Read the book: «Монастырь с глухим колоколом»
Глава 1
«Неправильное решение»
Несмотря на то, что Андрей Тихомиров по-прежнему с головой был погружен в работу хирурга-кардиолога и заведующего кардиологическим отделением, и домой приходил уставший и измотанный, с одним желанием, как можно скорее провалиться в спасительный сон, он уже несколько недель не мог отдохнуть и выспаться. Как только он закрывал глаза и проваливался в сон, так перед ним всплывала одна и та же картина: сморщенный маленький ребенок-уродец тянул к нему свои тонкие и сухие как ветки руки с грязными длинными когтями. Иногда Тихомиров брал ребенка на руки и его тут же охватывала паника и отвращение, потому что ребенок был холодным и скользким, словно морская минога. А иногда он хотел спрятаться и всячески избегал этого уродца, и тогда тот начинал истошно вопить и искать его. Тихомиров просыпался от ужаса и долго не мог уснуть. Но как только он снова засыпал, сон повторялся.
Его жена Настя, после тяжелой аварии в которой погиб их сын Ванюшка, на днях пришла в сознание. Но Андрей оттягивал тот момент, когда он должен будет сказать жене правду. Настя спрашивала его о сыне каждый раз, когда он к ней заходил. Она еще не могла разговаривать полноценно, но в её глазах всегда был немой вопрос «что с сыном?», а губы шептали: «Ва-ня…» Андрей брал жену за руку подносил к своим губам и говорил:
- Все будет хорошо! Ты у меня самая лучшая, самая красивая, самая умная, самая сильная…
Потом он начинал суету вокруг неё, изображая занятость. Проверял датчики, капельницу, приборы, к которым была подключена Настя, и поцеловав жену в лоб или щеку, убегал по другим неотложным делам или на очередную операцию.
Однажды в коридоре его остановил терапевт.
- Андрей Владимирович, зайдите ко мне, - пригласил он того в свой кабинет.
Андрей вошел, сел на предложенный стул и стал изучать лицо пожилого доктора. Оно было печальным и озабоченным.
- Андрей Владимирович… - мялся тот, подыскивая нужные слова.
- Михаил Сергеевич, говорите, как есть. Я вижу, что вы с плохими новостями, - простимулировал Андрей терапевта.
- Ну, что ж… - «оторвал» свои глаза от крышки стола доктор. – Разговор неизбежен, времени все равно нет. Скажу прямо. Вы знали, что ваша жена беременна?
- Узнал после аварии. Она мне не успела сказать, хотела сделать сюрприз. Неделю ходила загадочная и счастливая.
- Ох, уж эти женщины…- вздохнул пожилой мужчина… - Понимаю…
- Что-то не так? Насте становится хуже? – убрал со стола свои большие руки Тихомиров, чтобы терапевт не заметил, как они затряслись.
- Повторные анализы утром пришли. Организм борется… Даже есть положительная динамика… На следующей неделе планируем снять гипс. О полном выздоровлении речь, конечно, не идет… Травма головы – это серьезно… Нейрохирург её наблюдает. Конечно есть отклонения, но пока все приблизительно в пределах нормы. Ну, я имею в виду, что после такой травмы…
- Тогда что? – передалась нервная дрожь от рук ко всему телу Тихомирова.
- Ребенок… Дело в ребенке… Он отнимает много жизненно важных сил… Тем более, могут возникнуть некоторые осложнения при родах, я уже не говорю о возможных патологиях у самого ребенка…
- Не продолжайте, я понял… - остановил доктора Тихомиров. – Только я не смогу этого сделать… Если она потеряет и этого ребенка, мне даже страшно подумать, что с ней будет… Я взрослый мужчина, который много видел, и терял в жизни много дорогих сердцу людей… Я специально работаю так, чтобы у меня не оставалось времени ни на воспоминания, ни на сожаления и горести… Я прихожу домой, заставляю себя принять душ, поесть и замертво падаю, но даже в этом состоянии моя душа не находит покоя…
- А она хрупкая, слабая женщина… - посмотрел он в сторону палаты, где лежала Настя. - Она этого не переживет… А я без нее не хочу жить… Я устал терять… Я больше не могу и не хочу никого терять…
- Наверное, я вам сейчас скажу несусветную глупость, не воспринимайте ее как данность, а рассмотрите с точки зрения философской мысли, - внимательно смотрел на Тихомирова пожилой терапевт. – Когда мы что-то теряем, потом обязательно что-то приобретаем. Если жертвуем значимым, получаем взамен тоже что-то значимое…
- Я знаю, но я не смогу принять решение и за другого человека тоже. Больше не смогу… - встал со стула, и не смотря в глаза доктора, направился к двери Тихомиров. – Пусть меня простят… Все…
- Иногда нам приходиться делать трудный выбор… А иногда мы совершаем странные и страшные поступки… - уже сам себе сказал терапевт. – Очень странные и страшные…
Поздно вечером Андрей лежал на кровати и смотрел в глянцевый натяжной потолок. В нем отражалось его похудевшее тело и осунувшееся бледное лицо. Он боялся закрыть глаза, чтобы не увидеть страшного младенца. Но усталость поборола, и он провалился на некоторое время в пустую темноту. Потом темнота стала постепенно приобретать очертания, и Андрей оказался в старом заброшенном бревенчатом доме. На его почерневшей от времени стене, местами забитой конопляными растрепанными нитями, висело старое зеркало. От времени оно помутнело и было испещрено царапинами, словно старческими морщинами.
В разбитое окно проникал тусклый лунный свет, в отражении зеркала промелькнула чья-то черная тень. По телу Тихомирова пробежал неприятный холодок. Он резко оглянулся, но позади него никого не было, и от этого ему стало еще страшнее…
***
- Исправитель, он все равно принял неверное решение, - подплыл к Юрке Кондратьеву его помощник Слава.
- Я знаю. Я только что вернулся с Верховного совета, - мысленно ответил тот.
- Что теперь будет? – смотрел Слава на воображаемый хрустальный шар, в котором был заключен густой туман.
- Мы хотели ему помочь, но он выбрал другой путь, - тоже посмотрел в шар Исправитель. Туман окрасился в черный цвет и становился все плотнее. – Темные ликуют, они выиграли этот поединок.
- Это потому, что на обычного человека было взвалено слишком много горя и трудностей, - решил поделиться своими переживаниями помощник. – Он больше не верит…
- Всевышнему виднее, и он необычный человек, он Избранный.
В архиве исправителей ошибок, как голограмма появился Григорий с этапа Значимых.
- Я слышал ваши мысли, вам нельзя унывать. Иначе тьма станет сильнее, - он поймал частицу от воображаемых одежд Исправителя, словно пролетавшего рядом мотылька и прикрепил её обратно. – Так бывает… Не всё в нашей власти.
- Мы пытались до него достучаться, но он нас не услышал, - снова отлетела частица от Исправителя, а та, что находилась рядом с оторвавшейся, дала трещину.
- Он услышал вас. Но люди всегда сами решают, как им поступить. Мы лишь предлагаем выбор, но делает его всегда сам человек. Защитник сделал свой выбор. Вашей вины в этом нет, - снова поймал частицу Исправителя Григорий и прикрепил её на место. – Мы проиграли этот поединок, но нам надо победить в следующих. Пусть эта неудача закалит вас, сделает мудрее и сильнее. Помните людскую поговорку: «Век – живи, век – учись жить!» А у нас впереди вечность… И потом, когда вы были людьми в земной жизни, вы ведь тоже сами делали свой выбор, несмотря на то, что вас направляли в нужное русло…- Григорий посмотрел в хрустальный шар, и под его взглядом черная субстанция стала бледнеть, а туман – рассеиваться. Через секунду он так же внезапно исчез, как и появился.
- Что нам делать, Исправитель? – телепатически обратился к тому Слава.
Исправитель постоял в раздумье несколько секунд, поднял с пола конверт, на почтовом штемпеле была дата 26.06.1989.
В архиве исправления ошибок, где он «служил» (так чувствовал Слава, свои обязанности помощника исправителя), посреди залитого светом большого зала, всегда лежала огромная куча писем. Исправитель, почему-то так себе представлял, как должен выглядеть архив. Слава предпринял несколько попыток разложить в хранилище несбывшихся надежд и желаний, разбившихся сердец и загубленных жизней, все по полочкам, по алфавиту и порядку, и даже классифицировал их. Но как только Исправитель появлялся в архиве, все письма словно по команде ссыпались с полок в огромную кучу.
Не прочитав письма, Исправитель закинул его на вершину кучи. Но оно плавно скатилось к его ногам.
- Что там? – поднял с пола конверт и протянул его своему помощнику Исправитель.
Слава стал читать письмо в слух.
«Здравствуй, Оксана! Прости, что долго не писала тебе. Теперь ты сама знаешь почему. Прости, за то, что я тебя тогда не послушала. Теперь все могло бы быть совсем по-другому… Ты уже, наверное, знаешь, что случилось сегодня… В этом я виню лишь себя… Если бы я только могла предвидеть, к чему это приведет…
Завтра я уезжаю очень далеко... Больше тебе писать не буду. Прости, что принесла много горя…
Не знаю, как мне с этим жить дальше…»
Исправитель, выхватил из рук помощника письмо, это был обыкновенный листок в клетку, вырванный из школьной тетрадки. Пробежал глазами по тексту, потом засунул его в воображаемый карман своих брюк. Из которых, лист выскользнул, сам вставился в конверт и вернулся в кучу.
- Я боюсь, что теперь «темные» могут его использовать в своих целях. И мы не сможем этому помешать, - снова оторвался кусок одежд Исправителя.
- Мы что, не сможем вмешаться? – спросил Слава.
Исправитель задумался на некоторое время, почесал по привычке свой затылок. Потом резко одернул руку вспомнив, что здесь нет тех ощущений, что он испытывал при жизни. Ругнулся про себя и тут же воскликнул:
- Есть идея! – засветился он. Отлетевший кусочек одежды совершив плавный обратный полет, прилип на свое место.
Слава всегда замечал, что Исправитель излучает свет, когда чему-то радуется, или вдохновляется какой-то одному ему понятной идеей, и словно потухает, когда у него что-то не получается.
***
- У вашей жены истерика! – вбежала в кабинет Тихомирова медсестра. – Наша санитарка, тетя Зина, случайно проболталась о вашем погибшем сыне.
Тихомиров забежал в палату. На кровати металась Настя, удерживаемая тетей Зиной и еще одной медсестрой.
- Милая, прости меня, я не хотела. Я не знала, что ты еще не знаешь, - уговаривала пациентку тетя Зина. – Вот я старая дура! - ругала она себя.
- Оставьте нас пожалуйста, - попросил женщин выйти Андрей.
- Настя, прости меня, - схватил он жену в охапку и прижал к себе. – Я должен был сам рассказать тебе. Но я боялся…
Настя предприняла несколько неудачных попыток высвободится из сильных рук мужа, но не смогла. Постепенно ее тело обмякло, а по лицу потекли слезы.
- Это я у-би-ла его! Я не хо-чу жить! За-чем ты спас ме-ня?! – шептали её пересохшие, потрескавшиеся губы.
- Настя, так бывает в жизни. Иногда мы теряем близких людей. И ты ни в чем не виновата. Так сложились обстоятельства.
- Кто их сло-жил?! Эти обсто-я-те-льства?
- Наверное, это судьба, - пытался успокоить жену Андрей.
- Судь-ба?! Кто упра-вля-ет на-ши-ми судь-ба-ми?
- Бог, - ответил Андрей. – Он всегда знает, как лучше…
- Луч-ше ко-му? Ему?
- Настя, успокойся. Прошу тебя успокойся… - прижимал все еще к себе жену Тихомиров.
- Пус-ти ме-ня, мне боль-но! – с ненавистью посмотрела она на мужа.
Андрей разжал объятья и бережно опустил тело Насти на кровать.
- Ты должна быть сильной, ведь мы ждем еще одного ребенка, - напомнил он ей о её беременности.
Настя обхватила свой живот руками:
- Я не отдам его никому. Это только мой ребенок! И нет у него никакой судьбы! Слышите! Никто не посмеет его у меня забрать!
- Света! – позвал Андрей медсестру. – Успокоительное!
Через пару минут девушка вернулась и сделала пациентке укол.
Только когда жена уснула, Тихомиров вышел из её палаты.
- Простите меня, Андрей Владимирович, - поднялась со стула навстречу ему санитарка тетя Зина. – Я не знала, что она еще не знает…
- Это вам спасибо, - приобнял за плечи пожилую женщину Тихомиров, - вы сделали то, что я должен был сделать давно, но не решался.
- Вы на меня не сердитесь? – смотрела в посеревшее и осунувшееся лицо доктора пожилая женщина.
- Нет Зинаида Львовна, не сержусь. Идите занимайтесь своими делами, - нежно отодвинул он её со своего пути, и засунув руки в карманы, пошел быстрым шагом по коридору в направлении своего кабинета.
- Света, - остановился он около поста дежурной медсестры, - попроси нашего терапевта Михаила Сергеевича, собрать консилиум по поводу моей жены. Я сейчас не могу сам…
- Хорошо, Андрей Владимирович. Я все сделаю, не переживайте, - поднялась она со своего места.
- И принеси мне тоже чего-нибудь успокоительного, но никак в прошлый раз, - погрозил он ей пальцем.
- Хорошо, - поджала губы и опустила лукавые глаза в пол девушка.
Когда Андрей вошёл в конференц-зал больницы, где проходил консилиум, народ бурно что-то обсуждавший до этого, резко смолк.
- Коллеги! - обратился он к присутствующим докторам. – Я знаю, что вы искренне мне сочувствуете. Но прошу вас, сказать мне всю правду, какой-бы тяжелой она не была. Я готов выслушать каждого. Не нужно щадить моих чувств, я готов ко всему, - опустился он на стул.
Несколько секунд стояла тишина.
- Андрей Владимирович, - наконец-то прервал всеобщее молчание пожилой терапевт. – Я вам утром высказал свое мнение. И я остаюсь при нем. Тем более, что сегодня с вашей женой произошла истерика, и жизненно важные показатели резко пошли вниз. Это конечно не критично, но! – оглядел он всех присутствующих. – В любой момент, может произойти непоправимое, тем более, что у пациентки есть и внутренние повреждения органов…
- Я согласен с Михаилом Сергеевичем, - поднялся со своего места нейрохирург. – Травма головы, а если быть точным, тяжелая травма головы, это и так огромный стресс для всего организма. Тем более такая, как у нашей пациентки. У Анастасии Викторовны, есть небольшие поражения белого вещества, но все мы знаем, - тоже обвел взглядом присутствующих в зале врачей нейрохирург, - к чему может привести малейшее нарушение в нейронных связях. При минимальном нарушении нейриты перестанут взаимодействовать, что приведет к серьезному поражению головного мозга. А беременность в таком положении, это большая нагрузка для её организма.
- Я тоже солидарен с коллегами, - поднялся врач-гинеколог. – По всем показателям, ваша жена не может иметь детей. У нее генетическая патология. И то, что она уже родила, и вновь забеременела, это какое-то чудо. Я уже двадцать пять лет в профессии, а такое вижу впервые. Я провел всевозможные исследования, и честно сказать немного озадачен, - почесал бороду он. – Плод по всем показателям должен быть, ну хотя бы слегка слабым и вялым, как это обычно бывает в таких случаях. Но не в этом… - помялся немного он, пожевал свою нижнюю губу и продолжил. – В нашем случае, все наоборот. Ребенок крепок, никаких отклонений в развитии я у него не нашел.
- Так, почему же вы против этого ребенка? – спросил Андрей.
- Видите ли, этот ребенок очень старается выжить, и забирает у матери все ее силы. А процесс восстановления после такой травмы долог, да и сама беременность будет длиться не две недели, и даже не два месяца. Я не могу вам дать гарантии, что на здоровье матери, это не отразится…
- Ну, вы же сами сказали, что ребенок старается выжить, - перебил его Андрей.
- Я вас, как отца потерявшего сына, конечно, понимаю. Но если даже ваша жена выносит этого ребенка, и он будет совершенно здоров, то нет гарантии, что при родах все обойдется. На благополучный исход я бы дал не более десяти процентов. И это при условии, что все показатели войдут в норму. Вы понимаете, о чем я говорю? Все показатели!
- Я вас услышал, - опустил глаза в пол Андрей. – Ну, а если предположить, что вся беременность пройдет нормально, а вместо родов, будет кесарево сечение, тогда шансы увеличиваются?
- Это все входит в эти десять процентов, и это все равно большой риск.
- Сколько у меня есть времени? – теперь Андрей оглядел всех присутствующих в зале.
- Немного, - ответил гинеколог. – Максимум неделю, и вы должны дать нам окончательный ответ.
- Я постараюсь убедить жену… - не глядя на коллег поднялся он. – Спасибо всем… - вышел Андрей в коридор.
Прежде чем поговорить с Настей, он несколько раз прошёл мимо её палаты, не решаясь войти. Андрей не знал, как начать разговор, и как убедить жену избавиться от их ребенка. Но честно сказать, он и сам не был готов к этому. Наконец-то он принял решение и вошел.
- Настя, мне нужно с тобой очень серьезно поговорить, - сел он на край кровати и взял её руку. – Я знаю, что это тяжело… Но ты должна сделать этот выбор сама…
«Что случилось?» - говорили её глаза.
- Ребенок, которого ты носишь. Он может ослабить твой организм, а при родах может случиться все что угодно, - как можно мягче говорил Андрей, стараясь не смотреть жене в глаза.
- Ты пред-ла-га-ешь мне его у-бить? – задрожали её губы.
Андрей отвернулся.
- Что, нет ни-ка-ких шан-сов? – слегка сжала она его руку.
- Десять процентов, - прошептал он, потому что в его горле был огромный ком, который мешал ему не только говорить, но и дышать.
- Да-же если будет только один процент, то мы бу-дем исполь-зо-вать его…- ответила Настя.
Андрей вышел из палаты и с облегчением выдохнул.
- Света, - обратился он к медсестре, заполнявшей журнал, - присмотри за моей женой. Я возьму выходной. Очень устал. Надо собраться с мыслями. Вместо меня остается Караулов. Я ему дал все необходимые распоряжения.
Глава 2
«Стихия»
Рябинин уже почти разделся, чтобы лечь спать, как раздался телефонный звонок.
- Да! – взял он трубку.
- Егор, привет! – услышал он голос Тихомирова.
- А, Андрюха! Рад тебя слышать. Я уж грешным делом подумал, опять на работу вызывают. Что-то случилось?
- Нет. Ничего необычного не случилось. Просто захотелось поговорить. Ты завтра сильно будешь занят?
- Ну, если ничего не случиться, то не сильно. Завтра теща с дочкой едут в санаторий на месяц. На поезд их в 18.00. посажу и заеду к тебе. Ты к этому времени дома будешь?
- Да. Заезжай. Буду очень рад.
- Тогда до завтра.
- Спокойной ночи!
- И тебе, спокойной ночи… - отключился Рябинин.
Он выключил свет и лег на диван. Телевизор вещал со своего экрана, что в ближайшее время ожидается сильный дождь переходящий в снег и усиление ветра с порывами до 35 метров в секунду.
- Когда уже потеплеет? – спросил у телевизора Рябинин. – Достал уже и этот холод, и этот снег, и дождь, и слякоть… - зевнул он и закрыв глаза, тут же уснул.
Солнце теплым светом заливало берег широкой реки. Зеленая мягкая трава стелилась сплошным ковром до самого горизонта. Словно соперничая с самим солнцем, тянули свои желтые головы к небу одуванчики, тихо звенели луговые колокольчики, вокруг них суетились мотыльки и дикие пчелы.
Рябинин лежал на старом покрывале у берега реки и смотрел на то, как его шестилетняя дочь Яна плетет цветочный венок. Рядом с ней целая охапка сорванных и уже завявших одуванчиков, засохших гвоздик и колючих осыпавшихся роз.
- Зачем тебе столько? – спросил он её.
- Мне надо сплести много венков. Посмотри сколько их… - кивнула она в сторону.
Рябинин повернул голову назад, и увидел, что в нескольких метрах от него действительно играют дети. Это были девочки и мальчики, примерно от 5 до 12 лет, их было больше тридцати. Но самой маленькой девочке не было и трех. Она держала за руку девочку постарше и тихо плакала. Лица детей имели мертвенно-бледный цвет.
- Не плачь, - отдала венок из засохших роз, перевязанный черной лентой Яна, маленькой девочке. – Мой папа найдет его…
Девочка протянула свою маленькую ручку, укололась о острые шипы и резко одернула её.
- Яна, зачем ты дала ей эти ужасные цветы! – негодовал и сердился на дочь Рябинин.
Он выхватил колючие стебли из рук дочери и бросил их в сторону. Цветы издали не свойственный им звон разбитого стекла…
От этого резкого звука Рябинин проснулся и не мог ничего понять. В комнате становилось холодно и сыро. Он щелкнул выключателем торшера, который стоял у дивана, но свет не зажегся. Теперь Егор начал понимать. На улице бушует стихия, предсказанная ведущим теленовостей. Накинув одеяло на плечи, Рябинин подошел к балконной двери. Это с неё задувало холодом и сыростью. Дверь была разбита детским велосипедом, который сорвало ветром с гвоздя, на котором тот висел уже года два, подвешенный за раму. Откуда-то с улицы доносились тревожные звуки: звала хозяина на помощь сработавшая сигнализация в иномарке, визжала сирена скорой помощи, под натисками ветра скрипел старый тополь.
Рябинин нецензурно выругался, вытащил торчащий из двери велосипед, и сняв с себя одеяло, накинул его на разбитую дверь. В темноте наступив на осколки стекла, он поранил ногу, от боли резко попятился назад и наступил на портьеру. Портьера, под весом оперативника, оторвала карниз на котором висела. Карниз падая, врезался в полированную стенку и опрокинул на пол хрустальную вазу и шкатулку с мелкими предметами, которые частично рассыпались по всему ковру, а частично закатились под диван и другую мебель комнаты. Он пнул пустую пластмассовую шкатулку, и та ударившись о стену зазвенела. По звуку оперативник определил, что она разбилась.
Рябинин не мог найти ни фонарик, ни телефон, который не помнил куда положил, перед тем как лечь спать. Он замерз, а сон «как рукой сняло».
«Выпью чашку горячего чаю и согреюсь» - решил он.
Натянул футболку, он вышел на кухню. На ощупь включил электрический чайник и сел на табурет. Посидев так с минуту, Егор не услышал привычного шума, закипающей воды. Вспомнил, что нет света и стал искать обычный чайник. В шкафу для кастрюль и другой кухонной утвари, на ощупь чайник найти не удалось. Потому, что с тех пор как погибла его жена, Рябинин там никогда не наводил порядок. Вся посуда стояла, лежала, торчала друг из друга, с боку, снизу и сверху. Пошарив наугад в разных направлениях и не найдя ничего нужного, Егор решил просто выпить глоток минералки. Открыв холодильник, он нащупал бутылку и сделал внушительный глоток, но тут же выплюнул все обратно. Содержимое бутылки оказалось кислым, противным и вонючим.
- Сто раз же хотел выкинуть этот пропавший сок! – ругал он сам себя, стряхивая с футболки остатки сока.
Он открыл кран с водой, но вода не пошла.
- Блин, света же нет. Насос не работает, - набрал он в рот воды из электрического чайника, ополоснув его, сплюнул в раковину, и пошел на диван.
Там, замотавшись в плед, как личинка шелкопряда, он пытался погрузиться в сон. Но завывание ветра, трепет одеяла и оторванных портьер не давали ему покоя. Старая детская коляска билась ручкой о подоконник. Раскачиваясь на веревках для сушки белья, стучали о балкон прищепки. Что-то непонятное прилетело с улицы, и ударившись о перила, плюхнулось на пол балкона.
Рябинин открыл глаза, прислушался, но то что прилетело, других звуков не издавало, и он не стал подниматься с дивана.
- Завтра посмотрю, - сам себе сообщил он, положил подушку на голову, и закрыл глаза.
Через время он согрелся и уснул. Но как ему показалось, спал не долго. Сработал сигнал будильника. Несколько минут ушло на то, чтобы найти трезвонивший и вибрирующий телефон, чтобы отключить противный сигнал.
Солнце всходило из-за горизонта освещая разруху в его квартире. Буря стихла. Рябинин посмотрел на часы. Было пятнадцать минут восьмого.
«Все службы обычно работают с 8.00, а некоторые и с 9.00, так что звонить еще рано. И вообще куда надо звонить? Какая организация вставляет окна? Надо у Сереги Кузнецова спросить. Он все знает», - решил он.
Рябинин вышел на балкон, чтобы лучше рассмотреть потерпевшую балконную дверь, и оценить ущерб, нанесенный велосипедом. На полу балкона раскидав в разные стороны штанины, распластались чьи-то джинсы 60-го размера. Егор поднял их, и посмотрел вниз. Земля у дома была усеяна разнообразными предметами, вещами и мусором. Словно весь многоэтажный дом решил выбросить с балконов весь свой годами накопившийся хлам. Егор убедился, что под балконом никого нет, и перекинул чужие джинсы «за борт». Через несколько секунд раздался характерный звук «долетевших» до земли джинс. Такая же участь постигла велосипед, коляску и коробку с деталями от его старой шестерки.
Еще он хотел выкинуть цветочные горшки со скелетами высохших цветов, но снизу кто-то крикнул:
- Эй, придурок! Ураган уже закончился. Не перестанешь безобразничать, я полицию вызову.
Рябинин не хотел никакой полиции, и присев, чтобы его не было видно с дома напротив, «гуськом» вошел в комнату.
Быстро собравшись, он вышел на улицу. У подъезда стояли «домовые пенсионерки» и обсуждали стихию, унесшую жизнь не одной старой вещи, десятилетиями хранящейся на балконе.
- Кира! – через полчаса звонил он своей помощнице, - я еду на место преступления.
- Что-то серьезное? – послышались нотки тревоги в голосе девушки.
- Нет. Обычная кража, - успокоил он её. – А ты зайди к Кузнецову возьми у него телефон или что там еще нужно. Мне ночью ветром стекло разбило, надо новое вставить. Я на твоем столе оставил деньги и запасные ключи от своей квартиры. Вызови пожалуйста мастера.
- Хорошо, Егор Александрович! Вызову.
День у Рябинина был длинным и насыщенным. Он даже не смог проводить на поезд дочку с тещей, а позвонил им, вызвав такси. Потом он попытался несколько раз позвонить Тихомирову и отложить встречу, но тот не брал трубку.
«Наверное, тоже занят. Или пациентов много после стихии», - решил он, и поехал на очередное место преступления.
- Люди, словно с ума сегодня сошли. Телефон не замолкает ни на минуту. Мы сегодня втроем дежурим, а происшествия не прекращаются, - жаловался дежурный Рябинину. – Так что, начальник УВД распорядился подключать всех сотрудников, не взирая на чины и должности. Даже кадровики на выезде.
- Ладно не продолжай, говори куда ехать? – прервал стенания дежурного Рябинин.
- Красных партизан 89/2 квартира 214. Как я понял, незаконное проникновение в квартиру. Подробности не знаю.
- Еду! – отключился Рябинин.
- Печёнкин, ты сейчас где? – звонил через минуту он своему помощнику.
- Я на улице Ленина 54. Тут киоск обокрали, опрашиваю свидетелей, - ответил тот.
- Ладно продолжай. Сам справлюсь, - отключился Рябинин.
В подъезде дома № 89/2 на пятом этаже долбилась в дверь, дебоширила, орала и материлась пьяная компания. У двоих из дебоширов были разбиты носы. Компания ломилась в 214 квартиру.
- Граждане! – обратился Рябинин к дебоширам. – Куда ломимся?
- Какая тебе разница? – перестал колотить в закрытую дверь мужик в клетчатой рубашке. – Иди куда шел!
- Я представитель власти, - достал свое удостоверение Рябинин.
Дебошир поднял блеклые глаза и попытался сконцентрировать свой взгляд на красной книжечке.
- А-а-а полиция! Вас не дождешься… - хотел он облокотиться на ручку двери, но промазал и ударился о стену.
- По какому поводу ломимся в чужую дверь? – повторил свой вопрос Рябинин.
- Эта дверь, - многозначительно поднял палец вверх тот, - не чужая… Это моя дверь… - потыкал в свою грудь кулаком мужик.
- В таком случае открой ключом, и войди, - посоветовал оперативник.
- Умный? Да? – вступился за мужика в клетчатой рубашке другой, что был в фиолетовых облезлых штанах. – Ключей нету! – с сарказмом произнес он и растопырил руки, демонстрируя что у него их действительно нет.
- Потерял? – спросил Рябинин. – Тогда надо слесаря из ЖЭКа вызывать, а не полицию.
- Нет. Не потерял. Они там… - кивнул на дверь третий мужик, в домашних тапочках, что до этого сидел на подоконнике лестничной площадки.
- Так все равно слесарь нужен, а не полиция, - хотел развернуться и уйти Рябинин.
- Там вор… - почти шепотом произнес тот, что был в тапочках.
Теперь Рябинин обратил внимание на то, что те двое, что были с разбитыми носами, стояли без обуви и верхней одежды.
- А, почему шепотом? – спросил Рябинин.
- Чтоб не спугнуть… - снова шепотом ответил тот.
- А-а-а! - протянул тоже шепотом Рябинин. – А то, что вы тут орали на весь подъезд, и тарабанили в дверь, его не напугало? И он продолжает там грабить?
Только через два с половиной часа, Рябинин ехал в обратном направлении. Потому что дело оказалось весьма «запутанным». Опрос потерпевших привел Рябинина к следующим выводам.
В 214 квартире веселилась и пьянствовала мужская компания из четырех человек. Обмывали уход жены от потерпевшего в клетчатой рубашке. В разгар всеобщего сочувствия и веселья кто-то стал неистово звонить в дверь. Хозяин квартиры не мог не отреагировать на вероломство непрошенного гостя и попытался выпроводить наглеца. Но тот ни за что не собирался покидать «поле боя», мало того, он утверждал, что это его квартира и во что бы то не стало хотел в нее попасть. Тут на помощь потерпевшему в клетчатой рубашке вышла «пьяная дружина» в фиолетовых штанах и домашних тапочках. Вероломный наглец оказался не из робкого десятка и уступать «свое жилье» даже такой подмоге не собирался. В итоге разбив два носа и спустив с лестницы того что в тапочках, «вор» проник в квартиру и захлопнул за собой дверь.
А так как «подозреваемый» оказался сам в изрядном подпитии, попав наконец-то в «свою» квартиру, он лег спать. Его даже не смутило то, что он лег рядом с другим таким же пьяным телом четвертого «дружинника». Который уснул раньше и не принимал участия в «битве за квартиру № 214».
Следуя «букве закона», Рябинину пришлось опрашивать соседей, на предмет действительного проживания мужика в клетчатой рубашке в данной квартире. Потом составлять протокол. На предложение Рябинина, выломать дверь, тот категорически отказался. Пришлось звонить в ЖЭК и вызывать слесаря. Но того не могли долго найти, на телефонные звонки он не отвечал. Потом выяснилось, что тот проживает в этом же доме, но в соседнем подъезде в квартире № 124. Слесаря не оказалось дома. Но жена сообщила, что видела из окна, как тот заходил в изрядном подпитии в соседний подъезд. Подумала, что пошел на вызов. Когда Рябинин спросил, как давно тот зашел в соседний подъезд, та сообщила, что примерно 3 - часа назад. Потом совпали приметы слесаря с «подозреваемым вором из квартиры № 214».
