Read the book: «Безликие. Чужой почерк»

Безликие

Книга 1. Чужой почерк

Нэн Ройс

Пролог

Тишина была не просто отсутствием звука. Она была веществом: густым, маслянистым, наполняющим пространство до краёв. Она впитывала в себя последние крохи тепла от тела, распластанного на кафеле, и возвращала обратно леденящее прикосновение полированного камня. Он ещё помнил шаги. Тяжёлые, размеренные, с лёгким скрипом подошвы, что раздавался лёгким эхом по стенам. Они обошли её, замерли на мгновение, будто оценивая работу, а затем удалились. И эти шаги, уходя, были уже легче. Будто их хозяин оставил в этой комнате всё ненужное – выдохся, как баллон с отравленным газом, выполнив свою функцию.

Воздух был чист. Слишком чист. Он пах мятными леденцами, перебивающими едва уловимый химический шлейф, от которого слезились бы глаза, будь они ещё способны на это. Но слёзы давно высохли, уступив место безжизненной плёнке, затянувшей зрачки.

Мир сузился до белого потолка и равномерного цоканья. Метроном в соседней комнате, в такт настенным часам, отсчитывал секунды, которые больше не имели значения. Щелчок. Ещё один. Каждый звук отсекал кусок прошлого, отдаляя женщину от того, что было «до». До звонка. До неверного шага. До доверия, которое оказалось люком, ведущим в эту стерильную ловушку.

В мутнеющем сознании, уже почти растворившемся в накатывающей волне небытия, всплыла последняя, отполированная до кристальной ясности мысль о простой, невозможной механике:

«Если бы шестерёнки внутри этих часов смогли провернуться в обратную сторону».

Образ был пугающе спокойным. Лишённым паники, как и всё её тело, парализованное полным крушением реальности. Минутная стрелка, неумолимая и равнодушная, сделала ещё один шаг вперёд.

А в углу, на ослепительно белой плитке, лежал маленький, казалось бы, никому не заметный предмет. То была не улика, не насмешка, а зёрнышко – крошечный зародыш будущего хаоса, которое должно было прорасти чужими руками. Знак для того, кто придёт следом и сможет его увидеть.

Глава 1

Квилк был многовековым шумным мегаполисом, магнитом для людей с соседних окраин, мечтавших о заработке, уюте или просто другой, тихой и спокойной жизни. Последнее, судя по новостям, крутившимся в эфире целыми днями, удавалось им далеко не всегда.

Вообще это был город-стихия. Центр трагикомедии. Даже погода, бывало, прогоняла нежданных гостей своими перепадами настроения в виде долгой засухи или, напротив, затяжных ливней. И зачастую, одно сменяло другое: бури приходили так же неожиданно, как и уходили, возвращая тихий уклад жизни и тёплое солнце, согревающее цветущую зелень. Не каждый мог пережить подобные острые изменения, и, сетуя на недружелюбный местный народ и магнитные бури, народ уезжал туда, откуда прибыл. От этих миграций здесь всегда было суматошно.

Наверное, именно поэтому столица давным-давно приглянулась старшей из сестёр Хейз – Кейт. Она была завидной красоткой: длинные пышные локоны, выкрашенные в благородный медный цвет, светло-карие глаза, умеючи заигрывающие с противоположным полом, тонкие нежные черты лица. Ростом она вышла чуть выше среднего, пышная грудь всегда была её достоинством, которое подчёркивала осиная талия и длинные стройные ноги. Она была воплощением женственности: её девичьи, надутые в обиде губы и ослепительная голливудская улыбка сводили с ума мужчин, чьим преувеличенным вниманием она, конечно же, не пренебрегала. И, как подобает «Совершенству», Рыжая была на порядок капризна и себялюбива.

Сегодня она порхала по квартире, переполненная то ли радостью встречи, то ли волнением от переезда сестры, с которой они давно не виделись. Кейт властно указывала грузчикам кончиками тонких длинных пальцев, куда ставить коробки, чтобы не запачкать её вылизанный до блеска паркет и ворсистый ковёр. Её слегка визгливый голосок, стоило его заслышать, всегда заставлял младшую морщиться.

Никки Хейз была, напротив, ниже среднего роста. Она не красила волосы и почти не наносила макияж, в отличие от своей звёздной сестры. Её карие глаза были темнее и глубже, а лицо – не столь идеально-овальным: чуть угловатые скулы, тонкий, едва вздёрнутый нос и губы, более припухлые, чем того желала их обладательница. Не зная, какая цифра написана в её паспорте, можно было принять девушку за миловидного подростка. Шатенка таскала коробки со своими вещами наравне с немногочисленными грузчиками, и понимающе кивала им каждый раз, когда писклявый вопль их рыжеволосой рабовладелицы прорезал воздух.

Когда последняя ноша была занесена внутрь, Кейт демонстративно захлопнула дверь перед лицом одного из помощников, явно рассчитывавшего на чаевые после двукратного подъёма на четвёртый этаж.

— Вот же бездельники! — Возмущалась красотка, поправляя своё алое лёгкое платьице. — Им же платят оклад, а они ещё выпрашивают подачки!

Никки устало присела на одну из коробок и заправила выпавшую непослушную каштановую прядь за ухо. Щёки пылали от напряжения, а в ушах стоял назойливый звон – не от нагрузки, а от бесконечного потока слов, что изливала сестра.

Пока старшая строила воздушные замки, младшая мысленно примеряла на себя давно сброшенную кожу. Жизнь в этой квартире четыре года назад... Тогда всё казалось таким ясным, таким возможным. А потом – лишь смутная дымка и тишина. Теперь туман рассеялся, и она снова здесь, среди этих стен, которые помнили всё: и её надежды, и её падения.

— Твоя комната всё там же, на втором этаже. Я подготовила кровать, освободила комод и шкаф, — Кейт жестом показала на лестницу, не прекращая расставлять на кухонном островке только что купленную косметику. — В ванной свежие полотенца.

Словно вспомнив что-то очень важное, девушка, выныривая из облаков, вдруг встрепенулась и резко сменила тему.

— Сегодня вечером мы идём исследовать ярмарку! — Рыжая оживилась и, излагая свой продуманный до мелочей план, то и дело взмахивала руками. — ...представляешь, какое прекрасное совпадение? Они приехали сюда только вчера и всего на неделю! Мы обязательно забежим туда, чтобы застать фейерверки. Ты даже не можешь представить, какие у нас теперь бывают салюты!

— Ты не поможешь мне занести это барахло наверх? — Как бы невзначай спросила шатенка.

— О, я бы с радостью… — В её голосе Никки тут же распознала фальшь. — Но у меня ещё куча работы перед тем, как мы с тобой отправимся гулять…

Младшая скептично закивала, словно говоря: «Ну да, ну да», и Кейт виновато пожала плечами.

— Прости, я правда помогла бы тебе, но у меня столько незаполненных отчётов, а надо ещё проверить лабораторные сводки анализов и…

— Проехали. — Отрезала сестра.

«Вечно занятая», с облегчением выдохнув, счастливо улыбнулась и упорхнула к себе в комнату, соседствующую с кухней-гостиной, опасаясь, как бы сестрёнка не накинула ей ещё работы.

Тишина, наступившая после ухода Рыжей, была, как это говорится, густой и звенящей. Никки медленно поднялась по лестнице в свою старую комнату. Ничто здесь не изменилось за четыре года, будто время застыло в ожидании её возвращения: пыль серебрилась на комоде в луче заходящего солнца, на столе, казалось, в том же положении, остались стопка классической литературы и кружка с надписью: «Здесь должно быть винишко», наполненная ручками и карандашами. Тусклый свет падал в комнату через плотные занавески, освещая поднятые вверх пылинки с ковра – последствия «инородного» вторжения в мёртвое царство четырёх стен. Даже кровать осталась нетронутой – голый матрас и подушка без наволочки. О том, что здесь недавно побывали, говорили лишь сложенный комплект постельного белья, притоптанный ворс и несколько следов от пальцев на мебели.

Никки поставила коробку с одеждой на пол и взглянула на комод, стоящий у двери: провела пальцем по шероховатой поверхности дерева. В памяти всплыл образ: она в спешке сгребала свои вещи в чемодан, Кейт стояла в дверях с каменным лицом. Тогда этот город и эти стены, как ей казалось, вытолкнули её. А теперь она стоит здесь, посреди своего прошлого, поставленного на паузу.

«Добро пожаловать в Ад», — пронеслось в голове у шатенки.

Причина возвращения была простой и неоспоримой, как удар топора по крепкому полену. Не ностальгия или попытка вырасти над собой. Дело. Конкретное, пахнущее деньгами.

Когда Ник Дэй, парень Кейт, появился на пороге её убежища, точно упавший снег на голову, это мало обрадовало девушку. Однако, его миссия, помимо прочего, была прозаичной и многообещающей: он приехал с выгодной сделкой.

Двумя днями ранее:

Никки Хейз встала этим утром в десять, с чувством абсолютной бодрости. Она проделала обычный утренний ритуал: оделась, умылась, приготовила завтрак. Включила небольшое радио на кухне, заварила себе кофе с молоком и даже поджарила тосты с сыром – большая редкость для человека, не привыкшего завтракать раньше полудня. Стоило девушке сесть за стол, как в дверь постучали. Вилка с горячим кусочком сыра уже была на пути ко рту. Недовольно выдохнув, она отложила еду, и пошла выяснять, кого к ней занесло в такую «рань».

За дверью оказался не кто иной, как уже встречавшийся ей на днях рыжеватый молодой человек с голубыми, как ясное июньское небо, глазами. Он стоял с приветливой улыбкой от ушей и радостно начал махать рукой, когда завидел её. Его радушие мгновенно сползло с лица, когда, не дожидаясь ни слова, Хейз захлопнула дверь перед самым его носом.

Парень постоял несколько секунд на месте, осмысливая произошедшее, а затем постучал ещё раз. На этот раз дверь была открыта чуть больше, и в щели появилась недовольная физиономия Никки, которая поздоровалась с ним довольно необычно:

— Пошёл к чёрту.

Шатенка уже закрывалась от него, но мужской ботинок, вставленный между ней и косяком, остановил закономерный процесс.

— Ты просто обязана меня выслушать!

Никки недовольно вздохнула:

— Не интересует.

— Но…

— Проваливай!

Девушка с силой вытолкнула непрошенного гостя и дёрнула щеколду. Стоило ей только присесть обратно за стол, как настойчивый стук, врезающийся под черепную коробку, раздался снова. Она сжала кулаки, со скрипом двинула деревянный стул по крашенным половицам и вернулась к «гостю».

— Скажи честно, твой девиз: «слабоумие и отвага»?!

— Мой девиз – четыре слова, — беззаботно улыбнулся Ник, — «не впускают – пробуй снова».

Хозяйка дома, сощурившись, пристально вглядывалась секунд пять в это необременённое чувством такта лицо, после чего, закатив глаза, снова скрылась в глубине своего пристанища.

— Я всё ещё здесь! — Послышалось из-за стены.

Хейз вернулась к остывающему завтраку и чуть не поперхнулась кофе, когда рыжая физиономия появилась перед ней в окне:

— Я тебя вижу! И знаю, что ты меня слышишь. Мне нужно всего 5 минут!

Шатенка зарычала и ушла с тарелкой в дальний угол, скрытый от чужих глаз. В районе прихожей опять послышалось постукивание. И вторично. И в пятый раз. И в десятый. Две минуты неустанного вторжения в чужое личное пространство возымели своё действие: ангельскому терпению пришёл конец.

Дверь резко распахнулась и в проёме появилась Никки с самым спокойным на планете лицом, взводящая дробовик.

— Смекаешь? — Ухмыльнулась она.

Ник подпрыгнул, скорее от неожиданности, чем от страха, но продолжил штурмовать неприступную крепость, вытянув вперёд руки в знак капитуляции:

— СМЕКАЮ. Но! У меня контраргумент.

— Один, — предупредила она, не опуская оружие.

— Твоя сестра уже заждалась дома своего любимого парня, — он вальяжно указал пальцем на себя, — и вот-вот начнёт названивать лучшему механику в этом городе, чтобы она починила его, то есть, мою, тачку… — Голубоглазый прищурился и втянул голову, словно ожидая, что в следующую секунду его ударят по загривку сковородой.

Хейз замешкалась, прикидывая варианты. Потом вздохнула и опустила ствол себе на плечо, прислонившись к дверному косяку.

— И пока я буду копаться в твоём движке, ты мне весь мозг выешь чайной ложечкой со своим контрактом?

— Нууу… зато Китти… — Он поднял указательный палец вверх, но ему не дали договорить.

— Переживёт. — Отрезала шатенка, отсекая себя массивным деревом.

***

Часа через два, когда Хейз просматривала новостные каналы на компьютере в поисках чего-нибудь сносного, на тумбочке зазвонил мобильный.

— Ей-Богу, приезжай и забери этого балбеса отсюда! Он мне всех клиентов распугивает! — В трубке почти кричал раздражённый Джек, владелец единственной автомастерской в крохотном городке под названием «Тоунфер».

«Хороший день, чтобы умереть», — со штампованной фразой голливудских боевиков и интернет-достояний в голове, Никки выключила чудо инженерной мысли и пошла собираться.

Каких-то двадцать минут, и её чёрный «конь» с глухим урчанием заглох у ржавых ворот мастерской. Прежде, чем войти, Хейз сделала паузу, решив оценить ситуацию и понаблюдав за картиной через запылённое стекло. Ник, в своих неприлично дорогих для этого места кроссовках, анимировано жестикулировал перед лицом хмурого постаревшего механика. Тот, с запачканной мазутом ветошью в руках, смотрел на молодого человека с таким выражением, будто готов швырнуть в говорящего газовый ключ.

Никки беззвучно вошла внутрь помещения, пахнущего машинным маслом и металлом. Она подошла к парню сзади и произнесла ровным, холодным тоном:

— Если ты за минуту не объяснишь, какого ляда травишь моему боссу байки и отвлекаешь его от работы, твоя «тачка» будет готова ровно «никогда».

Рыжий вздрогнул и резко обернулся. Увидев её, он на мгновение растерялся, но его лицо сразу озарила новая, уже не такая дурашливая улыбка. Было ясно: своего он добился.

— А я как раз пытаюсь объяснить господину Майерсу, что лишаю его лучшего работника! — Пафосно и с особой гордостью объявил он.

Дэй ловко достал из нагрудного кармана сложенный в несколько раз лист бумаги. Это был не дизайнерский бланк, а распечатка. Парень протянул её девушке, и та саркастично повела бровью.

«Второй визитки в запасе не оказалось?», — цинично подумала она, вспоминая, куда отправилась первая.

— Прежде чем швырнуть это мне в лицо, просто взгляни на цифру в графе «годовой оклад», — в голосе этого добродушного простака впервые за последние дни, в которые он её терроризировал, прозвучала не наигранная, а деловая серьёзность.

Никки, не отрывая от него холодного взгляда, развернула лист. Её взор скользнул по тексту, задержался на указанной сумме. Брови чуть дрогнули. Это был не просто хороший оклад. Это была сумма, за которую в Тоунфере нужно было пахать года два, не поднимая головы. Джек, закатив глаза, вернулся к работе, бормоча себе под нос:

— Она мне станок третий день не чинит из-за какого-то треклятого отчёта, а здесь этот… банный лист…

Парень, не обращая внимания на старика, продолжил.

— Слушай, я знаю, у тебя фриланс, свобода и всё такое, — он осторожно наклонил голову в сторону старого мастера, — но деньги ведь ещё никому не были лишними, да? Никто не продаёт тебя в рабство, это просто предложение о работе…

Хейз медленно подняла на него глаза: искала в его лице ложь, насмешку, подвох, но видела лишь азарт игрока, поставившего на кон всё. Выдержав небольшую паузу, она выдохнула.

— И что я должна делать за эти деньги? — Спросила шатенка, сверля его взглядом. — Терпеть тебя? Целыми днями?

— Я, конечно, скрашу некоторые твои серые будни, но… нет, — Рыжий покачал головой и произнёс сухо, как констатацию факта. — Ты вроде людей неплохо читаешь? Официально Алан нанимает тебя как внутреннего аудитора. Неофициально – как профайлера. Составлять психологические портреты, прогнозировать поведение... Всё остальное – его зона ответственности.

Деньги – приманка, но вызов – крючок. В глазах Никки, поверх слоя скепсиса и усталости, вспыхнул азартный огонёк. Она ещё раз посмотрела на цифру в оффере, а затем на своего взволнованного старинного друга. Её взгляд пробежался по ржавым стенам родной мастерской и снова вернулся на «гостя».

— Ладно, — тихо, с лёгким недоверием, сказала она. Сложив распечатку вчетверо, она спрятала её в карман своих джинсов и кивнула в сторону его машины. — Закончу завтра. А потом я выслушаю твоего брата. Но только выслушаю! Ничего не обещаю.

— Хвала нейронам!¹ — Ник буквально вспыхнул от облегчения. — Всё! Больше не напрягаю!

Рыжий источник неиссякаемого позитива развернулся и почти побежал к выходу, попутно набирая чей-то номер в своём дорогом смартфоне. Никки поймала себя на мысли, что впервые видит, чтобы человек так искренне радовался, когда его посылают, а также заметила, как его голос, только что бойкий, стал мягким, почти вкрадчивым. «Солнышко, это я!», — долетело до неё. Она хмыкнула.

Девушка осталась стоять среди кучи запчастей и парочки «пожилых» пикапов с распахнутыми капотами. Запах бензина и металла, успокаивающий, придающий уверенности и веры в размеренную стабильность завтрашнего дня вдруг болезненно отозвался в груди. Шатенка не чувствовала радости. Лишь тяжёлое, холодное чувство решимости. Никки Хейз только что продала своё спокойствие. Но купила шанс. И была готова посмотреть, стоило ли оно того.

Наши дни:

Ник не стал расписывать детали, да она и не спрашивала. «Консалтинг» был веским аргументом сам по себе. Он сулил не просто зарплату, а возможность прочно встать на ноги.

Шатенка открыла чемодан, собранный явно не на один уикенд, и стала перекладывать вещи в шкаф. Меж слоёв одежды лежала та самая замусоленная распечатка – её пропуск в «новый день».

«Ну, Хейз», — повторила она про себя, на этот раз с лёгкой, почти невесомой улыбкой. — «Посмотрим, что из этого выйдет».

Она провела пальцем по экрану телефона, задерживаясь на несохранённом номере. Завтра она позвонит ему. А сегодня ей предстояло пережить ярмарку, салюты и притворно-радостную болтовню сестры.

Глава 2

Ярмарка оказалась не просто скоплением аттракционов. Это был город в городе – яркий, громкий и насквозь фальшивый. Раскалённый как сковорода. Воздух был густ от смога, запаха сахарной ваты, жареного миндаля и дорогой туалетной воды, смешанной с тяжёлым дыханием толпы.

Кейт, сияя, тащила Никки от одного стенда к другому, без умолку комментируя наряды прохожих и сокрушаясь по поводу того, что её личный «телохранитель» не отправился с ними на прогулку после её «мягкого» намёка отправиться гулять лесом из-за какой-то бытовой перепалки. Никки лишь кивала, автоматически улыбаясь, но её взгляд то и дело скользил по лицам, считывая микровыражения: здесь – скука, там – наигранный восторг, чуть дальше – тревога. Старая привычка, ставшая профессией.

— Смотри! — Кейт дёрнула её за рукав, указывая на роскошный павильон с винами. — Это партнёры «Квантума»! Пойдём, представлю тебя!

Прежде чем младшая успела отказаться, её уже потащили в самую гущу событий. Плотное кольцо незнакомых плеч и спин сомкнулось вокруг, лишая пространства для манёвра. Густая тёплая масса тел, пропитанная солоноватым запахом пота и удушливым парфюмом, накрывала с головой. Каждый вдох приходилось буквально проталкивать в лёгкие. Даже привычная психологическая защита не спасала – физический дискомфорт нарастал с каждой секундой. С трудом пробиваясь сквозь эту живую преграду, сёстры наконец оказались внутри.

— Весьма неплохо для ярмарки, — отметила Никки, окидывая взглядом отделку и отгоняя липкие мысли о тучных телах, прикасающихся к ней минуту назад.

— Ну, так! Это же «КВАН-ТУМ», — деловито заявила рыжая.

Старшая действительно гордилась тем, что работала в одном из крупнейших медицинских центров, и этот крохотный кусочек статуса был её щитом против вечной неустроенности сестры. Её должность звучала солидно – «старший научный лаборант», – а на деле, по циничному мнению Никки, сводилась к той же возне с пробирками, что и у студентов-первокурсников. Разница была лишь в цене оборудования и в том, что здесь за ошибку могли не «двойку» поставить, а вышвырнуть с волчьим билетом.

Пробегаясь взглядом по пёстрой толпе, отшатывающейся от них с Кейт, как от прокажённых, младшая Хейз машинально отмечала позы и жесты: «Скучающая светская львица. Напряжённый карьерист. Пьяный нувориш...».

Её взгляд, скользящий по лицам, как сканер, наткнулся на одно-единственное и замер. Время остановилось. Замолкли голоса вокруг.

Брюнет, ростом выше среднего, стоял в самом тёмном углу, прислонившись к косяку двери в зимний сад, непринуждённый и будто бы не замечающий производимого эффекта, – хотя Никки знала: он видел всё и всегда. Он был гением незримого влияния.

Хейз мысленно, по слогам, просмаковала имя, годами отзывавшееся в сердце сладко-горьким эхом, смесью мёда и полыни, самой приятной из ран и самой болезненной из привычек: «Гар-рет».

Воздух выстрелил из лёгких тихим, неслышным свистом. В висках застучало. Весь её отлаженный внутренний механизм – анализ, контроль, подавление – дал сбой, треснул по швам, и из щелей хлынуло прошлое. Тепло его ладони на её талии. Холодок в голосе, когда он говорил то, что ранило больнее всего. И тот пьянящий, опасный восторг, когда он смотрел на неё так, будто она – единственная загадка в мире, которую стоит разгадывать.

В руке у него покоился бокал виски. Шатенке хватило одного мгновения, чтобы убедиться: он совсем не изменился с их последней встречи. Всё та же безупречная, чуть небрежная элегантность, тот же пронзительный, тяжёлый, скучающий взгляд, который привык оценивать всё на своём пути. И сейчас всё его внимание было приковано к ней.

Кареглазый мужчина приподнял бокал, без слов приветствуя Никки. Он изучал её, как учёный изучает давно потерянный, но внезапно найденный экспонат.

В горле у Хейз пересохло. Весь шум ярмарки отступил, превратившись в глухой гул. Она почувствовала, как по спине пробежали неприятные колючие мурашки.

Одной секунды хватило, чтобы её броня, стоившая ей стольких лет боли, обратилась в пыль. И в следующее мгновение, с усилием, от которого свело челюсть, она эту броню надела вновь. Хейз сделала глубокий вдох и кивнула ему в ответ – коротко, почти небрежно. Но где-то глубоко внутри, Никки, просто девушка, уже искала пути к отступлению.

— Ты в порядке? — Голос Кейт прозвучал как будто издалека, возвращая шатенку в реальность.

— Душно… — Выдохнула она, не поворачиваясь к сестре. — Пойду подышу.

Девушка неспешно направилась к выходу, к небольшой террасе, чувствуя на себе жгучий взгляд.

Раскалённый ночной воздух обжёг лёгкие, и это жжение, наконец, прорезало ментальный туман, вернув ясность мыслей. Шатенка прислонилась руками к перилам террасы, смотря на огни города и пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Она ждала этого. Готова была к этому. Однако, теория оказалась слабым утешением перед лицом практики. На глаза попался листок с кричащим заголовком: «ПРОПАЛ», беспомощно шуршавший под ногами прохожих. Никки усмехнулась иронии.

— Тактическое отступление? Или ты меня избегаешь? — Его голос прозвучал прямо за спиной, тихий и насмешливый.

Шатенка не обернулась. Распрямив плечи, она парировала:

— Просто проветриваюсь. Или у тебя патент на свежий воздух?

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Патентую только интересные экземпляры. А ты, как я вижу, не растеряла свою остроту. Приятно.

Гаррет шагнул вперёд, встав рядом. Он протянул Никки второй бокал, который держал в левой руке, а затем закурил, устремившись на огни оживлённого переулка. По их старому, безмолвному обыкновению они, не глядя друг на друга, коснулись стеклянных фужеров. Под этот чистый звон в унисон прозвучало:

— Добрый вечер.

Эхо их голосов растворилось в ночи, оставив после себя умиротворительную тишину. Они стояли плечом к плечу, словно два актёра, исполняющие давно заученные роли. Гаррет первым нарушил молчание, сделав небольшой глоток.

— Итак, ты вернулась. Позволь угадать: блестящая карьера, головокружительные перспективы и всепрощающая сестра, тосковавшая по родственной душе? — Его голос был ровным, но в каждом слове чувствовалась ядовитая насмешка.

— Ты всегда любил упрощать, — усмехнулась Никки, намеренно избегая его карих глубин. — У сложных уравнений бывает только одно решение?

— У сложных – нет. У простых – да. А люди просты. В основе любого поступка лежит страх, жадность или тщеславие. — Он наконец повернулся к ней, и его взгляд стал пристальным, почти физически осязаемым. — Какой из этих двигателей вернул тебя в мой город, Никки?

Она почувствовала, как по спине снова пробежал холодок. «Мой город». Всего два слова, но в них сквозила безраздельная уверенность хищника, пометившего свою территорию.

— Ты ошибаешься, — она намеренно сделала глоток, чтобы выиграть секунду. — Это не твой город. И уж точно – не твоя собственность.

— Всё, что представляет интерес, рано или поздно становится моей собственностью. Или развлечением. — Он затянулся и мягко вынудил девушку повернуться к себе, коснувшись края её бокала. — Так ответь мне, Никки, что привело тебя обратно. Страх? Жадность? Или… тщеславие?

В его глазах она увидела знакомый огонёк – смесь научного интереса и предвкушения охоты. Этот взгляд когда-то пугал её, затем сводил с ума, а теперь вызывал лишь студящее душу равнодушие. Она знала его вдоль и поперёк, и всё, что он мог бы сказать – угадывала наперёд. Этой мысли шатенка улыбнулась.

— Я не обязана отчитываться перед тобой, — голос её дрогнул. Она ощутила лёгкое опасение перед той малой частью себя, что всё ещё отзывалась на его вызов, — Некоторые вещи просто... случаются.

— Со мной ничего не «случается», —мягко поправил он её, выпуская тонкую струйку дыма. — Я либо позволяю чему-то случиться, либо делаю так, чтобы это случилось. И ты тоже.

Мужчина поставил стакан на перила, бросив истлевший окурок в темноту. Его движения были плавными и уверенными.

— Добро пожаловать домой. Надеюсь, ты готова к тому, что ждёт тебя дальше. — Он раскрыл руки в коротком, почти дружеском жесте.

Никки последовала его примеру, отставив свой фужер. Сейчас ей было слишком сложно отказать ему – и, главное, себе – в этой маленькой слабости, в призрачном ощущении тепла из прошлого.

Объятия вышли крепче и затянулись дольше, чем она ожидала. Гаррет – и это стало для неё неожиданностью – казалось, искренне рад её возвращению. Он не спешил отпускать девушку, и на мгновение она почувствовала что-то знакомое, почти забытое – не манипуляцию, а просто молчаливую радость встречи.

Но всё кончилось так же внезапно, как и началось. Гаррет разомкнул объятия, подобрал свой бокал и, уже отходя, через плечо бросил:

— Передавай привет сестре. И.… своему новому работодателю. Ещё увидимся.

«Болтливая рыжая…», — мысленно прошипела Никки, прикидывая, откуда у брюнета могла быть такая информация.

Вскоре в поле зрения появился объект её негодования: старшая Хейз грозно размахивала руками, её тоненький противный голосок сливался с гулом улицы, и младшая услышала лишь остатки фразы, когда рыжая подошла ближе.

— … а ты стоишь тут как ни в чём ни бывало!

— Что? — Нарочно переспросила её шатенка, делая глоток виски, отчего рыжая пришла в ярость.

— Не притворяйся! — Кейт подошла ближе, и Никки увидела, как её прекрасное лицо исказила гримаса раздражения. — Он был тут буквально минуту назад, искал кого-то, но я так и не поняла кого… Ой, нет, погоди! — Она хлопнула в ладоши и сменила тему и тональность в голосе, с лёгкостью бабочки, перепрыгивающей с цветка на цветок. — Ты только представь, кто здесь был! Твой будущий босс! Алан Дэй!

Никки медленно повернулась к сестре. Та сияла, как будто сообщала самую пикантную сплетню.

— Это должно было меня удивить? — Спокойно спросила Никки.

— А ничего! — Кейт беззаботно махнула рукой. — Я сказала ему, что ты, наверное, ушла к фуд-корту. Честно говоря, ты выглядишь немного… уставшей после дороги. Не в своей тарелке. Не хотела, чтобы он составил о тебе неправильное первое впечатление.

Она сказала это с самой светлой, почти сестринской улыбкой. В её тоне не было злобы, лишь лёгкая, снисходительная забота, которая жалила куда сильнее открытой насмешки. Это был не удар, а булавочный укол, сделанный на бегу, пока её внимание было приковано к новым огням и звукам.

«Можно подумать, ты бы позволила затмить себя на этом вечере…».

— Какая трогательная забота о моей репутации, — сухо произнесла Никки, стирая рукавом проступившую испарину на лбу.

— Я же сестра! — Кейт уже смотрела куда-то через её плечо, на зажигающиеся гирлянды. — Ой, смотри, вон запускают первые шары! Пойдём, а то все лучшие места займут!

Она схватила сестру за рукав и потащила за собой, не оставляя возможности для возражений. Инцидент был исчерпан. Для Кейт – совершенно забыт.

Никки молча позволила увлечь себя. Она смотрела на спину сестры, на развевающиеся рыжие волосы, и понимала: самое опасное в Кейт было даже не коварство, а её абсолютная, подлинная неспособность осознать, насколько это коварство ранит. Она просто бросала слова, как блёстки, не задумываясь, где те упадут.

И пока в небе с грохотом распускались огненные цветы, Никки, вопреки всепоглощающему уличному зною, чувствовала лишь холодок на душе. Не из-за испорченного знакомства. А из-за лёгкого, ядовитого осадка, который оставили слова сестры. И из-за других слов, что эхом зазвучали в её памяти:

«Ещё увидимся».

Тишина, оставленная Гарретом, таила в себе настоящую бурю. А против бури у Никки не было инструкций.

Глава 3

Устало плюхнувшись на диван после дня, состоявшего из сплошной беготни и мозгового штурма, Никки скинула тапочки и с силой провела рукой по лицу, смахивая с него и налипшую городскую пыль, и остатки терпения.

«Выпить. Лечь. Вырубиться». Идеальный план на вечер, не требующий умственной активности и лишних телодвижений.

Девушка всё-таки заставила себя подняться к себе и добрести до ванной, чтобы умыться, укротить непослушную шевелюру, больше похожую на гнездо после урагана, и наконец достичь вожделенной бутылки вина в холодильнике.

Однако Вселенная, казалось, питала к её планам личную неприязнь. Тишину нарушило сообщение с незнакомого номера. Телефон завибрировал на тумбочке – коротко, настойчиво, как назойливая муха в четыре часа утра. Каждый нерв, уже настроившийся на покой, снова натянулся струной. Незнакомые номера редко несли хорошие новости. Особенно поздно вечером. Особенно после того дня, что у неё выдался.

Палец завис над экраном, отбрасывая синеватую тень. Открыть – значит впустить в свой и без того переполненный мир ещё одну неизвестность. Проигнорировать – позволить тревоге разъедать себя изнутри.

«Выбор между немедленным стрессом и отсроченной паникой. Прелестно».

С глубоким вздохом, в котором смешались усталость и фатализм, Никки провела подушечкой по экрану:

Неизвестный номер: «Завтра, 20:00. Благотворительный аукцион «Золотой Лотос», отель «Амбассадор». Пропуск у ресепшена. А.Д.».

Хейз не стала отвечать. Она оценила стиль: никаких лишних слов, никаких «Будьте так любезны» или «С Уважением». Чистая функциональность. Так общаются либо роботы, либо люди, чьё время дороже вежливости.

«Определенно, Дэй. Никаких сомнений. СМС сухое, как справка из наркодиспансера, и властное, как пинок под зад».

— Дресс-код не указан. Естественно. Проверка на профпригодность: сможет ли деревенская профайлерша вписаться в высший свет без инструкции, — пробормотала Никки, откладывая телефон.

Ей уже мерещилось его самодовольное лицо, ожидающее, что она явится в джинсах и косухе, по предварительной наводке от Ника.

Соблазнительные вечерние планы с вином и подушкой пришлось отложить. Хейз села за ноутбук, и тонкие пальцы заскользили по клавиатуре. Сайт мероприятия нашёлся быстро. «Золотой Лотос» – ежегодный аукцион в поддержку программ по борьбе с бедностью.

«Иронично», — мысленно фыркнула шатенка.

Фотографии с прошлых лет: дамы в платьях от кутюр, мужчины во фраках, шампанское, улыбки, стоившие больше, чем её квартира. У Никки не было ни времени, ни желания покупать себе нечто подобное. Но была Кейт. Крайне своевременно, в дверном проёме появилась сестра, заглянувшая к ней «на секундочку» и тут же начавшая критиковать обстановку. Она с радостью ухватилась за возможность устроить «сеанс преображения гадкого утёнка», пока реальный объект её дрянного настроения пропадал где-то за пределами квартиры. Для Никки это была сделка с дьяволом, но игра стоила свеч.

— Хм, пожалуй, что-нибудь придумать можно. — Рыжая задумчиво постучала указательным пальцем по своим алым губам, в её глазах вспыхнул азарт шопоголика. — У меня есть одно платье, которое я надела всего раз. Оно тебе будет впору!

На следующий день, ближе к вечеру, Никки стояла перед зеркалом, с трудом узнавая отражение. Платье, которое Кейт забраковала за «недостаточную длину», оказалось идеальным для невысокой фигуры сестры. Чёрное, с едва уловимым блёстками и глубоким декольте, оно мягко облегало изгибы, струилось до самого пола, даже несмотря на туфли-лодочки на шпильке.

Старшая наспех собрала её волосы в элегантный пучок, оголив тонкую шею, и нанесла лёгкий макияж, стараясь не перегрузить образ. Подчёркнутые скулы, аккуратные стрелки и губы, тронутые помадой глубокого винного оттенка. Никки выглядела… собой. Не куклой, а усиленной, отполированной версией себя. Холодной и неуязвимой.

— Ну вот, смотри, какая красота! — Довольно вздохнула Кейт. — Теперь хоть в люди показываться не стыдно.

Никки не ответила. Она уже мысленно была на том аукционе.

***

Отель «Амбассадор» сиял, как гигантский хрустальный ларец. У входа выстраивались лимузины, вспышки камер выхватывали улыбки знаменитостей. Никки прошла внутрь, совершенно не удивившись, что её имя было в списке приглашённых.

Зал был огромным, заполненным гулом голосов, звоном бокалов и музыкой живого оркестра. Прохладный воздух, контрастирующий с жутким уличным пеклом, дрожал от ароматов дорогих духов и денег. Хейз замерла на мгновение на пороге, сканируя пространство. Её задача была ясна: найти Алана Дэя, человека, которого она никогда не видела.

Она намеренно не искала его фотографии в сети. Для профайлера чистый, непредвзятый «первый срез» был бесценен: его естественные микровыражения, поза, манера держаться в толпе – всё то, что он не успеет проконтролировать, завидев её. Интернет лишил бы её этого тактического преимущества, подсунув вместо человека – публичную маску.

Девушка не стала пробираться сквозь толпу. Вместо этого она нашла точку с хорошим обзором – у колонны, чуть в стороне от основного потока гостей. И начала наблюдать.

Её взгляд скользил по группам людей, выхватывая детали. Кто в центре внимания? Кто держится на периферии, но при этом все взгляды к нему возвращаются? Кто говорит, а кто слушает с особым, подобострастным вниманием?

Она заметила мужчину у бара. Дорогой, но не кричащий костюм, уверенная поза. Бармен подал ему напиток первому, даже не спросив предпочтений. Но этот человек слишком часто бросал взгляды на вход, словно ждал кого-то более важного. Не он.

Внимание привлекла группа у рояля. Зрелый мужчина с поседевшими висками, окружённый влиятельной свитой. Властный взгляд, привычка говорить, не глядя на собеседника. Возможно, но его жесты были слишком резкими, демонстративными. Алан Дэй, по ощущениям, должен был быть хозяином положения, а не тем, кто доказывает своё превосходство.

Минут через двадцать взгляд шатенки зацепился за фигуру на другом конце зала. Он стоял спиной к ней и был окружён небольшим, но ярким «гаремом» – тремя женщинами, каждая из которых могла бы с лёгкостью украсить глянцевый журнал. Одна что-то страстно рассказывала, жестикулируя, другая внимала его словам с обожающим взглядом, третья легонько касалась его руки, словно проверяя, реален ли он.

Мужчина слушал их со спокойной, немного отстранённой улыбкой. Он не был активным участником беседы, но был её солнцем, вокруг которого вращались эти прекрасные планеты. Его осанка, лёгкий наклон головы, уверенность, с которой он занимал пространство – всё кричало о его статусе. Он не старался понравиться. Он позволял себя любить.

Атмосфера вокруг него была особенной. Деловые магнаты подходили ненадолго, почтительно кивали, бросали пару вежливых фраз и отходили, давая ему возможность продолжить беседу с прекрасным полом. Дэй не привлекал внимания, но был её центром. Невидимым гравитационным полем.

Он медленно повернулся, и профайлер увидела его профиль. Чёткий, сильный подбородок, прямой нос и – то, что сразу бросилось в глаза – идеально густая щетина. Это была не небритость, а мягкая, бархатистая тень, равномерно покрывавшая его скулы и челюсть, словно дорогая ткань. Она сливалась с такими же тёмными, ухоженными усами, едва затемнявшими линию верхней губы и придававшими его строгому лицу лёгкую, но безупречную небрежность. Высокий, атлетически слаженный брюнет в дорогом костюме-тройке выглядел так, будто сошёл с обложки. Словно почувствовав её изучающий взор, он обернулся чуть больше, и его взгляд, скользя по залу, на несколько секунд остановился на ней.

Никки не отвела глаз. Она держала этот зрительный контакт, спокойный и аналитический. Хейз не улыбалась и не кокетничала – изучала. «Вот он. Хозяин вечера».

Это длилось всего мгновение. Одна из его спутниц что-то сказала, и мужчина, не спеша, вернул внимание к ним, одарив собеседниц той же лёгкой, обезличенной улыбкой, что и пару минут назад.

Ещё полчаса шатенка наблюдала за ним издалека, проверяя свою гипотезу. Каждое его движение, каждый жест подтверждали её правоту. Он был пауком в центре этой золотой паутины. Легко перемещаясь по залу, от одной группы к другой, везде мужчина находился как будто «своим». С политиками он был серьёзен и собран, с бизнесменами – немного циничен, с женщинами – очаровательно-лёгок. Это была шедевральная мимикрия.

«Опасно. Интересно. Раздражающе идеально», — пронеслось у неё в голове.

Когда аукцион был в самом разгаре, а толпа гостей переместилась ближе к сцене, высокий статный брюнет неожиданно появился рядом с ней. В одной руке он удерживал два бокала с шампанским.

— Мистер Дэй, — произнесла Никки, прежде чем он успел открыть рот. Её голос был ровным, без тени подобострастия.

Алан на мгновение замер, а затем уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он протянул ей фужер.

— Мисс Хейз. Приятно познакомиться.

— Не торопитесь с выводами, — парировала она, продолжая изучать его лицо.

Теперь, с близкого расстояния, девушка смогла разглядеть детали, ускользавшие в полусвете зала. Невесомая, почти снисходительная полуулыбка. В левом ухе – обсидиановое кольцо, от которого, едва уловимо покачиваясь, свисал тонкий изящный крестик. И самое поразительное – его глаза. Всё в нём было выдержано в строгой, почти монохромной гамме, но глаза ломали этот порядок. Они были не просто зелёными. Это был цвет холодного, глубинного изумруда – яркий, драгоценный и начисто лишённый тепла. Прекрасная метафора для человека, чья улыбка никогда не достигала сути.

Её взгляд, скользнув ниже, зафиксировал ещё один сбой в безупречном коде его образа. Из-под безукоризненного крахмального воротника на шее выходила верхняя часть татуировки – чёткие, стилизованные контуры черепа, от висков которого отходили изогнутые, как у горного барана, рога. Дьявольская эмблема. Тёмные линии уходили вглубь, под ткань, обещая, что под ней скрывается гораздо более масштабная картина. А когда он изящным движением поправил манжету, Никки на долю секунды увидела такой же тёмный узор на запястье, прежде чем рукав пиджака снова скрыл его. Татуировки. Обширные, явно покрывающие большую часть тела. Под этой безупречной оболочкой, под костюмом, пошитым на заказ и стоящим как годовой бюджет небольшого отдела, жил кто-то совершенно иной. Тщательно спрятанный.

В малахитовых глубинах мелькнуло неподдельное удивление – редкая реакция для человека, привыкшего к полному контролю. Или, возможно, он уловил, как её аналитический взгляд сканирует не только его лицо, но и эти выдавленные им самим секреты на коже. Мысленно Никки поставила себе галочку, правый уголок её губ приподнялся в едва заметной победоносной ухмылке.

— О, — он мягко качнул головой, в нём вспыхнул живой интерес. — Предупреждение принято. Что ж, должен признаться, начало более чем впечатляющее. Найти иголку в стоге сена – просто. Найти того, кто управляет всем стогом, не будучи в нём самым ярким предметом, – искусство.

— У меня не было описания, — заметила Хейз, сделав маленький глоток. — Пришлось опираться на поведенческие паттерны. Хотя ваш «живой учебник по социальной динамике», — она кивнула в сторону группы женщин, всё ещё наблюдавших за лоббистом издалека, — был довольно красноречивой подсказкой.

— Считайте это полевыми исследованиями, — легко откликнулся Алан.

Мужчина облокотился на колонну рядом с Хейз, их плечи теперь почти соприкасались. Он смотрел на зал, но всё его внимание было приковано к ней:

— Люди врут. Их слова, резюме, улыбки – всё это маски. Но язык тела, микровыражения, то, как они занимают пространство... это всегда говорит правду. Мне нужен человек, который видит её.

— Для чего? — Не моргнув глазом, продолжила шатенка. — Чтобы манипулировать?

Дэй наконец повернул к ней голову, и Никки посмотрела на него в ответ. В его глубоких глазах вспыхнул тот огонь, который она надеялась увидеть – смесь вызова и одобрения.

Прежде чем ответить, он замер, позволив взгляду скользнуть по её фигуре – медленно, с холодной оценивающей отстранённостью антиквара, разглядывающего потенциальное приобретение. Его внимание, выверенное как скальпель, отметило лаконичную элегантность причёски, безупречную линию ключиц, аскетичный фасон платья, который лишь подчёркивал то, что другие женщины старались бы выставить напоказ.

Никки была почти на две головы ниже него, и её не спасали даже туфли на высоком каблуке: глубокое декольте оказалось прямо в поле зрения этого хищника. Алан на мгновение почувствовал, как в сознании вспыхивает знакомое, почти рефлекторное влечение, но тут же постарался погасить его. Он не покупал женщин, разве что коллекционировал. А эту – он нанимал.

Хейз ощутила это рецензирование на своей коже, как физическое прикосновение.

«Анализ активов», — беззлобно констатировала она про себя. Отчасти это ей даже польстило.

С лёгким усилием зеленоглазый поднял взгляд и продолжил. Голос его звучал ровно, без намёка на только что промелькнувшую оценку:

— Чтобы предвидеть. Манипуляция – инструмент грубый. Вы, кстати, продемонстрировали блестящий пример, спровоцировав меня на комплимент вашему вкусу. Скромное чёрное платье, которое кричит громче любого вечернего туалета… Сдержанный макияж, лаконичная причёска. Браво.

Никки не могла не признать его достойный ответный ход, как и не смогла отказать себе в удовольствии колко поддеть малознакомого оппонента:

— Осторожнее, мистер Дэй. Не влюбитесь в меня.

— Думаете, я так легко могу попасть под женские чары? — Подхватил её настрой брюнет, довольно ухмыляясь. Кажется, его забавляла эта словесная дуэль.

— С ума свести не обещаю, — Никки повела бровью, отводя взгляд в сторону, — но глазик дёрнется, поверьте.

Дэй утробно рассмеялся и кивнул. Первое впечатление – неизгладимое, всегда запоминающееся. И стиль Хейз всегда был оружием против чужого высокомерия. Где другие подбирали слова, она бросала вызов. Где ожидалась вежливая улыбка, она позволяла себе язвительную ухмылку. Реакция на такую дерзость говорила о человеке больше, чем любое досье. Сейчас она не просто проверяла его границы – она обозначала свои. И, кажется, мужчина это оценил.

— Итак, вернёмся к нашим профайлерам², — Алан сделал глоток шампанского, не скрывая улыбки. — Моя команда – первоклассные специалисты. И каждый – готовый кейс для вашего анализа. Слабые места, скрытые амбиции, потаённые страхи... всё это может стать угрозой. Я хочу знать об этом раньше, чем они сами это поймут.

Они стояли в полумраке у колонны, а в метре от них кипела жизнь богатейших людей города. Никки чувствовала на себе испытывающий взор. Она посмотрела на него в ответ, видя не просто красивого и богатого мужчину, а сложную, опасную систему, в которую ей предлагали войти.

— Прекрасная формулировка для тотальной слежки, — заметила шатенка. — А если я найду что-то, что не впишется в ваш безупречный образ? Не о вашей команде, а о вас?

Дэй поставил бокал, и его взгляд стал пристальным, почти физически ощутимым.

— Тогда вы докажете свою ценность. И мы оба будем в выигрыше. Но учтите: я плачу за анализ, а не за шантаж. В моём мире есть только чёрное и белое. Либо вы мой человек, либо...

— ...ваша проблема, — закончила за него Никки.

— Именно. — Зеленоглазый искуситель одобрительно кивнул.

«Месяц испытательного срока?.. Посмотрим, так ли вы щедры, мистер Дэй, как писали в оффере».

— Что ж… Считайте, вызов принят, — она поставила свой бокал рядом с его.

Уголки его губ приподнялись в лёгкой, почти невидимой улыбке, что, вероятно, заставляла трепетать и акционеров, и женщин. Хейз закатила глаза и мысленно усмехнулась: «Какая банальность».

— Вы всегда так смотрите на людей, которых нанимаете? — Спросила она, приподнимая бровь. — Или только на тех, кто не падает ниц?

— Жуткий удар по самолюбию, — подхватил брюнет.

— Полагаю, иногда это бывает полезно.

— Сарказм – это способ самозащиты? Или вам неприятно внимание с моей стороны?

Никки изумлённо улыбнулась и опустила глаза:

— Пусть это останется загадкой.

— Предупреждаю, мисс Хейз, я обожаю сложные задачи. А вы, кажется, самая интересная из тех, что попадались мне в последние годы.

— Этот подкат на кого-то работает? — Она скептически выгнула бровь.

Дэй медленно выпрямился, его тень на мгновение полностью накрыла её.

— До завтра. — Подмигнул он ей. — Не опаздывайте.

Алан сделал паузу, будто оценивая эффект, затем мягко коснулся пальцами края своего пиджака в прощальном жесте и повернулся к ней спиной. Всего два шага – и его фигура начала растворяться в пёстрой толпе, как будто он был соткан из того же дыма, что витал в воздухе.

Никки проводила его взглядом, всё ещё ощущая на себе жгучий след его внимания.

«Интересно, он всегда так заключает сделки – оставляя за собой шлейф дорогого парфюма и ощущение, что тебя только что купили на аукционе? Впрочем… в эту игру могут играть двое».

Глава 4

В 9:50 Никки стояла перед монолитным зданием из стекла и стали, известным как «Квилк-Сити». Стеклянные фасады слепили отражённым светом, расплываясь в мареве, будто гигантская топка. В своём «доспехе» – чёрных джинсах с закреплённым на ремне складным ножом, тонком лонгсливе с закатанными рукавами и полукедах – она чувствовала себя увереннее, чем накануне в вечернем платье. Здесь ей предстояло сражаться на знакомом поле интеллекта и анализа.

В руках, по своему обыкновению, она сжимала большой стаканчик с латте из неприметной кофейни у метро. Картонная стенка приятно грела ладони, а пар тонкой струйкой вился над крышкой – единственное приятное ощущение в этом утреннем пекле. Вообще-то шатенка терпеть не могла обжигаться, тем более, когда ртутный столбик на уличном термометре поднимался к отметке «тридцать», но отказать себе в этой тихой слабости она не могла. Отпив глоток, девушка с удовлетворением отметила: вполне крепко, чтобы привести в чувство, и достаточно дёшево, чтобы не вызвать угрызений совести.

Внутри её встретила спасительная, почти холодная прохлада кондиционеров и миловидная блондинка-ресепшионист, чья лучезарная улыбка не мешала ей с поразительной скоростью управляться с тремя телефонами и ноутбуком. Не глядя, она сунула Никки визитку-план здания и тут же уткнулась в экран, отвечая на очередной звонок.

«Привет и пока», — мысленно констатировала Никки и направилась к лифтам.

Её проводили в пустой кабинет с длинным переговорным столом и расставленными вокруг креслами, на пятидесятом этаже. На столе лежал одинокий планшет. Ровно в 10:00 экран включился, и лицо Алана появилось на нём в режиме видеосвязи. Он был в другом помещении, возможно, даже в другом городе.

— Пунктуальность – хороший тон, мисс Хейз, — его голос прозвучал чётко, без приветствия. — Ваше рабочее место – угловой кабинет, дальше по коридору. Все необходимые данные уже загружены в систему. Ваша первая задача – ознакомиться с досье на пятерых ключевых членов моей команды и составить первичный психологический портрет каждого. У вас есть 48 часов. Вопросы?

— Есть, — Никки осталась стоять. — Почему не лично? Это тоже часть испытания? Проверить, как я работаю без невербальных сигналов?

На его губе дрогнула тень улыбки.

— Отчасти. А отчасти я сегодня действительно в другом месте. Не все угрозы исходят из моего непосредственного окружения. Приступайте.

Связь прервалась.

Никки перешла в соседний кабинет – минималистичный, безличный, но с двумя панорамными окнами во всю стену. Девушка невольно поморщилась, стараясь не смотреть вниз. От одной мысли о такой высоте подкашивались ноги и кружилась голова.

Сделав шаг вглубь помещения, она почувствовала, как сердце начинает колотиться чаще, а земля уплывает из-под ног. Инстинктивно схватившись за край массивного стола, к счастью, повёрнутого «спиной» к окну, она сделала несколько глубоких вдохов.

«Соберись, Хейз. Ты здесь не для того, чтобы любоваться видом», — прошипела она себе, чувствуя, как ладони становятся влажными.

Чтобы отвлечься, шатенка буквально набросилась на технику – планшет и миниатюрный ноутбук, стоявшие на столе. Пальцы её всё ещё дрожали, когда она провела по холодной поверхности металла.

«Работа. Нужно просто погрузиться в файлы», — мысленно приказала она себе, нажимая кнопку включения на ноутбуке. Экран загорелся, отбрасывая голубоватый свет на её напряжённое лицо.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы дыхание окончательно выровнялось, а предательская дрожь в коленях утихла. Только тогда она смогла по-настоящему сосредоточиться на содержимом экрана.

Следующие несколько часов пролетели незаметно. Мир за окном перестал существовать, растворившись в потоке цифр, фактов и поведенческих паттернов.

Перед ней были пятеро. Работа профайлера начинается с поиска аномалии – несоответствия между образом и сутью. И здесь аномалий хватало.

Марк Сэндерс, финансовый «гений», если его так можно было назвать. Человек с зависимостью от азартных игр, которую он, как ему кажется, тщательно скрывает. Классический «компенсатор» – риском в игре покрывает страх перед риском в работе.

Виктория Лэнг, харизматичный лоббист, чья преданность Алану граничит с болезненной одержимостью, судя по её истории браузера: 73% запросов так или иначе связаны с его именем, биографией и упоминаниями в СМИ. «Привязанный» тип. Такие не предают объект своей фиксации, но могут уничтожить любого, кого сочтут опасным.

Итан Голд, специалист по кибербезопасности, параноик и затворник, не доверяющий никому, включая себя. Стандартная история всех айтишников. Но его цифровая стерильность сама по себе противоестественна. Слишком чистый след говорит либо о гении, либо о том, что ему есть что скрывать.

Оливия Рей, мастер пиара, чья сеть полезных знакомств в компании отчасти была выстроена благодаря коротким, но интенсивным связям с перспективными сотрудниками. «Социальный альпинист». Её лояльность принадлежит не Дэю, а тому, кто выше по карьерной лестнице. Вопрос лишь в том, кто сейчас на вершине.

И Джейкоб Райт, правая рука Алана, человек без видимых слабостей, что само по себе подозрительно. Идеальный профиль – это тоже уязвимость. К лику святых его пока причислять не стоило, но эта непорочность требовала отдельного расследования.

Метод Хейз напоминал сборку мозаики вслепую. Она делала заметки, выстраивала бихевиористический портрет каждого, находя связи и болевые точки. Выписывала на виртуальные карты не только факты из досье, но и неестественные феномены: безукоризненная биография Джейкоба, странная периодичность в крупных проигрышах Марка, совпадающая с отчётами о его командировках, неестественная красота электронного следа Итана – будто кто-то заранее подчищал за ним углы. Она искала нестыковки между официальной версией и цифровым отпечатком личности – поведенческим профилем. Именно в этих трещинах и пряталась правда.

К третьему часу дня желудок напомнил о себе глухим урчанием, а утренний кофе давно превратился в неприятное воспоминание на дне картонного стакана. Решив размяться и провести разведку, аудитор вышла в коридор, якобы в поисках кофе-машины.

Маршрут был неслучаен: он проходил мимо кабинетов её «подопечных». Дверь в офисе Оливии Рей была приоткрыта, и Никки на секунду замерла, уловив обрывок телефонного разговора: «...да, он ничего не знает. Думает, что это его победа...». Дверь тут же захлопнули, но крохотный пазл встал на своё место.

«Интересно, о чьей победе шла речь?» — Мысленно отметила шатенка, направляясь дальше с видом человека, просто ищущего комнату отдыха.

Пройдя дальше по коридору, Никки замедлила шаг у переговорной со стеклянной стеной, в которую её проводили несколькими часами ранее. Внутри, как на сцене, работала Виктория Лэнг. Она вела видеоконференцию, и даже через звукоизолирующее стекло был виден её гипнотический артистизм.

Виктория не сидела – она владела пространством. Её жесты были плавными и уверенными, паузы – выверенными, а улыбка – оружие, которое она применяла, попадая точно в цель. Хейз наблюдала, как та меняла маски: вот она – почтительная ученица, внимательно склонившая голову перед седовласым мужчиной на экране; а через мгновение – уже готова парировать его возражение острым, но облачённым в лесть, контраргументом. Это был высший пилотаж лоббиста: не давить, а вести, создавая у оппонента иллюзию, что блестящая идея пришла в голову именно ему.

«Профессионал предельного класса», — холодно констатировала она про себя. — «И тем опаснее её личная вовлечённость. Когда такие ресурсы подчиняются не логике, а эмоциям, последствия бывают взрывными».

Остальные двери в коридоре были наглухо закрыты, а быстрая проверка внутрикорпоративного справочника показала, что Итан Голд и Марк Сэндерс сегодня работали с удалённых терминалов на нижнем этаже здания.

«Ладно, Хейз, хватит шататься. Тебя и так поставили в условия искусственного дефицита информации. Нечего тратить время на пустые прогулки», — отчитала себя она, возвращаясь в свой кабинет. Если Алан хотел проверить, как она действует в изоляции, что ж, он получит именно это.

Погрузившись в работу с новым прицелом, она лишь через пару часов отвлеклась на тихий стук в дверь. На пороге стоял один из её «исследуемых» – Джейкоб Райт. Высокий, темнокожий, с пронзительным взглядом и безупречными манерами.

— Мисс Хейз. — В его руке парили два стаканчика кофе, взятых навынос. Он поставил один на стол, а следом – и небольшой крафтовый пакетик, от которого пахло свежей выпечкой. — Джейкоб Райт. Вижу, вы с головой погрузились в процесс. Не пора ли сделать перерыв? — Мужчина окинул её оценивающим взглядом. — Вы так… молоды. Признаться, фотографии в деле не передают всей картины.

— Картина обычно складывается из деталей, мистер Райт, — парировала Никки, не двигаясь с места. — А возраст – плохой показатель компетенции, как и дорогой костюм – не показатель лояльности.

Мужчина замер на секунду, и в его глазах вспыхнул неподдельный, острый интерес, смешанный с угрозой.

— Алан ценит остроту. Надеюсь, ваше чутьё не подведёт. — Он мягко положил визитку на край стола. — На случай, если появятся вопросы, настоятельно рекомендую обращаться сначала ко мне. Сбережёте и своё, и наше время.

— Весьма учтиво с вашей стороны. — Никки кивнула в сторону пакетика. — Разве стоит таких затрат простой аудитор?

— Я был одним из тех, кто поддержал вашу кандидатуру, мисс Хейз. Мне ни к чему лишаться перспективного кадра только потому, что он предпочитает работу обеду. Алан создаёт загадки, но это не значит, что все вокруг – враги.

Его улыбка была выверенной, глаза – тёмными и невозмутимыми. Гость вышел так же бесшумно, как и появился.

Никки медленно открыла пакет: внутри лежали упакованный сэндвич и бутылка воды.

«Проверка на доверчивость. Или тонкий ход, чтобы вызвать симпатию», — мгновенно проанализировала она. В любом случае, еду девушка съела с благодарностью.

Взяв телефон, она отправила короткое сообщение Алану, не ожидая ответа.

Никки: «Джейкоб Райт только что нанес визит вежливости. Предложил стать моим гидом по вашим внутренним делам. Как быстро вы хотите получить мои первые выводы?».

Ответ пришёл почти мгновенно.

Дэй: «Я нанимал вас за ваше видение, а не за скорость. Не позволяйте спешке ослепить вас. И, мисс Хейз… ни одному гиду в этой головоломке доверять нельзя. Даже мне».

Никки отложила телефон. Он снова проверял её. Но на этот раз ей понравилось. Игра была асимметричной, опасной и абсолютно честной.

Её взгляд упал на визитку Джейкоба. Шатенка медленно провела пальцем по глянцевой поверхности, а затем положила её в самый дальний ящик стола. «Не сейчас». Сначала – независимый анализ. Потом – проверка через призму того, что они хотят ей показать.

Хейз снова погрузилась в файлы, но теперь её восприятие изменилось. Она искала не только слабости, но и намёки на связи, скрытые альянсы. Как мимолётные романы Оливии Рей, мастера пиара, могли быть не просто риском, а способом вербовать информаторов? Как паранойя Итана Голда могла быть прикрытием для создания собственных «чёрных ходов» в системе безопасности Дэя?

К полуночи глаза Никки воспалились от мерцания монитора, а в висках отдавалась тупая боль. Она чувствовала себя так, будто час дралась на ринге – всё тело ныло от напряжения. Профайлинг – это не просто анализ данных; это психическое погружение в чужие жизни, и каждый такой сеанс высасывал из неё частичку энергии. Она потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки. «Пора закругляться, а то начну видеть заговоры в узорах на потолке».

Внезапно её компьютер издал тихий, но настойчивый сигнал. На экране появилось системное предупреждение: «Обнаружена попытка несанкционированного доступа к рабочему пространству. Уровень угрозы: низкий. Источник: внутренняя сеть».

Сердце заколотилось, но разум оставался ледяным. «Уровень угрозы: низкий. Значит, не взлом, а зондирование. Аккуратный тычок палкой, чтобы посмотреть, зашевелится ли объект в паутине».

Звонить по этому поводу в службу безопасности было глупо и безрассудно. В конце концов, она работала здесь без году неделю, и это могла быть стандартная практика проверки виртуального узла. Аудитор сохранила логи инцидента в зашифрованный файл, решив не предпринимать ничего до следующего дня.

Час спустя, когда она уже окончательно собралась уходить, в кабинет вошла Виктория. Статная блондинка, с идеальной улыбкой, пахнущая дорогим, холодным цветочным парфюмом.

— Вы всё ещё здесь… — Её голос был сладким, но в глазах читалась сталь. — Такой энтузиазм восхищает. Но не стоит перерабатывать в первый же день. Люди могут подумать, что вы что-то доказываете.

— Или что мне действительно интересна моя работа, — парировала Никки, не отрываясь от экрана. — В отличие от некоторых, кто предпочитает тратить время на бесцельные визиты вежливости во втором часу ночи.

Улыбка Виктории не дрогнула, но в воздухе повисло напряжение.

— Алан ценит преданность, — мягко сказала она. — Но он ненавидит подхалимство. Удачи, мисс Хейз. Вам она понадобится.

Дверь закрылась и Никки медленно выдохнула. Она была здесь всего один день, а уже успела получить предупреждение от правой руки босса и скрытую угрозу от главного лоббиста.

Перед уходом было отправлено ещё одно сообщение, короткое и простое:

Никки: «Система зафиксировала попытку несанкционированного доступа с внутреннего IP в 23:17. Оставила всё как есть. Спокойной ночи».

Она не ждала ответа, но он пришёл, когда девушка уже стояла у лифта, прикрыв глаза и проклиная панорамное окно рядом.

Дэй: «Спокойной ночи, Хейз».

В этих двух словах не было ни проверки, ни оценки. Лишь лёгкое, но отчётливое признание. Никки показалось, что она прошла его первый, неофициальный тест: не поддалась на провокацию Джейкоба, не вступила в открытый конфликт с Викторией, не запаниковала при кибератаке и не побежала жаловаться.

«Первый раунд окончен. Ничья», — с почти незаметной улыбкой подумала Никки. Она сыграла по его правилам. И он это оценил.

Выйдя на улицу, шатенка вдохнула тёплый ночной воздух. Истощённая, она впервые за долгое время чувствовала себя живой.

От многочисленных раздумий её отвлекло оповещение о сообщении на почте. Девушка открыла письмо, в котором отсутствовала тема, а в его «теле» был лишь вопросительный знак. Она знала этот почерк. Гаррет напоминал о себе. Борясь с внутренним любопытством, Никки одним движением пальца смахнула весточку и выключила устройство, отсекая назойливый голос прошлого.

Сев в такси, Хейз прислонилась лбом к холодному стеклу. Впереди был долгий путь домой, а в голове – рой мыслей, подозрений и начинающих вырисовываться портретов пяти сотрудников, каждый из которых хранил свой секрет, а один, возможно, был готов на предательство.

Кейт давно спала у себя в комнате, и, судя по мужским ботинкам в прихожей, сон её охранял верный пёс – Ник. Шатенка сняла свои кеды, надела мягкие тапочки, в которых ноги наконец расслабились, и тихо поплелась к себе, на второй этаж. Единственное, о чём она сейчас мечтала – открыть окно настежь и рухнуть лицом в подушку.

Глава 5

Сон не принёс желанного забвения. Осколки вчерашнего дня – испытующий взгляд Джейкоба, ядовитая учтивость Виктории и безмолвный вопросительный знак от Гаррета – складывались в беспокойный, обрывистый кошмар. Просыпалась Никки несколько раз за ночь – простынь прилипала к коже, а от питьевой воды в стакане будто исходил пар. Трель будильника подняла шатенку с тяжёлой головой и одним чётким осознанием: её старый мир окончательно рухнул. Обратного пути не было.

Утро подлежало ритуалу: следовало принять душ, усмирить непослушные волосы, выпить чашку ароматного кофе с молоком и «работать работу». Никки расстроенно отметила про себя, стоя под тёплыми струями воды, не приносящими облегчения, что «едва прохладными» теперь были только кубики льда в холодильнике.

На кухне у сестёр, к величайшему сожалению младшей, не оказалось ни зёрен кофе, ни каких-либо кисломолочных продуктов. Холодильник выглядел пугающе пустым: для полного сходства с театральной декорацией ему не хватало лишь знаменитой дохлой мыши на верхней полке.

В квартире было непривычно безлюдно. Ник, судя по недоеденному кексу, улетел на какое-то важное «партийное» задание от брата, а Кейт ушла по своим делам, оставив гору немытой посуды.

«Ну уж нет», — пронеслось в голове у шатенки.

Старшая часто так делала раньше: оставляла после себя неприбранную ванную, полуфабрикаты на столе, которые можно было убрать в холодильник, не выключала телевизор или не закрывала шторы на ночь – ей, видимо, мерещилось, что все вокруг мечтают прибраться за её Величеством.

У Никки на этот счёт теперь было железное правило: «ни за что и никогда». Детство, когда ей приходилось подчиняться чужим правилам и молча убирать за другими, кончилось. Теперь каждый отвечал за свой бардак.

Презрительно фыркнув на творческий беспорядок сестры, Никки втолкнула ноги в шнурованные летние ботильоны на высоком каблуке и выскочила за дверь, на ходу проверяя время. Спускаясь по лестнице с 4-го этажа, она набрала лаконичное СМС, которое гласило: «КОФЕ».

По пути в «Консалтинг Дэй» девушка забежала за бодрящим напитком в ту же кофейню, что и накануне. Первый глоток латте разлился по телу приятной теплотой, прогоняя остатки сна. Вопреки духоте, этот обжигающий вкус принёс странное утешение – знакомый обряд в мире, где всё пошло наперекосяк. «То, что нужно». Теперь можно было и стране угля дать.

Сойдя с крыльца крохотного здания, Хейз почувствовала, как к подошве прилип какой-то мокрый листок. Брезгливо отлепив его, она разглядела листовку: «Пропал человек. Помогите найти», – и контактные данные. Безжизненная улыбка незнакомца с фотографии на мгновение заставила её задуматься: «Пропади я, стал ли бы кто-нибудь меня искать?».

Горькая ирония ответа заставила её поджать губы. Нет. Никто. Но в этой одинокой ясности была своя, извращённая свобода. Взгляд снова упёрся в циферблат. Никки смяла листок и отправила его в пасть ближайшей урны. В её мире не было места чужим трагедиям – своих хватало с избытком.

У профайлера оставались сутки на решение дилеммы: кто из пятерых является потенциальной угрозой? Будь она менее проницательна, то выбрала бы кого-то одного, но внутренний голос нашёптывал: под подозрением каждый. Даже Алан, предупредивший не доверять и ему, был лишь главной шестерёнкой в сложном механизме. Стоило ему допустить малейший просчёт, упустить из виду чью-то тёмную авантюру – и вся его империя могла рухнуть, увлекая за собой в небытие и его безупречную репутацию.

Никки уселась за свой стол, с наслаждением ощутив поток прохладного воздуха из кондиционера, покоившегося на стене сбоку. Принципиально игнорируя головокружительную пропасть за спиной, она разложила на планшете виртуальные досье всех участников «игры», а на ноутбуке всё-таки решилась проверить вчерашнее вторжение. «Зачем ждать, пока следствие зайдёт в тупик?», — мысленно усмехнувшись собственной паранойе, она отправила запрос Итану Голду, специалисту по кибербезопасности на доступ к архивам сетевой активности за последний месяц. Формальность, которая не должна была вызвать вопросов.

Ответ пришёл через два часа, но не по почте. Дверь в её кабинет приоткрылась, и на пороге возникла худая, высокая фигура в мятом худи.

— Вам не нужны архивные логи, — произнёс Итан, не представляясь. Его голос был глухим, будто он давно разучился говорить громко. — Нужны точки входа.

Он бросил на стол миниатюрную флешку, похожую на кристалл льда.

— Там список IP-шников, которые подменяли себя через наш прокси-сервер в последние 72 часа. Включая тот, с которого вчера лезли к вам. — Он повернулся к выходу, но задержался на секунду. — И не стоит светиться там, где лучше оставаться в тени.

Дверь закрылась.

Никки взяла накопитель и вставила в защищённый компьютер. Первый IP в списке принадлежал внутренней сети. Тот самый, что пытался получить доступ к её рабочему пространству. Он вёл не к серверам, а к личному кабинету Виктории Лэнг. Хейз медленно откинулась на спинку кресла.

«Слишком просто. Слишком чисто», — отчеканил внутренний голос. Мозг аудитора, настроенный на поиск сложных систем, отказывался верить в столь примитивную развязку. Профайлер знает: истинный предатель не оставляет следов, которые ведут прямо к его двери. Итан предоставил улики против Виктории. Однако, был ли он союзником?

Никки отправила Алану короткое, но ёмкое сообщение: «Получила первую улику. Слишком очевидную, чтобы быть правдой. Это тест на профпригодность?».

Дэй: «Всё, что вы получаете здесь – это данные. Интерпретация – ваша работа».

Уголки губ Никки дрогнули в подобии улыбки. Он не давал ей ответов, а бросал верёвку, проверяя, выберется ли она из колодца или повесится на ней. Игра продолжалась. И теперь она знала, что движется в правильном направлении – не к самому прозрачному ответу, а к тому, кто манипулирует очевидностью.

Работа продолжилась. К полудню Хейз закончила первые наброски портретов.

Марк Сэндерс. Его финансовая история была образцовой, если не считать одного тревожного звена – нескольких крупных, регулярных и загадочно закрытых кредитов, не соответствовавших его официальным доходам и образу жизни.

Оливия Рей. Паттерн поведения пиарщицы подтверждался: в её календаре деловые ужины с коллегами-мужчинами из других отделов с завидной регулярностью сменялись отметками «личное время» или «посещение СПА». Для Оливии это была удобная и повторяющаяся схема, стиравшая грань между личным и профессиональным.

Виктория Лэнг. Преданность Алану проявлялась в мелочах, которые были куда красноречивее поисковой истории. В общем рабочем чате она всегда первой ставила лайк под его сообщениями, её комментарии к его решениям были выдержаны в подобострастно-восторженном тоне, а любые вопросы, заданные ему другими, она предвосхищала или тут же брала на себя, ограждая его от «лишней» работы. Это была не лояльность, а тотальная опека.

«Что же с тобой делать?». Постучав кончиками ногтей по столу, Хейз мысленно перенесла дело Лэнг в папку «проверить дополнительно».

Размяв затёкшую шею, Никки встала и потянулась: тело предательски ныло, не успев восстановиться за несколько часов тревожного сна. С горечью выдохнув, девушка задумалась: «Если все здесь только и ждут, чтобы тебя подставить, – игра стоит свеч?».

Паутина интриг, двусмысленные намёки – всё это напоминало опасную детскую забаву. Никки была прагматиком и циником, и уже много лет старалась не связываться со столь сомнительными личностями. Этого добра ей хватило с лихвой за тот кошмарный период в Квилке, что остался позади.

С грохотом плюхнувшись в кресло, она посмотрела на свой телефон. На нём замигал огонек: новое уведомление.

«Самое время», — закатила глаза шатенка.

Уже с известного номера по СМС, а не по почте, пришло сообщение: «?».

Никки: «Время?».

Хейз не ждала ответа сразу, Гаррет обязан был выдержать Мхатовскую паузу, чтобы пощекотать нервишки собеседника. Минут через десять ответ, всё-таки, пришёл.

Г.: «20:00».

Место было определено задолго до этого дня. Некоторые вещи не меняются. В этом был весь Гаррет: что бы ни происходило в мире, сколько бы лет и зим ни прошло – он являлся константой в мире переменных. Это знание, на удивление, дарило Никки чувство стабильности и уверенности в завтрашнем дне.

Отбросив второстепенные мысли, она снова погрузилась в работу. Следовало разложить по полочкам всю информацию, почерпнутую из досье, внутренней сети и всемогущего Интернета.

Если с первыми тремя всё было более или менее ясно, то с оставшимися персонажами у Никки картина ещё складывалась.

Непогрешимость Джейкоба Райта начинала вызывать отторжение. Все его действия в системе были логичны, выверены и предсказуемы. Он был образцовым солдатом, не оставляющим следов. Чересчур идеальным. Тем не менее, вряд ли бы ближайший человек Алана не был им тотально проверен. Соваться в эти секреты без веского повода было бы верхом непрофессионализма.

Итан Голд. Его цифровой след был полной противоположностью – хаотичным, подробным, параноидальным. Он протоколировал всё, включая свои собственные действия, будто оставлял записки для самого себя в будущем или для того, кто сможет его расшифровать. Этот человек горел своим делом. Таких специалистов во всём мире – единицы. На безопасности Дэй вряд ли стал бы экономить.

Никки провела остаток дня, пытаясь найти брешь – финансовую, цифровую, любую. Но досье были, в общем и целом, чисты. Единственная пикантная составляющая, которую удалось выудить из сетевой активности, – это то, что Алан периодически наведывается по вечерам в тот же отель, что и Оливия.

Сэндерс – «заложник ситуации» – был риском, но пассивным. Его долги росли, но слива информации пока не было – инфраструктура консалтинга была слишком герметична. Рей была небезопасным игроком из-за своей близости к Дэю. «Привязанный» тип в критической фазе. Её связи могли стать каналом для утечки, но не по злому умыслу, а из-за неосторожности или шантажа. Лэнг была бомбой замедленного действия из-за своей одержимости. Она не предавала Алана, но её «забота» могла в любой момент перерасти в неадекватные действия против любого, кого она посчитает опасным для него.

«Например, Оливию», — мелькнула мысль у шатенки.

Итан был единственным, кто казался по-настоящему лояльным, потому что его паранойя была направлена на защиту системы, а не на подкоп под неё. Тем не менее, его цифровую стерильность следовало держать в уме.

В конце концов, её задачей не было найти предателя с помощью стандартного аудита. Её задача – как профайлера – предсказать, кто из них сломается первым под давлением обстоятельств, и не дать этому случиться.

Следующий шаг был неизбежным, но вполне обоснованным. Она действовала быстро и точечно, словно хирург на операции. Тонкие пальцы с нюдовым маникюром затрепетали над клавиатурой, формируя лаконичное изложение для Дэя:

«Прямых улик о преднамеренной утечке нет. Выявлены ключевые зоны операционного риска: 1. Сэндерс (финансовое давление).

2. Рей (уязвимость канала связи).

3. Лэнг (непредсказуемость мотивации).

Рекомендую профилактические меры. Полный отчёт по запросу. Хейз»

Не дожидаясь ответа и не теряя темпа, Никки поднялась со своего места и проследовала в кабинет Райта, ориентируясь по табличкам в здании.

У Джейкоба был собственный секретарь, чему она, конечно же, совсем не удивилась. Игнорируя попытки остановить её, профайлер юркнула в приоткрытую дверь без стука.

Темнокожий работал за компьютером. Увидев её, он даже не оторвался от экрана.

— У вас есть три минуты. Говорите.

— Марк Сэндерс должен крупную сумму не тем людям. Через месяц у него будет выбор – либо банкротство, либо продажа информации. Виктория Лэнг проявила территориальную реакцию: вчера она запрашивала доступ к служебным записям без моего ведома. Похоже, я попала в её личный стоп-лист.

Джейкоб медленно поднял на неё взгляд. Дольше, чем нужно для простого отрицания. Она не могла понять – оценивает он её или ищет слабое место в приведённой аргументации.

— Это всё? — В его голосе прозвучало лёгкое разочарование. — А Оливия Рей? У вас нет по ней никаких наблюдений?

Никки сделала вид, что не заметила подвоха и сохранила невозмутимое выражение лица.

— На данном этапе – ничего, что требовало бы вашего вмешательства. По моим расчётам, Марк сломается первым. Через две-три недели. Виктория начнёт действовать, если почует реальную угрозу своему положению рядом с Аланом.

Темнокожий отодвинул клавиатуру, изучая девушку.

— Любопытно. Алан будет разочарован таким скучным докладом.

— Моя задача – предоставлять факты, а не развлекать персонал, — парировала она.

Джейкоб кивнул, оставаясь невозмутимым:

— Ваши предложения?

— Для Марка – легальный выход из долгов под нашим наблюдением. Для Виктории – чёткие границы и задача, которая направит её энергию в конструктивное русло.

— А если это меня не устроит?

— Тогда следующий отчёт о развитии этих ситуаций получит мистер Дэй. С полным анализом и оценкой вашего бездействия.

Он замер, и в его идеальной маске на мгновение мелькнула тень уважения к такой наглости.

«Просчитывает варианты».

Поднявшись, мужчина подошёл к окну, чем вызвал у собеседницы неуловимый признак тошноты.

— Вы либо очень талантливы, либо безрассудны.

— В наших обстоятельствах это одно и то же, — ответила она, тоже поднимаясь и сразу разворачиваясь к двери. — Похоже, что моё время вышло. Всего доброго.

Выйдя из кабинета, Никки гордо прошла мимо секретаря, и уже в общем пустом коридоре, почувствовала, как дрожат руки. Телефон завибрировал.

Дэй: «18:00. Центральный парк».

«Какое «неожиданное» совпадение», — Хейз с усмешкой покосилась в сторону кабинета своего нового «непосредственного» начальника.

Взглянув на время, она ускорила шаг.

Глава 6

Воздух у набережной был густым и сладким от запаха нагретой за день листвы. Предвечернее солнце, всё ещё жаркое, припекало спины редким прохожим. Ветер гнал по дорожкам жёлтые листовки с информационных стендов. Мелкая пыль дорог поднималась рябью на серебристой воде. Никки, чувствуя, как тонкая ткань липнет к спине, не без раздражения поправила лямку рюкзака и огляделась: вдалеке показался босс. Он стоял у парапета, небрежно опёршись на него, и смотрел на реку. Тёмная рубашка с закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами, прямые брюки и матовые туфли, кричащие о его достатке – он казался иконой стиля в этом знойном летнем пейзаже.

Хейз подошла и встала рядом, не говоря ни слова. Несколько минут они молча смотрели на воду. Тишину между ними нарушал лишь шелест листвы и откровенный шёпот его татуировок. Сейчас, когда ничто не скрывало его предплечья, девушка видела обещанную масштабность во всей полноте: сложный, мрачный гобелен, где переплетались линии, похожие на церковные витражи, с грубыми, почти тюремными шипами. Религиозная символика, изувеченная и переосмысленная в чём-то личном и мстительном. Этот контраст с образом безупречного джентльмена у ручья был настолько оголённым, что становился почти интимным.

«Так вот ты какой под всеми этими слоями шерсти и шёлка», — промелькнуло у неё в голове.

— Ну что, Хейз, — наконец произнёс Алан, не поворачивая головы. — Убедила ли ты себя, что игра стоит свеч?

— Я убедилась, что у вас… — Никки подметила его обращение и тут же поправилась, — …тебя проблема не с одним сотрудником. Марк – это вопрос времени. Виктория – вопрос траектории. Её энергия направлена на клиентов, но малейший толчок – и она полетит в непредсказуемом направлении.

— Джейкоб сообщил, что ты исключила Оливию из списка угроз, — Алан намеренно сделал паузу, изучая её реакцию боковым зрением. Его ничуть не смутил её ответный переход на «ты».

Никки не дрогнула, но с удовлетворением отметила: «Итак, Джейкоб полностью подотчётен Дэю. А Алан, получив его версию, не спешит с выводами. Уважаю». Эксперимент с докладом дал чёткие результаты.

— Я исключила её из сводки для Райта. Это не одно и то же.

Теперь он повернулся к ней. В его глазах вспыхнул неподдельный интерес:

— Объяснись.

— Оливия – это твой личный операционный риск, мистер Дэй. — Никки акцентировала своё обращение, ехидно ухмыляясь и разворачиваясь к брюнету. — Она не предаст тебя умышленно. Но она слабое звено. — Карий взгляд стал серьёзнее. — Ты спишь с сотрудницей. Это создает уязвимость, которой могут воспользоваться. Её могут шантажировать. Она сама, в порыве эмоций, может сказать лишнее. И, что более вероятно, Виктория, узнав об этом, может попытаться устранить её как угрозу, нанеся ущерб и ей, и репутации компании.

Хейз говорила спокойно, без упрёка, констатируя факты. Алан слушал, не перебивая, его лицо было спокойным, словно всё это он уже слышал тысячу раз.

— Ты считаешь, я не способен отделить личное от профессионального? — Спросил он, когда она закончила.

— Я считаю, что ты – самый ценный актив компании. И твоя личная жизнь не должна становиться её ахиллесовой пятой. Я не предлагаю прекратить эти отношения. Но следует формализовать их в рабочем процессе. Перевести Рей на проект, где у неё не будет доступа к информации, которая может быть использована против вас обоих. И, что важнее, – оградить её от внимания Лэнг.

Алан медленно кивнул, его взгляд снова устремился к водной глади.

— Джейкоб считает, что ты переоцениваешь намерения со стороны Виктории.

— Джейкоб ошибается. — Отмахнулась Никки. — Он привык управлять предсказуемыми опасностями. А ревность – одна из самых непредсказуемых сил. И она уже проявила себя – несанкционированный доступ к моим файлам. Это был не просто тест. Это была попытка оценить нового игрока на её поле.

Дэй снова повернулся к ней, и в его изумрудных омутах быстро прочиталось принятое решение.

— Хорошо. Предоставь мне план по Сэндерсу к концу недели. Что касается Оливии... — Алан на секунду замолчал, — ...я позабочусь об этом сам.

— Есть ещё один момент, — Хейз на мгновенье умолкла, привлекая внимание. — Голд. Он предоставил мне улики против твоей любопытной лоббистки. Слишком очевидные. Подозреваю, он проверял не только мою, но и её, и, возможно... твою реакцию.

Уголки губ Алана дрогнули в подобии улыбки.

— Итан играет в свои игры. Можешь присматривать за ним. Но не мешай. Его паранойя не раз спасала нам репутацию… — Мужчина немного помолчал, окидывая искоса взглядом шатенку. Он говорил вкрадчиво, никуда не спеша. — Я оценил твою способность видеть комплексные проблемы, а не искать козлов отпущения. И с завтрашнего дня мог бы выдать тебе статус постоянного сотрудника…

— Я сказала, что согласна на испытательный срок, а не на постоянную работу. — Отрезала она. — «Испытательный» означает, что ты меня испытываешь, а я принимаю решение, хочу ли продолжать в подобном духе.

Лицо Алана озарила улыбка.

— Прямолинейность. Редкий бриллиант в мире притворства... Хорошо. Давай определим правила твоего «испытания». — Он сделал лёгкую, почти неприметную паузу и шагнул чуть ближе, сунув руки в карманы брюк. — Как, по-твоему, я должен тебя испытывать? — Голос его на последних словах слегка опустился, наполнив фразу двусмысленным оттенком.

Никки, не моргнув глазом, выдержала его взгляд, надеясь, что испарина на лице от невыносимой уличной духоты не будет интерпретирована им неправильно.

— Предлагаю начать с профессиональных задач. Они, как правило, дают более объективные результаты, — ухмыльнулась она, стирая проступившие солёные капельки со лба.

Девушка сохранила невозмутимость, хотя внутри всё сжалось от внезапного напряжения. Алан тихо рассмеялся, и в этом смехе, по её скромному мнению, было больше одобрения, чем насмешки.

— Что ж, Хейз, твоя апробация официально приобретает... более интересные очертания. С завтрашнего дня ты получишь доступ к рабочему проекту по благотворительному фонду. Увидим, оправдаешь ли ты мои ожидания. И свои собственные амбиции.

Алан ещё на какое-то время задержался на ней, ожидая колкого ответа или обозначения личных границ, но Никки отчего-то молчала, не то в попытке подобрать слова, не то в надежде, что они не найдутся. Расстояние между ними словно наэлектризовалось и стало ощущаться почти физически – осадком в лёгких.

Мужчина хотел было подвести итог встречи, попрощаться и уйти, но разорвал зрительный контакт и оглядел парк, не двигаясь с места. Вокруг сновали туда-сюда счастливые подростки и семейные пары. Лето было в самом разгаре, и жара не думала отступать, несмотря на приближающийся вечер.

— Не хочешь прогуляться? — Неожиданно предложил Алан, нарушая негласные правила их общения.

Вопрос повис в воздухе. Никки почувствовала, как учащается пульс. Это было уже не проверкой границ, а прямым их пересечением. Он предлагал ей выйти за рамки «профессиональных задач».

— Прогулка – это тоже часть испытания? — Уточнила она, стараясь, чтобы голос не выдал внутренней борьбы.

— Всё, что происходит между нами, теперь является частью оного, — мужчина произнёс это легко, но в его взгляде читалась неподдельная серьёзность. — Если, конечно, ты не боишься смешать личное с профессиональным.

Шатенка на мгновенье опешила от такой открытой дерзости. Было видно, что босса забавляет её замешательство. Отказ сейчас означал бы слабость.

— Тридцать минут, — решилась девушка, сходя с тропинки на тенистую аллею, уходящую вглубь парка. — У меня другие планы.

В два шага преодолев расстояние между ними, Алан продолжил идти рядом со своей спутницей.

— Значит, «благотворительный фонд», — нарушила молчание Никки, возвращая разговор в безопасное русло. — Это что? Очередная компания для поглощения?

— Хейз, я решил пройтись по парку летним вечером в компании очаровательной девушки не для того, чтобы говорить о работе.

Она усмехнулась, и невольная искренняя улыбка наконец коснулась алых губ. Её плечи расслабились. В этом повороте было что-то до боли знакомое – та же лёгкость, с какой его брат, Ник, отмахивался от серьёзных разговоров, та же способность растворять напряжение одной шуткой. Сейчас перед ней стоял не начальник, а человек, поймавший на себе её растерянность и явно получавший от этого удовольствие.

— Ладно, — Никки качнула головой. — Тогда скажи, о чём, по-твоему, стоит говорить на прогулке с «очаровательной девушкой»? О погоде? Или, может, ты собираешься рассказать, каким сорванцом был в детстве? Уверена, Ник припас пару унизительных историй.

Алан притворно ахнул, прижимая руку к груди.

— Предатель. И чем же я заслужил такую жестокость? Я-то думал, мы просто наслаждаемся променадом.

— Наслаждаемся? — Она подняла бровь. — Тот, кто действительно наслаждается чужим обществом, не смотрит на собеседника как на сложную головоломку. Ты всё ещё изучаешь меня, Дэй. Ставлю сто против одного, что ты уже сделал три вывода о моей прошлой жизни, исходя из того, как я держу этот рюкзак.

— Всего три? — Он покачал головой с видом оскорблённого профессионала. — Хейз, ты меня недооцениваешь. Я насчитал как минимум пять.

Никки озорно засмеялась:

— Удивите меня, мистер Дэй!

Алан приблизился, не сбивая шага, и стал пристально вглядываться в фигуру, семенящую рядом. Он начал неторопливо, проговаривая слова с видом небрежного философа.

— Вывод первый: ты годами не расставалась с ним. — Он указал на потёртости в местах крепления лямок. — Носила что-то тяжёлое и, скорее всего, ценное. Второй: не доверяешь миру достаточно, чтобы расслабиться.

Его взгляд скользнул по тому, как она инстинктивно придерживала сумку.

— Третий: до сих пор делишь пространство на "своё" и "чужое". И рюкзак на твоём плече между нами – не просто вещь, а пограничный столб. Четвертый: ты привыкла к лишениям. Носила его перегруженным, игнорируя дискомфорт. И самый главный вывод, пятый, — его голос стал тише, он остановился, вынуждая последовать его примеру и девушку. — Ты не сбежала от своего прошлого. Ты его взяла с собой. Этот рюкзак – твой Ноев ковчег. И сейчас ты решаешь, пускать ли меня на борт.

Хейз стояла несколько секунд, не в силах пошевелиться. Он не просто угадал – он увидел. Разобрал её по деталям, как сложный механизм, и собрал обратно, оставив чувство голой, неприкрытой правды. Она также обратила внимание, что по ходу повествования, брюнет зацепился взглядом за складной нож, закреплённый на её бедре справа, но тактично промолчал.

— Всё ещё ждёшь, что я удивлюсь? — Никки машинально скрестила руки на груди, скептически изогнув бровь, но этот жест теперь казался слабой попыткой восстановить рухнувшую дистанцию.

Алан театрально закатил глаза, вероятно, подыгрывая:

— Ну признай, что для первого дня – вполне неплохо?

— Признаю, — она расслабила плечи, и это движение было уже не позой, а искренней капитуляцией перед его проницательностью. — Для человека, который обычно покупает лояльность, а не зарабатывает её... действительно неплохо.

— Ой, — он притворно ахнул. — Кажется, это комплимент. Я записываю?

— Записывай, — она повела плечом и двинулась вперёд, — повторяться не буду.

Дэй догнал её, и теперь в его глазах плясали весёлые чёртики.

— Значит, мне придётся придумывать новые способы удивлять тебя, Никки.

— Удачи. Но предупреждаю: я всё ещё считаю это испытательным сроком.

— Это как раз то, что я хотел услышать, — улыбка его в этот раз была лишена какой-либо насмешки.

Они говорили о пустяках – о том, как изменился город за последние годы, о причудливых типажах в парке, которые оба невольно сканировали. Она заметила, как он, «не глядя», определил семейную пару, идущую впереди: «Супруга принимает решения, но мужу кажется, что это он». Профайлер не удержалась от смеха – слишком точное попадание. В ответ Никки ткнула пальцем в мужчину на лавочке, который явно ждал не ту, с кем пришёл. Алан оценил.

Так, в лёгкой игре наблюдений и непрофессиональных баталий, время пролетело незаметно.

Выйдя на людную площадь, Хейз с досадой отметила: до встречи с Гарретом оставалось меньше получаса. Она уже доставала телефон, чтобы вызвать такси, но Алан опередил её.

— Позволь компенсировать задержку, — он плавным жестом подозвал чёрный Mercedes S-класса, подъехавший к тротуару. И, открыв заднюю дверь, добавил, — возмещение ущерба за психологический допрос.

Никки оценивающе скользнула взглядом по автомобилю, затем по нему самому.

— А твой личный водитель в курсе, что ты используешь его для извинений перед сотрудниками?

— Уверен, он уже привык к моим странностям, — парировал Алан. — К тому же, после сегодняшнего разговора ты заслужила повышенный уровень сервиса.

Она колебалась всего секунду прежде, чем решительно шагнула в салон. Дэй закрыл за ней дверь и обошёл машину, чтобы сесть с другой стороны.

— Адрес? — Спросил он.

— Площадь Независимости, — коротко бросила девушка, глядя в окно. — Бар «У кота».

— Любопытный выбор, — заметил Алан. — Деловая встреча?

— Нечто вроде того, — уклончиво ответила она, чувствуя, как напрягается при мысли о предстоящем разговоре с Гарретом.

Лоббист бросил на неё быстрый взгляд, не пропустив эту перемену, но ничего не сказал. Машина бесшумно понеслась по вечерним улицам, оставляя за собой огни парка и лёгкое ощущение незавершённости между ними.

— Как вас зовут? — Уточнила Никки у водителя.

Тот бросил многозначительный взгляд на зеленоглазого через зеркало заднего вида, улыбаясь одним уголком губ.

— Джерри, мисс.

— Зовите меня Никки. — Непринуждённо бросила она.

Шофёр включил лёгкий джаз, добавляя вечеру приятной атмосферы. Когда машина уже подъезжала к назначенному месту, брюнет спросил, не в силах отказать себе в небольшой слабости, выраженной простым человеческим любопытством:

— Не мог не заметить, что твои каблуки немного стёрты на пятке. Почему в Квилке ездишь без машины?

Автомобиль плавно остановился у тротуара, Хейз загадочно ухмыльнулась:

— Секрет фирмы.

Прежде чем выйти, девушка на мгновение задержала взгляд на Алане. В полумраке салона его глаза казались ещё глубже, а едва уловимая улыбка обещала продолжение этой игры.

— Спасибо, что подвезли… Джерри. — Шатенка намеренно подмигнула боссу, оставляя его без благодарности и выходя на плавящийся асфальт, в зыбкое марево городского зноя.

Дверца закрылась, отсекая её от мира кондиционированного воздуха и джазовых мелодий. Через тонированное стекло она увидела, как Алан что-то говорит водителю, и тот, смеясь, качает головой. Машина плавно тронулась с места, растворяясь в вечернем потоке машин.

Никки повернулась ко входу в питейное заведение, где её ждала встреча с призраком прошлого. Но теперь, с лёгким послевкусием странной прогулки, она чувствовала себя готовой к битве.

Глава 7

Ирландский паб «У кота» оказался точной копией её воспоминаний. Тот же приглушённый свет, окрашивающий всё в янтарные тона, тот же запах старого дерева, дешёвого эля и дорогого виски. Казалось, за четыре года здесь не сменилось ни одной пылинки. Хейз сделала паузу в дверях, сканируя пространство. Её тело помнило это место лучше, чем разум: знакомый скрип половиц под ногами, прохлада полированной стойки, которой она вот-вот должна была коснуться.

За немногочисленными столиками в небольшом пространстве ютились компании мужчин и женщин, по одежде и манерам вполне подходивших под антураж заведения. Их смех казался глуховатым, почти декоративным, как будто все здесь были частью тщательно поставленного спектакля, где у каждого имелась своя роль.

«Слава Богу, тут работает кондиционер», — мысленно поблагодарила Никки хозяина паба за заботу о своих клиентах. Взгляд зацепился за знакомую фигуру.

Гаррет сидел на своём излюбленном месте – у самого входа, за барной стойкой. Рядом с ним, разумеется, пустовало место. На стойке стояли два бокала – один почти пустой, второй полный, поджидавший её на «печеньке». «Бирдекель», — припомнила она название. Мужчина не повернулся, но его спина, расслабленная и уверенная, словно излучала волны спокойного торжества. Брюнет знал, что она пришла.

— 18 минут, — отметил он, когда Хейз умостилась на соседний стул.

— Считаешь секунды до встречи со мной? – Насмешливо кинула Никки, снимая рюкзак и вешая его на спинку своего стула так, чтобы он свисал в сторону Гаррета. Старый жест, почти ритуальный – обозначить свою территорию, пока ещё есть силы.

— Смешно, — мужчина усмехнулся в ответ и опрокинул остатки горячительного напитка. — Повторить! — Бросил он через стойку, и его голос, низкий и властный, на мгновение перекрыл ирландские мотивы волынки.

Управляющий, чьё лицо за прошедшие годы стало ещё более дородным, повернулся с той же неторопливой грацией, что и всегда. Завидев девушку, он вспыхнул:

— Никки! Какими судьбами?

Тучный мужчина не поленился выйти из своего закутка и подойти к гостье. Он ласково, по-отечески похлопал её по плечу.

— Нам тебя не хватало.

— Спасибо, Баг… Рада видеть. — Отозвалась она, и в голосе против воли прозвучала искренняя теплота. Он был единственной частью этого места, не вызывавшей у неё внутреннего сопротивления: бармен, официант, владелец паба и старинный приятель Гаррета в одном лице.

Народу у него всегда было хоть отбавляй: завсегдатаи никогда не обделяли добродушного толстяка чаевыми и сочными городскими сплетнями. А вот с сотрудниками всегда было сложно – текучка не оставляла ему выбора, приходилось работать за нескольких человек сразу.

Гаррет любил это место хотя бы потому, что всё здесь казалось ему знакомым и понятным, и чем-то напоминало самого себя. Есть вещи и люди, которые не меняются. Здесь же он был в эпицентре событий и всё узнавал, что называется, «из первых рук».

— Твои восемнадцать лет выдержки, — Баг поставил перед брюнетом наполненный стакан и взглянул на девушку. — Перекусишь чего?

— Мне самый большой стейк, что у вас есть.

— С минимальной прожаркой?

Девушка кивнула:

— Гарнир на твой вкус.

— Будет сделано! — Не задавая лишних вопросов, он удалился на кухню.

Гаррет недовольно бросил на неё оценивающий взгляд:

— Ты опять ничего не ела за день?

Никки на это виновато пожала плечами.

— Наверное, ещё и завтрак пропускаешь?

Молчание стало для него очевидным ответом. Он цокнул языком и покачал головой, выражая негодование.

— Сколько раз тебе нужно повторять, что завтрак – это самая важная часть приёма пищи? Или у твоего нового хозяина по правилам внутреннего распорядка сотрудники питаются прахом амбиций?

Выслушивая нравоучения, шатенка не могла отделаться от мысли, что его забота была похожа на бархатные наручники – мягкие, но неумолимые. Она поджала губы и оставила его, в очередной раз, без ответа, подняв свой бокал с подстаканника:

— Добрый вечер?

Прикрыв глаза и удручённо выдохнув, Гаррет снисходительно согласился.

— Добрый вечер. — Послышался звон. Звук был слишком чистым для этого, затянутого дымкой прошлого, места.

Когда на столе оказалась тарелка с огромной мясной вырезкой и бэби-картофелем, Гаррет стал наблюдать, как Хейз почти с детским энтузиазмом набросилась на еду. Он молча отпивал свой виски, отмечая про себя каждую деталь – как она держала вилку, как отодвигала волосы от лица, как её плечи наконец расслабились после первых кусочков. Это была та Никки, которую он знал: для которой хороший стейк значил больше, чем все корпоративные тайны мира.

— Много чего поменялось за это время? — Спросила она, проглатывая очередной кусок мяса, когда первая волна голода утихла.

— В баре? — Вовремя подошедший бармен рассмеялся, вытирая руки о фартук. — Новые сорта пива, пара новых царапин на стойке... а в остальном – та же история. Вон, — он кивнул в сторону угла, — старики в дартс играют. Джекси всё свои безнадёжные пари заключает. А ты-то как? Слышал, в серьёзной конторе теперь?

Никки почувствовала, как взгляд Гаррета становится пристальнее.

— Пока присматриваюсь, — уклончиво ответила она.

— Ну, если что, — Баг понизил голос, — у меня тут половина города проходит. Всякие разговоры слышу. Можешь заходить – всегда что-нибудь интересное расскажу.

— Спасибо, — прожевав ломтик, ответила шатенка. — Я ценю твою заботу.

Бармен кивнул и удалился к другим гостям, оставив их в привычном полумраке. Гаррет молча наблюдал за ней через край своего стакана.

— Нравится? — Наконец спросил он, когда она сделала глоток из бокала, учтиво предоставленного им в начале вечера.

— Неплохо. Сбалансированный.

— Так почему опоздала? Новые привычки? — Мужчина вальяжно расположился на стуле, усаживаясь к шатенке в пол-оборота.

— Новые обязанности.

— Расскажешь?

— Вряд ли тебя заинтересуют корпоративные отчёты. — Делиться с ним своими мыслями ей совсем не хотелось.

— Меня интересует всё, что касается тебя.

— Давно ли? — Голос внезапно сорвался, став ниже и хриплее от нахлынувшей горечи. Никки махом опрокинула остатки виски, и тот приятно обжёг горло.

— Не передёргивай, — отмахнулся брюнет, — так было всегда.

Хейз поставила пустой стакан на стол с характерным стуком.

— Четыре года молчания – это твой способ проявлять интерес?

Гаррет изучающе провёл пальцем по краю стекла.

— Время – понятие относительное. Для некоторых процессов оно необходимо. — Он сделал небольшой глоток. — Наблюдать за тобой стало... увлекательнее.

Никки не стала уточнять, о чём конкретно шла речь. Она провела в баре ещё около пары часов. Разговор тёк лениво, как виски в стакане Гаррета – без особого направления, но с постоянным подтекстом. Собеседник не пытался выудить какую-либо информацию, скорее наслаждался самим процессом исследования, как селекционер, оценивающий изменения в давно выведенном сорте. Хейз отвечала неоднозначно, сохраняя лёгкую улыбку, хоть периодически внутри всё и сжималось от его пронзительного, аналитического взгляда. Она не могла отделаться от мысли, что бывший собирает данные и обновляет досье. Каждое её движение, каждая интонация тут же аккуратно извлекалась им, каталогизировалась и откладывалась в бездонную картотеку его памяти.

Перед уходом Гаррет подозвал Бага и заказал сэндвич с ростбифом навынос.

— Бери, — он протянул девушке бумажный пакет, когда тот появился на стойке. Серьёзный тон не оставлял пространства для возражений. — Завтрак.

В его жесте не было ни капли настоящей заботы – лишь холодная, почти клиническая констатация факта: «Объект демонстрирует признаки энергетического дефицита. Требуется коррекция питания». Никки хотела было отказаться, но он уже отвернулся, чтобы оплатить счёт. Это было не предложение, а директива. Что, впрочем, её даже успокаивало. С Гарретом всё было просто: он всегда оставался ядовитой змеёй, а не овцой в волчьей шкуре.

На улице мужчина молча поднял руку, и к тротуару сразу же подкатило такси, будто ждало его сигнала. Он всё так же умел управлять реальностью, выстраивая её вокруг себя по своему усмотрению, заметила Хейз.

— До новых волнующих встреч, — сказал Гаррет, открывая ей дверь. Он сунул несколько купюр водителю и легонько стукнул пару раз по крыше автомобиля, отпуская её.

Машина тронулась, увозя Никки от янтарного света бара в синеву вечерних улиц. Контраст был разительным: там – тесный, душный мирок, законсервированный в прошлом, здесь – холодный, безразличный город, в котором ей предстояло выживать. Девушка достала наушники, чтобы отвлечься от смятения и послушать музыку. Она смотрела в окно, чувствуя тяжесть сэндвича на коленях и ещё большую тяжесть – его внимания.

Хейз поймала себя на том, что до сих пор непроизвольно сжимает в кармане ключи – старый приём, чтобы пальцы не дрожали. Четыре года прошло, а тело всё помнило реакции на бывшего. Его присутствие было как старый шрам, который начинал ныть при смене погоды.

Такси остановилось у небольшого дворика. Никки, подойдя ближе к дому, заметила свет в гостиной. Кейт, должно быть, не спала. Мысль о неизбежном разговоре с сестрой заставила её нервно выдохнуть: последнее, что ей хотелось бы делать поздним вечером после трудного дня – это отчитываться о рабочих буднях. Она присела на низкую бетонную лавочку у подъезда, оттягивая момент.

Воздух был спёртым, насыщенным пылью и городским зноем. Шатенка закрыла глаза, пытаясь отогнать остатки напряжения. Двор был пуст. По крайней мере, ей так казалось первые минут пять, после чего краем глаза она заметила движение. Напротив, в нише между двумя домами, где располагался старый, покрытый ржавчиной распределительный щиток, приоткрылась дверца. Оттуда на неё смотрели глаза – испуганные, уставшие, человеческие.

Никки замерла. Из полуразрушенного металлического шкафа, служившего укрытием, выглядывал бездомный, закутанный в несколько слоёв поношенной одежды. Он вжался в самый угол, вероятно, пытаясь стать невидимым. В его взгляде читался не страх, а усталая покорность.

Недолго понаблюдав за ним, Хейз поднялась и перешла улицу. Мужчина съёжился, но не побежал. Девушка остановилась в паре метров от него, медленно, чтобы не спугнуть, подняла крафтовый пакет.

— Возьми, — тихо сказала она, протягивая сэндвич. Мужчина отрицательно замотал головой, отодвигаясь глубже в укрытие. — Бери, бери, мне не нужно.

Человек нерешительно потянулся. Его грязные, исцарапанные пальцы бережно приняли свёрток, а серые глаза встретились с её, карими, и он быстро, почти незаметно, кивнул, прижимая еду к груди. Рот мужчины приоткрылся, но не издал ни звука – лишь безмолвный, благодарный выдох.

«Немой», — заключила шатенка.

Два одиночества. Одно – в ржавом щитке, другое – в чистом джемпере. Разная упаковка, одинаковая суть.

Никки кивнула в ответ и, не говоря больше ни слова, развернулась и пошла к подъезду. За спиной послышалось шуршание бумаги.

Перед тем как повернуть ключ в замке, девушка на секунду замешкалась, предвкушая изматывающие допросы. Дверь квартиры закрылась с тихим щелчком, отрезав шум прошедшего вечера, чтобы обрушить на неё шквал сестринской энергетики.

— О, вернулась! — Донёсся из гостиной голос Ника.

— Я уж думала, тебя тот твой босс-красавчик на ужин увёл. — Подхватила Кейт. — Рассказывай! Как второй рабочий день?

— Не сейчас, — Никки сбросила куртку и направилась к своей комнате, мысленно уже составляя отчёт для Алана.

— Ладно, ладно, — не унималась сестра, следуя на кухню, пока младшая медленно поднималась на второй этаж. — Тогда я расскажу. Представляешь, к нам в «Квантум» сегодня комиссия приезжала? Не аудиторы, а какие-то… ну, из мэрии, что ли. С видеооператором. Говорят, снимают сюжет про «поддержку молодых учёных». Весь отдел выстроили, как на парад. А потом наш директор с таким видом, будто он лично это придумал, про «новые программы социального партнёрства» ляпнул. Бла-бла-бла, «свежая кровь», «кадры решают всё». Прям как в роликах той партии новой, как её… моральное общество?

— Комитет, — крикнул с дивана рыжий, не сильно отвлекаясь от просмотра какого-то телевизионного шоу.

— Одни лозунги… — Продолжала старшая Хейз.

Никки уже взялась за ручку своей двери. Слова сестры проплывали мимо, как далёкий гул. «Социальное партнёрство», «свежая кровь»… пустой звук. Её мозг, перегруженный профилями сотрудников, Дэя и тревожными намёками из бара, отказывался переваривать эту казённую шелуху.

— Слушай, а у вас там хоть кормят нормально? — Это был последний вопрос, который шатенка услышала, прежде чем дверь спальни закрылась, оставив её наедине с тишиной и тяжёлыми мыслями.

На кухне, за стеной, Кейт вздохнула и принялась наводить порядок в уже чистых шкафчиках, бормоча что-то про сестрину необщительность, в чём, безусловно, её поддерживал и молодой человек. А Никки, уткнувшись лицом в подушку, даже не запомнила название той партии, о которой они болтали. Да и какая была разница? В её жизни хватало реальных призраков. Очередные политики с их обещаниями были последним, о чём она хотела думать.

«Всего пять минуточек и… работа».

Глава 8

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель между шторами, упал прямо на лицо Никки. Она зажмурилась, неохотно возвращаясь к реальности. Сон был тревожным и обрывистым – в нём были длинные коридоры чужого дома и гнетущее чувство беспомощности, знакомое с детства. Проснулась она в мокрой от пота постели – даже широко распахнутое на ночь окно не спасло от уличной затхлости, и кошмар, казалось, был прямым порождением этой невыносимой духоты.

«Утром хорошо просыпается только сахар мимо чашки…».

Спускаясь на кухню, она надеялась на запах свежесваренного кофе. Но вместо этого застала там Кейт, которая, напевая что-то себе под нос, расставляла на столе тарелки с фруктами и магазинными круассанами. Рядом, развалившись на стуле и, с явным удовольствием, уничтожая один из них, сидел Ник.

— Доброе утро, соня! — Сестра сияла. — Я приготовила завтрак. Присоединяйся.

Никки молча подошла к кофеварке и нажала на кнопку. Аппарат хрипло вздохнул и выдал лишь жалкую струйку коричневой жидкости.

— Кейт... где кофе? — Спросила девушка, сдерживая раздражение.

— Ах, да! Чёрт, я совсем забыла! — Рыжая хлопнула себя по лбу с театральным раскаянием. — Не волнуйся, я сегодня обязательно заеду в магазин. Куплю зёрна, молоко... и, конечно, бутылочку-другую того Совиньона, что ты так любишь.

— Я пью Винно Верде. — Процедила она сквозь зубы. — А с утра мне нужна законная доза серотонина.

— Эй, сестрёнка, не кипятись, — вмешался Ник, проглатывая кусок. — Я как раз еду в офис… Показать тебе приличное местечко на выходе из метро? Там напитки как десерты подают – тройной карамельный раф со взбитыми сливками, м-м-м… — Он прикрыл глаза от наслаждения.

Никки скептически подняла бровь, скривившись от одной мысли об этой «инсулиновой бомбе». Встретившись с её брезгливым взглядом, Рыжий рискнул спросить:

— Что не так на этот раз?

— Подумай – это не больно, — сухо заметила шатенка. — Мне нужен бодрящий напиток, а не диабетическая кома.

Ник мечтательно причмокнул, но всё-таки сдался под напором карающего взора:

— Ну-у-у… обычный латте у них тоже есть…

— С молоком, а не со сгущёнкой? — Уточнила она, уже смягчаясь.

— Обещаю, там будет целая капля эспрессо! — Парировал Ник, и Кейт тут же подхватила его смех.

Младшая невольно улыбнулась. Их дурацкая лёгкость была заразительной, а его искреннее предложение решало утреннюю проблему.

— Ты разве не на машине? — В голове всплыло его «из метро».

— Не, взял тогда в аренду, — отмахнулся парень, мельком косясь на рыжую. — «Своим ходом» проще.

— Ладно, — сдалась Никки. — Только давайте шустрее, терпеть не могу опаздывать.

— Уже бегу! — Дэй вскочил, схватил со стола ещё один круассан и бросился к Кейт на прощание, — встретимся вечером, котёнок?

Получив лёгкий «чмок» в щёку, та снисходительно кивнула.

— Не задерживайся, — многозначительно бросила она ему вслед.

Никки снова скривилась, скрестив руки на груди в немой драме отчаяния. Этот жест вызвал не столько сочувствие, сколько весёлую усмешку сестры и виновато-смущённое пожимание плеч со стороны Ника.

— Ладно, ладно, затравленная жертва капитализма, — поднял руки Ник, — не смотри на меня такими глазами. Через пятнадцать минут ты получишь свою дозу кофеина.

Выходя из квартиры вслед за парнем, Никки почувствовала, как раздражение понемногу рассеивается. Возня этих двух была утомительной, но в их обществе было что-то простое и прочное, чего так не хватало в её новой, стремительно усложняющейся жизни.

***

Час спустя, сидя в кабинете Алана, Хейз всё ещё чувствовала тёплый отголосок от утреннего разговора, но его первые слова о новом проекте мгновенно вернули шатенку в профессиональное русло.

— ...Фонд «Возрождение», — лоббист отодвинул от себя планшет. — Занимается адаптацией взрослых сирот. Мой клиент в рамках проекта рассматривает его для получения государственного гранта. Мне нужен твой профиль их работы. Без предвзятости.

Никки молча взяла предоставленный гаджет. Её взгляд скользнул по Дэю, который теперь, откинувшись в кресле, с деловой беспристрастностью обсуждал детали гранта. Странный контраст: буквально день назад этот человек на прогулке в парке позволял себе нагловатые шутки и разглядывал её с вызывающей фамильярностью, а сейчас на его лице читалась лишь холодная, сосредоточенная эффективность. Казалось, он мог переключаться между этими ролями одним щелчком – из беспечного балагура в расчётливого стратега, не оставляя и следа от той легкомысленной ухмылки.

Хейз вернула свои мысли в нужную колею и обратила внимание на устройство, покоившееся в руках. На экране – сайт Фонда: улыбающиеся молодые люди на фоне современных центров, статистика «успешных выпускников».

— Что именно тебя беспокоит? — Спросила она.

— На бумаге – всё идеально. — Алан задумчиво пригладил щетину. — Но мой клиент не любит сюрпризов. Иногда за блестящим фасадом скрываются... неэтичные методы работы. Слишком высокий процент отсева, например.

Он говорил ровно, но Никки уловила подтекст: его интересовало не только финансирование.

— Ты получишь приглашение на их благотворительный ужин через две недели. Представлю тебя как потенциального частного спонсора – едва ли они тотально следят за всеми, кто интересуется их Фондом. Используем это, чтобы пообщаться с руководством, кураторами, и, по возможности, с подопечными.

— Хорошо, — кивнула Никки, изучая фотографии. Молодые лица, глаза, в которых читалась смесь надежды и страха. Слишком знакомое выражение. Оно напомнило ей собственное отражение в зеркале много лет назад – семнадцатилетнюю девушку, считавшую дни до совершеннолетия.

— Что-то не так? — Мужчина уловил её реакцию.

— Нет, — она отложила планшет. — Всё в порядке. Я начну с анализа их открытых данных и подготовлюсь к ужину.

Выйдя из кабинета, Никки не сразу пошла к себе. Она остановилась на приличном расстоянии от панорамного окна в коридоре, глядя на город. Сироты. Выброшенные из системы, как и она когда-то. Повезло ли им меньше, чем ей? Шатенка одёрнула себя: «Не время сейчас предаваться ностальгии, Хейз. Ты давно выросла, а прошлое осталось в прошлом». Она не без облегчения отошла от безрамного остекленения, чувствуя, как подкашиваются ноги от головокружительной высоты. За углом скрылась широкая спина в дорогом костюме, проходившая мимо.

Прохладная вода из кулера помогла прийти в себя, но осадок от разговора с Аланом – и от собственных воспоминаний – рассеивался медленно.

Вернувшись в свой кабинет, Никки закрыла глаза, чтобы не видеть ужасающую картину за окном и почти на ощупь добралась до стола. Сев за компьютер, она глубоко вдохнула и выдохнула, её пальцы привычно заскользили по клавиатуре. Первый запрос: «Фонд Возрождения, годовой отчёт». Второй: «Новости, упоминания Фонда». Третий, уже более специфический: «Программы адаптации сирот, статистика выбывания».

Данные выстраивались на экране, складываясь в противоречивую картину. Чистые, современные центры. Восторженные отзывы в региональных СМИ. Графики с впечатляющей статистикой трудоустройства. Ещё несколько часов ушло на видео-конференции, интервью, выступления руководства. Каждое лицо профайлер просматривала, отмечая нестыковки между словами и эмоциями. Да, Фонд действительно помогал: она нашла статьи о бесплатных юридических консультациях для выпускников детских домов, фотографии с вручения сертификатов на профессиональное обучение, даже отчёт о закупке компьютеров для подросткового центра. Всё это выглядело настоящим, осязаемым. Но улыбки на видеозаписях вызывали у неё профессиональное любопытство – слишком часто они не доходили до глаз.

Эта реальная, но такая заметная и публичная помощь была лишь одной стороной медали. Она не касалась главного – судьбы тех, кто проходил через их полную программу адаптации с проживанием. Именно там, согласно заданию, и следовало искать «неэтичные методы» и «высокий процент отсева».

Аудитор углубилась в изучение состава попечительского совета. Среди уважаемых имён и фамилий её взгляд зацепился за главную – Артур Вэнс. Известный филантроп, появляющийся на всех светских раутах. Что-то в его идеальной улыбке на официальных фотографиях заставило её замедлиться.

«Что ж, с тобой мы пообщаемся на следующей неделе, а пока…».

Никки открыла вкладку в браузере, оставленную «напоследок». Переписав адрес и взглянув на приближающееся к вечеру время в углу монитора, девушка поторопилась выйти на улицу и сесть на ближайшую ветку метро.

Станция «Восточный квартал» встретила её потоком спешащих людей и запахом жареных каштанов из ларька у входа. Желудок предательски заурчал и ей пришлось сделать паузу в своём расследовании, чтобы перекусить хот-догом.

Хейз сверилась с адресом: полузаброшенный бизнес-центр на окраине, где в подвальном помещении проходила встреча выпускников программы «Новый старт» – инициатива, которую Фонд «Возрождение» упоминал в одном из своих отчётов как «группу взаимопомощи».

Спускаясь по обшарпанной лестнице, она услышала приглушённые голоса, дверь в подвал была неприметной. Войдя, Никки оказалась в длинной комнате с голыми стенами: воздух здесь, несмотря на удушливую жару наверху, пах сыростью и прогорклым кофе.

Людей было человек пятнадцать – в основном молодые, от восемнадцати до двадцати пяти. Они сидели в кругу. Ведущий – молодой человек в строгой рубашке с логотипом Фонда, слишком отутюженной для этого места – говорил спокойным, поставленным голосом:

— ...и помните, ваша цель – полностью интегрироваться в общество. Соответствовать ему. Мы предоставляем все инструменты: жильё, консультации, помощь с трудоустройством...

Никки примостилась на свободный стул в тени у стены, стараясь быть незаметной. Её взгляд, привыкший читать микровыражения, то и дело проходился по лицам. Она видела не столько надежду, сколько усталую покорность у большинства и заученную, почти маниакальную старательность у нескольких человек.

Первым поделился парень с идеальной стрижкой. Его поза была неестественно прямой:

— Меня взяли в отдел кадров на завод «Прогресс-Консалтинг». Это большая ответственность. Спасибо вам за доверие! Я понимаю, что должен оправдать вложения в меня...

Его речь звучала как отрывок из промо-ролика. Никки мысленно поставила галочку: «успешный кейс, вероятно, кураторский «любимчик»».

Девушка рядом с ним, худая, в потёртой, но чистой кофте, неуверенно добавила:

— Мне... мне тоже нашли место. На фармацевтической фабрике. Говорят, перспективно. Только... график тяжёлый. — Она замолчала, закусив губу, будто поймав себя на крамоле.

Ведущий мягко, но немедленно парировал. Фальшивую улыбку выдавало с головой отсутствие морщинок в уголках глаз:

— Любая работа – это ступень, Кристи. Важно проявлять инициативу и не бояться трудностей. Мы в Фонде ценим целеустремлённость.

Хейз наблюдала, как на лицах некоторых слушателей пролетают тени разочарования. Система была очевидна: одних – «инициативных и лояльных» – вели на тёплые места в офисы или на руководящие низшие должности. Других – «недостаточно старательных» – отправляли на физически тяжёлую работу, под предлогом «закалки характера».

И вот, ближе к концу, когда ведущий предложил задавать свои вопросы, руку поднял парень со шрамом на щеке, до этого молчавший.

— Вопрос, Сэм. — Его голос был хриплым. — А если «ступень» ведёт в тупик? Моему другу, Гэрри, тоже нашли «перспективное» место на складе «Прогресса». Месяц отпахал, даже премию получил. А на прошлой неделе его не стало.

В комнате повисла напряжённая тишина. Никки добавила в заметки на телефоне название компании, которую произнёс парень. «Стоит проверить».

— Что значит «не стало»? — Ведущий нахмурился, его доброжелательная маска на мгновение сползла, обнажив раздражение.

— Значит, пропал. — Парень не отводил взгляда. — Вещи в общежитии остались, телефон не берёт. А ваша кураторша говорит – «сорвался, уехал». Не верю я. Он как раз выбился в передовики, ему квартиру обещали рассмотреть. Не срываются так.

— Айзек, мы не можем нести ответственность за личные решения наших выпускников, — голос Сэма стал стальным. — Возможно, ему просто поступило лучшее предложение? Не стоит сеять панику.

— Сеять панику? — Парень горько усмехнулся. — В полиции его уже вторую неделю ищут. Безрезультатно.

— К сожалению, это не наша компетенция. — Ведущий нервозно, но почти незаметно повёл плечом, будто стряхивая муху.

— А чья? — Айзек повысил голос. — Когда я пришёл разбираться, там даже не спросили, как его зовут. Вы вообще людей в лицо запоминаете? Или только отчётность?

— Вопросы есть у других? — Куратор резко перевёл взгляд на группу, игнорируя его. Больше рук не поднялось.

Никки не спускала глаз с Айзека. Это была не жалоба, а самое настоящее обвинение. И реакция Сэма на него была слишком резкой и обезличенной. «Не несём ответственности, не наша компетенция» – стандартная отмазка, которую используют, чтобы закрыть тему.

Встреча закончилась на этой тягостной ноте. Люди стали расходиться. Хейз заметила, как ведущий быстрым шагом направился к парню со шрамом, но тот, демонстративно развернувшись, первым вышел за дверь, хлопнув ею.

Действовать нужно было быстро. Никки вышла вслед за Айзеком и, догнав его на тёмной улице, окликнула:

— Простите! Я записалась не на ту группу, кажется. Вы не подскажете, где тут остановка автобуса до центра?

Он обернулся, настороженно оглядев профайлера.

— Вон там, за углом, — буркнул он, намереваясь поспешно уйти.

— Я слышала, вы про своего друга говорили, — тихо, но чётко сказала Никки, переходя на профессиональный, сочувствующий тон. — Меня зовут Анна. Я журналист. Иногда... исчезновения – это не совпадение.

Айзек снова посмотрел на девушку, уже оценивающе.

— Журналист? — Фыркнул он. — От вас, как от них, толку ноль. Напишут и забудут.

— А если начнут копать? — Её вопрос вызвал сомнение. «Попался». — Ваш друг, Гэрри... он что-нибудь рассказывал перед исчезновением? Жаловался на что-то? Может, на условия труда?

Парень молчал, борясь с собой.

— Говорил, что работа странная. — Выдавил, наконец, Айзек из себя, понизив голос почти до шёпота. — Не склад, а какой-то... карантин. Одни запечатанные контейнеры. Говорил, ребят, которые слишком много вопросов задавали, куда-то «переводили». И все боялись. А он не боялся. — Парень мрачно посмотрел куда-то в сторону. — И вот результат: ищи ветра в поле.

— А куратор? Вы же с ней говорили? Как её зовут?

— Иветта. — Парень выдохнул имя с такой ненавистью, что Никки стало ясно – это не просто сотрудник. — Жена основателя.

«Оп-па… а вот это уже интересно».

— Льёт сладкие речи, а в глазах... пустота. Больше я ничего не знаю. И знать не хочу.

Айзек резко развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Девушка же осталась стоять на пустынной, плохо освещённой улице. Накопивший за день зной был густым и терпким, словно полынь, въедавшаяся в стены и отягощавшая её лёгкие. Потерев занывшую шею, Никки тяжело выдохнула, собирая фрагменты новой информации в единую картину.

«Сорвался». «Перевели». «Исчез». «Запечатанные контейнеры». И главное – имя. Иветта Вэнс. Жена филантропа. Лицо, которое не мелькает в отчётах, но, судя по всему, дёргает за важные ниточки.

Телефон завибрировал – контакт «Язва» прислал селфи в новой кофейне с подписью: «Выбираю тебе кофе! Какой сорт предпочитает моя трудоголичка? :**». Никки смахнула уведомление. Контраст между миром сестры и подвалом с дешёвыми вафлями был настолько оглушительным, что вызывал почти физическую тошноту. Немного подумав, девушка набрала запрос в поисковике: «Гэрри + Фонд Возрождения + пропал + склад».

Результатов не было. Ни в новостях, ни в соцсетях. Как будто этого человека никогда не существовало. Но теперь это было не просто подозрение. Существовал осязаемый, пусть испуганный и недоверчивый, но источник. И имя.

Глава 9

Новое утро принесло небольшое, но приятное облегчение: не было нужды выходить на раскалённую улицу, борясь с остатками сна. Старшая своё обещание сдержала – на столе красовалось несколько пачек кофейных зёрен. Правда, выбранных явно по акции, из самых дешёвых вариантов. Для Никки, считавшей, что на кофе экономить грешно, это был сомнительный компромисс.

«Лучше, чем ничего, Хейз. Тебе не привыкать», — без особых иллюзий констатировала шатенка. Горячий кофе был её личным ритуалом, без которого не начинался ни один день, даже адский.

Периодически Кейт покидала квартиру раньше, и Никки наслаждалась этими редкими моментами уединения за чашкой чуть подслащённого латте. Сегодня она чувствовала себя полновластной хозяйкой тишины – по крайней мере, ей так казалось.

Скрипнув, дверь из комнаты сестры открылась и оттуда вывалился сонный Ник, зевающий, с небрежно растрёпанными волосами. Надежда на то, что он ушёл вместе с сестрой рухнула, и идиллическое настроение девушки сменилось разочарованием. Завидев её, рыжий лучезарно улыбнулся и поприветствовал «гостью»:

— Доброе утро!

— Кто-то сейчас договорится… — Фыркнула она, не обращая внимания на то, как по-свойски парень расхаживает в её квартире.

— Проснулась в состоянии аль-денте? Снова. — Ник сиял всеми тридцатью двумя зубами, и у Хейз возникло острое, почти игривое желание проверить, насколько крепко они сидят в дёснах.

Она сдержала порыв, ограничившись ледяным взглядом. Парень, не ожидая приглашения, устроился напротив и протянул руку к пачке печенья.

— И как она тебя только терпит?.. — С напускным недоумением бросила шатенка, выгибая бровь.

— Я – очаровашка. — Улыбнулся он, роняя крошки на чистый стол. — Увидишь сама, когда мы подружимся.

— Мой круг общения состоит из людей, с которыми я не смогла поссориться, — усмехнулась она, почти смиряясь с присутствием нового «члена семьи».

— О, так я на испытательном сроке? — Воодушевился рыжий, прожёвывая крекер. — Не смотри так, я уже ухожу, — будто прочёл он её мысли.

— Ты разве не в офис?

— Нет, я редко там сижу. Кстати, Кейт попросила передать, что задержится сегодня. Опять какие-то срочные анализы в лаборатории...

Никки отрешённо наблюдала, как он запивает печенье её напитком. В голове промелькнула мысль: «Два брата. Один – строгий костюм. Другой – мятая футболка. И почему-то оба умудряются действовать мне на нервы».

— Ладно, я полетел. Не скучай, сестрёнка! — Ник поднялся, потянулся и, щёлкнув пальцами у её лица, направился к выходу.

Дверь захлопнулась, оставив после себя гулкую тишину. Хейз взглянула на свою чашку и поморщилась. Пора было собираться. Вылив остатки латте в раковину, сполоснув кружку и убрав подставку под горячее на место, она смахнула крошки со столешницы ладонью, будто стирая сам факт недавнего присутствия младшего Дэя, и вышла в душный подъезд, навстречу новому рабочему потоку.

***

Следующие две недели слились для Никки в череду интенсивных, но упорядоченных будней. «Дэй Консалтинг» жил по своему, строгому ритму, и она постепенно в него вливалась. Дни были заполнены до предела: утренние планёрки с Джейкобом, который оказался человеческим швейцарским армейским ножом – эффективным, многофункциональным и абсолютно непроницаемым; разбор отчётов финансового аналитика Марка Сэндерса, в которых она училась видеть не только цифры, но и скрытые за ними страхи и амбиции; и неизбежные столкновения с Оливией Рей, пиар-менеджером, чья напыщенная компетентность скрывала поразительную профессиональную пустоту.

Никки быстро поняла расстановку сил. Оливия, ровно, как и Виктория, видела в аудиторе потенциальную соперницу и пыталась самоутвердиться через мелкие пассивные уколы – «случайно» перепутанные документы, пренебрежительные взгляды и навязчивые попытки флиртовать с Аланом прямо у неё на глазах. Сначала это вызывало раздражение, но вскоре сменилось почти научным интересом. Она наблюдала, как босс парировал эти атаки с холодной, почти машинной вежливостью, используя Рей как удобный инструмент для поддержания своего светского имиджа, но никогда не допуская её до чего-то настоящего.

И чем больше Хейз видела его в работе – блестящего, расчётливого тактика, чей ум был куда более притягателен, чем безупречно острые скулы, – тем сильнее крепло в ней странное чувство. Не ревность, а нечто более сложное: собственническое профессиональное любопытство. Ей претила сама мысль, что такой интеллект может отвлекаться на столь никчёмную фигуру.

Поймав себя на подобной, неприемлемой по мнению шатенки, мысли, она постаралась целенаправленно избегать лоббиста всю последующую неделю и, закончив с внутренним аудитом, принялась готовить отчёт по основному проекту. Первую половину дня понедельника она провела за углублённым изучением Фонда. Чем больше Никки копала, тем больше странностей всплывало. Оказалось, что у «Возрождения» была дочерняя компания – «Прогресс-Консалтинг», занимающаяся подбором персонала для промышленных предприятий на окраинах области. Та самая компания, куда трудоустраивали «успешных выпускников», и в стенах которой пропал Гэрри – друг Айзека из группы выпускников.

К полудню она составила предварительный отчёт. Выводы путались, не желая складываться в ясную картину – мешало навязчивое, давящее ощущение бездонной пустоты за спиной. В итоге были сформулированы лишь три ключевых параметра, описанных бесстрастным профессиональным языком:

- Публичные успехи Фонда;

- Противоречия между официальной статистикой и реальными отзывами;

- Случай с пропажей одного из «воспитанников».

Последний пункт она сформулировала максимально осторожно: «Зафиксирован единичный случай исчезновения подопечного после предложения повышения. Информация требует проверки».

Ответ пришёл, на удивление, лично. Дверь в кабинет тихо отворилась и Алан, по-свойски зайдя в маленькое пространство, уселся на стул в углу, напротив профайлера.

— «Требует проверки», — процитировал он её, откинувшись на спинку. Его взгляд был тяжёлым и изучающим. — Это твой профессиональный способ сказать «здесь пахнет трупом»?

— Это мой профессиональный способ сказать, что у нас есть аномалия, — парировала Никки, не отрываясь от монитора. — Пока мы не найдём этого Гэрри и не поговорим с ним, это всего лишь строчка в графе «выбыл по собственному желанию».

— Строчка, которая идеально ложится в нашу гипотезу, — заметил Дэй. Он встал и медленно прошёлся по кабинету, остановившись у панорамного окна. — Подход осторожный. Правильный. Медленный.

Хейз почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а пальцы начали неметь. Мужчина стоял слишком близко к стеклянной стене. Бессознательно она отодвинула кресло чуть глубже в комнату, подальше от пропасти, разворачивая к себе и ноутбук.

— Я не могу строить обвинения на слухах, — сказала она, заставляя голос звучать ровно.

— А я и не прошу осуждать их. Я прошу тебя доверять инстинктам. — Алан повернулся к Никки, его взгляд скользнул от её лица к отодвинутому креслу и обратно. Он прищурился, — ты что… боишься высоты?

Вопрос, прозвучавший тихо и неожиданно, застал её врасплох.

— Что? Нет, — она отмахнулась слишком поспешно и тут же пожалела об этом. — Просто... не люблю, когда кто-то стоит у края. Элементарные правила безопасности.

Дэй хмыкнул, не сводя с неё пристального взгляда. Его молчание давило сильнее упрёка. Чтобы доказать свою правоту и отвлечь его, Никки решилась на отчаянный шаг. Она плавно поднялась и сделала несколько уверенных шагов к окну, глядя прямо на босса, а не в стекло. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, всем видом показывая, что у мисс Хейз нет места таким примитивным слабостям.

— Если наша гипотеза верна, то логистическая цепочка...

Алан озорно усмехнулся, в его изумрудных глазах мелькнула опасная искорка. Раскрыв игру, он вдруг сделал резкий шаг в сторону, распахнув перед Никки секцию панорамного окна. Зияющая пустота ворвалась в кабинет вместе со свистом ветра. Шатенка, оборванная на полуслове, почувствовала, как городской пейзаж проваливается куда-то вниз, а пол под ногами плывёт.

Сердце грузно ухнуло вниз, в висках застучало, а в ушах поднялся оглушительный шум. Дыхание перехватило. Она инстинктивно отпрянула, и её каблук зацепился за край ковра.

Мир опрокинулся и в глазах на мгновенье стемнело.

Сильные руки притянули её за талию, резко и твёрдо, прежде чем она успела понять, что падает. Алан подхватил Никки на руки, словно пушинку, и отнёс вглубь кабинета, подальше от пропасти. Голова её бессильно откинулась на его плечо. Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала тепло его тела и размеренный, совершенно не совпадающий с её собственным, стук сердца.

— Вы… — Выдохнула она с закрытыми глазами, — всегда так заботитесь о благополучии подчинённых, мистер Дэй?

Алан тихо рассмеялся, усаживая девушку в кресло и разворачивая её спиной к окну. Его руки легли на подлокотники, замыкая аудитора в пространстве между ними, а цепкий взгляд впился в карие, всё ещё затуманенные, глаза.

— Это что, государственная тайна? Бояться высоты – недостойно железной Хейз? — Спросил он мягко, с лёгкой полуулыбкой.

Никки сглотнула, с усилием отводя взор от его изумрудных омутов. Голос её прозвучал чуть хрипло:

— «Страха высоты» не существует. Люди боятся упасть, только и всего.

Сверху снова послышался приглушённый смешок. Шатенка подняла на него взгляд, обрамлённый длинными ресницами, – в её глазах цвета горького шоколада плескалась буря из смущения и вызова.

— Мудрое наблюдение, — парировал Алан. — Но падение обычно начинается с того, что человек отказывается признать слабость... — Он стал заметно серьёзнее. — Следовало сказать раньше.

Мужчина наконец отступил, дав ей пространство, и вернулся к теме, как ни в чём не бывало.

— Твой инстинкт верен. Исчезновения после «повышений» – это явная аномалия. Продолжай копать в этом направлении, но удвой осторожность. Пока мы имеем дело только с Фондом, но за ним может быть кто-то другой.

— Всегда найдётся рыбка «покрупнее»? — Придя в себя, выдала шатенка.

Алан улыбнулся и поправил закатанный рукав.

— Иди домой, Никки. Отдохни.

— Если бы знала, что нужно всего лишь в обморок упасть перед боссом, чтобы меня отпустили с работы в обед, то всматривалась бы в окно гораздо чаще.

Ответом стал басистый утробный смех за закрывающейся дверью.

Дверь щёлкнула, и напряжение, сжимавшее её грудную клетку, мгновенно спало. Хейз прислонилась к спинке кресла, и протяжно, с небольшой дрожью, выдохнула. Она выполнила приказ начальства без особых угрызений совести, посвятив остаток дня себе любимой: выкроила пару часов на поход в маникюрный салон, купила бутылочку любимого белого сухого и приготовила дома шарлотку с карамельным сиропом, чему, несомненно, была крайне рада старшая сестра по возвращении домой.

— Это гениально! — Кейт, стоя у плиты, успела попробовать ещё тёплый десерт. — Ты что, празднуешь что-то? Неожиданное повышение?

— Скорее... необходимость остаться в живых, — уклончиво парировала Никки, наливая им обеим по бокалу. — Иногда полезно напоминать себе, что ты ещё и человек, а не только сотрудник.

— Ох, уж этот твой Алан Дэй, — рыжая покачала головой, но в глазах читалось явное одобрение. — Кстати, о выходных! — Её глаза заискрились. — В эту субботу мы отлично проведём время! Поедем за город, на пикник, а? Пожарим мясо и поболтаем... Ты только представь – свежий воздух, природа! Споём «нашу»?

Никки невольно вскинула бровь:

— А где же быть твоему благоверному?

— С нами, конечно!

— Не припомню, чтобы он изъявлял подобное желание…

— Если ждать от мужчин инициативы, то можно успеть дважды умереть от старости! — Кейт закатила глаза. — Ну так что?

Шатенка с тоской посмотрела на свой бокал. Мысль о целом дне, который придётся провести в компании влюблённой парочки, вызывала у неё стойкий соблазн «внезапно» и надолго заболеть.

— Я... не уверена...

— Никаких «не уверена»! — Старшая подбежала к ней и обняла за плечи. — Нам просто необходим отдых! Ты вся в работе! И вообще... — она хитро подмигнула, — ...тебе понравится. Обещаю.

Никки ничего не ответила. Она прекрасно знала эту уловку. Загадочное «тебе понравится» от Кейт обычно означало какую-нибудь весьма неприятную авантюру. Но спорить вместо того, чтобы наслаждаться вином и тёплым пирогом, сил не было.

— Ладно, — вздохнула она. — Но давай без сюрпризов.

Едва ли Рыжая не расслышала просьбу сестры, однако, ответом её не почтила.

***

Утро вторника преподнесло щедрый подарок. Хейз замерла на пороге. К горлу неожиданно подступил комок: кабинет заметно преобразился. Два панорамных окна, от которых ещё вчера сводило скулы, были заботливо задрапированы габардиновыми шторами цвета старого серебра, висящими на латунном карнизе, которого прежде в помещении и в помине не было. На столе покоилась чашка дымящегося кофе с молоком, очевидно, наполненная благодаря кофемашине в мини-кухне, до которой Никки так и не успела дойти за все эти дни.

Шатенка медленно подошла к столу, коснулась пальцами шершавой ткани, а затем обхватила ладонями тёплую фарфоровую чашку. Прежде чем сделать глоток, она провела ладонью по столешнице, будто стирая невидимые соринки, и лишь затем поставила чашку на место.

На секунду в голове воцарилась тишина, полная чистого, неотфильтрованного облегчения. А потом, уже поверх этого чувства, набежала привычная, ироничная мысль:

«А вы, оказывается, человек с сердцем, мистер Дэй».

На этот раз улыбка, незапланированная и потому вдвойне искренняя, вышла наружу и растворилась в лучах утреннего солнца. Они едва проникали сквозь плотную ткань, освещая её новый, безопасный мир.

Дни, оставшиеся до ужина, пролетели в новом, непривычном ритме. Зашторенные окна создавали ощущение кокона, сосредоточенности. Никки полностью погрузилась в данные по Фонду, а Алан исчез в водовороте своих дел, изредка напоминая о себе краткими, сухими сообщениями в корпоративном чате.

Накануне дня «икс», перед уходом из офиса, Хейз получила от него короткое: «Загляни на минутку». Дверь в его кабинет была приоткрыта. Он стоял у окна, разговаривая по телефону, но, увидев её в проёме, жестом предложил подождать, а сам отошёл поближе к столу, чтобы не нервировать профайлера.

— Всё в порядке? — Спросил он, закончив разговор.

— Да, — кивнула Никки. — Готова к завтрашнему мероприятию.

— Отлично, садись. — Он тоже сел в кресло и откинулся на спинку. — Начало в 20:00. Завтра там будет весь тамошний «бомонд». Твоё новое имя: Ванесса Онли.

Хейз внимала словам Алана и записывала информацию в заметки на телефон, пока тот, едва касаясь кончиками пальцев стола, перечислял имена, попутно выводя на большой экран позади него их лица:

— Артур Вэнс, разумеется, со своей женой, Иветтой. Главное лицо, ради которого они всё устраивают – Кристофер Грей. Владелец сети заводов от ООО «Прогресс-Консалтинг». Он их главный и почти единственный донор. Мария Кафф, депутат – она проталкивает закон о льготах для спонсоров таких фондов. Питер Ллойд, глава комитета по соцвопросам – именно он подписывает гранты, которые хочет получить Вэнс.

Ещё какое-то время он подробно рассказывал о сторонних присутствующих на ужине, и когда со списком имён было покончено, Дэй сделал паузу, давая ей осознать важность всей полученной информации. Его взгляд стал тяжёлым:

— Ты на этом ужине – тактический актив. Вэнс в тебе видит новый потенциальный кошелёк, способный уменьшить зависимость от Грея. Для Грея ты угроза его влиянию. Для чиновников – пешка в этой игре. Твоя задача – наблюдать за их динамикой. Кто кого боится? Кто кем манипулирует? Я хочу знать о них больше, чем написано в СМИ.

Он достал из стола чёрную карту и протянул ей.

— Возьми. Завтра с утра забеги в «La Robe Noire» – там тебя ждёт Лиза, она подготовила несколько вариантов. Выбери что-то дорогое, но не кричащее. Ты должна выглядеть как человек, который может позволить себе пожертвовать полмиллиона, не заметив этого. Потом отдохни, подготовься к вечеру.

Его пальцы слегка коснулись её ладони, когда она брала карту. Мимолётное прикосновение, заставившее кожу покрыться мурашками.

— Принято.

— И ещё... — Алан посмотрел на неё пристально. — Если Вэнс предложит тебе частную экскурсию по «социальным объектам» – вежливо откажись. Не забывай, твоя роль наблюдателя. Никаких личных инициатив.

— Ой, — Никки приложила руку к груди с преувеличенным ужасом. — Кажется, я слышу трепетную заботу. Неужели ты, Алан Дэй, боишься, что я променяю твою скучную контору на более... интересное предложение?

Алан медленно провёл пальцем по краю столешницы, его взгляд скользнул от её глаз к губам и обратно.

— Не боюсь. Забочусь о целостности своей команды, — парировал он; голос стал тише и приобрёл бархатные нотки. — Некоторые активы слишком ценны, чтобы позволить им бесконтрольно бродить по чужим владениям. Особенно когда они так эффектно смотрятся в вечерних платьях.

— Может, тебе стоит просто пристегнуть меня к себе наручниками для надёжности? — Выпалила Никки, и тут же почувствовала, как горит лицо от собственной дерзости.

Изумрудные глаза вспыхнули азартом. Дэй облокотился локтями на стол и, демонстративно оценивая её фигуру, подпёр подбородок кулаком. Его забавляла эта ситуация.

— Идея не лишена очарования… но, увы, ассортимент «La Robe Noire» этого не предусматривает. К счастью для нас обоих, — он задержал на ней взгляд, полный обещаний. — Мои методы... более изощрённые. И, уверяю, куда более приятные.

Никки почувствовала, как по рукам пробежали колючие мурашки, а внизу живота, предательски и нагло, зажёгся знакомый досадный пожар, настойчиво пульсируя в висках и напоминая, что тело куда охотнее откликается на его вызов, чем её гордость. Но она не собиралась сдаваться.

— Значит, я должна просто сидеть смирно и красиво улыбаться, пока ты дёргаешь за ниточки? — Она вскинула голову. — А если я решу, что хочу потанцевать?

Он придвинулся ближе, вглядываясь в неё пристально и колко.

— Милая, — его губы тронула хищная улыбка. — В моих играх всегда есть место танцу. Но веди себя хорошо, а то придётся вести тебя за ручку. И поверь, я не буду церемониться.

Брюнет подмигнул, и этот жест был одновременно фамильярным и вызывающе сексуальным. Воздух в кабинете закономерно стал густым и заряженным.

— Я обязательно обдумаю ваши... условия, мистер Дэй, — выдохнула девушка, поднимаясь. Она постаралась сохранить равнодушное выражение лица, хотя сердце колотилось где-то в горле, мешая мыслить здраво.

— Никки, — голос снова стал серьёзным, хоть в глубине глаз всё ещё и плясали чёртики. — Это не шутки. А реальное поле боевых действий. Будь осторожна. Мне бы не хотелось, чтобы наш танец закончился для тебя соло.

Выйдя из кабинета, она на мгновение прислонилась к прохладной стене, пытаясь остудить пылающие щёки и вернуть себе душевное равновесие. Чёрная карта в её руке казалась кипяточной. Операция под прикрытием, ужин, враги – всё это отошло на второй план, уступив место единственной мысли: Алан Дэй играет с огнём. И она намерена показать ему, что значит обжечься.

Квартира встретила её благословенной тишиной. Кейт с Ником, судя по всему, ещё не вернулись. Никки сбросила ботильоны на пол, зашвырнула рюкзак на диван и первым делом включила музыку. Через мгновение комнату заполнил чистый, мощный звук гитар. Не случайно был выбран старый альбом своей любимой рок-группы – тот, что всегда помогал ей собраться с мыслями. Аудиодорожка, энергичная и настойчивая, вытеснила из головы дневные тревоги и сладковатый привкус опасной игры с Аланом. Сейчас ей нужно было не думать об осторожности, а просто побыть собой. Потрёпанный спортивный коврик был брошен на пол в гостиной, а затем последовала серия упражнений: отжимания, планка, скручивания. Мышцы горели, дыхание сбивалось, капли пота падали на паркет. Физическая боль была проще, чем та интеллектуальная игра, в которую её втянули. Здесь были чёткие правила: сделал подход – получил результат.

После душа, обернувшись в полотенце, она обследовала холодильник. Взгляд упал на недопитую Кейт бутылку «Шардоне» и остатки сыра с беконом. Открыв дверцу кухонного шкафа, были обнаружены спагетти. Мысль о горячей пасте в такую духоту казалась безумием, но рутина брала верх. Пока закипала вода закипала, Хейз налила себе вина. Первый глоток – холодный, приторно-сладкий на вкус шатенки, но спасительно освежающий. Она стояла у окна, глядя на зажигающиеся в сумерках огни города, и чувствовала, как корпоративная скорлупа понемногу трескается. Завтра ей предстоит надеть маску Ванессы Онли, но сегодня вечером она могла позволить себе просто побыть Никки Хейз.

Приготовив себе простой ужин, она села за стол в одиночестве. Тишина, нарушаемая лишь доносящейся с улицы городской симфонией, была ей лучшим компаньоном. Девушка ела медленно, запивая ужин виноградным напитком, и позволяла образам в голове упорядочиться: Артур Вэнс, Иветта, пропавший Гэрри, «Прогресс-Консалтинг». Всё это были части пазла, который ей предстояло собрать.

Закончив трапезу и допив вино, Хейз собрала немого еды в пакет: оставшуюся пасту, несколько яблок, нераспакованную пачку вафель, буханку хлеба и бутылку воды. Вспомнив о прогнозе, краем уха услышанном по новостям и предвещавшим похолодание на середину июля, она на секунду задумалась, а затем направилась вглубь гостиной. С верхней полки шкафа Никки достала сложенный старый, но тёплый и чистый плед. Пакет отяжелел, напоминая о простом человеческом долге, который был куда понятнее служебных интриг. Натянув летние кеды, шатенка вышла на улицу.

Город изнывал в знойном угаре, и воздух струился над раскалённым асфальтом, густой и тяжёлый, словно сироп. Даже тени, прижавшиеся к стенам домов, не давали прохлады – они были жидкими, горячими, обманчивыми. Но на горизонте, над самыми крышами, небо уже наливалось свинцовой тяжестью. Бархатистые тучи смыкались в единый фронт, беззвучно предвещая, что терпению земли и неба скоро придёт конец.

Подойдя к распределительному щитку, девушка замедлила шаг. Он был там. Сидел, прижав колени к груди, и смотрел в пустоту, будто пытаясь стать невидимым для всего мира.

— Держи, — тихо сказала Никки, положив свёрток с провизией и одеялом на землю в шаге от него.

Старик медленно поднял на неё глаза. В этот раз в них не было страха, лишь глубокая, бездонная усталость, знакомая ей до боли. Дрожащая костлявая кисть потянулась к пакету, прижимая его к груди, как величайшую ценность.

Никки кивнула в ответ, развернулась и ушла, не дожидаясь какой-либо формы ответа. Ей не нужны были благодарности. В мире сплошной фальши этот простой честный поступок был её личным противоядием и напоминанием о том, что по-настоящему ценно.

Вернувшись в квартиру, она почувствовала непривычное спокойствие. Завтра её ждала битва на чужом поле. Но сегодня, прямо сейчас, она была просто Никки. Той самой девчонкой, которая верила, что один честный поступок может перевесить тонну лжи. И это было её главным оружием.

***

На следующий день заметно похолодало: всю ночь бушевала гроза. Раскалённый асфальт буквально впитал в себя каждую частичку прошедшего дождя. Стало приятно дышать полной грудью чуть сырым воздухом – единственным нежным напоминанием о том, что всю ночь город погружался в неистовую пучину стихии.

Выбравшись из дома пораньше, Никки направилась в дорогой бутик. Теперь, с чётким планом в голове и холодной решимостью внутри, выбор платья и подготовка к вечеру были не рутиной, а следующим тактическим ходом в начавшейся игре.

Салон «La Robe Noire» оказался тем местом, где тишина стоила дороже, чем любая ткань. Лиза, женщина с седыми волосами, убранными в безупречный пучок, и взглядом, способным за секунду оценить и годовой доход, и размер чаевых, встретила её без улыбки, но с почти незаметным одобрением в глазах – видимо, чёрная карта Алана делала своё дело.

— Мисс Хейз? Мистер Дэй предупредил. Пожалуйста, пройдёмте.

Никки следовала за ней по бесшумным кремовым коврам и паркету, налакированному воском, проходя мимо стеллажей, где костюмы висели как произведения искусства.

Перемерив штук пять различных потрясающих своим шиком нарядов, шатенка сделала для себя важный вывод:

— Мне нужно что-то… с закрытыми плечами. И чтобы ткань была поплотнее.

Лиза не моргнула и глазом:

— Поняла вас. Плотный креп. Он прекрасно драпируется и не просвечивает.

В итоге выбор пал на платье выше колена, цвета хвойной гущи из матовой креповой крутки нитей. Его фасон был безупречно строгим: рукава до локтя, высокий воротник-стойка, узкое декольте, открывающее шею. Оно облегало фигуру, подчёркивая каждую линию, и при этом не переходило границы дресс-кода официальных мероприятий. Складной нож, который Никки всегда носила на бедре, был немыслим в таком облачении и ей пришлось импровизировать: крошечное лезвие с усиленным клипсом должно было надёжно крепиться под широким поясом, почти не оставляя бугорка на ткани. Лаконичная брошь-цветок без камней на плече с достаточной длинной и острой булавкой завершила бы экспромтный арсенал.

Лиза помогла ей надеть платье и, стоя сзади, ловко застегнула потайную молнию. Их взгляды встретились.

Никки застыла: в отражении на неё смотрела незнакомка. Изящная, холодная. «Ванесса Онли», — пронеслось в голове. Было страшно. И... безумно интересно. Эта женщина в зеркале была способна на всё.

— Идеально, — голос прозвучал чужим. — Без изменений.

Вежливый кивок Лизы был полон профессиональной гордости. Миссия была выполнена.

— А теперь туфли. И серьги. — Сотрудница бутика скрылась за дверью, чтобы вернуться с несколькими коробками.

Остаток дня прошёл по составленному накануне плану: несколько часов настоящего отдыха и визит в салон красоты, куда она записалась, едва получив от Алана задание. Профессионализм – в деталях.

Никки удовлетворённо выдохнула, увидев окончательный результат. Теперь образ был завершён. Пышные каштановые локоны, обычно собранные в небрежный пучок или хвост с выпадающими прядями, теперь были уложены в мягкую волну. Короткие, но дерзкие стрелки подчёркивали разрез глаз, а акцент жжёной умбры на губах притягивал взгляд, отвлекая от привычной сдержанности в её образе.

Внешне – исключительная светская львица. Внутри – профайлер на задании, с парой хорошо спрятанных козырей. Боевая готовность.

***

Взглянув на время, Никки поняла, что пора. Последний взгляд в зеркало, в котором смутно узнавалось её отражение. Идеально сидящее платье, серьги-капельки на золотой ниточке с бриллиантами и золотой наручный браслет, каждая сдержанная линия макияжа были частью легенды, тщательно выстроенной Аланом. Её собственное лицо казалось теперь чужой, безукоризненной маской. Единственное, что оставалось «личным» решением – это широкий кожаный ремень «с сюрпризом», плотно закреплённый на талии.

«Ванесса Онли готова к выходу», — беззвучно констатировала она про себя, и в глазах отразилась холодная решимость, пришедшая на смену минутной неуверенности.

Ровно в 19:30 на телефон пришло сообщение: «Машина ждет внизу. А.Д.». Стиснув зубы, она мысленно поблагодарила его за пунктуальность и одновременно возненавидела за то, что мужчина держал всю ситуацию под таким жёстким контролем.

Собрав небольшую вечернюю сумочку с самыми необходимыми вещами, Никки сделала последний вдох в стенах своей квартиры и вышла. Спустившись по лестнице на первый этаж, она оказалась на улице, окатившей её приятной прохладой. У подъезда ждал Mercedes с тонированными стёклами. Джерри, мужчина в строгой форме и с тёплой улыбкой, открыл перед ней дверь:

— Мисс Хейз.

— Джерри. — Её голос прозвучал ровно и чуть свысока, как и подобало Ванессе, но дружелюбная улыбка выдавала человека, спрятанного внутри, с потрохами.

Салон пах кожей и дорогим парфюмом, вернувшим её на мгновение в кабинет Дэя. Никки откинулась на спинку сиденья, намеренно отводя взгляд от родного подъезда. С каждой минутой она всё больше входила в роль. Страх и сомнения остались в квартире. Им не было места здесь, в этой машине, везущей её на поле боя.

Автомобиль бесшумно подкатил к освещённой парадной лестнице отеля. Сквозь стекло она увидела вспышки камер, толпу папарацци и гостей в вечерних нарядах. Девушка сделала глубокий вдох – последний вдох Никки Хейз. Дверь открылась, и её встретил ослепительный свет софитов. Шоу начиналось.

Глава 10

Отель «Гранд-Опера» сиял, словно огранённый алмаз, брошенный в сердце ночного города. У подъездной дороги, ощетинившись фарами, выстраивалась вереница роскошных автомобилей. Из них, подобно экзотическим бабочкам, появлялись женщины в сверкающих платьях, сопровождаемые мужчинами во фраках. Когда чёрный Mercedes бесшумно подкатил к ковровой дорожке, дверь открылась, и на фоне яркого света возникла высокая фигура Алана, на мгновение заслонив вспышки.

— Пунктуальность – твой конёк, Никки, — его голос прозвучал тихо, но отчеканивая каждое слово. Он протянул руку, чтобы помочь ей выйти. — И… выбор бесподобен. — Мужчина сделал паузу, собираясь с мыслями. — Ты выглядишь так, будто собираешься не делать пожертвования, а диктовать условия.

— Так и есть, разве нет? — Парировала она. Лёгким движением её пальцы легли в его тёплую ладонь.

Высокие шпильки уверенно впились в пружинящее покрытие дорожки. Выпрямившись, шатенка отметила про себя, как замирают на ней взгляды, и встретила изучающий взор Алана. Он скользнул по её фигуре – неторопливо, собственнически, будто составляя опись драгоценностей. Его внимание задержалось на открытой шее, линии плеч, на том, как плотная ткань облегает бёдра. Внутренняя усмешка промелькнула в сознании девушки – ей льстило подобное внимание от атлетичного зеленоглазого брюнета.

— Именно так, — его губы тронула едва заметная улыбка. — Ванесса. — Он подставил локоть, чтобы вместе пройти ко входу.

Войдя в бальный зал, Никки на мгновение ослепла. Хрустальные люстры, отражаясь в полированном паркете, заливали всё пространство ослепительным светом. Воздух был густым и сладким от смешавшихся ароматов дорогих духов, выдержанного виски и белых цветов, гирляндами украшавших колонны. Гул голосов, смех, звон бокалов – всё это сливалось в оглушительную симфонию богатства и власти.

Алан, не выпуская её руки, повёл шатенку через зал. Он кивал знакомым влиятельным людям, обменивался парой ничего не значащих фраз с ними, но всё его внимание было приковано к ней.

— Вэнс у стола с шампанским. Серая борода, в очках с золотой оправой. Рядом его жена, Иветта – в жемчуге и с таким выражением лица, будто она проглотила лимон.

Никки бросила взгляд в указанном направлении. Артур Вэнс выглядел как эталон благополучного филантропа. Его улыбка была широкой, жесты – плавными и гостеприимными. Но профайлер сразу уловила ноту фальши. Иветта же, высокая и худая женщина с идеальной осанкой, стояла рядом, но казалась отстранённой. Её улыбка была ледяной маской, а взгляд, который она бросала на мужа, когда он поворачивался к молодой блондинке из оргкомитета, мог бы испепелить алмаз. Она всё знала. Её гордость была прочнее стали – развод означал бы публичное признание своего поражения, и это было для неё неприемлемо.

«Ты-то мне и нужна», — резюмировала про себя Хейз.

Представление прошло непревзойдённо. Алан представил её как «успешного инвестора с интересом к социальным проектам». Вэнс расцвёл, пожимая её руку чуть дольше и интенсивнее, чем того требовали приличия. Его пальцы были влажными.

— Очарована, мисс Онли! Алан говорил, что вы человек с большим сердцем! Надеюсь, наша скромная деятельность вас впечатлит. — Иветта кивнула со сдержанной вежливостью, её взгляд прошёлся по платью Никки, мгновенно оценив его стоимость, и так же быстро потерял к нему всякий интерес.

Ужин проходил за огромным столом, уставленным хрусталём и серебром. Речи были правильными, тосты – пафосными. Никки играла свою роль, качала головой в нужных местах, поддерживала лёгкую беседу, но её мозг работал как сканер.

Хейз наблюдала, и её внутренний профайлер составлял карту взаимоотношений. Артур, несмотря на свой лоск, боялся Кристофера Грея. Это читалось в том, как он ловил его взгляд в почти незаметной подобострастной интонации, когда обращался к нему. Грей, в свою очередь, манипулировал этим страхом, демонстрируя лёгкое пренебрежение, отстраняясь, заставляя Вэнса добиваться его внимания. Власть была явно на его стороне.

Девушка видела, как Мария Кафф, депутат, почти незаметно подмигивает Артуру – знак, полный тайного смысла. Динамика была ясна: Вэнс зависел от Грея, но пытался найти новые источники финансирования, а чиновники были пешками в их игре. Но и у пешек были свои риски: они боялись потерять доступ к потокам финансирования и «откатам», которые текли через Фонд. Депутаты одновременно манипулировали обоими магнатами, играя на их амбициях и конкуренции, выбивая для себя лучшие условия.

Иветта была тёмной лошадкой. Её ледяная маска скрывала не просто обиду на мужа-изменника, а что-то более острое – презрение. Она управляла им, используя его публичный имидж как заложника. Супруг боялся её разоблачения, скандала, который мог бы разрушить тщательно выстроенный фасад благотворителя. Жена же, в свою очередь, опасалась потерять свой статус и финансовую обеспеченность, которую давал ей этот брак.

Пока Алан был занят, Никки совершила вылазку к этой статной женщине, которая, казалось, намеренно отгородилась от общего веселья.

— Ваш жемчуг восхитителен, — начала она, используя стандартный светский приём. — И, должна признаться, работа Фонда вызывает большое уважение.

Иветта медленно перевела на неё промозглый взгляд.

— Благодарность – редкая добродетель в наше время, мисс Онли, — её голос звучал тихо и обжигающе, как удар хлыста. — К сожалению, не все наши «опекаемые» это понимают. Некоторые оказываются недостаточно... отзывчивыми.

Эта фраза, произнесённая с несокрушимым спокойствием, заставила кровь похолодеть. Никки вдруг вспомнился Гэрри, и она сжала в руках клатч сильнее.

— Уверена, такие случаи – редкое исключение, — парировала Ванесса, сохраняя почтительную улыбку. — Ведь Фонд так много вкладывает в их будущее... Наверное, некоторым просто нужно больше времени, чтобы осознать свой шанс.

Женщина грациозно провела пальцем по нитке жемчуга.

— Время – роскошь, которую мы не можем себе позволить, дорогая. Наш Фонд следует принципу целесообразности. Мы даём возможности тем, кто способен их оценить. — Её глаза сузились, будто рассматривая невидимые цифры в воздухе. — Остальные... находят своё место в других проектах. Менее требовательных.

Хейз почувствовала, как по спине пробежали мурашки. «Другие» – звучало как эвфемизм чего-то ужасающего.

— Надеюсь, этим «проектам» хотя бы обеспечивают достойные условия? — Рискнула она уточнить, делая вид, что просто проявляет деловой интерес.

Вэнс издала короткий, сухой звук, похожий на щелчок.

— Условия всегда соответствуют вкладу, мисс Онли. Каждый получает ровно то, что заслуживает. — Она отвернулась, глядя на танцующих, ясно давая понять, что разговор окончен. — Было приятно пообщаться. Прошу меня извинить… нужно предостеречь мужа от следующего бокала.

Шатенка молча отступила, понимая, что только что получила ключевой фрагмент пазла. Паттерн был зафиксирован: холодная, расчётливая жестокость под маской светской скуки.

За безукоризненным фасадом благотворительности скрывалась беспощадная система сортировки людей. Иветта Вэнс была отнюдь не оскорблённой женой – она была ключевым звеном этой структуры и не горела желанием раскрывать все свои карты.

Тут и там слух выхватывал обрывки диалогов: скучных, наполненных неприкрытым презрением к местной кухне или вполне искренним восторгом от окружающей обстановки. Женщина, похожая на остальных как две капли воды, приглушённо смеялась в компании таких же безмерно богатых и пустых представительниц прекрасного пола:

—…смешно! Да у нас очередь из желающих попасть в программу!

Слова, брошенные с невыносимой лёгкостью, кольнули Никки острой иглой под дых. Она вспомнила испуганные глаза сирот на собрании, их вымученную улыбку надежды. «Очередь», — мысленно фыркнула она, сжимая бокал. Впрочем, желающих действительно было немало.

Чуть дальше, импозантный мужчина вкинул в диалог, как бы между прочим:

— Вы видели, что они пишут? Право, эта кучка подростков-маргиналов уже порядком поднадоела своими максималистскими заявлениями. Где аргументы? Где доказательства? Лишь бы насолить…

Никки машинально сделала глоток шампанского, делая вид, что поправляет выбившуюся прядь. Её внимание привлекла дальняя стена зала, где, сбившись в напряжённую, неестественно прямую группу, стояли те, о ком здесь говорили с такой пугающей лёгкостью. Молодые парни и девушки в недорогих, но выглаженных костюмах – «успешные выпускники» Фонда. Отличительные бейджи с их именами на лацканах выглядели как нашивки послушания. Они улыбались, когда кто-то из спонсоров обращал на них внимание, но в их пустых глазах, поверхностно осматривающих помещение, Хейз читала одну и ту же эмоцию – дрессированную, вымуштрованную надежду. «Выберите меня. Заберите меня отсюда». Она заметила, как один из «успешных кейсов» тянет руку к столу с закусками и резко отдёргивает, поймав строгий кивок куратора. Жест был почти рефлекторным – страх быть наказанным за лишнее движение.

— А эти? — В разговор непринуждённо вступила женщина в изумрудном платье, указав на «выпускников». — Тоже из них? Вы только посмотрите на этот скотный двор. Хотя, говорят, более покладистые, чем прошлая партия.

— Главное, чтобы работали тихо, — усмехнулся в ответ мужчина, и их компания растворилась в смехе, оставив в воздухе приторный запах лицемерия.

Никки задержала дыхание, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. «Скотный двор». «Покладистые». Для них это – селекционный проект, а не сломанные судьбы. Она перевела взгляд на девушек у стены. Одна из них, с тёмными кругами под глазами, машинально поглаживала своё запястье – жест самоуспокоения у жертв насилия. Другая застыла с широкой улыбкой, но не сводила глаз с выхода. Хейз с усилием сглотнула – срочно нужно было переключиться, чтобы не выдать себя. Взгляд, проскользивший по танцевальному залу в поисках якоря, наткнулся на Алана. Тот был поглощён беседой, но на секунду их взгляды встретились – и Никки выдохнула.

Она поймала себя на мысли, что он выделялся на фоне остальных гостей. Пока остальные мужчины щеголяли во фраках с глянцевым лоском, его смокинг выглядел иначе. Сшитый на заказ в «Savile Row», в ателье, чьё имя было синонимом безупречности и куда не попасть без личной рекомендации и годового ожидания, сидел на нём идеально и не стеснял движений. Монохромная симфония: классическая чёрно-белая основа служила фоном пиджака цвета холодного пепла, пронизанного призрачным рисунком. Мягкие плечи без резких линий, лёгкая посадка на торсе и тот самый, узнаваемый для знатока, силуэт с выраженной талией. Это была не просто одежда – это была вековая традиция, заявляющая, что его обладателю не нужно кричать о своём статусе.

Его присутствие говорило само за себя. Когда он поднёс руку к лицу, манжета его рубашки оттянулась на идеальную длину, открывая платиновые часы с едва заметным гильошированием, – ещё одна деталь совершенного образа, собранного с тем вниманием к мелочам, которое отличает истинную силу от показной роскоши. Будто заметив её пристальный оценивающий взгляд, Алан снова обернулся и Никки одарила его призрачной улыбкой, теряясь в толпе.

Оркестр заиграл медленный вальс. Дэй, как по волшебству, оказался рядом и, не спрашивая разрешения, взял шатенку за руку, увлекая за собой в центр зала. Хейз, не растерявшись, перекинула цепочку от вместительного аксессуара через голову.

— Нам нужно выглядеть убедительно, — тихо произнёс он, его рука легла на осиную талию.

— Или ты просто ищешь предлог? — Парировала Никки, позволяя ему вести себя.

Они закружились в такт музыке, и на мгновение мир сузился до пространства между ними. Его пальцы опаляли даже через плотную ткань платья.

— Что ты уже успела узнать? — Его вопрос прозвучал прямо в её волосы.

— Что Грей держит Вэнса на коротком поводке, а Иветта ненавидит мужа, но боится потерять статус, — так же тихо ответила она. — И что ты пахнешь гораздо лучше, чем все эти банкиры.

Уголок его рта дрогнул.

— Сконцентрируйся на задании.

— Я могу делать сразу несколько вещей одновременно, — усмехнулась она, слегка наращивая давление своей ладони на его плече.

— Это я заметил, — его рука чуть сильнее прижала её к себе, сокращая и без того крошечное расстояние. — Иветта просто ненавидит его или в этом есть что-то... личное?

— Глубже, — выдохнула Никки, и тут же поймала его насмешливый взгляд. Осознав, как двусмысленно прозвучал её ответ, шатенка поспешила реабилитироваться, — в профессиональном плане! Она смотрит на него как на бракованный актив. Тот, что пора списать.

Алан, продолжая вращаться вместе с партнёршей в такт музыке, наклонился так близко, что его губы почти коснулись её виска.

— А Грей? Он в курсе их семейной идиллии?

— Он пользуется этим, — дыхание спёрло, когда его щетина на секунду коснулась кожи. — Дёргает за ниточки и наблюдает, как Артур пляшет. Но с Иветтой не связывается.

— Хорошая работа, — его бархатный баритон прозвучал низко и одобрительно, отчего по спине пробежали мурашки. — А теперь скажи то, что не вошло в отчёт.

Никки на мгновение закрыла глаза, погрузившись в тактильность момента – твёрдые внушительные мускулы под её пальцами, тепло его ладони на спине, головокружительный вальс.

— Она назвала подопечных, которые «не справляются» – «неблагодарными». Упомянула «другие проекты». С условиями, «соответствующими их вкладу», — Хейз открыла глаза и встретилась с пристальными изумрудами. — Это прозвучало как приговор, Алан.

Ритм их танца не сбился ни на секунду, но в глазах мужчины что-то изменилось – холодная ясность сменилась тёмным, сосредоточенным пониманием.

— «Прогресс-Консалтинг», — тихо выдохнул он.

— Похоже на то. Иветта – не просто жена. Она диспетчер на этой... человеческой бойне.

Дэй, укрыв лицо девушки от любопытных взглядов, плавно развернул её вокруг своей оси. Он наклонился, и их лбы почти соприкоснулись. Музыка торжественно отпела последние аккорды под раскат внушительных аплодисментов.

— Слушай меня внимательно, — его слова были быстрыми и чёткими, как щелчок затвора. — Ты только что перешла из наблюдателей в свидетели. И Вэнсы это почувствовали.

— Значит, я на правильном пути? — В её голосе прозвучал дерзкий вызов.

— Ты на минном поле, — поправил он её, и в его глазах вспыхнула опасная искра, что грозила свести с ума. — К счастью для тебя, я знаю, где здесь мины. А теперь улыбайся, Никки. У нас зрители.

Алан снова придал лицу публичное выражение, но его рука на её талии, напоследок, сжалась почти болезненно, будя в ней смесь страха и странного, пьянящего возбуждения. Танец закончился, и Хейз, не без досады, осознала, как тело мгновенно отозвалось пустотой на уход его тепла. Остатки его касания жгли кожу словно клеймо.

Быстро надев привычную маску безразличия, она шагнула в сторону от мужчины, намереваясь испариться в толчее и продолжить наблюдение. Оркестр сменил страстный вальс на легкомысленный фокстрот, гости оживлённо перемещались по залу, меняя партнёров. Сделав несколько шагов, профайлер почувствовала на себе тяжёлый, прилипчивый взгляд. Обернувшись, она встретилась глазами с Вэнсом. Он стоял в нескольких метрах, и в его улыбке было что-то хищное и знающее. Алан в этот момент был далеко, уже поглощённый разговором с Греем.

Артур, улучивший момент, плавно приблизился, перекрывая ей путь к отступлению.

— Мисс Онли, позволите украсть вас на пару минут? — Его голос стал заговорщицким. — Мне бы хотелось показать вам нечто… более реальное, чем эти блестящие отчёты. Прямо сейчас у меня как раз есть время для небольшой экскурсии.

Никки помнила стальной запрет Алана, но также видела во взгляде филантропа помимо расчёта, голод хищника, почуявшего добычу. Он не просто хотел денег от Ванессы, ему хотелось похвастаться, показать свою империю. Её собственное расследование – с исчезнувшим Гэрри – упёрлось в стену, а здесь был шанс прорваться к ядру системы. Это был осознанный профессиональный риск: засунуть руку в пасть волка, чтобы узнать устройство его желудка. Ситуация казалась контролируемой – он был один, в смокинге, в центре города…

— Знаете, мистер Вэнс, — сказала она, делая вид, что колеблется, — вся эта помпезность действительно немного утомляет. Небольшая прогулка и реальные дела звучат куда интереснее.

Его лицо озарила победоносная улыбка.

— Превосходно! Проходите через служебный выход, я встречу вас у лифта через пять минут. Наши друзья из прессы не должны мешать, — он подмигнул, и этот жест был отвратителен для шатенки.

Никки кивнула, не выдав своих мыслей. Окинув взглядом зал, она ещё раз задержалась на Алане, погружённого в разговор со спонсором. Дэй был вне досягаемости. Приняв решение, девушка незаметно скользнула в сторону указанного выхода.

Лифт поднимался наверх.

— Мы едем на крышу? — Удивилась она, чувствуя, как у неё внутри всё сжимается.

— Лучшая смотровая площадка для серьёзных разговоров, — улыбнулся Вэнс. — И абсолютно звуконепроницаемая.

Кабина открылась прямо в просторном пентхаусе с панорамным остеклением. Это был не жилой дом, а нечто вроде частного клуба. В воздухе витал запах дорогих сигар и коньяка. Из динамиков тихо играл джаз.

— Один из наших рабочих кабинетов, — пояснил мужчина, направляясь к бару. — Для особо ценных гостей. Шампанское?

— Спасибо, я ограничусь водой, — вежливо, но твёрдо отказалась Никки, её взгляд сканировал помещение, отмечая глухие стены и отсутствие запасных выходов.

— Как пожелаете. — Вэнс налил себе коньяку и развалился в кресле. — Итак, мисс Онли... или, точнее, мисс Хейз? Давайте отбросим церемонии. Я знаю, кто вы. И что вас прислал сюда Дэй.

Шатенка не дрогнула, лишь подняла бровь, делая глоток воды и ставя стакан на небольшой стеклянный столик перед ней.

— Прошу прощения?

— Не скромничайте, — он отхлебнул алкоголя, смотря на неё поверх бокала. — Профайлер. Остроумно. Но не предусмотрительно. Видите ли, Алан играет в шахматы, пытаясь предугадать ходы. А я предпочитаю более элегантное решение – объявить ферзя вне игры до начала партии. Зачем рисковать, когда можно просто... убедить ценную фигуру сменить сторону доски?

«Как мило», — усмехнулась она про себя, — «Интересно, Иветта считает, что ты лучше проведёшь переговоры? Или это твоя личная инициатива?».

Он откинулся на спинку кресла, его взгляд стал тёплым, почти отеческим.

— Вы умная девушка, мисс Хейз. У Алана хороший вкус на таланты. Жаль будет, если один такой... перегорит.

«Ах, вот оно что… Классика жанра».

Артур отпил из своего бокала, бросая небрежный взгляд куда-то вбок, выражая притворную скуку. Никки скептически изогнула бровь, её спина стала несгибаемой, натянутой как струна. Вэнс, видя, что его пустые намёки ни к чему не приводят, продолжил:

— Вы ведь даже не представляете, какую уязвимость оставляете за спиной, когда отправляете сводки. Такая... детальная работа. «Единичный случай пропажи подопечного после предложения повышения». — Он процитировал строчки из её отчёта с лёгкой улыбкой. — Очень профессионально сформулировано.

Сказать, что у Никки ушла земля из-под ног – значило бы сравнить её реакцию с испугом от пролетающего мимо насекомого. По венам словно пустили жидкий азот, заставляющий обмораживаться и каменеть конечности. Но снаружи её тело ответило обратным импульсом: она медленно, с напускной небрежностью перекинула ногу на ногу и облокотилась на подлокотник, подперев ладонью подбородок. Молчание стало её единственным оружием, а поза – бронёй из показного равнодушия.

Вэнс наблюдал за этой немой трансформацией с едва уловимой усмешкой. Он дал паузе повиснуть, наслаждаясь её внутренней борьбой, прежде чем перейти к главному.

— Знаете, мы в Фонде очень внимательно следим за судьбой наших воспитанников. Стараемся помогать даже после выпуска. К сожалению, не все выдерживают темпа. Как тот парень... Гэрри, кажется? Талантливый был, но слишком импульсивный. Решил сменить обстановку без предупреждения. — Он печально вздохнул. — Жаль, когда перспективные кадры так внезапно исчезают из поля зрения.

Никки инстинктивно дотронулась до ремня на талии, задевая цепочку от клатча на плече. Артур не угрожал. Он делился с ней корпоративной культурой. И давал понять, что «исчезновение из поля зрения» – это стандартная кадровая процедура.

— Запугивание – не лучшая стратегия для начала сотрудничества, — колко заметила она.

— Ой, ну что вы, мисс Хейз, — он махнул рукой, — право, я бы никогда не опустился до такого. Лишь обрисовываю вам, как обстоят дела. Мне ни к чему с вами ссориться, ведь вы – отличный актив. И в вас стоит вложиться. Поверьте, я обеспечу вам большую стабильность, нежели в рядовом консалтинге.

— Я ценю стабильность. — Парировала она. — Но ещё больше ценю право выбирать свою скорость принятия решений.

— Разумная позиция. — Он одобрительно кивнул. — Просто имейте в виду: в нашем деле важно не только выбрать скорость, но и... правильно рассчитывать траекторию. Иначе можно не справиться с управлением. А дороги, увы, бывают разными. — Его взгляд вдруг стал холодным, остекленевшим. — Некоторые ведут в тупик…

Каждая клетка тела требовала немедленно бежать, но разум твердил одно: «Твоё смятение – его победа. Любая поспешность – признак слабости».

— Вы невероятно... проницательны, мистер Вэнс, — её голос прозвучал почти восхищённо, и лишь она сама слышала сталь под этим шёлком. — Я обязательно обдумаю ваши... рекомендации по планированию карьеры. Но сейчас, боюсь, моё отсутствие действительно могут заметить.

— Конечно, — он качнул головой, как учитель довольный способным учеником. — Просто помните: возможности, как и хорошие дороги, не вечны. Подумайте, мисс Хейз. — Его улыбка стала последним предупреждением. — Проводите гостью.

Никки медленно поднялась, её движения были плавными и полными аристократической выдержки.

— Спасибо за беседу. Она была... просветляющей.

Шатенка развернулась и пошла к лифту, чувствуя его взгляд, впивающийся в спину, будто дуло пистолета. Она не оборачивалась, не ускоряла шаг. Каждый её нерв кричал об опасности и разум повторял: «Приговор. Приговор. Приговор».

Лифт, будто чувствуя её напряжение, спустился мгновенно. Когда дверь, наконец, открылась в безлюдном коридоре, девушка вышла, сделала несколько шагов и прислонилась к прохладной стене, закрыв глаза. Руки задрожали. Она судорожно сглотнула, заставляя себя дышать глубже.

«Знает имя. Знает про операцию. Видел отчёт. Убрал свидетеля», — факты, как удары грома, обрушивались на неё один за другим.

Она не чувствовала растерянности – лишь абсолютную, леденящую ясность. Вэнс не стал бы раскрывать свою осведомлённость просто так. Это был тактический ход. Его цель – не запугать, а дезориентировать, посеять тихое, разъедающее недоверие между ней и начальником. И самый глупый шаг, который она могла бы сделать сейчас – это выдать свой страх. Любая резкая перемена в её поведении будет сигналом для Вэнса, что его удар достиг цели.

«Играй свою роль, Хейз. До конца».

Она с силой оттолкнулась от стены, встряхнула кистями, будто стряхивая с себя его незримое прикосновение, расправила плечи и безразличным, уверенным шагом направилась назад, в бальный зал. Ей нужно было найти Алана, чтобы продолжить спектакль.

Искрящееся пространство встретило её тем же гулом и блеском. Никки легко лавировала между гостями, и через пару минут её взгляд нашёл Дэя. Он стоял у рояля, беседуя с каким-то попечителем. Его поза была расслабленной, но взгляд – сфокусированным и острым.

Он заметил её приближение и чуть заметно кивнул, жестом приглашая в круг. Профайлер подошла, и его пальцы снова легли на её локоть – твёрдое, якорное прикосновение, возвращающее её в реальность их общей игры.

— Всё в порядке? — Тихо спросил он, наклонившись к ней, пока гости рядом о чём-то спорили с одним из промышленников.

— Всё прекрасно, — её губы растянулись в светской, безупречной улыбке, которую она репетировала перед зеркалом. — Просто немного устала от шума.

Алан мгновенно считал скрытое сообщение, но виду не подал. Лишь сжал её руку сильнее – не жест контроля, а молчаливый сигнал: «Я понял».

Остаток вечера растворился в вязком потоке пустых разговоров и дежурного смеха. Никки держалась с неоспоримым достоинством, словно королева, снизошедшая до маскарада. Ни один сальный комплимент, ни один взгляд подвыпивших нуворишей не мог поколебать её безупречное спокойствие. Она парировала светские выпады, растворяясь в толпе, но внутренне то и дело сжималась от испытующих глаз Артура.

Когда дело стало подходить к концу, Алан, ловко избавив шатенку от приставучего поклонника, нашёл момент, чтобы раскланяться с немногими трезвыми попечителями и мягко направил её в сторону лифта.

— Вы всегда так ревностно охраняете своих подопечных от богатых поклонников, мистер Дэй? — По привычке язвительно спросила Никки, продолжая держать марку.

— Не люблю, когда покушаются на мои активы, — парировал мужчина, но заметил, что её взгляд был устремлён куда-то вдаль, а его слова пролетели мимо ушей.

Уже в лифте, когда они остались совсем одни, Алан нарушил молчание:

— Ты бледная, — произнёс он ровно, но напряжённо. — И Вэнс исчез вслед за тобой. Совпадение?

Никки вскинула подбородок, не моргнув. Она не могла солгать – талантливый лоббист почуял бы фальшь. Но и говорить откровенно сейчас было выше её сил – сказывался утомительный, наполненный событиями, вечер. Лучшим решением было – дозировать правду.

— Мистер Вэнс оказался... весьма настойчивым хозяином. — Сказала она с лёгким сожалением, делая вид, что поправляет прядь волос, чтобы скрыть подступившую дрожь в пальцах.

Алан замер. В его изумрудных глазах вспыхнула молнией молчаливая, расчётливая ярость.

— Это всё, что он сделал? — Его голос перешёл на низкий, опасный бас. — Был настойчив?

— Если бы «просто», я бы вернулась с бокалом шампанского, а не с желанием вымыть руки, — холодно парировала Никки, возвращая себе самообладание.

— «Вернулась»?

— Эм-м… Скажем так, — Она виновато посмотрела себе под ноги, изображая нашкодившую пятилетку, — Ванесса оказалась весьма любопытным спонсором.

— Да ты издеваешься… — Он с силой провёл рукой по волосам. — Я ведь ясно дал понять: никаких инициатив. Ты в своём уме?

— Думать раньше было уже поздно! — Пожала она плечами, но в её глазах не было раскаяния. — К тому же, в светской толпе мой отказ выглядел бы как скандал. Пришлось импровизировать... — Хейз сделала паузу, скрестив руки на груди. — Если бы я слушалась каждого твоего «нельзя», мы бы до сих пор разглядывали их глянцевые брошюры.

Лифт остановился, прерывая напряжённый разговор. Двери открылись, и они вышли в вестибюль, натянув маску спокойствия. На улице Алан набрал номер водителя, и служебная машина подъехала к выходу через пару минут.

Молчание в салоне было оглушительным. Никки смотрела в окно, сознательно отгородившись от босса поворотом плеча. Мужчина заметил этот жест, его пальцы стали непроизвольно сжиматься и разжиматься. Джерри молчал, ощущая беспокойство. Он пристально вглядывался в лобовое стекло, стараясь вести машину как можно спокойнее, чтобы ненароком не взорвать бомбу замедленного действия раньше срока.

Машина проехала несколько кварталов прежде, чем Дэй не выдержал.

— Останови у набережной, — бросил он водителю.

Когда автомобиль замер у парапета, за которым темнела вода, Алан вышел и, обогнув багажник, распахнул вторую дверь.

— Нам нужно поговорить.

Никки молча последовала за ним. Ночной щиплющий ветер трепал её волосы, принося с реки запах сырости и свободы. Брюнет повернулся к ней. Его лицо в лунном свете стало пугающе бледным и острым.

— Теперь выкладывай. Что произошло? И что он тебе сказал?

Девушка встретила его потемневшие изумруды с вызовом, снова скрещивая руки.

— Прежде, чем я отвечу, хочу сама услышать ответ: не будь меня, с кем бы ты отправился на эту встречу?

— Какое это имеет отношение к делу?

— Отвечай, или наш разговор закончен.

Алан был вне себя от этой неожиданной, абсолютно неуместной и панибратской дерзости, но выбора у него не оставалось:

— Оливия.

Хейз сухо кивнула своим мыслям и отвернулась к водной глади, пряча своё лицо в сумерках.

— Он знает моё настоящее имя. Знает, что я профайлер и что ты копаешь под него. Сделал мне предложение «от которого нельзя отказаться». — Девушка сделала паузу, давая словам проникнуть в него. — В твоей команде полноценный крот. Артур процитировал мой последний отчёт слово в слово.

Дэй замер, переваривая информацию. Гнев в его глазах сменился прозрачной ясностью. Он подошёл ближе, опустив голос до шёпота:

— Что ещё он сказал?

— Вэнс видит в тебе угрозу. А во мне... — Она горько усмехнулась, — во мне он видит либо сообщника, либо мёртвую женщину.

Ночной ветер остудил разгорячённую кожу и заиграл в непослушных каштановых прядях. Никки машинально поёжилась, слишком погружённая в анализ случившегося, чтобы обращать внимание на прохладу. Внезапно тяжесть дорогой шерсти укрыла её плечи – Алан молча накинул на неё свой пиджак.

Он закатал рукава рубашки, облокотился о перила и вперил свой взгляд туда же, куда и собеседница – на успокаивающие колебания водоёма.

— Почему ты не подозревала Итана или Джейкоба, когда искала утечку?

Девушка пожала плечами.

— На Итане ты бы не стал экономить, а правой рукой просто так не становятся. Идеально отполированное досье Джейкоба говорит только о том, что оно скрыто намеренно и, вероятно, тобой. Сомневаюсь, что, проработав с ним несколько лет, ты бы вдруг удивился, что на него ничего в системе нет.

— Думаешь, Оливия?

Никки раздражённо вздохнула.

— Какая разница, что я думаю, если ты всё равно всё делаешь по-своему? Нет, я не думаю, что Оливия – предательница, хотя её мотивы было бы описать проще всего. Она – твоя тактическая ошибка, которая рано или поздно выстрелит! И, если бы ты меня услышал, то уже расстался бы с ней…

Ей вдруг стало обидно, что эмоции взяли верх и её тон сместился на пол-октавы выше, выдавая личные интересы. Алан осторожно развернул шатенку к себе и заглянул в карие глаза, его голос был на удивление успокаивающим.

— Во-первых, я тебя слушаю. Иначе не стал бы искать в Богом забытом Тоунфере на должность личного аудитора. Во-вторых, чтобы «расстаться» с человеком, с ним нужно встречаться. — Он выдержал небольшую паузу, позволяя словам проникнуть в сознание разъярённого профайлера. — Её мотивы – карьера и статус. Она бы с радостью делилась сплетнями с подругами, но не конфиденциальными данными. Слишком рискованно для её положения.