Read the book: «Чужие Берега»

ГЛАВА 1. НАД ПУСТОШЬЮ

«Надежда», транспортный корабль аэта, отныне служивший ковчегом для девяти людских душ, осмелившихся покинуть удушающие объятия подземного сверхзащищенного бункера, скользил над выжженной землей. Девять путников искали хрупкий проблеск жизни на мёртвой карте мира.

Внутреннее пространство, прежде непривычно просторное, теперь казалось вместилищем всех их надежд и страхов. Длинный центральный коридор, как кровеносная артерия, соединял мостик управления, жилые отсеки, клочок научного пространства, гордо нареченный лабораторией, и скромный склад.

Стены были выполнены из тёмно-синего металла, оживленные пульсацией слабого голубого свечения, и нашептывали о далеком, забытом прошлом корабля. Воздух, чистый и чуть влажный, хранил в себе едва уловимый отзвук озона как свидетельство неустанной работы систем жизнеобеспечения, оберегающих своих пассажиров.

Демид стоял на мостике, хотя бразды правления почти полностью принадлежали автопилоту. Его взгляд, устремленный сквозь узкий длинный обзор, впитывал картину планеты. Это была серая пустошь, иссушенная, испещренная шрамами ядерных ударов. Но где-то там, за гранью видимого, в мягких изгибах горных хребтов и тайных течениях океанов, таились «тени»… Оазисы жизни, где радиация слабела или отсутствовала вовсе, уступая место хрупкому шансу на возрождение мира.

— Радиационный фон в норме, — голос Чана, прорвавшийся сквозь тишину мостика, вернул Демида к реальности. — Высота двенадцать тысяч метров. Через час будем в горной системе.

— Держи курс, — негромко отозвался Демид.

Диана, сославшись на усталость, удалилась в свою каюту. Последние дни были безмолвным марафоном по обрывкам архивов её отца, по лабиринтам собственной, внезапно обретенной идентичности. Ей нужна была тишина, чтобы осмыслить карту, общины, письмо, себя, ведь она была гибридом, дитем двух миров.

Демид проводил её долгим взглядом, а затем повернулся к Амине и Виктору, чьи силуэты растворялись в лёгком ореоле травяного чая.

— Как она? — тихо спросила Амина, взгляд молодой женщины был прикован к опустевшему коридору.

— Держится, — ответил Демид. — Но ей тяжело. Слишком много открытий за такое короткое время.

— Ещё бы, — хмыкнул Виктор, потирая заживающее плечо. — Узнать, что твой отец является инопланетным наблюдателем, а ты сама – гибрид. Такое не всякому дано пережить, знаешь ли.

— Она сильная, — произнесла Амина, её голос прозвучал мягко, но твёрдо. — Сильнее, чем вы думаете. Но ты, Демид, будь рядом. И не только с ней.

— В каком смысле?

Амина обменялась взглядом с Виктором, затем, понизив голос, добавила:

— Есть те, кто видит в ней не только специалиста по технологиям аэта. А видят женщину. И это может быть опасно.

— Ты о ком? — спросил Демид, уже зная неприятный ответ.

— О нашем новеньком, — буркнул Виктор. — Адам. Скользкий тип. Так и вьётся вокруг неё, ловит каждый взгляд Дианы. Я бы на твоём месте приглядывал. Он из тех, кто привык брать своё, не спрашивая.

Демид промолчал, но челюсти сжались в немом ответе. Именно в этот момент в тишине коридора возник Адам. Он двигался неторопливо, руки держал погруженными в карманы, но в каждом движении отражалась лёгкая, почти ленивая грация, которая с первой же минуты вызывала у Демида глухое раздражение.

Русые волосы были небрежно зачесаны назад, а голубые глаза смотрели с вызовом. На нём была лишь тонкая белая футболка, обтягивающая широкие плечи и рельефную грудь.

— Командир, — кивнул он, скользя мимо.

— Адам, — окликнул его Демид. — Подойди. Надо поговорить.

Он остановился, поднял бровь, но, несмотря на нежелание, подошёл. Амина и Виктор, переглянувшись, молча отступили, оставляя мужчин наедине.

— Я не люблю ходить вокруг да около, — начал Демид, а его взгляд был прямым и твердым. — Мы летим в экспедицию. Здесь каждый отвечает за свое дело. Так вот, твоё дело — это безопасность на высадках. Всё.

— Я помню, — спокойно ответил Адам.

— Тогда запомни ещё кое-что. Диана — это абсолютно не твоё дело.

Адам усмехнулся. Это был не вызов, а именно легкая усмешка, почти дружеская, но от которой у Демида свело скулы.

— А если она сама захочет, чтобы я стал её делом? — спросил он, не отводя наглого взгляда.

Демид шагнул вперёд, вцепился в грудь Адама и прижал его к стене. Не сильно, но жёстко, так, чтобы каждый мускул Адама ощутил сталь его решимости. Ворот футболки сполз, обнажая шею, и тогда Демид увидел татуировку. Змея. Чёрная, с алыми, словно угли, глазами, обвивающая горло, как удавка. Её голова залегла на кадыке, а хвост уходил за плечо.

— Я знаю, что это значит, — тихо сказал Демид, не разжимая хватки. — Символ тех, кто не подчиняется. Никому. Ничему. Даже самому себе. Ты носишь её, чтобы казаться опасным. Но знаешь, что я вижу?

— Что? — спросил Адам, не пытаясь вырваться.

— Мальчишку, который не знает, что такое настоящая опасность. Потому что настоящая опасность, это когда теряешь тех, кого любишь. А не когда татуируешь себе шею.

Адам не ответил. Просто смотрел, и в глубине его глаз мелькнуло что-то странное. Это был не страх, не гнев, а тихое, почти уважительное любопытство. Демид разжал пальцы и отступил на шаг.

— Держись от неё подальше, — повторил он. — Это не приказ. Это просьба. От мужчины к мужчине.

Адам поправил футболку, медленно, словно взвешивая, стоит ли тратить на это время.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Тогда мы оба узнаем, кто из нас сильнее. Но корабль наш мал, и лететь нам вместе не одну неделю. Я бы предпочёл не рисковать экипажем из-за личных амбиций.

Адам кивнул и поправил воротник.

— Умно, — сказал он. — Ты не врёшь, не угрожаешь, не ставишь ультиматумов. Просто говоришь как есть. Я уважаю это.

— Мне не нужно твоё уважение, — ответил Демид. — Мне нужно, чтобы мы все вернулись живыми.

— Тогда не отвлекайся на меня, командир, — Адам развернулся и пошёл к своей каюте, бросив через плечо: — Я сам решу, когда и к кому подходить.

Демид смотрел ему вслед. Татуировка змеи на шее Адама, казалось, пульсировала в такт его шагам. «Опасен не в бою, а в другом», — вспомнились слова Ирмы.

Он вернулся на мостик, где Диана уже заняла кресло второго пилота. Её взгляд был прикован к горизонту.

— Всё в порядке? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да, — ответил Демид. — Просто разговаривал с одним… трудным человеком.

Она повернулась, посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом.

— Ты справишься. Ты со всем справляешься.

Демид хотел ответить, но в этот момент из динамиков раздался голос Чана:

— Внимание, входим в горную систему. Возможна турбулентность.

«Надежда» слегка вздрогнула. Демид взял Диану за руку, и они вместе устремили взоры вперёд, туда, где на горизонте уже начали сереть вершины Гималаев, скрывающие первую цель их дерзкого путешествия.

ГЛАВА 2. ПЕРВЫЙ КОНТАКТ

Они миновали последние отроги пустоши, когда «Надежда» начала сдавать. Сначала Чан заметил, что силовое поле мерцает чаще обычного и появились зеленоватые всполохи, которые пробегали по обшивке. Дозиметр щелкнул дважды, фон за бортом подскочил до восьмидесяти микрорентген, а потом резко упал.

— Это горы, — предположил Чан, вглядываясь в голографические показатели. — Магнитные аномалии. Порода экранирует волны, но сбивает навигацию.

— Или корабль просто разваливается, — мрачно заметил Эрнест.

Демид не ответил. Он смотрел на панель управления и переводил всплески, пытаясь их погасить, хотя автопилот аэта сохранял уверенный ход.

От напряжения пальцы одеревенели, спина взмокла. Четыре часа аккуратного полета: сначала над мёртвой землёй, где даже руины казались лишь рябью на сером фоне, потом над предгорьями, где появились первые пятна мха и жестких кустарников. Теперь Гималаи росли прямо перед ними: снежными шапками, рваными облаками, чёрными провалами ущелий. И казалось, что корабль бунтовал.

Система навигации аэта проявляла капризный нрав. Она откликалась на нервные импульсы, но не на все. Демид стискивал челюсти так, что сводило скулы, а корабль лишь медленно приходил в равновесие.

— Он тебя не слушается, — тихо сказала Диана, сидящая в кресле рядом. — Ты снова думаешь о плохом.

— А о чём мне ещё думать? — раздражаясь, огрызнулся Демид. — Мы летим в неизвестность на корабле, который до конца не понимаем.

— Тогда перестань бояться. Корабль чувствует страх.

— Я не боюсь.

— Врёшь.

Она была права. Он боялся. Не за себя — за неё, за всех, кто доверился ему. «Надежда» накренилась, едва не задев скальный выступ. Тимур и Лара вскрикнули на верхней площадке, смотря в обзорный экран.

— Если мы разобьемся на первой же вылазке, будет очень смешно, — заметил Тимур, свесившись с верхнего уровня.

— Заткнись, — отрезала Лара. — У тебя тоже ПАМ в первый раз не взлетел, а теперь ты им легко управляешь.

— Я и сейчас, и тогда был асом, — иронично отозвался Тимур.

— Сейчас ты болван, — отрезала Лара.

Демид не слушал их перепалку. Он сосредоточился на ощущениях. Корабль отзывался на его гнев, на страх, на решимость. Когда он думал о Диане, о том, что защищает её, «Надежда» шла ровнее. Когда вспоминал Нулевого, то корабль терял плавный ход и начинал рыскать.

— Контролируй эмоции, — тихо сказала Диана. — Корабль чувствует тебя.

— Чувствует? — переспросил Демид. — Он что, живой?

– Технологии аэта… они не совсем мертвые, как у людей. Они взаимодействуют. Илион писал, что кристаллические панели и сферы запоминают своего пилота, – пояснила Диана.

– Приехали. Мы на живом корабле иных тащимся сквозь пустошь смерти, – подвел итог Виктор.

— Я возьму управление, — твёрдо сказала Диана, кладя ладони на сенсорную панель.

— Ты не умеешь, – тут же запротестовал Демид.

— А ты разве умеешь? — она посмотрела ему в глаза. — Дай попробовать.

Демид нехотя убрал руки. Диана закрыла глаза, сосредоточилась. Корабль дрогнул, словно прислушиваясь, и медленно выровнялся. Пульсация силового поля стала ровнее.

— Как ты это делаешь? — изумился Чан.

— Не знаю, — ответила она, не открывая глаз. — Чувствую. Сферы… они словно поют. Пульсируют в такт дыханию гор. Мой отец писал, что аэта управляли кораблями через нервную систему. У меня его кровь. Может, поэтому…

— Поэтому ты поведёшь, — закончил Демид. — А я буду учиться у тебя.

— Договорились.

Через огромную расщелину они вошли в горную долину. Справа и слева вздымались высокие пики, заснеженные, слепящие в лучах тусклого солнца. Радиация упала, а воздух за бортом стал намного чище по показаниям дозиметров.

— Смотрите. Вон отличная посадочная площадка, — сказал Чан, указывая на каменистый пятачок внизу, со всех сторон окруженный скалами.

– Не похоже, что это удачная мысль. Тесновато, – отозвался Демид.

– Я прикинул. Подойдет, – настойчиво произнес Чан.

Диана повела корабль вниз. Мягко, почти невесомо. «Надежда» коснулась земли, лишь слегка вздрогнув.

— Живы, — выдохнул Тимур.

— Пока да, — ответил Демид, отстегивая ремни.

Он повернулся к Диане. Женщина улыбалась устало, но довольно.

— Ты научилась летать, родная, — с нежной улыбкой сказал Демид.

— Я просто вспомнила записи отца, — ответила она.

Дозиметры показали за бортом норму, и люк корабля открылся. В лицо ударил холодный, сухой воздух, пахнущий камнем, снегом и… дымом. Где-то рядом был огонь.

— Добро пожаловать в Гималаи, — произнес Демид, обнажая свой «Шёпот».

Люди впервые увидели горы не на картинке, а живые, огромные, дышащие холодом. Пики уходили в небо, долины терялись в тумане. Где-то там, внизу, должна была быть община. Но их внимание привлекало всё, что окружало. Это было невероятно — видеть мир своими глазами после жизни под землей.

– Радиация безопасная, — доложил Чан.

– Твою мать, как хорошо-то! — заорал Эрнест, прислушиваясь к звуку собственного эха, уносившемуся вдаль.

– Все живы? — спросила Диана, выходя из корабля последней.

– Живы, — мрачно ответил Демид. — Это поразительное зрелище. Смотри.

Долина была окружена скалами, словно естественными стенами. Внизу на террасах, вырубленных в склонах, зеленели грядки — гидропоника под укрытием. Рядом, в загонах из камня, паслись коренастые животные с длинной шерстью и изогнутыми рогами.

– Это что? – спросила Лара, пристально смотря издали на поселение внизу.

– Яки, — сказал Чан. — Читал о них. Довоенная порода. Выжили. Надо же.

– То есть у них есть настоящее мясо и молоко? — оживился Тимур.

Они долго спускались в долину, когда из-за валунов вышли люди. Их было около двадцати. Мужчины были вооружены, а неподалеку стояли женщины и дети. Одежда была на них пёстрая по меркам подземных жителей: грубые шерстяные тулупы, меховые шапки, странные ботинки. У некоторых на поясах болтались ножи, а у нескольких мужчин в руках покоились старые винтовки, но стволы были опущены.

Вперед вышел старик с длинной седой бородой, в длинном подряснике и тулупе. В руках он держал посох, украшенный резными символами, звёздами, непонятными знаками.

– Вы пришли с неба, — сказал он с певучим акцентом. — Мы давно не видели таких. Тридцать лет точно. А до того… были другие.

– Мы не враги вам, — ответил Демид. — Ищем выживших и место для нового поселения.

Старик долго смотрел на него, потом перевёл взгляд на Диану. Его внимательные глаза сузились. Казалось, что он сверялся со своими мыслями или памятью.

– В тебе течёт кровь не только земли. Кто ты, дитя? Таких я ещё не встречал, но слышал. Говорят, они рождались у аэта, но редко выживали.

– Вы знаете об аэта? — удивилась Диана, округляя глаза.

– Знаю. Они нам помогли после войны, а потом ушли, но кое-что оставили. Проходите. Назовите себя. У нас не бывает пришедших, но мы не отказываем в гостеприимстве. Пока вы не причиняете вреда.

– Меня зовут Демид. Это Диана, Чан, Эрнест, Тимур, Лара, Виктор, Адам, Амина, – указывая на каждого члена команды, представил Демид.

– Я Лама Мекзин. Хранитель этого места. Следуйте за мной.

Он развернулся и неспешно зашагал к каменным строениям, прилепившимся к скале. Остальные из его поселения расступились и опустили оружие. Дети с удивлением таращились на прибывших, опасливо прижимаясь к матерям.

Древний монастырь, перестроенный в крепость, внутри оказался тёплым и тихим. Стены были из очень толстого камня. Местами виднелись узкие окна и простые деревянные скамьи. В углу стояла небольшая печь, на которой кипел чайник. Пахло травами, старым деревом и топленым маслом.

Мекзин провёл их в общий зал, где стояли низкие столики и лежали старые, потертые временем подушки. На стенах висели выцветшие полотна и странные карты звёздного неба — не земные, с созвездиями, которых не существует.

– Откуда это? — спросила Диана, указывая на карту.

– Нашли в пещерах под монастырем, — ответил Мекзин. — Прошлое и те, что прилетали после великого слома мира, оставили нам многое: солнечные панели, очистители воды, приборы. Мы не всё поняли, но научились пользоваться тем, что проще.

– А сложное?

– Лежит в хранилище. Ждёт тех, кто умнее нас, – ответил старик.

– Вы не пробовали разобраться? — спросил Чан почти с удивлением.

– Пробовали. Двое погибли, — спокойно ответил Мекзин. — С тех пор мы не трогаем то, что не понимаем. Знания без мудрости убивают.

Эрнест хмыкнул:

– Без знаний мы бы все умерли от радиации.

– А с ними мы убили себя ядерной войной, — парировал старик. — Так что мы возвращаемся к началу разговора.

В комнате повисла напряженная тишина. Демид положил руку на плечо Эрнеста, успокаивая.

– Простите его, — добродушно сказал Демид. — Мы не хотели вас задеть. Просто… нам нужна информация. Карты. Координаты других общин.

– То, что есть, мы дадим, — кивнул Мекзин. — Но сначала, отдохните. Вы голодны, устали. В горах не торопятся.

ГЛАВА 3. ХРАНИТЕЛИ ЗНАНИЙ

Они уселись в общем зале монастыря, где воздух был густо пропитан ароматами топленого масла, сушеных трав и древнего камня. Лама Мекзин распорядился накрыть для гостей скромный ужин. В глиняных мисках дымился густой, тягучий суп, чья загадочность пленяла, а на деревянных подносах лежали лепешки – пресные, но обещавшие сытость. Рядом стояли маленькие мисочки с солью, добываемой из высохшего горного озера. Отдельно подали вяленое мясо, размоченное в воде и обжаренное на плоском, раскаленном камне.

Тимур, едва прикоснувшись к еде, зажмурился от чистого восторга.

— Это не еда, — прошептал он, — а откровение какое-то.

— Не говори глупостей, — осадила его Лара, но сама, поддавшись очарованию незнакомых вкусов, налегала на суп с не меньшим рвением.

Демид отодвинул свою миску, вытер губы тканью и взглянул на Мекзина. Старец сидел напротив, поджав под себя ноги, и глядел на гостей с легкой, почти неуловимой усмешкой, будто он знал какую-то тайну.

— Вы, должно быть, хотите знать, откуда мы, — начал Демид, и за столом разом стихло. — Мы жили под землей. В сверхзащищенном городе-бункере, построенном еще до войны. Там укрылись несколько тысяч спасенных. Но жить под землей вечно невозможно. Радиация просачивается сквозь толщу породы, запасы еды не бесконечны, и главное — люди больше не могут оставаться в изоляции. Это невыносимо — так выживать. Мы ищем убежище на поверхности, чтобы со временем переселить туда нашу колонию.

— Ищете новую землю, — кивнул Мекзин, и его взгляд просветлел. — Как в старых преданиях о переселении народов.

— Можно и так сказать. Только сейчас земля отравлена. Но даже на ней есть островки жизни. Мы нашли карту таких мест.

— И поэтому вы здесь.

— Да.

Мекзин помолчал, затем заговорил сам, не торопясь, словно перебирал в памяти драгоценные четки:

— Нам повезло. Война прошла стороной от Гималаев. Горы приняли основную силу удара на себя. Радиационные облака оседали за перевалами. Первые годы были суровыми. Смерть приходила от болезней, голода, лавин. Но мы научились. Теперь мы живем под скалами. В пещерах, расширенных и обустроенных вручную. Здесь прохладно летом, но тепло зимой. Вода чистая, сладкая, с ледников. Воздух свежий, промытый грозами, лишенный пыли.

— А яки? — спросил Виктор, его голос обрел нотку надежды.

— Яки выжили в горах. Они сильны, выносливы, дарят нам молоко, мясо, шерсть. Без них пропали бы. Сейчас у нас стадо в сотню голов. Немного, но хватает.

— И вас совсем не затронули ядерные удары? — уточнила Амина, ее голос звучал осторожно.

— Ближайший удар был в многих километрах отсюда, очень далеко, по ту сторону хребта. Ветер приносил радиоактивную пыль, но горы служили нам защитой. Так говорил тот, кто прилетал после ударов. Уровень заражения здесь безопасный, чем в пустоши, — он показал на дозиметр на запястье Чана. — Ваш прибор это подтвердит.

— Да, — кивнул Чан, его лицо выражало облегчение. — Для поверхности безопасно. Видимо, горы экранируют.

— Вот видите. Мы жили здесь всегда. Рождаются дети, умирают старики. Круг жизни замыкается.

— А вы не пытались установить связь с другими? — спросил Демид, его взгляд был полон интереса.

— По началу мы пробовали. Да и тот, кто прилетал, оставил нам штуку, которая ловит сигналы и передает ему. Она стояла на горе, а потом исчезла. Но нас не слышали. Возможно слышали, но не отвечали. Однажды мы приняли сигнал из пустыни. Там кричали, что умирают, просили о помощи. Но когда мы отозвались, они замолчали.

— Испугались? — предположил Эрнест.

— Или поняли, что мы — хранители, а не воины. И что помочь им не сможем.

Пока Мекзин вещал, Диана заметила, что на нее обращено слишком много внимания. Не все, конечно. Но один крепкий мужчина лет сорока, с обветренным лицом и большими, мозолистыми руками, похожими на корни древнего дерева, впился в нее взглядом. Он не сводил с нее глаз, даже когда она отворачивалась, словно в нем проснулся первобытный голод.

— Кто это? — прошептала Диана Демиду.

— Не знаю. Но мне это не нравится.

За соседним столом сидел парень помоложе, почти юноша, с раскосыми, чуть настороженными глазами и серьгой, поблескивающей в ухе. Он смотрел на Амину так, словно она была единственным ярким огоньком в бескрайней холодной ночи. Амина, почувствовав его взгляд, смущенно отодвинулась ближе к Чану. Тот помрачнел.

— Что за дела? — спросил он у Мекзина, его голос был напряжен.

Старец проследил за его взглядом и тепло улыбнулся, без тени осуждения.

— Это Донже, мой старший ученик. Ему сорок шесть лет. Его жена погибла десять лет назад, сорвалась в трещину. С тех пор он один. А рядом его сын. Ему девятнадцать лет. У нас редко бывают гости, да еще такие прекрасные женщины.

— Мы не гости, — жестко сказал Демид, его голос приобрел стальной оттенок. — Мы команда. И эти женщины наши.

— Ваши? — Мекзин поднял бровь, в его глазах мелькнуло удивление. — Ты говоришь, будто они вещи. У нас женщина выбирает себе мужчину.

— Не как вещи, — вмешалась Диана, ее голос звучал твердо. — Как спутницы. Те, с кем делят жизнь.

— Это я понимаю, — кивнул старик. — А молодые, нет. В новом мире каждая женщина ценится на вес золота. Мужчины без семьи смотрят на чужих женщин с надеждой. Не со злом.

— Ты говоришь «наши женщины», — сказал Эрнест, обращаясь к Демиду, и в его голосе прозвучала ирония. — А они и правда наши? Или ещё нет?

— Заткнись, Эрнест, — рявкнул Чан, его терпение иссякло. — Не время твоим шуткам.

— Приехали, — усмехнулась Лара, ее голос звенел сарказмом. — И стоило было вылезать из-под земли? Может, нас еще на мясо обменяют?

— А можно? — спросил Тимур, и все засмеялись.

Донже, не понимая сути их диалога, переводил взгляд с Дианы на Демида и обратно. Затем он спросил что-то у Мекзина на быстром, гортанном языке. Старец ответил негромко, но Диана уловила несколько слов и поняла их суть: «не тронь», «они из другого мира».

Мужчина смутился и опустил глаза. Амина покраснела, а Чан, обычно невозмутимый, положил руку ей на плечо. Он сделал это открыто, собственнически.

— Мне это не нравится, — сказал он Мекзину, его голос звучал ровно, но с явной угрозой. — Мы уважаем ваши обычаи. Но и вы уважайте наши.

— Я уважаю, — ответил старец. — Но вы сами спросили. Я честно ответил. Женщины здесь редки. У нас есть девочки, но они вырастут не скоро. А мужчинам нужны жены, чтобы не было греха.

— Какого греха? — спросила Лара. Ее глаза горели непосредственностью.

— Жить без цели невозможно. Семья — это цель. Дети — это будущее. Если у мужчины нет семьи, он начинает смотреть на чужую, а это ведет к беде.

— Вы говорите верно, — тихо согласилась Диана.

— Так и есть, — усмехнулся Мекзин. — Я знаю, о чем говорю.

— А у вас есть коровы? — спросила Лара. Её голос был полон детской наивности.

— Нет. Только яки. Их молоко идет на масло и сыр. Мясо готовим на зиму. Шерсть хорошо подходит на одежду, — ответил старец.

После ужина Мекзин провел их по своему скромному пристанищу. У них была школа, где за партами сидело с десяток детей и листало старые, потертые книги. С особенной гордостью старец показал библиотеку, где стояли пыльные стеллажи с фолиантами на русском, тибетском, английском языках.

— Мы учим детей тому, что знаем сами, — пояснил Мекзин. — Читать, писать, считать. Но главное, это помнить, кто мы. Иначе зачем выживать?

— Чтобы жить, — уверенно ответила Диана.

— А что такое «жить»? — спросил старик, его взгляд стал глубже. — Есть, пить, спать, плодиться? Или помнить, чувствовать, передавать дальше?

— И то, и другое, — твердо сказала она.

— Мудрый ответ. Твой отец тоже так говорил.

— Вы знали моего отца? — в голосе Дианы прозвучало удивление.

— Знавал. Он прилетал сюда несколько раз. Последний давно. Ещё когда база аэта работала. Говорил, что у него родилась дочь. Я вижу больше остальных и сразу понял, что это ты. Иная, чем остальные твои спутники. Такая же, как он.

— Вы покажете нам, какие знания у вас сохранились о современном мире? — спросил Демид, его голос был полон надежды.

— Карту дадим. Но не больше.

— Почему? — спросил Адам, словно возникший из ниоткуда.

— Потому что мы не воины. Мы хранители. Наш долг – беречь это место, а не спасать остатки старого мира.

— А если старый мир придёт к вам сам? — Адам уверенно шагнул вперед, его голос звучал решительно.

— Тогда мы умрём сражаясь, — спокойно ответил старец. — Как умирали наши предки. Но не предадим своё призвание.

Команда переглянулась. Идеология этой общины — невмешательство — казалась им чужой. Они сражались, бежали, рисковали. А эти люди просто сидели в горах и жили.

— Вы могли бы помочь многим, — тихо сказала Диана. – У вас есть хорошая, калорийная еда.

— Мы уже помогаем вам, — ответил Мекзин. — Этого достаточно.

Вечером, когда большинство разбрелось кто куда, Диана вышла подышать свежим воздухом. Луны не было, лишь россыпь ярких звезд украшала небо. Она стояла у края каменной террасы, глядя на бесконечные, дремлющие горы.

— Не спится? — неожиданно раздался голос за спиной.

Она обернулась. Из тени вышел Адам. Куртка на нем была расстегнута, а на шее виднелась татуировка змеи.

— А тебе какое дело? — ответила она холодно, на этот раз не скрывая своего раздражения.

— Просто спросил, — он подошел ближе, остановился в шаге от неё. — Ты все время рядом с Демидом. А он не думает о тебе так, как ты о нем.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу. Он смотрит вперед, ищет врагов и друзей, строит планы на будущее. А ты смотришь на него. Ждешь, что он обернется, убережет тебя.

— Ты слишком много на себя берешь, — процедила Диана.

— Может быть, — Адам не отступил. — Но я не боюсь говорить то, что думаю. И не боюсь того, что ты — гибрид. Для меня это не имеет значения.

— А что имеет?

— Ты сама. Живая. Настоящая.

Он протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но она отшатнулась.

— Не надо меня лапать.

— Не буду, — он медленно убрал руку, хмыкнув при этом. — Но запомни: я рядом. И я не отступлю только потому, что он первым пришел.

Адам развернулся и растворился в темноте, оставив Диану одну. Она стояла, дрожа от холода и странного, тревожного чувства. Это был не страх, не гнев, а что-то новое… Ситуация не была похожа на ту, с жестоким Юлиусом. Но почему-то стало одновременно тревожно и интересно. Адам был чем-то похож на Демида, в то же время они были совершенно разные.

После ужина Демид отвел Чана и Эрнеста в сторону.

— Надо смотреть в оба, — сказал он, понизив голос. — Особенно за женщинами. Не то чтобы они в опасности, но…

— Но мужики здесь живут почти без баб, — закончил Эрнест, его лицо выражало понимание. — Это я уловил.

— Скажи Тимуру и Адаму. Пусть тоже сильно не расслабляются.

— А ты сам?

— Я сам буду рядом с Дианой.

— Как всегда, — усмехнулся Чан, его голос стал мягче. — Только вот, знаешь, я впервые в жизни ревную. И мне это не нравится.

— Привыкай, — сказал Эрнест, положив руку на плечо Чана. — Теперь у тебя есть кого ревновать.

Они переглянулись и тихо рассмеялись, чтобы не привлекать к себе внимание хозяев.

Утром Мекзин отдал им карту, начерченную на плотной коже, с пометками на трех языках. Маршруты, опасные зоны, места обитания выживших.

— Не задерживайтесь в джунглях, — предупредил он, его голос звучал тревожно. — Там опасно. Так сказал тот, кто прилетал. Не столько радиация, сколько безумные люди. Они не любят чужих.

— А во льдах как? — спросил Демид. — Он говорил что-нибудь?

— Там тихо. Он тогда сказал, что все молчит. Возможно, всех убили болезни. Или что-то другое.

— Проверим, — сказал Демид, его взгляд стал решительным.

Они простились. Диана пожала сухую, теплую руку Мекзина.

— Спасибо за ваше гостеприимство.

— Возвращайтесь, если сможете. И привозите других женщин. Может, кто из них захочет остаться у нас. Место им есть, а вот вашим мужчинам здесь не рады.

Подойдя к кораблю, Диана обернулась. Тот мужчина стоял у камня, скрестив руки на груди. Провожал их взглядом. Не как волк, а скорее как человек, смотрящий на далекий океан, зная, что никогда не переплывет его, но продолжая мечтать.

— Не оглядывайся, — тихо произнес Демид, помогая ей подняться на борт.

— Я и не оглядываюсь, — ответила она. — Запоминаю.

«Надежда», взмыв в небо, оторвалась от щербатой площадки ровнее, чем при посадке. Демид учёл свои ошибки, и повел корабль сам. Горы, словно потрескавшиеся кости, уходили вниз, сливаясь в зыбкую серую полосу. Диана, прильнув к иллюминатору, провожала их взглядом, пока последний силуэт не растворился в бархате облаков.

— Он говорил с тобой? — не оборачиваясь, спросил Демид. Его голос прозвучал глухо.

— Кто?

— Адам. Ночью. Я видел, как он выходил из тени.

— Говорил. Ничего существенного. Скорее, сторожил меня.

Демид крепче сжал челюсти, но промолчал.

ГЛАВА 4. В ПУТИ

Заснеженные пики гор, что еще недавно казались грозными стражами, теперь медленно таяли вдали, превращаясь в мягкие, призрачные холмы, а затем и вовсе растворяясь на линии горизонта. Рядом с Демидом сидела Диана, ее безмятежность окутывала его, гася тревогу.

Первым нарушил повисшую тишину Чан, откинувшись в кресле и заложив руки за затылок:

— Ну и местечко. Красиво, конечно. Но жить там…

— Невозможно, — закончил за него Эрнест. — Ты видел эти скалы? Дом не построишь. Землетрясения, сходы лавин и вечный холод.

— Не то что дом, — добавил Виктор. — Пару грядок не посадишь. А где тут промышленность развивать? Где заводы, электростанции, нормальные дороги? Ничего нет.

— Зато яки есть, — мечтательно протянул Тимур. — И мясо. Настоящее, волокнистое, с дымком… ммм.

— Ты только о еде думаешь? — усмехнулась Лара. — А ты представь себе, что вечная зима, лавины, перевалы завалены, и ты сидишь в этой каменной норе, жуёшь вяленое мясо и молишься, чтобы крыша не протекла.

— У них и крыш-то нормальных нет, — хмыкнул Эрнест. — Камни на камне. Я бы не хотел там жить.

Амина слушала молча, а потом тихо произнесла:

— А женщины? Вы заметили, как они смотрели на нас?

— Заметили, — буркнул Чан, а его лицо мгновенно омрачилось. — Этот пацан… Он на тебя так уставился, будто ты золотая жила.

— Там на всех голодными глазами смотрели. Было страшно, честно говоря, — поправила Лара. — Для них любая женщина — это чудо.

— И они бы вас не отпустили, — задумчиво произнес Демид, его взгляд был устремлен вперед. — Если бы у них была возможность, они бы попытались оставить. Может, даже силой.

— Думаешь? — спросил Виктор.

— Уверен. Мекзин — мудрый старик, он понимает, что с нами связываться опасно. А остальные… они просто отчаялись. Давно не видели чужих женщин.

— Ужасно, — прошептала Амина. — Я заметила, что своих женщин они прячут.

— Да. Это странно, — кивнул Демид. — Еда у них есть, вода, тепло. А детей мало. Как я понял, большинство мужчин среднего возраста без пар. Это бомба замедленного действия.

— И мы туда сунулись, — резюмировал Эрнест. — Хорошо, что обошлось.

— Потому что мы показали силу, — неожиданно сказал Адам, сидевший в стороне с закрытыми глазами. — Корабль, оружие, уверенность. Они все увидели и оценили. Если бы мы пришли пешком, с пустыми руками, то нас бы там и расчленили, — он тихо усмехнулся, не открывая глаз. — Не в прямом смысле, конечно. Но женщин бы точно отобрали.

— Заткнись, — бросил Демид.

— Я правду говорю, командир. Не надо иллюзий. Новый мир, а законы старые. Сильный отнимает у слабого. У нас есть оружие и корабль. Пока мы сильнее, мы в безопасности.

— Довольно цинично, — заметила Диана.

— Реалистично, — парировал ей Адам, наконец открывая глаза. — Ты сама это знаешь, но не хочешь признавать.

— Хватит, — прервал Демид. — Мы ушли. Все целы. Обсудили. Двигаем дальше.

— Куда? — спросил Чан.

— К пустыне. «Кочевники пустоши». Самая большая точка на карте. По словам Мекзина, там много выживших, но чужаков они не любят. Посмотрим, что за земли. Может, найдем себе что-то отдельное от них.

— Отличный план, — проворчал Эрнест. — Сначала чуть не отдали женщин за яков, теперь летим на верную смерть.

— Не ной, — заметила Лара. — Мы же команда. Или ты хочешь обратно под землю?

— Нет, — вздохнул Эрнест. — Но мог бы быть вариант попроще. Например, необитаемый остров без радиации и без голодных мужиков.

— Мечтай, — усмехнулся Тимур. — Командир, я думаю, что девочкам больше не стоит покидать корабль, пока мы не убедимся, что следующая община безопасна. Нужно, чтобы наши будущие соседи были адекватными в этом неадекватном мире. До тех пор женщины должны находиться в безопасности. Это было ошибкой — выходить сразу всем.

Транспортный корабль шел малой скоростью на высоте десяти тысяч метров. Внизу простиралась серая пустошь, безжизненная, лишь изредка пересекаемая руслами высохших рек. Демид обвел взглядом команду. Чан возился с показателями. Амина подшивала край куртки. Виктор и Тимур спорили о том, какое мясо вкуснее — яка или коровы. Лара дразнила Эрнеста подколками, а Адам снова закрыл глаза и, казалось, спал. Но Демид знал, что он не спит. Он наблюдает со стороны за каждым в команде. Взгляд его, даже сквозь закрытые веки, иногда скользил в сторону Дианы.

— Курс на запад, — уверенно сказал Демид. — Для начала посмотрим, что там, потом вернемся к точке в пустыне.

— Долго, — вздохнул Виктор. — Может, поспим?

— Поспи, — разрешил Демид. — Всем нужно отдохнуть. Ночь прошла, а мы глаз не сомкнули.

Диана подошла и села рядом, положив голову ему на плечо.

— Ты тоже отдохни, — тихо сказала она.

— Да, нужно. Заодно обдумать кое-что.

— Что именно тебя тревожит? — спросила Диана, чувствуя, как он постоянно о чем-то думает.

— Мне не нравится, что он смотрит на тебя как на свою. Будто уже выбрал и ждет момента, — сказал Демид, кивая в сторону Адама. — Что между вами происходит?

— Ничего. Он ничего не дождётся, — спокойно ответила Диана.

— Знаю. Но он не отступит. Такие не отступают.

— А ты ревнуешь?

— Нет. Но устал от этого. Мы в опасной экспедиции, а теперь еще внутри команды соперничество. Это лишнее. Не то время, чтобы играть в эти игры. На каждой остановке ждет неизвестно что. Нужна слаженная команда, чтобы пройти это всё без потерь.

— Это жизнь, Демид. Мы не роботы. Он успокоится, когда поймет, что ему ничего не светит со мной.

Мужчина тяжело вздохнул, нежно обнял её и поцеловал в макушку.

— Мы отдыхать, — бросил через плечо Демид, уводя за собой Диану.

Они направились в каюту, оставив мостик на автопилота и Чана, который делал вид, что ничего не замечает. Адам открыл глаза и пристально посмотрел им вслед. Змея на его шее, казалось, шевельнулась.

Тем временем корабль продолжал свой путь на запад. Автопилот уверенно вел “Надежду”, а Чан продолжал свою работу по изучению поступающих данных. Но в воздухе витало напряжение, предвещающее грядущие события. Мысли о предстоящем пути никому не давали покоя. Впереди их ждала неизвестность, а внутри корабля уже назревал конфликт, который может стать не менее опасным, чем сама пустыня.

ГЛАВА 5. ГОРОДА-ПРИЗРАКИ

Тревожный голос Чана раскатился из динамиков внутренней связи и разбудил членов команды:

— Всем на мостик. Срочно. Вы должны это увидеть.

Демид и Диана первыми оказались у двери, на ходу застегивая куртки. Остальные подтянулись через минуту, их лица отражали недоумение и тревогу.

Чан, бледный как полотно, стоял у обзорного экрана, пальцем указывая на увеличивающийся фрагмент.

— Мы над Европой. Бывшей. Посмотрите.

Корабль плавно снизился. Внизу, вместо привычной пустоши, раскинулась завораживающая, мертвая картина. Когда «Надежда» зависла над этим царством смерти, Чан активировал все сенсоры — тепловизоры, радары движения, спектральный анализ. На экране побежали строки данных: «Движение: отсутствует. Тепловые сигнатуры: отсутствуют. Признаки жизни: ноль».

— Сканирование завершено, — произнёс Чан, его голос дрожал. — Ни одной живой души. Только радиация и руины.

Корабль медленно поплыл за горизонт, сканируя окрестности. Это был город. Огромный, раскинувшийся на десятки километров, но не живой, а призрачный. Здания, некогда гордые и тянувшиеся к небесам, теперь стояли чёрными скелетами, обугленными, пробитыми, обрушившимися.

Большинство районов были стерты с лица земли, и лишь оплавленные кратеры и груды бетона говорили о том, что когда-то на этом месте была плотная застройка. Но были и места, которые сохранили призрачные очертания улиц, кварталов, площадей, словно эхо былого величия. Теперь же лишь пустые глазницы окон смотрели в никуда, а ветер, не встречая преград, выл среди бетонных джунглей, создавая жуткую, заунывную мелодию.

— Это Париж, — тихо произнесла Диана, смотря на панель управления и бегающие по ней цифры. — Данные координаты были в архиве отца.

— Пятьдесят лет прошло, — прошептал Виктор, его голос был полон скорби. — А место напоминает о масштабе той катастрофы.

— А люди? — спросила Амина, вглядываясь в экран, словно надеясь разглядеть хоть единую искорку жизни.

— Никого, — ответил Чан, его голос был ровным, но в нём сквозила горечь. — Датчики движения молчат. Радиация — пятьсот микрорентген. Смертельная зона. Даже если кто-то и спрятался в бункерах, там и остался.

— Значит, выживших нет, — констатировал Эрнест, в его словах не было и тени жалости, лишь ледяной прагматизм.

— И не будет, — добавил Тимур, его голос был сух. — Даже мутанты не живут при такой концентрации.

Демид молчал, вглядываясь в развернувшуюся под ними картину ада. Он уже знал ответ. Это было в архивах Нулевого, в обрывках записей, которые они успели изучить. Война началась здесь, в сердце Европы, с глупой, жестокой, бессмысленной вражды между теми, кто когда-то мечтал о едином доме. Бюрократы, политики, банкиры — они делили континент, натравливали народы друг на друга, копили оружие и ненависть. А когда чаша терпения переполнилась, они нажали на кнопку, даже не спросив у тех, кто будет гореть в ядерном пламени.

— Это сделали они сами, — глухо сказал Демид. — Европейцы. Своими руками. Из-за денег, власти, из-за тупой гордости. Они развязали войну, а потом в неё втянулись другие. Но первый удар, первый камень в окно истории бросили именно отсюда.

Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Даже Адам, обычно циничный, не нашёлся с ответом. Диана смотрела в широкий иллюминатор, чувствуя, как внутри неё поднимается тошнота. Не от радиации, а от осознания. Это не враги с другого мира убили миллиарды людей. Это сделали люди, которые жили по соседству, говорили на разных языках, слушали одну и ту же музыку, смотрели на одни и те же картины, читали одни и те же книги. Они убили друг друга из-за того, что кто-то считал себя лучше, умнее, достойнее.

— Снизься ещё, — попросил Демид, в его голосе звучала непреклонность. — Хочу рассмотреть.

— Опасно, — предупредил Чан, но его слова уже не могли поколебать решимости командира. — Наше силовое поле может не выдержать.

— На минуту.

«Надежда» послушно начала снижение. Теперь они видели детали, от которых кровь стыла в жилах: высохшую реку и обломки мостов, черную, неподвижную воду, в которой отражались руины, словно скорбящие призраки. Здесь же были остатки автомобилей, сплющенные взрывной волной, которые навсегда замерли в своей последней агонии, словно вкопанные в раскалённый асфальт.

Местами были видны скелеты — человеческие, искореженные, вжатые в землю невиданной силой взрыва. Ветер трепал кости, и казалось, что эти призраки до сих пор шевелятся, умоляя о погребении. И тишина. Даже сквозь броню иллюминаторов она давила, казалась слышной, проникая в самые глубины души.

— Здесь был центр мира, — сказала Диана, в её голосе звучала горечь, которую она не пыталась скрыть. — Культура, мода, искусство. Всё, что мы потом сжигали в Архивах Чистоты. И вот что осталось.

— Да уж, памятник человеческого идиотизма, — ответил Эрнест, его голос был резок, как удар кнута. — Наш Город-01 тоже не лучше. Только под землёй.

— Под землёй он сохранился. А этот — нет. Они сами выбрали свою смерть, — тихо произнесла Лара.

— Или не успели спрятаться, — тихо добавила Диана, её голос был полон печали. — Не все города были готовы к удару.

— Откуда знаешь? — спросил Адам, пытаясь понять, где она почерпнула знания.

— Архивы отца. Он собирал данные со спутников аэта. Европу стерли с лица земли за первые полчаса начавшейся глобальной войны. Ответным ударом. Лондон били первым, потому что там были сосредоточены политические и военные центры, которые развязали эту бойню.

Она замолчала, сглотнула ком в горле. Её голос стал тише, словно она боялась, что мертвые могут услышать её слова, после чего продолжила:

— Они не просто развязали войну. Они её спланировали. Годами. Десятилетиями. За чужой счёт, на чужих жизнях. А когда система дала сбой, они же первыми и спрятались. Не в бункерах для народа, а в личных убежищах, припасенных заранее. И смотрели по мониторам, как горит мир.

— А простые люди? — спросила Амина, в её голосе звучала скорбь. — Они были не виноваты?

— Как сказать. Они голосовали за тех, кто развязывал войну, — жёстко ответил Адам, его глаза горели холодным огнем. — Или молчали. Или боялись. В любом случае это стало общей ответственностью.

— Ты жесток, — заметила Лара, в её голосе прозвучало осуждение.

— Я реалист. Мы здесь не для того, чтобы жалеть мёртвых, а чтобы выжить самим.

Демид перевёл взгляд с экрана на Адама. В словах его была правда, но какая-то холодная, расчётливая, лишённая всякой человечности.

«Таким и убивать легко», — подумал Демид, чувствуя, как холодеет внутри.

— Поднимайся, — приказал он Чану, его голос был твёрд и решителен. — Здесь нам больше нечего искать. Только память. Но память нам нужна, чтобы не повторять ошибок.

— Радар чист, — доложил Чан, поднимая корабль. — Никаких сигналов, никаких аномалий. Только мертвый камень и радиация, — добавил Чан, уже набирая высоту, словно унося их от этого скорбного места.

«Надежда» устремилась вверх, оставляя внизу остовы некогда великого города. В последний раз в иллюминаторе мелькнул город-призрак, похожий на скорбный памятник самоубийству целой цивилизации. Диана смотрела в иллюминатор до тех пор, пока последняя точка не исчезла за облаками.

— Интересно, человечество вернется сюда когда-нибудь? — спросила она, её голос был полон надежды.

— Зачем? — ответил Демид, а его взгляд был устремлён вдаль. — Чтобы похоронить кости? Земля сама с этим справится. Природа восстанавливается. Через двести лет здесь будет лес. А люди… люди построят другие города. Может быть, теперь будут умнее. Или нет. Время покажет.

— Не уверена, — вздохнула Амина.

— Я тоже, — признался Демид, чувствуя тяжесть ответственности.

Он обнял Диану за плечи и повёл её подальше от этой жуткой картины, бережно уводя в новый мир. Там, впереди, ещё были надежда и страх, но одно он знал точно: их дети и внуки не должны увидеть такие же руины и спросить: «За что?».

— Курс на юг. Готовьтесь к худшему. И помните: что бы мы ни увидели внизу, никого не жалеть. Но и не уподобляться тем, кто развязал эту бойню. Мы не они. Женщины без моего разрешения не выходят.

Корабль шёл над мёртвой Европой, оставляя позади города-призраки. Все они были одинаково серыми, одинаково мёртвыми, отражая одно и то же несчастье.

Чан продолжал сканировать поверхность, но тепловизоры упорно показывали одно и то же: вокруг была пустота. Ни огней, ни дымков, ни единого признака жизни. Европа вымерла. Полностью. Даже крысы и тараканы не выдержали такого уровня заражения.

— Это не просто континент, — тихо сказал Чан, ни к кому не обращаясь. — Это братская могила. Самая большая в истории человечества.

И только вдали их уже ждала новая пустошь — жёлтая, песчаная, другая. Пустыня. Там обитали кочевники, которые не умерли от радиации, а мутировали и выжили. И они были опасны, команда об этом стала догадываться.

— Интересно, — сказал Адам, ни к кому не обращаясь, его голос был пропитан цинизмом, — что они предпочтут: обменять женщин на еду или взять у нас всё силой?

— Замолчи, — сказал Демид, не оборачиваясь.

— Ты не можешь не понимать, что наш корабль у мутантов вызовет интерес. Да и для соседства они не подойдут. Значит, чтобы очистить себе место для проживания... или мы их... или они нас, — констатировал Адам.

— Посмотрим, — глухо ответил Демид.

Адам усмехнулся, но замолчал, словно поняв, что его слова были неуместны. Он бросил последний взгляд на экран, где Европа медленно исчезала за горизонтом, и тихо добавил:

— Они получили то, что заслужили. А мы получили шанс. Не спустим его впустую.

Демид не ответил. Он смотрел вперёд, туда, где начиналась пустыня. Он знал, что Адам прав в одном: шанс выпадает раз. И за него придётся платить. Возможно, своей человечностью.

«Надежда» летела на юг, к новой опасности. Впереди были пустоши, кочевники, мутанты и неизвестность, полная надежд и страхов. Но теперь каждый из девяти человек в команде знал, какой ценой был куплен этот полёт. И никто не хотел повторять историю. Никто.

ГЛАВА 6. ОБИТАТЕЛИ ПУСТЫНИ

«Надежда» оставляла позади мертвую Европу, и под ними простиралась бескрайняя желто-серая пустошь. Но она была куда суровее, чем в старых книгах, которые Демид когда-то листал в убежище. Ни барханов, ни оазисов из снов, ни обжигающего тепла здесь не было. Лишь бесконечные песчаные равнины, кое-где прорезанные черными отметинами и воронками от взрывов, и ядовитые озера, мерцающие под тусклым солнцем противоестественным зеленым светом.

— Радиация — двести микрорентген, — доложил Чан, впиваясь взглядом в приборы. — Однако люди здесь могли выжить, если бы мутировали.

— Или если бы нашли укрытия под землей, — дополнил Эрнест.

— Сканирование тепловых сигнатур, — Чан щелкнул несколькими кнопками. По экрану побежали строки данных. — Есть контакты. Много. Но… странные. Не похожи на чистых людей.

— В смысле? — Демид подошел ближе к нему.

— Температура тел ниже человеческой. И пульс… нерегулярный. Это либо животные, либо мутанты. Или те, кто уже не совсем люди.

— Или те, кто никогда ими не был, — пробормотал Адам, стоя у иллюминатора. Голос его был спокоен, даже ленив, но глаза внимательно сканировали горизонт.

– Странно. Зачем понадобилось бомбить север пустыни? – задумчиво, как будто самого себя, спросил Чан.

– Нет. Их не бомбили. Над этой территорией сбивали ракеты. Перехватывали. Поэтому и пострадали глобально многие территории мира. Я читал у Илиона об этом, – ответил Демид.

Диана подошла к голографической карте. Гигантская проекция пустыни мерцала точками — красными, желтыми, редкими зелеными.

— Что в этом месте планеты означают эти цвета? — спросила Лара, оказавшись рядом с Дианой.

— Красные — это высокая активность, зоны скопления отчуждения, — пояснил Чан. — Желтые — средняя, возможно, живут кочевые группы. Зеленые — вероятные источники жизни. Но их мало.

— Вода в пустыне? — удивилась Амина.

— Подземные реки, — ответил Демид. — Если здесь и выжили, то только возле них. Глубоко в песках или в образовавшихся скальных выходах.

Корабль шел на высоте пяти тысяч метров, слишком высоко, чтобы его можно было разглядеть с земли невооруженным глазом. Чан вел его по широкой дуге, обходя красные точки на карте. Им не нужны были неприятности.

— Смотрите, — тихо сказала Диана, указывая на экран, куда выводилось увеличенное изображение.

Внизу, между двумя скалистыми грядами, виднелось небольшое поселение. Несколько десятков круглых жилищ, слепленных из глины и обломков. Вокруг росли чахлые кусты, какие-то серые пятна, похожие на огороды. И люди. Маленькие фигурки, копошащиеся у костров, таскающие ведра, сидящие на корточках. Их лица нельзя было разглядеть, но было видно, как они то и дело поднимали головы к небу.

— Они нас видят? — спросила Лара.

— На такой высоте — нет, — ответил Чан. — Но чувствуют. У них, возможно, развились другие органы. Или интуиция.

— Или просто страх, — добавил Демид. — Когда живешь под открытым небом, всегда смотришь вверх.

Они пролетели мимо, не снижаясь. За следующим барханом открылась другая картина. Перед ними предстало русло пересохшей реки, в котором еще сохранилась влага — мутная, с зеленоватой пеной. Вокруг стояли шатры из шкур и паслись какие-то животные — низкорослые, горбатые, с блестящей серой кожей.

— Мутировавшие верблюды? — предположил Тимур.

— Или то, что от них осталось, — ответил Эрнест.

Еще через полчаса они увидели нечто, от чего Диана замерла. В глубокой низине, защищенной от ветров скалами, зеленела настоящая трава. Не серая, не бурая, а зеленая, как на старых кадрах. Здесь же была вода, небольшое озеро, чистое, голубое, без ядовитого свечения.

— Это оазис, — прошептала Амина и захлопала в ладоши. — Настоящий оазис!

— Датчики показывают, что радиация в пределах нормы, — сказал Чан, в его голосе дрогнула нотка надежды. — Там можно жить. Без защиты.

— Почему же там никто не живет? — спросила Лара.

— Живут, — ответил Демид, указывая на экран. — Смотрите.

У кромки воды стояли люди. Несколько десятков. Они не прятались. Смотрели в небо. Их лица были чистыми, без наростов, без язв. Они были чем-то похожи на них.

— Видимо, это те, кто выжил без мутаций, — сказал Чан. — Горы и вода защитили их от радиации.

— Снижаемся? — спросил Тимур.

— Нет, — твердо ответил Демид. — Пока нет. Мы не знаем, кто они. Сделай отметку на карте — изучить позже это место.

Он посмотрел на Диану, и она кивнула. Они пролетели мимо, оставляя оазис внизу. Чан записал координаты.

К вечеру они облетели добрую половину пустыни. Видели разное: большие поселения, похожие на города из грязи и мусора; маленькие стоянки на три-четыре семьи; одиночек, бредущих по пескам с палками в руках и мешками за спиной. Видели трупы — человеческие и не очень, разлагающиеся под солнцем. Видели остовы разбитых машин, занесенные песком, похожие на скелеты доисторических животных.

— Они деградировали, — сказал Эрнест. — Без технологий. Но они живы.

— Живы? — переспросила Амина. — Посмотри на них. Они убивают друг друга за глоток воды. Это не жизнь.

— Это выживание, — поправил Адам. — И нам нельзя их жалеть. Жалость убьет нас быстрее, чем радиация. Таким стал мир.

— Он прав, — нехотя согласился Демид. — Мы ищем место для переселения. Не для спасения всех. Мы не можем спасти всех.

Диана молчала, удивленно вглядываясь в Демида, потом посмотрела на карту, где зеленые точки были редкими, как звезды в небе. Но они здесь были.

— Вот здесь, — сказала она, указывая на одну из них. — Далеко от больших скоплений есть вода.

— Координаты? — спросил Чан.

Она передала данные. Корабль развернулся и полетел южнее.

Ночь они провели на высоте, ни разу не снижаясь. Чан дежурил у приборов, остальные спали в каютах. Диана не спала. Она стояла у иллюминатора, глядя на звезды — настоящие, не затянутые радиоактивной дымкой.

— Ты веришь, что мы найдем свободное место? — спросил Демид, подходя к ней сзади.

— Не знаю, — ответила Диана. — Слишком много мутантов. Слишком мало нормальных.

— Нормальных не бывает, — усмехнулся он. — Есть те, кто не потерял человечность. Мы их ищем.

— А если не найдём?

— Тогда построим сами свое будущее.

— Ты сегодня удивил меня жестокостью. Не думала, что она в тебе есть, — тихо произнесла Диана.

— Это не жестокость, любимая. Это разумно в данной ситуации — думать о себе и своих людях, — уверенно ответил Демид.

Он обнял ее, и они долго стояли молча, глядя на звезды. Внизу, в темноте, изредка вспыхивали огоньки — костры. Там, в пустыне, кто-то еще боролся за жизнь.

А утром Чан объявил:

— Приближаемся к горам. Там, по данным, чистая зона. Но есть движение.

— Много? — спросил Демид.

— Около сотни сигнатур. И они не похожи на обитателей пустыни. У них… ровный пульс. Нормальная температура.

— Люди, — выдохнул Тимур.

— Или те, кто притворяется, — пробормотал Адам.

Демид сурово посмотрел на него, а потом на Диану. Она кивнула.

— Проверим, — сказал он. — Но осторожно. И помните, что в этих краях жалость — это плохой советчик. Сначала безопасность.

Корабль пошел на снижение в неизвестность, но это было единственной дорогой выживания в новом мире.

ГЛАВА 7. СТРАННЫЕ ЗЕМЛИ

«Надежда» зависла над новыми землями, паря в десятках метров от поверхности. Вдалеке раскинулись строения. Это были не примитивные шалаши, не кочевые шатры, а выстроенные невысокие дома из камня и обожженной глины. Ровные ряды стен, крепкие крыши, даже изящные, словно изваянные, башенки.

Вокруг поселения шел глубокий ров сразу за высокими стенами, что указывало на защитную функцию. От города-крепости простирались клочки земли, огороженные и возделанные, дышащие жизнью. Видимо, здесь проживало довольно много людей.

— Они нас видят, — констатировал Чан. — Машут.

— Стрелять не собираются? — прозвучал ироничный вопрос Эрнеста.

— Пока нет.

Демид, оценивая ситуацию, мгновенно принял решение.

— Приготовиться к выходу. Со мной идут Адам и… Тимур. Остальные находятся в готовности. Женщинам не выходить. Силовое поле не отключать. И, Адам, ни слова там.

— Как прикажешь, командир, — усмехнулся тот, но в глубине его глаз не было и тени насмешки.

Они приблизились к выходному отсеку. Демид коснулся сенсорной панели. Стена перед ними вспыхнула мягким светом, и из неё, словно струящийся поток жидкого света, начало формироваться силовое поле, которое переливалось, мерцало и было похоже на сгусток тумана. Оно спускалось от верхней панели, образуя плавный, невесомый пандус.

— Полевой выход активирован, — доложил Чан.

— Нам спускаться по этому? — удивленно спросил Адам. — Выглядит как-то ненадежно.

— Аэты не использовали механические трапы. Только световую конструкцию. Адам, проходи уже. Это не больно. Как будто сквозь плотный, но ласковый туман идешь, — ответил Чан.

Адам шагнул первым. На миг поле обволокло его, заискрилось лазурью, и он оказался внизу, на твердой земле под кораблем. За ним вышел Демид, а затем Тимур.

Воздух здесь был горячим, сухим, пропитанным ароматом пыли и чем-то пряным, незнакомым. Навстречу им уже двигались люди, выходя за пределы своего города. Их было около дюжины.

Впереди неспешно шёл старик с длинной седой бородой, одетый в простую, но безупречно чистую длинную одежду. За ним виднелись мужчины, но наконечники их копий были опущены. Женщины с детьми стояли у главных ворот города, наблюдая с любопытством за происходящим.

Демид включил переводчик аэтов, висящий на шее.

— Пришельцы, — произнёс старик, остановившись в нескольких шагах. — Мы видели ваш корабль. Вы оттуда, где живут железные люди?

— Оттуда, где правили машины, — спокойно ответил Демид. — Мы ищем новое место для жизни. Вы не возражаете против нашего соседства?

— Мы не нападаем на тех, кто не проявляет к нам враждебности, — старик перевел задумчивый взгляд на Демида. — У тебя есть власть говорить от имени вашего народа? — спросил он.

— У нас нет власти. Только общее решение, — ответил глава экспедиции, чувствуя вес этой правды.

Старик одобрительно кивнул и произнес:

— Говори, пришелец.

— Как я уже сказал, мы ищем место для нового дома, — продолжил Демид. — Но не здесь. Вы живете слишком близко к пустыне и кочевникам. Мы ищем другое, дальше, в предгорье или на островах.

— В этих краях есть живые места, — старик указал рукой на юг. — Там, за этим перевалом, находится долина. Есть вода, земля. Но там никто не живет. Все боятся. Из тех, кто ушел туда, никто не вернулся.

— А чего боитесь?

— Духов, — серьёзно ответил старик, и в его словах звучала мудрость.

— Это интересно, — прошептал Демид, ощущая, как перед ним разворачивается новая тайна.

Они проговорили ещё около получаса. Старик поведал о жестоких кочевниках, разоряющих оазисы, угоняющих женщин и забирающих припасы. Рассказал о мутантах, выползающих из глубин пустыни с наступлением темноты. О том, как этот маленький народ держится вместе, но с каждым годом их становится всё меньше. Демид, в свою очередь, рассказал о подземном Городе-01.

— Мы не знали, что под землей существуют города, — выразил удивление старик. — Думали, все вымерли, кроме нас. И тех, кто скитается по пустыне. Много лет назад, когда я был ещё ребёнком, белые люди развязали большую войну, после которой мало кто выжил.

— Видимо, не все вымерли, — ответил Демид. — Но нас действительно мало. Согласен.

— Приходите к нам, если поблизости найдёте себе жилье, — сказал старик на прощание, а в его словах звучала искренность. — Мы не враги. Будем торговать.

Уже на борту корабля, когда они снова поднялись в синеву, Амина задала вопрос:

— Почему мы не остались? Они же нормальные.

— Они живут на грани вымирания, — ответил Демид, а его взгляд при этом был устремлён в горизонт. — Кочевники рано или поздно уничтожат их. Нам нельзя ввязываться в их борьбу. Мы ищем место для себя. Мирное место.

— А если такого нет? — тихо спросил Тимур.

— Тогда мы его создадим, — твёрдо произнес Адам. Его глаза светились жестокой решимостью. — Мы уже создавали однажды. Создадим и второй раз.

Корабль устремился за перевал, к той самой долине, где, быть может, их ждал новый дом. «Надежда» перевалила через небольшой горный хребет, и перед ними открылось нечто, от чего Диана замерла у иллюминатора.

Внизу, в огромной природной чаше, окруженной скалистыми склонами, раскинулся оазис. Настоящий оазис! Не чудо, выжившее после войны, а целый отдельный мир. Он простирался на много километров. С высоты виднелись зелёные пятна деревьев и кустарников, луга, поросшие высокой травой, и широкая, полноводная река, которая безмятежно протекала с севера на юг, разбиваясь на мелкие протоки и образуя небольшие озера.

— Это не сон? — прошептала Амина, прижимаясь лицом к широкому иллюминатору.

— Нет, — ответил Чан, не отрываясь от экранов панели приборов. — Это реальность. Радиационный фон в пределах нормы. Почва пригодна для возделывания. Вода… вода требует очистки, но это решаемо.

— А люди? — спросил Эрнест.

— Тепловых сигнатур нет. Во всяком случае, крупных скоплений. Только одиночные, слабые точки. Возможно, это крупные животные.

— А духов тут нет? — усмехнулся Тимур, но в его усмешке не было веселья.

Демид приказал снижаться, но на безопасную дистанцию. «Надежда» зависла на высоте ста метров, и команда принялась изучать оазис во всех подробностях. Чан активировал все сенсоры: спектральный анализ, тепловизоры, сканеры почвы и воды. Данные сыпались один за другим, после чего Тимур выпустил дроны-разведчики.

— Судя по поступающим данным, почва здесь богата органикой, — громко докладывал Тимур. — Уровень засоления низкий. Можно сажать всё что угодно. Семена у нас с собой. Можно посеять пробники.

— Река несёт взвешенные частицы, есть следы тяжелых металлов, но это не критично. После очистки станет пригодной для питья и полива, — констатировал Чан, всматриваясь в данные с дронов-исследователей. — Растительности много: деревья, кустарники, травы. Местами густые заросли. Датчики фиксируют признаки жизни. Есть птицы, мелкие грызуны и крупные животные.

— Идеальное место, — выдохнул Виктор. — Почему здесь никто не живёт?

— Потому что боятся, — ответил Демид. — Старик сказал, что там какие-то духи. Кто сюда отправлялся, назад не вернулся.

— Духов не существует, — отрезал Эрнест.

— Но что-то там есть, — возразил Чан, и его голос вдруг стал напряженным. — Я не могу определить. В воздухе какие-то странные примеси. Это не радиация и не химия. Что-то другое.

— В каком смысле? — спросила Диана, подходя ближе.

— Сенсоры показывают аномалию. Молекулярный состав воздуха отклоняется от нормы в некоторых зонах. Это не опасно, дыханию не вредит, — но я не знаю, что это. Мои анализаторы не идентифицируют вещество. Его нет в базе данных.

— Может, это природный газ? — предположил Тимур.

— Не похоже. Состав нестабильный. Он появляется, исчезает, перемещается.

— Как живой? — удивленно спросила Амина.

Чан не ответил. Все задумчиво замолчали. Демид настоял на том, чтобы отправить специальный дрон-разведчик и провести осмотр местности. Атмосферный глиссер «Буревестник» был слишком велик для этой зоны, дрон был меньше, тише, незаметнее. Они запустили его из шлюза, и тот ушёл вниз, передавая картинку на голоэкран.

Оазис вблизи был ещё прекраснее и ещё тревожнее. Деревья стояли густой стеной, трава поднималась выше пояса. Вода в реке блестела на тусклом солнце, и где-то на мелководье лежали размытые кости, то ли животных, то ли людей. Дрон облетел всю долину, заглянул в пещеры на склонах. Везде было пусто. Только ветер и странная, пугающая тишина.

— Нет ни одного поселения, — сказал Чан. — Ни кострищ, ни следов стоянок. Сюда никто не приходит.

— Потому что те, кто приходил, не вернулись, — мрачно изрек Адам. — Или вернулись, но другими.

— Хватит, — одернул его Демид. — Мы точно не знаем. Это может быть просто аномалия. Возможно, разлагается что-то под землёй.

— А может, старик был прав, — сказала Диана. — Может, там действительно что-то есть. И оно не хочет, чтобы мы тут жили.

— С чего ты взяла? — спросил Демид.

— Как только Стабилизатор вывелся, я стала чувствовать некоторые вещи, — ответила она, касаясь виска. — Здесь что-то не так. Воздух слишком странный. Слишком спокойный. Как будто…

— Как будто нас ждут? — закончил за неё Адам. Она посмотрела на него, но не ответила.

Чан предложил взять пробы воздуха с помощью внешнего анализатора. Дрон подлетел к одной из зеленых зон, где сенсоры показывали максимальную концентрацию неизвестного вещества, и втянул пробу. Через несколько минут аппарат на борту «Надежды» выдал заключение: «Вещество не идентифицировано. Молекулярная структура частично напоминает феромоны некоторых видов насекомых, но с усложненной конфигурацией. Смертельной опасности для человека не несет. Источник неизвестен».

— Феромоны? — переспросил Эрнест. — Там что, гигантские муравьи завелись?

— Или не муравьи, — ответил Чан. — Или это не феромоны, а что-то другое. Просто структура похожа.

— Духи, — повторил Тимур, и теперь в его голосе зазвучала неуверенность. — Местные знают. Они не просто боятся. Они знают, что там что-то есть.

— Мы не местные, — твёрдо сказал Демид. — Проверим сами.

— Проверим? — Адам поднял бровь. — Ты хочешь высадиться в месте, которое даже сенсоры не могут просканировать до конца? Куда ты торопишься? Мир большой. Можно посмотреть и другие места.

— Я хочу понять, с чем мы имеем дело, — ответил Демид. — Мы не можем просто пролететь мимо. Это лучшая земля, которую мы видели. Если здесь нельзя жить, то мы должны знать почему.

— А если можно, но цена будет слишком высока? — спросила Амина.

— Узнаем, — сказал Демид. — А сейчас всем отдыхать. Хватит с меня на сегодня. Весь день потратили на это место.

Ночью Диана не спала. Она стояла у иллюминатора, глядя на оазис, который в темноте казался черной дырой. Ни огней, ни костров. Только звезды отражались в широкой реке, где глубина скрывала тайны.

Демид подошел и обнял её сзади.

— Всё хорошо, родная? — спросил он.

— Нет, — честно ответила она. — Я чувствую, как там что-то движется. Не люди. Не звери. Что-то другое, Демид.

— Ты боишься?

— Я не знаю, что я чувствую.

Он поцеловал её в висок.

— Узнаем. Пошли отдыхать.

Диана кивнула, прижалась к нему, и они долго стояли молча, глядя на загадочную долину, где, возможно, заканчивалась их старая жизнь.

ГЛАВА 8. РАЗВЕДКА

Поутру «Надежда» застыла над южным краем континента, но при этом поднялась на две тысячи метров. Внизу расстилалось море желто-серой пустоши, которая некогда была одной из самых иссушенных точек планеты. Ныне же она казалась почти райским уголком, контрастируя с выжженной Европой. Радиационный фон здесь был если не в норме, то близок к ней. Жить было можно. Если удастся найти воду.

В кают-компании воцарилась густая тишина, когда экипаж собрался для определения дальнейших шагов. Чан вывел на центральный голоэкран схему Африки с зонами потенциальной обитаемости.

— Согласно осмотру и расчётам, — начал он, проводя пальцем по карте, — наиболее перспективными для выживания кажутся эти секторы.

На экране вспыхнули четыре участка.

— Одна небольшая полупустыня, плато и странный оазис. Малонаселенные регионы, куда пятьдесят лет назад не дотянулись ракеты, но общий катаклизм планеты отразился на них. Стратегических объектов здесь не было. Радиационный фон, по нашим данным, в пределах нормы. Пустыня — отличный экран, плюс расположение по ветрам. Это их и спасло. Есть остатки в виде диких джунглей. С одной стороны — природный щит от радиации. С другой — неизвестная угроза. Там могли выжить не только люди, но и… иные формы жизни. Также имеются острова. Далекие. Но их отдаленность от материка — палка о двух концах. Вопрос в том, что именно уцелело: инфраструктура, экосистема или только жалкие островки человеческих общин.

— И что, все эти зоны пусты? — поинтересовался Тимур, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. В его голосе звучал вызов, словно требование немедленного ответа.

— Датчики фиксируют лишь отдельные, слабые сигналы, — Чан покачал головой. — Но на такой высоте это может быть что угодно. Животные. Одиночки. Нужно снижаться. Или выпускать глиссер.

— Глиссер — это разумно, — кивнул Демид. — «Буревестник» у нас на борту. Заправим, проверим и отправим в разведку. Чан, ты укажешь координаты. Ты лучший знаток местной навигации.

— А остальные? — спросил Эрнест.

— Остальные ждут на «Надежде». Мы не знаем, что там внизу. Рисковать всей командой — это безумие.

— Мы и так рискнули, прилетев сюда, командир, — подал голос Адам. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на карту так, будто видел её впервые. — Или ты передумал искать новый дом?

— Я передумал лезть в пекло без разведки, — ровно ответил Демид. — Если тебе не терпится подставить лоб под пули, скажи. Я отправлю тебя первым.

— Пули? — Адам усмехнулся, обернувшись к нему. В его голубых глазах сверкнул холодный огонь. — Ты сам сказал, что в Европе никого нет. А здесь, в Африке, тебя не ждут. Здесь они голодные, больные, одичавшие. Не будут стрелять. Они будут рвать. Руками. Зубами. Им не нужен твой корабль, Демид. Эти дикари не смогут освоить технологии. Им нужно другое.

— Ты хочешь сказать, что мы должны отправиться дальше? — спросила Лара.

— Я хочу сказать, что нужно лететь и смотреть своими глазами, — Адам перевел взгляд на Диану, задержавшись на секунду дольше, чем следовало. — Но не всем скопом. Он прав. Глиссер — хорошая идея.

Демид заметил этот наглый взгляд. Сжал челюсть, но ничего не сказал.

— Чан, готовь «Буревестник», — произнес он. — Адам, ты остаешься здесь.

— Давайте я полечу на разведку, — предложил Адам.

— Ты остаешься здесь, я сказал. Будешь следить за обстановкой.

— Следить? — Адам поднял бровь. — То есть отправляешь в разведку кого хочешь, а меня, лучшего стрелка, оставляешь караулить спящий корабль?

— Я оставляю тебя там, где ты не можешь наделать глупостей, — холодно ответил Демид. — Вопросы?

В кают-компании повисла гнетущая тишина. Диана смотрела то на Демида, то на Адама. Между ними искрило. Остальные замерли, не зная, что сказать.

— Командир, — медленно произнёс Адам, — ты мне не доверяешь. Это твоё право. Но запомни: когда ваша группа встретит внизу то, от чего придется спасаться бегством, ты пожалеешь, что рядом с тобой не было меня.

— Тебе идёт роль пророка, — ответил Демид. — Жаль, что ты не умеешь подчиняться.

— Я умею подчиняться, когда приказы разумны, — Адам сделал шаг к выходу, но остановился у двери. — Надеюсь, командир, твоя интуиция не подведет. Всем удачи.

Он вышел, и дверь бесшумно закрылась за ним.

Через два часа глиссер был готов. «Буревестник» — небольшой, обтекаемый атмосферный глиссер с собственной энергетической сферой в сердцевине двигателя — был готов к дальней разведке. Чан проверил всё: навигацию, системы жизнеобеспечения, оружие.

— Дальность не более двух тысяч километров, — доложил он. — Если ничего не найдете, вернетесь через семь часов. Этого достаточно для первого раза. У нас нет большого опыта полетов на нем.

— Понял. Не рискуем. Только осмотр местности, — сказал Демид. — Увидим что-то подозрительное — уходим сразу. Это только разведка.

— Да, — кивнул Чан.

Демид, Эрнест и Виктор заняли места в глиссере. Чан активировал силовое поле, и верхний шлюз выпустил разведчиков. Глиссер бесшумно выскользнул наружу, поднялся в воздух и взял курс на юг.

Первые два часа полёта «Буревестника» прошли без происшествий. Демид вёл аппарат на высоте тысячи метров над землей. Внизу проплывали бескрайние пески, редкие скальные выходы, высохшие русла рек.

— Смотрите, — сказал Виктор, сверяясь с картой. — Это некогда одно из самых бесплодных мест на Земле. Сейчас — одно из самых пустых.

— Тепловых сигнатур нет? — спросил Демид.

— Чисто, — ответил он, косясь на экран. — Ничего.

— Может, мы зря тратим время? — спросил Виктор. — Может, выживших нет нигде, кроме Города-01 и пустынников?

— Не зря, — твёрдо сказал Демид. — Мы должны увидеть всё своими глазами. У выживших может просто не быть связи. Я не хочу потом всю жизнь жалеть, что не осмотрел всё.

— Если у нас будет эта жизнь, — буркнул Виктор.

— Будет, — уверенно ответил Демид.

На третьем часу полета датчики ожили.

— Есть контакт, — сказал Эрнест, вглядываясь в экран. — Тепловых сигнатур много. Сотни. Они движутся.

— Кочевники? — спросил Виктор.

— Не похоже. Слишком равномерно. Слишком… организованно.

Демид снизился до пятисот метров. Внизу, на плато, виднелось нечто, напоминающее лагерь. Десятки круглых жилищ, огороженных частоколом. Внутри было движение. Люди. Много людей.

— Они нас заметили, — сказал Эрнест, увидев, как фигурки замерли и подняли головы. — Уходят под землю.

— Есть входы? — спросил Демид.

— Да. Несколько.

— Бункеры? — Виктор удивлённо подался вперёд. — Здесь?

— Старые шахты. Видимо, приспособили их под жильё.

— Снижаемся? — спросил Виктор.

— Нет, — ответил Демид. — Только наблюдение. Фиксируем координаты и возвращаемся.

Он сделал несколько кругов, записывая показания датчиков. Затем развернул глиссер и взял курс к «Надежде».

На корабле их встречали молча. Демид выслушал доклад Чана, глядя на карту, где появились новые отметки, и подробно рассказал о своей вылазке.

— Шахты, — задумчиво произнес Чан.

— Думаю, да. Но они почти не выходят на поверхность, — добавил Демид. — Значит, чего-то боятся.

— Или знают, что там кто-то опасный, — поправил Адам, стоявший у двери.

На него никто не обернулся.

— Что будем делать? — спросила Амина.

— Будем искать дальше, — ответил Демид. — У нас есть время. Мы не спешим. Облетим здесь всё. Потом острова. Если где-то возможна полноценная жизнь, то мы её найдём.

— А если свободное место с жизнеспособным климатом не найдём? — спросил Адам.

Демид посмотрел на него в упор.

— Тогда вернёмся в комплекс и будем готовиться к другому, — сказал он. — Мы не ищем лёгких путей. Мы ищем правильные.

Адам усмехнулся, но не ответил. Он перевел пристальный взгляд на Диану, которая стояла у карты, вглядываясь в огни.

«Она не для тебя», — подумал Демид, но вслух ничего не сказал.

Ночь они решили провести на высоте. Чан дежурил у приборов. Диана не спала. Она сидела за изучением архивов отца в общей комнате.

— Пойдем отдыхать, — шепотом произнес Демид, подходя и целуя ее в шею.

— Подожди, — ответила она. — Мне очень интересен этот оазис.

— Чем? Он странный, но мы его изучим, — сказал Демид.

Она повернулась к нему и нежно улыбнулась.

— Ты боишься, что Адам прав?

— Да. Я боюсь, что он прав, — с раздражением ответил Демид и взял её за руку. — Что мы можем не найти того, что ищем. И тогда нам придётся выбирать из худшего.

В этот момент раздался голос Чана:

— Всем внимание. Засек сигнал. С юго-востока. Слабый, но устойчивый. Возможно, маяк.

— Чей? — спросил Демид, не отпуская руки Дианы.

— Неизвестно. Но он не похож на довоенные. Слишком чёткий. Слишком… живой.

— Завтра проверим, — сказал Демид. — А сейчас всем спать. День был тяжелый.

Они с Дианой направились в свою каюту. Адам, сидевший в темноте коридора, смотрел им вслед. На его губах застыла странная, почти печальная усмешка.

— Удачи, командир, — прошептал он. — Она тебе понадобится.

ГЛАВА 9. ПЕРЕД БУРЕЙ

Внизу, в долине, изумрудом зеленела трава, сверкавшая, как ласковое, живое озеро. Ни души. Лишь ветер, вольный странник, гулял по склонам да верхушкам растений, а где-то в глубине ущелья, словно в предсмертной агонии, стонал то ли он, то ли нечто иное, неведомое.

Диана, сидя в «Надежде», вслушивалась в звуки оазиса, управляя дроном-разведчиком. Рядом с ней была Лара; она делала то же самое и неустанно причитала:

— Не понимаю. Воздух нормальный. Явных опасностей нет. Возьмем ПАМы и сами все изучим. Давай так и сделаем? Ну?

— Опасно, — отозвалась Диана, не отрывая глаз от экрана программатора. — Здесь что-то есть, Лара. Пока не пойму, что. Ищи.

Демид, Виктор, Тимур и Эрнест готовились к вылету на глиссере. Чан оставался на корабле. Ему предстояло полное сканирование окрестностей и бдительный дозор за аномальной зоной.

— Не приближайтесь к тому месту, — напутствовал Чан, провожая мужчин к глиссеру. — Датчики зашкаливают от странных данных. Это не радиация. Что-то иное.

— Духи, — усмехнулся Тимур, проверяя верный «Шёпот». — Старик говорил, там обитают духи.

— Старик много чего мог сказать, — Демид бросил быстрый взгляд на Тимура. — Мы проверим. Держите связь.

Глиссер бесшумно выскользнул из шлюза и растворился в безмятежном утреннем небе. Чан занял место у приборов, погруженный в мир цифр и графиков. Лара ушла готовить обед. Амина задержалась, ее взгляд был прикован к Диане.

— Мы можем с тобой поговорить?

— Говори, — ответила Диана, не отвлекаясь от программатора.

— Нет. Нам нужно поговорить серьезно и уединенно, — настоятельно заметила Амина.

— Хорошо. Пошли, — нехотя произнесла Диана, выводя дрон в автоматический режим сканирования местности.

Они направились в каюту Дианы. Едва войдя, Амина плотно затворила дверь. Диана села на койку, поджав ноги, как ребенок, ищущий защиты. Амина устроилась рядом, ее молчание было наполнено пониманием.

— Ты сегодня не ела, — сказала она, осторожно нарушая тишину.

— Не хочу.

— Но нужно.

Диана вздохнула, подняв взгляд на подругу, в котором читались любопытство и усталость.

— Ты не за этим пришла.

— Нет, — Амина мягко взяла ее за руку, прикасаясь к коже. — Я пришла поговорить об Адаме.

Диана напряглась, но руку не отдернула.

— А что с ним?

— Он провоцирует Демида. Ты видишь это. Все видят. Его взгляды, его слова, его усмешки. Это опасно. Не для него — для всех нас, — ответила Амина.

— Демид справится с этим. Это мужские игры.

— Справится, — согласилась Амина, ее голос стал чуть тверже. — А ты? Ты справишься с тем, что этот мужчина смотрит на тебя как на добычу?

Диана промолчала. Это было красноречивее любых слов. Амина продолжила мягко, но с непреклонной решимостью:

— Ты должна ему отказать. Чётко. Ясно. Чтобы он понял, что между вами ничего не будет. Никогда. Иначе он будет цепляться за призрачную надежду. А вера в шанс, обретая плоть, делает людей опасными.

— Я ничего ему не обещала, — тихо проговорила Диана, избегая взгляда Амины. — Я даже не смотрела в его сторону.

— А он смотрел. И будет смотреть, пока ты сама не скажешь «нет» ему в лицо. Мужчины такие. Упрямые.

Диана встала, медленно подошла к иллюминатору, словно ища ответы в бескрайнем просторе за бортом. Внизу, в долине, ветер гнал по склонам песок, исполняя свой невидимый танец. Вода в озере мерцала беспокойно, отражая тревогу неба.

— Хорошо, — раздался ее тихий, но твердый голос. — Я поговорю с ним.

— Сегодня. Пока остальные улетели.

— Сегодня.

Амина обняла ее, почувствовав, как напряжение покидает хрупкие плечи подруги, и вышла, оставляя Диану наедине с отражением в стекле и с грядущим разговором.

Диана нашла Адама в техническом отсеке. Он сидел на ящике с инструментами, поигрывая ножом и насвистывая неведомую мелодию. Увидев ее, он не удивился, не встал. Лишь отложил оружие и посмотрел в упор тем самым взглядом, от которого у нее внутри всё сжималось.

— Демид не просил меня сторожить тебя, — сказал он. — Но если ты пришла жаловаться на него, то я слушаю.

— Я пришла поговорить с тобой, — спокойно ответила Диана, остановившись в двух шагах от него. — Как женщина с мужчиной.

— О, — Адам усмехнулся, глядя на нее с явным любопытством. — Это интересно. Слушаю.

Диана собралась с мыслями, решительно скрестив руки на груди.

— Ты провоцируешь его. Демида. И делаешь это намеренно. Я не знаю зачем. У тебя обида на него? Жажда самоутвердиться? Но это должно прекратиться, Адам. Мы здесь не для того, чтобы выяснять, кто из вас сильнее.

— А для чего? — он встал. Мужчина был значительно выше ее, шире в плечах, и, приблизившись, заставил ее невольно откинуть голову назад, чтобы встретиться с его взглядом. — Для того, чтобы найти новый дом? Или чтобы выжить? А может, чтобы ты и дальше играла в верную женщину, когда сама не понимаешь, чего хочешь?

— Я знаю, чего хочу, — твердо произнесла Диана, стараясь не поддаваться его напору.

— Знаешь? — он шагнул еще ближе, сокращая и без того небольшое расстояние. — Ты была с одним мужчиной. Всего с одним. Откуда тебе знать, что ты не хочешь другого?

— Это не твоё дело.

— Это моё дело, потому что я хочу тебя, — сказал он без обиняков, и от этой внезапной прямоты у нее перехватило дыхание. — С первого дня, как увидел. Ты не такая, как другие. В тебе есть огонь. И он просится наружу.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — прошептала она, невольно пятясь.

— Знаю достаточно, — проговорил он, а голос стал ниже. — Ты гибрид. В тебе течёт кровь аэта и человека. Ты сильнее, быстрее, выносливее. И он, Демид, не даёт тебе раскрыться. Он держит тебя в клетке своей заботы.

— Он меня любит, — возразила Диана, чувствуя, как сердце сжимается от обиды. — Это не клетка. Это… забота.

— Любовь? — Адам почти рассмеялся, в его глазах мелькнула насмешка. — Любовь — это когда тебя не боятся отпустить. А он боится. Он знает, что когда ты узнаешь себя настоящую, то захочешь большего. И не факт, что этим большим будет он.

Адам резко прижал ее к стене, заставив выдохнуть от неожиданности. Одним движением он поднял заведенное между ее ног колено, и Диана оказалась на нем, словно наездница. Это было сделано мужчиной осознанно, но не грубо. Однако она не могла пошевелиться. Мужские руки легли на ее плечи, фиксируя любое движение, и чтобы удержать равновесие, Диана инстинктивно вцепилась в ткань его куртки.

— Отпусти меня, идиот, — сказала она, но голос дрогнул, выдавая ее волнение.

— Скажи, что не хочешь этого, — прошептал он, наклоняясь к ее губам. — Скажи, и я отступлю.

— Не…

Он не дал ей договорить. Его губы жестко и горячо врезались в ее, требуя сдаться. От неожиданности Диана замерла на секунду. Не отталкивая, но и не притягивая. Просто застыв на грани, между «да» и «нет», не в силах определиться.

Адам целовал так, как умеют мужчины, привыкшие брать женщин. Без нежности, без вопросов, с той дикой, первобытной страстью, которая ломает все барьеры. Его язык ворвался в ее рот, и она почувствовала горький и чужой вкус. Совсем чужой, хищный.

— Ты горячая девочка, — прошептал он, отрываясь на мгновение, его горячее дыхание обжигало ее щеку. — Моя девочка. Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

Его слова, как холодный душ, вернули ее к реальности. Резкий толчок Дианы, вырвавшийся из глубины отчаяния, отбросил Адама на шаг назад. Расстояние между ними звенело недосказанностью.

— Нет, — голос Дианы дрожал. — Не твоя. Никогда. Оставь меня в покое. И прекрати провоцировать Демида. Понял? Это всё, что я хотела сказать.

Она мгновенно развернулась и исчезла за дверью, даже не обернувшись.

Адам смотрел ей вслед, небрежно поправляя футболку. На губах застыла усмешка, но в ней не было триумфа, лишь горькая, почти детская печаль.

— Ты не знаешь, чего хочешь, девочка моя, — прошептал он в пустоту.

— А ты, значит, знаешь?

Адам вздрогнул и резко обернулся. Из глубокой тени у дальней стены выступил Демид. Он был неестественно спокоен, его холодные глаза застыли, но каждая мышца была натянута, как пружина перед выстрелом.

— Вы уже вернулись из разведки? Давно стоишь? Всё слышал? — в голосе Адама прозвучала вызывающая наглость.

— Достаточно.

— И что теперь? Решим, кто из нас больше достоин ласкать её тело?

— Я уже знаю, — Демид подошел к нему вплотную, и в его голосе зазвенела ледяная решимость. — Это не ты.

— Дай ей выбрать, — Адам не отступил, взгляд его сверкнул. — Ты душишь её своей опекой, следишь за каждым шагом. Она не вещь, командир.

— Она человек, — пророкотал Демид. — И она сделала свой выбор.

— Выбор? Она с тобой, потому что не знала других мужчин. Боишься, что она передумает и уйдет от тебя?

В ответ просвистел короткий, резкий удар в челюсть. Адам отлетел к стене, но удержался на ногах, вытирая разбитую губу.

— Это всё? — спросил он, не отводя взгляда.

— Ещё раз подойдешь к ней — убью, — слова Демида были холодны, как клинок. — Это не угроза. Это обещание.

Он развернулся и вышел, оставив после себя лишь звенящую тишину и привкус крови.

ГЛАВА 10. ПЕРВЫЙ ГНЕВ

Диана направилась в душ, желая смыть с себя липкую, тягостную пелену. Теплая, почти обжигающая вода струилась по плечам, по спине, унося с собой чужой вкус, чужое прикосновение и пот страсти. Она стояла, подставив лицо водяным потокам, пытаясь унять мелкую дрожь. Не страха. Ярости. Собственной слабости.

Дверь кабинки тихо отворилась, но она не услышала шагов, лишь изменился шум воды, когда чье-то тело оказалось рядом.

— Демид? — спросила она, не оборачиваясь. — Вы вернулись? Все хорошо?

— Решил составить тебе компанию, родная, — его голос, едва сдерживающий злость, был низким и напряженным.

Мужское дыхание было тяжелым, прерывистым. Диана почувствовала его напряженное тело, его твердое, почти звериное желание и, что удивительнее всего, ту же ярость, что клокотала в ней самой. Он резко развернул ее к себе, прижал к мокрой стене. Взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. В его взгляде смешалось все: ревность, ярость, страх, любовь.

— Ты моя, — прохрипел он. — Слышишь?

— Твоя, — тихо прошептала она, пытаясь осмыслить происходящее.

Демид поцеловал ее, но иначе, не так, как прежде, не так, как Адам. Это было не сладко, не требовательно, а с какой-то отчаянной, почти животной страстью. Он кусал ее губы, втягивал ее дыхание, вжимал в стену так, что она выгнулась.

— Демид, что с тобой? — пропищала Диана.

— Молчи, — грубо прогремел ответ.

Его руки сжали женскую грудь, довольно сильно, почти больно. Она вскрикнула, но он не отпустил. Провел пальцами по шее, по ключицам, сжал бедра, притягивая к себе.

— Мне надо тебя чувствовать, — сказал он, тяжело дыша. — Всю.

— Чувствуй, но…

Демид вошел резко, без подготовки, и она застонала — от неожиданности, от остроты ощущений, от того, что это было именно то, чего она, сама того не осознавая, жаждала. Жестко, грубо, как наказание за глупость. Но через несколько секунд он замедлился, стал нежным, гладил ее спину, целовал шею.

— Прости, — прошептал он. — Я не должен был…

— Должен, — ответила она, вцепившись в его плечи. — Я тоже хочу. Так…

Он развернул ее и сразу вошел сзади, глубоко, ускоряясь до невыносимости, сжимая ее одной рукой за шею, но не душа, а ощущая пульс под пальцами, другой сминая сосок на груди. Она выгнулась и запрокинула голову, ища его губы, закричала, и он тут же зажал ей рот поцелуем.

— Тише…

— Не могу…

— Можешь.

Демид входил резко, глубоко, и каждый толчок отзывался в ней волной, смешивающей боль и удовольствие, стыд и свободу, любовь и ревность. Его руки блуждали по ее телу, грубо сжимали грудь, спускались на живот, резко хватали за бедра, приподнимая, чтобы войти еще глубже.

— Смотри на меня, — потребовал он.

От немыслимого удовольствия, ранее ей неведомого, она едва смогла приоткрыть веки. В его глазах горел огонь, смешанный с нежностью, злостью и чем-то еще…

— Я до безумия люблю тебя, — прорычал Демид. — Даже когда бешусь.

— Знаю.

— И я убью любого, кто посмеет…

— Ты видел? — хрипло спросила она, осознав причину его необычного поведения.

— Всё… — коротко процедил Демид.

Это был не ее привычный, нежный и заботливый мужчина. Это была его ненасытная, дикая сторона, утопающая сейчас в злости на нее и на себя. Диана отчетливо поняла, за что он наказывал ее. За совершенную глупость, за то, что сама пошла к Адаму, вмешалась в мужские игры.

Он вошел в нее глубоко, сильно, и она почувствовала, как напряглось его тело, как он выдохнул: «Диана…» — в ее искусанные губы. И вместе с ним она взлетела, разрываясь на части, чтобы собраться заново. Он надавливал, контролируя женскую точку внизу живота, унося их обоих в забытье немыслимой разрядки и удовольствия. Они замерли, сотрясаясь мелкой дрожью и вцепившись друг в друга под теплыми струями.

Вода лилась по их спинам, смывая пот, следы поцелуев, следы чужих мужских рук. Через несколько секунд сознание вернулось к обоим, и он прижал ее к себе, уткнулся лицом в мокрые волосы.

— Прости, что ревную, — сказал тихо Демид, извиняясь за свой срыв.

— Не извиняйся. Я бы тоже ревновала, — улыбаясь, ответила Диана.

— Ты?

— А ты думал, я не умею? — рассмеялась она.

Демид усмехнулся в ответ и поцеловал ее в макушку. Они стояли под водой, прижавшись друг к другу, и впервые за долгое время он не думал о войне, о точках на карте, о новых врагах. Он думал только о ней и о том, что хочет сделать ее счастливой, подарить своей женщине нормальную жизнь. Ради этого он готов прорыть носом всю Землю, лишь бы найти безопасный дом.

Диана подняла голову, встретившись с ним взглядом. Вода стекала по ее лицу, но сейчас ей казалось, что это слезы — слезы облегчения, слезы понимания. Ярость, которая еще недавно захлестывала, утихла, сменившись странной смесью вины и предвкушения. Она поняла, что ее собственная глупость, ее необдуманный поступок привели к такому накалу страстей. Она позволила Демиду испытать эту дикую, собственническую ревность, и теперь, став частью этого бурного потока, она чувствовала себя странно живой, открытой новым, неизведанным граням близости.

Когда они наконец вышли из душа, их тела были покрыты мелкими царапинами и следами необузданной страсти. Диана подошла к зеркалу, рассматривая свое отражение. Губы были припухшими, на шее виднелись следы его зубов. Это было не отражение той робкой девушки, которую она знала раньше. Это было что-то новое, что-то, что родилось в этом бурном водовороте чувств.

Демид молча обнял ее сзади, положив подбородок на ее плечо. Его дыхание было ровным, спокойным. Битва за любовь отступила, уступив место тихой гармонии. Он чувствовал, как пульсирует ее жизнь под его прикосновением, и это было единственное, что имело значение.

— Ты больше не будешь говорить с Адамом наедине. Мне было больно видеть это, — почти требовательно сказал он.

Диана повернулась, нежно обняла Демида за шею.

— Я обещаю тебе, — тихо ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Никогда больше.

Демид наклонился и поцеловал ее нежно, но с глубокой уверенностью. Этот поцелуй был не о гневе, не о ревности, а о безграничной любви, которая училась преодолевать преграды. В этот момент они были просто мужчина и женщина, объединенные не только страстью, но и глубоким, нерушимым доверием.

Она наконец почувствовала себя в безопасности. В безопасности, которая исходила не от замков, а от силы его чувств, от его готовности защищать ее не только от внешних угроз, но и от ее собственных ошибок. И в его глазах она видела обещание мира, который они построят вместе, где гнев будет уступать место пониманию, а страх — безграничной любви.

ГЛАВА 11. ЗЕЛЁНЫЙ АД

Оазис, таящийся за перевалом, никому не давал покоя. Вся команда провела остаток ночи в мучительных раздумьях, каждый взаперти в своей каюте. На рассвете Демид принял решение:

— Идём. Но с предельной осторожностью. Наденем маски. Мы так и не смогли определить, что за феромоны там витают в воздухе. ПАМы привести в готовность на случай экстренного отступления. Диана и Амина остаются на корабле.

— Нет, Демид, — уверенно возразила Диана. — Я чувствую это место. Если что-то пойдёт не так, то я смогу помочь.

— Тогда Адам остаётся, — Демид смерил взглядом соперника. — Присмотрит за кораблём.

Адам в ответ усмехнулся, но промолчал.

«Надежда» замерла над южной оконечностью континента, где Африка, истерзанная годами глобальных ядерных последствий, гуляющих по планете, вдруг решила выставить свои самые дикие когти.

Внизу, в жерле глубокой долины, скрытой от посторонних глаз и радиоактивных ветров, раскинулся оазис. Это был не жалкий клочок зелени, что они видели прежде, а настоящий, первобытный, безумный мир.

Они спустились по световому трапу. Под масками дышать было трудно, но терпимо. Земля под ногами оказалась податливой, пружинистой, укрытая мхом и прелой листвой. Трава здесь была зелёная, сочная, выше колена. Деревья стояли плотной стеной: раскидистые акации, низкорослые баобабы с пузатыми стволами и плющ, обвивающий редкие каменистые низменности.

— Это рай, — прошептала Лара. — Чистый рай.

Чан взял пробу воздуха. Анализатор показал норму.

— Феромоны присутствуют, но в ничтожных дозах. Странно. Ещё вчера показатели были значительно выше.

— Джунгли, мать вашу, живые, настоящие джунгли! — громко выдохнул Тимур, пораженный увиденным.

Деревья тянулись к небесам, лианы душили друг друга, а где-то в глубине, по неясным ощущениям, раздавался звук чего-то пожираемого.

Демид застыл, вглядываясь в густую стену растительности. Солнце, тусклое, но настоящее, пробивалось сквозь листву, вычерчивая причудливые узоры света и тени.

— Не расползаться! — скомандовал Демид. — Держаться вместе.

Они двинулись к реке, вода которой оказалась кристально чистой, а на дне мерцала галька. Здесь же плескалась мелкая серебристая рыба. На берегу они обнаружили следы копыт, похожие на следы антилоп, кабанов или кого-то ещё, весьма огромного.

— Здесь есть жизнь, — тихо сказал Эрнест. — Настоящая, дикая жизнь. Представляете?!

В кустах застрекотали цикады. С ветки неожиданно слетела яркая птица с длинным переливающимся хвостом. От неожиданности Лара ахнула.

— Я никогда не видела живую птицу. Только на картинках.

— Привыкай, — усмехнулся Тимур. — Может, здесь и осядем.

— Ни хрена себе, — выдохнул Виктор, подходя сзади. — Это ж сколько тут дичи нажраться можно?

— Ага, особенно если тебя сожрут первым, — бросила Лара, не отрываясь от проверки «Шёпота».

— Чан, что скажешь? — спросил Демид.

Чан, склонившийся над панелью программатора, поднял голову. Его лицо было бледнее обычного.

— Радиация — ноль. Абсолютный ноль. Воздух… воздух чище, чем в нашем бункере. Вода после простой фильтрации пригодна для питья. Это… это идеальное место, командир.

— Тогда какого чёрта тут никто не живёт? — задал вопрос Эрнест.

— Потому что здесь есть кое-что другое, — Чан щёлкнул программатором. — Смотрите.

На экране развернулась диаграмма. В воздухе в виде едва различимой взвеси витали какие-то частицы.

— Споры, — пояснил Чан. — Грибные споры. Галлюциногенные, мать их. Вызывают эйфорию, потерю контроля, немотивированную агрессию.

— Веселье, — прокомментировал Виктор. — Мы попали в грибной рай.

— В грибной ад, — поправил Чан. — Эффект мгновенный. Вдохнул, и через пару минут ты уже не помнишь, кто ты и где. И тебя может разорвать местная фауна.

— Или ты кого-нибудь разорвёшь, — добавил Демид. — Поэтому делаем так: маски не снимать ни при каких обстоятельствах. Поняли? Даже если покажется, что воздух чист и благоухает розами.

— А если мне захочется вдохнуть аромат роз? — с лёгкой улыбкой спросил Тимур.

— Я тебе устрою розы, — пообещал Демид. — Выдвигаемся. ПАМы держим наготове. И проверьте запасные фильтры для масок. Запомните: если кто-то начнет вести себя странно, сразу связываем и тащим на корабль.

После всех инструкций они шагнули в зелёное лоно оазиса. Воздух был влажным, тяжёлым, пахло прелой листвой, цветами и чем-то сладковато-приторным. Датчики на запястьях показывали норму, но анализаторы Чана с каждым шагом зашкаливали от концентрации спор.

Диана шла за Демидом, чувствуя, как под ногами хлюпает влажная земля. Трава доходила до колен, а из кустов время от времени выскакивали мелкие ящерицы. Где-то вдалеке ухал какой-то неведомый зверь.

— Это похоже на довоенные фильмы, — тихо сказала она. — Про джунгли.

— В тех фильмах всех жрали, — отозвался Тимур, идущий позади. — Так что не расслабляйся.

— Будьте внимательнее, — бросил Демид, не оборачиваясь.

— Я просто предупреждаю, — пробормотал Тимур.

— Сказал же, заткнись, — недовольно отозвался Демид, прислушиваясь к окружающему миру.

Они углублялись в дикую чащу. Листья смыкались над головами, солнечные лучи пробивались редкими всполохами, создавая мистическое освещение. Вокруг цвели какие-то неестественно яркие цветы — синие, красные, фиолетовые. В воздухе кружились мошки, мелкие птицы пересвистывались на ветках.

Команда снова вышла на берег. Здесь река была метров двадцать в ширину, с мутноватой, но явно живой водой. На противоположном берегу паслись настоящие антилопы, с гладкой шерстью и большими влажными глазами.

— Живучие твари, — заметил Эрнест. — Радиация им нипочём.

— Или иммунитет выработали, — предположил Чан. — Или их просто не бомбили.

— Всех бомбили, мать вашу, — сказал Виктор. — Просто здесь ветром не надуло.

Они двинулись дальше, обходя реку по берегу. Деревья расступились, и перед ними открылась огромная поляна, вся залитая солнцем. В центре росло невероятных размеров дерево с раскидистой кроной, под которой лежали валуны, поросшие ярко-зелёным мхом. Воздух здесь казался особенно сладким, приторным.

— Ни хрена себе, — выдохнул Тимур, останавливаясь. — Как в сказке, блин.

— Маски проверили? — спросил Демид.

— Всё в норме, — ответил Чан.

Тимур подошёл к одному из валунов, провёл рукой по мху.

— Тёплый, — сказал он. — Это от солнца, что ли?

— Или от того, что под ним что-то гниёт, — предположила Лара.

— Оптимистка, блин.

Тимур отошёл от валуна, встал на середину поляны. Поднял голову и зажмурился от удовольствия, впервые в жизни видя такую дикую красоту зеленого рая.

— А воздух-то какой… Вкусный. Сладкий.

— Тимур, не снимай маску, — предупредил Демид.

— Да я просто…

Тимур стянул маску, и все замерли.

— Ты охренел?! — заорал Эрнест.

— Да ладно, тут же чисто, — Тимур жадно вдохнул полной грудью. — Чуете? Пахнет мёдом, мать его!

— Надевай обратно! — крикнула Лара, делая шаг к нему.

Но Тимур уже не слушал её. Он смотрел на Амину, стоявшую в стороне. Его глаза расширились, зрачки увеличились. Мужчина как-то дико улыбнулся.

— Амина… — произнёс он, а в голосе появилась не присущая ему хрипотца. — Ты такая… аппетитная.

— Что? — Амина мгновенно попятилась.

Тимур пошёл к ней, тяжело ступая, как зомби в старых фильмах.

— Тимур, твою мать, стой! — рявкнул Демид.

Но было поздно. Тимур схватил Амину за плечи, прижал к себе и впился в её губы. Амина заверещала, попыталась оттолкнуть, но какой там... Тимур был тяжелее, сильнее и явно не собирался останавливаться. Его руки шарили по её спине, спустились ниже, сжали ягодицы.

— Отпусти, урод! — заорал Чан, бросаясь к ним.

— Разнимай! — крикнула Лара, тоже подбегая.

Демид, Эрнест и Виктор навалились на Тимура, отрывая его от Амины. Он вырывался, рычал, пытался укусить Эрнеста за руку.

— Сука, он стал бешеный! — выругался Эрнест, уворачиваясь.

— Вяжите его! — скомандовал Демид.

Чан достал из рюкзака пластиковые стяжки. Втроём они скрутили Тимуру руки за спиной.

— Надевайте маску, быстро! — рявкнул Демид.

Лара дрожащими руками натянула маску обратно на лицо Тимура. Тот дёрнулся, потом его глаза закатились, и он обмяк, потеряв сознание.

— Твою мать, — выдохнул Виктор. — Он что, кончил, что ли?

— Похоже, — мрачно ответил Чан. — Перегрузка организма. Несите его на корабль, быстро.

На «Надежде», в медицинском модуле, Тимур очнулся через час. Голова его раскалывалась, во рту была горечь, взгляд непонимающе блуждал.

— Это что было? — спросил он, пытаясь сесть.

— Лежи, — приказал Демид, стоявший у двери. — Ты снял маску, вдохнул споры и полез к Амине.

— К Амине? — Тимур побледнел. — Я… я что, её…

— Ты её зацеловал, как псих, и облапал, — сухо сказала Лара, сидевшая в углу. — Поздравляю, ты стал героем романтической комедии.

— Ооо, — Тимур закрыл лицо руками. — Я ничего не помню. Вообще. Что я делал?

— Ты пытался укусить Эрнеста, — вставил Виктор. — И делал это с большой любовью.

— Заткнись, а, — простонал Тимур. — Амина в порядке? — спросил он через силу.

— В порядке, — ответил Демид. — Напугана, но цела. Чан в ярости, но он сдерживается.

— Я бы на его месте не сдерживался, — пробормотал Тимур. — Пойду извинюсь.

— Пойдёшь, но потом, — отрезал Демид. — Сначала разберёмся, что за ерунда с этими спорами. Чан, докладывай.

Чан подошёл к экрану.

— Грибок, мать его. Пыльца. Вызывает галлюцинации, повышает либидо до небес, провоцирует агрессивное поведение и полную амнезию на период действия. Эффект наступает через 30 секунд после вдыхания.

— Он мог кого-то убить? — спросил Демид.

— Мог, — кивнул Чан. — Или затрахать до смерти. Эти споры пробуждают в человеке всё, что связано с потерей контроля.

— И где этот гриб растёт? — спросил Эрнест.

— Везде. Споры в воздухе, на растениях, на почве. Весь этот оазис — один большой грибной ад.

— Обожаю, — вздохнул Виктор. — Мы нашли райский уголок, а в нём могут жить одни придурки.

— Не придурки, а грибы, — поправил Чан. — Но сути это не меняет. Жить здесь без постоянной очистки воздуха невозможно. Либо костюмы, либо психушка.

— Значит, ищем дальше, — резюмировал Демид. — Но сначала изучим новый сигнал, который мы засекли.

Чан, сидя у сенсоров, встрепенулся:

— Есть сигнал. С юго-востока. Слабый, но устойчивый.

— Как тот, что был в Гималаях? — спросил Демид.

— Нет. Этот иной. Другой код, другая частота. Но явно не человеческий.

— Аэта? — предположила Диана.

— Возможно.

— Мы должны проверить, — сказал Демид.

— С ума сошли? — вмешался Адам. — Мы только что едва не потеряли Тимура. Места здесь опасные. Да и зачем нам этот сигнал? У нас есть карта, есть другие точки. Полетим на ледяной континент. Там точно нет грибов.

— А если там мутанты? — возразил Чан.

— Не знаю, — отрезал Адам. — Но я не хочу рисковать жизнью из-за неизвестного маяка.

— Я тоже, — поддержала его Лара. — И уверена, что Виктор со мной согласен.

Виктор тяжело выдохнул, в его голосе прозвучала усталость:

— Не хочу бросаться в неведомое. Но игнорировать сигнал — это безумие.

— Предлагаю разделиться, — Демид оглядел спутников. — Часть команды остается здесь, у перевала, разбивает лагерь. Остальные отправляются в разведку на глиссере.

— А корабль? — Эрнест нахмурился.

— Припаркуем на перевале. Экономим энергию сфер. Здесь безопасно, радиации нет.

— Если не считать феромонов, — усмехнулся Адам, прикрывая нос рукой.

— Решено!

Лагерь раскинули у перевала, перед самым оазисом, избегая аномальной зоны. Место оказалось сухим, с отличным обзором. Они возвели три палатки: женскую, мужскую и штабную, куда поместили всё оборудование. Для костра нашли подходящие камни и сложили их в круг. Дрова натаскали из сухостоя, что рос внизу, у самого оазиса.

Ночь была под стать дню: тёплой и ласковой, ни ветра, ни зверей. Звёзды, казалось, высыпали на бархат неба, огромные и непривычно яркие. Где-то в зарослях ухали невиданные птицы и, не затыкаясь, стрекотали цикады, создавая завораживающую мелодию.

— Не могу поверить в то, что мы здесь увидели. Ни о чём подобном никогда не знала и не поверила бы, если б сама не столкнулась с этим, — прошептала Амина, кутаясь в плед.

— Но мы пока живы, — Чан легко обнял её, голос звучал тихо и уверенно.

Они сидели у потрескивающего костра, вглядываясь в его пляшущие языки пламени. Тимур, утомленный произошедшим, отдыхал в палатке. Адам же, растворившись в ночи, исчез в дозор или сделал вид, что исчез.

— Завтра мы с Чаном отправимся на глиссере, — Демид нарушил тишину. — Выясним, откуда исходит этот сигнал.

— А женщины? — спросил Эрнест.

— Будут заперты на корабле. Там их никто не тронет, — сурово ответил Демид. — Хватит с нас опасностей. Мужчины аккуратно изучают местность и берут нужные пробы. Если кому-то придет в голову снять маску, то хотя бы до женщин не доберетесь.

— Лично я мечтаю о спокойном сне, — неожиданно произнесла Диана, её слова для всех прозвучали как глоток свежего воздуха.

ГЛАВА 12. НЕПРОШЕНАЯ ГОСТЬЯ

Утро пробудило едва слышным шорохом. Диану потревожило легкое, теплое касание к ступням. Она приподнялась на локте и застыла от удивления.

У края спальника, словно сошедшее со страниц книг, сидело существо. Размером с крупную домашнюю кошку, с вытянутым телом и гибким хвостом, украшенным чёрно-белыми кольцами. Шерсть гостя отливала серо-жёлтым цветом и тёмными крапинками, а мордочка была острой, с большими, чуткими ушами.

Зверёк уставился на Диану блестящими, разумными глазами, в которых не таилось ни тени страха.

— Ты кто? Иди ко мне, — прошептала она, боясь спугнуть неведомого пришельца.

В ответ раздалось тонкое, почти кошачье «мяу». Затем зверек встал на задние лапы, изящно потянулся и бесшумно спрыгнул, направившись к выходу из палатки.

— Куда ты? — окликнула его Диана, но он уже исчез, растаял в предутренней дымке.

Демид пробудился от её шёпота.

— Что случилось?

— Зверёк… Не знаю, кто. Но он совсем нас не боится.

— Может, никогда не встречал людей.

— Видимо, — задумчиво ответила Диана с горечью от того, что существо сбежало. — Он очень красивый.

За завтраком она рассказала всем о неожиданном визите. Чан, подключив программатор к базе данных, вызвал на голоэкран изображение. Диана взглянула и кивнула, подтверждая, что именно этого зверька она видела утром.

— Это генетта, — гордо объявил он, читая информацию. — Обыкновенная генетта. Семейство виверровых. Хищник, ночной. Размером с кошку, но, по сути, не кошка. Виверры — это, можно сказать, предшественники кошек на эволюционном древе.

— Предки? — уточнил Тимур, уже пришедший в себя и хмуро взиравший на голограмму.

— Скорее, родственная группа. Появились они около шестидесяти миллионов лет назад, ещё в палеогене.

— То есть здесь водится древняя кошка? — усмехнулся Эрнест.

— В некотором смысле, да. Генетты ловкие, всеядные и отличные охотники. Можно сказать, они древесные. В дикой природе обитали в Африке и Европе.

— И теперь здесь, — добавила Диана. — Видимо, выжили после глобальной войны.

В этот момент зверёк появился вновь. Он неспешно вышел из зарослей и направился прямиком к Диане. Опустившись у её ног, непрошеный гость в ожидании поднял голову.

— Похоже, она тебя выбрала, — прокомментировал Чан.

Диана протянула руку. Генетта обнюхала пальцы, лизнула их шершавым языком и вдруг, к всеобщему изумлению, запрыгнула ей на колени, свернувшись уютным клубком.

— Вот это да, — выдохнул Виктор.

— Я ничего такого не делала…

— Диана, ты ей явно приглянулась, — тихо произнёс Адам. — Возможно, для неё это сигнал, что ты «своя». Она ведь тоже древняя.

Диана ласково погладила зверька. Он тихонько заурчал, явно довольный происходящим.

— Но я-то не древняя. Можно оставить её? — спросила она, взглянув на Демида.

— Зачем?

— Она не принесёт вреда. А я… я чувствую с ней связь.

— Связь? — переспросил Демид.

— Да.

Он помолчал, а затем кивнул:

— Ладно. Но если укусит, то выкину.

— Не укусит, — уверенно сказала Диана, и зверек, словно в подтверждение её слов, потерся носом о её плечо.

Пока команда готовила глиссер для разведки, Диана решила отправиться к ручью, намереваясь взять пробы на носителей, обитающих в воде. Генетта, как привязанная, семенила за ней, не отставая ни на шаг. На повороте тропы её настиг Адам. Он двигался бесшумно, но Диана почувствовала его присутствие.

— Ты далеко собралась? — произнес он. — Вижу, удачный момент сложился.

— Удачный для чего? — недоуменно спросила Диана, не оборачиваясь.

— Поговорить нужно. Как мужчина с женщиной.

— Мы уже говорили. Я сказала тебе «нет», если ты помнишь.

— А я не слышал твоего «нет».

Он положил руку на её плечо. Диана резко обернулась, отступив на шаг.

— Адам, не трать на меня время. Между нами ничего не может быть. Никогда.

— Почему ты так уверена в этом? — он не убирал руку, стоя рядом. — Ты его любишь? Или боишься остаться без него?

— Люблю. И он любит меня.

— Любит? — усмехнулся он. — Тогда почему он так бесится, когда ты рядом со мной? А я тебе скажу. Потому что не уверен в тебе.

— Демид уверен. А злится потому, что ты ведёшь себя как психически ненормальный. Нагло, грубо, без уважения.

— Это неправда. Я уважаю тебя, — резко сказал Адам, приблизившись почти вплотную и слегка нависая. — Я уважаю твою силу и не отрицаю её. А вот Демид гасит твой огонь. Я же, напротив, хочу его разжечь.

— Ты ошибаешься, Адам, — тихо ответила Диана. — Именно с ним я чувствую себя собой. А ты той наглой выходкой лишь дал мне понять, как сильно я его люблю.

Она говорила спокойно, но в голосе звенела твердая убежденность. Адам замер. В его глазах мелькнуло нечто похожее на удивление, даже болезненное уважение к сказанным девушкой словам.

— Ты умеешь быть жестокой, — сказал он.

— Я честна с тобой. Держись от меня подальше. Это последнее предупреждение.

Диана развернулась и пошла к ручью. Генетта, притихшая было в траве, вскочила и бросилась за ней. Адам провожал их взглядом, хмурясь и обдумывая её слова.

Вечером Демид и Чан вернулись с разведки. Глиссер приземлился, и они вышли, уставшие, но возбужденные.

— Сигнал идёт с юга, — сообщил всем Чан. — За горами есть пустое плато, подходящее для посадки корабля. Похоже, там была база.

— Аэта? — спросила Диана.

— Не думаю. Архитектура другая. Но источник сигнала явно не природный.

— Что будем делать? — спросил Эрнест.

Генетта, дремавшая у ног Дианы, подняла голову и насторожила уши, словно улавливая суть человеческого разговора или чувствуя то, что было недоступно людям.

Совет собрался у костра. Девять человек в одной надежде, сплетенные в едином стремлении.

— Я и Чан снова полетим туда, — сказал Демид. — Возьмем образцы почвы.

— А мы? — спросила Лара.

— Вы остаётесь. Укрепляете лагерь. Следите за показателями. И без крайней надобности маски не снимайте.

— Аргументировано, — буркнул Адам, — но скучно.

— Скука — это когда мутанты будут жрать твои внутренности, если мы проморгаем опасность, — парировал Эрнест. — Так что радуйся, пока всё спокойно. Демид, мне не нравится это место. Слишком близко к обитателям пустыни. Да и сам оазис уже не кажется таким идеальным местом. Постоянно находиться в маске там — это не вариант. А снимешь, и пиши пропало, рискуешь стать неадекватным маньяком.

Все улыбнулись, и напряжение спало. Тимур подошел к Амине, которая, обхватив колени, сидела у палатки. Чан, стоявший рядом, нахмурился, но промолчал.

— Слушай, Амина… — начал Тимур.

— Не надо, — перебила она.

— Я хочу извиниться. Если бы я был в себе, я бы никогда…

— Я сказала: не надо, — она подняла на него строгий взгляд. — Ты был не в себе. Понимаю. Но если это повторится, я тебе яйца отстрелю.

— Это справедливо, — кивнул Тимур, пряча улыбку. — Договорились.

Лара, сидевшая у костра, метнула в его сторону острый взгляд. Она молчала, но было видно, что внутренне она вся кипит. Тимур, естественно, этого не замечал. Его поглощала собственная вина.

— У меня есть имя для нашего зверька, — вдруг сказала Диана, глядя на генетту, примостившуюся у нее на коленях. — Тень.

— Почему Тень? — спросила Амина.

— Потому что она пришла из темноты. Как напоминание, что даже там, где всё умерло, может зародиться нечто новое.

Демид посмотрел на Диану, затем на зверька. Промолчал, но в его глазах читалась нежность.

Корабль «Надежда» покоился на стоянке, силовое поле слабо мерцало, экономя энергию. Внизу, в долине, ветер колыхал высокую траву. Река блестела в лучах заката. Когда с наступлением ночи все разошлись спать, Адам остался сидеть у костра. Генетта, дремавшая у ног Дианы, внезапно открыла глаза, взглянула на него и снова уснула. В долине закричала ночная птица. Где-то далеко, за горами, пульсировал чужой сигнал, манящий и пугающий одновременно. Виктор присел рядом, молча протянул ему кружку с горячим напитком.

— Не хочу, — отмахнулся Адам.

— Слушай, — начал Виктор, понизив голос. — Зачем ты это делаешь? На кой тебе сдалась Диана?

— А тебе какое дело?

— Мне собственного никакого. А вот всей команде есть. Ты Демида провоцируешь, атмосферу в команде раскачиваешь. Мир находится в полной заднице. Мы во всем этом ищем новый дом, а ты трогаешь его женщину. Головой подумай, что творишь.

Адам холодно усмехнулся, но в этом мимолетном движении не было и грамма веселья.

— Думать я умею, Виктор. Может, даже лучше вас всех умею думать. Потому что знаю, каковы женщины на самом деле.

— Ну-ка, просвети меня.

Адам помолчал. Подбросил сухую ветку в костер. Пламя лизнуло кору и безмолвно взметнулось вверх, выпуская темный дым.

— Ты был в Городе-01. Видел, как правили Совет и Нулевой. Но ты не знаешь, что творилось за закрытыми дверями. Пока простые люди жрали пасту и не знали, что такое оргазм, члены Совета трахались как кролики. У них были целые гаремы. И чипы им эмоции не глушили, потому что они их себе не ставили. Стабилизаторы они не принимали, суки. Жили как хотели и наслаждались, глядя на то, как остальные люди, годами лишенные чувств, просто существовали.

Виктор молчал, не перебивая его.

— Меня держала при себе одна женщина из правительственного Совета. Глава департамента. Красивая, властная стерва с кучей ресурсов. Она выбрала меня. Знаешь, как собачку для развлечения. Потому что я молодой, здоровый. И не было у меня шанса отказаться, когда она сняла с меня чип и ввела антидот. Тогда, со временем, я всё и узнал.

— Не понял, — тихо произнес Виктор.

— Это была сделка, — процедил Адам, и слова его, словно осколки льда, посыпались в тишину. — Она обещала мне продвижение, нормальную еду, отдельный модуль. А потом… потом я стал её игрушкой. Годами. Я трахал её, Виктор. По первому требованию этой властной суки. И она не планировала меня отпускать.

— Сочувствую. И при чём тут Диана? — выдохнул Виктор, словно выдыхая боль.

— Слушай дальше, — Адам усмехнулся, но глаза его остались холодными, как два темных омута. — А потом Нулевой объявил, что Демид украл какую-то дефектную, и начался весь тот кошмар. Та женщина погибла при взрывах, когда отключили накопитель и процессор. Я остался один и стал свободен. И тогда я понял, что мне нужна не властная сука, а настоящая женщина. И я хочу выбрать её сам, потому что стал свободен. Вот я и выбрал Диану.

— И только поэтому ты решил, что Диана будет твоей?

— А почему нет?

— Знаешь, что я тебе скажу, Адам? — Виктор поставил кружку на камень, и её стук эхом отразился от окружающих скал. — Ты сам нарвался на свою же обиду. Ты не Диану хочешь. Ты хочешь отомстить той женщине через неё. И самоутвердиться за счёт Демида.

— С чего ты взял?

— А с того, что Демид — твоя противоположность. Да, он был в Совете. Он тоже знал, что творится. Но он выбрал не трахаться, а бороться. Он рискнул всем, вытащил Диану и остальных. А ты рисковать не захотел.

Адам промолчал, с острым взглядом смотря на своего собеседника. Виктор встал, похлопал его по плечу.

— Остынь, парень. Диана не для тебя. И не потому, что Демид сильнее, а потому, что ты сам в себе ещё не разобрался. Пока не перестанешь быть обиженным щенком, никакая баба тебе не даст того, что ты ищешь.

Он ушёл. Адам остался сидеть у костра, глядя на угли, чьи отблески сплетались с тенями. Татуированная змея на его шее, казалось, ожила в этом мерцающем танце пламени, её чешуя переливалась, отражая внутренний пожар злости Адама.