Read the book: «Золотой дракон»

Глава 1

Я лежала на песочке и нежилась на солнышке. Скоро придет Киш, и нужно будет возвращаться домой. А пока, еще какое-то время, можно просто ничего не делать.

Интересно, что Фир привезет мне? Какой подарок он приготовил? В прошлый день рождения он подарил мне Киша. В позапрошлый – настоящий эльфийский лук. До этого – эльфийские сапожки и плащ, в которых можно было ходить везде и не промокнуть. Мне наконец-то исполнится пятнадцать. Уже завтра я смогу пойти с ним в город и попробовать поступить в Академию Магии, и увидеть, наконец, все те чудеса, о которых столько читала.

Пока я вспоминала о предыдущих своих праздниках и строила планы, прибежал Киш и ткнулся холодным мокрым носом прямо мне в ухо.

– Ладно, Киш, встаю уже. Видишь, даже одеваюсь. Так что не нужно шипеть. Да – да, иду – иду уже. Вот же вредный ты звереныш, Киш. И не нужно на меня так осуждающе смотреть. Знаю, что бабуля послала, но ты мог и не так будить-то?

Идти было легко. Дорогу домой от озера я могла найти и с закрытыми глазами, поэтому, особо не задумываясь над своими действиями, грезила наяву об учебе в Академии. Киш был моим единственным другом. Он был тингу – небольшим пушистым зверьком с длинной зауженной к концу мордочкой, небольшими цепкими лапками и большим, по сравнению с ним самим, пушистым хвостом и ушками торчком с кисточками. Мой Киш – абсолютно черный, что весьма нехарактерно для его породы, и еще он очень любит плавать, хотя в книжке было написано, что они боятся воды. Ну, мне от этого только лучше, чистюлька он у меня такой же, как и я.

Еще только подходя к дому, я уже знала, что в нём меня ждет Фир. Как? Да просто. Он же эльф и каждый раз, когда приезжал к нам, делал бабуле подарок: цветочки возле дома начинали цвести, специально для бабули. Да и Киш подтвердил мою догадку – пригнул уши и начал шипеть на дом.

Войдя, я увидела его: высокий, намного выше обычного эльфа, сама измеряла, а потом сверяла с подаренной днем ранее книгой о высших расах, красавец-эльф, да и, вообще, на мой взгляд, он красивее описанных там эльфов. Его светлые, почти пепельно-белые волосы, как всегда, были заплетены во что-то ужасно сложное и идеальное. Бежевые бриджи и белая рубаха без единой складочки. Перевязь с мечом и похожая на мою сумка. Безупречен, само совершенство. Как всегда, серьезен и сосредоточен. Утонченные черты лица казались бы идеальными, если бы не его взгляд: в его зеленых глазах будто плещутся все льды зимних рек, но я прекрасно знала, что это ненадолго. Стоит мне только до него добраться, и все изменится: его глаза потеплеют, появится улыбка. А после наших прогулок по лесу и моих пакостей его одежду, да и его самого, с трудом можно будет назвать идеальным. Он станет обыкновенным – теплым и потрепанным, привычным мне с детства эльфом.

Фир о чем-то разговаривал с бабулей. Он был другом моих родителей, которые погибли почти сразу после моего рождения. Как и что там было, мне никто не рассказывал. Отговаривались только, что это была очень грустная история. У меня остались лишь бабушка и Фир. Они вместе заботились обо мне. С бабушкой я жила все время, а Фир к нам приезжал раза четыре – пять в год: на праздник середины зимы на несколько дней, летом на месяца полтора, и раза два – три проездом куда, то заглядывал на денек – другой. Он всегда привозил мне в подарок книги, ну и много чего еще, конечно, но книги были всегда. Много книг. Он научил меня читать на общем и эльфийском. Читать мне очень нравилось, и обычно книг, которые привозил мне Фир, хватало на пару недель, и к его новому приезду, я могла цитировать их по памяти.

– Фи-и-и-и-ир-р-р-р!!!! – с разбегу прыгнула на любимого эльфа. Тот уже привык и, рассмеявшись, поймал меня прямо на лету.

– Кьяра, малышка моя. Как же ты подросла. Совсем уже большая стала. Красавица. Скоро женихи прохода не дадут, – ну, это он мне польстил, конечно. Завтра мне пятнадцать будет, и что? Ростом не вышла, а в фигуре до сих пор выпирают только коленки и локотки. Все лицо в веснушках. Бабушка, конечно, говорит, что сойдут с возрастом многие, особенно, если я перестану столько времени проводить в лесу. Но мне как-то и не особо они мешают. Волосы темно – русые, местами уходящие в рыжину, густые, стригу я их всегда коротко, на что Фир очень ругается. Конечно, у него самого коса до попы, и как только терпения хватает с ней страдать – расчеши, заплети… Бр-р, столько времени впустую. Я лет до десяти тоже старалась радовать Фира – ходила с косичкой, но они постоянно путались, а расчесать полностью это богатство у меня никогда не хватало терпения. Вот и остригла их покороче. Фир, когда увидел, сильно ругал меня, даже не разговаривал со мной несколько дней. Потом, конечно, помирились, и Фиру пришлось смириться, но все равно он до сих пор не оставляет попыток заставить меня отрастить это мучение.

– Зачем мне женихи, Фир? У меня же есть ты? – смеясь, ответила я. Это была старая шутка. Бабушка, глядя на нас, только головой качала и улыбалась.

– Ну, да, так я тебе и поверил, красавица. Бросишь и не вспомнишь. Я так и останусь один, и с разбитым сердцем.

– Ой, Фир, скажешь тоже. Я тебя люблю и никогда-никогда не брошу. Я так по тебе скучала. А ты видел, какой Киш стал красивый и большой? А что ты мне привез? А мы правда-правда поедем в город? А я увижу Академию? А дракона увижу? А как там в городе? А когда мы поедем? А что…

– Стой. Не спеши – упадешь. Я тебя тоже люблю, мышонок.

Ну да, мышонок, люблю я сыр, во всех его видах. Да и сама из-за своего роста и телосложения похожа на какого-то недокормыша-мыша, так что уже и привыкла. Узкий подбородок и выпирающие скулы. Кто из-за чего называл так, но вот почти ото всех слышала: «мышонок», «мышь»… вот только, наверно, у Фира выходило произносить это так, что совсем не обидно, а даже, наоборот, очень приятно.

– Киша не видел еще. Я же только приехал, меня еще даже никто не покормил. В город обязательно поедем, я же тебе обещал, значит поедем. И Академию увидишь. Я в этот раз останусь на все лето с вами, будем готовить тебя к поступлению по чуть-чуть. Я подумал, что ничего страшного, если раньше пойдешь. Думаю, с моей помощью осилишь. Ты же знаешь, что драконы – это легенда, но если ты говоришь о новой скульптуре в столице, то да, увидишь. Поедем, но не сейчас – это точно, так что, угомонись. А подарок, как всегда, только завтра, сама знаешь, так что, не хитри, Кьяра.

– Ура-а-а!!! На целое лето!!! И в Академию!!! Честно – честно? Фир, а что…

– Кьяра, перестань, дай ему отдохнуть, Фир же тебе сказал, что останется с нами на все лето, так что, еще успеешь его замучить вопросами. Идите, умывайтесь и руки мойте. Кушать пора, что один, что вторая – сущие дети, наверняка пробегали целый день голодными.

Да, с бабулей не поспоришь. Пока бабушка отвернулась, Фир показал мне язык и поспешил на улицу к колодцу. Вот же, и кто из нас взрослый? Я поспешила за ним.

Вечер прошел в теплой семейной обстановке и закончился за полночь. Фир рассказывал новости из столицы и всякие смешные истории, а я изо всех сил старалась сдерживать любопытство, дать ему отдохнуть, и не замучить вопросами в первый же вечер. Заодно решили, что завтра отдохнем – все-таки мой день рождения, а потом Фир начнет готовить меня к поступлению. На утро, как и всегда в мой день рождения, решили ничего не менять: проснуться еще до рассвета, уйти к озеру встречать рассвет, и, как всегда, пробыть там до вечера. Ну, люблю я озеро, и вытащить меня оттуда почти не реально, вот и проводим мы все мои дни рождения на озере. Как же хорошо, что Фир наконец приехал. Как же я по нему соскучилась. Очень было интересно, что он мне подарит на день рождения. Я посмотрела в окно: луна уже больше чем на середине неба, значит, уже наступил мой день рождения. Скоро бабушка встанет и начнет собирать нам еду с собой. Почти сразу за бабулей встанет и Фир. Он поможет все аккуратно уложить и, с помощью магии, спрячет в пространство. Что за пространство такое хитрое, Фир мне так и не рассказал, сколько бы я его не мучила. Говорил, что в Академии я все узнаю. С такими мыслями я лежала в постели и пыталась заснуть. Как же хорошо, что они у меня есть, бабуля и Фир. Наконец, сон сморил меня.

– Доброго дня тебе, Кьяра. С днем рождения, мышонок. Уже все готово, ждем только тебя. Так что, не задерживайся.

Я быстро оделась и выбежала во двор. Там уже ждал Фир со своим Ветром. На Ветре уже сидела бабушка. Все-таки бабушка старенькая, а идти до озера далековато. У ног Фира сидел Киш. Эльфа он признал почти сразу и очень обрадовался ему, но вот ревновал, правда кого, меня или Фира он сам еще не решил.

День прошёл быстро и незаметно. Мы встретили рассвет, позавтракали, бабушка и Фир рассказывали мне всякие смешные истории из серии: «когда ты была маленькая, то…», дальше вариации менялись. Но неизменным во всех историях был смешной конец, и мое неуёмное любопытство. Потом, когда уже выглянувшее солнышко прогрело воду в озере, мы с Фиром пошли купаться. Фир пытался научить меня нырять и плавать под водой, но у меня все не выходило. Попа всплывала, из-за чего вредный эльф постоянно меня дразнил. Потом мы пошли с Фиром на охоту, и к обеду добыли довольно крупную птичку ряски. После обеда я хотела вытащить Фира поплавать, но он наотрез отказался, сказав, что даже организм эльфа не застрахован от несварения, если после такого обжорства пойти купаться. Поэтому, я как хочу, а он – спать. В принципе, поспать я тоже была не против, сама клевала носом. Потом мы еще поплавали, и начали собираться домой. Дома нас ждал чай и вручение подарков.

Бабушка мне приготовила три туники, белоснежные, с очень красивой вышивкой охранными рунами на манжетах рукавов. Не знаю, сколько она их шила и, главное, когда, мы же почти все время были вместе.

Подарок Фира меня поразил – это был пояс с походным набором. Там были два кинжала, фляга, в которой всегда есть вода, и огненный камень. Особенность пояса была в том, что где бы я не оставила любой из этих предметов, они всегда возвращались обратно на пояс. С моей рассеянностью и любовью к лесу, это был просто необыкновенный, незаменимый подарок.

– Спасибо!!! Это самый лучший подарок в мире!!! – сказала я внезапно осипшим голосом.

– Ну вот, а я рассчитывал на поцелуй, а она слезы лить собралась, – улыбаясь, ответил мне эльф. Подойдя к Фиру, я со всей силы его обняла и поцеловала в щеку.

– Ну вот, теперь все в порядке. Один подарок – один поцелуй, – потрепал по волосам меня эльф.

Как всегда, спать мы с Фиром легли далеко за полночь и то, только потому, что бабушка загнала нас.

Когда я проснулась, за бабушкой уже приехали и увезли к очередной рожающей женщине, а Фир сидел и ждал меня, попивая заваренные ягоды шиповника. С сегодняшнего дня начиналось самое интересное – Фир обещал начать мою подготовку к поступлению в Академию. Мне ужасно хотелось узнать, чему он меня будет учить.

– Доброго дня тебе, Кьяра. Давай, завтракай, а я тебе пока расскажу, чем мы займемся.

Завтрак уже стоял на столе. Пироги, накрытые салфеткой, уже ждали меня. Ради Фира, бабушка расстаралась. Напекла его любимых пирогов с яблоками и, конечно же, с малиной.

Я присоединилась к Фиру, схватила пирог с яблоками и налила себе в чашку шиповника. Только тот, что пил Фир был сильно кислый для меня, и я разбавляла его большим количеством воды и добавляла мед.

– Ну, слушай. Для того, чтобы поступить в Академию, нужно выполнить ряд требований.

Во-первых, тест на магию. Нужно будет приложить ладони к камню, и если есть в тебе магия, то он засияет, – эльф увидел, что я готова его перебить, поднял руку ладонью вверх и продолжил. – Тут проблем не будет, у одаренных детей одним из признаков, говорящих о присутствии магии – ментальной магии – является золотой цвет глаз, а твои глазки золотее некуда, – улыбнулся мне эльф. – Так что, по крайней мере, один вид магии у тебя присутствует и довольно редкий – за это можешь не волноваться.

Во-вторых, пройти тебе нужно будет тест на грамотность, там точно будут математика, общие знания и, конечно же, знание эльфийского языка. Скорее всего, тебе придется по-памяти написать одну из эльфийских легенд, но ты знаешь их все так же хорошо, как и я.

Далее, идет испытание физической подготовки. Там полоса препятствий, ее нужно будет пройти на время. Ну, тут я вижу сразу проблемы. Ты не умеешь нырять, а там нужно будет поднырнуть под камнями, так что, первый пункт уже есть в нашем списке. Сегодня еще посмотрю, как ты справишься с тестами на общие знания и математику. Там все на время, так что, если ты решишь и напишешь все, но с опозданием, то тоже не зачтется. В любом случае, нужно стараться.

И последнее, самое главное условие поступления: поступающему должно исполниться пятнадцать лет. Конечно, никто в своем уме туда так рано не идет, минимум в восемнадцать и то, если родители платят, а так и все двадцать-двадцать пять, в пятнадцать не отпускают никого, боятся, но ты же будешь со мной, и я за тобой присмотрю, так что можно ехать, не дожидаясь восемнадцати. Проблем нет, тебе вчера исполнилось пятнадцать. У тебя есть лето, и если что, то все что нужно догоним и подтянем, не переживай. Время быстренько пролетит, и ты уже будешь в Академии.

Также будем учить тебя ездить верхом. Ведь до Академии как-то нужно тебе добраться, да и во время учебы всем придется, и не мало, ездить верхом. Вот, пока все. Дальше будет видно. Да, и еще мы вплотную займемся твоими волосами – это безобразие нужно исправлять. Ты мне просто сердце разрываешь такой прической.

Когда эльф закончил, я уже сидела, опустив низко голову и понимая, что до Академии мне придется очень и очень сильно постараться.

– Э-э-э, Фир, – жалобно позвала я его. – Есть еще одна проблема. Помнишь, ты меня научил читать на разных языках. – Эльф кивнул, пытаясь уловить, к чему я виду. – Ну вот, читала-то я постоянно, ты же мне привозил много книг, а вот писать я практически не умею, как-то не приходило в голову переписывать книги, да и бумаги нет, у нас тут как-то не водилось особо ее никогда, все-таки стоит дорого. Так что, писать я в принципе умею, но пишу очень медленно и с большим трудом.

Фир замер с открытым ртом, так и не донеся чашку до рта.

– Вот же, демонов рог, я об этом совсем не подумал. Нужно срочно тебя учить писать, и быстро. Не просто так же дают временные рамки – в Академии читают лекции, и адепты их записывают в тетради, а потом учат и сдают. Поверь, не все магистры специально надиктовывают. Большинство просто рассказывают, а успел адепт или нет – это его проблемы. Да, и тетради мы в поселке не купим, даже на ярмарке, так что, нам нужно в ближайший город. Хорошо, значит, ближайший у нас Краст, а до него чуть больше полудня пути, ну, на Ветре будет, конечно, чуть быстрее. Отлично, давай, Кьяра, заверни мне поесть с собой, я поеду, все куплю сегодня там, а завтра, с самого утра, выеду обратно. Всё, я пошёл седлать Ветра, а ты пока все приготовь.

Я сидела, опустив голову, и слезы катились по щекам. Как же я не додумалась, что мне нужно будет уметь хорошо писать. Могла последние два года, как поняла, что хочу учиться в Академии, тренироваться спокойно, а так, как можно научиться писать быстро и хорошо.… И Фир собирался со мной заниматься, а так я уже сразу рушу его планы. Да и как такому можно научиться, за каких-то три месяца? Да еще и то, о чём до этого говорил Фир, никто не отменял.

Фир уже вернулся, а я так и не сдвинулась с места.

– Кьяра, ты все приготовила? – я сидела, опустив голову, и молчала.

– Кьяра? Я уже готов. Нужно ехать, чтобы все успеть купить. Ты меня слышишь? – эльф начал подходить ко мне, и остановился, заметив, что я так и не сдвинулась с места.

– Не нужно, Фир, какой смысл – люди учатся годами писать быстро и правильно, а тут всего каких-то два с половиной месяца, и ты уедешь. И это лето, да и целый год, пропадет, пока я научусь нормально писать. Не нужно никуда спешить, – уже не могла я сдержать слез. Вот так долго уговаривать Фира, да и он специально ко мне на все лето приехал, чтобы помочь, а помочь-то нечем. Всё равно, пока сама не осилю, дальше дело не пойдет, а ему просто некуда идти, вернее, есть куда, но так медленно. Да и Фир, сможет ли он и на следующее лето приехать так надолго ко мне, еще не известно.

Фир сел рядышком и обнял меня.

– Ну, Кьяра, ну, мышонок мой маленький, ну не плачь. Все у тебя получится. Люди учатся писать годами, с нуля. Учат руны и их сочетания, учатся читать их. А ты, моя умничка, читать и писать умеешь. Тебе только руку набить нужно. А это мы мигом сделаем. Ну, маленькая моя, ну успокойся. Я же тебе всегда все честно рассказывал, ведь правда? И сейчас, неужели ты думаешь, я бы тебе не сказал, если бы у тебя не было шанса? А так ты видишь, что я сделал? Побежал бегом седлать Ветра, чтобы съездить и все купить. Значит, я в тебе уверен. У тебя все получится, ну, перестань плакать. Ну, вот и отлично, вот увидишь, я совсем скоро вернусь, и мы быстренько все исправим. И дальше пойдем по ранее составленному плану. Ну, давай, помоги мне завернуть с собой пирогов, чтобы меня по дороге не снесло с Ветра, а я тебе что-то привезу. Только учти, если узнаю, что разводишь сырость – никакого подарка не получишь. Ты же знаешь, я серьезно говорю.

Да, Фир всегда знал, чем меня подкупить и как успокоить. У него всегда находились ответы на самые сложные вопросы и все неприятности рядом с ним казались просто несущественными.

Кое-как успокоившись, поблагодарила Фира и аккуратно завернула ему в чистое полотенце два пирога с яблоками. Знаю, что ему они больше нравятся. Фир спрятал пироги и ускакал.

Чтобы как-то отвлечься, я решила пока сварить обед или ужин, как уж получится. Вечером бабушка вернется, вот и поужинаем, да и пообедаем, наверно. Я решила сделать мясо с грибами и сварить кашу. Кашевар из меня был еще тот, поэтому я провозилась почти до вечера. Пока я варила обед, все думала обо всей этой ситуации. Фир прав, я должна попробовать, тем более он уверен, что у меня получится, значит, должно все получиться. Вдруг я почувствовала сильную усталость, и решила пойти лечь спать, не дожидаясь бабушку. Кушать совсем не хотелось.

Проснулась я под утро. Из соседней комнаты доносились голоса. Прислушавшись, я поняла, что это бабушка и Фир. Они сидели за столом, кушали мои кулинарные эксперименты и о чем-то тихо разговаривали, стараясь не разбудить меня. Сказать, что я обрадовалась, это не сказать ничего. Тут же, вскочив с кровати, я пошла к ним. Бабушка меня заметила первой.

– Ну, вот и наша соня проснулась. Доброго дня. Спасибо за ужин, детка. Очень вкусно, – улыбнулась мне бабушка. А Фир согласно промычал, жуя мясо. Было очень приятно, похвала от бабушки и Фира, дорого стоила. По крайней мере, для меня, это была лучшая награда. Тем более что что-то готовила я от силы раз десять и то, под присмотром бабушки, а вот так чтоб сама, так, вообще, впервые.

– Доброго дня, бабушка. Доброго дня, Фир. Бабушка, ты что, только пришла? Чего так долго-то?

– Да там трое малышей родилось за раз. Вот и задержаться пришлось. Вот мельнику повезло: сразу три сына, три богатыря, подрастут – помощниками будут.

Бабушка в деревне была кем-то вроде лекарки. Хотя, она это и не любила. Всегда говорила, что ее заслуги тут нет. Просто она знает травы и почему бы не помочь, кому может. А лекари, они всем могут помочь, а она многого не знает, просто травы и все. Но деревенских это не останавливало. На любую печаль или событие они обязательно бежали за бабушкой. Иногда просто приходили за советом. Бабушка всегда всех выслушивала, и всегда для всех у нее находились утешения и угощения.

– О, какая радость. Молодец Ульяна. Бабушка, но ты же, получается, всю ночь не спала, – новость о трех детишках неимоверно порадовала. Я хорошо знала Ульяну – жену мельника. Всегда, когда я ездила в деревню, мы с ней и с Луникой любили посидеть-поболтать. Если бы я видела их чаще, можно было бы сказать, что мы подруги, а так, что за подруги, встречающиеся раз в три-четыре месяца. Не знаю почему, но от этой новости на душе у меня сразу стало светло и тепло.

– Фир, а ты как так быстро добрался? Ты не купил, да?

– Ну, понимаешь, Кьяра, когда я приехал в город и все купил, то снял комнату в трактире. Переночевать, да и отдохнуть нужно было, а мне хозяин и говорит: «Хорошо, что господин успел до сезона дождей, а то потом не проехал бы». Вот тут я и понял, что нужно скорее обратно ехать, а то вдруг чего, потом не выберусь из города недели две-три. Ну, вот и поехал я, а ночью останавливаться абы где, не хотелось, решил потерпеть уже до дома, – улыбнулся мне эльф. – Давай доем, и буду вручать покупки и подарок тебе. А потом уже спать пойду.

Бабушка уже поела и ушла к себе спать, поблагодарив меня. Фир сидел с шиповником, грея руки о кружку.

– Иди сюда, мышонок.

– Спасибо, что веришь в меня. Я постараюсь тебя не подвести.

– Я знаю, мышонок, не переживай, все у тебя получится. Давай, принимай покупки и я спать пойду, а то еле сижу уже, – Фир вытащил из своего пространства два больших свертка, перевязанных веревками. – Значит, смотри: в одном тетради, в другом все, что нужно для письма и учебы. Ну, там: писчие палочки, линейки, счетные палочки, пару учебников. Ну, ты и сама со всем разберёшься. А вот это – подарок, – он достал что-то из пространства, улыбаясь. Это что-то, было спрятано у него в кулаке. Когда он раскрыл ладонь, то там оказался прекраснейший кулончик. Золотистый камушек, в форме капельки, был оправлен в золото. Очень хитро оправлен: золотой ободок опоясывал спиралью весь камушек. Оправа, по сравнению с золотом камня, была тусклой, но кулончик от этого только выигрывал. И, конечно же, эта вся красота была на золотой цепочке тонкого плетения.

– Это солнечный камень, очень редкий камень и очень полезный, если можно так сказать. Как только его наденешь – его с тебя нельзя будет ни снять, ни украсть. Для всех он будет вообще невидим. Только если ты захочешь, чтобы его увидели – он покажется. Но самая главная особенность: он никому не дает влезть тебе в голову, – сказал эльф и подмигнул мне. – А для тебя, как будущего менталиста, не думаю, что захочется, чтобы твой профессор по ментальной магии лазил у тебя в голове как у себя дома. Кстати, у меня есть точно такой же, вот, смотри, – Фир расстегнул на рубашке несколько верхних пуговок, и приподнял золотую цепочку с точно таким же кулончиком.

– Из-за того, что у всех менталистов золотые глаза, – тем временем продолжал Фир. – Очень похожие на этот камень, их называют еще солнечными или золотыми, они, так же как и камень, очень редкие.

Фир встал из-за стола, подошел ко мне, помог надеть и застегнуть подарок. Я во все глаза смотрела на кулончик, тот, который висел у Фира на шее. Его как бы и видно было, и при этом он почти сливался с кожей эльфа. Я не раз видела Фира без рубашки, и никогда там не было этого камня.

– Не смотри так, ну да, он всегда там был, это не та вещь, о которой принято всем рассказывать. Теперь и у тебя такой же есть, и никто его не увидит, кроме тебя и меня, пока ты сама не покажешь. Ну и менталист может догадаться, что у тебя есть что-то такое, но он не будет знать, что именно. Ты тоже никому не говори без надобности о нем, это не тот подарок каким хвастаться нужно.

– Спасибо, Фир, а бабушке можно сказать?

– Ну, в принципе, можно, от этого ни вреда, ни пользы не будет. Так что, решай сама.

Было видно, что Фиру эта идея не очень нравится, что он согласился только чтобы не огорчать меня.

– Я все поняла, Фир, я никому не скажу, даже бабушке. Спасибо тебе за такой подарок, – улыбнулась я ему.

Он просто кивнул и пошел спать. А я убрала все со стола, помыла и, наконец, перетащила покупки Фира к себе в комнату. Как и говорил Фир, в одном из свертков были тетради. Дюжины толстых больших тетрадей. Во-втором, три писчие палочки, завернутые в мягкий бархатный кусочек ткани, резная шкатулка, в которой оказалось много небольших аккуратно обточенных палочек, треугольная планка с делениями, и еще одна – пальца два в ширину и полторы ладони в длину. Также, там нашлось четыре книги: «Простейшая математика», «История Средиземья», «Правила писания» и «Легенды Дивного народа». Разложив все по местам, я устроилась на кровати с «Правилами писания», рассудив, что эта книга – основа.

К обеду, когда бабушка и Фир проснулись, я уже осилила треть книги. Было очень интересно. Как оказалось – знаки препинания расставляются по правилам. А еще, недаром у меня писать не выходило быстро, я же всегда пробовала писать книжными буквами, а для письма используется их упрощенный вариант. Попробовала, действительно, так намного легче писать. Еще были правила, как какие слова пишутся. Я с удовольствием читала и старалась запомнить как можно больше и лучше.

Когда Фир и бабушка проснулись, мы сели кушать. После еды Фир сказал, что нам нужен план занятий. А для начала, он предлагает пойти на озеро искупаться, и все-таки попытаться научить меня нырять и плавать под водой. Так как скоро начнутся недели дождей, то Фир предлагал сейчас сделать упор на нырянии и научить меня верховой езде. По утрам и вечерам заняться моей скоростью письма. Еще, он хотел бы меня погонять, чтобы увидеть мою физическую подготовку. Не знаю, на что он рассчитывал, какая такая физическая подготовка, ведь почти все мои дни проходили или в прогулках по лесу, или на берегу озера с книгой. Мы решили, пока солнечно, по утрам заниматься верховой ездой, потом днем идти на озеро нырять, а вечера занять письмом. Недели полторы, он сказал, должно хватить, чтобы освоить эти умения. Как раз, можем уложиться до плохой погоды, если дожди раньше не пойдут, конечно. А когда пойдут дожди, Фир предложил засесть за математику, историю, и все то же писание. И вообще, посвятить все это время умственной подготовке. Потом, за оставшееся время мы будем подтягивать то, что не успели до его отъезда, а за недели две до начала осени, поедем в соседний город Кринев и купим мне все необходимое для поездки в Академию.

Так мы и сделали, чтобы научиться нырять, как говорил Фир, у меня ушло два дня почти беспрерывного пребывания в озере. Ездить верхом я научилась почти за неделю, и то, подозреваю, только потому, что Ветер на удивление умный конь, и первое время просто сам меня ловил. А потом начались дожди, и пришлось прекратить занятия. Но Фир сказал, что я все делаю правильно, и не хватает мне только опыта. С моим письмом дело обстояло хуже. Каждый вечер я по три часа переписывала текст из книги «Легенды Дивного народа». Я уже писала, не выводя каждую букву, но все еще достаточно медленно. А потом пришли дожди, и мы стали заниматься дополнительно математикой и историей. С историей мы справились за несколько дней, книги читать я очень любила, и память у меня была хорошей, двух – трех раз прочтения книги хватало, чтобы я смогла цитировать ее по памяти. Фир был удивлен и очень горд моими успехами. Математика мне очень понравилась. Считать я умела и до этого, а вот всякие интересности: умножение, деление, решение задачек, также очень понравились, чертить с помощью линейки треугольники, квадраты, прямоугольники, и решать задачки с геометрическими фигурами… Я была в диком восторге от всего этого. К концу сезона дождей, который продлился почти месяц, мы прошли всю «Простейшую математику». А к моменту, когда все подсохло, чтобы можно было пройти и проехать, уже довольно быстро писала, но Фир говорил, что этого не достаточно, и стал еще больше и больше заставлять меня писать. Теперь я писала почти целый день. Утром мне диктовал Фир на всеобщем, а по вечерам я писала легенды по памяти на эльфийском. Все остальное время Фир начал гонять меня по ближайшим полянам, ямам, деревьям. Он где-то взял толстую веревку, как сказал – это канат, натянул между деревьями, и гонял меня еще и по ней. Также, этот вредный эльф, не забыл и про мои волосы. Каждый вечер он меня уговаривал, и просил, и угрожал, и ругался. К середине сезона дождей я сдалась и согласилась, что пусть отрастают. Вредный и доставучий эльф был счастлив. Он заваривал какую-то жутко воняющую травку и заставлял полоскать в ней голову. Что удивительно – это помогало. К моменту окончания дождей, длина моих волос доходила до лопаток, что, конечно, меня не радовало.

Когда все окончательно подсохло, бабушка нас с Фиром выпроводила на ярмарку, снабдив большущим списком покупок. Вернее, она послала Фира, а он взял меня с собой. Со списком мы справились довольно быстро. Фир сказал, что ему нужно зайти к кузнецу, подковать Ветра, а я вдруг увидела Лунику. Она всегда мне рассказывала все последние новости и угощала вкусным соленым твердым сыром, что делал ее отец, а я ей приносила из леса травки и шиповник для чая. Вот и сейчас, ее увидев, я очень обрадовалась и сказала, что посижу пока у Луники. Он согласился, сказал, что подождет меня в трактире, и ускакал к кузнецу.

Я поспешила подойти к Лунике. Она сначала меня и не узнала. Ну, конечно, ведь я все-таки изменилась. Фир погонял меня знатно, и теперь от меня остались, совсем, кожа и кости. Да и волосы стали длинными. Так что, вполне ожидаемо, что Луника меня не узнала. Когда я подходила к ней поближе, непонимание на ее лице сменилось недоверием, а когда я совсем подошла и улыбнулась ей, то полным удивлением и восторгом.

– Кьяра, это ты? Ты так изменилась, я тебя совсем не узнала. Похорошела. А волосы как отросли. А похудела как. Ой, Кьяра, тут такое произошло! Пошли к нам, я тебе все расскажу, и батя там новый сыр сделал на пробу. Он в него добавил каких-то травок. Тебе оставил специально несколько кусков, как самому большому ценителю.

Луника жила недалеко от ярмарки, так что, добрались мы довольно быстро. Набрав из дома побольше вкусностей, мы с Луникой удалились в сад, секретничать. В итоге, пять минут спустя, мы с Луникой удобно устроились на покрывале, под старой яблоней, со своим любимым сыром, а Киш все время крутился вокруг меня, подлазил под руку, пытаясь выпросить еще один кусочек сыра.

– Кьяра, помнишь, ко мне собирался, свататься сын кузнеца – Носим. Мы с ним часто ходили гулять. Так вот, он женился. Ты представляешь? Он женился на Гульке.

Ну, я вполне могла такое представить, так как кузнец и его сын, обладали красивой внешностью, но премерзким характером. Они часто обсчитывали, обманывали, и, вообще, были довольно неприятные в общении. Но Лунике красота глаза застила, и она считала, что Носим – ее судьба, и последние два года вела бурную деятельность по его привлечению. Ну, что сказать, почти привлекла, еще чуть больше месяца назад, когда я тут была в последний раз, кузнец собирался засылать сватов для сына именно к родителям Луники. А Гулька была сиротой, ее родители померли прошлой зимой, и теперь Гулька заботилась о двух малолетних братьях. Жили они небогато, но по соседству с кузнецом. Скорее всего, кузнец надумал прибрать к рукам земли соседей. Вот, думаю, и весь секрет большой любви Носима. Тем временем, Луника продолжала свой рассказ:

– Мамка ходила помогать готовить ко свадьбе, так сказала, что Гульке все время плохо было, и что нагуляла с сыном кузнеца ребеночка, вот он и женится. А ты ж знаешь, что он меня на сеновал приглашал, ты представь, если бы я сходила с ним? Кошмар! Но это и к лучшему… – слова лились из Луники непрерывным потоком, я успевала только что-то промычать в нужных местах, и дальше есть сыр.

– … Но это еще не все. Ко мне тоже сваты приходили, так что я теперь невеста. Ты же знаешь, что я у бати одна, да еще и дочь, ну, в общем, дела не оставишь. Он и узнал, что у сестры моей двоюродной бабки, есть два внука. Они живут в Красте. Батя разузнал, где и как, и съездил к ним еще до недель дождей. Я, конечно, напросилась с ним. Ну, еще бы, представляешь, Краст, там так красиво. Ну вот, приехали мы, значит. Пошли в трактир. Сняли там комнаты. Устроились. Ну и пошел батя к ним домой, помощника себе зазывать. Пришел весь расстроенный. Сказал, что поговорил с их матерью, но их самих не застал. Та обещала, что все им передаст, и они сами, если заинтересуются, то придут к нам в трактир, и дадут согласие. На следующее утро спустились мы к завтраку, а хозяин трактира говорит, что нас молодой господин с самого утра дожидается. Оказалось, что это младший из сыновей, и он согласился. Батя был очень доволен. Кьян. Его зовут – Кьян. А на обратном пути мы с Кьяном познакомились ближе и разговорились. Он такой хороший и красивый. И во время дождей подошел ко мне выяснить, как я к нему отношусь, может ли он прислать сватов ко мне после. Ты представляешь! А потом, через день как прошли дожди, он взял коня и уехал. А вчера сваты приехали вместе с ним. Я такая счастливая! Мы решили сыграть свадьбу в начале осени. Он мне привез три сундука приданого. Ты придешь? Конечно, придешь, о чем это я. А батя просто счастлив, говорит, что и дочку в хорошие руки пристроил, и зятя сам выбрал, и помощника нашел, и приемник из Кьяна получился отличный. А еще, – и Луника ненадолго запнулась, покраснела, вздохнула, и начала довольно медленно рассказывать дальше. – Ну, помнишь, я тебе говорила, что, ну, Носим на Гульке женился, так вот, она не хотела с пустыми совсем руками прийти к жениху, ну, и стала продавать коня, что ее отец привез с города перед смертью. Ну, в общем, батя меня послал узнать все. Я пришла к ней, а младшие сказали, что Гуля в сарае, ну я и пошла туда, дай, думаю, заодно посмотрю на скотинку, а там Гулька и Носим, – и замолчала, мне даже пришлось ее подталкивать.

– И… Луника, что было дальше, сговорились, про коня-то?

Луника совсем покраснела, подвинулась к моему уху и зашептала. Такое на моей памяти было впервые. Обычно, Луника, если что говорила, так это, наверно, слышали и все соседи, а тут…

– Ну, понимаешь, там они были голые, совсем… и они терлись друг о друга… а еще оба стонали, и потом Гулька стала на колени, а Носим стал засовывать ей в рот эту штуку, ну, ты понимаешь… а потом они оба легли, и Гулька стала на нем прыгать. А я стояла и не могла двинуться, а потом Гулька посмотрела на дверь и увидела меня. Она так улыбнулась противно. А я испугалась и убежала. Вот, ну, в общем, бате я сказала, что с Гулей не сговорились, он, конечно, расстроился, что придется ехать в город на ярмарку за новым конем, но уж лучше так, чем опять туда идти. А еще меня вчера Кьян пригласил на сеновал сходить с ним. Ну, ты понимаешь. А я… Ну, я сходила… не знаю, что мне и делать теперь? Он меня опять сегодня звал. А я не хочу больше идти, Кьяра. Это было больно. Нет, сначала все было приятно, а потом… Ну, мы все равно же должны сыграть скоро свадьбу, так что я сходила, а теперь… Кьяра, а что ты думаешь? Ульяна рассказывала нам, помнишь, что ей все понравилось, да и Гульке, вроде, нравилось все, что происходило, раз она улыбалась. Может со мной что-то не так, раз мне неприятно и больно? Поговорить с мамой я боюсь, она с меня шкуру снимет, а Кьян сказал, что так бывает, и что сегодня мне должно все понравиться. Кьяра, а что ты думаешь?

У меня аж сыр застрял в горле, от такого рассказа. Я думала, что Носим и Гулька друг друга стоили – никогда не брезговали нажиться за счет другого. А насчет сходить, я не знала, действительно, не знала. Ульяна нам с Луникой чуть меньше года назад рассказывала, ну, что там происходит, вернее, мы ее пытали, а она вся красная почти, отвечала на вопросы. И она действительно говорила, что это – приятно. И что свадьба – это хорошо, но с хорошим человеком, а в том, что новый жених Луники хороший, это еще вопрос. Нужно сначала мне его увидеть, а потом уже радоваться или не радоваться за подругу. Все это я и выложила Лунике. Она, конечно, расстроилась из-за моих слов про свадьбу и жениха. Мои слова о том, что я была права о Носиме, она, как всегда, пропустила мимо, и сказала, что, наверно, все-таки сходит сегодня с Кьяном, так как он с батей должен уехать в город на ярмарку, почти на две недели, так что она его долго видеть не будет. Мы еще немного поговорили с Луникой о свадьбе, а потом пришел ее отец и Кьян. Кьян мне понравился сразу – открытый, улыбчивый, веселый, чем-то похож на саму Лунику. Купив у отца Луники сыра с собой, я пошла к трактиру, где меня уже, наверно, заждался Фир.

Фир нашелся за одним из столов, он сидел боком к входу, и с ним разговаривала подавальщица. В таверне было много народу и очень шумно, так, что мне удалось подкрасться к нему незаметно. Я все время пыталась к нему подкрасться, и дернуть за косу, но он всегда был на страже, так что дергали, в основном, меня, и по попе, не больно, но очень обидно. Я уже, было, уверовала, что на сей раз все получится, но тут я услышала разговор Фира и Марики. Она его пригласила к себе вечером домой. О-о-о, у меня не было слов. Неужели пойдет? А как же я? Я боюсь сама домой ехать с ярмарки, тем более сейчас, когда скоро начнет темнеть. Я как-то никогда не думала, что можно думать о Фире в этом направлении. Ну, вообще, наверно, можно. Он же эльф, а они красивые и всем нравятся. Фир, тем временем, был очень зол, хоть и старался не показывать этого. Наверно, со стороны это и было не заметно, но мне, которая не раз доводила спокойного эльфа до дерганья его ушей, сразу стало это заметно. Дергать за косу его сразу расхотелось, а то еще действительно отшлепает ремнем, как обещал всегда. Фир, тем временем, отказался от столь заманчивого предложения, сказав просто, что его это не интересует. Подождав пару секунд, пока уйдет Марика, я подошла к Фиру. О, да, он злился… и еще как… Неужели Марика, успела так довести спокойного эльфа, за каких-то пару часов? У меня ушло бы, как минимум, дня два беспрерывного дерганья Фира, чтобы он так стал злиться. Да я когда подстриглась, он не был таким злым.

– Ты где все это время была? Я приезжал за тобой к родителям Луники, но там никого не было.

Ой, так это он на меня злится. Как-то сразу захотелось вернуться обратно, к Лунике. Ну да, мы в саду сидели, за домом, как-то я не подумала, что Фир может меня искать и волноваться.

– Извини, Фир, мы за домом сидели в саду.

– Ясно. Пошли, давай, а то уже скоро темнеть начнет, а нам еще ехать и ехать.

Всю дорогу Фир со мной не разговаривал, да и дома на замечание бабушки, что я, наверняка, опять Лунику встретила, раз так поздно, только коротко кивнул, и удалился в сарай расседлывать и чистить Ветра. Вернулся он через час с мокрыми волосами и в чистой одежде. Наверняка, ходил на озеро. А я ленивая. Я у себя в комнате помылась тепленькой водичкой.

За бабушкой, почти сразу, как мы приехали, заехал пасечник и забрал к себе на хутор. Там у него заболел сын, и он очень просил поехать посмотреть, и помочь, если сможет. Так что, остались мы с Фиром одни. Ели мы в тишине. Фир по-прежнему злился и не хотел со мной разговаривать. После еды я решила пойти к нему мириться. Пускай лучше накажет, накричит, но опять будет со мной разговаривать.

Он привычно устроился на веранде с кружкой своего шиповника, когда я набралась смелости к нему подойти и сесть рядом, он уже почти допил, и собирался уходить спать.

– Извини меня, Фир, я должна была подумать, что нам ехать, а уже скоро будет темнеть. Не нужно на меня злиться, ну накажи меня, покричи, – хотя, когда это он кричал. – Пожалуйста, только не нужно не замечать меня, – совсем шепотом закончила я.

– Ох, Кьяра, мышонок мой золотой. Я вовсе не на тебя сержусь. Вернее, сержусь, но тут твоей вины нет совсем. Просто я очень волновался за тебя, когда не смог найти. Навыдумывал себе кучу ужасов. Кто же знал, что вы за домом в саду засели. – Фир пересадил меня к себе на руки и обнял. – Я уже хотел поднимать людей и идти искать тебя. Единственное, что меня успокаивало, что Киш был с тобой, и он бы смог тебя защитить, или привести меня на помощь. Не пугай меня больше никогда так. Хорошо?

– Я постараюсь, Фир, – тихо ответила я. Сегодня, слушая сказку на ночь, я так и осталась сидеть у Фира на руках. Он, вроде, не возражал, а мне было тепло и уютно, положив голову на его плечо, я так и заснула, не дослушав одну из своих любимейших легенд о драконах.

Раньше, я все время слушала все истории, рассказываемые Фиром, сидя у него на руках. А года четыре назад я стала расти, ну, вверх, и вес добавился соответственно, и мне стало неудобно залазить к Фиру на руки, ему же, наверно, тяжело будет. Фир мне ничего не сказал. Только, когда я уходила в тот день спать, этот вредный эльф поинтересовался: «целовать меня на ночь нужно, или я и для этого уже стала большая». Конечно, нужно! Я сама подошла к нему и подставила щеку. Получив привычный поцелуй, я пожелала ему спокойной ночи.

Проснулась я уже утром, в своей постели. Фир меня даже укрыл. Ура, вчера я заснула, и мои волосы пожалели. Фир, правда, об этом не забыл и заставил меня полоскать голову с утра. Дальше ничего необычного не было. Бабушка приехала к обеду и привезла меда. С семейством пасечника, почти все уладилось. Конечно, нужно будет еще съездить несколько раз к нему, но опасность миновала, и его сын уверенно пошел на поправку.

Глава 2

Весь следующий день Фир ходил задумчивый и к вечеру о чем-то стал шептаться с бабушкой. Причем они явно секретничали, а когда я к ним подходила, то замолкали. А на все мои расспросы не отвечали и просто переводили разговор в другое русло, отшучивались, или прямым текстом говорили мне не лезть. Так продолжалось несколько дней.

А потом, в один из дней, Фир во время обеда вдруг сильно побелел, слетел со стула в комнату, но по дороге просто упал на колени и захрипел. А потом так же резко подскочил, метнулся в комнату, а потом на улицу, вскочил на Ветра и ускакал, даже не оседлав. Просто как был, так и уехал. В комнате, единственное, забрал свою походную сумку и оружие. А все его вещи так и остались лежать в шкафу и ждать его возвращения.

Я хотела броситься за Фиром на улицу, но бабушка на мгновение удержала меня за руку. Когда я выскочила во двор, то увидела уже только удаляющуюся спину Фира верхом на Ветре.

– Не переживай, Кьяра, он скоро вернется.

– Что произошло? Ты же знаешь, бабушка? Скажи мне.

– Фир приедет и сам все расскажет, малышка. Не переживай. Он совсем скоро приедет. Может, уже прямо сегодня вечером, или же завтра с утра. Но, думаю, не позднее послезавтра, так точно.

Прошло три дня. Фира до сих пор не было. И я, и бабушка, уже очень волновались за него. А еще, бабушка, впервые на моей памяти, отказывала в помощи людям, когда они приходили ее звать. Давала указания, но, ни в дом, ни даже во двор не пригласила зайти никого. Даже когда ко мне пришла Луника, мне не разрешили выйти из дома и переговорить с ней. Происходило что-то странное и страшное. Я никогда не видела бабушку такой. Она всем отказывала и даже не принимала подарков, которые оставляли под воротами крестьяне за полезные бабушкины советы. Они там так и испортились. И сыры, которые принесла мне Луника, и мука мельника, да и корзинка ягод от какой-то сердобольной старушки, которой бабушка подсказала мазь от старческих болей в спине.

Еще, бабушка запретила пить воду из колодца и есть что-либо со двора. Дождевую воду тоже нельзя было.

Бабушка погнала меня на чердак, и заставила скинуть оттуда мешки с шиповником, солью, и жасмином. Зачем нам столько, и именно сейчас, я не знала, но выбора у меня особо не было, а раз бабушка сказала – значит, нужно. Шиповника нашлось пять мешков с прошлого года и четырнадцать уже с этого. Соли – всего семь мешков, а вот жасмина – десять мешков. Для начала я скинула вниз с чердака весь шиповник, за ним последовала соль и жасмин. Бабушка очень любила чай с жасмином.

Дальше все было еще страннее, шиповник меня засадили весь молоть. Когда я спросила, зачем нам столько и сразу, бабушка дала мне книгу «Народные методы борьбы с нечистью. Быль и правда». Ну, что сказать. Способов было множество, и большую их часть авторы книги разбивали научными доводами в пух и прах. Было много и полезных советов, но вот никак не выполнимых. Например, от монстров, хорошо действовала сетка из серебряной проволоки. Да и, вообще, они боялись серебра и не могли пройти за него. Оно их обжигало. Но где же мне взять такое количество серебра, да и зачем, вообще. Ничего ужасного поблизости от нас никогда не водилось. Еще помогали не пройти монстрам к дому кусты дикого жасмина, посаженные вдоль забора. Жасмина у нас во дворе рос только один куст, и то, старый и дряхлый, последние несколько лет наполовину спиленный, так как стал засыхать и трухлеть. Бабушка за ним очень ухаживала, но ему уже, к сожалению, ничего не помогало. И чем нам это может пригодиться, интересно. Соль, смешанная с толчеными цветками жасмина и шиповником, доступна почти всем. Я, конечно, сомневалась, что нам, вообще, это когда-либо понадобится, но с бабулей спорить себе дороже. Что цветков жасмина, что шиповника, было в доме завались, да и соли стояло на чердаке несколько мешков. Так что, можно попробовать, беды не будет, а отвлечет знатно. Еще я прочитала, что нечисть сгорает практически мгновенно – стоит в них попасть открытому огню. Книгу я так и не дочитала, бабушка позвала покушать.

За обедом она мне все и рассказала, аккуратно подбирая слова:

– Фир несколько дней назад почувствовал приближение метаморфов. Вернее, диких метаморфов. Они охотятся за магией – выпивая незащищенных юных магов досуха, да и простыми людьми не гнушаются.

Он, вроде, туда кого-то направил разобраться из знакомых. Но все равно, предупредил бабушку, что если ему придется уехать, то со двора ни ногой, и ничего ни у кого не брать, и не пускать во двор.

После рассказа моя тревога за Фира возросла многократно. Но бабушка уверяла, что его каким-то метаморфам не осилить – подавятся. Просто ему, почему-то, пришлось задержаться. А нам не помешает, на всякий случай, подготовиться к возможным неожиданностям.

Для измельчения шиповника, бабушка мне дала небольшую ручную мельничку. Мы зимой в ней иногда мололи зерно, а травы и шиповник бабушка запрещала, так как они плохо вымывались. Но теперь-то какая, собственно, разница. До зимы нужно еще дожить, как я поняла.

Шиповник молоть было легко, он легко крошился. И крутить было легко, но все равно, после почти десяти мешков шиповника у меня свело мышцы правой руки. Шиповника выходило из четырех с половиной мешков – всего один. С жасмином ничего делать не пришлось. Бабушка себе на чай его и так собирала, сушила и мяла перед тем, как засыпать в мешок. Так что с жасмином мне очень и очень повезло. Бабушка позвала опять кушать. После ужина мы уже занимались смесью вдвоем. Бабушка смешивала, расстелив на полу простыни, а я молола и молола. Смешивать все нужно было один к одному. Мешать предстояло до тех пор, пока смесь не начнет издавать легкое фиолетовое свечение. Так что в итоге у нас получилось, почти, девять мешков смеси. В корзинах заметила, что соль, как тяжелая, падает вниз, а жасмин с шиповником остаются сверху. Печально, очень, ну ничего, еще раз перемешаем.

Все, что получалось, мы ссыпали в корзины, застеленные снизу кусками простыни. Конечно, можно было бы в мешок, но где мы, и где мешок. Все равно не дотащим. Корзин в доме нашлось всего пять. Как раз на один мешок. Дальше я не стала заморачиваться и ссыпала все в мешки, из которых, по мере надобности, отсыпали.

С самого утра мы пошли обсыпать периметр вдоль забора смесью. А потом, бабушка нарисовала мне на бумажке разные знаки и заставила меня вычерчивать их во дворе, а потом засыпать их же готовой смесью. Конечно, смеси нам той, что вчера смололи, не хватило, и все эти действия заняли почти два дня. А еще я спросила бабушку про огонь. Ведь почти во всех легендах и сказках, что рассказывал Фир, всякая нечисть очень боялась огня. Бабушка не знала ответа, но сказала, что ночью можно будет попробовать, если до нас все-таки доберутся.

Добрались.

К обеду, вокруг нашего двора можно было уже наблюдать оживление. Казалось, что человек сто столпилось вокруг забора, и зазывают нас. На чердак мы с бабушкой забрались, когда уже полностью стемнело. Так как у нас хорошо был освещен дом, то под забором легко можно было рассмотреть страшных монстров. Бабушка сказала, что это и есть дикие метаморфы, их истинное обличие. Если раньше они были похожи на людей, то теперь с людьми их спутать было уже очень и очень сложно: черты лица у них заострились, руки вытянулись, доставая почти до колен, на руках появились гигантские когти, хорошо заметные и с такого расстояния, а в глазах у них появился огонь…

И мы решились попробывать, вдруг сказки не врут.

На чердаке уже было все готово. Пока я мучилась во дворе со странными знаками, бабушка все приготовила. Конечно, она не могла притронуться к моему луку, Фир запретил, еще, когда мне его подарил, но вот тряпочки и чугунок с готовым огнем, были готовы. Стрелы я разложила по пять штук. На них быстро намотала кусочки готовой тряпочки, недалеко от наконечника, так, чтобы стрела вошла в тело, и огонь коснулся монстра. Всего у меня было тридцать стрел. Я посчитала, что пять стрел, для создания паники в рядах монстров, еще можно будет выпустить, а дальше, скорее всего, они начнут уклоняться, так как поймут, что к чему и откуда. Тут же стояла специальная чаша с углями. Мои стрелы не горели и никак не портились, если, конечно, их не сломать, да и то не каждому по силам будет, а так они должны были сами возвращаться в колчан.

Всунув в костер пять готовых стрел, я выглянула на улицу из небольшого окна, прицелилась и поняла, что одежда очень мешает, придется ее снять, так как рукава мешают целиться. Я осталась в одной тунике с короткими рукавами, да и на руки бабушка заставила надеть перчатки Фира, чтобы руки не пожечь. Целится во что-то жизненно важное я боялась, да и рука не поднималась на такое. Я выпустила первую стрелу и задержала дыхание. Вспыхнет или нет?

Это действовало. Они действительно вспыхивали как солома. Не знаю, оставался от них только пепел, как говорилось в книгах, что читала и историях, что слышала или что-то еще, но вот панику я им устроила точно своими пятью стрелами. Причем пятая, похоже, была лишняя, так как монстр увернулся или я промазала. Я побросала все стрелы в чашу и, схватив в руку не глядя половину стрел, бросилась к окну напротив. Мой расчет был на то, что с другой стороны они не видели полета стрел и еще не предупреждены. Тут мне удалось попасть раз шесть, причем, я сначала выпустила несколько стрел в одну точку, а потом стала стрелять в разные стороны. Такая тактика сработала. Так я простреляла во все четыре небольших окна в крыше.

Когда стрелы закончились – мне пришлось подбивать итоги и заново все готовить.

Пятнадцать монстров из тридцати стрел. Все стрелы вернулись, но без намотанных тряпочек.

Намотав опять тряпочки, я повторила всю процедуру. Я сначала стреляла в одну какую-то группку, а потом пускала пару стрел вокруг. Такая тактика почти перестала срабатывать, и во второй раз попасть удалось всего в десять монстров.

Бабушка, пока я перематывала кусочки тряпочек на стрелы, считала потери в рядах метаморфов. С каждым разом мне все труднее и труднее было в них попадать. Они крутились и уворачивались.

До рассвета всю процедуру нам удалось повторить еще четыре раза.

В общем счете, итоги за ночь представляли собой около пятидесяти монстров. Семь стрел так больше и не вернулись. Руки от огня были защищены печатками, а вот пальцы я обожгла, да и руки повыше тоже. Там были волдыри и некоторые даже полопались. По своей глупости получила ожог на внутренней стороне руки – недалеко от локтя, и на щеке – попробовав держать зажженные стрелы в зубах, а еще наступила на один из угольков, которые в спешке убирала, перевернув чашу. Как я не спалила дом, я не понимаю. Но знаю точно, что за ночь эти монстры пострадали основательно, да и взломать забор они так и не смогли, вернее, смогли бы, если бы мы их не отвлекали. Утром я смогла рассмотреть наше окружение получше. Приблизительно на треть оно состояло из наших знакомых. К сожалению, бабушка не знала, действительно ли это наши знакомые, вернее, не знала, что случилось с ними, то ли их просто захватили, то ли приняли их облик. Я очень надеялась, что никто из наших знакомых не пострадал, и это просто такой облик чудищ, а не Луника с Ульяной…

Вниз я спустилась жутко усталая. Бабушка обработала мне ожоги, покормила и отправила спать.

Еще в тот день, как ускакал Фир, в доме, в бабушкиной комнате, под ее кроватью оказалась крышка подпола. Вниз вела лестница. Там был целый склад продуктов и бочек. Причем, там было все. С одной стороны всю стену занимали полки. На них были: и пирожки, и супы, и каши, и чашки, со столь любимым мне и Фиру шиповником, и зажаренные в печи или на костре куски мяса, и корзинки с ягодами и фруктами. Даже, столь любимые мной сыры были.

Вдоль другой стены было расположено около десяти больших бочек.

– Смотри, Кьяра, в этих семи – вода, а вот в этих – компоты из лесных ягод. Они кисленькие, легко утоляют жажду и прибавляют сил. Все те продукты в безвременье. Они свежие и горячие, как будто только приготовлены.

И еще, все утренние и вечерние умывания-купания, теперь предлагалось проводить с помощью мокрой тряпочки. Намочил, помылся, и очистил с помощью магии. У бабушки тут имелись специальные чистящие амулеты. Одно касание грязной вещи и вся грязь исчезает.

Вот такая у нас теперь стала жизнь.

Во сне мне снилось, что Фир, наконец, приехал и монстры, испугавшись его, разбежались кто куда. Снилось, что больше не нужно есть из погреба, что можно опять идти гулять в лес. А еще снилось, что Киш стал совсем большой и летает.

Последние две ночи были слышны вой и крики диких животных. Они все ближе и ближе приближались. Было очень страшно спать одной, и я теперь спала рядом с бабушкой. Конечно, у нас в лесу водились дикие животные, но они никогда не подходили так близко к жилью людей. Да и в лесу вели себя не столь нагло, стараясь обходить человека десятой дорогой. Да и, вообще, их присутствие не вызывало тех чувств, что я познала ночью, увидев только с крыши этих чудищ, что так старательно нас запугивали последнее время.

Так продолжалось еще несколько дней и ночей, но, сколько бы мне не удавалось попасть в этих диких, за день их количество все равно восстанавливалось, а то и возрастало.

От забора остались одни воспоминания, но все равно они не могли пересечь пока невидимую черту, где был ранее забор. Во двор я теперь боялась даже выглянуть.

Бабушка сказала, что это Фир постарался, но, к сожалению, и этой защиты надолго не хватит, в действенности же нашей смеси она была уверена, но все равно это должно остаться на самый крайний случай. И она все еще надеялась, что приедет Фир и со всеми быстро справится.

На третий вечер бабушка достала откуда-то шкатулку с какими-то кулончиками и цепочками, и навешала на меня все эти украшения. Теперь у меня на каждой ноге и руке было по четыре, хитро сплетенных цепочки с маленькими колокольчиками и бубенчиками. На шее прибавилось два кулончика. Один – в виде полого шара, сплетенного из серебряных ниточек, внутри которого был свет и ниточки серебра как бы удерживали этот свет внутри, не выпуская его, но свет пульсировал, и местами, время от времени, прорывался особо настырный лучик. Второй кулончик был просто розовый прозрачный камень с нарисованным каким-то животным внутри, то ли волком, то ли большущей собакой, и тоже был оправлен в серебро.

– Малышка, пообещай мне, что бы ни случилось, ты никогда не снимешь то, что я сейчас на тебя одела, кто бы и как ни просил, что ни говорил. Пообещай.

Такой серьезной бабушку я еще никогда не видела. Стало совсем страшно, я чувствовала, что что-то должно случиться, что-то плохое, и она это знает и потому говорит всё это. Я и раньше готова была ради нее и Фира на все что угодно, а теперь и подавно.

– Хорошо, бабушка, я обещаю. Я никогда не сниму по собственной воле ничего из того, что ты на меня надела, а если кто-то захочет силой снять, то буду сопротивляться.

– Не переживай, силой это с тебя не снимут. Просто не смогут. А теперь, давай ложиться спать.

– Но как же стрелы и чердак?

– Не нужно, малышка, в эту ночь спи. Фирантеринель не успел – теперь наша очередь. Спи, – и она подмигнула мне.

Я никак не могла заснуть. Из-за волнения за Фира, и криков и воя животных почти что у нас во дворе. Иногда даже было слышно, как они скребутся в остатки забора. Было очень страшно. Бабушке надоело слушать мое нервозное состояние, и она меня заставила выпить чашку с горячим напитком шиповника и каких-то травок. Что там были за травки, я не знала, но практически сразу же уснула.

Разбудила меня бабушка за пару часов до рассвета. Вой и крики животных стали настолько слышны, что я поначалу подумала, что они прямо надо мной сидят, и как они меня только не разбудили.

Бабушка была вся бледная, под глазами у нее виднелись синяки, да и выглядела она совсем страшно, за какую-то половину ночи она стала совсем дряхлой высохшей старушкой.

– Слушай меня внимательно, моя маленькая Кьяруська. Садись, я тебе заплету волосы. А потом ложись на живот, я тебе буду рисовать на спине защитные руны, а ты слушай.

На голове мне бабушка заплела сбоку три тоненькие косички, вплетая в них яркие небольшие перышки, бусинки, и яркие веревочки.

– Мышонок, эти три косички – они не простые. Они статусные. Они покажут знающим кто ты, и к какому роду принадлежишь. Все события твоей жизни будут на них отражаться так же, как сейчас отражены в них жизни твоих предков. Я должна была тебе их заплести только в шестнадцать лет, но времени у нас потом может уже и не быть, так что послушай меня. Они не простые. Как только я защелкнула на них последние бусинки, они перестали расти с остальными волосами. Они будут расти очень медленно. Тебе их не придется переплетать, чтобы не случилось, они останутся в таком же состоянии, как и сейчас. Со временем на них могут появляться новые и новые украшения. Где-то за десять лет они отрастут всего на пару сантиметров, так что, не пугайся. Ну вот, с волосами закончили.

Я легла на живот и оголила спину. Бабушка взяла золотую краску и принялась рисовать на спине. Было щекотно от тонкой кисточки, и еще, краска, высыхая, начинала жечь, не сильно, но вполне ощутимо. После спины настала очередь груди и живота, кистей рук и щиколоток. Потом были ладошки и ступни, а напоследок, бабушка нарисовала какой-то орнамент у меня на лбу.

– Значит, слушай меня, маленькая. Как только я закончу – ты должна будешь уйти. Не плач, маленькая. Все хорошо. Послушай меня внимательно. С Фиром что-то случилось, раз он так опаздывает. Скорее всего, это была ловушка. Но ты не переживай, я уверена, что он со всем разберется и приедет, вот только может быть поздно. Их слишком много. Защита может не выдержать, она уже на пределе. Поэтому тебе придется уйти. Когда я закончу, то эти руны на твоем теле скроют тебя ото всех ненадолго, но тебе хватит времени уйти. За это время ты должна уйти как можно дальше и спрятаться. Пойдёшь через лес до гор. Когда подойдёшь к горному хребту – бери влево и иди, иди, пока не дойдёшь до озера. Оно находится возле самых гор, ты его, думаю, ни с чем не перепутаешь, оно почти прозрачное и подходит под самую гору. Ты должна будешь нырнуть в него, помнишь, как тебя Фир учил. Только нырять нужно будет глубоко. Киша призовёшь, помнишь, как вы с ним баловались все прошлое лето. Он не ныряет, а тебе он понадобится, маленькая, он тебя защитит всегда. В горе есть проход. Он был давно затоплен, о нем мало кто знает, тебя там ждать не должны. Они боятся воды. Выплывешь ты по ту сторону в пещере, она очень холодная, как и вода, но у нас нет выбора. Вынырнешь – выпей настойку для согрева. Обязательно выпей, иначе можешь умереть от холода. Ты должна сбежать. Ты должна выжить, пожалуйста, выживи… – бабушка ненадолго замолчала и всхлипнула, а через некоторое время продолжила. – Постарайся до пещеры не останавливаться надолго. В пещере, когда вынырнешь, куча всяких ходов, проходов, там легко потеряться. Чтобы выйти, тебе нужно всегда идти по правую сторону. Сразу возле озера, как подойдёшь к стенке, клади правую руку на стену и иди, ведя ею. Как только под рукой почувствуешь проход – сворачиваешь и так до выхода из пещер, они очень коварны, и легко не заметить хода. Не убирай от стены руку пока не выйдешь и постарайся не отдыхать пока, там темно, и легко потерять направление, даже если на пару минут сядешь отдохнуть. Я тебе положу в склянках восстанавливающий чай, он тебе не сильно-то поможет восстановить силы, но спать перехочется на какое-то время, и ты сможешь выйти из пещер. По ту сторону гор будет опять лес, он почти такой же, как и наш, но там море ближе и теплее, там деревья будут выше, да и сам лес побольше будет. У тебя около недели уйдет, чтобы пересечь лес и выйти к морю, там увидишь вдалеке на берегу город, он-то тебе и нужен. Там есть Магическая Школа, иди туда и поступай, там тебя не смогут достать. Фир приедет к тебе и заберет. А на праздники, когда будут каникулы, вы приедете ко мне. И, малышка, скрывай свою историю. Никто не должен знать, что ты убегала от охотников. Скажешь, что жила в небольшой деревушке вблизи от города. Тебя охотники могут и так выследить, или свои же друзья продать охотникам из зависти или конкуренции, а так, пока не пойдёшь в Академию, твою реальную силу никто не узнает. Ну вот, чуть осталось.

– Зачем они за мной охотятся?

– Сила, Кьяра, им нужна твоя сила. Они почувствовали силу, и пошли по твоему следу, обычно они находят таких магов как ты – необученных и выпивают. Мало кому удается выжить. В городе не снимай плащ – твои глазки выдадут тебя сразу, пока не попадёшь в Школу, избегай всех. Руны тебя скроют, но если охотник даже случайно тебя коснётся, то руны на него перестанут действовать. И кого бы ты по дороге не встретила, не дотрагивайся до него, и старайся не разрешать до тебя дотрагиваться. Будь то Луника или Фир. Нужна ли им помощь, даже если они все будут в крови – не подходи. Фир, если тебя увидит, то сразу узнает и покажет свой родовой браслет. Родовые украшения метаморфам не по зубам. Слушай внимательно и запоминай, этого не будет ни в одной книге. Есть такие существа – метаморфы. Они могут принимать любую форму. Становиться любым живым существом. Так вот, когда-то давно, когда Темная Марьяна пыталась захватить мир, она заражала их тьмой, после чего они становились охотниками и ее верными слугами. Более безжалостных и жестоких охотников не сыскать в мирах. Но они не все такие. Многие из них смогли сбежать и остаться сами собой, но те, до кого добралась Марьяна – у них не осталось шанса и они уже себе не принадлежат. Они заперты внутри себя, обреченные наблюдать своей светлой душой за зверствами своего темного тела. Но и тут они сопротивлялись всему темному, сражались до последнего, и единственное, чего им удалось добиться, это того, что теперь темные метаморфы не могут сами без приглашения войти в дом или двор, но и то, всего какое-то время. Это они сидят вокруг нас и не могут войти, и просятся, и просятся. Им нужна твоя сила, чтобы выжить, на взрослых волшебников у них не хватает силы, а вот детей с магией и простых людей они могут одолеть. А еще, они взяли уже твой след, след твоей магии, и теперь их почти не сбить с курса. Ну, вот и все, малышка, одевайся. Я тебя люблю и верю, все у тебя получится. Передашь Фиру, что он ни в чем не виноват и что с него поцелуй за все. Я все-таки выиграю, наконец. Фир за тобой приедет в Школу и заберет, я знаю и верю в это… Да, и поцелуй его за меня, и передай «спасибо». Все же он волей-неволей выполнил то, что я просила, да еще и проиграл наш спор. Пусть не печалится, все так, как и должно быть…

– Чт…

– Он поймет, – подмигнула она. – Все, а теперь иди. Он тебя догонит, не переживай. Обязательно найдет и догонит…Если же нет… живи за нас… иди в Академию… Ну, все, иди, маленькая. Я тебя люблю.

Она утерла старческой рукой мои слезы и аккуратно, чтобы не стереть вязь рун, поцеловала в макушку.

Меня, почти силком, бабушка втолкнула в погребе в тайный ход. Киш полетел за мной следом. Вот только меня, в отличие от Киша, бабушка еще и обняла напоследок крепко. Все мои вещи мне бабушка собрала сама. Исключение составлял лук.

Идти мне ужасно никуда не хотелось, ведь там бабушка остается одна, я с ней никогда так надолго не расставалась. Да и я сначала не поняла, как можно из погреба куда-то уйти. Только когда Киш стал шкрябать одну из бочек, я заметила, что это обманка и что там проход. Но, хочу не хочу, а идти, судя по всему, нужно, так что я побрела в темноте на ощупь, постоянно спотыкаясь о кочки и корни деревьев. Вышла я из подземного хода уже, когда рассвело, возле озера и, как говорила бабуля, побежала в сторону гор. Киш бежал рядом со мной. Иногда забегая вперед, иногда отставал, но все время держался в поле видимости. Бежала я несколько часов, а потом поняла, что больше не в состоянии, и легкие сейчас просто разорвутся. Пришлось переходить на шаг, заодно и покушать нужно было. Идя, и не сбавляя темпа, я порылась в сумке, и нашла: несколько пирогов, пару яблок, несколько больших кусков вяленого мяса, сыр, что купили не столь давно у Луники и пару буханок хлеба. Там также нашлись несколько рубах и пара штанов, теплый плащ, свитер, шапка, одеяло и пара полотенец. Несколько фляжек с укрепляющим чаем, и еще какая-то склянка с чем-то еще, наверно, обещанная бабушкой настойка для согрева. Также там были все мои книги и записи, и два мешочка с деньгами. Сколько там было, я не знаю, сейчас совсем не время этим интересоваться. А еще там были книги Фира и его записи, а также его эльфийский плащ и любимые перчатки.

Я взяла пирог и большую половину скормила Кишу, а вторую ели съела сама. Есть совсем не хотелось, но я понимала, что нужно, иначе через пару часов свалюсь, и меня легко найдут. Когда я поела и немного отдохнула, то опять побежала, правда, в этот раз, решила делать перерывы, чтобы так сильно не уставать больше. Минут десять-пятнадцать бежать, потом около получаса идти шагом. Когда наступила ночь, я не решилась останавливаться, ведь неизвестно преследуют меня или нет. Светящийся камень я решила не использовать – его легко заметить издалека в лесу. Всю ночь я шла медленно, смотря под ноги, все время прислушиваясь, но не останавливалась ни на минуту. Ближе к обеду следующего дня я вышла к подножию гор. Спать хотелось неимоверно, и сил двигаться дальше не было совсем. Но нужно. Нужно идти. Отдохну в пещере – по ту сторону озера. Там так легко меня не достанут. По крайней мере, я на это надеюсь. До озера я добралась, когда уже начинало темнеть. Вот теперь быстро раздеваемся, достаем светящийся камень и зовем Киша. Я это очень не любила, хоть Киш и тингу – домашний демон, и жить он может на коже хозяина, но это так неприятно, да и когда он прячется, больно очень, а потом, когда он по тебе перемещается такое чувство, будто по тебе змея ползет… Бр-р. Когда Фир только мне привез Киша и подарил, то заставил много раз тренироваться. Было, в общем, «весело». От воспоминаний или от боли, но я заплакала.

– Киш, прячься… – Киш прыгнул ко мне на голую спину и раскаленным железом впитался в кожу.

– О-о-о-о… я забыла, как это больно. Киш, поменьше там ползай, пожалуйста…

Вода в озере была холодная. Чем ближе я подплывала к скале, тем она становилась холоднее. А еще нырять нужно…. Ну вот. Раз. Два. Три. Три коротких выдоха и большой глоток воздуха во все легкие. Ход я нашла только с третьего раза. Вынырнув, я набрала побольше воздуха, а потом нырнула в пещеру.

Я уже думала, что не выплыву. Когда я, наконец, увидела выход из пещеры, легкие горели огнем. А когда вынырнула, то заплакала. До берега было метров сто, а вода была ледяная, на поверхности плавали кусочки льда. Ну зачем все так сложно. Тело начинало неметь от холода. Не знаю, что подумал Киш, но он начал метаться по мне, очень и очень быстро. Это не сильно, но согревало. Из последних сил я доплыла до берега и выбралась. Когда я вылезла на берег, пальцы я почти не ощущала.

Позвала обратно Киша и стала одеваться. Пальцы плохо слушались, хотелось просто сесть и уснуть. Расслабиться не давал Киш, он как сбесился – кидался на меня, хватал, кусал, стоило мне замереть хоть на секунду и не поторапливаться. Когда с одеждой было покончено и настойка проглочена (вот это – гадость, скажу я вам, горькая, обжигающая, хоть и приятно пахла медом с малиной, фу-у-у, в жизни не притронусь к ней больше, надеюсь, по крайней мере, что не придется) и по телу расплылось необычное тепло. Мы с Кишем перекусили и устроились спать на одеяле, укрываясь теплым плащом. Как же все-таки хорошо, что Фир мне подарил такую сумку, и что вещи остались в ней сухими, даже несмотря на купания в ледяной воде по ночам. Светящийся камень я решила не прятать, все-таки не так с ним страшно, как в полной темноте.

А дальше сон. Сон, в котором я парила где-то под потолком нашей избушки и наблюдала.

Наблюдала, как бабушка закрывает за мной лаз…

Наблюдала, как она сама поднимается на чердак посмотреть, где ОНИ…

Наблюдала, как метаморфы начали бросаться на контур нашей смеси, и она стала светиться зеленым…

Наблюдала, как бабушка начинает тихо-тихо что-то шептать…

Наблюдала, как с каждым ее тихим словом все рисунки, что мы высыпали странной солевой смесью, вспыхивают ярким золотым огнем…

Наблюдала, как ее тело начинает биться в судорогах от боли…

Наблюдала, как голубой огонь охватывает всю ее…

Наблюдала, как он погас и унес с собой все надписи…

Наблюдала, как глаза бабушки начинают все больше и больше загораться тем самым голубым огнем…

Наблюдала, как с первыми лучами рассвета чудища начинают превращаться обратно в людей, и уже ломятся в дом под видом наших соседей…

Наблюдала, как бабушка что-то прошептав, стала большим светлым шаром…

Наблюдала, как свет из шара разносится и ширится по всему двору, и пронзает всех монстров на сотню метров, всех полулюдей и людей, вообще все…

Слышала их вой и крики…

Слышала шипение, с которым исчезает свет, оставляя за собой пустую выжженную поляну, где так долго стоял наш домик и где я была так счастлива…

Слышала тихий шепот любимого и знакомого с детства голоса бабушки: «Ты только выживи. Пожалуйста, мышонок, живи-и-и…» И тепло, окутывающее меня после этих слов…

Глава 3

Проснулась я вся в слезах, и еще долго никак не могла успокоиться. Как бы я ни старалась себя утешить, что это всего лишь сон, но внутри я точно знала, что это всё правда, и что бабушки больше со мной нет. Не знаю, сколько времени так прошло в слезах и истерике, пока я не услышала как во сне слова бабушки: «Ты только выживи. Пожалуйста, мышонок, живи-и-и-и…»– и тепло охватило все тело, будто меня кто-то обнял и утешил. Боль от осознания потери стала по чуть-чуть уходить, и в груди осталось только приятное тепло и грусть от того, что это прошло и больше не повторится.

А потом я вспомнила, что во сне ничего не было про Фира, значит, он жив, он меня найдет и заберет. Он придет за мной в Школу. Нужно только дойти до Школы. К Фиру…

Не знаю, сколько времени у меня заняло блуждание по пещерам. Иногда мне уже казалось, что они никогда не закончатся. Благодаря тем восстанавливающим чаям, что дала мне с собой бабушка, мне удавалось идти и даже, вроде, не теряться. Но с каждым разом становилось все сложнее удерживать внимание и сосредоточенно идти вперед. Уверенность падала с каждым шагом, а сомнения росли и росли. Мне стало казаться, что вот я, вроде бы, остановилась где-то и запуталась. Только кусающий за ноги Киш, не давал мне остановиться или сдаться.

Вышла я из пещер на закате. По моим ощущениям, прошло около трех дней. От облегчения, что я, наконец-то, вышла, я сидела и ревела, смотря как солнышко постепенно садится и все вокруг возвращается в привычную мне, в последнее время, темноту.

Из еды у меня почти ничего не осталось. Всего яблоко и пара кусков сыра. Сыр я решила отдать Кишу, а сама сгрызла яблоко. Заночевала я тут же в пещере. А с утра решено было идти покорять неизвестный лес. Проснулась я уже ближе к обеду, собралась и пошла.

Ночевать теперь я останавливалась, и мы с Кишем даже готовили пойманный им ужин. На третий день своего путешествия по этому лесу я вышла к озеру. Лезть в глубину я опасалась, но вот у берега помыться и постираться я все-таки решилась. После этого почувствовала себя, как заново рожденная. Все-таки как приятно быть чистой и не падать от усталости.

Идти было легко. К лесу я привыкла, правда, лес тут отличался от нашего, деревья были больше, и некоторые я не видела, ни разу в жизни, до этого.

Так как в этот раз я шла не спеша, то мне ничего не мешало думать и думать. Все мои мысли рано или поздно возвращались к бабушке. Так больно, как в начале, уже не было. В груди, с мыслями о ней, возникали только тепло и грусть. Странно, и как-то не правильно это. Но как я ни старалась, ничего другого почувствовать не могла. Потом меня осенило, что мне нужно придумать, что рассказывать, если спросят в Школе, ведь бабушка мне строго-настрого запретила рассказывать о себе, о ней, и о Фире тоже. Да и, вообще, было очень интересно, что и как там будет, а еще я думала, что когда Фир за мной приедет и заберет, то мы обязательно съездим обратно и посадим на нашей полянке много ее любимых цветочков.

Лес закончился как-то неожиданно на шестой день. Вот был и вдруг – обрыв, а там внизу – море. Красивое, синее-синее, аж чернит, с большущими волнами. Покрутила по сторонам головой – города не было видно. Решила, что, наверно, если залезть повыше, то и можно будет увидеть город. Действительно, на самой верхушке, неизвестного, но могучего и большущего дерева, я узрела вдали, едва различимые в дымке, башни города. Значит, нужно идти направо и, похоже, еще около недели или даже больше. Что-то город мне не казался близким.

К городу я вышла почти через две недели. Пришлось на второй день обходить реку – она впадала в море, и течение там было непроходимое. Почти три дня я потратила, чтобы найти брод, и потом обратно вернуться к морю.

К городу я вышла с утра. Оказывается, последнюю стоянку я решила устроить всего в нескольких километрах от города. Сам город мне не понравился. Он был большой, шумный, пыльный, с кучей народа, все время толкающегося, причем, много раз меня пытались задеть специально.

Школу я нашла довольно быстро, благодаря подслушанному в очереди возле городских ворот разговору. Мать рассказывала двоим своим пострелятам о Школе. Им еще рано было туда поступать, но она им пообещала, что они туда обязательно сходят. Также, из того разговора, я узнала, что за обучение мне придется, скорее всего, платить. Не много – всего золотой за год, но мне еще придется покупать все необходимое для учебы, и многие книги в том числе. Надеюсь, мне пятидесяти четырёх золотых хватит на все обучение и проживание. Хотя, о чем это я. Таких денег хватит на все, и еще останется. Да и Фир, если что, думаю, не откажется помочь, ведь он приедет скоро за мной. Должен приехать! Не может не приехать! Пусть он приедет… Мысль о том, что, возможно, тогда, в домике, я видела его последний раз, от себя всячески гнала. Еще идя по лесу я решила, что если Фир не будет сильно против, то останусь учиться в Школе, а потом и в Академию пойду. Мне было ужасно интересно, как там будет в Школе.

Как и рассказывала мать мальчишек – Школа поражала. Это был белоснежный огромнейший замок, с кучей башенок и переходов, прямо как на картинках в книжках, что дарил мне Фир. А на воротах были два единорога, смотрящие друг на друга, слегка наклонив головы. Насколько я помнила, единороги, вроде, символ какого-то эльфийского рода, очень старого, деятельного и влиятельного, а еще на самих воротах, в серединке, было изображение тингу. Не такого как Киш, а взрослого уже, с крыльями и хорошо видными клыками. Я непроизвольно опустила руку на живот, и погладила прятавшегося там в данный момент Киша. Он завозился, от чего кожа на месте его обитания стала чесаться.

Тяжело вздохнув, я пошла внутрь. Было очень страшно, я впервые, с момента побега, собиралась с кем-то заговорить, да и, вообще, люди на меня странно реагировали, многие просто боялись или начинали издеваться и дразнить. Фир говорил, что они боятся из-за цвета глаз. Чтобы как можно позже ощутить на себе все прелести человеческого страха, я до последнего, пока не попросят, решила не снимать капюшон плаща.

Когда я зашла внутрь, то сразу ощутила кучу звуков. Где-то вдалеке, что-то или кто-то сильно ревел, еще был шум голосов, много-много разных голосов. Я решила пойти на них. Обогнув переднее крыльцо замка, я вышла в небольшой парк, он весь был заполнен людьми, да и не только людьми, тут были и эльфы, темные и светлые эльфы, гномы и орки. Правда, к слову сказать, людей было намного больше всех остальных, а нелюди держались все в стороне. Я раньше никогда никого не видела, кроме эльфов, да и то, все мое знакомство с ними, было, исключительно, в лице Фира. Мне было очень интересно на них посмотреть. На них всех.

Люди вели себя вызывающе шумно и развязно, постоянно шутили, смеялись, некоторые что-то пили, кто-то что-то ел, девушки вовсю липли к парням, чуть ли не вися у них на шее. К слову сказать, не все были такими. Некоторые сидели тихонько в тени деревьев и читали, или просто сидели и ждали, причем, молча и ни на кого не отвлекаясь.

Нелюди сбились в кучки по видам. И держались ближе к выходу от всего этого безобразия.

Я решила, что это вполне разумно, в такой толпе могут затоптать и не заметить, и последовала их примеру, не приближаясь, конечно, ни к одной из групп. Когда я подошла поближе, то с удивлением заметила, что они все нечистокровные, во всей этой чехарде нелюдей, был только один эльф. И он что-то упорно рассказывал тихонько на ухо, небольшого роста полуэльфийке. Как я узнала, что они все нечистокровные, не видя ни одного их представителя кроме Фира? Ну, я хоть и не видела никогда нелюдей, но прекрасно знала все их отличительные признаки. Такие, как, например, у светлых эльфов: волосы всегда разного оттенка блондинистости, но все же, они все блондины, так же и кожа у них была идеальная, без веснушек, прыщей или загара, сколько бы они ни загорали, все равно оставались бледными. Так же, как и все темные эльфы – брюнеты, с темно-серой кожей и выступающими клыками. Также у всех эльфов, были исключительно правильные черты лица. Гномы были рыжими коротышками плотного телосложения. Орки были большими, более двух метров, с кожей темно-зелёного цвета, выступавшими клыками и жесткими волосами, заплетенными в четыре и более кос. Причем, цвет волос у них мог быть совершенно невероятных цветов: и красные, и желтые, и зеленные. Все зависело от клана. Нет полутонов, нет исключений – все четко. У каждой расы свои доминантные признаки. Их отсутствие или не полный набор, свидетельствует о разбавленной крови. А тут было, ну все не так. Из десятка светлых эльфов, только у одного все было нормально, а то: или с веснушками, или с курносым носом, или небольшого роста, а одна эльфийка обладала явной склонностью к полноте, что у обычных эльфов не наблюдается, а еще, почти у всех у них не было белых волос. Конечно, все они были светлыми, но не блондинами или блондинками. Исключение, как я и говорила, составлял только один эльф. Он был правильный, как и написано в книге: высокий, абсолютный блондин, с правильными чертами лица и идеально чистой бледной кожей. Но все равно, он никак не дотягивал до Фира. Темные эльфы тоже отличились. Почти у всех были разные цвета волос, брюнет был только один. Его сложно было причислить к чистокровным из-за его небольшого роста. Вернее, он-то был нормального, обыкновенного роста для человека – чуть выше меня. Но для эльфов, которые все как минимум выше его почти на голову, он был явно небольшого роста. Гномов было всего двое. Они явно были брат с сестрой, и еще, они были не коренастые. Они больше походили на уменьшенные копии эльфов. Вот интересно было бы посмотреть на их родителей. Орков было всего пятеро, и они все были очень похожи друг на друга: небольшого роста, и кожа их была темно-зеленой, вот цвет волос подвел, с чистокровными не спутать. Они все держались вместе, и последние минут двадцать стали что-то активно обсуждать.

Ждать пришлось около часа, и все время ожидания я пыталась отгадать, кто родители стоящих неподалеку нелюдей.

– Приветствую вас в Школе на вступительных испытаниях. Всех сопровождающих, прошу покинуть территорию Школы, а поступающих – остаться на своих местах. Ну вот, теперь тут остались только поступающие. Садитесь, пожалуйста. Да, прямо так, на траву. Сейчас я вам все расскажу, и приступим непосредственно к испытаниям, – вдруг разнесся голос из ниоткуда. Все сразу заозирались, как-то совсем незаметно исчезла половина народа с полянки. Лично мне показалось, что сказали непосредственно у меня за левым плечом, причем, так близко, что можно было ощутить дыхание говорившего.

– Испытания будут разделены на два этапа. Первый этап – проверка знаний. Второй – собеседование. Итак, сейчас перед вами появятся дощечки с тетрадями и писчие палочки. Сначала заполняете первую страницу, после чего открываете и начинаете отвечать на вопросы. Можете даже не пытаться отвечать коллективно или списывать, так как все это выявится на собеседовании. После того, как вы закроете тетрадь, на первой странице, где вы заполняли данные о себе, увидите пустой квадрат. Вам нужно будет зачеркнуть его крест-накрест. Но не ранее, чем вы закончите отвечать на все вопросы в тетради. После чего квадрат окрасится в красный или зелёный цвет. Красный – вы не прошли, зелёный – прошли. Те, у кого будет красный, могут сразу подниматься и уходить. Но ни в коем случае не мешать отвечать оставшимся. На всех нарушителей будет наложен большой денежный штраф, без права повторного поступления в школу. Не сидите сильно долго. Не знаете – пропускайте вопрос. От того, что вы над ним посидите – ответ к вам не придет, а время заберет, которое вы могли бы потратить на следующий вопрос. То, что вы ответите на все вопросы, не гарантирует вам того, что вы прошли. Также как и то, если вы пропустили какие-то вопросы, что вы не прошли. Цвет квадрата определяется количеством правильных, повторяю, правильных ответов на вопросы. Те, у кого окрасится квадрат в зеленый цвет, должны поднять вверх правую руку с дощечкой и тетрадью в ней. К вам подойдут и заберут вас на собеседование. На собеседовании, по его результатам скажут, поступили вы или нет. На этом все. Полностью на все ответы у вас есть не более пяти часов. Кто закончит раньше – прошу. По окончании пяти часов все тетради будут магически запечатаны, и квадрат окрасится соответственно количеству отвеченных вами вопросов. Ну что, Светлые Боги в помощь вам! Испытания начинаются!!!

Тут же передо мной возникла небольшая дощечка с тетрадью. Ну что, посмотрим. Ага, вот и квадрат. Так, а тут что? Имя. Ну что, раз только имя просят, то так и напишем. Фир говорил: никогда не говори более, чем спрашивают. На этой страничке все. Так, теперь дальше…

В тетради было несколько разделов: математика, история, легенды и сказки, травы и зельеварение, знание языков и рас. С математикой, историей, легендами и сказками, я справилась легко и быстро, травы и зельеварение вызвали затруднения. Вернее, вызвало затруднение то, что я многие названия не знала, да и описанные мне травы были совсем не знакомы. Так что, чуть более трети вопросов я оставила там без ответов. Также были вопросы с языками и знанием рас. Ну, с языками все понятно. Всеобщий и эльфийский – без проблем. Фир все же не зря меня мучил со своим эльфийским языком. Остальные языки прошли мимо меня потому, что были мне совершенно не известны. Жалко, наверно, не возьмут меня учиться. Знание рас – та же история. Общие сведения я знала про все расы, а вот что-то более – нет. Никаких обрядов, обычаев, и тому подобное, я почти никогда не встречала в книгах, что привозил мне Фир, да и сам он об обрядах и обычаях не рассказывал как-то.

Закончила отвечать на вопросы я часа за два – два с половиной и тут же зачеркнула квадрат. Сначала ничего не происходило. Потом он замигал красным и зеленым. Зеленый мигал больше вначале, а в конце мигал больше красный. Я уже совсем было расстроилась, когда загорелся квадрат ярко-зеленым. Причем если вначале, когда он мигал, то цвета были, скорее, как тени, то сейчас он был яркий, такой ни с чем не перепутаешь. Я очень обрадовалась и подняла, как и просили, руку с дощечкой и тетрадью. Пока меня не заметили и не подошли, я стала осматриваться. С поднятой рукой сидело еще несколько человек и трое нелюдей, включая полуэльфийку, которой, что-то рассказывал ранее эльф. К нам выходили люди и по одному уводили куда-то в здание школы. Довольно быстро подошли и ко мне. Это был обычный, ни чем не примечательный парень, если не смотреть на его уши. О-о-о, в нем была кровь эльфов.

– Здравствуйте. Тетрадь, пожалуйста. А-а-а-а. Км-м-м… Кьяра… а дальше, почему не написали?

– Ну, там же написано только «имя».

– Да? А, ну да. Никогда раньше не обращал на это внимания. Да и не только я, – улыбнулся мне парень. – Пройдемте. Сейчас будет собеседование, по результатам которого вам скажут, поступили вы или нет. Не волнуйтесь, отвечайте честно на все вопросы, ложь сразу же распознают. Ну вот, пришли, проходите.

Парень открыл передо мной дверь, пропуская. Комната была большой и светлой. Посреди комнаты стояли два стола и за ними шесть кресел.

За столами сидели четыре человека и два эльфа. И если о возрасте эльфов можно и не гадать – без толку, то с людьми было любопытно: три совсем седых старика и один молодой парень. Причем старики занимались каждый своими делами: кто-то дремал, кто-то что-то писал, а еще один смотрел в окно.

– Садитесь, – сказал один из эльфов.

– Спасибо.

Мой провожатый прошел к столу и положил перед тем же эльфом мою тетрадь. Потом отошёл и встал где-то позади меня.

– Хм-м, хороший результат, Кьяра… Кхм-м…, а почему только имя?

– Ну, там же написано только «имя».

– Ну да, ну да. Что же, ваше право. Снимите, пожалуйста, капюшон.

Ну, раз попросили, я сняла.

– Кхм-м, а сколько вам лет, Кьяра? – уже второй эльф. А все остальные, кроме эльфов, уставились на меня, приоткрыв рты. Причем как я успела заметить, у одного из стариков, как раз того, кто сидел и что-то писал, были тоже золотые глаза.

– Пятнадцать полных.

– По вам не скажешь. Вы знаете, что обучение платное?

– Да.

– Это два золотых за год. У вас есть деньги за него заплатить? – говорили же вроде один, ну ладно, два тоже есть.

– Да.

– У вас золотые глаза. Вы знаете, что это значит? – спросил собрат по глазам.

– Да.

Он, прищурившись, уставился на меня. Киш завозился, но ничего плохого я от него не почувствовала.

– У вас сильная защита. Это амулет? – спросил хитрый старик. Ну да… Ну да… Фир мне рассказывал этот прием: упоминаешь нужную вещь и смотришь, куда собеседник покосится или к чему притронется. Сколько раз меня на этом ловил вредный эльф. Размечтался дедуля, так тебе и сказали. Я смотрела на них и никуда не отводила глаза. Потом один из эльфов улыбнулся и сказал:

– Что ж, достойно. Прекрати, Самюэль. Она не расскажет. И правильно, девочка, делаешь. Видно, что научили. Давай посмотрим уровень твоих знаний и решим, что с тобой делать. Так. Математика. О, отлично, все задания. Очень хорошо. Так, что дальше? История. Да, всего два ошибочных ответа. Легенды. Интересно. Все правильно. Удивительно, – ничего удивительного, столько мучить Фира сказками. – Травы и зелья. Ага, а тут я вижу пробелы, причем очень характерные. Так, дальше. О-о-о-о, даже так. Эльфийский, причем, в совершенстве? – вот теперь на меня уставились оба эльфа, а один из них заговорил, причем на эльфийском.

– Кто тебя учил, Кьяра? Ты сбежала из дома? Ты образованна и умна, а твоя одежда и защита говорит о том, что тебя любили, оберегали и баловали. Твои знания трав говорят, что ты пришла из-за гор. Как ты оказалась так далеко от дома? За тобой придут. И если ты думаешь спрятаться у нас от своих родственников, то это может и удаться, но вот от эльфа, что тебя учил, более чем на полгода тебе не скрыться – он почувствует, когда защита Школы сольется с твоей аурой. Зачем тебе это? Судя по твоим знаниям, тебя готовили не к нам, а в Академию. Так как ты оказалась у нас, золотой ребенок?

Сколько вопросов. Тут не выкрутишься. И знают же, как и что спрашивать. Попробую промолчать.

– Не бойся, девочка, тут тебе ничего не грозит, если ты не нарушала никаких законов, – ха, размечтались. Не пройдет фокус.

– Самюэль, помоги ребенку, – сказал один из стариков.

Старик с золотыми глазами хлопнул в ладоши, и меня будто оглушило. Мне стало казаться, что я опустилась в темноту, и это совсем не мой голос рассказывает монотонно. Я уходила куда-то в темноту, и вместо меня стал появляться огонь, выжигая и прогоняя меня.

– Я пришла из-за гор, и у меня там не осталось дома. Около месяца назад на наш дом напали дикие. Черные охотники. – Все вскочили, подвинулись ближе ко мне и внимательно начали слушать.

– Сколько?

– Более сотни.

– Не может быть… – прошептал, устало садясь один из стариков, – не может быть… мальчики…

– Гораций, проводи профессора Сантгара к целителям, ему стало плохо, – обратился эльф к моему провожатому.

Гораций подошел к белому как мел старику, профессору Сантгару, и аккуратно, под локоток увел его из кабинета.

– Как тебе удалось спастись от них?

– Бабушка. Меня спасла бабушка. Не знаю, как она поняла. Мы три дня сидели в осаде. Потом мы мешали соль, шиповник и жасмин, и выкладывали смесью в земле какие-то руны, а по ночам расстреливали из окна горящими стрелами монстров. Потом она, ночью, разбудила меня, разрисовала мне спину рунами и отправила в лес. Она объяснила, как и куда идти. А сама, я видела потом во сне, она стала светом и уничтожила всех монстров.

Тут произошло что-то непонятное. Киш на теле завозился и выпрыгнул из-под расстегнутого воротника рубашки. Он остановился прямо передо мной, рыча в сторону золотоглазого. Такого Киша я еще ни разу не видела, вся шерсть его стояла дыбом и переливалась ярко-синим. А я чувствовала его, и то, что золотоглазый враг ослабил давление, в моей темноте стал пробиваться свет. Я тут же вытащила два кинжала из-за пояса и стала в оборонительную стойку. Как учил Фир. Нужно защищаться. Все враги.

– Тингу… – прошептал слева эльф, а парень, вообще, открыв рот замер. Золотоглазый смотрел на меня с ненавистью, и казалось, что вот-вот кинется. Другой старик отступил за спины эльфов.

– Прекрати, Самюэль, прекрати. Тебе не выиграть. Я сказал – прекрати! Или ты проигнорируешь прямой приказ директора? Отпусти ребенка!

– За ней придут, и нам не справиться с ним, – это уже правый эльф.

Золотоглазый нехотя закрыл глаза и опустил руки.

– Она врет. Пробивает темных охотников только эльфийский лук, а она человек, откуда у нее может быть эльфийский лук. Она не смогла бы. Ты прекрасно знаешь, Каринитель, ЧТО ОНА ВРЕТ!!! – проорал золотоглазый. Огонь все больше и больше захватывает меня.

– Ты так уверен, Самюэль? Посмотри на нее. Посмотри внимательно, Самюэль. Посмотри на ее одежду – это тебе не бродяжка, ее плащ, хоть и поизносился, но стоит больше, чем ты получаешь за год. Теперь посмотри на ее кинжалы – оружие легендарных королей. Даже у меня такого нет и, думаю, так как я только что нашел вторую пару из двух, то и не будет никогда. Давай дальше – она моментально встала, не задумываясь, в защитную стойку, причем в ЭЛЬФИЙСКУЮ ЗАЩИТНУЮ СТОЙКУ. Ее тингу, заметь, тингу, не какой-то там полупес, а демон-тингу, чистокровный демон-тингу, выпрыгнул на тебя за одно твое намерение подчинения. Ты так и не смог пробить ее защиту ментально, хоть с самого начала и старался. Да и хранитель в качестве бабушки, говорит о многом. Например, что ее защитил и укрыл очень сильный маг, который ее готовил к Академии, и если бы не этот случай, то ее тут не было. И поступала она, скорее всего бы, в Академию, а еще, что этот маг – эльф. Как много ты, старый дурак, знаешь сильных эльфийских магов, способных вызвать хранителя или призвать тингу для ребенка, и то, что этот ребенок сейчас стоит тут и в защитной стойке, думаю, нам очень дорого обойдется. Профессор Фирантеринель нас на кусочки разорвет. Я тут же пошлю магический вестник, думаю, он ее уже ищет. Вот только не знал, что он кого-то прячет, не знал, что у него есть сердце, хотя, если бы знал, то это уже был бы не он.

Эльф тут же сотворил вестника – небольшую ярко сверкающую птичку, и она с хлопком исчезла. А я стояла, напрягшись в стойке, боясь расслабиться. Киш все еще подавал сигнал опасности, хотя золотоглазый устало опустился на стул. Все события, как и ранее, проходили мимо меня, не задевая, будто смотрю со стороны, не участвую, только воля Киша заставляла меня по-прежнему стоять и сопротивляться непонятному давлению. Передо мной стояло все также трое людей и два эльфа.

– Кьяра, все прошло, успокойся, магистр Самюэль больше не будет атаковать. Пожалуйста, успокойся. И призови тингу, мы тебя не обидим. Пожалуйста, Кьяра, все хорошо, смотри, я обещаю, что тут на тебя никто больше не нападет и не причинит зла.

Ага, как же, пока Киш подает сигнал тревоги, что бы вы мне ни говорили, не успокоюсь. Фир выдрессировал на уровне рефлексов доверие тингу, так что, безвариантно, хитрый эльф.

И тут прозвучал сильный хлопок, комнату на несколько мгновений заволокло дымом. А потом я увидела Фира. Он стал аккуратно подходить ко мне.

– Кьяра, маленькая моя, это я, посмотри на меня, ты меня узнаешь? Вижу, что узнаешь, это действительно я. Вот, смотри: Киш на меня не рычит. Киш, иди ко мне. Ну вот, мышонок, видишь, он меня признал, вот так, опусти их. Ты – молодчинка.

Мышонок…, мышонок? Фи-и-ир-р-р, я сосредоточилась, действительно Фир, и Киш рядом крутится. Темнота и безразличие стали спадать. Фир, он тут. Он пришел. Нет, нельзя…

– Покажи-и-и-и, – прошипела я.

– Молодец, малышка, вот смотри, видишь – я это, мой браслет, смотри, я сейчас капну на него кровью, и он засияет, помнишь, как я тебе раньше показывал, ну вот, смотри, – он сиял. Его родовой браслет сиял! Это действительно Фир!

– Фи-и-и-и-ир-р-р-р-р, – кинулась я к эльфу на шею, и он привычно меня подхватил и обнял.

– Ну, мой золотой мышонок, ну не плач, все уже хорошо, все закончилось, я тебя не дам в обиду. Ну, не плач, не нужно, смотри, как ты испугала магистров и профессора. Ну, перестань, малышка. Вот, выпей, мышонок. Выпей.

Он мне подсунул фляжку с каким-то резким запахом. Выпив напиток из которой, я практически сразу уснула.

Глава 4

Проснулась я на следующий день ближе к обеду. Глаза открылись с трудом. Яркие и радостные солнечные лучики пробивались сквозь аккуратно вышитые шторки, заигрывая с моими ресничками. Под потолком где-то, летала муха. А на улице было слышно, как поют птицы, радуясь новому дню.

Обыкновенный летний день, такой же, как и многие другие до него. Вот только так плохо я себя еще не чувствовала ни разу.

Голова раскалывалась, а в глаза будто насыпали песка, горло першило и требовало вливания жидкости, причем, все равно какой, главное похолоднее и побольше, а когда я попробовала пошевелиться, то еще и жутко затошнило.

– Привет, мышонок, сейчас подлечу, не шевелись, сейчас все пройдет, – Фир вскочил с кресла, стоящего возле окна и подошел ко мне, сел аккуратно на кровать, а потом приобнял, и поцеловал меня в висок. Мне сразу стало легче – все прошло, но шевелиться все равно не хотелось. Было так приятно – сидеть вот так.

– Спасибо, Фир.

– Не за что, малышка, не за что. Я так за тебя волновался, мышонок, так волновался… – Фир прижал меня к себе еще сильнее. – Никогда бы себе не простил, если бы с тобой что-то случилось… Я приехал, а там все выжжено, я уже подумал, что тебя… что они…

Фир еще сильнее сжал меня в объятиях, мне даже стало больно.

– Фи-и-ир, задушишь… – прохрипела я.

– Извини, мышонок, – растерянно сказал он и чуть ослабил объятия, больно уже не было, но шевелиться все равно не выходило. – Расскажи мне, – совсем тихо попросил он меня, наверно, если б не сидела так близко, то и не услышала бы ничего.

– Они пришли почти сразу, как ты уехал… Сначала – это были наши знакомые, которые почему-то не заходили к нам во двор, а просили выйти к ним, бабушка не разрешила, а потом там собралось почти все село. Они все просили, требовали, угрожали… Вот только никто из них не смог зайти к нам. А бабушка, – я тяжело вздохнула. – Она не разрешала мне выходить за забор, а потом, вообще, не разрешила мне выходить из дому, кушали мы и пили только то, что было в подвале. Представляешь, у бабушки в подполье был подвал с секретным выходом. А потом мы смешивали шиповник с жасмином и солью, и с бабушкой сыпали под забором, и еще какие-то знаки, и они потом светились, а еще мы стали вечером стрелять из лука, что ты подарил в тех, а они превратились в каких-то страшных монстров. Бабушка сказала, что они не виноваты, что они борются… а потом бабушка меня разбудила, собрала сумку и отослала через подземный ход. Я шла, и шла, и шла… я так устала… но бабушка не разрешала останавливаться до пещер. А потом было озеро… оно было такое холодное-холодное, как зимой в колодце вода, а потом пещера… наконец, пещера… Там я заснула… И увидела, что с бабушкой случилось. Было так больно-больно… а потом вдруг стало как-то спокойно… и тихо… и тепло… и я проснулась… А она умерла… она ведь умерла? А я не могу… не могу… плакать.…Почему я не могу плакать я, наверно, очень плохая, что не могу о ней плакать… – Фир поцеловал опять в висок, и мы так посидели какое-то время, я продолжила. – Пещера была очень темная, даже со светящимся камнем нельзя было рассмотреть, что находится на расстоянии вытянутой руки, мне казалось, что она бесконечная. Все время держалась правой рукой за стену, как мне и сказала бабуля. Когда я вышла оттуда – у меня на пальцах не было кожи… Она стерлась… Было так больно идти и вести все время пальцами по стене… И нельзя было останавливаться… Бабушка сказала идти… И я шла… так долго шла… а Киш кусался… а потом, я вышла в лес, было очень больно смотреть на свет после темноты, и я еще день привыкала к свету. В лесу было хорошо и спокойно, да и Киш все время мне помогал: ловил что-то покушать или выводил к воде. А потом я вышла к морю. Ты видел море, Фир?… Оно такое… такое… такое большое… кажется, что тебя, по сравнению с ним, очень мало… или что ты совсем не существуешь, а есть только оно, большое-пребольшое.

А потом, в городе… их так много и все шумят… толкаются, они специально толкаются… Фир, они специально, ведь да? И Киш все время крутился, и очень хотелось почесаться, но ты не разрешал, и я… я… терпела. А потом, я пошла в Школу. А они сразу узнали, что я пришла из-за гор… и темнота, и те эльфы, они что-то сделали, и им кто-то сказал, они догадались, что ты меня учил, и начали расспрашивать, а потом одному стало плохо, и его увели, и тот, с золотыми глазами что-то сделал, и Киш выпрыгнул, и начал рычать. А я… я… я почувствовала, как что-то горит внутри, и становится так жарко… и его становилось все больше, и больше… мне казалось, что оно захватило меня, и я вся в огне горю… и это не я, и меня уносило куда-то в темноту. Мне так страшно было, а потом я услышала тебя и… и… я испугалось, что тебе будет плохо… что огонь перекинется на тебя, и тебе тоже будет больно…

В конце рассказа я уже сидела у Фира на руках и ревела, а он гладил меня по голове. Не знаю, сколько я так просидела и проплакала, но когда я успокоилась – туника Фира была вся мокрая, начиная с плеча, где я и ревела так сильно. А Киш пытался все это время втиснуться между нами, и утешить меня или Фира. Но это у него не особенно получалось, так что нам доставались попеременно от Киша касания шершавого язычка к рукам. Мой хороший Киш прекрасно чувствовал, что мне плохо, да и что Фир чувствует он, наверняка, тоже понял. Иначе, тому не перепало бы утешительных ласк от тингу.

– Прости, твоя туника…

– Не страшно, мышонок, не страшно… Я так за тебя испугался. Когда узнал, что они пришли к вам и… когда я увидел выжженную поляну… и не смог тебя почувствовать… я… я… я так тебя люблю, мой мышонок… так сильно люблю… прости меня, что не успел вовремя… прости.

– Я тоже тебя люблю, Фир, сильно-сильно, мне нечего тебе прощать… – и что мне ему прощать, он все равно ничего бы не смог сделать, ведь он один, а их было много-премного.

– Моя золотая мышка… – Фир, какое-то время, посидел молча, о чем-то раздумывая. – Я… Кьяра… я тебя здесь не оставлю… не обижайся, ты мое сокровище, и я тебя тут не оставлю. Они могут дойти и сюда, и выманить тебя, мы уйдем, я тебя заберу с собой. Хватит, теперь ни на шаг не отпущу, спрячу, далеко спрячу… а бабушка… она… она все правильно сделала… она… не переживай… все правильно… так и должно было быть… прости. Кьяра? – тихо позвал Фир.

– Она… я все равно чувствую себя виноватой.

– Не стоит. Я тебе потом все расскажу. Сейчас совсем не время, да и не место…

– Ты мне потом все равно все-все расскажешь. Хорошо?

– Да, малышка, обязательно расскажу, обещаю, – улыбнулся мне эльф.

Посидев еще какое-то время, мы встали, покушали, и Фир рассказал, что завтра мы уезжаем и нужно собраться. На вопросы: куда, далеко, и все остальные он отвечать отказывался, но от меня старался не отходить. Да он даже спать тут же устроился, а все мои возражения, и выслушивать не стал. Повздыхав немного, пришлось устраиваться. Не то, что меня это как-то смущало или что еще. Все-таки это был Фир, а не кто-нибудь, но вот спать было неудобно. Ну не привыкла я спать рядом с кем-то. Думаю, Фир за ночь получил не раз пяткой и локтями куда-нибудь. Но утром он не жаловался, хоть и был слегка взъерошен, и взглядом готов был убивать.

Перед выходом эльф зашел ко мне.

– Вот тут вещи, возьми, пожалуйста. Они мои, так что будут тебе велики. Все свои вещи тебе придется уничтожить – по ним можно выследить, откуда ты, да и меток могла нахвататься…

Провожать нас вышли только два эльфа. Кратко, учтиво попрощавшись с нами, они поспешили скрыться в школе.

– А почему только эльфы вышли?

– А остальные о нас не знают. Им стерли воспоминания и поставили блоки, чтобы они не смогли вспомнить о тебе, и о моем визите.

– А эльфы? Они ведь знают?

– Да, знают, но они поклялись родом молчать.

– А если они все-таки расскажут?

– Не расскажут, иначе они, и весь их род умрет и лишится посмертия.

– И они согласились на такое?

– У них не было выбора, – улыбнулся как-то совсем не по-доброму Фир.

– А почему ты меня так скрываешь, Фир? Что плохого, что я бы там поучилась?

– Я не скрываю. Я защищаю. Тебя бы там сразу раскусили с твоими знаниями, поняли, откуда ты, и за тобой началась бы охота. Ты довольно сильный в будущем маг и у тебя есть редкие артефакты, а еще, через тебя можно подобраться и ко мне. Как ты заметила уже – они легко проследили связь от тебя ко мне. Ты очень хорошо образованна. Так учат своих детей только маги и аристократы. Но первые в Школы не ходят – они идут сразу в Академию, а вторым Школа – это доступный максимум. Да и младше ты там всех, и у тебя слишком много эльфийских знаний. Вот и началась бы за тобой охота, ведь сразу видно по глазам, что ты маг, да и там, в кабинете, у тебя проснулись способности к магии огня. Все аристократы не против получить к себе в семью мага, и им все равно какими методами. Главное – твоя кровь соединилась бы в их детях…

Я даже передернулась, сидя перед Фиром на Ветре, из-за чего чуть не свалилась с него.

– Осторожнее.

– А как же полукровки? Я видела – их поступало много.

– Ну, во-первых, они полукровки, что уже отпугивает большую половину желающих. А во-вторых, они не так беспомощны и беззащитны, как ты думаешь. Они выросли в семьях, где с самого начала боролись за свою жизнь в интригах, сплетнях и многоходовых партиях. Они хищники априори. Если с ними свяжутся аристократы, то уже, скорее всего, нужно жалеть этих аристократов, а не полукровок. Тебе с ними не сравниться, слава богам. И пока я жив, я все сделаю, чтобы тебе не пришлось узнать, как это…

– Фир, я…

– Не переживай, малышка, от меня не так легко отделаться, – хитро улыбнулся мне эльф.

Фир хотел меня спрятать на каком- то острове, где есть такие же, как и я, одаренные. Там, по его словам, часто маги прячут своих детей, и он тоже рос на этом острове. Там не будет такого террариума, и я смогу подучиться к Академии, так как все там живут при Школе. Но самое главное: прожив на острове полгода – я получу его защиту. Что это за защита, он так и не сказал, лишь обмолвился, что я сама со временем узнаю, и что она его спасала, и не раз. Сразу мы туда не смогли поехать, так как нужно было ехать через лес призраков, а Фир, открывши портал из-за гор, потратил почти весь свой резерв, и ему нужно восстановиться. Поэтому мы сейчас поедем в один из его домов. О нем никто не знает, там близко природный источник, и Фиру, как магу, управляющему стихией воды и земли, легко будет быстро восстановить силы с его помощью.

До его секретного убежища мы добрались меньше чем за два дня.

Фир отвел меня в небольшую комнатку и сказал устраиваться. Сам он занял соседнюю комнату. Через некоторое время он, постучавшись, зашел ко мне. Я как раз раскладывала вещи в шкафу, отделяя те, что необходимо будет постирать и почистить в первую очередь. Все-таки с вещами у меня были некоторые проблемы, после того, как почти все спалил Фир.

– Вот тут еще вещи, возьми, пожалуйста. Они тоже мои, но они новые. Но я точно уверен, что на них нет никаких меток и тебя не отследят.

С этими словами Фир сгрузил мне на стол аккуратную, но, тем не менее, внушительную стопку вещей. Своих вещей. Да-а-а-а. Видимо, отдых предстоит только Фиру, а мне придется укорачивать и подшивать вещи.

Там было: три пары штанов, штук пять рубашек, три штуки нижних рубашек и три пары портков. И ещё с десяток носков и две пары сапог. Ха, ну если с вещами еще как-то можно сладить, то, что делать с носками и сапогами? Ладно носки, но сапоги.… Хотя, если надеть его носки – как раз подойдут и сапоги, так как носки, наверняка, сползут, вот и выйдет все по размеру. Как в этом всем я буду ходить, я не представляла. Ну что же, в принципе, нужно так нужно. Пойду мерить и смотреть, что и где нужно будет ушивать и укорачивать.

К моему величайшему удивлению, почти все вещи были мне впору. Вот только с рубашками и штанами немного просчитался Фир: штаны были длинноваты, да и у рубашек рукава были для меня длинными – закрывали на треть пальцы. Ну, вот и как это называется? Что, интересно, тут переделывать? Как такое, вообще, может быть, ведь он и выше и больше меня?

Я вышла и показалась эльфу. Мне казалось, что и не стоит браться за переделку. Все равно скоро дорасту. Надеюсь. Фир согласился с моим мнением, и мы решили ничего не менять.

– А когда ты успел купить вещи моего размера? Ты же все время был со мной? Разве ты мог так ошибиться размером со своими вещами?

– Я и не покупал, и это действительно мои вещи. Магия, Кьяруська, магия, – подмигнул он мне.

– ?!?!?

Фир улыбнулся.

– Повзрослеешь – узнаешь.

– Вредный-вредный эльф.

На что мне только рассмеялись в ответ и потрепали по голове.

Фир ушел на следующее утро, сказав, чтобы я за него не волновалась, что он вернется, как только сможет, скорее всего, завтра к обеду. Еды было достаточно. Да и книжки он мне подсунул интересные, так что время пролетело незаметно. Из двора дома, мне, как и ранее, было запрещено уходить.

Фир вернулся усталый и какой-то потрёпанный, а еще, абсолютно весь мокрый и дрожащий.

– Фи-и-ир, ты чего? Ты где так вымок? Фи-и-и-ир? – испугалась я, увидев его дрожащего и абсолютно замерзшего с синими губами.

– В-в-в-с-с-с-е-е-ен-н-норм-мально, К-к-к-ья-яра, с-с-сейч-часп-п-п-пройд-дет.

Он пошел переодеваться, а я кинулась заваривать его любимый шиповник. Вышел Фир минут через пять. Полностью одетый в теплую одежду, и уже не такого замерзшего цвета. Его еще потряхивало, но говорил он уже нормально. В кружку с горячим настоем шиповника он впился двумя руками. А я вспомнила про бабушкин согревающий отвар, который, к сожалению, весь выпила еще в пещерах. Вот бы сейчас Фиру его. Я стянула со своей кровати одеяло и накинула на него. Он ничего не сказал, но и не сбросил.

Через часа два Фир полностью отогрелся, даже сбросил одеяло и теплый свитер. Лето все ж таки пока что.

– Фи-ир, и где ты так замерзнуть умудрился?

– Кто-то очень хорошо пошутил, Кьяра. Нырял я в свой источник у себя возле дома, а вынырнул в ледяной пустыне. Не знаю, как мне удалось вызвать водяного и заставить его перенести меня домой? Ну, ничего, я этого так не оставлю. Я, конечно, там не умер бы от холода, но нестабильная магия из-за болезни, это как-то не очень, да и добираться бы пришлось оттуда своим ходом, а это несколько месяцев, как минимум. Ох, доберусь я до этого шутника.

Я во все глаза смотрела на Фира. Как такое, вообще, могло произойти. А я читала, даже ничего не почувствовала, что с Фиром беда.

– Есть у меня предположение, кто так пошутил, – тем временем продолжал Фир, – да, думал, он уже давно забыл обо мне. Я у него увел одну ба… э-э-э… ну, в общем, мы не сошлись во мнениях в одном важном для него вопросе, вот он и решил отомстить.

– А-а-а?!?!

Я вот, лично, ничего не поняла, в чем можно было так не сойтись мнениями, чтобы настолько отомстить. Ну да ладно, Фиру виднее.

На следующий день мы так никуда и не выехали. Фир заявил, что ему нужно отправить шутнику привет, с чем и провозился почти до вечера. А еще, потом, ему опять потребовался источник, и он опять ушел, но вот ни к обеду, ни к ужину, не вернулся. Наутро его тоже не было.

Ближе к обеду я уже начала порядком волноваться. А к вечеру, возле забора, я заметила странные фигуры, которые крутились, но зайти во двор не могли. А Фира все не было. Я была в панике. Если у себя дома я еще знала, что делать, да и бабушка подсказывала и помогала во всем. А тут я одна, Фир опять непонятно где и когда появится. Да что с ним опять случилось? Очень хотелось плакать от беспомощности ситуации и обиды на этого вредного эльфа. Как бы я не обижалась и злилась на этого эльфа, но я хорошо помнила, что темные охотники через некоторое время могут начать ломиться к нам во двор. Нужно обязательно начать действовать. К счастью, их тут было не так много, как тогда. Может, получится их перестрелять. Облазив весь дом, я нашла котелок, подходящий для нужных мне целей и взяла старую рубашку Фира, разрезала ее на тряпочки и намотала на стрелы.

Дом Фира был совсем не такой, как у нас. На чердаке не было окон, так что, пришлось лезть на крышу. Было очень неудобно там сидеть. Еще неудобней было целиться ночью в этих монстров, да и котелок с углями все старался соскользнуть. С охотниками я справилась довольно быстро, так как новых пока не предвиделось, я решила спуститься. Было холодно, и я все время очень боялась упасть с конька крыши.

В доме, вдоволь наревевшись, я уснула в обнимку с Фировым свитером, вернее, с какого-то момента, скорее в нем.

Наутро, я проснулась с гудящей головой и кучей ожогов на руках. Как-то с вечера я их не заметила, а тут прямо боль выжигает руки. Фира до сих пор не было. Зато вокруг дома, опять заняли круговую осаду монстры. И их стало намного больше. Интересно, как они узнают, что я тут, всем так на них везет или только мне? Но, ничего не поделаешь, нужно как-то попытаться выжить. Для начала, решила заняться волдырями на руках. Кожа щипала и горела, а многие волдыри уже полопались. Нужно было что-то надеть на руки, прежде чем стрелять, хотя, наверно, я тогда так бы не прицелилась. Где-то я видела в кладовке мазь от ожогов. Хорошо бы она еще не испортилась. Приготовить новую я, конечно, смогу, бабушка научила, но это так долго, да и не с такими руками. Хотя, если готовой не будет, то ничего не поделаешь, придется, сцепив зубки готовить. Когда я уже все приготовила для рук, то услышала рев и рычание монстров, а также удары оружия. Я тут же бросилась на крышу, по дороге, конечно, чуть не сорвалась, вот ни к чему хорошему спешка не приводит. Когда я влезла на крышу, то уже просто задыхалась. А рассмотрев, что там творится, тут же обрадовалась, что котелок с углями я так и не сняла с крыши, и что там еще что-то да тлеет, да и стрелы были со мной.

Там кто-то прорывался ко мне. Был это Фир или нет, я толком не знала, но упускать шанс пострелять этих гадов, пока они чем-то заняты и не смотрят, я не собиралась. Фир крутился как волчок. Отбивая удары со всех сторон, и швыряя в монстров огненные шарики. Я принялась ему помогать – стреляя горящими стрелами. Каждая достигла цели. Монстры вспыхивали и гасли уже в виде пепла. Под двойным напором они чуть отступили, и этого хватило Фиру, чтобы добежать до забора. Он его с легкостью перепрыгнул и вот тут я уже, по правде говоря, не знала, что и делать. Вроде, как и Фир. Но, а вдруг монстр. И я сделала то, что точно знала, их берет. Я выстрелила в Фира. Я целилось в левую руку в районе предплечья. Вроде, как и не опасно, и не сильно побеспокоит его потом, если что, но и достаточно будет монстру, чтобы сгореть.

Выстрел был идеальный, попала туда, куда и целилась, а вот Фир стал очень и очень злой.

Это действительно был Фир, мой Фир. Ну, наконец, он пришел. Я быстро слетела с крыши, забыв про все старые и новые ожоги. Про все свои страхи, упреки и обиды. Про все-все, что успела передумать и напридумать.

Дверь я еле открыла, скользкие, почему-то, пальцы никак не могли ухватить все защелки и крючки. Когда дверь, наконец, открылась, я увидела его: такого родного и такого чужого. Он как-то изменился. Черты его лица, как будто, более заострились, и он стал какой-то не такой, совсем не мой Фир, я отступила в сторону, и он аккуратно прошел мимо в комнату с камином. Я проследовала за ним, не зная, что сказать и сделать. Я видела, что это мой Фир. Но, в то же время, его взгляд пугал и заставлял дрожать.

Фир вытащил стрелу, кинул ее в уже потухший камин и подошел ко мне. Положил меч и сильно-сильно обнял меня.

– Прости меня, прости, я так виноват, прости, малышка, прости. Пожалуйста, не плач, прости, ну все, малышка, успокойся. Все уже хорошо. Я вернулся. Видишь – со мной все хорошо. Мышонок, отпусти, пожалуйста. Нужно еще много чего приготовить и сделать. Нам необходимо как можно быстрее уходить отсюда, их будет больше, они чувствуют сейчас тебя. Ну, все-все, прекращай реветь. Кьяра, ну давай, успокойся. Я со всем разберусь, – после его слов, хоть я и старалась успокоиться, но заплакала еще сильнее. Истерика, так долго откладываемая, наконец, получила право на жизнь. Фир как-то сразу весь напрягся, а потом тихо-тихо прошептал:

– Ох, маленькая, мне очень жаль, что так вышло. Не волнуйся, я вернулся уже и со всем разберусь. Глупая была идея. Хотя, если бы не она, то погибли бы дети Говерилуса. Ну, все-все, уже все хорошо, все будет хорошо…

Минут пять он меня утешал, гладя по голове и спине, шептал, всякие нужные слова и истерика прошла. Я выплакалась, слезы закончились, Фир был рядом, так что жизнь можно назвать почти счастливой.

– Ну вот, молодчинка, что успокоилась. Давай, теперь слезай с рук. Когда я закончу, хоть всю ночь будешь сидеть на руках, только, чур, не плакать, а то столько рубашек у меня нет.

Когда я отстранилась, и Фир впервые взглянул на меня – он дернулся.

– Что случилось, откуда столько ожогов? Почему все руки в крови?

– Ну, я в них ночью стреляла зажжёнными стрелами и, наверно, сейчас, когда стреляла только что, содрала волдыри от ожогов, – сказала я, рассматривая свои руки.

Смотрелись они ужасно, похоже, на них и живого места не осталось. И самое интересно, что пока Фир не напомнил про руки, то они и не болели. А теперь я еле сдерживала слезы.

– Ясно, с этим потом разберемся. Это же надо было додуматься до такого? До заката есть еще больше часа, так что, давай, рассказывай, что тут творилось, а я посмотрю твои руки, да и с тебя должок, лучница.

А потом, длинный рукав свитера Фира, упал на руку, перекрыв ему обзор, рассматривающему мои ожоги, и заставил меня покраснеть. А этот хитрый эльф только нахмурился, рассматривая уже свой свитер.

Потом он схватил меня за руку повыше локтя и потянул к столу.

Обработав мне руки и замотав их, он повернулся и спросил, глядя мне в глаза.

– Это же, вроде, мой свитер?

– Да, – мне было очень стыдно, что взяла его вещи без спросу.

– И-и-и-и….?

– Ну, мне было так страшно, а ты надевал этот свитер утром и он тобой пах – с ним не так было страшно и спать, и вообще… вот я его и одела… Не сердись на меня, пожалуйста. Мне очень стыдно, – совсем тихо закончила я. Фир подошел ближе и обнял.

– Я совсем не сержусь. Если тебе нужны будут какие-то мои вещи – можешь брать любые. Только, если я поблизости, то просто говори, что там что-то взяла или положила туда-то. Чтоб я не искал, в случае чего, того, чего там не будет. Магией, извини, не буду лечить – неизвестно, как будем выбираться, лучше пока поберечь силы. Иди пока, переодевайся и отмывайся, скоро выходим.

Переодевшись кое-как, я вышла в комнату. Фир уже тоже сидел совсем чистый, но без туники, в одних только штанах и сапогах. Хм-м-м… ну, оно, наверно, понятно, почему за ним все те девушки бегали в деревне. Хотя, на мой взгляд, вот так чтобы поразиться и пасть к ногам, так как-то не-е… наверно, привыкла уже…

– Ну что, давай, лечи, лучник ты мой, – и повернулся ко мне боком. На столе уже все было приготовлено. С одной стороны, прямо рядом с Фиром, лежали лечебные мази и бинты, а с другой стороны – продукты. Еще на столе лежала новая пара перчаток для меня, чтобы поменьше тревожить руки. Как оказалось, Фир уже сбегал в погреб за продуктами. Киш, тихонько урча, доедал что-то в тарелке. Сначала Фир помог мне надеть перчатки, а уже потом я приступила к его плечу.

– Извини, – прошептала я, бинтуя, уже обработанную руку Фира.

– Ничего, мышонок, ты все сделала правильно. Ты – молодец. Сделала так, как я тебя научил. Даже выбрала так, чтобы меньше болело и мешало. Так что, я совсем не сержусь.

Дальше мы довольно быстро поели, и Фир поднялся на крышу.

– Все плохо, малышка, нам придется уходить сейчас, пока есть хоть какой-то шанс. Завтра с утра их будет уже слишком много. Ты сильно устала?

– Не очень, я проснулась всего пару часов назад.

– Вот и отлично, давай бегом в свою комнату, клади все, что нужно к себе в сумку и пошли. Раздевайся до портков и туники. Сейчас дам тебе травы. Разотрёшься ими полностью. Сильно-сильно. Чтобы я этот запах мог услышать из столицы. А еще призовёшь Киша. Он должен спрятаться. Дальше мы выходим, и ты держишься за мной. Они тебя сразу не учуют, а в предрассветных и закатных сумерках они плохо видят, полагаясь на нюх. Когда я скажу – беги. Побежишь, меня не жди. Я тебя догоню, не волнуйся. Со мной все будет в порядке. Мне просто нужно будет увериться, что мы уйдем без преследования. Постарайся потише, и никакого Киша – они его уже учуяли и быстро выйдут на тебя, если он появится. Все-таки «темные охотники». На рассвете или может быть раньше, ты меня увидишь. Помнишь, что я тебе подарил у бабушки, так вот спросишь: «Где мой такой подарок» – именно так и спросишь, слово в слово. Ты знаешь ответ, и я знаю ответ, а вот охотники нет. Если ответят неправильно – зови Киша и беги, к воде беги, они за тобой в воду не сунутся. Но, надеюсь, ты их не встретишь – запах должен будет все отбить и даже подсознательно их оттолкнуть.

Бежала я долго, пока не почувствовала, что совсем выдохлась и закололо в боку, а потом пришлось быстро идти. Было темно, и я все время спотыкалась о корни и кочки, несколько раз я даже упала. А потом лес стал редеть, и луна на небе мне позволяла уже рассмотреть что-то больше, чем деревья впереди меня. А еще было холодно. Очень холодно. Вернее, пока я бежала, то холодно не было совсем, а вот потом, у меня уже зуб на зуб не попадал, и я чувствовала, что заболеваю.

Первое время, убегая, я еще слышала вой и рычание диких. А потом, к ним присоединился лязг мечей. Фир … Но вскоре остался только бешеный стук моего сердца и звуки ночного леса. Диких слышно не было, да и Киш притих. «Надеюсь, с тобой все там хорошо, вредный эльф». Пусть с ним все будет хорошо…

Фир догнал меня, как и говорил к рассвету. Небо только стало сереть на восходе. Я услышала шаги, обернулась и замерла. Это был Фир, весь в крови, но живой Фир. Я уже сделала к нему шаг.

– Фир…

А потом вспомнила.

– Фир… а где твой подарок?

– Всегда со мной, мышонок, – и приложил руку к груди. Хм-м… ответ, в принципе, правильный. Видимо, эльф понял, что я не совсем поверила его ответу и, морщась, вытащил свой солнечный камень из-за ворота туники. Бормоча что-то про недоверчивого ребенка.

– Фи-и-и-р-р-р… – бросилась к нему на шею я.

– Ох… все хорошо уже, малышка… все хорошо… пусти, мышонок… нам нужно идти, – но сам все равно крепко обнимал. Когда я, наконец, от него отстранилась, то вспомнила, что он весь в крови.

– Фир, – уже испуганно.

– Нет времени, там, в большинстве, не моя кровь, не переживай, да и смотрится ужасней, чем есть на самом дела. Пошли, нам нужно добраться до перехода к закату.

Ближе к обеду мы подошли к реке. Лес уже довольно давно закончился. Переправа далась тяжело нам обоим. Мне, из-за того, что не знала, что и как делать, куда лучше поставить ногу или где возможная яма. Да и течение не помогало. А Фир? Было заметно, что он устал. Очень устал, но упрямо движется вперед и мне помогает.

Где-то посередине реки, Фир схватил меня за руку и защелкнул красивый витой браслет на ней, он состоял как бы из трех половинок, крепящихся друг к другу тоненькими цепочками. Когда браслет защелкнулся – место соединения засветилось.

– Все, теперь они тебя так не видят и не чувствуют, браслет скроет тебя от них.

– А ты? Тебя они видят?

– Нет, – и показал на своей руке такой же браслет.

Еще через пару часов показался лес. А дальше, Фир стал все больше и больше в лесу забирать влево. По дороге мы собирали все встречающиеся дрова и хворост. Хорошо, что в сумку, что Фиру, что мне, было можно засунуть, что угодно, и она не изменит ни вес, ни размер, а то бы я уже давно согнулась под тяжестью вещей. Вскоре мы вышли на большую поляну с камнями. Их было множество. Гигантских и совсем маленьких камней. Фир, обходя совсем уж большие, вышел почти на середину поляны и замер. Когда я подошла к нему, то увидела перед ним темную, небольшую, всего метра полтора, яму.

– Там озеро, Кьяра, большое, подземное. Холодное и глубокое. До него метров десять. Нам нужно вниз. Не бойся. Прыгнешь – задержи дыхание. Когда входишь в воду – постарайся сгруппироваться. В какой-то момент почувствуешь в воде, что достигла дна. Это, конечно, обманно, но ты не зевай. Сразу же начинай всплывать. Готова?

Я помотала головой. Нет, нет, нет. Не хочу…

– Все хорошо будет, осталось чуть и отдохнём. Пошли…

И мы прыгнули. Ох-х-х… вода была ледяная. Даже холоднее, чем там, под горой. Бр-р-р-р. Я все сделала, как и говорил Фир. Когда я очутилась, наконец, на поверхности, Фир меня уже там ждал.

– Туда, вон видишь – выступ, поплыли.

Нас потряхивало от холода. Вода была холодной, так что толком отдохнуть мы не смогли, так как боялись, что ноги сведет судорогой, и мы, вообще, никуда не выплывем. Нет! Доплывем, не можем не доплыть! Но вот потом придется подтягиваться, так как выступ был довольно высоко. Надеюсь, сил хватит. Доплыли. А сил не хватало. Вернее, может и хватило бы, но руки так замерзли, что пальцы не слушались, и ухватиться за выступ я так и не смогла. Зато у Фира легко все получилось. Хоть я и видела, что он так же дрожал, как и я, но ему это все никак не помешало. Он ухватился руками, подтянулся и вылез. А потом свесился вниз и меня подтянул, можно сказать, что вытащил за руку.

Было очень холодно и каждое движение вызывало новый поток холодной дрожи. Хотелось сесть, скрутиться плотнее калачиком и отдохнуть. Все больше и больше усталость брала свое. Но останавливаться Фир так и не позволил – протащил еще метров триста, не меньше, и только тогда остановились. Я устало опустилась, на ближайший камень. А Фир, тем временем, стащил рубаху, вытащил свой нож и обрезал свою косу. Коротко, возле самого затылка, а потом еще раз – собрал свои волосы в хвост на макушке и еще раз обрезал. Получилось совсем коротко и очень неровно, а еще, совсем неправильно. Потом он подошел ко мне, и обрезал так же и мои волосы. Сначала я хотела увернуться, зачем столько отращивала-то, если вот так обрезать. Да и потом сам же настаивал, а тут так взять и обрезать. Но вот шевелиться совсем не хотелось, было лень и очень холодно. Да и как-то стало почти все равно, ну и что, что обрезал, сама же хотела. Все на что меня хватило, это хрипло выдавить из себя:

– Зачем?

– Чтобы ж-ж-жит-т-ть д-д-долго и счастлив-в-во. В-в-включ-чай м-мозги, Кьярус-с-сь, в т-т-такой холод-днющей пещер-ре не поможет д-даже эльфийская регенерац-ция. Ум-м-мрем от холода за с-считанные часы.

Нетронутыми оказались только косички. Все волосы он бросил на свою рубаху. Замотал и спрятал в сумку.

– Не сиди. Д-давай, переодевайся, а я пока з-займусь костром. А потом ты мне должна будешь помочь. Давай, не сиди, мышонок. Да и Киша позови, хватит ему прятаться, как раз полезен будет.

Пока я с трудом, так как пальцы от холода все еще не слушались, переодевалась, Фир успешно развел огонь. Сходил, набрал воды и поставил котелок на огонь, накидал туда каких-то травок, расстелил одеяла. Приготовил бутылочки с настойками и коробочки с мазями. Потом стал снимать с себя мокрую одежду. Смотреть на голого Фира, было как-то неудобно, и я закрыла глаза. Это было так правильно – сидеть с закрытыми глазами. Я так устала. Чуточку отдохну. Так меньше чувствуется холод. Совсем не холодно уже почти.

– Не спи-и-и!!! – проорал Фир прямо над ухом, тряся меня за плечи.

Сам он уже успел натянуть штаны и стоял по пояс голый передо мной. Новая туника и свитер лежали неподалеку.

– Ре-ек, – позвал он.

– Что? – а потом моя челюсть оказалась в районе пола пещеры.

На спине Фира появился тингу: большой, почти на всю спину, золотой, с белыми лапками и кисточками на ушках. А еще, у него были крылья. Красивые, белые крылья.

Я застыла, глядя на это божественное существо. Киш на спине недовольно завозился.

– Рек, – только и сказал Фир. В следующую секунду тингу выпрыгнул со спины Фира. Потянулся. Расправил крылья и взлетел. Полетал под потолком пещеры и аккуратно спустился. И так ехидненько уставился на меня. Вот что хозяин, – что звереныш. Вредный и ехидный.

Отвечать что-то вредному эльфу и не менее вредному тингу, мне не хотелось, и я показала им язык, тем самым выразив весь свой протест.

Фир молча, подошел и поцеловал в висок.

– И я тебя люблю, мышонок. А теперь, Кьяра, твоя очередь. Давай, помогай. Знаешь, как делать. Сначала настойкой, потом мазь и перевязать.

Я, молча, кивнула. Все же его ранили, и даже его регенерация не особо помогла пока что. Или она помогла, а там все было намного хуже. Тогда, выходит, он меня обманул, чтобы не волновать. Вредный, вредный эльф. А еще, оказывается, у него тоже есть тингу, а он молчал. Вот нечестно.

– Не обижайся. Такие знания бесценны, их принято скрывать. Так как они могут спасти жизнь, и не раз. Тебе тоже Киша придется скрывать. Ты же помнишь, я тебе уже об этом рассказывал.

Ну да, рассказывал, но все равно было неприятно, что он от меня что-то скрывал, я же ему все-все рассказываю.

– Да знаю, знаю, – проворчала я. Перевязывать Фира и обрабатывать ему раны, было больно. Мне больно. Глядя на его раны, у меня все внутри сжималось, и болело от его боли. Я старалась, как можно осторожнее прикасаться к нему, чтобы не причинить лишней боли.

– Давай быстрее, Кьяра, я тут замерзну. Не бойся дотронуться до меня, не покусаю.

– Извини, – сказала я и стала действовать более уверенно. Вскоре, с раной на руке было покончено, я ее не слишком туго перевязала. С плечом было сложнее – там была стрела. Фир ее обломал, конечно, чтобы она так сильно не беспокоила его, но все равно, древко ее все еще торчало. Немного нижи и левее, и, наверняка, попали бы в сердце. Мне стало как-то совсем нехорошо от этой мысли. Вытащила стрелу, обработала и эту рану. Оставалась еще одна. Под левой рукой был порез, довольно глубокий, ладони полторы. Ну вот, осталось перевязать и все.

– Кьяра, туго мотай, там в ребрах трещина.

Ох, Фир, как же тебе было больно. И слова не сказал. Вот же вредный эльф.

Когда я закончила с ранами Фира – помогла ему одеться. Видно, что движения причиняли ему боль, и почему он раньше не сказал. А еще и вытащил меня из воды, даже не поморщившись.

– Не переживай, Кьяра, я отдохну, за ночь вернется магия, и я подлечу и тебе ручки, и себя тоже. Просто резерв совсем пуст. Нужно потерпеть до утра.

Хм-м… а про свои руки-то я совсем и забыла, как-то оно стало совсем не важно по сравнению с остальным, особенно по сравнению с ранами Фира.

Когда мы оделись и закутались – наши травки уже закипели. Они были горькие, но зато горячие и должны были нас согреть и вылечить. Я достала из сумки припасы, большая часть, конечно, ушла Кишу и Реку. Потом мы поели какое-то зажаренное мясо с хлебом, и заели пирогами с лечебным отваром. Все оставшееся мясо мы отдали нашим зверушкам. У них сегодня был явно пир. Потому что я впервые видела, чтобы Киш сам ушел от еды, да и Рек – тингу Фира, тоже объелся.

У нас на двоих нашлось пять одеял и два теплых плаща. Фир постелил плащи на полу. Меня Фир положил поближе к догорающему костру, а сам устроился у меня за спиной, крепко обняв и прижав к себе. С разных сторон от нас легли тингу. Причем, Рек лег с моей стороны, а Киш устроился со стороны Фира.

– А почему…

– Они защищают то, что дороже всего для их хозяина.

Я помолчала, обдумывая слова эльфа. Ну и что тут скажешь? Нечего сказать. Я его очень люблю и он для меня теперь дороже всего на свете, а после того, как ушла и бабушка, я стала бояться, что и он уйдет. Наверно, и он тоже испугался за меня сильно. Я это знаю, и он знает. И зверушки наши знают. Я прижалась еще ближе к Фиру. И он меня крепче обнял. Стало теплее. Уже согревшись и почти уснув, я вдруг вспомнила.

– Спасибо.

– Спи, – и поцеловал в висок.

Прошло еще несколько минут.

– Я не должен был бросать тебя без защиты. Ни первый, ни второй раз. Все могло бы быть по-другому.

– Но ты же вернулся за мной, – мне его хотелось, как-то утешить, но я совсем не знала, как.

– Я почти опоздал. Для твоей… бабушки… я опоздал…

– Она сказала, чтобы ты себя не винил. Это ее выбор. И просила тебя поцеловать за нее, сказала, что хоть так, но, наконец, выиграет.

– Знаешь, у меня такое чувство, – начала я тихо говорить. – Что она, наконец, счастлива. Что она, наконец, вернулась… домой, и еще… когда я о ней думаю, то… все тело охватывает тепло. Оно где-то внутри, и оно такое мягкое, светлое… будто она меня обнимает… это неправильно, Фир? Ведь она умерла… я должна о ней плакать, а я не могу… нет, как утром проснулась и увидела, что это все был не сон, то… а потом я почувствовала это тепло… и теперь не могу… со мной что-то не так?

Фир немного помолчал.

– Все правильно, Кьяра, так и должно быть. Не переживай, мой мышонок, так, – помолчав некоторое время, он начал рассказывать:

– Есть одна старая легенда. Когда рождается сильный маг, он получает хранителя, они не материальны, подсказывают, и помогают деткам расти. Иногда, родителям не удается по каким-то причинам, заботиться о своих детях и тогда они призывают хранителя в мир живых, позаботиться о ребенке. Хранителями становятся обычно сильнейшие маги, умершие незадолго до рождения этого ребёнка. Для магов это великая честь – стать хранителями. В случае неправильного воспитания, или если маг не убережет своего подопечного, то он лишается своего посмертия. А это самое страшное, что вообще, может быть. Не все могут вызвать хранителями сильнейших. Сила того, кто вызывает, должна превышать силу вызываемого, чтобы подчинить себе духа. Обычно, вызывают двое родителей, и их суммарная сила превышает силу вызываемого. Сильнейших выбирают, так как только сильнейший может справиться с одаренным, который сам только рожден, а уже может играючи разнести полмира. Сильнейший связывает и забирает почти все силы молодого, чтобы он не навредил ни себе, ни окружающим, а сам вызванный мог материализоваться. Твои родители умерли, и не могли о тебе заботиться, а я сам очень боялся не справиться со всем. Я для тебя призвал хранителя, для тебя она стала бабушкой.

Но почему она не сказала мне ни разу ничего. Я никогда не чувствовала от бабушки ничего, помимо любви и заботы, да и если бы сказала, мне, наверно, было бы все равно, ведь она меня любила и баловала больше, чем иногда родная балует своих внуков. А вот то, что она была призвана ради меня, мне почему-то показалось нечестно и не совсем правильно по отношению к ней.

– Кто станет этим призванным, никому не известно… – тем временем продолжил Фир. – В последнее время, мало кто призывает хранителей для своих детей. Многие не хотят рисковать, когда им предлагают стать хранителями в посмертии, а те, кто соглашается, они… в общем, даже парам некоторым не осилить духов тех. Они сильнейшие прошлого. А последнее время, с каждым новым поколением, сила родов падает. Остаются неизменными пока только силы старейших рас. А люди вырождаются, к сожалению… – помолчав какое-то время, он как будто на что-то решился и продолжил:

– Незадолго до твоего рождения случилось одна история. Была такая одна магичка. Полукровка. Темная эльфийка с человечком нагрешила. Довольно неплохая, скажу, сильная получилась дочурка у них, уверенная и, главное, рассудительная. Как-то, она пришла ко мне, и я понял, что не такая она уж рассудительная. У нее появилась идея. Ей захотелось детей. Но простых детей ей было не нужно. Она захотела сильнейших от сильнейшего. По легенде, такие дети перевернут мир. Ну и она выбрала меня, как сильнейшего, и она стала убеждать, что подходит для меня. Что наши дети будут сильнейшими… и все такое… Я, в принципе, не верю во все эти постулаты и предсказания. И детей… ну никак не планировал заводить так рано… Я ей это попытался объяснить. Ну, она рассердилась и сказала, что придет время, и я не откажусь от ее поцелуя, и от нее соответственно… ну и мы поспорили… она мне два года прохода не давала, преследовала даже во сне… а потом она пропала, ну я обрадовался, решил, что нашла какого-то другого идиота для издевательств… Выходит, не нашла… она права… не откажусь от поцелуя в твоем исполнении, никогда не откажусь… она выиграла… – улыбнулся мне грустно Фир.

– А на что спорили?

– Подстричься, – тихо сказал Фир, отвернувшись в сторону.

О, как!!! А ведь действительно, судьбы сыграла с Фиром. Все перевернув с ног на голову, и в очередной раз доказав, что только она всевластна над нами. Ведь Фир сам обрезал волосы, как бы заплатив проигрыш, а потом только узнал, что проиграл какой-то такой дурацкий, на мой взгляд, спор. Ох уж эти взрослые, все у них с ног на голову.

Я честно, старалась не смеяться. Но как-то не вышло, а вскоре и Фир присоединился ко мне. Стало так хорошо, спокойно и легко. Этот разговор будто сбросил с наc все то напряжение, что копилось днями и готово было взорваться. Мы прорвались, мы выжили, мы живы. Да, еще придется выбраться из пещер, но мы уже выжили.

– Тебе идет, Фир, мне очень нравится, – улыбаясь, взлохматила я волосы Фира.

– Ну, идет не идет, а выбора у нас не было. Если бы не обрезали волосы – заболели воспалением мозга, мертвым все равно с какой прической лежать. Ну, ничего, вот отдохну, выберемся, быстро все верну. Тем более с магией – это не проблема, – щелкнул меня по носу Фир. Ну вот, а я было, уже обрадовалась так походить. Ну что ему так нравятся длинные волосы-то…

Глава 5

Из пещер мы вылезли через два дня. Ну, это мы думали, что два, в пещере-то не видно день или ночь. Жутко уставшие и грязные, мы, буквально вывалились к морю. Я уже не впервые видела море, но после однообразной, холодной, грязной пещеры оно показалось мне самым прекрасным в мире и самым долгожданным чудом. На следующий день Фир полностью восстановил уровень своей магии.

Еще день мы отдыхали на берегу, набирались сил и просто грелись на солнышке. А вечером Фир сказал то, что навсегда изменило мою жизнь.

Я сидела возле костра с чашкой каких-то травок, собранных тут же на берегу Фиром.

Мне это сочетание очень понравилось. Фир сказал, что такое сочетание травок называется «Чай семи трав», и он пьется, в основном, только в этом регионе, так как половина из этих трав растет только тут. А перевоз их куда-либо еще, выходит очень дорогостоящим, так как для них нужна специальная среда, которую могут поддерживать только маги и, соответственно, это очень дорого.

Подошел Фир и бросил в костер свою рубашку с завернутыми в нее нашими волосами. К слову сказать, Фир, как и обещал, как только мы выбрались, собрал какие-то травы, заварил, прополоскал наши волосы. Наутро, что у меня, что у Фира, волосы доросли до попы. Фир попытался еще мне раз прополоскать голову этим чудо-средством, но я отказалась наотрез. И так, вон, насколько больше их стало. Хватит с меня и этого «счастья». Зато эльф на следующее утро блистал косой даже длиннее, чем у него до этого была.

– Завтра утром мы двинемся в сторону гор, пройдём вдоль них в поселок без названия. Тебе бабушка рассказывала, что дальше будет?

– Нет, но я думала, что поеду с тобой на остров. Разве нет?

– Нет. Ты поедешь на остров одна. В поселке мы попрощаемся. О тебе мы ничего не скажем, на тебе мой родовой браслет и они не смогут тебе отказать. Ты будешь моим наследником. Для тебя пока небезопасно показывать к какому ты семейству принадлежишь. Все же твой отец был не последним эльфом, и на его наследницу будут многие претендовать. Тем более ты, как бы сирота, вроде как беззащитная. Это потом они уже разберутся, кто, что, и почему… в общем, а так никто на тебя и посмотреть не посмеет косо.

– Но почему? Почему мы не можем поехать вместе. Ты меня отдаешь?

– Так надо, – и все, он встал, развернулся и ушел в сторону леса. И все… просто «так надо»… Интересно, кому «надо» это. Явно не мне. Может он думает, что я хочу туда? Надо с ним поговорить. Я была уверена, что как только объясню ему все, объясню, что мне не хочется на остров, что я хочу поехать с ним, что с ним я уверена, мне будет лучше.

Идти его искать было глупо. Леса я не знаю. Никогда туда не ходила, да и темное время, не самое лучшее для знакомства с лесом. Я решила его дождаться и поговорить.

Он появился, когда луна была высоко, и я из последних сил держалась, чтобы не заснуть.

Фир подошел к своему месту. Сел и, не поднимая на меня головы, устало сказал:

– Не нужно ничего говорить, Кьяра, я уже все решил.

– А моего мнения не хочешь знать?

– Нет, это не важно. Спи, давай. Завтра утром рано уезжаем.

«Не важно. Не важно… не ва-а-ажно-о-о-о…» – его голос, и эти слова все звучали у меня в голове.

Я не важна! Почему «не важно»? Не любит? Отдает как надоевшего котенка? Вернее, мышонка? «Не важно…»

До утра я так и не смогла заснуть. Лежала, смотрела на звезды и думала. Что вот в доме, окружённом монстрами, мне было легче, чем сейчас, ведь несмотря на всю неизвестность и страх, я была счастливее. Я была точно уверена, что бабушка – есть бабушка, а Фир – есть Фир. Что они меня любят, что они моя семья. А как оказалось? Не бабушка, а хранительница, хотя нет, бабушку не трогаем. Она отдала жизнь за меня, воспитала. Заботилась. Обязанности – обязанностями, но любить меня, ее никто не заставлял. Выслушивать весь тот детский бред, что я несла, сочиняя сказки, или шить по ночам туники в подарок на день рождения. А Фир… я думала, что Фир тоже меня любит. А он меня отдает. Не хочет возиться? Боится, что я ему помешаю жить? Неужели все, что он всегда рассказывал, неправда, и про Академию, и про поездку в город. Зачем же он со мной возился столько времени? Игрушку нашел? Ну да, игрушка на время, а тут придется жить вместе так долго – уже не весело. Вот и ответ нашелся. Нужно было просто подумать. Как же больно от этих мыслей становится дышать…

И плакать хочется. Очень, очень, очень, очень… но не буду, а то проснется.

Как только над океаном показались первые лучики утреннего солнца, я тихонько встала и пошла, стараясь совсем не шуметь, к воде. В ту ночь я так и не заснула. Недалеко от воды я разделась. Оставила на себе только тунику и шагнула в воду. Вода за ночь остыла, но все равно, не была такой обжигающе холодной как в пещерах. Взбодрившись, я вылезла из воды и пошла к костру. Фир уже заканчивал готовить кашу и заваривать листики так понравившегося мне ранее напитка.

– Накупалась?

– Да.

– Завтрак почти готов. После завтрака выезжаем.

– Хорошо, – а что я еще могла сказать, он уже все решил. Ну и пусть, проживу как-нибудь и без него. Не навсегда, в самом деле, он меня засунет, на этот чертов остров. Да и оттуда, я думаю, если что, сбежать можно будет. Дождусь восемнадцати лет и пойду поступать в Академию, без него. Сама поступлю. Не буду плакать. Не буду. Не бу-у-уду-у-у-у…

Всю ночь я держалась. Не проронила даже и слезинки, и вот. Не удержалась. Начала позорно реветь. Очень не хотелось показывать Фиру свои слезы. Я встала и постаралась отойти от костра. Но кто же мне дал. Фир тут же схватил за плечи, развернул и обнял меня. Вот так просто взял и обнял.

Я попыталась вырваться. Не вышло. Он меня не отпустил. Он, вообще, стоял, будто не замечая моих усилий.

– Почему ты плачешь, мышонок? – крепко и аккуратно обнимая меня, спросил он, где-то в районе макушки.

Я молчала. Что я могла сказать ему? Отдает, как надоевшего зверька, и еще хочет, чтобы я была рада? Он не получил, случайно, ту простуду мозгов, о которой рассказывал?

Привычно стал гладить меня по голове, и уже было наклонился, чтобы, как всегда, поцеловать в висок, но я отклонилась. Я бы вырвалась и убежала, но кто же меня выпустит-то.

Фир аккуратно, за плечи, отодвинул меня от себя, все еще не разжимая рук, он зло сказал:

– Посмотри на меня.

Я упорно не хотела поднимать голову. Не хотелось мне его видеть.

– Я сказал: посмотри на меня! – зло рыкнул Фир и тряхнул за плечи, моя голова сама по себе вскинулась и я уставилась на о-о-оче-е-ень зло-о-ого Фира. Таким злым я еще его не видела. Его черты лица чуточку заострились, а глаза, его глаза стали желтеть. Стало очень страшно.

– Ты почему от меня отстранилась? Почему плачешь? Говори! – рыкнул он еще раз.

А что я? Мне было очень страшно, и я ответила на все его вопросы.

– Ты сказал, ч-что я не важн-на и т-ты отд-даешь меня…

Фир шумно втянул воздух и прикрыл глаза. Он так простоял некоторое время. Мне было так страшно, что я боялась не то, что пошевелиться, я боялась даже лишний раз вздохнуть. Вот никогда не думала, что буду та-а-ак бояться Фира.

Когда эльф, наконец, выдохнул и открыл глаза – они были обыкновенного цвета. Ну, не совсем обыкновенного, конечно. Эльфяче-зеленного: насыщенного темно-зеленого цвета и ничего желтого внутри не было. Да и сам он стал прежним Фиром.

– Когда это я такое успел сказать?

– Вчера вечером.

Фир только устало покачал головой. Притянул меня обратно к себе в объятия, и стал тихонько говорить:

– Ты все неправильно поняла, мышонок. Ты мне очень дорога. Дороже всего на свете, и я боюсь, что не справлюсь с твоей защитой. Мой браслет-то скрыл тебя от них, но это ненадолго, всего на пару недель. Потом он растворится в твоей ауре, оставив на ней отпечаток принадлежности к роду, а сам вернется ко мне. В то же время, темные смогут тебя почувствовать и начнут опять охоту. И они не остановятся, пока тебя не убьют или сами не погибнут. Второго хранителя у тебя нет, и второй раз может так не повезти выбраться. Хоть я и сильный маг, да и воин не последний, но все-таки не всемогущ, а если с тобой что-то случится, я себе не прощу этого никогда. Поэтому-то я тебя и отправляю на остров. Это самое защищенное место. На него могут попасть только те, кому по праву сильнейших, положена защита родов. И ни одного человека или нечеловека не пустят кракены и русалы на остров. Даже от духов и нечисти, он защищен древними силами. Там, обычно, прячут своих юных потомков и наследников: короли, владыки, великие волшебники. У них всех есть враги, и пока наследник не вступит в силу, его легко убить, захватить, и принудить родителей к чему-то плохому, поэтому их и скрывает остров. Он не отпускает никого, кто младше шестнадцати. Тогда ни один темный охотник не сможет взять твой след. Мы с твоей бабушкой понимали, что тебе нужно там обязательно пожить. Но вот в сроках расходились. Я настаивал, что вполне достаточно будет и пары месяцев, а твоя бабушка требовала с прошлой осени туда тебя отправить. Неспокойно ей было. Видишь, оказалась права, – горько усмехнулся Фир и какое-то время помолчал.

– Остров вплетёт в тебя свою защиту. Так, чтобы в случае какой-либо смертельной для тебя опасности, ты смогла перенестись на него и выжить. И он скроет твою ауру ото всех. Ни один темный охотник тебя больше не почувствует. Никогда не почувствует. Это самое лучшее, что я могу сделать. Там Школа, Кьяра. Весь остров – это Школа. Я не могу туда ехать с тобой. Вернее, сейчас уже не могу. Слишком много всего закрутилось – мне нужно остаться тут, и во всем разобраться самому. Я ранее думал, что мы там поживем пару месяцев, пока остров не примет тебя полностью и уедем в Академию. Я там уже жил. Тебя поселят в мою старую комнату, я там отучился и, причем, давно. Конечно, в случае опасности для моей жизни, остров меня заберет, но лучше бы такого никогда ни тебе, ни мне испытать не пришлось, ведь очень немногие выживают, даже если их спасет остров. Все-таки он не просто по прихоти переносит… Я тебя очень люблю, малышка, никогда в этом не сомневайся, если бы я мог, я бы там с тобой остался… а так, придется тебе пожить там одной, как минимум до шестнадцати, а то и три года… я тебя очень люблю, мышонок… не отталкивай больше меня… и не бойся… Пожалуйста… Это очень больно, – последние слова он еле слышно прошептал.

А я в ответ его просто очень сильно обняла, и меня привычно поцеловали в висок.

Когда-то давно – мне было лет пять или шесть – я сильно упала с дерева и ушибла руку. Обошлось без переломов, но было очень больно. Фир меня утешал и отвлекал, как мог, пока подействовали обезболивающие травки и его магия. Катал на ручках, рассказывал интересные сказки, гладил по головке и целовал все время в висок. Когда боль стала по чуть-чуть проходить, я у него спросила, почему всегда он меня так целует, он очень обрадовался, что меня что-то начало уже интересовать, и я перестаю реветь, и рассказал, что эльфы верят: если своих деток так поцеловать, то уйдут все болезни и печали от их эльфеныша к ним. Мне тогда очень понравилось незнакомое слово «эльфеныш». Я долго пытала Фира, чтобы он его повторял, а потом все спрашивала, его ли я эльфеныш. Он смеялся и говорил, что для него я самый любимый эльфеныш в мире, но, к счастью, не его, а бабушка только качала головой, глядя на нас. К следующему приезду Фира эта история забылась, я до сегодняшнего дня о ней даже ни разу не вспомнила, хотя Фир и продолжал целовать меня, как и прежде в висок.

– Твой эльфеныш?

Фир искренне засмеялся, видимо, вспомнив те пытки, которым подвергался в выяснении истины.

Отсмеявшись, он с улыбкой привычно ответил:

– Самый любимый в мире эльфеныш, но, к счастью, не мой.

– А у тебя глаза желтые были, – тихо сказала я.

– Не волнуйся, малышка, я не оборотень. Это просто такая особенность семьи. Ни в кого я никогда не превращаюсь. Так что, больше не бойся меня никогда.

– Никогда-никогда не буду, – с чистой совестью пообещала я. А что не оборотень, и хорошо: не покусает и не загрызет. А такого Фира – просто эльфа – я совсем не боялась.

Мир и хорошее настроение были восстановлены. Единственное, что расстраивало, это то, что нужно было призвать обратно Киша и Река. За это время я очень привязалась к тингу Фира. Хоть он и был на порядок больше Киша. Играть с ним было интересно так же, как и с Кишем. Да и им двоим, после периода настороженности и знакомства, было очень весело. Рек Киша чему-то учил. Чему, я так и не поняла, то ли правильно пригибаться, то ли в засаде сидеть. Смотрелось это очень забавно. Все-таки через какое-то время, у мелкого получилось правильно, по мнению Река, замереть и пригнуться, но всю картину портил его хвост. Если у Река он неподвижно замирал вместе со своим носителем, то у Киша было очень много энергии, и контролировать хвост – это уже было сверх его сил. Все-таки он маленький еще. У него даже крылышки не начали расти.

Выехали мы не раньше, чем через два часа. Оказывается, что вода в океане соленая и потом ужасно тянет кожу, да и чешется все. Ну, вот кто ж знал. Хотя, знаю кто. Этот вредный эльф, наверняка, знал, иначе чему он так стал радоваться, когда, еще не поняв в чем дело, я старалась незаметно почесаться.

Еще через час, мы уже скакали на Ветре. Ветер, оказывается, тоже был спрятан в Фире. Ветер – демон. А я переживала, что Фир его где-то там, в лесу оставил, а все вышло так просто. Вообще, у этого вредного эльфа одни секреты. Вот совсем так не честно. Интересно, какие еще секреты есть у него?

Почти весь день мы скакали по берегу, останавливались, только когда начинало темнеть. Я падала от усталости и засыпала. Через какое-то время Фир меня будил и кормил, и потом я опять засыпала, только в этот раз под мышкой у теплого эльфа. Утром мы умывались, кушали, и опять мчались. Фир очень торопился. Не говорил, почему, но все время подгонял Ветра. Да и сам был очень напряжен. Как-то с утра, я его попробовала спросить, что же случилось. На что мне эльф ответил, что ничего важного. Просто, старый знакомый решил с ним встретиться и едет за нами. А он не хотел бы меня кому-либо показывать.

До поселка мы добрались вечером третьего дня. В поселок мы ворвались на всех парах, распугивая мирных жителей. Еще на подъезде к поселку, Фир натянул мне на голову капюшон, да еще так, чтобы он скрывал полностью мое лицо. Остановились мы в центре поселка у небольшого деревянного дома.

Фир без стука зашел в дом и втянул меня за собой за руку.

В доме сидели пара мужчина и женщина лет сорока. Они ужинали и никак не ожидали нашего появления.

– Правами, данными мне при рождении, я требую защиты острова для моего наследника.

Мужчина так и замер с открытым ртом, и недонесенной до него ложкой.

– И тебе, доброго вечера, Фирантеринель… – начал было мужчина, но Фир его перебил.

– Сейчас же! – рявкнул он.

Мужчина, ничего не сказав, встал проворно из-за стола.

– Пошли. Почему такая спешка, Фирантеринель? И почему на наследнике столько защиты? Где только такую нашел?

Фир ничего не ответил, только опять рыкнул:

– Быстрее!

Мужчина споткнулся и пошел быстрее. Мы зашли в небольшую комнату. Там были: шкаф с книгами, сундук, стол с удобным креслом и диван.

– Печать рода? – устало спросил он.

– Не увидишь. Только браслет принадлежности к роду. Покажи, – это он уже мне. Я вытянула из-под плаща руку, задрала рукава рубашки, предъявив браслет, который надел на меня в реке Фир.

– Что происходит, Фирантеринель? Ты же знаешь – без печати рода, наследника остров не примет, наследник погибнет.

– Наследника примет остров. Остальным же не обязательно знать о его наличии и в лицо. Давай венец. Это мое право.

– Да. Ты в своем праве. Но я тебя предупредил о последствиях.

– Я все понял! Давай!

Мужчина подошел к шкафу. Потянулся почти к самой последней полке и достал оттуда небольшой прямоугольный ларец. Он был так же украшен, как и мой браслет. Мужчина вручил ларец Фиру, а сам сел на краешек стола и приготовился смотреть.

– Выйди, хранитель Кедавр.

– Даже так? Надеюсь, твой наследник стоит нашей дружбы, – уходя, бросил мужчина.

– Наследник стоит всех друзей мира.

Мужчина ничего не ответил и закрыл за собой плотно дверь.

– Ну вот, мышонок, пора и прощаться. Будь умница. Не снимай накидки до самого острова. Нечего Кедавру знать о тебе. Только, когда он уедет, и к тебе подойдут хранители острова, можешь ее снять. Тебе там понравится, моя золотая девочка. Там есть просто огромнейшая библиотека и много чего интересного. Научись всему, что только будет возможно у Хранителей, мой мышонок, это очень тебе понадобится. А через три года, может, даже раньше получится – я приеду и заберу тебя. Тебя больше не смогут найти темные охотники, и ты будешь в безопасности, мы поедем ко мне домой. Ты поступишь в Академию. Договорились, мышонок? Я так буду по тебе скучать, моя малышка. Очень-очень сильно буду скучать.

– Я тоже, Фир, буду сильно-сильно скучать, – ответила я сквозь слезы.

Фир меня крепко-крепко обнял, приподняв над полом. А я его пыталась задушить в объятиях. Так мы простояли несколько минут. А потом Фир привычно поцеловал в висок и отстранился.

– Ну все, пора.

Фир открыл ларец и достал оттуда очень красивый серебряный обруч, с таким же плетением и рисунком, как и на браслете Фира.

– Закрой глаза, – прошептал он.

Я послушно закрыла глаза. Как только обруч коснулся моего лба – комнату озарил яркий свет, идущий от него.

Когда свет погас, Фир еще раз меня обнял и прошептал на ухо:

– Я тебя люблю, мышонок.

– И я тебя тоже, Фир.

А потом он резко отстранился и надел на меня капюшон, и в ту же секунду открылась дверь, и вошел Кедавр.

– Уже закончили. Отлично. Жена приготовила вам комнаты. Утром отправимся.

– Нет, Кедавр. Сейчас же отправляетесь.

– На ночь глядя?

– Да.

– Ты серьезно, Фирантеринель?

– Я сказал: сейчас! – опять рыкнул Фир.

– Подчиняюсь крови древних, – ответил мужчина и с поклоном вышел из комнаты.

Говорить в присутствии других, мне запретил Фир еще на подъезде к поселку, только на острове. Но, вроде бы, мы хоть и спешили, но не настолько же. Я схватила Фира за руку. Он наклонился ко мне и прошептал, почти ели различимо:

– Так нужно. Чувствую, опаздываем, не спорь и помни, о чем я тебя просил.

Кивнула.

Через несколько минут мужчина вернулся одетый по-походному и мы, не задерживаясь, вышли из дома. Мы спустились к морю, где среди скал была спрятана небольшая лодка, а впереди, на горизонте, был пришвартован корабль.

Меня быстро погрузили в лодку, и мы отплыли. А Фир остался стоять на берегу и провожать нас.

Уже взобравшись на корабль и обернувшись, я заметила, что Фир стоит не один.

Второй мужчина был ниже Фира и шире в плечах. Он что-то говорил Фиру, а тот, не отрывая от меня взгляда, качал головой в ответ на его слова.

Я стояла на палубе и смотрела на Фира до тех пор, пока совсем не стемнело и не перестало быть видно берег.

Ко мне подошел хранитель Кедавр.

– Пошли, наследничек.

Мы зашли в помещение.

– Это твоя каюта. Нам плыть почти сутки, так что, располагайся. Кстати, можешь снять уже плащ, тут жарко, да и тиран Фирантеринель остался на берегу, и не узнает об этом, – по-доброму сказал он. Я в ответ покачала головой. Фир сказал нет, значит, не буду.

– Ну, что ж, нет так нет.

Когда мужчина вышел и закрыл за собой дверь, я решила не снимать с себя пока плащ. Прямо так и упала на кровать, и заснула. Все-таки уже начинало темнеть, а Фир гнал Ветра весь день без отдыха. И за этот день я ужасно устала, да и наплакалась. Так что, в сон клонило с неимоверной силой, и держалась я из последних сил.

Проснулась, уже, когда каюту заливал солнечный свет. Причем, как-то странно проснулась, будто меня кусал за шею Киш. Он часто меня так будил, но как он теперь-то может сделать такое? И тут я услышала, как кто-то пытается тихонько красться к кровати. Он бы крался неслышно, если бы не скрипнула половица под обувью.

Я спокойно встала и развернулась лицом к наглецу.

Это оказался, ну кто бы сомневался, хранитель Кедавр. Он вдруг покраснел, а затем выдал:

– Я стучал – вы не ответили. Завтрак накрыт в столовой. Скоро будет граница, так что прошу подняться на палубу.

Ну да, ну да. Я почти поверила. Ну да ладно. Я кивнула и указала рукой на дверь.

– Я вас проведу в столовую.

Я опять покачала головой. Вот не пойду я с ним есть. Мало ли, что он может мне подсыпать. Конечно, сомневаюсь, что что-то опасное, но вот что-то такое, чтобы посмотреть, кто под капюшоном, вполне мог. Уж очень хитро блестели у него глаза. Вот что ему неймётся? Сказали же – нельзя. Нет, лезет. Мне, в принципе, не жалко было и показать себя, но Фир сказал «нельзя», значит, нельзя. Фиру я верила, как себе. Из-за простого каприза он бы не стал меня так мучить с этим плащом.

– Ладно, поднимайтесь через полчаса на палубу.

Я кивнула, и этот любопытный человек, наконец, вышел.

Порылась в сумке, достала остатки своего любимого сыра и пару кусков вяленого мяса с куском уже засохшего хлеба, и яблоко. Что же, для завтрака неплохо. Порылась в своих запасах и обнаружила, что их еще хватит дней на десять. Нужно было Фиру отдать. Особенно, яблоки. Все же лучше было бы, так или иначе они у меня пропадут.

Стоя на палубе, я смотрела как медленно и уверенно приближается граница. Она являла собой прозрачное марево, колышущееся прямо по курсу корабля. Ее мы прошли спокойно, а потом, началось все самое интересное. Поднялся ветер, довольно сильный. И он стал дуть в сторону острова, как бы подгоняя корабль. Быстрее, быстрее, еще быстрее плыть. А мне стало как-то не по себе, будто что-то такое должно случиться, не хорошее и не плохое, просто что-то, что давно уже должно быть, а вот все никак. Вот только я не знала, что именно и когда, но определенно, что-то должно случиться.

Сзади подошел капитан.

– Что ж, Фирантеринель был прав, ты прошел границу, наследник, даже больше того – остров тебя давно ждет. Видишь, какой ветер поднялся.

Я только кивнула.

К острову мы доплыли часов через пять. Спускаться в каюту я не стала. Села на палубе и наслаждалась запахом океана, ветром и тишиной.

Ну, тишина была относительная. Время от времени ко мне подходил Кедавр и пытался втянуть в разговоры. Я только качала головой. Мне уже самой ужасно надоел этот плащ. Волосы на голове под ним беспощадно спутались и чесались. Да еще и жарко было в нем. Очень жарко.

Корабль встал недалеко от острова. На берегу уже стояли две фигуры и ждали нас. Мое чувство усилилось многократно. Все же вроде хорошо, да и Киш молчит, чего я переживаю-то, что случится? Может, не со мной, может, опасность грозит Фиру?

Кедавр помог мне спуститься на лодку и отвез на берег.

Почти возле самого берега он все же спросил:

– Может, все-таки снимешь плащ? Пожалуйста. Я клянусь, что никому ничего о тебе не скажу.

Я устало покачала головой. Вот же упертый.

– Да, ты достоин быть наследником Фирантеринеля, – грустно сказал он и спрыгнул в воду, чтобы вытянуть лодку на песок. К нему подошел мужчина с берега и помог вытянуть лодку.

Глава 6

Когда мужчины вытащили лодку на берег, и я выбралась, ветер вдруг начал стихать и океан успокоился.

– Вот, принимайте. Новый наследничек.

– Чей?

– Не знаю.

– Как это? Чей венец на наследнике?

– Фирантеринеля. Он запросил защиты острова для наследника. Но метки наследник не показал. На нем только родовой браслет Фирантеринеля.

– И граница пропустила?

– Да.

– Каким цветом она вспыхнула?

– Никаким.

– Как это – «никаким»? – начал сердиться мужчина.

– Успокойся, Кени, это ничего не значит. Наследник, подойди к нам.

Пока они говорили, я успела слезть с лодки и почти подойти к говорившим.

Я подошла. Было так спокойно, глаза стоящих передо мной мужчины и женщины светились добротой.

– Сними плащ, наследник.

Я покачала головой и указала рукой на хранителя Кедавра.

– Вот и всю дорогу так, – пожаловался хранитель.

– Хм, интересно, – сказала женщина. – Ты нам доверяешь, наследник?

Я пожала плечами. А что, Фир не сказал, можно им верить или нет.

– Ты не хочешь, чтобы тебя видел Кедавр?

Я опять кивнула.

– Мы не можем пустить тебя дальше, не зная тебя. Таковы правила острова. Мы не знаем, к какому цвету ты относишься, наследник.

Ну вот, а Фир говорил: остров, остров. А они не пускают.

– Давай так, наследник, мы пойдем на компромисс: мы принесем тебе клятвы, что ни словом, ни делом не используем те знания, которые получим о тебе, во вред тебе или Фирантеринелю. Ты согласен на такой компромисс, наследник?

Я чуть помедлила и кивнула. Выбора, по сути, у меня не было.

– Кедавр, – строго сказал мужчина.

– Я – Кедавр Ольментиго тир Фантерио, клянусь своим посмертием, что ни словом, ни делом не причиню вред наследнику лунного эльфа Фирантеринеля и никоим образом не использую, и никому не передам знания, полученные мною от наследника.

– Я – хранитель острова забвения Кенитар, клянусь своим посмертием, что ни словом, ни делом не причиню вред наследнику лунного эльфа Фирантеринеля и никоим образом не использую, и никому не передам знания, полученные мною от наследника.

– Я – хранитель острова забвения Нинея, клянусь своим посмертием, что ни словом, ни делом не причиню вред наследнику лунного эльфа Фирантеринеля и никоим образом не использую, и никому не передам знания, полученные мною от наследника.

После каждой из клятв, вокруг говорившего вспыхивало голубое свечение на несколько секунд и гасло.

– Мы поклялись, наследник, наши клятвы принял остров, теперь твоя очередь.

Я тяжело вздохнула и откинула назад плащ. Рукой хоть как-то пригладила торчавшие во все стороны волосы и посмотрела на них.

Хранители и Кедавр синхронно выдохнули и замерли, открыв рты, а потом заулыбались. Подошли ко мне и неверяще как-то, попытались дотронуться до моих волос. Вернее, до косичек, что заплела мне бабушка. Вот именно, что попытались. Вот не знаю почему, но как-то мне показалось это совсем неправильно, и я отстранилась от них, не позволяя к себе притронуться. Может, паранойя Фира – это заразно?

Потом они спохватились и синхронно поклонились.

– Добро пожаловать на остров, наследник сильнейшего, – сказали в один голос хранители.

– Почему мне Фирантеринель не сказал?

– Фирантеринель правильно сделал – он один из сильнейших мира, и за его наследником будет идти охота, даже несмотря на все его влияние на мир. А уж за ней-то, так и подавно. Хорошо, что многие не знают значения древнейших ритуалов. Извини, Кедавр, эти знания не для тебя, ты же понимаешь: как только ты пересечёшь границу, они исчезнут. Слишком долго мы ее ждали, чтобы из-за глупости потерять.

– Я понимаю, хранители, и принимаю. Счастья тебе, наследница Фирантеринеля, – грустно улыбнулся мне Кедавр, развернулся, и пошел обратно к лодке.

Женщина подошла ко мне, и сделала приглашающий жест рукой.

– Добро пожаловать на остров, девочка, – тепло улыбнулась и приобняла меня женщина, когда мы вошли под кроны деревьев.

– Спасибо, – прохрипела я. Все-таки больше суток молчать, тяжело для голоса.

Тут нас догнал Кени.

– Меня зовут – Кени, а это моя жена – Нинея, мы хранители острова, – сказал он, обнимая с другой стороны. – Пошли в дом, дитя, ты там нам все расскажешь.

– Хорошо. Меня зовут – Кьяра.

– Очень красивое имя. Полного имени ты, конечно, нам не скажешь?

Я только кивнула. Фир это правило вдолбил мне с детства. До совершеннолетия – только сокращенное имя, потом, можно полным, но только одним, и только своей семье можно назвать все свои имена, данные при рождении.

– Это твое право на имя, малышка. Не пугай ребенка, Кени. Ему просто любопытно, Кьяра.

Мне хранители очень понравились: они были добрыми и такими родными, и еще, когда они были рядом, то, казалось, что-то теплое, пушистое, и такое своё ласкается, обнимает, согревает…

Но вот дотрагиваться до себя, я им почему-то не позволяла – это было где-то глубже меня. Да и видя такое, они перестали настаивать и пытаться приобнять, но отношение от этого ко мне не изменилось. Через какое-то время я все же решилась спросить…

– А что значат ваши слова? Вы знали моего отца?

– Да, знали когда-то. Давно это было.

– А что вы прочитали по косичкам?

– Гм-м-м… а ты разве не знаешь?

– Нет.

– Что ж, тогда еще не время для знания.

– Но… – попыталась возразить я.

– Не беспокойся, Кьяра, всему свое время, и знания сами придут. Дай себе шанс на нормальную жизнь, не торопи ее. Все будет.

Мы шли сначала широкой тропинкой, потом тропинка перешла в выложенную камнем дорожку, по бокам росли многовековые деревья, своей кроной сплетаясь над нами, делая прогулку легкой и приятной. Когда мы только ступили на тропинку – все деревья зашумели листиками, создавая непередаваемую игру звуков. А чувство тревоги все возрастало, что-то мешало мне радоваться острову, и полностью расслабиться. Да и чем ближе мы подходили к дому, тем отчётливее слышался шёпот, о чем-то предупреждающий.

– Не удивляйся так, Кьяра. Ты одна из сильнейших мира, ты слышишь остров, он шепчет, волнуется – кому-то из его детей, грозит опасность, вот он и волнуется. За тебя, теперь, он также будет все время волноваться – ты теперь тоже его ребенок, мы поселим тебя в покоях Фирантеринеля.

Мы уже почти дошли до дома, когда стало на острове вдруг очень тихо, а потом, прозвучал беззвучный гром, и остров прошептал: «Кентари-и-иль».

– Нинея…

– Да, Кени, я побегу, а ты отведи Кьяру и потом прибегай ко мне. Ты же знаешь, мне самой не справиться. Извини, Кьяра, потом поговорим.

– Пошли, Кьяра, нужно спешить. Я тебя сейчас отведу, ты располагайся. Отдыхай, домовушки принесут поесть тебе и вещи, а мне нужно спешить. Я или Нинея зайдем к тебе завтра с утра и все покажем.

А шепот острова опять появился, остров переживал. Предупреждал. Советовал, и с каждой секундой он нарастал и нарастал.

– Вот, проклятые боги! Значит, так, Кьяра, по этому коридору до конца, там будут золотые двери, они на этаже всего одни, так что, мимо не пройдёшь. Подойдёшь, погладишь дракончика на двери и заходи, располагайся, мне нужно помочь Нинее, сейчас еще кто-то прибудет, не волнуйся, мы со всем справимся. Домовушки тебе помогут.

И Кени, спокойный, серьезный Кени – побежал, а шепот все нарастал и нарастал. Уже можно было четко расслышать слова: «Аккуратно, сзади, влево, левее, нет лево, лево-о-о-о».

Золотые двери я нашла быстро, как и сказал Кени, я погладила на них дракошку и двери открылись. Сразу было видно, что это комнаты Фира. Шиповник. В комнатах пахло шиповником. А еще тут, на одном из подоконников, стояла статуэтка меня и вредного эльфа, вырезанная и подаренная мною пару лет назад.

– Действительно, Фир тут был, – прошептала я. Мне, почему-то до последнего, не верилось, что это будут комнаты Фира. Как он там интересно, надеюсь, с ним все будет хорошо.

Обойдя все комнаты, я поняла, что дом, видимо, очень и очень большой, если всем такие выделяют. «Комнаты Фира», действительно, были комнатами: тут было три спальни, столовая, кабинет, библиотека, гостиная и еще какая-то комната – полностью пустая и довольно большая. Пока я обследовала комнаты, появилась домовушка, я о таких раньше, только читала: небольшого роста девушка, вся изящная и тоненькая и вся светилась, будто изнутри.

– Добро пожаловать на остров, наследница Фирантеринеля, мое имя Бердинента, но все зовут меня Дине, я приставлена к этим покоям.

– Привет, Дине, меня зовут – Кьяра.

Тут остров прошептал еще одно имя и Дине вздрогнула. А шёпот не стих, он только нарастал и нарастал. Теперь он стал похож просто на гул голосов. Прозвучало еще несколько имен и все стихло.

– Скажи, а что значат эти имена? Почему их называют?

– Остров волнуется за своих детей, он их защищает. Как только кто-то из них находится при смерти – остров их переносит сюда, зовет хранителей и называет прибывших. К сожалению, иногда даже у хранителей и острова недостаточно сил, чтобы спасти прибывших.

– Дине, может быть я смогу чем-нибудь помочь? Меня бабушка учила. Знаю я, правда, не так много, как хотелось бы, но все-таки.

– Не нужно, Кьяра. Нинея и Кени справятся пока сами. Да и остров им помогает. Так что, не волнуйся за прибывших, Кьяра. Все с ними будет в порядке. Если уж хранители не смогут помочь, то им уже никто не поможет, – грустно сказала домовушка. – А ты отдыхай сегодня, набирайся сил, тебе они понадобятся – завтра за тобой зайдут хранители с самого утра и начнут твое обучение для поступления в Академию.

– А-а-а…

Домовушка засмеялась.

– Как я узнала, что ты хочешь поступить в Академию? Да все просто, малышка. Мы с хранителями уже более двадцати тысяч лет живем на этом острове. Я еще помню драконов – истинных хозяинов острова. И поверь, за столько веков мы научились разбираться, кто чего хочет и стоит, и кто к чему стремится. Ты наследница Фирантеринеля, хоть и не прямая, но он тебя сделал своей наследницей. Причем, я чувствую в тебе кровь… кровь… – как-то странно она улыбнулась, – кровь одного из сильнейших, значит, он просто тебя скрывает и защищает. В нем нет благородства для благотворительности, и защищать этот эльф будет только свое, и очень для него ценное. Значит, он считает тебя или своей, или очень ценной, скорее всего второе, правда, тут, скорее, с его стороны не знания, а его интуиция – эльфы очень высокомерны, холодны и расчетливы, особенно лунные эльфы. В тебе нет его крови, значит, ты не его, ты ему ценна чем-то. Ты маленькая еще, и все, что в тебе ценное есть – это твои родственники, или твои будущие способности. Так как перед твоим приходом на остров поднялся ветер в его сторону, значит, у тебя никого нет из родственников, остров подгонял корабль к себе побыстрее, чтобы защитить. Значит, эльфа интересуют только твои будущие способности. Так как тебе помог Фирантеринель, то ты будешь ему обязанной, и поверь мне: этот эльф не прощает долгов, и взимает с процентами. Твои глаза выдают будущего менталиста, а то, что ты слышишь голос острова, еще и одного из сильнейших магов в будущем. А сильнейшие очень амбициозны, и мимо Академии еще ни один не прошел, вот и вся разгадка.

Мне стало очень обидно за такие слова в отношении Фира.

– Неправда, Фир… рантеринель очень хороший. Я знаю, – ну вот, запнулась на имени вредного эльфа, не то, что я его не знала или мне его сложно была выговорить, нет, просто я не привыкла называть так Фира.

Домовушка рассмеялась.

– О, малышка, это ты его просто не знаешь, он какой угодно: расчётливый, злой, жестокий, сильнейший, но никто его не может назвать хорошим, да и что ты, вообще, можешь о нем знать, ты еще дитя. Этот эльф никогда ничего просто так не делает. Более расчетливого и подлого существа, не встречала в мире. Он тебе покажет только то, что для него выгодно, и лишний раз даже не пошевелится, не забывай – это лунный эльф, и этим все сказано.

Ну и что, что он лунный эльф, можно подумать, что все эльфы плохие априори и лунные худшие из них. Только я собралась открыть рот, чтобы ввязаться в спор, как домовушка, видимо, это почувствовала.

– Не нужно, Кьяра, нет нужды в споре, ты меня не переубедишь, как и я тебя. Время и боги нас рассудят. Да мне, и домовятам покоев, все равно, какой он, мы его вырастили и любим любым. А теперь давай, располагайся. В ванну воды я набрала и наложила на нее заклятие, она будет горячей, пока ты из нее не вылезешь, обед на столе, там тоже заклятие. Снимаешь салфетку, и он станет остывать. Завтрак, как только ты проснёшься, будет уже на столе всегда. Обед у нас в два часа, ужин – в семь. Кушают все у себя. Поднимаются все с восходом. Дальше у каждого свои занятия. На острове можешь передвигаться, где захочешь, никаких ограничений нет, да и остров не даст тебя в обиду. Одежда для тебя уже в шкафах, твою сумку никто не трогал, мы ее положили возле одного из шкафов. В ванной и в твоей комнате есть высокие корзины. Всю грязную одежду складывай туда. Мы ее постираем и вернем в шкафы. Вся испорченная одежда не вернется, а мы ее заменим на такую же новую. Если ты вырастаешь из какой-то вещи, кинешь ее в корзину чистой, и мы поймем, что она мала, и ее тут же заменим на другую, побольше. Я старшая домовушка, ответственная за покои, принадлежащие роду Фирантеринеля. У меня в помощниках еще трое домовушек и один домовенок. Мы с ними все и будем это делать. Еду тебе пока будут приносить, ту, что всегда выбирал Фирантеринель. Потом уже скажешь, что изменить или, вообще, убрать из меню. Если тебе что-то понадобится, позови меня, и я приду. К каждым покоям прикреплены свои домовушки и домовята. Наши имена могут знать только наследники, живущие в покоях, за которые мы ответственны, так что, пожалуйста, не называйте мое имя остальным наследникам – они могут его использовать вам и мне во вред. Вот вроде и все. У вас есть пожелания, Кьяра?

– Да, если можно, называй меня просто Кьяра, ну, не на вы, а как с самого начала, так как-то правильней, вроде. Мне бы хотелось с тобой, и с остальными домовушками и домовятами подружиться. Я знаю, что Фирантеринель любит заваренный шиповник, и яблоки, и пироги с ними, да, и, вообще, яблоки в любом виде. Ведь так?

Домовушка удивленно, молча кивнула.

– Если не сложно будет, мне лучше малину, только сладенькую, не люблю кислое совсем, вместо яблок, да и шиповника… ну, в общем, вроде тут должны расти травки, для «чая из семи трав»? В остальном у нас с ним вкусы полностью сходятся. Но, если нет, то я и яблоки съем и шиповник выпью.

Дине улыбнулась и кивнула.

– Хорошо, Кьяра, это совсем несложно, и малина, и «чай из семи трав» у нас есть. Мы учтем твои пожелания, только, в следующий раз, не показывай, насколько ты хорошо знаешь Фирантеринеля. С нами ничего страшного, можно, мы приносили клятву посмертием, на верность роду Фирантеринеля и его потомкам, но остальные такой клятвы не приносили, так что, могут навредить и тебе, и этому вредному эльфенышу.

Улыбка сама по себе выползла, «эльфенышь», домовушка Фира назвала «эльфенышем»…

Время на острове летело незаметно. Я очень скучала по Фиру, и еще, я очень за него волновалась. Прибывающие, те, кто выживал, с каждым днем их прибывало все больше и больше, к сожалению, были те, кому не смогли помочь… А Кедавр потом приезжал и отвозил на берег выживших. Они рассказывали, что темных охотников стало очень много. Что как только мы с ним отплыли, за Фирантеринелем приехали и забрали на защиту, так как он один из лучших. Никто не знает, кто смог призвать такое количество охотников, но почти все одаренные дети пропали или уничтожены темными охотниками. Исключение составляют только те, кто поступил в Школы, да дети старших рас. Школы закрыли города, перейдя в осадные положения, а старшие расы скрывают своих детей на девяти драконьих островах. И наш один из них. А еще говорили, что больше всего сейчас достается Академии. Ведь там учатся наиболее одаренные, и темных охотников сильнее всего туда тянет. А потом стали прибывать и прибывать раненые. Многих учащихся попросили помогать ухаживать за выжившими, и оказывать им посильную помощь. Теперь там была война. Были организованы отряды зачистки из самых сильнейших магов. Они постепенно прочесывали Карию от моря к горам и уничтожали всех охотников. Планировалось сначала пройти до гор, а уже после зимы, взяться за горы и долину Белии. Старшие расы начали такое же наступление от своих границ.

Бои длились почти три года. И закончились незадолго до моего отъезда с острова. Конечно, еще долгое время появлялись дикие, но уже такого массового появления не было. И я, каждый раз, заслышав шепот острова, молилась всем светлым и темным Богам, чтобы не услышать там имя Фира.

Как-то раз, весной, прозвучали смутно знакомые имена. Я не обратила на это особого внимания, так как вслушивалась только в «Фирантеринель». А потом я увидела их. Это были те два эльфа из Школы, которые нас с Фиром провожали. Для одного из них было уже слишком поздно, а вот второму, хранители смогли помочь. Ему, конечно, придется много времени восстанавливаться, даже со всей его магией и магией острова, но он выжил, он жив.

Я к нему пришла после своей смены в лазарете. Подошла и присела на краешек его кровати.

– Привет.

Он открыл глаза и улыбнулся.

– Привет, золотая девочка. Фирантеринель все-таки успел тебя спрятать до начала кошмара.

– Да.

– Молодец, а вот я не смог, – так же грустно улыбнулся он. – Думал, если держать его поближе к себе, то смогу защитить, а в итоге видел, как его убили. Убили, а я не смог ни помешать, ни попрощаться. Я ему даже не успел сказать, что он мой сын. А он меня закрыл от стрелы. Мой сын погиб за меня. А я так ему ничего и не успел сказать, – грустно сказал эльф.

– Я думаю, он знал, иначе не закрыл бы вас собой. Мне моя домовушка сказала, что эльфы – самые расчетливые создания в мирах, и заботятся только о своем или нужном для них. Не думаю, что он бы закрыл вас от стрелы, если бы не считал своим. Он наверняка знал и любил вас.

– Ты, правда, так думаешь?

– Я уверена, что так оно и было, но я не верю, что все эльфы такие расчётливые, – пожала я его руку.

– Ты достойна быть наследницей Фирантеринеля, золотая девочка.

– А он… – я так и не смогла произнести то, что меня интересовало. Просто слова куда-то пропали совсем.

– Не переживай, золотая девочка. Твой эльф жив. Мы были под стенами города, пока горожане отстраивали городскую стену. Он дрался в стороне от меня, он со своим тингу сдерживал то, что мы еле сдерживали втроем. А потом мы услышали сигнал со стен, что они закончили, и мы можем отступать по мосту под защиту стен. Быстро отступить мы не могли – приходилось сдерживать поток диких. А потом они начали стрелять из луков. Я и Тинтеринель – эльфы. Наша реакция позволяла уклоняться от стрел на лету, но вот Гораций – в нем всего половина эльфийской крови… Когда Горация убили, сдерживать поток стало сложнее… а потом, и в нас начало попадать… устали мы сильно… последнее, что я видел, это как Фирантеринель верхом на тингу парил над нами, прикрывая наше отступление с воздуха. Думаю, его тингу вынес с поля боя. Если он не прибыл следом за нами, то он жив, и слава всем богам. Там, в Школе, столько детей одаренных: им нужен Фирантеринель, им нужна его защита… – он ненадолго замолчал, уйдя в свои мысли, и все больше, и больше мрачнел.

– Кьяра.

– Что?

– Меня зовут – Кьяра, – сказала я, протягивая руку для пожатия.

– А-а-а… Линнитаринарель.

– О-о-о… – ого. И как это запомнить? – Э-э-э…

– Не переживай, меня, обычно, называют сеньор директор, но так как я для тебя не директор и никогда им не стану, то можешь называть меня – Линнар. Это не полное сокращение, как принято у семьи, или только в начале жизни, так что, все приличия будут соблюдены. Все-таки, ты хоть и не семья, но клятву рода я давал Фирантеринелю и тебе. Согласна?

– Да, – улыбнулась я. – А то как-то сложно сразу запомнить. Но я обязательно запомню.

Линнар только кивнул, погружаясь опять в свои мысли.

– До свидания. Линнар, я зайду проведать вас завтра, может, вас уже переведут в ваши покои.

– Может быть, Кьяра, может быть. До завтра.

Линнара перевели в его покои только через месяц, но с острова ему уже было не выбраться. По крайней мере, ближайшие лет сто-сто пятьдесят. Повреждения в ауре были настолько сильны, что практически не восстанавливались, да и его горе тормозило процесс восстановления. В итоге ауру восстанавливал сам остров. Но для этого нужно время. Много времени. Очень много времени. Линнара оставили на острове одним из хранителей, и он, когда более-менее восстановился физически, стал нашим магистром боевых искусств. Так что, вскоре его все стали называть «магистр», но для меня, он навсегда так и остался «Линнаром» – эльфом, с которым мы часто пили чай по вечерам и обсуждали прочитанные книги. Он так и не смог, на момент моего отъезда с острова, простить себе гибель своего единственного сына – Горация.

…….

– Кьяра, Кьяра-а-а, ну что за вредная девчонка, где ты опять спряталась? – Дине ходила по покоям и искала меня. Нет, я не пряталась, я, как всегда, зачиталась и поэтому ничего, и никого не видела, и не слышала, пока домовушка не потрясла меня за плечо, такое уже происходило, и не раз, и Дине привыкла.

– Кьяра, очнись. Кьяра, тебя ждут к себе хранители. Причем оба. Признавайся, что ты умудрилась натворить за те несколько часов, пока мы ходили для тебя собирать в дорогу травы для чая?

Я задумалась. Вроде ничего такого не делала. Покушала, сходила в библиотеку, встретила там близняшек. У них было задание, выданное Кени, помогла, указав ошибку. Потом взяла несколько книг и пошла обратно к себе. Ничего в этот раз не делала. Никаких взрывов на кухне, драк в столовой пирожными – ничего. Может, кто в старую ловушку угодил? Да вроде нет, мне бы пришел звоночек, хотя могла зачитаться и не заметить.

Ну да, устраивала я ловушки и драки, и все такое. Хоть остров меня и принял, но тут еще жили около сорока других наследников сильнейший. Многие из них были принцами, принцессами, да и, вообще, нос задирали, считая себя лучше остальных, и что им все должны что-то. Не на ту попали. Бабушка и Фир меня хорошо воспитали, да и Дине, в первый же вечер за чаем, рассказала, что мы тут все равны. Так что, где залезли – там и слезли. Унижать себя я не позволяла и отвечала ударом на удар. Вот только они не выросли в лесу почти, и у них не было эльфа, который учил охотиться и ставить ловушки, да и тингу у них не было. У них были учителя по танцам и мини-серпантинариум. Кстати, Киша я по-прежнему скрывала, как и сказал Фир. Он у меня жил пока на теле. Вскоре он научился подавать мне сигналы о ловушках или опасности. Все началось с перчаток. Руки-то мне Фир заживил еще тогда, в пещерах, но вот как-то я к ним абсолютно привыкла, они стали для меня второй кожей. Сначала близняшки потребовали снять их, видите ли, они по статусу выше, и в их присутствии в перчатках не вежливо, после моего отказа, они попытались натравить на меня свою свиту и стянуть их. Ага-ага, уже бегу и падаю…. Несколько движений в мою сторону, а я уже в другой стороне комнаты. Удар одному из их прихвостней в лодыжку, и он меня отпустил. Драться я сильно не умела, так, несколько приемов, которым научил Фир, на случай самообороны. Я умела стрелять из лука и метать ножи хорошо, но тут, это вряд ли пригодится. Все-таки не враги и нет прямой угрозы жизни с их стороны. Ситуацию спасли Кени и Нинея. Не знаю уж, как они узнали, хотя, подозреваю, остров нашептал. В дальнейшем, хранители развели наше расписание так, чтобы мы все не пересекались, причем, совсем. Но это не помешало делать им мне пакости, и ставить на меня всякие полумагические ловушки, магии у меня не было пока полноценной – не доросла еще, но вот Киш с успехом предупреждал меня о них. Мои ловушки были без магии, зато отличались вредностью и несмываемостью. Вскоре, им это надоело, и мы пришли к нейтралитету. А пару недель назад, умудрились даже подружиться, в то время, когда потерялись в пещерах. Кстати, перчатки я сняла только на праздники середины зимы, а браслет Фира пропал полностью через месяц – это было похоже, будто он врастает в кожу и становится все меньше и меньше.

– Не знаю, Дине, ничего не творила, может, что из старого? Ладно, чего гадать, пойду, узнаю.

Идти было недалеко, всего лишь спуститься на этаж ниже.

В кабинете сидели Кени и Нинея, Линнар стоял возле окна и хмуро за всем наблюдал.

– Вы хотели меня видеть, хранители? – спросила я, поклонившись.

– Да, Кьяра, проходи.

Они сидели за столом, и молча ждали, пока я пройду и сяду напротив них.

– Завтра у тебя день рождения, Кьяра, тебе будет восемнадцать, и ты сможешь уехать с острова, – начал Кени. Нинея одобрительно смотрела на меня, а Линнар неодобрительно хмурился.

– Сегодня мы получили вестник от Фирантеринеля. Он уже на берегу и ждет тебя. Ты согласна уехать к нему сейчас, или хочешь еще остаться жить с нами? Война только закончилась. Еще не совсем безопасно. Остров тебя-то защитит и скроет от охотников, но ты можешь попасть за компанию. Я знаю твои планы на поступление в Академию, и считаю, что ты, еще когда к нам попала, смогла бы поступить и осилить обучение, но я так же считаю, что ты бы еще могла остаться с нами год или два, пока не станет безопаснее для путешествия в Академию. Твое решение, Кьяра?

Фир, он приехал и ждет меня. Он не забыл и приехал за мной. Губы сами по себе разъехались в улыбке.

– Что ж, девочка, вижу, ты приняла решение, – грустно улыбнулась мне Нинея. – Но тебе нужно его озвучить.

– Спасибо вам за все, но я хочу и выбираю: уехать завтра.

В ту же секунду, комнату осветил яркий свет, и когда он развеялся, на столе лежала красивая резная деревянная шкатулка. Кени и Нинея встали и открыли ее. Потом Кени взял ее в руки и подошел ко мне. Нинея подошла с другой стороны, достала из шкатулки плоский прозрачный камень круглой формы и приложила к моему лбу.

А дальше, они сказали одним голосом, и этот голос проникал во все потаённые уголки организма, да и, кажется, вообще, всего мира:

– Остров тебя благословляет и отпускает, отныне ты под нашей защитой, мы всегда будем рады тебя видеть, Кьяра – наследница Фирантеринеля.

А дальше камень засветился и начал растекаться, и расти, вскоре он покрыл все мое тело и, вспыхнув, исчез. Вместо него в шкатулке остался лежать венец, что надел на меня Фир тогда, в поселке.

– Вот и все, малышка, – грустно улыбнулась Нинея и обняла меня. – Мы всегда рады будем тебя видеть. Приезжай в любое время, и мы очень надеемся, что твое имя не услышим шепотом острова ни разу.

Я тоже в ответ обняла Нинею, а потом и Кени. Мне все еще были не слишком приятны их прикосновения, но я понимала, что не дело от них все время отпрыгивать. Ведь так они выражают свою любовь ко мне, и что своим отчуждением я их очень обижаю, а это не дело. Они столько для меня хорошего сделали. Когда я подошла к Линнару, он только нахмурился еще сильнее, развернулся и ушел. Так и не сказав мне ни слова. За время моего проживания на острове, он стал мне другом и, в какой-то мере, семьей, поэтому было очень больно и обидно за поступок Линнара.

– Не переживай. Линнар все поймет со временем, и примет твое решение. Ты ему напоминаешь сына, и он перенес на тебя всю свою любовь к нему. Такое отношение к чужим детям не свойственно эльфам. Но тут, судя по всему, особый случай. Он боится тебя так же потерять, как и сына. И еще, я знаю, как ты веришь и доверяешь Фирантеринелю, и чтобы мы не говорили, этого не изменить, но, пожалуйста, будь с ним осторожней, ты нам стала как дочь, и нам не хотелось бы, чтобы ты страдала, малышка.