегите через окно верхней операторской. Двигайтесь вдоль стены к углу забора, там на камеры вы не попадёте. – Он оторвал бинт и завернул висевший конец под повязку.

– Виталя, пойдём поможем Валерии не прославиться по телевизору на весь мир, – произнёс Николай и вышел. Виталий вышел следом и бесшумно закрыл за собой дверь.

Они прокрались по лестнице к верхней операторской и остановились перед дверью.

– Не забыл, как пользоваться? – шёпотом спросил Николай у Виталия. Тот, не говоря ни слова, выставил автомат перед собой, уперев в плечо и снял его с предохранителя.

– Пять выстрелов. Кивни, если понял, – он посмотрел в глаза Виталию, и тот кивнул.

Жестом Николай показал ему место у стены, куда встать, потянул за рычаг двери операторской и зашел внутрь.

Окна операторской были завешаны чёрной тканью, в помещении помимо штатного света горел прожектор, в свете которого на коленях стояла Лера. За её спиной возвышался огромный мужчина в камуфляже. Лицо Леры было покрыто размазанной тушью, из носа на повязку, закрывающую рот, стекали две тонкие струйки крови.

–… освободить наших братьев, задержанных месяц назад, – закончил фразу здоровяк.

Террорист с камерой стоял спиной и не видел входящего Николая. Громила на вошедшего посмотрел лишь мельком.

Внезапно голос говорившего повысился:

– Если наши братья не будут свободны к полуночи, мы начнём казнить заложников с интервалом в тридцать минут, а когда заложники кончатся, мы взорвём хранилище.

Он выдержал театральную паузу в пару секунд, затем медленно подошел ближе к Лере, поднял её голову за волосы и обнажил шею.

Николай встал позади оператора, чтобы палач практически не видел его со своей позиции. Левой рукой он незаметно направил ствол пистолета в затылок оператора, правой – из-за плеча оператора – в голову палача. Николай неплохо стрелял, но не был уверен, что, выстрелив одновременно из двух пистолетов, попадет в голову палача. Его охватил страх, что он погубит себя, Леру, Свету, других заложников. Рука с пистолетом начала трястись, словно у хронического алкаша с жесточайшего похмелья.

– Эта жертва – доказательство серьёзности наших намерений, – здоровяк достал из ножен на поясе огромный кинжал, и вдруг для Николая всё затихло. Время замерло. Движение лезвия ножа было таким медленным, словно кадр из фильма. Николай одновременно нажал на оба спусковых крючка. Раздалось два глухих хлопка. Оператор подался вперёд и вместе с камерой завалился на пол. Палач уронил нож и изумлённо посмотрел в сторону Николая. Тот выстрелил ещё раз. Покачнувшись, палач сделал два шага назад и рухнул замертво.

Николай подбежал к напуганной девушке, опустился на колени и обнял её.

– Это я – Коля. Лера, милая, только не кричи пожалуйста. Сейчас я сниму повязку.

В помещение зашел Виталий. Николай снял с себя маску. Его лицо ровным слоем было покрыто кровью. Он аккуратно развязал ткань, снял повязку со рта и помог встать. Лера несколько секунд смотрела на Виталия, а затем на удивление спокойно спросила:

– Они убили её? Убили Вику? Я слышала, как она кричала, а потом этот выстрел, и её больше не было слышно, – по щекам девушки катились слёзы.

– Да, Лер. Нам очень жаль, – сказал стоящий у двери мужчина. – Что дальше, шеф? Они сейчас всех пригонят сюда и захуярят нас. Они же наверняка транслировали это в прямом эфире, а тут ты.

– Не, Виталь, тут что-то не так. Они снимали на обыкновенную камеру. Она не транслирует видео онлайн. К тому же, когда я подходил к проходной, на телефоне не было сети. Скорее всего, они где-то глушилку поставили, а значит, чтобы эту дичь отправить, нужно добраться к компу с выходом во внешнюю сеть. Проводной интернет тут есть только у начальников смены в башне. Значит флешку с видео либо скоро заберут, либо её нужно отнести. В любом случае у нас есть немного времени. Тащи парней и всё оружие сюда быстро. Времени мало, – он указал Виталию на дверь.

– Лера! Лера, где Света? – обратился Николай к заплаканной Лере.

– Она в разделку пошла, а потом сразу это всё началось. Я не знаю! – ноги девушки подкосились, она упала на колени и зарыдала. Николай сел рядом на полу и обнял её.

Когда в помещение операторской зашло четыре человека, Николай быстро начал свой рассказ:

– Расклад такой: двадцать минус три хорошо обученных вооруженных до зубов террориста, захватили комплекс. В заложниках у них примерно пятнадцать человек. Думаю, что шесть в операторской разделки и еще с десяток в высотной части. Шансов у нас, как все понимают, нет почти никаких, но нападающие не знают, что мы тут сотворили с их людьми, поэтому нам надо попробовать уйти максимально достойно и всё-таки попробовать спасти заложников. Я никого не держу и заставить не могу. Сейчас домкратом для крана выдавим решетку окна, спустимся вниз и им же отодвинем секцию забора от стены хранилища. Вы можете уйти вместе с Лерой, а можете вместе со мной попробовать спасти пятнадцать человек, с которыми вы последние десять лет работаете спина к спине, – он посмотрел на подчинённых.

– Шеф, мы с тобой. Чё ж мы начальника бросим что ли на верную смерть? – произнёс Дима. – Мы с парнями с тобой до конца. Да, мужики?

– Да, – не задумываясь, произнесли трое.

– Отлично! Хоть я и не ожидал, если честно. Оружия у нас тут, – Николай показательно окинул взглядом операторскую, – дохрена.

– Славик, – обратился Николай к невысокому парню с рыжими волосами, – ты у нас не служил и с оружием обращался лишь в стрелялках на приставке, поэтому пулей в подсобку за верёвкой и крановым домкратом. Неси всё сюда. Осторожно. Избегай камер на стене. Виталь, ты всё ещё хорошо стреляешь? – Виталик одобрительно кивнул, – отлично. В зал есть два входа на первом этаже в противоположных сторонах и два на втором. Беги закрой входы в хранилище со второго этажа на замки, чтобы войти было невозможно. Когда запрёшь, дуй на кран, устройся поудобнее, возьми патронов побольше и паси вход из разделки. Лёха, ты давай на подкрановые пути и паси вход с пристройки, Димон останется принимать заложников в хранилище, а я пойду их попробую освободить.

В помещение влетел запыхавшийся Славик с домкратом и верёвкой на плече.

– Твоя главная задача, – обратился к нему Николай, – пока парни пасут входы, домкратом выдавить решетку в окне, выбраться с Лерой вниз и выпустить всех, кто будет вылезать в это окно в белой одежде. Верх забора палят камеры, пожарные ворота и калитку тоже. Домкрат рассчитан на пятьдесят тонн, тебе придется постараться сдвинуть секцию забора, прилегающую к зданию. Это так, план на вскидку, но он должен сработать.

Николай продолжил после небольшой паузы:

– Всем всё ясно?

– Да, – сказал Славик, прилаживающий домкрат к оконной решетке.

– Всё понятно, шеф, – почти синхронно сказали Дима и Виталик, прочесывающие подсумки мёртвых захватчиков.

– Всё ясно, – произнес высокий Лёха и вышел из операторской. Вслед за ним, взяв из шкафа два увесистых замка, вышел Виталий.

– Николай Дмитриевич, может мне с тобой, – спросил Дима, – парни и так не подпустят сюда никого. Я-то на кой остаюсь?

– Предчувствие у меня плохое, Дим! Останься. Ты же никогда не сомневался в моих решениях и сейчас не сомневайся. И, на всякий случай, разбей все камеры, сигнал которых идёт на пульт начальника смены.

Николай с грустью посмотрел на Диму, взял со стола два магазина и пару гранат, поправил снятый с Ильяса броник и вышел на лестницу.

«Казним. Вдруг пригодится»

Давид сидел за столом, когда в операторскую ввели лысого бородатого парня.

Татуированный боец по имени Рустам обратился к нему:

– Главный, посмотри, пожалуйста, у них журналы. Есть такой оператор Паша Конев?

Давид подошел к журналу выполнения сменных заданий и открыл последнюю исписанную страницу.

– Состав смены. Ммм. Да. Вот Конев П.А.

Рустам посмотрел на лысого и произнёс:

– Ну хорошо, не соврал, живи пока.

Давид посмотрел на татуированного:

– Рустам, свяжи его и спусти к остальным. А бабу поднимай. Скоро записываться. Кто внизу стережет заложников?

– Ильяс, а что?

– Нет, ничего. Артур будет писать обращение?

– Нет. Дамир будет. Сейчас приведу бабу и пойду в обход. Какую, кстати, брать? Любую?

– Всё равно, выбери на твой вкус, – усмехнулся Давид.

– Хорошо, Главный.

Рустам с лысым вышли.

– Ко-не-в Па-вел, – пробормотал Давид, – Надеюсь, больше сюрпризов не будет, парни, – обратился он к бойцам, вешающим на окно тяжёлую светонепроницаемую ткань.

– Всё будет, как по маслу, Главный. Как всегда, – улыбаясь сказал один из бойцов.

– Да. Да-да-да, – медленно произнёс Давид.

Рустам ввёл в операторскую девушку.

– Как тебя зовут, милый агнец? – поинтересовался Давид.

– Валерия, – всхлипывая произнесла девушка.

– Отлично, господа. Валерия будет доказательством серьёзности наших намерений. Именно она станет гарантом нашей безопасности, если что-то пойдёт не так. Не сама она, конечно, а её трагическая смерть.

Он не был садистом или отбитой мразью и не получал удовольствие, глядя в испуганные глаза Валерии, которые всё больше округлялись с каждым его словом.

Давид продолжил:

– Пока запись с казнью не будет транслироваться вовне. Мы включим её в случае форс-мажора.

– Не убивайте меня. Вдруг ваших форс-мажоров не будет, – пробормотала Лера.

– Что? – удивился Давид.

– Не убивайте меня сейчас! Вдруг ваших форс-мажоров не будет. Если наступит плохая ситуация, тогда и убьёте.

– Потом? Нет, милая! У нас слишком много работы. Потом будет не до того. К тому же, открою тебе секрет, твоя смерть будет самой безболезненной.

– Мразь, – крикнула Лера и плюнула в сторону Давида.

Давид посмотрел на Леру и обратился к Артуру:

– Нууу, не нужно так. Артур, кажется, девушке нужен урок правильных манер.

Артур поднялся со своего места, подошёл к Лере и резко ударил ей кулаком в нос, так, что слёзы полились из глаз, а кровь хлынула на белую спецовку. Он взял из мешка с ветошью кусок тряпки, свернул его в подобие жгута и завязал им рот Валерии.

– Дышать можешь? – спросил Артур, взяв Леру за залитое слезами и кровью лицо, – моргни два раза, если можешь.

Лера моргнула два раза.

– Отлично, Артур. Мне нравится, как ты взаимодействуешь с социумом, и как у нас гладко всё идёт, – засмеялся Давид.

В это время из нижней операторской послышались какие-то крики.

– Ну вот. Постучать по дереву не успел. Артур, сходи вниз, разберись с криками. Они нам на записи ни к чему, а я пошёл в гости к начальнику смены, нужно посмотреть на весь комплекс и поискать по камерам нашего связного. Закончишь там – присоединяйся ко мне. Давай быстро. А ребята тут сами разберутся без тебя.

Давид вышел из верхней операторской, а минуту спустя, раздав всем бойцам указания по поводу съёмок казни, операторскую покинул Артур.

«Какого хрена?»

Выйдя из операторской, Николай спустился на первый этаж и двинулся в сторону лестницы в отделение разделки. Внезапно в его кармане зазвенел будильник. «Таблетка», —Николай полез в карман, но там коробочки не было. Он остановился и попытался вспомнить, когда в последний раз видел её. Закатив глаза, он ударил себя ладонью по лбу. – «Санпропускник, блядь. В брюках оставил», – развернувшись, он направился в сторону санпропускника. Николай дошел до двери в пристройку и жестом показал Алексею, что выходит.

До санпропускника он добрался быстро. Оказалось, что действие таблетки кратно снижается через пятьдесят минут. Когда Николаю стало невыносимо больно, он ускорил шаг и добежал до санпропускника, забив на опасность. Он нашел коробочку в брюках, быстро достал таблетку, подошел к металлическому столику и высыпал ее содержимое на гладкую поверхность. Трясущейся рукой он взял лист отметки уборки помещения и разорвал его на две части. Из одной скрутил трубочку, а второй, сложив её пополам, сделал аккуратную дорожку из содержимого. Быстро втянув дорожку одной ноздрёй, он почти моментально почувствовал, что боль отступает.

Теперь можно идти. Путь предстоял долгий. Нужно было подняться по лестнице высотной части на третий этаж, перейти в пристройку, пройти метров тридцать через коридор, спуститься на этаж ниже, пройти ещё пятьдесят метров по старой ремонтной зоне и подняться по лестнице на четвёртый этаж башни разделки. Там параллельно располагались две вытянутые шириной в три с половиной метра и длиной около десяти метров операторские разделки отработавшего ядерного топлива.

Медленно поднявшись по лестнице, тускло освещённой немногочисленными лампочками, Николай услышал чей-то голос со стороны ремонтной зоны.

«Будет крайне неприятно, если я оставлю шумящих у себя за спиной», – подумал он и тихонько заглянул за угол, чтобы осмотреть пространство в поисках источника звука.

Искать долго не пришлось. В одном из кабинетов за открытой дверью стоял невысокий мужчина в камуфляжной, как и все захватчики, форме. Трупы двух операторов лежали поодаль. В комнате был бардак – все говорило о борьбе между пришлыми боевиками и персоналом. В углу избитые и связанные, но живые, сидели ещё двое.

Николай тихонько прошмыгнул в помещение, приложив указательный палец к губам. Он подкрался к бойцу, приставил ствол к его голове и тихо произнёс:

– Хорошие были мужики, тупой ты гондон. А вы их завалили! Не поворачивайся и руки подними вверх, тихо и плавно.

Выронив от удивления сигарету, боец спросил:

– Ты, блядь, кто?

– Тихо. Никаких вопросов. Хотя на этот я отвечу. Я тот, кто не даст тебе дожить до пенсии. А теперь повернись ко мне передом, а к стенке задом! – Николай стукнул мужика по голове глушителем и отошел на метр назад. – Что же ты, Алиса? Ты, кажется, заблудилась в моём Зазеркалье? И где Кот с ебучим Шляпником, которые с тобой тут гуляют?

– Нахуй иди, пёс! – огрызнулся мужик и злобно уставился на Николая. – Что ты за хуйню несёшь и чё глаза такие красные? Тебя кто-то до слёзок обидел, пидор лысый?

– Шутка про Алису не зашла, книжки ты не читаешь, да и разговор у нас с тобой не клеится. Открой-ка тогда свою пасть, мудачок! – с этими словами Николай поднёс глушитель автомата к самому лицу мужика. – Тут рядышком кто-то из твоих знакомых есть?

– Пошел ты, – огрызнулся мужик.

– Ну ладно, поищем их вместе, – сказал Николай и вставил ствол в рот агрессору, – вот, хоть пиздеть поменьше будешь. Держи ствол нежно, как будто сосёшь у одного из своих дружков.

Медленно пятясь назад маленькими шагами, держа ствол во рту, боец, ведомый Николаем, зашел на третий этаж пристройки, которая примыкала непосредственно к стене бассейнов выдержки.

Они вышли из-за угла, за которым на постаменте стояли и курили двое захватчиков, непринуждённо о чём-то болтая. Две пары глаз в изумлении уставились на Николая и его спутника. Один из захватчиков удивлённо воскликнул:

–Какого хуя?!

– Вечер в хату, уважаемые. Ебала на ноль, стволы на пол. Быстро, блядь! – крикнул Николай.

Мужчины покорно положили автоматы на пол и подняли руки.

– Зря вы припёрлись сюда, – Николай встал так, чтобы ствол автомата был направлен на одного из нападавших, – это за всех ребят, что лежат на проходной, в слесарке и особенно за Вику.

Рука, держащая цевьё автомата, напряглась так, что на предплечье вздулись вены. Не вынимая ствол изо рта пленника, Николай нажал на курок. Три пули очередью прошибли голову и попали в грудь одного из нападавших. Второй присел и попытался схватить с пола автомат, но Николай, высвободив ствол автомата из раскрошенного пулями черепа, выстрелил в него ещё одной очередью. Две пули угодили второму бойцу в голову. Первый лежал на полу в луже крови и корчился от боли, когда Николай переключил режим огня на одиночные, подошел к раненному и выстрелил ему в лоб.

Николай успел сделать шаг в сторону помещения дефектоскопистов, как вдруг услышал выстрел и что-то сбило его с ног. Автомат отлетел в одну сторону, Николай – в другую. Не понимая, что произошло, Николай начал судорожно вертеть головой по сторонам, пока не заметил, как из открытой двери помещения показался громила, тот самый татуированный Рустам, что не так давно привёл его в нижнюю операторскую. На этот раз в его руках красовался дробовик.

– Это ты! Какого хрена? – Рустам наставил на Николая дробовик и выстрелил.

Николай откатился за колонну, достал из-за пояса пистолет и, не высовываясь, три раза выстрелил в сторону Рустама. Свинцовая дробь просвистела мимо Николая, ободрав со стенок штукатурку, а татуированный скрылся за дверью. Николай сделал ещё выстрел, затем выглянул из-за колонны и ещё два раза выстрелил в направлении двери. Глубоко вздохнув, он встал и вышел из своего укрытия, не сводя глаз с мушки пистолета, направленного на дверной проём.

– Покажись, чудище заморское, – позвал Рустама Николай, и в этот момент в его сторону из-за двери щитовой вылетела горящая бутылка. Не раздумывая и доли секунды, он выстрелил в бутылку, которая взорвалась в воздухе. Несколько крупных капель попали на Николая, а оставшаяся жидкость загорелось пеленой между Николаем и Рустамом.

Николай попытался сбить огонь с жилета руками, но внезапно, что-то огромное пролетело сквозь пламя и впечатало его в стену. Зажатый между Рустамом и стеной он, что есть мочи, стал лупить обидчика по шее. Когда голова нападавшего немного повернулась, Николай со всей дури ударил Рустама кулаком в ухо. Хватка ослабла, и Николаю удалось выбраться. Он тряхнул руками и потряс головой, пытаясь сконцентрироваться. Рустам тоже выпрямился. Николай попытался ударить его ногой, но Рустам перехватил удар и словно пушинку отбросил Николая сквозь дверь в соседнее вентиляционное помещение. Ударившись о шкаф, Николай быстро встал и снова потряс головой, чтобы сфокусироваться. Рустам вошел в вентиляционную и уверенно направился в сторону своей жертвы.

Николай бросился на противника, но его удары не доходили до цели и словно от каменной стены отскакивали от горы мышц. Удары Рустама, наоборот, заставляли летать Николая по небольшому помещению. Он то и дело ударялся о трубы, шкафы и стены. Когда Николай в очередной раз оказался на полу, он увидел рядом с собой кусок тонкого металлического шнура. Он схватил его с пола, встал и с разбегу в прыжке нанёс мощнейший удар коленом в грудь Рустама. Тот попятился назад, пока не упёрся спиной в одну из проходящих сквозь помещение труб. Молниеносно подлетев к обидчику, Николай ударил его ногой в боковую часть колена. Рустам осел. Тогда Николай встал за спиной, накинул ему шнур на шею и, упёршись коленом в трубу, с остервенением начал душить растерянного бойца. Рустам, жадно пытаясь вдохнуть воздух, хватался за шнур, чтобы снять натяжение и освободить горло, но нога Николая, упёртая в колонну, препятствовала освобождению. Капилляры в глазах Рустама полопались, кровь брызнула из пережатой шнуром шеи. Пытаясь найти опору и высвободиться от удавки, испуганный террорист сучил ногами по гладкому бетонному полу, но вскоре хватка его рук на тросе ослабла, хрипение затихло. Николай со всей силы резко рванул трос на себя. Раздался металлический звон, трос упёрся в трубу, а голова громилы упала на пол, отсечённая от тела.

– Ну, ядерный пиздеееец, – Николай выдохнул, отпустил шнур и лёг на спину.

Уставившись в потолок, он пролежал, как ему казалось, пару минут. Придя в себя, он поднялся и пошатываясь направился в помещение, откуда на него бросился Рустам.

Гореть в коридоре было нечему, так что от пламени не осталось и следа, лишь закопчённые потолки и два догорающих трупа выдавали, что недавно тут была потасовка.

В помещении дефектоскопистов было тихо, и только несколько блоков бесперебойного питания для компьютеров тихонечко попискивали в дальнем углу комнаты. На столе лежала большая чёрная сумка. Николай подошёл к ней и заглянул внутрь.

– Блядь! Да что же вы задумали-то? – вырвалось у него.

На дне сумки с несколькими гранатами лежали очень похожие на взрывчатку бруски. Николай повертел головой, чтобы осмотреть помещение. Лежавший на столе перфоратор привлёк его внимание. Он ещё раз внимательно взглянул на помещение. На полу рядом с щитом управления, занявшим всю стену, лежала бетонная крошка. Николай заглянул за щит.

– Этого точно не было в проекте реконструкции, – вырвалось у него. – Зачем делать углубления в монолитном бетоне бассейнов выдержки? Что-то совсем нехорошее, очень нехорошее вы придумали!

Николай посчитал углубления на стене. Их было семь. Он подошел к сумке и пересчитал бруски взрывчатки. «Семь, сука, семь. Так вот о чём говорил палач!» – пронеслось в его голове.

Он взял со стола сумку, закинул себе на плечо и тихо произнёс:

– Надо тебя спрятать от греха подальше.

Выйдя из операторской, он подобрал с пола автомат и лежащий у стены пистолет. Рожок автомата был пуст, как и магазин пистолета. Дробовик и оружие догорающих террористов было испорчено пламенем.

– Ни патронов, нихуя. Ядерный пиздеееец, – протянул Николай.

Надо найти место и спрятать бомбы так, чтобы их никто не нашел, но сначала нужно добраться до отделения разделки и освободить заложников, ведь Света могла быть там.

Он вернулся в слесарку, развязал операторов и объяснил, как войти в зал хранения контейнеров, чтобы не попасть под пули коллег.

– Николай Дмитриевич, спасибо тебе – сказали парни синхронно, – мы думали, что всё – пиздец.

– Спасибо скажете, когда окажетесь за забором, – тихо ответил Николай и посмотрел на часы.

Таймер показывал сорок минут. «Похоже, я пролежал на полу не две минуты», – подумал Николай и достал коробочку с таблетками. Нос был забит кровью после драки с Рустамом, поэтому Николай закинул таблетку в рот и проглотил ее.

Броник, как и остальная одежда Ильяса на Николае, были испорчены зажигательным сюрпризом Рустама, поэтому, сняв с себя всё, кроме берцев, он остался в залитой кровью спецовке с ножом в руках и двумя гранатами. Положив коробочку с таблетками в карман спецовки, он двинулся в сторону отделения разделки.

«Досадный промах, не более»

Давид сидел в кабинете начальника смены и всматривался в мониторы наблюдения за хранилищем, прокручивая записи за весь день.

– Где же ты, чёртов наркоман? Где же ты? – бормотал он себе под нос.

Давид взял со стола рацию, зажал кнопку разговора и произнёс:

– Рубен, я просмотрел всех, кто входил и выходил из здания до начала операции. Поищи в системе – входил ли и выходил Иванов Сергей Петрович, – произнёс Давид в рацию.

– Смотрим, Главный. Эммм… ээээ… да, вошёл в 8.07 и не выходил, – спустя пару минут послышалось из рации.

– Понятно, – сказал Давид и выбрал на экране камеру, показывающую двор между пристройкой и проходной. Он отмотал хронометраж на 8.07. Из дверей вышел коротковолосый блондин в кожаной куртке с сумкой и скрылся в пристройке.

– Нет, нет, нет, нет, – в голос проговорил Давид. Он перемотал камеру на 8.03. До 8.07 никто не выходил, тогда он продолжил просмотр. 8.08, 8.09, 8.10. Никто не выходил из здания.

Давид взял рацию:

– Вы уверены, что в 8.07 проходную прошел именно Иванов Сергей Петрович?

– Да, Главный. Точно он! Рубен подтверждает проход Иванова.

– Чёрт, – вырвалось у Давида, и он в гневе отбросил рацию на стол, а затем переместил бегунок камеры на 17.25.

– Чтоб тебя! – Давид, не моргая смотрел на экран, где Рубен затаскивает мёртвого Сергея в здание. Он снова взял рацию. – Марат, поздравляю. Вы завалили связного! Быстро проверьте, есть ли в его сумке ноутбук.

В этот раз он спокойно поставил рацию на стол, поднялся и с силой ударил в стену.

– Гадство! – прокричал он, схватил со стола пенал с ручками и метнул его в стену. Ручки разлетелись, градом засыпав привязанную к батарее у стены девушку. Та вскрикнула от страха и сильнее вжалась в батарею.

Давид посмотрел на неё и крикнул:

– Лучше не подавай никаких звуков, а то и до тебя руки дойдут!

Рация зашипела:

– Главный, в сумке ноутбука нет. Тут, похоже, был какой-то потайной отсек, но он пуст и, ээээ, как бы это сказать, у нас в подсобке трупа не хватает. В чёрном пальто и белой рубашке, лысый такой с бородой. Мы подстрелили его вместе со связным.

– Да твою ж мать! – заорал Давид, лицо которого покраснело, – вашего лысого бородатого Пашу Конева в хранилище контейнеров взяли. Срочно ко мне его.

Услышав про мужчину в чёрном пальто и белой рубашке, девушка у батареи немного вздрогнула. Давид заметил это, но не придал значения и продолжал щёлкать по камерам, отслеживая путь Сергея.

В кабинете наступила тишина, прерываемая только щелчками мыши. Через пятнадцать минут Давид, торжествуя, потянул руки вверх и довольно произнёс:

– Попался, нарколыга.

На мониторе были зациклены две картинки: где Сергей входил в кабинет начальника контейнерного хранилища с белым ноутбуком, а выходил уже без него.

«Разделка»

Большинство переходов на всех отметках хранилища были одинаковы по строению, окрашены в серый цвет и тускло освещены, поэтому ориентироваться в здании было тяжело. Учитывая размеры хранилища, даже опытный сотрудник, работающий здесь, мог в какой-то момент заблудиться, перепутав отметки или блоки. Толстые бетонные стены не пропускали ни сигналов сотовой связи, ни звуков, так что можно было хоть благим матом орать, никто тебя не услышит. Пройдя остаток пути до операторских разделки без неприятных встреч и очередных убийств, Николай присел за углом коридора, в конце которого находилась операторская разделки и аккуратно выглянул из-за угла.

Дела его были весьма печальны – патронов не осталось, а от ножа, гранат и С-4 в помещении, наполненном террористами и заложниками, толку было меньше, чем от попыток насмешить захватчиков до смерти. Он ещё раз осторожно посмотрел в сторону операторской.

«Так, вижу трех абреков и трех заложников. Свету не вижу. Ядерный пиздееец, блять!!! Что делать!? Думай, блядь!!! Назад за патронами не вариант, каждая минута на счету!».

В очередной раз в голову Николая пришла «блестящая» идея. После драки с Рустамом он не чувствовал усталости, по ощущениям выброс адреналина, наоборот, кратно наполнил его силой, а к отсутствию боли Николай уже привык. Появился странный оптимизм по поводу победы над тремя обученными и вооруженными головорезами. Николай снял с плеча сумку и достал из неё две гранаты. Он разогнул усики чеки, взял по гранате в каждую руку и зубами резким движением вырвал кольца из запала. Молниеносно преодолел пятиметровый коридор до операторской, поднял руки с гранатами высоко вверх и вошел внутрь. Привлекая к себе внимание, хоть и шепелявя, но довольно громко он произнёс:

– Кх-Кх. Вечер в хату, пидорасы. Стволы на пол. – Николай выдержал паузу, убедился, что все захватчики его видят и понимают, и продолжил. – У вас есть только один шанс выжить – это скрутить меня без оружия и забрать гранаты с чеками. Иначе мы все тут подохнем. Выстрелите – я выроню гранаты, и, если вас не убьют осколки, то настигнут гамма-лучи от сборок, висящих по ту сторону защитных окон. Ведь защитные окна при взрыве точно разобьются.

Он усмехнулся и мотнул головой в сторону восьми окошек, через которые виднелась камера разделки с висящими в ней тепловыделяющими сборками.

Трое человек, немало удивленные происходящим, положили оружие на стол. Краем глаза Николай заметил движение. Из дальнего тёмного угла операторской, держа автомат за цевьё, вышел ещё один боец. Он тоже положил оружие на пол. И теперь мужчины вчетвером смотрели на Николая, который застыл посреди помещения с гранатами в руках.

– Ядерный пиздец, – вырвалось у Николая.

– Давай, смельчак, – сказал один из захватчиков, – или лучше называть тебя ебанутым суицидником?

Операторская была довольно узкой и одновременно на Николая могли напасть только двое человек, что приблизительно уравнивало шансы. Но только приблизительно. Николай сделал пару шагов в сторону нападающих и его взгляд на секунду выхватил в глубине помещения одного из заложников. Судя по густо пропитанной кровью белой одежде, он был мёртв.

– Ну что! Прошу по одному ко мне, – произнёс Николай.

Один из террористов вышел вперед и быстро приблизился к Николаю. Он попытался ударить, но Николай увернулся и со всей силы огрел нападающего по виску гранатой. По операторской разнесся хруст костей, соперник рухнул на пол. Небрежно подвинув ногой мешающую руку нападавшего, он вышел на середину помещения.

На лицах его противников не осталось и следа от улыбок и ухмылок.

– Ах ты шакал, – услышал Николай, и сразу двое бойцов стремительно двинулись на него. От первого удара он сумел увернуться, но нога второго нападавшего попала ему в живот. Удар был сильный, и Николай едва не выронил гранату из правой руки. Кольца вылетели изо рта и скрылись под массивным пультом управления. Он отпрыгнул на метр назад и потряс головой, пытаясь сфокусироваться. Со стороны противников посыпался шквал ударов, при этом каждый удар одного нападавшего сопровождался попыткой другого выхватить гранату из рук. Николаю удавалось успешно отбиваться от атак и уворачиваться от захватов, однако ударить в ответ никак не получалось. Необходимо было как-то перехватить инициативу.

Удары один за одним обрушивались на Николая, когда он боковым зрением заметил стул. Оттесняемый противниками он поравнялся с ним, зацепил стул ногой и точным движением толкнул под ноги одному из нападающих. Тот запнулся. Воспользовавшись моментом, Николай нанёс второму бойцу сокрушительный удар правой рукой в кадык, а левым локтем в челюсть. Второй противник, схватившись за горло, осел и начал хрипеть. На подмогу товарищам бросился последний, выскочивший у Николая из-за спины. Пока он бежал к Николаю, тот обрушил град мощнейших ударов на первого нападавшего и ударом головы в нос ненадолго выключил его, отбросив к дальней от входа стене. Николай увернулся от удара сзади и плечом толкнул нападавшего к выходу из операторской. Пролетев пару метров, тот ударился о стенку у двери и во весь рост встал в дверном проёме. Николай, сделав мощнейший рывок в его сторону, нанёс удар двумя ногами в прыжке и тяжело рухнул на пол. Его противник, спотыкаясь и пытаясь за что-то схватиться, вывалился из помещения и упал метрах в двух от порога. Николай мельком взглянул на бойца, рванувшего в его сторону из глубины операторской, бросил гранату в сторону лежавшего за дверью и откатился из зоны поражения.

Взрыв оглушил всех в операторской. Коридор наполнился дымом, бетонной пылью и горячей водой, хлещущей из пробитой трубы. Пар стремительно заполнял помещение. Осколки зацепили бегущего на Николая захватчика, тот рухнул на пол. В ушах Николая звенело, картинка плыла перед глазами и невозможно было понять, что происходит вокруг. Не успев сориентироваться, мужчина почувствовал, как его снова ударили ногой. Затем последовали ещё два удара, и левая рука Николая с гранатой оказалась прижата коленом к полу. Зафиксировав руку с гранатой, один из нападавших с силой ударил Николая в лицо несколько раз.

Дезориентированный, он пытался свободной рукой отражать удары, но его попытки были тщетны. Из разбитого носа хлестала кровь, брызнувшие слёзы пеленой застелили глаза. Перестав отбиваться, свободной рукой Николай смахнул слезы и судорожно стал шарить по полу, пытаясь найти хоть что-то, что помогло бы ему спастись. Его поиски увенчались успехом – он нащупал упавшее компьютерное кресло. Схватившись за колёсико, он вырвал его из паза и всадил штырь крепления нападавшему в глаз. Террорист схватился обеими руками за торчавшее из глаза колесо и повалился на руку с зажатой гранатой. Николай развернулся и оказался сверху на противнике.

– Ибо нехуй, – прошипел Николай и вытащил руку из-под противника, оставив под ним гранату.

Прогремел взрыв. Все осколки принял на себя бронежилет террориста, но взрывная волна подбросила Николая на метр вверх. Он упал и потерял сознание.

– Николай Дмитриевич, вставай. Ну и кашу ты заварил. Что делать-то? Вставай! Очнись! Вставаааай! – голоса как будто издалека доносились до Николая. – Вставай! – закричал один из операторов и отвесил потерявшему сознание Николаю пощёчину.

Николай резко открыл глаза. Над ним нависал оператор разделки. С трудом соображая, Николай спросил первое, что пришло в голову:

– Славон! Живой! Супер. Где Света, Слав?

– Какая Света, Дмитрич, ты бредишь что ли?

– Светлана Евгеньевна! Техник по топливу! Мне сказали, что она к вам пошла!

– А! Светик! Она переписала номера и пошла к себе. Больше мы её не видели. Блять, Дмитрич, что происходит??? Кто эти в форме?

– Что, сука, тут происходит? – вмешался другой оператор.

– И что с этим делать? – спросил Слава и показал пальцем на нападавшего, лежавшего на полу без сознания.

Николай встал с пола, потянулся и спешно начал:

– Хранилище захватили террористы. Профи. Вооружённые до зубов. С сухого и слесарки мы вывели часть заложников через окно второй операторской контейнерного хранилища, к ней путь чист через нулевую отметку. Прежде чем зайти в зал, покажите в дверной проём чепчик, иначе Виталя вам голову снесёт. Выбирайтесь отсюда, быстро. У меня там за стенкой сумка, забитая С-4. Зачем она, я до конца не понимаю! Надеюсь, этот полуживой прольёт нам свет на происходящее. Свяжите его, ребят и быстро вниз. Я поболтаю с раненым и пойду искать остальных и Свету.

Трое операторов разделки посадили полуживого захватчика на стул, связали и выбежали из операторской. Николай проследовал за ними до массивной двери в помещение, закрыл её, провернув штурвал запорного механизма. Он налил в пластиковый стакан ледяной воды из кулера и вылил на лицо связанного. Тот очнулся.

– Теперь, дружок, нас с тобой никто не потревожит. Расскажи мне, что вы, твари, тут забыли. Времени у нас мало, а у тебя его вообще нихуя нет, так что не вредничай, – прошептал Николай, наклонившись, а затем подошел к разбитому взрывом монитору, взял осколок стекла и обмотал его куском ветоши. Получилось подобие ножа. Вернувшись к пленнику, он сел рядом на корточки и произнёс:

– Хуй знает, что с тобой делать. Я не умею пытать людей, да и времени нет у нас с тобой. Будешь говорить?

– Нахуй пошёл, пёс!

– Ну и ладушки!

С этими совами Николай встал, зажал голову раненого рукой и полоснул по уху стеклом!

Тот взвыл:

–Ааааа, сукаааа! Аааа! Больно, сукаааа! Больно, бляяяяяя!

Николай смахнул кровь с неожиданно острого, как катана, стекла и продолжил:

–Ты не замечал, насколько понятия добра и зла размыты в нашем мире? Вот, вроде, кажется, что я делаю добро, пытаясь спасти свою девушку и коллег! Это прям стопроцентное добро, но, почему-то, я не уверен, что ты и ещё несколько твоих мёртвых соратников разделяют мою уверенность. Для тебя я вообще зло в чистом виде! Ты вспомнил, кстати, зачем вы здесь!?

– Иди на хуй, псих ебаный!

– Отлично.

Николай пошел к стеллажу с оснасткой. Без труда подняв груз для испытания крана, он вернулся к бойцу:

– Нет?

– На хуй иди!

– Пятьдесят килограмм, а как пушинка, – Николай повернул блин ребром, поднял на уровень груди и разжал пальцы так, что тот приземлился боевику на ступни. Раздался мерзкий хруст костей.

– Аааааааа, стой! Хваааатит! Не нужно больше! Взорвааать. Нам заплатили, чтобы мы взорвали хранилище.

– В смысле, блядь, взорвать хранилище?!

– Мы должны вывести из строя систему заполнения бассейнов водой и подорвать стену. Топливо перегреется, и Чернобыль покажется неудачным выбросом с фабрики по очистке фекалий.

– Зачем? – спокойствие Николая улетучилось, и он, брызгая слюной, навис над противником, – на кой хер?

– Я не знаю, мужик, клянусь!

– А с заложниками это всё зачем?

– Чтобы улететь. Требуем вертолёт на крышу хранилища, отлетаем на безопасное расстояние вглубь залива и взрываем. После подрыва стенки бассейна всем будет не до нас. Избавляемся от оставшихся заложников и пересаживаемся на катера. Всё. Нам и так заплатят, но можно ещё срубить бабла за заложников. План просто от… бгх…

Он не успел договорить – острый кусок стекла рассёк ему шею. Кровь брызнула на спецовку Николая и мощной струёй потекла на камуфляж связанного. Стул подкосился, и тело с глухим ударом завалилось на бок.

Николай не стал дожидаться, пока хрип затихнет. Он спешно поднял с пола пистолет, прошел через заполненный паром коридор, взял сумку с бомбами и направился к лестнице.

– Нужно спрятать содержимое сумки. Но сначала надо зайти в кабинет и взять из сейфа планшет, чтобы посмотреть, где Света, – он вслух проговорил пункты своего очередного ненадёжного плана.

Быстро и без проблем он преодолел запланированный путь. За окном уже смеркалось. Отблески опускающегося в воды залива солнца играли на стене. Не зажигая свет, Николай зашел в кабинет, достал планшет и включил. «Так, планшет, планшет, планшет».

Свет экрана осветил мокрую, грязную, изрезанную одежду. Николай посмотрел на себя и увидел, как низ белянки сильно покраснел от крови. Он приподнял край подобия рубашки. На боку, чуть выше пояса, зияла резанная рана. «Осколком зацепило, похоже», – мелькнула в голове мысль. «Надо кровь остановить». Николай отложил планшет и подошел к своему столу. Достал из тумбы тюбик с супер-клеем, выдавил содержимое по всей длине раны и сильно сжал пальцами края распоротой кожи, чтобы получилось подобие стыка, в котором застыл клей. Кровь перестала сочиться.

Пока система планшета загружалась, взгляд Николая упал на торчавший из сейфа ноутбук Сергея.

– Чуйка подсказывает, что тебя лучше тоже спрятать, дружок, – произнёс Николай себе под нос и сунул ноутбук в сумку со взрывчаткой.

Свет планшета прорезал тьму кладовки. Николай произвёл манипуляции, которые днём ему показала Света. На экране появились окошки с видом с камер хранилища. Он повесил сумку на плечо, в одну руку взял пистолет, а в другой зажал планшет.

– Нельзя терять ни минуты. Света, милая, где же ты? – не отрывая глаз от планшета, он вышел из кабинета.

– Кх-кх. Снова здравствуй, Павел Конев, – послышалось сбоку.

Николай медленно повернулся в сторону, откуда раздался звук, держа пистолет наготове. Во мраке коридора стоял человек с автоматом, направленным в его сторону. В мужчине Николай сразу признал Главного, что сидел в верхней операторской и листал оперативный журнал.

Николай без единой ноты удивления в голосе произнёс:

– Чего изволите, Главный? Вы, право слово, отвлекаете меня от важного дела.

В этот момент зашипела рация, и Николай услышал:

– Давид, в разделке все мертвы, тут просто ад, кто-то очень жестоко расправился с парнями. Заложников нет, а все наши мертвы. У дефектоскопистов тоже трупы наших, а сумка со взрывчаткой пропала.

Николай равнодушно посмотрел на изумлённое лицо Давида и опустил глаза на сумку.

«Ядерный пиздец», – подумал Николай и, не мешкая, прыгнул в дверной проём рядом. В падении он успел дважды выстрелить от бедра в сторону Давида. Раздалась автоматная очередь. Одна пуля попала в планшет, который разлетелся вдребезги. Упав, Николай выпустил остатки обоймы в стену по направлению к Давиду и отбросил пистолет. Поправив сумку, он вскочил на ноги и бросился бежать к лестнице, ведущей в мужской санпропускник.

«Цветы жизни умирают без химии»

Давид схватил со стола автомат и вышел из кабинета. На записях видеокамеры из коридора пристройки он чётко видел, как связной заходил в кабинет с ноутом в руках, а выходили они вдвоём и без ноутбука. Значит ноут в том кабинете, значит он будет богат и его дочь будет жить.

Пока Давид шел по тихим пустым коридорам, он вспоминал: как на него вышел человек со специфическим предложением – проникнуть на территорию хранилища и найти ноутбук с какой-то очень секретной формулой. Никто не знал, где в здании находится ноут, поэтому нужно было найти владельца – какого-то наркомана, выяснить, где ноутбук, идентифицировать формулу по, предположительно, её части, которую вывели химики заказчика из каких-то образцов, и после этого ликвидировать владельца. Деньги обещали огромные, но идея проникать на режимный объект, искать там ноутбук, потом устранять хозяина, Давиду не понравилась. К тому же его терзали сомнения: почему люди, готовые столько платить, не могут выловить этого клиента вне территории предприятия или заставить его принести ноутбук. На крайний случай же можно подкупить кого-то из работников хранилища для выполнения этой миссии. В общем, он отказался, а две недели спустя его дочь похитили прямо со дня рождения.

Когда Давид уже обзвонил всех знакомых, больницы и морги, раздался звонок: тот же человек предлагал ему все же найти ноутбук, убить его владельца и исключить любую возможность распространения информации с ноутбука в обмен на очень крупную сумму денег и девочку с кудрявыми белыми волосами десяти лет от роду. У звонившего «горели сроки», поэтому Давиду было выделено полтора месяца на подготовку и реализацию плана. В противном случае денег он точно не увидит, а девочка, вполне может быть, всплывет в каком-нибудь из каналов Петербурга, но, возможно, только ее часть. Никакие доводы и отговорки заказчика не интересовали, поэтому Давид после окончания разговора начал подготовку. У Давида был внушительный опыт международных операций по устранению нежелательных людей, от директоров компаний до диктаторов, поэтому поэтапный план с подставной подрядной строительной фирмой, охраной, уничтожением заложников вместе с комплексом под видом террористического акта родился в его голове в течение дня.

Сегодня был дедлайн, причём для единственной, обожаемой дочери Давида полночь этого дня действительно могла стать смертельной чертой. Но теперь его малышке не о чем переживать, ибо папа нашёл ноутбук, а хозяин его уже был мёртв. Осталось найти формулу, отправить заказчику и … мысли Давида прервал голос из рации:

– Главный, отряд 3 не отвечает. Отправил за вашим Коневым туда двух бойцов, но и с ними связь пропала. Разделка тоже молчит. Послал туда человека. Что-то явно не так.

– Всё идёт по намеченному плану! Без паники. Держи меня в курсе. Я в пристройку.

– Принято!

Давид вышел через женский санпропускник и уже шёл по коридору к кабинету начальника контейнерного хранилища, когда услышал мужское бормотание:

– Света, милая, где же ты?

Давид направил ствол автомата в сторону источника звука – не дальше пятнадцати метров от него.

Из-за двери в кабинет начальника контейнерного хранилища появился Павел. Он сильно отличался от того, кого ввели в верхнюю операторскую, но, без сомнения, это был Павел Конев. Его некогда белая форма представляла собой лохмотья, сквозь которые виднелась измазанная кровью кожа. Лицо Павла в тусклом свете планшета выглядело как кровавое месиво. На плече висела знакомая Давиду сумка, из которой торчал угол белого ноутбука. Павел не отводил глаз от планшета.

– Кх-кх. Снова здравствуй, Павел Конев, – Давид привлёк внимание мужчины кашлем.

Павел медленно оторвал взгляд от планшета, повернул голову в направлении Давида, посмотрел на ствол автомата и произнёс:

– Чего изволите, Главный? Вы, право слово, отвлекаете меня от важного дела.

Красные глаза Павла как будто светились во мраке коридора.

В этот момент рация Давида на поясе зашипела:

– Давид, в разделке все мертвы, тут просто ад, кто-то очень жестоко расправился с парнями. Заложников нет, а все наши мертвы. У дефектоскопистов тоже трупы наших, а сумка со взрывчаткой пропала.

Взгляды мужчин, держащих друг друга на мушке, встретились и плавно переместились на сумку, висящую у лысого на плече, а затем снова встретились. Павел пожал плечами и прыгнул в дверной проём, сделав два выстрела от пояса в сторону Давида.

Давид рефлекторно нажал на спусковой крючок, и очередь из трех пуль вылетела в сторону убегающего.

«Аааа! Нельзя стрелять! Не дай бог задену взрывчатку или ноутбук», – пронеслось в голове у Давида.

Несколько пуль пролетели сквозь стену и прошили обшивку коридора рядом с головой Давида.

Он рванул к двери, за которой скрылся Павел, но за дверью кроме разбитого планшета и пистолета ничего не было.

– Да чтоб тебя! – заорал Давид.

Он взял рацию.

– Лысый бородатый мужик в грязной спецовке. С сумкой он будет или без, взять живым. Повторяю – взять живым. Не стрелять в него! У него наша взрывчатка и ноутбук, который мне очень нужен.

«Ты точно знаешь где формула! Какую Свету ты искал, Паша, и что с твоим лицом? – подумал Давид и направился обратно в помещение начальника смены. – Пойду помогу ребятам найти урода по камерам».

Зайдя в помещение, терзаемый мыслями об облике Паши и пропавшем содержимом сумки Сергея, Давид достал спутниковый телефон. Паззл в его голове не сходился и нужно было найти последний кусочек для полной картины. Он сел на кресло и набрал номер. Как только гудки прекратились, а на другом конце взяли трубку, он без лишних приветствий произнёс:

– Простите за беспокойство, но есть предположение, что один из сотрудников принял вещество по Вашей формуле. Скажите, как проявляется её действие?

– …

– Да. Красные светящиеся глаза.

– …

– Понял. Уничтожить после получения формулы.

– …

– Уничтожить труп, но простите, может, Вы скажете, с чем мы с парнями тут имеем дело?

– …

– Да, д-да, п-понял, сделаю, – чуть заикаясь сказал Давид, после чего повесил трубку.

Он склонился над столом. Услышанное по телефону повергло его в шок, но в голове сформировалась четкая картина происходящего.

«Безопасность – приоритет номер один»

«Человеческая природа странна. Мы можем ужасно чего-то бояться просто потому, что ничего не знаем об этом. Я вот боюсь змей. Я не знаю, какая может меня убить, а какая нет, поэтому на всякий случай боюсь всех», – думал Николай, поворачивая штурвал толстой металлический двери с большой красной табличкой «Зона 1. Опасно. Не входить».

В помещении хранения радиоактивных отходов стояли контейнеры в виде бетонных кубиков полтора на полтора метра. В них хранились среднеактивные отходы, мощности излучения от которых было недостаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы напугать до усрачки.

Николай кинул сумку на пол, подошел к пульту управления краном и вывесил крюк крана над одним из кубиков. Зацепив крышку контейнера, он задумался и вышел из помещения. Пару минут спустя он вернулся с длинной алюминиевой лестницей, приставил её к стене и поднялся к потолку. Там висел датчик гамма-излучения, который при открытии крышки контейнера дал бы сигнал тревоги на центральный пульт и выдал расположение Николая. Вскрыв распределительную коробку, Николай обесточил датчик.

Он снял крышку контейнера. Излучение сложно ощутить, но опыт работы накладывает некий отпечаток на сознание и там, где излучение должно быть, его как-бы ощущаешь. Оно сопровождается табунами мурашек, гоняющих по поверхности тела. Именно такой табун сейчас спустился с головы Николая на спину.

«Ладно, месячная доза за пару минут не так и страшно», – подумал Николай, слушая истошный писк своего дозиметра и забросил всю взрывчатку в контейнер брусок за бруском, а затем опустил туда ноутбук Сергея.

После того, как крышка была закрыта, Николай затянул замки, зацепил контейнер краном и поставил его подальше от входа, для надёжности накрыв таким же сверху.

«Даже если сигнал от взрывателя дойдёт до взрывчатки через полутораметровые стены и стенку контейнера, вся эта срань после взрыва останется внутри помещения. Одно дело подрывать относительно тонкие стенки бассейна и совсем другое – пытаться разрушить бункер из тяжёлого бетона», – подумал он.

На этой позитивной, как ему казалось, мысли Николай закрыл помещение на висящий замок и обломил ключ в замочной скважине.

Светы в операторской разделки не было, а значит, следующий пункт назначения – высотная часть и операторская «мокрого хранения».

Две пули Давида зацепили Николая. Простреленная рука постепенно начинала болеть и чуть саднил бок. Он снова приподнял спецовку и посмотрел на своё истерзанное тело. «Вроде только чуть царапнуло, даже крови особо нет. Какого хуя я не взял ещё оружие в разделке?». Прошлый поход на врага практически без оружия закончился неважно, поэтому он подошёл к пожарному щитку и, вырвав дверцу, достал оттуда внушительного размера топор.

«Ох. Даже острый! Сойдёт».

Он зашёл через дверь в коридор, ведущий в «мокрое хранилище». Дойдя до середины длинного, узкого, тускло освещённого коридора, Николай услышал шаги и вскоре в конце коридора из боковой двери появились фигуры трёх запыхавшихся человек.

Один из надвигающихся на Николая мужчин выкрикнул:

– Эй, лысенький, ты не потерялся? Это не у тебя, случайно, наша взрывчатка?

– Ага, потерялся. Ищу тут пидора по имени Давид. Попутно кроша его дебиловатых дружков, – выпалил Николай в ответ.

– Нам велено тебя не убивать, но про твоё здоровье в приказе ничего не было, сука, – крикнул всё тот же и направил ствол автомата по направлению ног Николая.

Выстрелить он не успел. Топор Николая пролетел расстояние между противниками за долю секунды, и его лезвие вошло в череп разговорчивого бойца. Брызги крови добавили ярких красок серым скучным стенам коридора.

Николай молниеносно преодолел разделяющее его и нападавших расстояние, выдернул топор из головы и в одно движение отсёк предплечье бойца, направлявшего в его сторону дробовик. Третьему молодчику топор глубоко врезался в основание шеи, и мужчина, хрипя, опустился на пол. Николай сквозь стоны теперь уже безрукого бойца услышал из-за стены быстро приближающиеся шаги нескольких человек и поднял с пола автомат.

«Тут стены из гипрока, это я точно помню». Он направил ствол в стену и нажал на курок. Пули прошили тонкий гипсокартон, подняв облако пыли. Выпустив магазин, Николай снова прислушался к наступившей тишине, прерываемой стонами безрукого. За дверным проёмом уже слышались шаги только одного человека. Несколько мгновений спустя они ускорились по направлению ко входу в коридор. Николай схватил с пола дробовик и направил его туда, где, судя по звуку, находился бегущий, и выстрелил в стену на уровне ног. Куски гипрока и штукатурки разлетелись по всему коридору. В ушах Николая звенело, но он чётко слышал, как сбился ритм шагов. Мгновение спустя в коридор ввалился боец и тут же получил заряд дроби в лицо. Теперь все стены коридора были окрашены в красный. Осколки костей черепа и кусочки мозга медленно сползали по стене. Николай встал. Пыль от раскрошенной стены налипла на окровавленное и вспотевшее лицо. Он подошел к корчившемуся от боли, истекающему кровью бойцу без руки.

– Зря вы сюда припёрлись, – произнёс он уставшим голосом и приставил дуло дробовика к голове, бьющегося в агонии безрукого.

– Не убивай, пожалуйста, – простонал боец.

Николай посмотрел в расширенные от боли и страха глаза, улыбнулся и спустил курок.

– Отряд два, доложите обстановку, – прервал звенящую тишину голос из рации.

Николай, с трудом наклонившись, снял рацию с пояса одного из нападавших, поднёс её ко рту и нажав кнопку произнёс:

– Отряд два ликвидирован! Как слышно? Приём.

– Это герой, что спасает заложников и ворует нашу взрывчатку? В таком случае у нас для тебя есть подарочек, он ждёт тебя в помещении начальника мокрого хранения.

В рации послышался звонкий удар и женский всхлип.

– Тебя же Светой зовут? – прозвучал голос из рации. – Она ждёт тебя! Конец связи.

«Это Света. Вот где она! Она жива, и она у них», – подумал Николай, и в его душе всё затрепетало.

Он отбросил дробовик, взял с пола автомат и пару магазинов. Перезарядив оружие, он вышел из коридора в проход, где только что слышались шаги. Перешагнув через тело черноволосого парня, проверявшего с утра пропуск, он подошел к высокому седовласому с уродливым шрамом на лице мужчине, который лежал в луже крови и тяжело дышал.

– О, лыыысый, кааак?! – протянул Виктор, захлебываясь кровью, – зря я тогда не выстрелил тебе в голову!

– Очень зря, – произнёс Николай и присел на корточки, – жаль, что у меня нет времени, чтобы сполна отдать тебе долги за ребят.

Николай вынул из ножен Виктора нож, приставил его к груди наёмника так, чтобы лезвие без труда проходило между рёбер, и плавно ввел острый металл сквозь грудину в сердце.

Он посмотрел в застывшие мёртвые глаза бойца, встал и двинулся к двери, разделяющей коридор и мокрое хранилище.

На половине пути вверх по лестнице к кабинету, где держали Свету, Николай почувствовал запах гари. По мере приближения запах становился сильнее, и лестничная клетка постепенно стала заполняться дымом.

– Вот суки, – вскрикнул Николай, оказавшись у пылающей двери нужного ему кабинета. – Света, Светаааа! – закричал Николай, но ответа не последовало. Он без раздумий подбежал к шкафу с уборочным инвентарём, схватил металлическое ведро и, зачерпнув воды из бассейна выдержки, вылил её на себя. Вода была тёплая, насосы подпитки не работали уже не меньше часа. Он зачерпнул ещё одно ведро и снова вылил на себя. В насквозь мокрой одежде он с разбегу плечом выбил дверь и ввалился в импровизированную приёмную кабинета начальника мокрого хранилища.

Стена возле двери пылала, остальное помещение было заполнено дымом, но не горело. Николай бегло осмотрел приёмную. Напротив двери, избитый и привязанный к газовой трубе сидел Андрей Иванович, рядом на полу были тела Дениса и начальника смены.

Николай обратился к задыхающемуся начальнику.

– Андрей, здесь кроме тебя ещё есть кто-нибудь? Андрей Иванович! Свету, технолога, видел?

– Нет, Коль, не видел я её. И тут я один, никого нет…

– Что произошло с Денисом? Хотя. Нет времени. Сейчас попробую освободить тебя, – сказал Николай, взял со стола канцелярский нож и подошел к Андрею. – Сейчас, шеф, отвяжу тебя, побежишь во вторую операторскую сухого, а оттуда на волю, – кашляя от дыма, произнёс Николай.

– Коль, спасибо те…, – не успел договорить Андрей. Его прервал мощный взрыв.

Николая отбросило взрывной волной. Проломив стену приёмной, он влетел в кабинет Дениса и снова провалился во тьму.

«Паша – не Паша»

Давид вошёл в кабинет начальника смены, подошёл к девушке, прикованной к батарее, и спросил:

– Как тебя зовут?

– С…Светлана, – всхлипывая произнесла девушка.

– Скажи мне, Светлана, кто такой Павел Конев, почему он бегает по хранилищу в поисках тебя, убивает моих людей и ворует мою собственность?

– Я, я не знаю о чём Вы. Конев – оператор сухого хранилища и, кроме этого, я о нём ничего не знаю.

Давид отстегнул девушку от батареи, подвёл к экранам наблюдения и усадил на стул.

– Смотри, – он остановил видео на кадре, где встретился с Николаем в коридоре. Лицо Николая было чётко видно, вплоть до красных глаз. – Узнаёшь?

– Нет, – произнесла девушка, не раздумывая.

Давид внимательно посмотрел на девушку, затем снял с неё чепчик, из-под которого на плечи спали длинные светлые волосы, и улыбнулся.

– Не знаешь, значит! А я вот что-то начинаю припоминать, – улыбаясь произнёс Давид.

Он медленно курсором отмотал запись того же коридора на несколько часов раньше, когда Павел пришёл на работу, затем домотал до момента, когда девушка с длинными светлыми волосами в голубом платье зашла в кабинет к начальнику контейнерного хранилища, а затем перенёс курсор к уже известному ему времени, когда Павел с Сергеем выходили из кабинета.

– Не знааааешь? – протяжно выдал Давид и ударил девушку по лицу. – Всё-то ты знаешь! Какого чёрта оператор весь день тусовался в кабинете начальника участка? Кто этот лысый? Сейчас ты мне всё скажешь!

Рация зашипела:

– Давид, это Рубен. У проходной машина охраны. Стучат в дверь, просят открыть для проверки заявления, что комплекс захвачен террористами и тут есть заложники. Переходим к плану «Б»?

– Да, заблокируйте двери и турникеты, покиньте здание, напоследок дайте во внешнюю дверь очередь, чтобы ненадолго отступили. И быстро метнитесь в хранилище. Мне нужна запись казни, а отряд 3 не отвечает.

– Принято. Выдвигаемся.

Давид подвинул стул со Светой поближе к себе и сел за пульт начальника смены. Раскатав балаклаву, закрывшую его лицо, он нажал на кнопку видео вызова начальника смены станции. Три гудка спустя на экране появилось красное от злости лицо:

– Что у вас там происходит, почему у меня в кабинете несколько работников хранилища, которые утверждают, что комплекс захвачен, почему оперативная связь не работает?

Давид потянулся к монитору и включил установленную на нём камеру.

– Хранилище захвачено, у нас около двадцати заложников. Не пытайтесь штурмовать здание, иначе заложники умрут, – он чуть повернул камеру, чтобы было видно Светлану, и приставил к её горлу нож. – Бомбы, установленные в бассейнах выдержки ядерного топлива, в случае попытки захвата будут подорваны. О требованиях и дальнейших действиях мы сообщим позже. Конец связи.

Давид выключил камеру и взял рацию:

– Отряд два, доложите обстановку.

Рация зашипела и оттуда с мрачным спокойствием донеслось:

– Отряд два ликвидирован! Как слышно? Приём.

– Это наш герой, что спасает заложников и ворует нашу взрывчатку? В таком случае у нас для тебя есть подарочек, он ждёт тебя в помещении начальника мокрого хранения.

Он влепил Свете пощёчину, и она всхлипнула.

– Тебя же Светой зовут? – обратился Давид к девушке, держа палец на кнопке рации, а затем поднёс рацию вплотную к своим губам, – Света ждёт тебя! Конец связи.

Давид с силой схватил Свету за шею, и из её уст вырвалось протяжный крик боли.

Давид переключил канал рации и произнёс:

– Артур, наш гость идёт к кабинету начальника мокрого хранилища. Приготовь ему жаркий приём. Если он будет с сумкой, пристрели, если нет – он нужен живым. Как понял? Приём!

– Главный, тебя понял. С сумкой валить, без – брать живым.

Давид отложил рацию, и его взгляд устремился на мониторы видеонаблюдения. Он щёлкал курсором на каждую из камер, изучая видео с момента, когда встретился с лысым в коридоре.

Не поворачивая головы, он обратился к Свете:

– Так как же зовут твоего героя? И кто он?

– Николай. Он – начальник сухого хранилища, – тихо ответила она.

– Что ж, я обязательно приглашу тебя на кончину твоего Николая, Светлана, – процедил он сквозь зубы.

Он снова принялся листать записи камер наблюдения, и вскоре на одном из экранов появился Николай с сумкой, вращающий затвор тяжёлой двери.

В этот момент из рации послышался голос Артура:

– Давид, он зашел в помещение, и у него нет сумки.

– Стой. Не предпринимай ничего, – произнёс Давид, впившись глазами в экран, где за тяжёлой дверью только что пропал Николай.

– Жди, Артур! – нетерпеливо произнёс Давид. Он ускорил видео в несколько раз, и через минуту на экране появился Николай без сумки.

– Артур, мы знаем, где сумка. Убей ублюдка.

– Принято, я как раз установил маленькую взрывчатку на кислородные баллоны рядом с помещением. Взорвём их. Это заставит нашего супермена затихнуть, а ребят на улице относиться к нашим словам ещё серьёзнее. Есть ещё шанс съебать отсюда с выкупом за заложников. Да, Главный?

– Да. Выполняй, – Давид переключил экран на камеру, на которой виднелись бассейн выдержки и горящий дверной проём кабинета начальника мокрого хранилища.

– Смотри, Света, вот и финал, – прорычал Давид, схватив Свету за волосы, и снова приставил к горлу нож, чтобы она смотрела на экран, – не смей закрывать глаза – смотри.

Артур, наблюдавший, как Николай ворвался в помещение, медленно направил маленький пульт в сторону подсобки, примыкающей к кабинету начальника мокрого хранения, и нажал кнопку. Раздалась серия мощных взрывов, зал хранения забросало ошмётками кирпича, гипрока и стекла, окна зала выбило. Повсюду был туман из пыли, пылали деревянные остатки дверей и оконных рам. Помещение бассейна наполнилось дымом.

Изображение с камеры Давида пропало. Серая рябь монитора отражалась в глазах Светы, из которых ручьём текли слёзы.

– Мы достали его, Главный, – раздался голос Артура из рации, – но я для верности пойду проверю, как там чего. Приём!

Давид убрал нож от горла беззвучно рыдающей девушки и отпустил её голову. Он взял рацию и произнёс:

– Молодец. Действуй!

Давид снова опустил балаклаву на лицо и нажал кнопку вызова начальника смены станции. Спустя один гудок на экране появился начальник, на заднем плане у которого стояла толпа людей в форме.

– Это – знак того, что мы не настроены шутить. Во взрыве погибли три заложника, и это только начало. Хранилище не пострадало, выхода радиоактивных веществ, судя по датчикам, нет. Пока нет. Даже не думайте нас штурмовать. Требования будут выдвинуты в течении следующих тридцати минут. Конец связи.

Кто-то из людей в форме попытался что-то сказать, но Давид выключил камеру. Он повернулся к Свете, и указывая на экран, где на паузе застыл силуэт Николая, закрывающего дверь в помещение, спросил:

– Где это?

Она сквозь слёзы посмотрела на экран и, всхлипывая, произнесла:

– Это помещение хранения радиоактивных отходов.

– Где оно находится? – спросил Свету Давид и встал из-за стола. Он подошел к шкафу с надписью «Схемы», откуда через пару минут достал толстый альбом «Хранилище. Архитектура». Положив альбом на стол перед заплаканной девушкой, Давид произнёс:

– Показывай, где это помещение.

– Я техник по топливу, я не умею читать схемы.

– Тогда с тобой все? – спросил Давид и приставил к горлу девушки нож так плотно, что на лезвии появились капли крови.

– Я найду, – произнесла девушка дрожащим голосом.

– Вот и славно. Ищи.

Света трясущимися руками несколько минут перелистывала альбом, пока на одном из чертежей не появилась надпись «Хранилище ОЯТ. Контейнерное хранилище. Отметка +0.0». Она долго водила пальцем по схеме, слёзы крупными каплями капали на бумагу, оставляя тёмные мокрые следы. Внезапно палец девушки остановился на небольшом квадратике:

– Вот. Помещение хранения радиоактивных отходов №153. Первая категория. Входить туда нельзя из-за гамма-фона. Огромный риск переоблучения, – произнесла она и, взглянув на застывший кадр с выходящим из помещения Николаем, зарыдала.

– Я знал, что ты мне пригодишься. Вставай. Пошли сумку доставать, – он поднял её с кресла и толкнул перед собой. – Быстро. У нас меньше двадцати минут.

«Каждому воздастся»

В полуразрушенном помещении было темно. Языки пламени от горящей деревянной мебели скудно освещали обгоревшие стены. Лёгкая перегородка между кабинетами была практически разрушена. Коридор и две комнаты после взрыва баллонов превратились в один огромный зал.

Артур нагнулся, отодвинул стволом автомата свисающий кусок наличника и прошел вперед. Он посмотрел на обгоревший обезображенный труп, привязанный к батарее, посветил фонариком на тело и двинулся дальше. Перебравшись через разрушенную стену, он оказался в помещении, которое некогда было кабинетом Дениса. На сломанном столе, наполовину присыпанное документацией, лежало тело в разорванной, прожженной и пропитанной кровью одежде.

– А я всё думал, когда ж ты угомонишься, уёбок, – громко произнёс Артур, обращаясь к бездыханному телу.

«Когда ж ты угомонишься» … выстрел… «когда ж ты угомонишься» … выстрел… «когда ж ты угомонишься» … выстрел… «когда ж ты угомонишься» … выстрел… «Викаааааа», – голоса в голове Николая становились всё громче. Он узнал голос Артура, узнал слова, и теперь ещё живой мозг посылал сигналы в отключившееся тело.

Артур победно смотрел на тело противника, который причинил столько неудобств и чуть не сорвал всю операцию. Ему даже не пришло в голову добить Николая. Люди после подобных взрывов и так не выживают. Он с довольным видом закончил перебирать бусины браслета и уже собирался уйти, как рука Николая шевельнулась.

– Нет! – произнёс Артур, – Лежи и подыхай, сука! – прокричал он, не понимая, что происходит. – Если ты встанешь, то познаешь боль, которую никогда не испытывал, – Артур положил автомат на уцелевшую часть стола рядом с собой и расстегнул бронежилет. – Обещаю, тебе будет так больно, как не было никогда! – произнёс он, когда Николай встал спиной к нему в полный рост. Артур снял бронежилет и бросил его на пол. Он достал из-за пояса нож и потянулся в предвкушении медленного и приятного убийства:

– Никогда, слы…, – Артур осёкся.

Николай медленно повернулся.

Артур побледнел. На него смотрело чёрное от запёкшейся крови и гари лицо с неразличимыми при тусклом свете глазами. Казалось, глаз вовсе не было, а на их месте зияли тёмно-красные впадины. Кусок металлического профиля, похожего на наконечник огромного гарпуна, разорвав щёку Николая остриём, торчал изо рта. С холодного искорёженного металла тонкой струйкой лилась кровь.

– Боль? – прервал наступившее молчание Николай.

Коверкая из-за железки во рту слова, он медленно и неразборчиво произнёс: «Ты, думаешь, что сможешь причинить мне боль?», – он, взявшись за кусок металла, медленно потянул за него. Кровь брызнула из раны.

Артур, на секунду остолбенев от увиденного, попытался схватить лежащий на столе автомат, но Николай метнул в него вытащенный из щеки кусок металла. Боль обожгла руку Артура, он одёрнул пробитую кисть и поднёс её к лицу, чтобы осмотреть. В тот же момент удар Николая снёс его с ног. Артур перелетел через остатки стены, разделяющей кабинет и приёмную. Он попытался встать с пола, но не смог. Грудь сжало, словно в неё прилетел удар кувалдой. Попытки набрать воздух в лёгкие раз за разом проваливались. Хрипя, он отполз в сторону выхода из помещения, облокотился на стену и выдернул металл из руки.

Силуэт Николая медленно появился из тьмы разрушенного кабинета. Он переступил через остатки стены и двинулся к врагу, по пути подобрав с земли нож. Артур привстал и здоровой рукой ударил Николая, но тот увернулся. Второй удар был блокирован, третий Николай перехватил, схватив противника за запястье. Он вывернул зажатую руку ладонью вверх, воткнул острие ножа в локтевой сгиб и распорол предплечье до самого запястья. Кровь из разорванной вены хлынула на пол.

Артур попытался ударить пробитой рукой, но и этот удар был перехвачен. Николай развернулся к нему спиной и зажал его руку под правой подмышкой, а затем воткнул металл в запястье и рассек правую руку до локтя. Он снова повернулся лицом к Артуру. Противник был в ужасе, его руки с рассеченными венами были опущены. В некогда уверенном в себе убийце перед лицом смерти не осталось и следа спокойствия. Перед Николаем был испуганный человек, в глазах которого читалась мольба о пощаде. Чуть шевеля посиневшими губами, Артур произнёс:

– Не убивай меня, прошу!

Николай, не моргая смотрел на противника. Подойдя к Артуру вплотную, он прикрыл его рот ладонью и прошептал:

– За Вику и остальных, – нож Николая вонзился в живот Артура.

Не отводя свой взор от полных ужаса и боли глаз противника, Николай медленно распорол его живот от паха до рёбер и отошел на два шага назад. Он задумчиво стоял и наблюдал, как враг, сначала хрипя упал на колени, а затем, подавшись вперёд, обмяк на пол.

«Хм, и всё? Я думал от смерти этого пидора будет куда приятнее, а тут…», – мысли Николая прервал звук хрустнувшего рядом стекла.

Он обернулся. Откуда-то со стороны лестницы появился силуэт с пулемётом наперевес. Когда щёлкнул затвор, Николай уже был в трёх шагах от входа в бассейн выдержки. Раздались выстрелы. По бедру Николая что-то ударило, но он успел скрыться в дверном проёме. Прятаться было негде, добежать до противоположного выхода не было никакой возможности.

– Ядерный пиздееееец, – выпалил Николай и нырнул в бассейн выдержки через один из открытых ремонтных люков. Свинцовый град пробарабанил по листам металла ему вслед. Боец с автоматом вышел на перекрытие бассейна. Он шел к ремонтным люкам и короткими очередями стрелял всюду, где мог прятаться Николай. Выйдя на середину перекрытия между двумя открытыми люками, он высадил в воду остатки патронов. Стрельба прекратилась и раздался щелчок отстёгиваемого магазина. Николай, чуть высунув голову над водой, быстро заплыл за спину бойца. Он уперся в застрявший труп Василия Сергеевича, выпрыгнул на полкорпуса из воды и ножом прорезал нападающему внутреннюю часть коленей. Ноги врага подкосились, он с грохотом упал на перекрытия. Николай с трудом выбрался из бассейна, подполз к бойцу и всадил ему нож прямо в горло. Тот захрипел, схватил руку Николая и попытался вынуть лезвие из шеи, но очень скоро силы покинули его, рука безвольно упала. Кровь из шеи лилась на металл перекрытия и стекала в бассейн, окрашивая воду в розовый цвет. Николай откинулся на спину на металлических перекрытиях бассейна.

– Надеюсь я считал правильно, и ты – предпоследний, – процедил он сквозь зубы, смотря на бездыханное тело пулемётчика, – ещё один уёбок и всё.

Пробитая щека саднила, из неё беспрестанно капала кровь, рука ныла, бок разрезала боль. Язык шевелился плохо, часть воздуха ещё уходила через отверстие в щеке и говорить становилось всё тяжелее. Правое бедро невыносимо болело. На часах сработал будильник. Николай с трудом перевалился на бок, опираясь на руку, он, кряхтя и сплёвывая наполняющую рот кровь, сел.

– Пора принять лекарства, – тихо произнёс он. Ненадолго задумавшись, он засунул руку в карман и достал заветную коробочку.

Взгляд Николая застыл на том, что осталось от упаковки таблеток. Он с усилием закрыл глаза и со звонким шлепком ударил рукой по лбу. Помещение бассейнов выдержки наполнилось отчаянным: «Бляяяяяяядь».

Пуля, попавшая в бедро, перемолола коробочку с таблетками, и всё содержимое растворилось в воде бассейна.

Николай в отчаянии снова запустил руку в карман в тщетных попытках найти там уцелевшую таблетку. Ничего. Он высунул через пулевое отверстие в брюках палец руки и пошевелил им.

– Блядь, ядерный пиздеееец! – вскрикнул он и сильно ударил по металлическому полу. Николай понимал, что без таблеток он относительно безболезненно проживёт ещё минут десять, а потом в течение пяти минут умрёт в ужасных муках.

«Света, моя милая Света, где же ты? – вдруг промелькнуло у него в голове. – У меня меньше пятнадцати минут, чтобы спасти тебя.»

Николай резко встал. Подошел к трупу бойца, вытащил у него из кобуры пистолет, убедился, что магазин полон, и спрятал ствол за спиной. Поднял пулемёт и передёрнул затвор. На металл перекрытия упал патрон. «Почти успел зарядиться, еблан», – подумал Николай, закинул пулемёт на плечо, и, хромая, пошёл в кабинет к Денису. Переступив через мёртвого Артура, он подошел к завалам мебели, под которыми находился сейф. Там должен был быть планшет. Время стремительно летело. Когда Николай включил планшет и совершил все действия, которые показывала Света, с последнего приёма таблетки прошло уже сорок восемь минут. Снова, как и утром, перед ним появились десятки маленьких изображений со всех камер в здании. Николай судорожно всматривался в эти крохотные оконца в поисках движения, но картинки будто застыли на паузе.

– Где же ты, милая? У нас так мало времени, пожалуйста, покажись, дай знак, где ты? – простонал Николай. Боль в щеке усиливалась, и казалось, что болит каждый сантиметр истерзанного тела.

Вдруг глаз Николая выхватил квадратик с двумя движущимися фигурами. Николай быстро ткнул пальцем в квадрат, и тот, немного зависнув, раскрылся на весь экран. На экране было отчетливо видно, как тот, кого называли Главный сидел со Светой в кабинете начальника смены.

«Вот ты где, зайка, сейчас я приду за тобой! Но мне нужно ещё немного времени», – подумал Николай и снова полез в сейф Дениса.

Он смахнул грязь с того, что осталось от стола и достал из сейфа красивый футляр для ручки. Открыв футляр и отковыряв край бархатной обивки чехла, Николай извлёк маленький пакет с желтоватым порошком. «Первый или меф всё равно, но минут десять мне это даст, – подумал Николай и высыпал всё содержимое пакета под язык. – Спасибо, Денис Александрович, упокой господь твою душу», – Николай поправил оружие на спине и, не отрывая глаз от планшета, двинулся через бассейн к лестнице.

Кабинет начальников смены находился в этом же крыле тремя этажами выше и был точной копией кабинета Дениса. Он также состоял из небольшой приёмной и основного помещения. Николай помогал с ремонтом, когда только пришел на работу в хранилище, и точно знал, что стена между коридором и кабинетом – это бетон, но вот старую дверь напротив окна зашили гипсокартоном в два листа.

В кабинете висела камера, что позволяло прекрасно видеть происходящее внутри. Однако попасть в террориста, выстрелив сразу через входную дверь, было невозможно. Поэтому вся надежда была на зашитый гипсокартоном проём. Николаю нужно было лишь одно – чтобы Давид появился в камере напротив окна. Тогда Света спасена. Штурмовать кабинет в его состоянии было равносильно провалу, а завалить Давида через тонкую стену – единственная возможность спасти любимую.

Захваченный мыслями о спасении Светы, он не заметил, как очутился в коридоре на нужном этаже возле кабинета. Боль была невыносимой, в глазах стало медленно темнеть. Он остановился напротив зашитого гипсокартоном проёма, снял с плеча пулемёт и прислонился к стене спиной. Собравшись с силами, он несколько раз ударил по обшивке стены, чтобы зафиксировать приклад пулемёта в образовавшейся дыре. Сил держать оружие в руках не осталось.

Он взглянул на планшет. На экране Давид толкнул Свету перед собой в направлении приёмной. Николай, хрипя, заорал что было силы:

– Давииииид!

Фигуры на экране планшета остановились.

–Давиииид! – крикнул Николай ещё раз. – Я убил всех. До одного! Ты остался совсем один, сука. Тебе уже никто не поможет. Нет больше никого. Все мертвы.

Николай засмеялся:

– Почти тридцать обученных бойцов против одного единственного обдолбанного менеджера. Это же шутка, достойная стендапа, Давид. Где ты нашёл этих дебилов?

– Что с Артуром? – прокричал Давид.

– Это с ирокезом такой? С приятным низким голосом?!

– Да!

– Аааа. Артур значит. Ему я кишки выпустил, Давид, и с удовольствием смотрел, как он подыхает.

Николай почувствовал, что начинает отключаться, картинка на планшете поплыла. Он наклонил голову к руке с планшетом и с силой укусил большой палец. Несмотря на то, что боль в пальце была не особо сильнее боли во всём теле, он немного пришёл в себя.

Фигура Давида, схватившегося за лицо, сдвинулась правее, но всё ещё была вне зоны поражения, а Света стояла как раз напротив окна.

Николай продолжил:

– Ты прикинь, Давид, он у меня пощады просил! Уёбок тупой! Молил прямо! – Николай громко рассмеялся, надеясь вывести Давида из равновесия, и это сработало. Давид выхватил огромный нож, сорвался с места, подбежал к Свете, приставил ей нож к горлу и заорал:

– Я сейчас твоей дорогой Свете горло перережу! Это тебя рассмешит?! Будешь смеяться, когда она захрипит, захлёбываясь собственной кровью, будешь? Это же твоя подружка, она тебе нужна!? Ну конечно же нужна! Иначе бы ты не стоял там за стеной.

– Давид, да похуй уже. Я ведь все твои бомбы спрятал. Пизда рулю. Не сможешь ты подорвать комплекс и съебаться. Ага. Только я одного не пойму – зачем? Ты точно не переживаешь за своих арестованных «братьев», о которых говорили на записи, прежде чем попытаться перерезать горло Лерке. Похуй тебе на них, также как и похуй на тех, кто с тобой тут был. Ну, за исключением «ирокеза». Зачем ты здесь, Давид? Ведь уже всё кончено. Никто из нас двоих не выйдет из здания живым. Что тебе тут надо, а? – Николай ощутил небольшой прилив бодрости от наркотика Дениса, боль поутихла.

– Формула, мне нужна была формула. Я полагаю, что она на ноутбуке твоего дружка Сергея, – прокричал Давид. – Я назвал его «связным», раздал парням фото, чтобы никто случайно его не грохнул. Какова ирония, что он так радикально поменял свой образ, и его застрелили одним из первых вместе с тобой! Всё это из-за грёбаной формулы, которая делает из людей неуязвимых непобедимых солдат. Уверен, что тебе теперь прекрасно известно, насколько она эффективна. Был приказ, чтобы все упоминания о формуле, наработки и прототипы, которые хранятся в этом здании, не вышли за его пределы. Было решено уничтожить здание после обнаружения образцов и ноутбука. Чтобы ничего не осталось. Даже случайно. Нигде. Перегреть отработавшее топливо и выжечь все упоминания. И план был прекрасен, всё шло как надо, пока в одном мы не облажались – оставили тебя живым.

– Вы, вы – пизданутые! Ты хоть представляешь, сколько бы людей пострадало от вашей зачистки?! Десятки, блядь, тысяч!!! Сотни работников станции должны были погибнуть и тысячи мирных жителей вокруг получить дозу облучения из-за ссаного подобия дезоморфина, который сварил в хранилище Сергей?

– О, не кипятись, – протянул Давид, – для нас всё рассчитали умные люди: активность топлива минимальная, вода после взрыва стен бассейна вытечет в технические помещения на отметках ниже нулевой и останется внутри хранилища, а взрыв, – Давид выдержал паузу, – взрыв будет полностью локализован стенами здания. Минимальные протечки воды через фундамент и выбросы золей в атмосферу через системы вентиляции. Снаружи хранилища всё останется почти чисто, а вот внутрь никто не зайдёт лет пятьдесят.

Перед глазами Николая снова всё поплыло. Он укусил себя за руку ещё раз, но это не возымело нужного действия. Экран планшета расплылся до состояния, когда Давид и Света слились в одно серое пятно.

Давид продолжал:

– Этого формула стоит! Представляешь, что она даст? Армию непобедимых солдат без страха и боли, зацикленную на одной цели, которую им даст обладатель формулы. Ты не можешь представить, сколько денег нам заплатят за неё! Мы можем купить государство! – Давид убрал нож от горла Светы, – мы можем купить его вместе с тобой и твоей девушкой.

Он развёл руки в одной, из которых был нож, а во второй автомат:

– Вместе! Ты же знаешь, где формула! Принеси её мне, и мы выберемся отсюда вместе. Я отправлю её заказчику, и мы уйдём неприлично богатыми! А, как тебе такой расклад? – Давид отошел от Светы ещё на шаг, крутя головой, как будто в поисках Николая и ответа на свой вопрос.

– Мне деньги уже не нужны, Давид, – с трудом проговорил Николай.

– Тогда просто отдай мне формулу! У них моя дочь. Кабинет начальника смены – единственное место, где есть интернет. Отдай мне формулу, я перешлю её заказчику, и он отпустит мою дочь, а я отпущу твою девушку. А! Как тебе? Жизнь двух невинных в обмен на информацию с ноутбука! Соглашайся и больше никто не умрёт!

– У меня нет никакой формулы, Давид, – прокашлял Николай и сплюнул кровь на пол.

Силы его покинули, тело медленно сползало по стене.

«Если сделать себе очень больно, то вставит сильнее. Может в организме осталось немного отравы для последнего рывка», – Николай достал нож и из последних сил воткнул его в бедро. Боль пронзила тело, сознание вернулось, картинка на планшете стала почти чёткой. Он увидел, что Давид стоит на линии огня и больше не держит Свету.

Приподнявшись и направив дуло пулемёта на стену в зону, где стоял Давид, Николай крикнул: – Милая, sientate!

Света на мгновение замерла и через секунду бросилась на пол! Долю секунды спустя Николай нажал на курок. Давид, осознав, что происходит, в последнее мгновение попытался выстрелить в стену перед собой, но было поздно. Под грохот выстрелов тяжёлого пулемёта со стены кабинета посыпались рамки с фотографиями и грамотами, разрываемые пулями. Свинцовый дождь, прошивая гипсокартон, барабанил по уличной стене и окну. Отдельные пули попадали в Давида, отбрасывая его всё дальше от Светы. Падая, он направил автомат в сторону вылетающих пуль и нажал на курок. Вырвалась короткая очередь, и Давид, похожий на кровавое решето, замертво свалился на пол кабинета.

Света отползла от тела Давида, а затем, вскочив на ноги, выбежала из кабинета. Возле стены на полу, вытянув ноги и неестественно опираясь на руку, сидел Николай. Голова, прижатая к левому плечу, подёргивалась, в тщетных попытках зафиксироваться в одном положении, кровь лилась из приоткрытого рта на заваленный гильзами пол. Вместо щеки на лице зияла дыра, через которую было видно остатки зубов. Мокрая, рваная, прожженная одежда была полностью пропитана кровью.

– Коленька, милый, Коленька, что с тобой? – воскликнула Света.

Он повернул мертвенно-бледное лицо и посмотрел на неё впалыми красными глазами. Губы Николая пошевелились, и сквозь хрип она услышала:

– Милая, добей его.

Рука Николая потянулась за спину. Он достал из-за пояса пистолет и щёлкнув предохранитель, пододвинул его Свете.

– Помнишь, мы смотрели «Красный дракон»? – он болезненно посмотрел в сторону изрешечённой стены. – Они же всегда восстают. Иди, прижми к его голове пистолет и просто нажми на курок. – Он слегка тряхнул рукой, призывая Свету взять пистолет.

Света наклонилась, схватила пистолет двумя руками и вернулась в кабинет.

Николай проводил её взглядом и, задрав голову, посмотрел на стену, возле которой стоял минуту назад. На ровной отштукатуренной поверхности стены виднелись три отверстия от пуль. Два чёрных и одно, окаймлённое кровью, с небольшим кровоподтёком.

В кабинете раздался выстрел.

– Умница. Тебе теперь ничто не угрожает. Ты в безопасности! – произнёс Николай, еле шевеля губами. Приподняв голову, он перевалился на другой бок и шёпотом произнёс. – Всё у тебя будет хорошо, милая.

Кровь хлынула из открывшейся на шее раны. Рука Николая подкосилась, не в силах держать вес ослабшего тела, и оно, тихо сползая по стене, опустилось на пол.

– Коленька, я выстрелила в него как ты просил. Коленька, Коля, – кричала Света, пытаясь растолкать Николая, который уже не слышал криков любимой. – Коляяяяя, Коля, очнись, пожалуйста. Ну пожалуйста! Нееет!

Красные глаза Николая смотрели на неё застывшим, нежным взглядом.

«Эпилог»

В полуподвальном помещении, ярко освещённом искусственным светом, разговаривали двое в белых халатах.

– Лёш, я многое повидал, но вот чтобы так трястись над трупом – это впервые! И мало того, что я сто шестнадцать швов ему наложил! – Пожилой мужчина завязал нитку на зашитой шее бородатого голубоглазого мужчины с гладко выбритой головой, лежащего на металлическом столе. – Они, понимаешь, – мужчина осёкся, – они сказали, что его нужно заполнить кровью. Реальной свежей кровью, Лёш! И группу с резус-фактором сказали. Ну где такое видано?

Мужчина сделал ещё стежок и, обрезав нитку рядом с узлом, положил принадлежности для зашивания в лоток.

– И кто интересно ему рану на боку суперклеем заклеил? Впрочем, не важно! Подай, пожалуйста, мне простыню, – попросил он и накрыл тело.

Парень лет тридцати в очках с роговой оправой обратился к пожилому коллеге:

– Евгений Петрович, ты мне скажи вот что – какая нам с тобой разница? Очень уважаемые люди нам платят весьма немалые деньги за латание трупа. Нам радоваться надо, а не ворчать! Скажи мне лучше, ту капельницу с кровью сейчас ставить нашему «смертельно больному» или завтра уже?

– Ставь, Леша, подключай трупик, – произнёс пожилой. Он подошел к раковине и открыл кран, чтобы помыть руки. – Давай заканчивать и пойдём в бар. Надо же тебя напоить, раз я почти проиграл спор.

Мужчина тщательно с мылом вымыл руки, вытер их полотенцем и, пародируя голос Лёши, произнёс:

– Не буду материться месяц, – он скорчил гримасу недоумения, – это ж надо такое придумать. И, главное, почти выиграл же! Ты, кстати, закончил?

– Да, Евгений Петрович, – сказал парень, два раза щёлкнул пальцем по капельнице, проверяя, что кровь подаётся нормально и скинул халат. – Закончил. А почему «почти» выиграл-то?

– Так тебе ещё час продержаться надо, милейший, – усмехнулся Евгений Петрович.

Лёша снял халат, повесил его на крючок и накинул пальто:

– Я закрою дверь, а Вы лифт вызывайте.

Мужчины выключили свет в помещении морга и вышли.

Евгений Петрович пошел в конец коридора к металлическим дверям лифта и нажал кнопку вызова.

– Блядь, – послышалось со стороны пыхтящего у двери Алексея.

– Что, Лёша, неужели так тяжело дверь идёт, что в баре теперь плачу не я? – улыбаясь, произнёс Евгений Петрович и повернулся к коллеге.

В конце коридора, освещённый тусклой моргающей лампой застыл белый как простыня Алексей. Его глаза, не моргая смотрели на Евгения Петровича.

– Что случилось, Алексей?

– Евгений Петрович, я не знаю, как Вы это сделали, но нахуй больше так не шутите!? Я чуть не обоссался! Я заплачу за выпивку, но больше не надо так.

– Ты о чём? Какие шутки, Лёш?

– Как какие? Я сейчас из-за двери морга чётко слышал, как кто-то закричал: «Да что за ядерный пиздец!».