Read the book: «Белая ваха смерти»

Глава 1

Ночь. Легкий летний ветерок беспокоил речную гладь, позволяя лунному свету мерцать, отражаясь в водной ряби. На берегу, утопая в мягком ковре спорыша, сидела совсем еще юная девушка. Ее белые волосы струились по плечам, закрывали спину и касались травы. Лицо ее было так прекрасно, что даже в ночной полутьме невозможно было отвести от него взгляд. Ее неподвижная фигура могла показаться спокойной и безмятежной, но тревога во взгляде, который она то и дело бросала на реку, выдавала нетерпение и озабоченность. Наконец, она услышала равномерный негромкий плеск воды - приближалась лодка. Девушка встала, и лунный свет подчеркнул ее тонкий грациозный стан. Лодка причалила. Из нее выпрыгнул мужчина. Лицо его было скрыто капюшоном. Девушка бросилась к нему навстречу.

- Тея, любимая, ты пришла! Я так мечтал увидеть тебя!

Мужчина хотел сбросить капюшон, но девушка остановила его руку.

- Не снимай, - сказала она тихо нежным голосом, - тебя не должны узнать, если случайно увидят.

- А ты? Если увидят тебя?

Девушка улыбнулась.

- Не думай обо мне. Я дома.

Они сели на траву, девушка прильнула к мужчине, положила голову ему на грудь. Так они сидели долго, боясь спугнуть свое счастье разговорами. Но время шло, ночь не была бесконечной, и девушка это хорошо понимала. Она глубоко вздохнула.

- Отец нашел мне мужа, - грустно сказала она.

Мужчина вздрогнул, легонько отодвинул ее, развернув к себе лицом, и заглянул ей в глаза.

- Опять!? Когда он успел? Твой прежний муж только отправился на погребальный костер!

На глазах девушки блеснули слезы.

- Давай сбежим, - предложила она и с надеждой заглянула в глаза любимого.

Мужчина промолчал.

- Мой новый муж не лучше прежнего, - горестно сообщила она, - а отец непреклонен. Ему безразлична моя судьба. Я готова все бросить, отказаться от семьи ради тебя. А ты?

- Я готов ради тебя на все! Даже на смерть! ... Но сбежать? Куда?.. Сама подумай, куда мы пойдем? Ни одно племя нас не примет. Нам не выжить в изгнании.

- Тогда наберись смелости и сам возьми меня в жены! Разве ты не хочешь этого?

- Больше всего на свете! Но твой отец не отдаст тебя просто так, а что я могу ему предложить?

- Мы не будем спрашивать моего отца. Я уйду к тебе без его согласия, - шептали ее уста, а глаза кричали: "Только прими меня!"

Но мужчина покачал головой, ясно давая понять, что этот вариант тоже не подходит. Девушка встала. К своему несчастью, она поняла, что любимый не избавит ее от нежеланного замужества. Слезы потекли по ее щекам. Она плакала тихо, стараясь не всхлипнуть случайно и не повернуться к луне, чтобы он не заметил ее слез, не почувствовал себя виноватым.

- Мне пора, - сказала она тихо и грустно.

- Когда мы увидимся снова? - пылко поинтересовался мужчина.

Девушка хмыкнула.

- Завтра отец повезет меня на базар, - ответила она, мысленно добавив : "Продавать", - и быстро ушла.

Глава 2

- Я первая! Первая! - кричала девочка небольшого роста с длинными косами цвета спелой пшеницы, подбегая к лодке, привязанной на берегу. Рядом с ней бежал большой черный пёс.

- Клык! Прыгай! Тебе можно раньше меня!

Пёс с разбега заскочил в лодку и оглянулся на хозяйку. Девочка прыгнула следом. Она разрумянилась от долгого бега, ее живые, умные голубые глаза сверкали счастьем, а белая полоса на лбу, проведенная от носа до волос между бровей, говорила, что она дочь племени бесов. Девочка уселась на носу, слегка наклонив лодку вперед и помахала рукой подбежавшим подросткам. К ней в лодку подсели три мальчика, которым на вид было лет по пятнадцать. Один был темноволосый, коротко стриженный, кареглазый, высокий и крепкий. Поверх льняной одежды на него была накинута медвежья шкура, по которой отличали людей племени Медвежьего Логова. За плечами у него висел лук и колчан стрел. Второй ростом был лишь немного ниже, но очень худенький, даже щуплый, его кудрявые русые волосы струились по плечам, светло-коричневые глаза были обведены черной краской, а лоб украшала белая полоса племени бесов. Третий в росте и силе не уступал "медведю", его волосы цвета гречишного меда были собраны в хвост, зеленые глаза были серьезны и внимательны, к кожаному ремню на тонкой талии были прикреплены ножны с кинжалом и небольшим мечом, маленький топорик был просто засунут за ремень. Пожалуй только дети племени Живых Порогов, славящегося своими кузнецами, могли позволить себе такое вооружение.

Двое крупных мальчиков сели за весла, а щуплый отвязал лодку, слегка ее подтолкнул и, запрыгнув в нее, устроился на корме. Лодка поплыла быстро, легко, уверенно, подгоняемая не только веслами, но и течением. За спиной были горы, зеленые от густой растительности, впереди простор полноводной реки Альги.

- Сегодня доплывем до Камышового Озера, - заявила девочка тоном человека, привыкшего отдавать команды.

- Вот еще! - возразил "медведь", хитро улыбнувшись, - хватит и до долины реки.

- Влас! - девочка свела брови, показывая недовольство, - мы с Клыком хотим до Камышового Озера!

- Ага! Особенно Клык! - ехидно ответил "медведь".

- Клык, ты же хочешь со мной? - тон девочки был шутливый, на самом деле она не сомневалась, что несмотря на возражения Власа, они доплывут туда, куда захочет она.

Пес громко гавкнул.

- Вот видишь! - засмеялась девочка, - он тоже хочет, а ты еще сомневался!

Лодка с детьми поравнялась с большой пристанью, к которой было привязано большое количество разных по размеру судов. В этом месте на берегу был построен большой базар, принадлежавший племени бесов. Пять лет назад кочевой народ бесов осел в этих местах. Расположение их стойбища оказалось очень удачным для торговли: на центральную площадь племени стали приходить со своим товаром все больше людей из соседних племен. Вождя бесов Кира утомляла эта каждодневная суета, и он поручил верховному заклинателю племени Шипу организовать торговлю за пределами стойбища. Так на берегу реки Альги появился базар. Он постепенно расширялся, обрастал новыми лавками. Появилась пристань для торговых лодок. На него стали приезжать и приплывать торговцы из дальних племен. Поближе к базару перебралось племя торговцев - вахов. Их стойбище расположилось в долине реки недалеко от племени Камышового Озера.

Лодка пронеслась мимо базарной пристани и быстро плыла вдоль зеленых лугов, на которых паслись стада племени бесов. Девочка, плывущая в лодке, была владелицей солидной части этих стад, а земли пастбищ принадлежали ей полностью. И хотя эта девочка была самым состоятельным ребенком в округе, вряд ли нашелся бы хоть один человек, позавидовавший ей. Все свое имущество она унаследовала после смерти не только родителей, но и всего племени. Пять лет назад всех ее соплеменников безжалостно вырезали, а поселение сожгли. Она чудом осталась жива. Ее удочерил верховный заклинатель бесов Шип, и с тех пор она жила на стойбище. Мирослава, именно так звали девочку, заметила лодку, плывущую им навстречу, а когда та приблизилась, смогла рассмотреть плывущих в ней.

- Смотрите! - воскликнула она.- Там Тея!

Мальчики сразу уставились на приближающуюся лодку, даже грести перестали. В ней сидела очень красивая, совсем молоденькая, белокурая девушка. Ее яркие синие глаза были грустны и неподвижны, казалось, девушка ничего вокруг не замечает. С ней в лодке на веслах сидел пожилой мужчина с такими же белыми волосами. Дети знали, что это отец Теи Бокун. Они были из вахов, перекочевавших в долину реки всего месяц назад. Тея прославилась среди окрестных племен не только своей необыкновенной красотой и белоснежными волосами, но и тем, что сразу после переселения отец сосватал ее за богатого старейшину племени Камышового Озера и получил за дочь три лодки и огромное количество соли, а спустя всего несколько дней после свадьбы этот старейшина умер, а девушка вернулась к отцу.

Лодки поравнялись, на несколько секунд Тея была совсем рядом, но даже не глянула на детей. Провожая взглядом удаляющуюся лодку щуплый мальчик проговорил задумчиво:

- Она, конечно, красавица, но какая-то неживая.

- Да, - ответил ему "медведь" Влас, - жаль ее... почему-то.

- Потому что она выглядит несчастной, - заключила Мирослава.

- А с чего ей быть счастливой, если ее отец продал за три лодки и соль? - возмущенно спросил парень с мечом и топором.

Девочка посмотрела на него и ответила:

- Гордей прав. Будешь тут счастливой!

- А я думаю, прав Ясень, - сказал Влас, - она неживая! Поэтому отец ее как товар продает!

- Нет, - замотала головой Мирослава, - от того ее душа умерла, что отец продал.

Ребята надолго замолчали, каждый думал о Тее и ее жизни. Лодка подплыла к деревянным мосткам. Мирослава выскочила на берег. Она пошла к тому месту, где когда-то было поселение ее родного племени. За пять лет останки глиняных печей рассыпались, почти сровнялись с землей, пепелище заросло травой, и только поминальные столбы, установленные Шипом, приемным отцом девочки, напоминали о том, что в этом месте находится общая могила племени Долины Реки. Мирослава поклонилась предкам, мысленно поприветствовала их и вернулась в лодку. На другом берегу реки виднелось стойбище вахов. Глядя на него девочка снова вспомнила Тею. Она даже представить себе не могла, чтобы Шип продал ее за лодки и соль.

***

На базаре царила обычная суета, народ сновал мимо лавок и прилавков. Каждому близлежащему племени Шип выделил по три лавки - небольших домика для хранения товара, а для торговцев, приезжающих из дальних племен, сколотили деревянные прилавки, крытые навесом на случай непогоды. Все лавки были расположены полукругом, а перед ними была большая площадь, удобная для проведения сходов вождей. Прилавки стояли между площадью и пристанью.

Бесы торговали шерстяными тканями и коврами, козьим сыром и молоком. Медвежье Логово продавали мед, мясо и шкуры зверей. Камышовое Озеро привозило по реке соль и пуховые перины, рыбу и дичь. Племя Чистого Источника торговали деревянной посудой , лошадьми и льняными изделиями. А основным товаром Живых Порогов были изделия из металла: оружие и инструменты. Помимо основных товаров на продажу выставлялось много всяких мелочей: травы, украшения, обувь и прочее. Вахи удивляли покупателей редкими товарами, привезенными издалека, такими как шелк, чай и специи.

Три лавки племени Живых Порогов находились рядом. В одной продавали металлическую утварь и инструменты, за торговлей следил Булат, младший сын вождя Святогора. Во второй лавке торговали оружием, она приносила основную прибыль племени, и следил за ней старший сын вождя Горыня. Третью лавку выделили под торговлю женским рукоделием: в ней продавали кружево, вышивку, ткани из льна и украшения. За торговлю в этой лавке отвечала старшая жена Горыни Агата.

Вождь племени Живых Порогов Святогор редко посещал базар, не любил таких многолюдных сборищ, а торговцы, громко нахваливающие свой товар, его раздражали. В этот день на базар его привело важное дело - он надеялся договориться о свадьбе своего младшего сына. В свои тридцать лет Булат так и не обзавелся семьей. Пять лет назад он полюбил недостойную женщину из бесов, которая играла его чувствами и обманывала его, с тех пор он не доверял женщинам и сторонился их. До Святогора дошли слухи о красоте белокурой девы из племени вахов, и он сговорился с ее отцом о встрече. Вождю хотелось показать Булату девицу, а там ... может повезет...может забудет сын свою ведьму. Хоть Булат заправлял в лавке с утварью, Святогор ждал гостей в центральной лавке с оружием, которое было гордостью племени. Он считал, что отцу невесты лучше сразу показать, что он отдает дочь в племя знатных воинов. Святогор ходил по лавке из угла в угол, заметно нервничая. Горыня стоял рядом с абсолютно спокойным видом.

- Отец, - сказал он, - я думаю, ты напрасно пытаешься женить Булата. Он уже давно взрослый, сам разберется.

- Разберется! - недовольно пробурчал в ответ Святогор, - он разберется! Мужику тридцать лет уж, а семьи все нет. Я долго ждал. Думал, выкинет из головы бесу и найдет себе жену. Но, нет! От девок нос воротит. До свадьбы, как до луны. Все. С меня хватит. Если и эту невесту не захочет, женю насильно!

Вождь подошел к двери и выглянул на улицу. Его цепкий, внимательный взгляд быстро скользил по лицам людей, но тех, кого он так нетерпеливо ждал, не было. На его лице отразилось недовольство.

- Отец, зачем же насильно. Придет время, найдет Булат себе жену сам.

Горыня говорил мягко, возражал, но при этом старался не разозлить отца. Святогор только глянул на сына и махнул рукой, все эти возражения он слышал уже не раз. Он уже потерял надежду, что младший сын сможет без его вмешательства обзавестись семьей.

- Отчего мечей в лавке маловато? Не справляются кузнецы? - спросил вождь Горыню, не столько желая влезть в дела лавки, сколько стремясь сменить тему разговора.

- Торговля хорошо идет. На днях заезжие торговцы много взяли. Из племени Змеиного Камня.

Святогор кивнул сыну, давая понять, что слышал про это племя. Они жили по другую сторону гор.

- Вишь, как..., - сказал он задумчиво, - и эти на базар добрались... Хорошо бесы устроились, базар соорудили, а теперь с каждого торговца плату берут... Деньги к ним небось рекой текут.

Вождь в очередной раз подошел к открытой двери лавки и выглянул. Он заметил приближающегося Бокуна и оживился, велел своим людям позвать Булата. Сын был предупрежден отцом о смотринах, но интереса не проявил. Он не хотел спорить с отцом, но и жениться не хотел. Булат зашел в лавку с кислой миной человека, не ожидающего ничего хорошего. Следом за ним в лавку проскользнула Агата. Она знала о предстоящих смотринах и не могла пропустить такое событие. Женщина подошла к мужу и тихонько спросила его:

- Что будет, если Булат откажется жениться?

Горыня пожал плечами и ответил так же тихо:

- Ничего не будет. Отец немного посерчает и отступит.

На этом беседа их прервалась, потому что в лавку вошел Бокун, а следом за ним и его дочь.

Глава 3

- Приветствую тебя, славный Святогор! - торжественно произнес Бокун и слегка отойдя в сторону, пропустил дочь вперед. - Это мое сокровище, моя драгоценная дочь Тея.

Девушка сделала шаг вперед, обвела всех присутствующих взглядом прекрасных синих глаз и потупилась. О красоте Теи ходили слухи, но никто не ожидал, что действительность превзойдет все ожидания. Булат широко улыбнулся девушке, глаза его загорелись. Он ринулся к ней, но рука отца преградила ему путь. Булат удивленно оглянулся на отца и замер, предчувствуя беду. В глазах старого вождя он увидел не только восхищение, но и желание...желание обладать этим сокровищем. За тридцать лет жизни Булат ни разу не видел отца таким. Ему захотелось остановить старика, упредить его необдуманные поступки.

- Отец! Эта девушка мне подходит. Если она согласится, я готов взять ее в жены.

Святогор гневно свел брови.

- Погоди. Не торопись, - ответил он сыну.

Вождь подошел к Тее, взял ее за руку. Она тут же отдернула руку и оглянулась на отца. Бокун стоял с видом торговца очень довольного тем, что его товар понравился. Он видел, что нет смысла набивать цену, этот старик не поскупится. Святогор не мог оторвать глаз от девушки.

- Я думал найти невесту сыну, - проговорил он медленно, обращаясь к Тее, - но такая красавица достойна большего. Что Булат может тебе дать? Он младший сын, не наследник. У него нет ни власти, ни богатства. Горыня подошел бы тебе больше, но у него уже есть две жены. Разве такая, как ты можешь стать третьей женой?! Нет, нет! Я этого не допущу. Соглашайся выйти за меня.

- Отец! - прервал вождя Булат. - Ты в своем уме?! Негоже зариться на невесту сына!

- Молчать! - крикнул гневно Святогор. - Не тебе решать, чья это невеста!

- Отец! Опомнись!

Старик повернулся к сыну и указал на дверь:

- Поди прочь! - и видя, что Булат не двинулся, прикрикнул, - вон отсюда! Займись своей лавкой.

Булат вышел, гневно сверкая глазами. Агата спряталась за широкую спину мужа, боясь, что ее вождь тоже отправит в лавку, и она не увидит, что будет дальше. Святогор проводил сына взглядом и снова обратился к Тее:

- Соглашайся выйти за меня, красавица! Будешь госпожой, хозяйкой. Все твои желания будут исполнены. Все племя будет подчиняться тебе. Все богатства гор будут у твоих ног. Говори, чего желаешь - все исполню!

Бокун мысленно потирал руки, прикидывая, что запросить за дочь. Цена могла быть высока, но нельзя было перегнуть и тем разгневать вождя. Он выступил вперед, слегка задвинув девушку за спину.

- Ты, Святогор, со мной договорись. Если я буду доволен, если меня порадуешь, пойдет дочь за тебя. Уж я ее убедить сумею.

Старик нехотя оторвал взгляд от Теи и глянул на хитрого ваха.

- О чем это ты? Продать дочь хочешь?

- Отчего же продать? - Бокун изобразил на лице изумление, - только сам посуди, чтоб родную кровиночку за старика сватать, нужно интерес иметь. А вдруг жаден ты? Наобещать-то недолго!

- В чем же интерес твой? - усмехнулся Святогор.- Говори.

Бокун развел руками, показывая на товар в лавке:

- Смотрю я, мечи ты продаешь знатные. Да не все они одинаково хороши. Я хорошую работу сразу вижу.

Вах взял меч и покрутил его в руке, примериваясь к рукояти, затем резко взмахнул им, и в лавке раздался тонкий звенящий звук.

- Это работа мастера, - со знанием дела проговорил он, - меч легкий, удобный, выкован с любовью, оттого поет!

Он вернул меч на место и взял другой, взмахнул им так же, но тонкого звука не последовало.

- А этот меч не по нраву мне. Поленился кузнец. Красоту на металл навел, а о прочности не озаботился.

- К чему это ты? - не понял вождь. - Выбирай любой меч. Подарю.

- Ты меня обидеть хочешь? - прищурил глаза Бокун.- Посмотри на мою Тею. Богиня! Такую жену больше нигде не найдешь.

Святогор начал нервничать. Он не понимал, куда клонит вах, в его душе появился страх, что тот запросит за дочь чего-то невыполнимого.

- Не пойму я тебя, Бокун,- сказал он осторожно, - чем же мне тебя порадовать? Мечей бери сколь хочешь, а кузнеца подарить не могу.

Вах захохотал.

- Ну, раз кузнеца не забрать, ладно, соглашусь на мечи... Пришли мне на стойбище двадцать мечей и пятьдесят кинжалов, но только от этого мастера, - он указал на меч, который показывал первым, - я каждую вещь проверю и оценю. Если понравится, приедем с дочерью к тебе в гости... Там и о свадьбе договоримся.

Бокун не стал ждать ответа вождя. Закончив свою речь, он развернулся, указал дочери на дверь и вышел за ней следом не прощаясь, давая понять, что заинтересован возможной свадьбой меньше, чем Святогор. Старик проводил его изумленным взглядом, постоял какое-то время молча, затем посмотрел на Горыню и спросил, указывая на меч:

- Кто это делал?

Горыня шагнул к нему:

- Отец! Опомнись. Тея младше моей Златы.

Злата была старшей дочерью Горыни, любимой внучкой вождя.

- Я задал вопрос! - повысил голос вождь.

- Это работа Тихомира, - ответил Горыня усмехаясь, зная, что отцу это не понравится. Дочь вождя вышла замуж за кузнеца против воли отца, и с тех пор Святогор не признавал дочь Беляну, ее мужа Тихомира и даже своего старшего внука Гордея.

Святогор не ответил.

Глава 4

Вот уже шесть дней Гордей не появлялся в племени бесов. Мирослава заволновалась. Друзья виделись почти каждый день, и его долгое отсутствие вызывало беспокойство. Это заметил приемный отец девочки.

- Возьми лошадь и съезди сама в племя Живых Порогов, - посоветовал он, - чем переживать, лучше узнать, что там случилось.

Мира решила так и поступить. Она позвала с собой Ясеня, и они отправились в горы. Мама Гордея Беляна встретила гостей радушно, пригласила их на кухню, налила прохладного морса.

- А у нас нежданное счастье приключилось, - делилась женщина с друзьями сына, - вам Гордей еще не говорил? Отец мой сжалился, пообещал Тихомиру признать его зятем, а главное признать Гордея! Это еще не все. Он обещал Гордея, как старшего внука, назвать своим наследником! Только взамен хочет, чтоб Тихомир ему как можно скорее выковал двадцать мечей и пятьдесят кинжалов! Говорят, что он надумал жениться! А невеста вроде Тея из вахов.

- Как Тея!? - чуть не хором вскрикнули Мирослава и Ясень.

- Сама не знаю, правда ли это, - говорила Беляна, - но Тихомир мечи кует, старается. Гордей ему помогает. Идите в кузню, там он.

Гордей вышел из кузницы мокрый от пота и грязный. Он рассказал друзьям то же, что и его мать.

- Отец , как с дедом поговорил, - добавил он к словам матери, - покой потерял. Не ест, не пьет, все работает. Боюсь, скоро с ног валиться будет. Торопится заказ деда исполнить, боится, что тот передумает и откажется меня наследником признать. Жаль мне его.

- Отца? - уточнила Мира.

- Да. Зачем так убиваться? Столько лет дед от нас нос воротил, а как жену молодую захотел, так вспомнил про зятя, давай, кузнец, старайся, делай подарок отцу невесты!

Гордей в сердцах бросил на землю грязную тряпку, которой вытирал руки.

- Не нужно мне его признание! Не ради меня оно, а ради этой ...белой вахи!

Мирославе показалось, что Гордей злится не на деда, а на Тею.

- Ты тоже устал, - сказала она заботливо, - отдохни, посиди с нами.

- Нет, - мотнул головой Гордей, - отец не отдыхает, и я не буду.

- Разве у дяди Тихомира нет помощников?

- Помощников хватает, да и работы немало.

Он попрощался с друзьями и вернулся в кузницу. А дети отправились домой.

***

Гордей пришел в племя бесов спустя пять дней. Он сел с Мирославой за большой стол в беседке, которую соорудили специально для совместных ужинов рядом с ярангой Шипа. Веда принесла чай, не такой, как раньше, из сушеных трав, а настоящий, купленный на базаре у вахов. К чаю вышли Шип и его жена Бажена. Следом из яранги выскочил их младший сын Пересвет и залез маме на руки. Ему было два года. Его старший брат вышел, держа за руку Веру, младшую сестру Бажены, помогающую ей с детьми. Старшему сыну Шипа было четыре года, его назвали Родомиром в честь погибшего отца Мирославы. Мира вдруг вспомнила, когда у Шипа родился сын, она почувствовала себя лишней в этой семье, думала, что теперь о ней забудут, но ее приемный отец дал своему первенцу имя ее родного отца, и она окончательно убедилась, что ее тут любят и никогда не обделят вниманием.

- Что у вас случилось, Гордей? - спросил верховный заклинатель мальчика, сразу поняв по его лицу, что тот чем-то расстроен.

- У нас все плохо, - ответил Гордей, - вернее плохо было раньше, когда дед меня не признавал, а теперь все еще хуже. Он меня еще не признал и не объявил наследником, только обещал отцу, а все меня уже ненавидят.

- Кто все? - грустно улыбнулся Шип.

- Раньше сын дяди Горыни Белогор от меня просто нос воротил, как встретит, так задерет нос, идет мимо и не смотрит. А теперь! Встретил его на днях, он меня увидел, глаза прищурил, а в глазах ненависть так и пышет! И мать его, тетя Агата, с той же ненавистью мне вслед смотрела. Вторая жена дяди Горыни, тетя Рута, того хуже, грозилась меня со света сжить! Девки это слыхали и маме говорили. Сын ее, хоть и мал еще, а туда же, одна ненависть в глазах. Уж лучше бы дед меня не признавал. Но это еще не самое плохое...

- Есть еще что-то? - нахмурился Шип.

- Мне кажется, - продолжил Гордей, - что все вокруг возненавидели не только меня, но и друг друга. С тех пор, как дед решил взять молодую жену, в хоромах вождя все только и делают, что ругаются друг с другом. Дед ругается с сыновьями. Дядя Горыня ругается с дядей Булатом и своими женами. Жены ругаются между собой. Даже дети начали ругаться! Такого никогда не было. У меня плохое предчувствие... Может это вахи сглазили нас?

- Не думаю, - ответил Шип, - просто решение Святогора взять молодую жену никому не нравится... Лишь бы ничего не случилось...

Глава 5

Утро выдалось ясное, спокойное. Весело чирикали птички, радуясь солнцу и жизни. На кухне в хоромах вождя царила утренняя суета. Кухарка Алюта замесила тесто и собиралась печь свежие лепешки. Ей помогали две девушки. Старый слуга Мотя сидел за столом, пил чай из заваренных веточек малины и сушенного чабреца. Он любил это время, когда вождь и его семейство еще спали. Можно было расслабиться, посидеть спокойно, никуда не торопясь, наблюдая за работой кухарки, и посмеяться с ней.

- Хороший у тебя чай, Алюта, - говорил Мотя, улыбаясь в усы, - только я бы сейчас молочка выпил.

- Скоро девки коз подоят, налью тебе молочка, - ответила игриво кухарка. Ей тоже нравились утренние часы, когда на кухню приходил Мотя и она, давно уже овдовевшая, могла вспомнить молодость, позаигрывать с ним. Старый слуга глянул в сторону загона для скота.

- А вон и они, подоили уж! - довольно проговорил он, увидев трех девушек с ведрами. Кухарка, как и обещала, плеснула старику в кружку парного молока и протянула одну еще горячую лепешку.

- Попробуй, удалось ли тесто сегодня. Хозяин не забракует? - спросила она.

Мотя блаженно откусил хрустящую лепешку, запил молоком и закатил от удовольствия глаза.

- Ничего вкуснее не едал! - похвалил он, - мастерица ты, Алюта, каких поискать. Эх, кабы помолодеть лет хоть на десяток...

- Что тогда?

- Взял бы тебя в жены!

- Ишь, какой быстрый! А кабы я не пошла? - засмеялась кухарка.

- Тогда бы я с горя помер.

Мотя скорчил гримасу умершего, откинул голову, закрыл глаза и забавно высунул язык. Кухарка и дворовые девки громко засмеялись.

- Тише вы, оглашенные, - цыкнул на них старик, - хозяина разбудите.

- Он и так, наверно, встал. Пора уж, - ответила кухарка и посмотрела на дом вождя.

- Пойду, гляну.

Мотя встал и отправился в покои своего господина. Вождь, обычно рано просыпался, но в этот раз в его комнате была тишина. Слуга тихонько приоткрыл дверь - ничего не слышно. Он, осмелев, толкнул дверь сильнее и заглянул в покои. Вождь в странной позе сидел на полу, его голова и руки лежали на кровати. От неожиданной картины Мотя оцепенел. Первое о чем он подумал, что у господина что-то болит. Слуга подбежал к нему и только тут увидел, что из спины вождя торчал кинжал.

***

Новость об убийстве вождя Живых Порогов Святогора потрясла базар, а от туда облетела все племена. Семья верховного заклинателя бесов, собравшись за ужином в беседке, тоже обсуждала убийство Святогора. За столом сидели Шип с женой Баженой и детьми, мать Бажены Веда, слуга заклинателя Сыч, сестра Бажены Вера, лекарка Осока, которую уже давно считали членом семьи , ее приемный сын Ясень и служанка Мирославы Липа.

- На базаре только и разговоров, что о Святогоре, - рассказывала Веда, - говорят, что это белая ваха накликала беду. У нее уже умер один муж, теперь вот, свадьбу еще не отгуляли, а жениха убили. Как думаешь, господин, - обратилась женщина к Шипу,- кто его зарезал?

Шип не успел ответить, его внимание привлек подошедший к беседке Гордей. Мальчик был так возбужден, что даже не поприветствовав присутствующих, бросился к нему со словами:

- Господин Шип, помоги!

- Что случилось?! - воскликнула Мирослава.

- Моего отца заперли в клетку! Его обвинили в убийстве деда и собираются завтра казнить перед всем племенем.

- Но почему?! - удивился Шип.

- Деда зарезали кинжалом отца.

Наступила тягостная тишина. Даже маленький Пересвет затих, чувствуя неладное. Гордей, видя, что Шип молчит, решил, что тот не хочет вмешиваться в дела другого племени.

- Помоги, господин Шип, - взмолился мальчик, - мне некого больше просить. Отец не виноват! Поверь мне! Он не убийца.

- Тихо, тихо, Гордей, - остановил его Шип, - я верю, что Тихомир не убивал Святогора. Успокойся и расскажи мне, все, что знаешь.

Гордей немного успокоился и заговорил:

- Вчера в хоромах был праздник. К деду приехали вахи. Эта Тея с отцом. Они договорились о свадьбе. А утром слуга нашел деда с кинжалом отца в спине. Больше я ничего не знаю. Хоть дед и обещал признать нас, но на праздник не позвал. А потом пришли воины и закрыли отца в клетку по приказу дяди Горыни. Сегодня старейшины провозгласят дядю вождем, а завтра, после погребения деда, отца казнят за убийство вождя! Я не знаю, что делать. Как мне ему помочь?!

- Ты правильно сделал, что пришел к нам, - сказал Шип, вставая, - едем в Живые Пороги.

***

Верховный заклинатель бесов в сопровождении небольшого отряда воинов подъехал к хоромам вождя племени Живых Порогов. Ему навстречу вышли два воина и почти сразу за ними показался старший сын убитого вождя Горыня, мужчина высокий, широкий в плечах с гордым взглядом карих глаз. Он недовольно глянул на бесов, но поприветствовал их радушно.

- Что привело тебя к нам? - обратился он к Шипу, - у нас горе, не время принимать гостей.

- Я знаю про ваше горе, - ответил Шип, - сочувствую вам. Внук покойного Святогора обратился ко мне с просьбой о справедливости, и я не смог отказать ему.

- Какой еще внук? - бросил недовольно Горыня, хотя, прекрасно рассмотрел рядом с бесами племянника.

- Гордей, - ответил Шип невозмутимо.

Горыня фыркнул и скривил губы.

- Кто такой Гордей?! Отец не признал в нем внука!

К хоромам, узнав о приезде бесов, стали подходить старейшины племени Живых Порогов, желая узнать, зачем те пожаловали. Шипу это было на руку. Он понимал, что при старейшинах Горыне будет сложнее прогнать его.

- Разве ты не хочешь узнать, кто убил Святогора? - спросил Шип насмешливо.

- Я это уже знаю! Завтра убийцу казнят, - с вызовом ответил Горыня.

- А если ты ошибаешься? - продолжал Шип, - я в любом случае выполню просьбу Гордея и найду настоящего убийцу. Что будешь делать, если казнишь невиновного?

Горыня молчал, обдумывая ответ, а Шип продолжал:

- Почему нельзя подождать несколько дней и дать мне время разобраться, прежде чем казнить первого попавшегося? А может, ты сам замешан в этом убийстве и боишься правды?!

Эти слова задели Горыню. Он вспыхнул, сжал кулаки и ринулся на Шипа.

- Да как ты смеешь, обвинять меня в таком?! - заревел он возмущенно. - Кто ты такой?

- Ты забыл кто я? - голос Шипа стал насмешливый, его нисколько не напугал грозный вид Горыни, - Вожди племен избрали меня верховным судьей и поручили разбирать тяжбы между племенами.

Это была чистая правда. После того, как Шип выяснил причины гибели племени Долины Реки и представил всем вождям убийц, не пытаясь покрывать своих соплеменников, его выбрали верховным судьей.

- Но это дело только нашего племени, - возразил Горыня.

- Ты ошибаешься, - уверенно возразил Шип, - под подозрение попали вахи... К тому же первый муж Теи тоже умер. Что если его смерть и смерть твоего отца связаны?

Лицо Горыни удивленно вытянулось, было видно, что он не думал о таком. Услышав про вахов, старейшины громко заговорили:

- Надо погодить с казнью!

- Вахи могли такое устроить.

- Эта белая ваха притягивает смерть!

- Сначала Тея околдовала Святогора, а потом убила!

- Зачем ей было за старика замуж идти?!

Горыня слушал старейшин и все больше терял уверенность. В конце концов он вынужден был уступить.

- Ладно, - сказал он бесу, - ищи убийцу. Мы отложим казнь на десять дней, но Тихомир останется в клетке. Не могу допустить, чтоб убийца сбежал.

Шип повернулся к Гордею и развел руками, как бы говоря, что это все, что он мог сделать. Гордей в ответ благодарно улыбнулся и легонько кивнул, давая понять, что клетка - не казнь, к тому же это не надолго.

- Мне надо опросить всех, кто был вчера на празднике, - заявил Шип и повернувшись к Горыне добавил, - начнем с тебя.

- Ночь на дворе, - ответил Горыня, - приезжай завтра утром. Будем говорить.

Глава 6

Утром, как и договорились, Шип приехал в племя Живых Порогов. Горыня провел гостя на кухню, усадил за стол и велел подать угощение.

- Рассказывай с самого начала, - попросил его Шип миролюбиво. Он хотел разобраться, защитить Тихомира, спасшего когда-то его дочь, а не ссориться с новым вождем Живых Порогов.

- Отец ждал вахов с заметным нетерпением, - начал рассказ Горыня, - с тех пор, как он увидел Тею, он словно лишился разума. Виданное ли дело, устроить смотрины сыну, а невесту сосватать себе! Булат его так и не простил. Я могу понять брата, впервые после Ланы он взглянул на другую девицу, а тут отец... Но и отца понимаю, эта белая ваха сведет с ума любого... Только ее не могу понять. Зачем ей старик? Даже если вождь...

Мужчина задумался. На его лице гуляла какая-то мечтательная улыбка, что совсем не понравилось Шипу.

- Давай дальше, - сказал он, отрывая Горыню от грез.

- Бокун запросил подарок - двадцать мечей и пятьдесят кинжалов работы Тихомира. Отец пообещал кузнецу признать его зятем, если тот выполнит заказ в короткие сроки. Тихомир старался, это все видели и управился всего за десять дней! Отец был счастлив, но зятя так и не признал. Я думаю, Тихомир за это его и убил...

- Понимаю, - проговорил Шип, - продолжай.

- Вахам отправили подарок и приглашение посетить наше поселение. К их приезду отец готовился как к великому празднику! Старался произвести впечатление на Тею. Он даже не замечал, что радуется один. Никто больше не был рад. Булат сам хотел Тею в жены. Агата и Рута, мои жены, не хотели новую хозяйку в хоромы. Все злились, ругались, только отец ходил как блаженный, улыбался словно дурень! - голос Горыни стал злым.

- А ты? - спросил Шип.

- Что? - не понял Горыня.

- Ты почему злился на отца?

- Я? - мужчина задумался, - ну... стар он уже для свадьбы... чего народ смешить...

- Что было на празднике? - продолжил спрашивать Шип.

- Отец и Бокун договорились о свадьбе. Только эти двое были радостны. Тея сидела, как смерть, за весь вечер глаз не подняла, кусочка в рот не взяла. Булат не смог долго вытерпеть, немного посидел и выскочил из дома. Агата дулась, сидела смурная, молчала, только глазами сверлила то отца, то Тею. А Рута, моя вторая жена, наоборот, говорила много, но с какой-то злобой. Вроде и поздравляет отца со свадьбой, а кажется, будто как с подковыркой, так и ввернет невзначай то про старость его, то про болезни. Только отец ничего этого не замечал. Он глаз не сводил с невесты и , казалось, никого больше не видел и не слышал. Потом вахи уехали, а мы разошлись по своим покоям. Утром я услышал крик и беготню. Ко мне ворвался слуга и крикнул, что вождя убили. Я вскочил, бросился к нему. Он сидел в исподнем на полу возле кровати, а в спине торчал кинжал.

- Ты всю ночь был один? - уточнил Шип.

- Да, - ответил Горыня и замолк, то ли задумался, то ли загрустил по убитому.

- Я сочувствую тебе, - сказал Шип грустно.

- Жаль старика, - ответил Горыня, - одно радует - глупостей наделать не успел.

Шип бросил на него долгий внимательный взгляд, как будто хотел спросить еще что-то, но потом передумал и попросил позвать на разговор Булата. Горыня ушел, а через время к столу подсел его младший брат Булат. Он рассказал Шипу то же, что до этого рассказал старший брат.

- Где ты был, когда ушел с праздника? - спросил его Шип.

Булат пожал плечами.

- К реке пошел, - ответил он рассеяно, - смотрел на пороги. Меня это успокаивает.

- Ты сильно злился на отца... Не хотелось его убить?

Вопрос Шипа был словно удар, Булат подскочил. Он уставился на беса ненавидящим взглядом, стукнул кулаком по столу и резко выкрикнул:

- Да, я очень злился! Да, я его ненавидел! Но об убийстве не думал! Я думал лишь о том, как его вразумить!

Затем он оглянулся, убедился, что рядом никого нет, и добавил тихо и доверительно:

- Я думал украсть Тею. Но ничего путного не мог придумать. Помоги мне! Посоветуй, как ее теперь засватать.

- Обратись к брату, - ответил Шип, - он теперь вождь, пусть после траура договорится с Бокуном.

Булат скривился и махнул рукой.

- Ничего не выйдет, - проговорил он с горечью в голосе, - брат сам на Тею глаз положил. Я видел, как он глядит на нее! Вот увидишь, после траура, он ее себе поедет сватать.

- Ты поздно вернулся с реки? - продолжил спрашивать Шип.

- Когда я вернулся, за столом уже никого не было.

- И ты никого не видел?

- Видел Мотю, слугу отца, он выходил из его комнаты, нёс лохань с водой... Больше никого не встретил, сразу ушел к себе и лёг, а вот уснуть так и не смог до самого утра.

- Ночью слышал что-нибудь подозрительное?

- Нет. Все было тихо.

Бес отпустил Булата, попросил его пригласить для разговора Агату. Но вместо нее пришла Рута, вторая жена Горыни. Она была еще молода и достаточно хороша собой. Серебряный венец удерживал на волосах покрывало, наряд из тонкого льна с затейливой вышивкой подчеркивал ее изящную фигуру. Зеленые глаза смотрели на беса внимательно, с интересом.

- Агата на базар уехала, - сказала женщина, - траур не отменяет забот. Горыня и Булат тут, к погребению готовятся, ей одной придется за всеми лавками присмотреть. Если хочешь, поговори со мной.

Шип согласно кивнул, он думал поговорить с обеими женами Горыни. Рассказ Руты не отличался от того, что бес уже успел услышать.

- Почему ты злилась на Святогора? - прямо спросил Шип женщину.

Она хмыкнула презрительно, глаза ее сузились и недобро сверкнули, голос стал язвительный.

- С чего ты это взял? Я на него не злилась. Злилась на мужа! Отец его с ума выжил, а он сидит как ни в чем не бывало! Отец девку молодую в жены берет, а Горыня молчит! Отец собирается поганца Гордея в обход его наследником назвать, а Горыня опять ни гу-гу! Как не злиться!?

- А что он мог против слова вождя?

- Мог старейшин собрать, объяснить им все и потребовать вождя переменить, пока старик полоумный делов не натворил! Ну, да ладно, боги сами беду отвели, не допустили непотребства!

На лице Шипа отразилось удивление, он с большим интересом посмотрел на женщину и продолжил опрос:

- После праздника ты не видела чего-то необычного?

- Нет. Я ушла сразу после вахов. Меня ждал сын.

- А ночью ничего не слышала?

- Нет. Я крепко сплю.

Закончив беседовать с участниками праздника, Шип отправился поговорить с Тихомиром. Клетка находилась в загоне для скота. Возле нее стояли два воина, охраняли кузнеца. Поодаль стояли Беляна, Гордей, Мирослава и Ясень. Увидев Шипа они направились к нему навстречу.

- Отец! - заговорила Мирослава возмущенно, - они не пускают нас к дяде Тихомиру. Даже покормить его не дают.

Шип увидел, что жена кузнеца держит в руках корзину с водой, хлебом и еще какой-то едой.

- Он вчера весь день голодом просидел, даже воды не дали, и сегодня вот, - пожаловалась она.

Шип ничего не ответил, он направился к клетке и сказал охранникам:

- Мне надо поговорить с Тихомиром, а жена его пусть пока покормит.

- Ты заходи, - ответил воин, - а жену пускать не велено.

При этом он смутился и отвел глаза, было видно, что ему не приятно выполнять такие распоряжения. Бес понимал, что ослушаться приказа вождя охранник не может, он вернулся к Беляне.

- Вас к нему не пустят, давай я передам еду, - он протянул руку и забрал у расстроенной женщины корзину. Вернувшись к клетке, бес велел пустить его во внутрь, но охранник отказался.

- Говори так, - ответил он, но клетку все-таки отпер и корзину с едой кузнецу передал. Кузнец отставил корзину в сторону.

- Потом поем, - сказал он бесу, - спасибо тебе.

- Ты знаешь, что Святогора убили твоим кинжалом? - спросил Шип.

- Да. Мне говорили. Но я его не убивал!

- Верю. Постараюсь во всем разобраться. Подумай, как твой кинжал попал к убийце?

- Да как угодно! Вот только вахам пятьдесят кинжалов отдали. А продали на базаре сколько?!

- Ты хочешь сказать, что убили вождя не твоим личным кинжалом, а просто изготовленным тобой? - не понятно чего в голосе беса было больше, возмущения или удивления.

- То-то и оно! Мой кинжал при мне!

- Я разберусь, - уверенно пообещал Шип, - расскажи, какой у тебя был уговор с Святогором? Когда он должен был тебя признать?

- Когда?... - кузнец задумался, - об этом речи не было. Просто обещал нас признать и Гордея своим наследником назвать перед старейшинами... Жаль, что не успел. Горыня не станет обещание отца выполнять. У него своих два сына, ему Гордей сейчас поперек горла.

Шип понимающе кивнул.

- Потерпи, скоро выйдешь, - сказал он Тихомиру, собираясь уходить.

- Да что я. Я-то потерплю, - горестно ответил тот, - душа за Беляну болит. Как она там, думаю. Я ж на заказ Святогора все железо извел, на базаре из лавок все мои мечи да кинжалы собрали, а вождь со мной так и не рассчитался. Разорился я, железа купить не на что... Ну, да ладно... Руки, ноги целы. Как-нибудь заработаю, семью прокормлю.

Глава 7

Вернувшись к хоромам вождя, бес велел позвать слугу, нашедшего утром Святогора. К нему вышел худой шустрый старичок.

- Я Мотя, - представился он, окидывая беса изучающим взглядом.

- Пошли в покои Святогора. На месте мне все расскажешь, - распорядился Шип.

Мотя провел беса в хоромы. Дом вождя был большой, у Святогора, его сыновей и невесток были отдельные покои, а в центре дома располагалась большая общая комната, в центре которой стоял стол, вокруг размещались лавки, покрытые шкурами. Следуя за слугой, Шип попал в комнату покойного вождя. Тело Святогора, облаченное в дорогие одежды, лежало на кровати, на большом, богато вышитом шерстяном покрывале, готовое к погребальному сожжению. Одного взгляда на него было достаточно бесу, чтобы заподозрить неладное - губы покойника были почти черного цвета, но он не стал высказывать свои подозрения.

- Когда видел господина живым последний раз? Когда нашел уже умершим? - спросил бес слугу.

На Мотю жалко было смотреть, он весь как-то сжался, согнулся, глаза его слезились. Шип невольно подумал, что этот старый слуга, возможно, единственный, кто искренне скорбит по усопшему.

- Говори, - велел он слуге.

- Живым видел с вечера еще. Ко сну господина готовил, ноги ему омыл. Он улегся, я его укрыл хорошо. Все как всегда. А утром заглянул тихонечко, одним глазком посмотреть, не проснулся ли господин, а он на полу возле кровати сидит! И руки так по одеялу раскидал! Я его окликнул, он молчит. Тут сердце у меня и встрепенулось! Так и почуяло беду! Я подошел ближе, а у него, родимого, кинжал в спине! А лицо-то белое, белое и пена на губах засохла уж. Я как закричу! Тут народ сбежался, но я не видел кто, глаз не мог от господина отвесть, поверить не мог, что кончился он, горемыка.

- Что-нибудь странное заметил?

- Странное?... Нет... А то, что господину кинжал в спину воткнули, не странно? Или то, что он на полу сидел, а не в кровати лежал?... А! Вспомнил! Было странное. Крови почти не было! Я так кумекаю, если в кого кинжал вонзить, так кровь же должна течь, а у господина крови не было, я от того и кинжал не сразу заметил. Говорю тебе, это вахи наколдовали! Выпила всю кровь из господина белая ваха, а потом уж кинжал воткнула!

- Молодец, - похвалил Шип наблюдательного старика, - это ты важное заметил. А про вахов зря придумал. Они же раньше ушли.

- Ушли, ушли, - закивал Мотя, - ток ма и вернуться ведь могли.

- Больше ничего не видел? - уточнил Шип.

Мотя поджал губы, демонстрируя недовольство тем, что бес не желает обсуждать колдовство вахов и ответил тоном человека, знающего себе цену:

- Видел! Кубок серебряный кто-то упер! Сто лет он вождям служил, никто его не трогал, а как вахов в дом пустили, так кубок и пропал! Только вахи могли позариться! У них искать надо!

- Что за кубок? - заинтересовался Шип.

- Большой, серебряный. Его еще деду Святогора подарили. Господин очень ценил кубок этот. Каждый вечер я ему в него воду наливал, он ночью всегда пил.

- И перед смертью наливал?

- А то! Я свое дело знаю. Он без воды и спать бы не лег.

Шип быстро вышел. На площади перед хоромами уже собирался народ на погребальное сожжение вождя. Бес подозвал Горыню и Булата.

- Позовите старейшин и пройдите со мной в покои Святогора, - сказал он тоном не терпящим возражений. Горыня взмахом руки подозвал старейшин, стоящих недалеко от дома вождя. Шип велел Моте вести всех к покойному господину. Когда все собрались перед телом Святогора, Шип сказал:

- Обратите внимание на губы покойного. Кто-нибудь знает почему они черные?

Все молчали в недоумении. Шип оглянулся на Горыню и спросил его:

- Мотя сказал, что у Святогора из раны не вытекла кровь. Это так?

- Да, - нехотя признал Горыня, - крови не было.

- Вам известно, что это значит? - обратился Шип к старейшинам. Те молчали.

- Это значит, что кинжал воткнули уже в мертвое тело, - уверенно заявил Шип, - вы же охотники! Разве не знаете, если зверь помер в силках, кровь его не вытечет?

Старейшины согласно закивали. Бес снова повернулся к Горыне.

- А то, что кинжал в спине Святогора был не личным Тихомира, а просто работой кузнеца, которую мог кто угодно купить на базаре, ты знал?

Горыне очень не нравился обвинительный тон беса, но он не знал, что возразить. Он поморщился, как от боли и промолвил:

- Да.

- Тогда объясни, по какой причине Тихомир сидит в клетке и обвиняется в убийстве?

Горыня молчал. Шип оглядел старейшин и обратился к ним:

- Вам известно, что Святогор хотел назвать своим наследником Гордея? А вы выбрали вождем Горыню. Может быть вы поторопились? До чего доведет племя вождь, спешащий казнить неугодного, зная, что он не виноват?

Горыня выхватил кинжал и шагнул к Шипу.

- Как ты смеешь говорить такое?! - взревел он, - не тебе решать, кто будет у нас вождем! И Тихомира не защищай, это он убил отца!

- Каким образом? - невозмутимо спросил Шип.

Горыня замер. Он не мог найти ответ на вопрос беса. Старейшины зашептались, что еще больше смутило нового вождя. Горыня убрал кинжал в ножны и обратился к старейшинам:

- Говорите прямо, что вы думаете? Виновен Тихомир?

- Думаю, Тихомира надо отпустить, - осторожно ответил один из старейшин. Он присутствовал на большом сходе вождей пять лет назад и хорошо помнил, как Шип тогда разоблачил убийц, поэтому добавил:

- Верховный судья найдет убийцу, кто бы он ни был, и мы его казним.

Остальные старейшины его поддержали, и Горыне пришлось уступить. Он был доволен, что старейшины ограничились освобождением кузнеца и не подняли вопрос о перевыборах вождя.