Read the book: «Истинное волшебство. Сад Вия»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Наталья Способина, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Пролог. Тропа вечности

– Глеб Семёнович, а здесь знак какой-то, – растерянно произнес Костя, замирая перед камнем, на котором с трудом различались насечки.

– Матвей, это по твоей части, – откликнулся Глеб, не поднимая взгляда от карты, по которой тщетно пытался определить, на какой маршрут им сейчас заходить. Чтение карт, равно как и волшебных знаков, не было его сильной стороной.

– А его нет, – протянул Костя.

– Как нет? – Глеб поднял голову и огляделся, одновременно стягивая перчатку, чтобы утереть ею вспотевший лоб.

– Он спустился позвонить, а то здесь связь не ловит. Да и пользоваться гаджетами вроде как нельзя.

Костя посмотрел на уловитель волшебных потоков так, будто надеялся, что тот превратится в смартфон.

– Ну, ждем тогда его.

Глеб оглянулся назад, надеясь увидеть брата, но вместо этого заметил его ассистента, невесть откуда взявшегося на тропе. Этот мальчишка вечно крутился в их лаборатории, чем Глеба жутко раздражал, но Матвей почему-то относился к нему весьма доброжелательно.

«Откуда он здесь взялся?» – подумал Глеб, который был категорически против молодняка в рабочей зоне.

В эту экспедицию они должны были выдвигаться втроем: он сам, его брат Матвей и еще Руслан – их общий друг и коллега. Но в последний момент Руслан по какой-то причине отвалился, и Глебу пришлось брать того, кто подвернется под руку. Подвернулся ассистент Руслана Костя. А вот ассистента Матвея в списках на допуск точно не было.

– Ты откуда? – строго спросил Глеб.

– Знаю тайные тропы, – рассмеялся парнишка.

Глеб, как назло, не помнил его имени. То ли Кирилл, то ли Никита, то ли Данила.

– Здесь есть шлюз, который официально не работает, но если очень нужно, то можно, – подмигнув, сообщил тот.

– Вот как? – удивился Глеб такому повороту. Вообще-то им пришлось согласовать кучу документов, чтобы сюда попасть. И от шлюза они добирались до места почти шесть часов. – То есть обратный путь будет короче?

– Ну да.

– А где Матвей Семёнович? – требовательно спросил Костя, который пополнению в их отряде тоже явно не обрадовался.

– А он ушел, – перестал улыбаться парнишка.

– В смысле? – не понял Глеб.

– Он, скорее всего, уже на полпути к академии, а я пришел предупредить: где-то в этом месте начинается Тропа вечности.

– Я ничего не понимаю. Матвей… Семёнович не мог уйти с маршрута. Мы с Хозяйкой Медной горы все согласовали, нам путь открыли. Он этого несколько лет добивался, – убежденно сказал Глеб.

Парень только пожал плечами и утер рукавом вспотевший лоб, оставляя на лице грязные разводы. Глеб потряс головой и произнес:

– Вокруг Тропы вечности существует охранный сектор. Нас бы в него просто не пустили.

Ему не нравилось объяснять очевидные вещи невесть откуда появившемуся мальчишке, но нарастающее беспокойство, вызванное странным отсутствием Матвея, не давало просто так отмахнуться.

– Вот только Хозяйка порой делает так, что в горах пропадают, – негромко сказал парнишка, и его голос почему-то разнесся эхом вокруг.

– Так, хватит тут страху наводить, – решительно пресек дальнейшие разговоры Глеб. – Спускаемся к началу маршрута и вместе с Матвеем Семёновичем решаем, куда двигаться.

– Матвея Семёновича там нет, – терпеливо повторил ассистент, и в этот момент их ощутимо тряхнуло.

Глеб пошатнулся, впечатался плечом в камень и увидел, как парнишка, чьего имени он так и не вспомнил, упал на одно колено, а Костя, коротко вскрикнув, рухнул на спину. Гору тряхнуло еще раз, и с того места, куда упал Костя, начало подниматься голубоватое свечение.

– Нет, – прошептал Глеб Жаров, еще не до конца веря в то, что случилось.

Волшебный путь заметил ступившего на него человека, чего просто не могло быть. Хозяйка дала разрешение здесь пройти, а значит, они должны были остаться для гор невидимыми. Ведь не могли же они заблудиться? Их вел Матвей, который отлично разбирался во всех этих картах и схемах. С этой стороны ошибка была исключена.

Глеб отшвырнул в сторону карту и перчатку, которые до сих пор сжимал в руках, и бросился к Косте.

– Стойте! Нельзя! – закричал за его спиной парнишка-ассистент, но Глебу казалось, что все еще можно исправить: нужно просто втащить Костю обратно и убраться отсюда поскорее.

Стоило ему оказаться рядом с Костей, как пространство вокруг вновь заискрилось и цвет из голубого стал синим. Воздух будто сгустился, отчего почти сразу закружилась голова. Глеб Жаров знал, что с волшебством шутки плохи, но, помогая подняться Косте, все еще надеялся на чудо.

– Что же вы наделали? – Парнишка-ассистент, заламывая руки, остановился у таблички в шаге от них.

Отчего-то его испуганное лицо напомнило Глебу сына, девятилетнего Женьку, которого он так и не сводил в аквапарк, потому что Матвей получил долгожданное добро на прохождение маршрута и им пришлось срочно выехать в экспедицию.

Горы вновь вздрогнули, и мужчина отчаянно рванулся с тропы в безопасное место, но будто врезался в лист пенопласта: пространство скрипнуло, хотя никакой видимой преграды не было.

– Мой уловитель! – Костя, не до конца осознавая случившееся, указал на прибор, упавший возле злосчастной таблички и лежавший теперь рядом с картой и перчаткой Глеба Жарова.

– Ладно, – ассистент Матвея попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. – Не факт, что получится, но попробовать стоит.

С этими словами он шагнул к ним прямо через невидимую преграду.

Предупреждающий крик застрял у Глеба в горле, когда мир вокруг взорвался, а сам он, кажется, вправду ослеп, потому что в глазах сначала стало белым-бело, а потом все залил серебристый свет, сплетавшийся в очертания сказочного замка, который Глеб видел каждый раз, стоило ему войти в вагон волшебной дороги.

Глава 1. Снова в школу

– Пообещай мне не выходить за территорию школы. – Мама присела на краешек Евиной кровати и сжала руку дочери.

– Ну как я пообещаю? Нам говорили, что у нас будут выезды в Петрозаводск и еще по каким-то волшебным местам в окрестностях, – сказала Ева.

– Я не про выезды. – Мама выпустила ее руку и сцепила пальцы в замок на коленях. – Я хочу, чтобы ты пообещала не покидать школу без взрослых волшебников. Без знакомых волшебников, – добавила она.

– Почему?

Ева замерла, пытаясь прикинуть, как много известно маме об их с ребятами спонтанном путешествии в Тридевятое царство и, главное, откуда она могла это узнать, если они поклялись сыну Кощея не рассказывать никому о своих приключениях. Не то чтобы они вчетвером были такими уж честными ребятами. Ну разве что Валерку Голосова невозможно было заставить сделать что-то непорядочное. Лика Видова относилась ко всему довольно просто. А уж Женька Жаров, кажется, сам устанавливал для себя правила, и ему было плевать на то, что думали об этом окружающие. Но нарушить клятву никто из них не мог, потому что «забывший клятву забудет себя». Не верить в этом вопросе сыну Кощея оснований у них не было.

– Незнакомые волшебники могут причинить зло, – нарушила затянувшееся молчание мама.

– Ну так не только волшебники, – справедливо заметила Ева. – Тут, знаешь ли, и в городе на маньяка наткнуться можно.

Она пыталась перевести все в шутку, потому что нервозность мамы усиливала ее собственную. Только Евино волнение было продиктовано не страхом перед незнакомыми волшебниками, а осознанием того, что она действительно едет учиться в школу при академии волшебства. Это была мечта, об исполнении которой несколько месяцев назад она даже думать не могла.

Мама вздохнула, не оценив шутку про маньяка, разгладила подол халата и сказала:

– Волшебству нельзя верить. Даже если оно выглядит добром. И наивно думать, что наука может от него защитить или им управлять.

Но Ева была с этим не согласна. Ей казалось, что мама заблуждается, потому что не так уж много знает о волшебстве. Лика, например, дотронувшись до волшебного предмета, могла увидеть все, чего он когда-либо касался, и почувствовать эмоции любого его прежнего владельца. Она пошла в школу при РАВ, чтобы научиться этим управлять. И Ева верила, что Лика сможет. Саму Еву Кощей наделил странным даром: волшебные существа приходили на ее зов, и никто из них не мог соврать в ответ на ее прямой вопрос. Изменить свое прошлое Ева не могла, а жить в страхе оттого, что стала частью волшебного мира, не собиралась. Она любила волшебство и верила в него, что бы там ни говорила мама.

Хотя побочный эффект у нежданного дара Евы все же был. Здесь сын Кощея не солгал: слишком легко можно нажить врагов, если окружающие вынуждены говорить тебе только правду. Этот момент в свете предстоящего обучения в новой школе Еву тоже волновал. Там ведь наверняка были не только волшебные предметы, но и волшебные существа.

– Я буду очень острожной. Честно, – сказала она маме.

– Поклянись, что не будешь никому верить и бездумно за ним идти. Думай всегда своей головой!

Мама вновь схватила Еву за руку.

– Клянусь, – торжественно произнесла Ева, скрестив пальцы левой руки под одеялом.

Не нужно было обладать даром предвидения, чтобы понимать: это обещание она непременно нарушит.

На следующее утро к шлюзу волшебной дороги, называемой в народе ВД, они поехали всей семьей. Ева чувствовала себя неловко оттого, что ее провожает такая толпа, но отказать папе, у которого исполнилась мечта – его дочь избрала путь волшебницы, она не могла. Как и маме, которая, кажется, до последнего надеялась, что случилось какое-то недоразумение: Евы не окажется в списках, поэтому можно будет со спокойной совестью вернуться домой и отправить ее в прежнюю школу. На этот раз путь от парковки у музея-заповедника «Коломенское» до шлюза занял довольно много времени: Илья тащил огромный чемодан с Евиными вещами, а мама то и дело останавливалась и взволнованно повторяла, что они наверняка что-то забыли.

– Ма, ну забыли – привезем, – звучным басом возвестил наконец уставший от ее суеты Илья.

Илья в свои двадцать три был весьма приметным товарищем: крупным, громогласным и при этом чрезвычайно добрым и любящим. Именно из-за двух последних качеств ему пришлось летом ради Евы пойти на обман: сказать родителям, что забирает ее к себе в Сочи на пару недель, а на самом деле отвезти в летнюю школу при Российской академии волшебства. Когда все вскрылось, мама не разговаривала с ними почти целую неделю, и Еве было очень-очень стыдно. И немного обидно. Потому что именно мысли о семье и доме заставили ее отказаться от идеи остаться в Тридевятом царстве навсегда. А ведь у нее был шанс жить в волшебном мире.

Мама, конечно же, их простила, но Илья теперь получал от нее нагоняй при каждом удобном случае. Вот и сейчас она возмутилась:

– Как ты привезешь? Куда? Туда попасть можно только по пропускам!

– Людочка, – примирительно начал отец, – ну вспомни себя. Много ли тебе там нужно было?

– Я училась уже в академии. Мне было семнадцать, а не четырнадцать.

– Ма, да все хорошо будет! – раздраженно отозвался Илья, лавируя между туристами, которых вечером тридцать первого августа в парке «Коломенское» было просто какое-то немыслимое количество.

Шлюз ВД располагался в невысоком деревянном здании, некогда служившем амбаром. На вымощенной камнем дорожке стояла длинная очередь.

– Последний день летних каникул – единственный в году, когда можно увидеть такую картину. – Папа указал на очередь у шлюза.

Что примечательно, туристов тут не было: здесь стояли исключительно подростки с чемоданами в сопровождении родителей, младших братьев и сестер. Сердце Евы дернулось от волнения, но при этом она испытала прилив радости. Ей-то казалось, что в нынешнее время почти никто не хочет становиться волшебником, однако сейчас в очереди перед ней стояло человек двадцать. И это только у одного шлюза в одном городе!

– Нужно было ехать в Измайлово, – вздохнула мама.

– Там сейчас такая же картина, – оживившийся папа приобнял Еву за плечи. – Ну что? Волнуешься?

Ева посмотрела на отца. Илья унаследовал его рост и добродушие, а Еве достались кудрявые волосы. Вечернее солнце путалось в папиных кудряшках, высвечивая седые пряди, и Ева чувствовала себя очень счастливой. Такой же, как папа сейчас. Потому что волшебство – это волшебно. Кажется, так она сказала Кощею летом? И в этом не было ни капли неправды.

Единственное, что ее огорчало, – это отсутствие в очереди к шлюзу Лики и Валерки. Понятно, что они могли отправиться раньше или же позже, но ехать в школу одной все-таки не очень хотелось. А еще подспудно зудела мысль, что Жарова тоже нет, и Ева боялась, что он все-таки решил остаться на юге у мамы, где, по словам Валеры, провел остаток лета. С мамой ведь жить лучше, чем с дядей. Ну, Ева так думала. Хотя Женька в минуту нежданной откровенности сказал, что ему на юге не нравилось и что переехать к брату погибшего отца было его осознанным решением. Подробностей трагедии в семье Жарова Ева не знала, потому что на самом деле они не были близки. Ни с Женькой, ни с Ликой, ни с Валеркой. В начале этого лета их объединило общее приключение, и сейчас в ожидании отправки в школу Ева вдруг поняла – больше всего она боится того, что эта дружба могла закончиться, не пережить летние месяцы, что Лика сейчас вновь будет вести себя высокомерно, Валера опять превратится в неловкого ботана, а Женька снова станет на всех огрызаться и творить какую-нибудь дичь. Если вообще приедет.

– Все будет хорошо, – папа прижал Еву к себе и покачал из стороны в сторону как маленькую.

– Угу, – уныло ответила она, поглощенная безрадостными мыслями.

– Очередь подошла. Пропуск достала? – Мама принялась поправлять на Евиной шее ленточку, на которой висел пропуск. – Смотри там, осторожно. Если что – пиши. Почта у вас там работает? Телеграммы? Господи, двадцать первый век на дворе, а ребенок как будто в глухую тайгу едет!

– Мамочка, ну не волнуйся ты так! Все будет хорошо. Я же правда не в тайгу еду.

– Уж лучше бы в тайгу, – вздохнула мама, и Ева с братом переглянулись.

– Добрый вечер! Проходим, проходим. Еще одно место, – послышался голос дежурной.

– Всё, пока. Не пей из копытца. – Илья впихнул Еве в руки чемодан на колесиках, быстро обнял и подтолкнул ко входу. Мама ее еще раз обняла, а папа успел только рукой помахать.

Ева вбежала в шлюзовую комнату.

– Ева Громова, – озвучила себе под нос волшебница в сарафане и кокошнике надпись с ее пропуска.

Обычно Еве нравилось наблюдать за волшебниками. Даже за папой, когда тот возился с волшебными артефактами, пытаясь вдохнуть в них жизнь, но сегодня она лишь вежливо поздоровалась и поспешила провести пропуском по путеводному клубку, закрепленному справа от входа в вагон.

Возможно, дело было в волнении перед школой, а возможно, в том, что в июне она видела настоящее волшебное царство, но сейчас волшебство с этой стороны казалось ей немного ненастоящим. Это чувство укрепилось еще летом, когда они вернулись из Тридевятого царства. Никита, сын Кощея, соврал, сказав, что время в их мирах течет по-разному. Мол, пробудете у нас дней семь-девять, а в вашем мире вас и хватиться не успеют. На деле же семь дней, проведенные в Тридевятом царстве, соответствовали семи дням здесь. И оставшаяся неделя в летней школе прошла для Евы с друзьями довольно сумбурно. Директриса объявила остальным ученикам, что у них четверых были отдельные тесты, потом оставшуюся группу также куда-то забрали, вроде как для тестов. В итоге неделю до отъезда они занимались тем, что знакомились с неразумными волшебными существами, учились с ними ладить и за ними ухаживать. Жарова это бесило, Валера отнесся к заданию философски, мол, не выгнали, и на том спасибо, зато Лика пришла в восторг. Она обожала животных, а уж когда, чистя аквариум водяного, опытным путем выяснила, что от последствий дара ее уберегают банальные хозяйственные перчатки, ее радости не было предела. Впрочем, возможно, возней с животными Лика пыталась отвлечься от мыслей о Никите. Все-таки сын Кощея, надо отдать ему должное, умел нравиться и западать в душу. Что же до самой Евы, то она не могла отделаться от мысли, что волшебство, которое открывали им в летней школе РАВ, немного бутафорское, как декорации в школьном театре.

В вагоне Ева вежливо поздоровалась, и несколько человек ей ответили.

Впрочем, большая часть пассажиров была занята общением, и на новенькую внимания не обратили. Ева прошла к свободному месту, запихнула чемодан в отсек для багажа и, встав у окна, крепко сжала ручку.

– По кабине не перемещаемся, ручку не отпускаем, не шумим, – проинструктировала дежурная. – Внимание, отправляемся.

Лязгнул засов на двери, вагон покачнулся и поплыл в никуда.

Голоса вокруг стихли, потому что все, замерев, смотрели в большие окна, и каждый в этот момент видел что-то свое.

Ева вновь видела Кощея и в этот раз смогла различить не только глаза. У него было красивое лицо с заостренными скулами и очень внимательный взгляд. И смотрел он на нее с укором. Наверное, потому что она его обманула и сбежала, украв при этом шапку-невидимку. Но, справедливости ради, его сын первым выкрал шапку из лаборатории РАВ. А они просто ее вернули. И все-таки с Кощеем вышло нехорошо. Он ведь даже время ей уделил для разговора и вообще отнесся по-доброму.

Кто-то рядом вскрикнул, на него тут же шикнули. Путешествие по ВД многим давалось нелегко. Мама считала, что оно вытаскивает из подсознания страхи человека. Но как быть тогда с тем, что Илья всегда видел заснеженные дома, а Ева – Кощея, которого совсем не боялась? К слову сказать, до этого лета она и знать не знала, что у нее есть волшебный дар, которым ее наделил именно Кощей.

Кабина дернулась, покачнулась и, заскрежетав, остановилась. Пространство тут же наполнилось звуками, сперва негромкими, потому что все еще боялись говорить в полный голос, а потом то тут, то там зазвучали смех и шутки. Юные волшебники потянулись к выходу. Ева выбралась из вагона последней. Провела пропуском по клубку, попрощалась с дежурной и вышла на улицу.

Ей вдруг стало грустно оттого, что она одна. Хотя ведь и в прежней школе у нее не было друзей. Она, помнится, очень надеялась, что найдет их здесь, и вроде бы даже нашла, но вот сейчас чувство собственной ненужности вновь подняло голову. Ева медленно побрела по окруженной соснами дорожке в сторону главного корпуса, думая о том, что летом на крыльце этого здания их встречал сын Кощея, одетый в обычные футболку и джинсы, и она тогда понятия не имела, чем этот приезд закончится.

Сейчас на крыльце стоял пожилой волшебник с журналом, в котором он помечал прибывших. Территория школы больше не казалось тихой и уютной. Отовсюду звучали голоса, смех, сновали люди с чемоданами и пакетами.

– Громова, это не траволатор, до корпуса не довезет. У тебя там камни, что ли? – раздался откуда-то сбоку знакомый голос, и кто-то забрал у нее чемодан.

Оглянувшись, она уставилась на Жарова, который умудрился вырасти за лето как минимум на полголовы. Вот что значит море и солнце. А еще он был загорелым до черноты, а волосы, наоборот, выгорели до белого.

– Привет, – растерянно сказала Ева и хотела добавить, что она очень рада его видеть, но вместо этого почему-то спросила: – А как ты понял, что я приеду сейчас?

– Привет, Ева! – подбежал откуда-то сбоку Валерка. В отличие от Женьки, одетого в футболку и шорты, на Валере были джинсы и рубашка в клеточку. На носу красовались новые очки. И на этот раз оправа выглядела посовременнее. – Там, на первом этаже жилого корпуса, висит самообновляющийся список с учениками, которые зарегистрировались на ВД, а еще с теми, кто уже успел приехать и заселиться. С номерами комнат и…

Ева поняла, что не в силах перестать улыбаться. Лика бы сейчас сказала что-нибудь вроде: «Голосов, хватит душнить». Или не сказала бы.

– А где Лика? И что с твоей рукой? – спросила Ева, только сейчас заметив, что левая рука Валеры зафиксирована в лонгете.

– Лики пока не было. А рука… Ерунда. Это я неудачно с горным зазывалой пообщался. Представляешь, они считают, что могут вредить людям. Ну, то есть они-то этого не говорят, но явно так считают. В общем, я думал, бабушка меня убьет, когда я его об камень э-эм… переместил. Но она сказала, что я молодец. Мол, нечего ее внука всяким обижать. Хотя мальчиков в горах, сама знаешь, не особо любят.

Валера вываливал новости о своих приключениях, размахивая здоровой рукой, а Ева смотрела в спину тащившему ее чемодан Женьке и думала, что, кажется, зря волновалась все лето. Оказывается, у дружбы не бывает срока годности.

Глава 2. Закон сохранения энергии

Помимо самообновляющегося списка зарегистрировавшихся на ВД, в холле жилого корпуса висел еще список расселения по комнатам, из которого следовало, что Громова Ева и Видова Анжелика будут занимать одну комнату. Ева длинно выдохнула, потому что понятия не имела, как будет организовано проживание. Ведь одно дело летняя школа, и совсем другое – постоянное обучение. До этого лета Ева никогда не жила вне дома, и от этого тоже было немного волнительно.

– Так, триста десятая. Это на третьем этаже, – деловито сообщил Валера и похлопал Жарова по плечу, поторапливая подхватить чемодан, который тот успел поставить.

Ева мысленно поморщилась, потому что в их старой школе никто не рискнул бы вести себя с Женькой подобным образом. Но Жаров молча взял чемодан и потащил его к лестнице.

– Лифтов тут нет, так что повезло еще, что не пятый этаж, – возбужденно вещал Валерка, явно соскучившийся за лето.

– А у Лики все в порядке? Она ничего не писала? – спросила Ева, пока они поднимались по лестнице вслед за Женькой, который без видимых усилий нес ее чемодан. – Просто меня она не предупреждала, что задержится.

– Меня тоже не предупреждала, – пожал плечами Валера. – Но сегодня еще до десяти есть время. Или, теоретически, завтра можно с утра приехать.

Валера остановился у двери с номером триста десять, рядом с которой привалился плечом к стене Женька, и, забрав у Евы ключ, отпер замок.

– Входи, – пригласил он, отступая в сторону, и Ева прошла в комнату – точную копию той, в которой они с Ликой жили летом.

Двухъярусная кровать справа, два письменных стола слева и журнальный столик с парой кресел прямо по курсу у окна. Слева в коридоре располагался гардероб, а справа – дверь в ванную комнату.

Жаров поставил чемодан в прихожей и, повернувшись к Валере, пожал плечами:

– Я тут торчу уже почти неделю, так что мне никто ничего не писал.

К нему все вопросы отпали. Мобильная связь и интернет в стенах РАВ не работали.

– Это тебе, – Женька наконец посмотрел на Еву и подал ей сложенный вдвое листок бумаги.

Ева успела испугаться, что там что-то вроде письма: воспоминание о луже, которой Женька невольно придал форму сердца, было все еще свежо. Но, к счастью, там оказался лишь распорядок дня. Чтобы скрыть смущение, она сделала вид, что читает. Да, дружба – это правда классно, но встреча проходила мучительно неловко. Хотя, если сравнивать с тем, что еще десять минут назад она чувствовала себя совершенно одинокой и никому не нужной, нынешняя неловкость казалась пустяком.

– Подъем в семь утра, – сконцентрировалась наконец на списке Ева. – Отбой в десять. А тут это все реально проверяют?

Летом они сами спешили в комнаты до десяти, потому что после случившегося в Тридевятом царстве нарываться на новые неприятности не хотелось.

– Угу, – кивнул Женька. – А еще в десять вырубают свет. Весь, кроме аварийного в коридорах.

– Обалдеть, – поежилась Ева. – А вы где живете?

– Мальчики в отдельном крыле, – тут же отрапортовал Валера. – Женька меня к себе в комнату взял. Он тут…

– Короче, мы в триста сороковой, – перебил Валерку Жаров, и Ева удивленно приподняла брови. – Ужин уже был, но в девять тридцать будет еще чай или кефир. Пока можно погулять или… А, ну да. Тебе еще вещи разбирать. Валер, идем.

И не успела Ева и рта раскрыть, как Жаров исчез в коридоре.

– Э-э-э, чего это с ним? – неловко усмехнулась она, на что Валера только рукой махнул.

– Не обращай внимания. Тебе сколько времени нужно, чтобы разобрать все?

– Да нисколько. Пошли гулять. Потом разберу.

– Ага. Отлично, а то тут договариваться заранее приходится, – вздохнул Валера, выходя из комнаты.

Ева вышла следом. Жарова в коридоре уже не было.

Летом они жили на одном этаже с ребятами, поэтому проблемы отыскать друг друга не было. Вышел, постучал в соседнюю дверь – и все уже нашлись. Как связываться друг с другом теперь, Ева не очень представляла.

На улице Женьки тоже не оказалось, поэтому гулять Ева с Валерой отправились вдвоем. На территории РАВ было довольно многолюдно, и если сперва Ева вертела головой, с любопытством разглядывая учеников – и школьников, и студентов, которые прибыли к началу семестра, – то постепенно разговор с Валерой поглотил ее целиком, и она даже не заметила, как они ушли с облагороженных дорожек на вытоптанные прямо в траве тропинки, уводившие все дальше от корпусов в сосновый бор.

Еве было не о чем особо рассказывать, потому что лето она провела на даче в Подмосковье, где не происходило ровным счетом ничего. Из компании у нее была соседская девочка на три года младше. Еще они с родителями выбирались на две недели в Сочи к Илье, но мама после их летнего обмана не давала никому даже шагу в сторону ступить, и уж насколько Илья был милым и терпеливым, и то пожаловался Еве, что ждет не дождется, когда они уже наконец уедут, потому что жить в таком строгом режиме он отвык и привыкать не собирается. Поэтому теперь Ева в основном слушала, хотя о большинстве своих приключений Валера уже успел отчитаться в переписке. Он с бабушкой и мамой ездил на Урал. Уральские горы были волшебными, но в последние годы с ними происходило что-то непонятное. Вернее, вполне понятное, но необъяснимое: горы начали терять свою волшебную силу. И если с искусственно созданными артефактами, которые можно было купить в любом магазине, все было ясно – в них магического заряда хватало ненадолго, – то почему такая же проблема коснулась истинных волшебных объектов, оставалось загадкой. Во всяком случае, у Валеркиной бабушки ответов не было. А она вообще-то служила Хозяйке Медной горы.

С исходом волшебства нарушились волшебные экосистемы: начали мелеть горные озера, отчего их среда перестала подходить волшебным существам, стали уходить в недра горные человечки. Вообще, уход волшебства вглубь земли сам по себе вызывал беспокойство. Даже у Евы. Ей в голову невольно лезла встреча с анчуткой – чертом из славянской мифологии – в Тридевятом царстве. Позволяя им выйти из подземелья, он обронил фразу: «Под землей все изменчиво». И эта фраза засела в мозгу у Евы намертво. Она казалась не просто угрозой, а будто бы самим смыслом мироустройства под землей. Изменчивость – это отсутствие порядка. То, против чего, по словам Никиты, боролся его отец – царь Кощей.

Ева пока мало знала о волшебстве, но даже она понимала, что нарушение равновесия в Тридевятом царстве наверняка приведет к изменениям и в их мире. Хотя бы потому, что не так уж и надежно эти миры друг от друга отделены.

– А что об этом думает твой папа? – спросила она, неожиданно сообразив, что ни в переписке, ни в разговорах с Валерой ни разу не промелькнуло упоминание об отце.

Валера остановился и некоторое время смотрел на нее так, будто не знал, что ответить. Потом до боли знакомым жестом стащил с себя очки, вновь их надел и пожал плечами.

– Папа с нами не живет. Он вообще-то тоже волшебник по первому образованию, но сейчас у него адвокатская контора в Хабаровске, и мы видимся пару раз в год. На мой и на его дни рождения.

– Извини. – Ева тронула как-то разом повзрослевшего и посерьезневшего Валеру за локоть здоровой руки.

– Да нет, нормально, – вновь пожал плечами Валера. – Он на самом деле хотел меня забрать к себе насовсем, потому что пацану в семье служителей Хозяйки Медной горы… сама понимаешь. Я тут порылся немного в семейных дневниках. Прикинь, я первый мальчик, родившийся в семье за все время ведения записей.

– А это сколько лет?

– Восемьсот шестнадцать.

– Да ты что?! – ахнула Ева. – А как так вышло?

– А без понятия. Я, признаться, подумал, что мальчиков просто это… ну, того… – Валера замялся, так и не озвучив свое подозрение. – Но бабушка отмела эту идею с негодованием, – немного пафосным тоном закончил он.

– А бабушке можно верить в этом вопросе? – осторожно спросила Ева.

– Без понятия, – повторил Валера. – Но мне хотелось бы верить. И не потому, что мне нравится думать, что я весь такой уникальный, а потому что это… ну, неприятно, что в твоем роду избавлялись от неправильных детей.

– Ну да, – кивнула Ева, не зная, как спросить про мужчин вообще. Они же появлялись в семьях.

Но умница Валера сам все понял.

– А вот отцы семейств заканчивали прискорбно, – вздохнул он. – Так что папа правильно сделал, что сбежал.

– А ты почему не сбежал? – спросила Ева, прислонившись к стволу ближайшей сосны.

Ей вдруг стало тревожно за друга в свете новых фактов.

– Ну куда я брошу маму и бабушку? Пусть они и волшебницы, но помощь-то им нужна. И вообще, мама по отцу скучает. А так вроде как мы с ней в кино сходим, в театр – и как будто семья настоящая. А когда отец приезжает, мы правда всей семьей ходим куда-то. На мой день рождения в августе вообще уезжали из Москвы и жили целую неделю все вместе. Бабушка обычно против подобного, но в этот раз она в горах зависла, и ей не до нас было.

Ева смотрела на Валеру во все глаза и думала о том, что вот так вроде общаешься с человеком о том о сем, потом копнешь – а там целая бездна.

– Кажется, я тебя пригрузил, – неловко рассмеялся Валера.

– Нет. Я просто удивилась тому, что у тебя семья с такой историей: и давней, и, вообще, такой необычной.

– Да мне кажется, любую семью возьми, там тех историй… – повел плечами Валера.

– Точно не любую. Поверь на слово, – рассмеялась Ева и поплотнее запахнула толстовку: в тени становилось прохладно.

Валерка тоже поежился, взглянул на часы и предложил:

– Пойдем на чаепитие, что ли? Может, Женька там будет. А то он малек прибитый из Сочи вернулся.

– Из Сочи? – встрепенулась Ева. – Так он там был?

– Ну да. У него же мама там живет. А ты не знала?

Они двинулись в сторону корпусов. Вдалеке звучали голоса, и было немного жаль выбираться из бора. С Валеркой было здорово.

– Он говорил, что у него мама и сестра на юге, но я не знала про Сочи. Я сама там летом была целых две недели.

– О, могли встретиться, – бесхитростно заметил Валера.

А Ева подумала, что действительно могли. Только мама все равно никуда бы ее не отпустила. Да и Женька, может, не захотел бы. Он вон как ее встретил.

Стоило им выйти к корпусам, как возбужденные голоса соскучившихся за лето школьников слились в один гул. Чувствовать себя полноправной частью этого места было немного непривычно. Ева остановилась и вдохнула полной грудью, осознавая, что ей вправду больше не нужно возвращаться в старую школу, где она была белой вороной из-за своего помешательства на вышедшем из моды волшебстве.

Путь в столовую больше не казался блужданием по запутанному лабиринту. За неделю, проведенную здесь летом, они привыкли находить дорогу. Хотя в самый первый день казалось, что выбраться из этих одинаковых коридоров никому не под силу.

В столовой было полно народу. За большими деревянными столами расположились школьники разных возрастов. Те, кто приехал в первый раз, как и Ева, заметно нервничали, и дежурному преподавателю приходилось им объяснять, что и как нужно делать.

– Проходите к столам, не задерживайтесь у дверей, – обратился к ним дежурный, пожилой и строгий волшебник с огромными залысинами.

Ева с Валерой поспешили в центр зала, где на столе была расстелена скатерть-самобранка, к которой выстроилась очередь из учеников. Под надзором работницы столовой они делали заказы и, получив их, разбредались по помещению с кружками и тарелками, на которых лежала румяная выпечка. У Евы тут же заурчало в животе от голода. Дома она от волнения так и не смогла нормально поесть.

Ее взгляд упал на краешек скатерти, тот самый, где у ткани был вырезан кусок – результат неудачной попытки поставить на поток изготовление артефактов. К слову сказать, эта попытка едва не обернулась уничтожением оригинального образца.

– Добрый вечер, мои дорогие, – поприветствовала их добродушная Анна Валерьевна. – Заказывайте, что будете.

– Добрый вечер! Мне черный чай с сахаром и пирожок с яблоком, – сказал Валера.

– Мне то же самое, – подхватила Ева и оглянулась на маленькую табуреточку в углу столовой. – А где соловушка?

Соловей-разбойник был результатом попытки разведения волшебных существ. Он жил у Анны Валерьевны дома, а в ее смены обитал в столовой, большей частью на табуретке в углу.

– Ой, я его в дни приезда школьников с собой не беру. Он чужих и так пугается, а здесь такая толпа, все гладят.

На скатерти тем временем проявились будто нарисованные кружки с чаем и две тарелки с пирожками. Спустя мгновение они обрели объем, и от посуды повалил пар.

– Ну, берите уже да бегите на свободные места, – поторопила их женщина, а к столу уже подошли четверо ребят, явно старшеклассников. – Свиристелов, душа моя, тебя не отчислили? – весело обратилась Анна Валерьевна к одному из них.

– Никак нет, АнВалерьна. Будете меня еще год терпеть, а потом еще пять.

Мальчишки засмеялись, а Ева поспешила взять свою кружку с тарелкой.

– Привет соловушке, – сказала она, хоть это и было бессмысленно. Соловей-разбойник был существом неразумным и вряд ли бы оценил ее порыв.

– Обязательно, – пообещала женщина, и Ева направилась за Валеркой к угловому столу, за которым обнаружился Женька. Да не один.

– Лика! – завопила Ева, забыв о том, что они в общественном месте.

Подруга вскочила из-за стола, и Валерка, успевший поставить свою еду, чудом сумел перехватить здоровой рукой Евин чай, чтобы тот не выплеснулся.

Лика крепко обняла Еву. От нее пахло духами, и в момент, когда Ева очутилась в ее объятиях, она поняла, что счастлива окончательно и бесповоротно. Она в волшебной школе, и они наконец-то все вместе.

За столом, помимо Женьки и Лики, сидели еще трое ребят, судя по возрасту студентов. Ева смутилась, ожидая какого-нибудь замечания за свой вопль, но те ограничились улыбками и оценивающими взглядами в адрес Лики. Та сделала вид, что не обращает на взгляды никакого внимания. А может, правда не обратила. В конце концов, она была из тех, кому оборачиваются вслед.

– Ты почему так долго? – спросила Ева, присаживаясь рядом с Валеркой.

Лика, помрачнев, призналась:

– Я вообще не хотела ехать.

– В смысле? – возмущенно воскликнул Валера. – Перчатки же вроде решили вопрос.

– Решили, – нехотя откликнулась Лика. – Но я боюсь, что… – Она подалась вперед и прошептала: – Сюда кое-кто все-таки вернется.

– Кто? – затупил Валера.

– Смазливый сын Кощея, – демонстративно разглядывая потолок, вполголоса пояснил Жаров, и Лика толкнула его локтем в бок.

– Да как он вернется-то? – понизил голос Валера. – Здесь же все знают, что он…

– Что он что? – Жаров, изобразив живой интерес, склонился над столом и уставился на Валеру. Сидевшую напротив него Еву он почему-то игнорировал.

– Ну… ничего, – вынужден был признать Валера.

– Предъявить ему могут только то, что он умеет открывать двери между мирами, – прошептала Ева. – Но это ведь само по себе не преступление?

– А это как посмотреть, – пробормотала Лика, скользнув пальцами по ключицам, и Женька с Валерой уставились на ее шею.

На Лике была черная рубашка в тонкую голубую полоску, и в незастегнутом вороте виднелся кожаный шнурок.

– Это то, о чем я думаю? – поинтересовался Жаров, указывая на шнурок.

– Отвали, – огрызнулась Лика.

Взяв с тарелки пончик, она откусила от него и принялась сосредоточенно жевать.

– Ты притащила сюда лунный свет? – округлил глаза Валера. – Мы же договаривались, что ты…

– Голосов, ты тоже отвали, – мило улыбнулась Лика.

– Ева, ну ты хоть что-то скажи, – потряс ее за локоть Валера.

– Ну мало ли. Вдруг нам понадобится… туда? – подала голос Ева.

– Вы офонарели?

Валера снял очки и положил их на стол. Без очков он выглядел очень беззащитным. Еву сразу откинуло мыслями на два месяца назад, когда друг лишился очков в затопленном подземелье. И счастье, что только очков, а не жизни.

– Да не собираюсь я им пользоваться, не стони! – закатила глаза Лика. – Просто мне с ним… спокойнее.

Валера покачал головой, а Ева с Женькой переглянулись, кажется начисто забыв про неловкость и прочие глупости. Лике с кулоном Никиты было спокойнее, а вот у остальных это, напротив, вызывало ох какое беспокойство. Просто закон сохранения энергии в действии!

Глава 3. Волшебная сущность

В их классе оказалось тринадцать человек, на что Валера вздохнул:

– Бабуля бы кого-нибудь исключила для красивого числа.

– Можно меня? – пробормотал Женька и направился к последней парте.

Валера пошел за ним.

Ева с Ликой переглянулись и, не сговариваясь, уселись перед мальчишками, хотя помещение было рассчитано на двадцать человек, и парты в начале стояли свободными.

Кабинет находился в новом учебном корпусе, в котором летом им побывать не довелось. Он ничем не отличался от обычного школьного класса. Здесь висела старомодная черная доска, частью расчерченная на клеточки. Это Еву позабавило, потому что в ее школе такие доски были лишь в кабинетах начальной школы. Вдоль задней стены стояли шкафы с книгами, а на подоконниках грустила в горшках герань, за которой явно забывали ухаживать. Толстые кривые стебли тянули к солнцу фиолетовые цветки, окруженные несколькими зелеными листьями.

– Смотри, какой цвет у герани странный, – толкнула Ева Лику, пользуясь тем, что урок еще не начался, а знакомиться с ними никто не спешил: видимо, пустующая перед ними парта явилась непреодолимым препятствием.

В отличие от своего первого дня в подготовительной школе летом, Еву это не волновало, потому что она была не одна, а с друзьями.

– Угу, – хмуро заметила Лика, ничуть не заинтересовавшись цветком. Ева посмотрела на подругу и заметила, что та теребит пальцами кожаный шнурок на шее.

Она не знала, как далеко зашли отношения Лики и Никиты, когда они гостили в Тридевятом царстве, и были ли эти отношения вообще, но искренне жалела Лику. Как бы та ни старалась делать вид, что у нее все в порядке, стоило в переписке или в общении проскользнуть упоминанию о сыне Кощея, Лика уходила в себя.

– Доброе утро! – раздался от двери звучный голос, и в класс вошел мужчина в строгом костюме и при галстуке.

Ева невольно села ровнее. Летом с ними занимались в основном студенты-старшекурсники, поэтому с настоящими учителями-волшебниками они пока не сталкивались.

– Рад приветствовать вас в нашей школе в новом учебном году. Смею заверить, что легко не будет, но также поздравляю вас с тем, что вы выбрали самое лучшее направление в обучении, ибо ничто на свете не сравнится с волшебством, – немного театрально закончил он и щелкнул пальцами.

Стоило ему это сделать, как перед первой партой завис голубой светящийся шар, внутри которого, как в герметичном аквариуме, резвились сияющие оранжевые рыбки. Все в классе восторженно ахнули.

Волшебник с улыбкой оглядывал учеников, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Извините. – Ева подняла руку, и мужчина, заметив это, ободряюще кивнул. – А из чего сделан этот шар?

– Из волшебства, – еще шире улыбнулся он.

– Но ведь волшебство – это не материя, – подал голос Валера, и Лика пробормотала:

– Попал препод.

– Не материя, но сущность. – Учитель снова щелкнул пальцами, и вместо оранжевых рыбок в шаре появились красные дракончики.

– Но сущность ведь заключается в материю, – гнул свое Валера, и на него принялись оборачиваться. – Ведь это принцип создания артефактов.

– А вы планируете создавать артефакты? – уточнил преподаватель.

– Нет, – ответил Валера. – Просто поддерживаю вопрос Евы.

Ева обернулась к нему с благодарной улыбкой. Как же здорово было ощущать поддержку!

– Внутри шара желатин, а животные каучуковые, – вздохнув, ответил мужчина. – Меня зовут Виктор Петрович, и вы только что испортили мне трюк, которым я влюбляю в волшебство учеников вот уже пятнадцать лет.

– Простите, – в один голос пробормотали Ева с Валерой.

– Но я рад, что есть те, кто понимает суть волшебства, и при этом оно не теряет для них очарования. Итак, приступим. Как уже сказал… представьтесь, молодой человек.

– Голосов Валерий.

– Как уже сказал уважаемый Валерий, волшебная сущность заключается в материю. И это одновременно хорошая и плохая новости. Хорошая: вокруг нас полно материи. Сам мир наполнен ею. А плохая состоит в том, – он сделал эффектную паузу и продолжил: – что вокруг нас полно материи. Но не вся она дружественна волшебной сущности. Посему тема нашего первого занятия – «Волшебная сущность и с чем ее…».

– Едят, – задумчиво продолжил Жаров, вызвав смешки в классе.

– Сочетают, Евгений. Сочетают.

Виктор Петрович взмахнул рукой, и позади них со скрипом распахнулись дверцы шкафа. Тринадцать учебников взмыли в воздух и, разлетевшись по классу, медленно опустились перед учениками.

«Теория волшебства» было выбито золотистыми буквами на коричневой обложке, а под названием красовался рисунок: наполовину скрученный свиток и чернильница с пером. Автора учебника звали Вениамин Золотарев.

– Поди какой-нибудь прадедушка нашей Золотаревой, – подал голос Жаров, и Ева хмыкнула, вспомнив их с Женькой общую одноклассницу из старой школы, которая обожала самоутверждаться за счет других.

Виктор Петрович оказался интересным лектором и немного злопамятным, поэтому Валере пришлось несколько раз отдуваться за свое всезнайство. Его даже вызвали к доске ассистентом при демонстрации превращения предметов в птичку. Опыт был призван показать, что бумага превращается гораздо легче, чем дерево, а дерево – намного легче, чем металл. И летают наколдованные предметы, соответственно, тоже по-разному. Валера, к удивлению Евы, не стал выпендриваться и поднимать в воздух металлическую птичку, которая, по задумке преподавателя, не должна была взлететь. Но Ева-то знала, что Валера мог поднять даже себя. А уж он-то был гораздо тяжелее небольшого куска металла.

Поскольку большинство из них уже были знакомы по летней школе, на перемене началась ничего не значащая болтовня о том, кто как провел лето. Женька с Валеркой вышли из класса, а Лика что-то рисовала в тетради, не горя желанием общаться с остальными девчонками, поэтому Ева поддерживала разговор в одиночку.

– Слушайте, Голосов такой зануда, – безо всякого перехода заявила присевшая за свободную парту Кристина.

Поскольку Лика сделала вид, что не заметила наезда, впрягаться за Валеру пришлось Еве.

– Он не зануда. Он просто много знает о волшебстве.

– Ты серьезно? – Кристина, явно ожидавшая поддержки, посмотрела на Еву с разочарованием.

– Да. Он мой друг, и меня совсем не раздражают его замечания.

– Лик, а тебя? – не унималась Кристина.

– Представь, нет, – не отрываясь от рисования, отозвалась Лика.

Кристина молча встала и пересела за свою парту. Света с Настей перебрались за ней.

– У-у-у, прямо как у меня в школе, – подытожила Ева. – Только изгоями мы стали командой.

– Вот уж без разницы, – дернула плечом Лика, и Ева заглянула в ее тетрадь.

На полях был нарисован черный ворон, и Ликина ручка зависла над листом, чуть ниже птицы, будто не решаясь дорисовать человека, на чьем плече она сидит.

– Скучаешь? – осторожно спросила Ева.

– Злюсь, – неожиданно ответила Лика, не став делать вид, что не понимает, о ком речь.

– Вы расписание видели? – хмуро уточнил вернувшийся в класс Жаров и положил на парту перед Евой тетрадный листок.

Женькин корявый почерк Ева узнала бы из тысячи.

– Алгебра? Геометрия? История?

– И явно не Тридевятого царства, – заметил занявший свое место Валера.

– Это на случай, если мы решим отсюда свалить. Чтобы мы могли хоть куда-то поступить, – резонно предположила Лика.

– Да ты что? – искренне удивился Валера. – Совсем не поэтому. Нас же будут учить внедрять волшебство в обычную жизнь.

Ева с Ликой синхронно стукнулись лбами о парту.

– Ненавижу математику, – пробормотала Ева.

– Громова, а как ты без нее собиралась артефакты реставрировать? Там вообще-то расчеты нужны, – подал голос Жаров и оказался прав, о чем на следующем же уроке им сообщила почтенного возраста преподавательница алгебры и геометрии.

В итоге к концу учебного дня Ева чувствовала, что немного потеряла связь с реальностью, потому что школа при РАВ оказалась совершенно обычной школой с обычными предметами, за исключением нескольких специальных вроде теории волшебства или волшебной истории, которая стояла в расписании на следующий день. Но при всем этом учебники перемещались по воздуху, мел писал на доске сам по себе, в то время как учитель не отходил от стола, и еще здесь не было звонков, и это оказалось самым сложным, потому что создавалось впечатление, что они все просто посещают факультативные занятия.

В столовой, против ожидания, в течение дня было немноголюдно. Наверное, потому что под завтраки, обеды и ужины в расписаниях выделялись промежутки в полтора-два часа, и учащиеся в итоге приходили небольшими группами. Еще оказалось, что многие студенты разъезжаются после учебы по домам. Это было и понятно: путешествие по ВД занимало мало времени. Другое дело, что не всем такой способ перемещения подходил.

Когда друзья пришли наконец ужинать, в столовой было человек пятнадцать, в том числе двое учителей, но, поскольку все были рассредоточены по разным местам, можно было говорить совершенно спокойно, не рискуя быть услышанным.

– Как-то я себе это немного не так представляла, – пожаловалась Ева, подцепив вилкой помидор из салата.

– Ну это же обычное школьное обучение с уклоном в волшебство. Как в волшебном классе, – заметил Валера, которого, кажется, ничего не смутило.

– Я не только об этом. Здесь как будто… – Ева замолчала, не зная, как объяснить понятно.

– Как будто волшебство ненастоящее, – неожиданно сказала Лика.

– Тебе тоже так кажется? – оживилась Ева.

– Может, это из-за того, что мы в Тридевятом царстве побывали? – понизила голос Лика. – Шар Виктора Петровича даже отдаленно не был похож на те, которыми Никита змея отвлекал.

– Потому что там не было материи, Лик, – сказал Валера. – Там было чистое волшебство. Как и во всем, что делал Никита.

– Но получается, это волшебство отличается от того?

– А как вы думаете, почему шапка-невидимка моего дяди – первый удачный опыт за столько лет? – неожиданно подал голос Женька.

– Почему? – заинтересовался Валера.

– Потому что он первый, кому удалось каким-то образом связать материю и волшебство так же, как это сделали создатели первых артефактов.

Они, не сговариваясь, уставились на скатерть-самобранку, которая сохранилась одна-единственная во всем мире.

– А как ему это удалось? – шепотом спросил Валера, склонившись к столу.

– Я пытаюсь это понять, – ответил Женька. – Пока только понял, что волшебство тоже бывает разным. Истинным, как у Никиты, или же вот таким, как у Виктора Петровича.

Впавший в задумчивость Жаров выглядел очень взрослым.

– Получается, и волшебники разные? – ни к кому не обращаясь, спросила Ева.

И Женька кивнул:

– Получается, что так.

Глава 4. Новые тайны

К концу второй недели Ева немного привыкла к школе.

Каждое утро ровно в семь часов на улице раздавался крик Петушка – Золотого гребешка, который было слышно отовсюду. Лика пробовала закрывать на ночь окно, но добилась лишь того, что они промучились всю ночь в духоте, а утром ровно в семь подскочили на своих кроватях от звонкого кукареканья. Летом на фоне новизны впечатлений от пребывания в волшебной школе вставалось легче. Сейчас учеба превратилась в рутину, и отдирать себя от постели приходилось с трудом. Учебный процесс тоже перестал радовать довольно быстро: некоторые занятия оказались весьма скучными, а некоторые – довольно сложными. И все это сопровождалось кучей домашки и строгим, действительно строгим, распорядком дня.

В десять вечера свет выключался. Весь. Полностью. К счастью, под их окнами горел фонарь, рассеивавший тьму, но все равно первые вечера им было неуютно. Хотелось по привычке, как летом, поболтать с мальчишками, однако в течение учебного года девочки и мальчики жили в разных крыльях здания, и перемещаться между ними после отбоя, разумеется, было запрещено. За нарушение грозили отчислением, и вроде как бывали даже реальные случаи. Впрочем, насколько эти слухи соответствовали действительности, Ева не знала, потому что общалась преимущественно со своими друзьями.

Так вышло, что и в новой школе класс разбился на группки по интересам. Девочки в их классе не то чтобы не принимали Лику и Еву в свою компанию, но общались весьма прохладно. У Насти как-то на перемене проскользнула фраза: «Ев, ты-то нормальная, но с Видовой общаться лишний раз никакого желания не возникает».

Ева окинула тогда взглядом хмурую Лику, читавшую параграф по физике, и в общем-то не могла не согласиться. С Ликой было сложно. Та огрызалась, порой злилась на ровном месте, и у нее было довольно язвительное чувство юмора, но, если бы Еве прямо сейчас предложили перестать общаться с Ликой, чтобы быть принятой в компанию к девчонкам, она бы без раздумий отказалась. Потому что… это же Лика – человек, который не бросил никого из них в Тридевятом царстве. Она могла сколько угодно злиться, но в сложной ситуации сделала все, чтобы их спасти.

Хотя, по правде сказать, Лика в последнее время действительно раздражалась больше обычного. Как и Жаров, который почти не общался с Евой, но при этом мог молча отвести ветки с ее пути, если они все вместе гуляли в лесу, или забрать у нее рюкзак с учебниками, как будто там была невесть какая тяжелая ноша. По отношению к Лике он, кстати, тоже все это проделывал, с той лишь разницей, что с Ликой он разговаривал, а с Евой почти нет. И ее это злило. До такой степени, что однажды, застав Валерку сидящим в одиночестве в библиотеке, Ева сердито у него поинтересовалась, есть ли у мальчиков мозги, или они отмирают по достижении четырнадцати лет.

Валера отодвинул от себя потрепанный справочник по волшебной физике за девятый класс, снял очки, положил их поверх книги, а потом почесал затылок и выдал:

– У него там какая-то ерунда в семье случилась, но, что именно, он не говорит. Так что не принимай на свой счет, ладно?

То, что Валерка так быстро понял, о ком речь, и выступил со своей неизменной деликатностью, заставило Еву почувствовать себя круглой дурой.

– Меня бесит это демонстративное молчание. И еще я… хочу помочь.

Валера подпер щеку здоровой рукой и посоветовал:

– Ну так поговори с ним.

– А-а-а… Что я ему скажу? – замялась Ева.

– Да то же, что и мне. Про мозги спроси и заодно уточни, не нужна ли помощь.

Валера говорил все это с таким серьезным лицом, что Ева невольно рассмеялась.

– Откуда ты такой умный взялся?

– Родился, – вздохнул Валера и вдруг понизил голос: – А тебе не кажется странным, что корпус артефактов закрыт?

– А он закрыт? – удивилась Ева.

Они с Ликой пару раз проходили мимо, но зайти внутрь не пытались. Чуть постояли у колокола, вспомнили, как у Женьки хватило мозгов в него позвонить, тем самым разбудив жар-птицу, и пошли дальше.

– Ага. Мы с Женькой пытались туда зайти.

– Зачем? – Ева склонилась к Валерке, потому что он стал говорить едва слышно.

– Хотели жар-птицу проверить. Нам покоя не дает, что она спит на этой стороне. Не должна же.

– Ее ведь колокол уже разбудил.

– Но почему она вообще спала? – не унимался Валера.

– Не знаю я, – нахмурилась Ева. – Так что с корпусом?

– Дверь теперь открывается только сотрудниками. У нас пропуска, сама понимаешь, нет.

– А может, так всегда в учебное время?

– Не-а. Я поспрашивал. Даже студенты – реставраторы артефактов учатся теперь на кафедре волшебной защиты информации.

– А почему так, не сказали?

– Сказали, что там ремонт. Но ведь ремонт ведут рабочие. А за две недели ни одного человека в рабочей форме рядом с корпусом я не видел.

– А может, ремонт осуществляют волшебники? Это все-таки волшебное здание.

– Да обычное это здание, Ев. Вспомни, что мы руками убирали последствия пожара и потопа в кабинете. Там даже уборку летом делала бабушка-уборщица.

– К чему ты клонишь? – напрямую спросила Ева, и Валера перевел взгляд на лежавший на столе справочник.

– Мне кажется, там что-то прячут.

– Но нам ведь нет до этого дела, правда? – не очень уверенно спросила Ева.

– Да нет, конечно, – успокоил ее Валера и прошептал одними губами: – Женька попробует как-нибудь раздобыть пропуск.

– Нас отсюда выгонят, – в ужасе прошептала Ева, не готовая расстаться с мечтой стать волшебницей и при этом прекрасно понимающая, что ввяжется с ребятами в любую ерунду.

– Мы просто узнаем, все ли в порядке с жар-птицей и… хорошо бы отправить ее домой.

Ева с хныканьем закрыла лицо ладонями.

– Нужно было подружиться с Настей и Кристиной, – пробубнила она.

– И не говори. А там уже вакансии закрыты? – участливо спросил Валера.

– Ненавижу вас с вашими гениальными планами, – сообщила Ева.

На это Валера лишь похлопал ее по плечу.

На следующий день у них была первая контрольная по волшебной химии, перед которой Ева не спала полночи от волнения. Сложность заключалась в том, что весь материал по неорганической химии, кое-как усвоенный в предыдущей школе, пришлось забыть, потому что здесь, помимо стандартных условий вроде изменения температуры, добавления катализатора или изменения давления, нужно было учитывать действие волшебной силы. И вдруг оказалось, что элементарную реакцию горения с приложением волшебства можно сделать практически бесконечной, – например, переместив в среду реакции элементы, которые заблокируют кислород и будут освобождать его дозированно. И таких примеров было множество. С помощью левитации можно было делить растворы на фракции, а еще можно было проводить отложенные реакции, вовсе «закупорив» какой-нибудь из элементов волшебством.

Одним словом, наука при условии владения волшебством становилась чем-то хоть и управляемым, но мало предсказуемым, потому что Еве казалось, что описать все вероятные последствия вмешательства в ту или иную научную область просто невозможно. Зато, проучившись здесь всего две недели, она на всю жизнь усвоила: с волшебством шутки плохи и относиться к нему бездумно нельзя. Беспокойство мамы больше не выглядело необоснованным.

Теперь Еву еще больше занимала мысль, что же случилось с волшебным кубиком Кощея, которому она загадала желание при побеге из Тридевятого царства. Почему, исполнив ее желание, он, вместо того чтобы взять с нее плату, разрушился?

Руслан Викторович, преподаватель химии, был суровым мужчиной лет сорока, и задавать ему лишние вопросы все немного побаивались. Ну, все, кроме Валеры, который, кажется, искренне считал, что за спрос не бьют в нос.

– Руслан Викторович, – поднял руку Валера, стоило исписанным двойным листочкам в клеточку взмыть в воздух и опуститься на преподавательский стол аккуратной стопочкой, – а когда мы узнаем результаты?

– Считаете, что не справились, господин Голосов? – уточнил учитель и взмахнул рукой, после чего с доски за его спиной исчезли два варианта заданий.

– Ну, я сомневаюсь в третьем задании. Мне кажется, что сульфат калия – это слишком очевидный ответ.

– А вы считаете, что в любом вопросе бывает подвох?

– А разве нет? – искренне удивился Валера, и Ева на него оглянулась.

Валера смотрел на преподавателя, а сидевший рядом с ним Женька – в стол. На Женькиной левой руке у основания большого пальца был нарисован крест и стояли буквы «с» и «э». Заметив ее взгляд, Жаров приподнял брови, а потом спрятал руку под парту, будто надпись не предназначалась для посторонних глаз.

– Иногда самые сложные вопросы имеют парадоксально простые ответы, Валерий.

– А когда планируется открытие корпуса артефактов? – подняв правую руку над головой, спросил Женька и добавил: – Это ведь сложный вопрос?

– Это технический вопрос, Евгений, – ответил преподаватель. – Думаю, после каникул все работы там будут закончены.

Посмотрев на Руслана Викторовича, Ева успела заметить недовольство на его лице. Оглядев учеников, он щелкнул пальцами, и листочки с их контрольными работами, вновь взмыв в воздух, разлетелись по классу. В правом верхнем углу Евиного листочка стояла цифра семь, у Лики красовалась пять. По десятибалльной шкале Лика едва натянула на тройку, а у Евы была хромая четверка.

– Что там у вас? – спросила Лика, повернувшись к ребятам.

– Девять, – подал голос Валера, вчитываясь в часть работы, помеченную красным.

– Десять, – рассеянно отозвался Женька, разглядывая преподавателя.

– Как он так быстро проверил? – спросила Лика.

– Да у него алгоритм настроен за столько лет, – отозвался Валера, покусывая кончик ручки. – Ну почему здесь сульфат, а? Ну не должно же так быть.

Женька, отвлекшись от учителя, придвинул к себе Валеркину работу и принялся читать пометки.

– Гении химии, – хмуро пробормотала Лика и скомкала свой листок.

– Анжелика, вам предстоит работа над ошибками, поэтому потрудитесь не потерять то, над чем работать, – раздалось из-за учительского стола.

– Непременно, – мило улыбнулась Лика.

– Все свободны, – отпустил класс Руслан Викторович, и не успел он это сказать, как Женька сорвался с места и исчез в коридоре.

– Мне кажется, с Жаровым что-то происходит, – подала голос Лика.

– Еще и года не прошло, как ты заметила, – пробормотал Валера, не отрываясь от чтения своей работы, за что получил от Лики звонкий щелбан.

Ева поймала Женьку после ужина. В последнее время он ел со скоростью света и убегал в неизвестном направлении, а отыскать кого-то на огромной территории академии без смартфона было делом нереальным. Поэтому сейчас, стоило Женьке встать из-за стола и двинуться к выходу, Ева одним глотком допила брусничный морс и бросилась за другом.

Жаров шагал по коридору с такой скоростью, которой не отличавшаяся высоким ростом Ева похвастаться не могла.

– Жень, стой! – крикнула она, понимая, что бежать не хочет, а шагом догнать Жарова не получится.

Жаров остановился и удивленно оглянулся.

– Что случилось? – спросил он, когда запыхавшаяся Ева до него дошла.

– У меня этот же вопрос, – сложив руки на груди, сообщила она. – Что с тобой происходит?

– Да нормально со мной все, – пожал плечами Жаров и пошел дальше.

На этот раз, к счастью, медленней.

– Слушай, если тебе нужна какая-то помощь, ты же понимаешь, что всегда можешь на нас положиться?

Жаров искоса на нее посмотрел, и Ева твердо добавила:

– На меня можешь положиться.

Они вышли на улицу и пошли по дорожке. Женька поздоровался с парой мальчишек постарше, встретившихся на их пути, а потом остановился и, засунув руки в карманы, повернулся к Еве.

– За мной не обязательно ходить. Я в норме.

Ева смотрела в Женькины голубые глаза, такие нарочито честные, и понимала, что ничего не в норме.

– Ты на меня злишься? – прямо спросила она, и Женька, выдохнув, взъерошил волосы.

– Нет, – вздохнул он. – Я на себя злюсь. Не знаю, как общаться.

– Со мной?

Он хмуро кивнул.

– В Тридевятом царстве все было гораздо проще. Там нужно было держаться вместе, потому что поодиночке нам бы наступила хана.

– А здесь то же самое, – улыбнулась Ева, хотя ее щеки порозовели. – Поодиночке нам тоже хана. А вместе мы команда.

Женька снова взъерошил волосы и виновато на нее посмотрел:

– Я не хотел тебя обижать. Просто…

– Ага, надумал ерунду, сам загнался и меня накрутил.

Женька криво усмехнулся и вдруг спросил:

– Скажи, а ты чувствуешь себя здесь так же, как было… до того, как мы побывали там?

Ева прислушалась к себе.

– Вроде да.

– А как тебе само волшебство?

– Оно дается немного легче, – призналась Ева.

Хотя по факту только однажды переместила из комнаты пенал, который утром забыла положить в рюкзак. Но то, что на ее парте материализовался именно ее пенал и именно в том месте, в котором она хотела его увидеть, впечатлило. И отдельно впечатлило то, что окна и в комнате, и в классе оставались закрытыми. То есть она переместила пенал сквозь пространство. Раньше она и подумать о таком не могла.

– Только легче? И все?

– Ты что хочешь сказать? – напрямую спросила она Женьку.

Жаров откинул волосы с глаз и, нахмурившись, пробормотал:

– Мне после возвращения из… ну, ты поняла… как-то неспокойно, что ли.

Он пожевал губу и тряхнул головой, словно отгоняя наваждение.

– Слушай, мне тоже неспокойно, но я думаю, это потому, что у нас новая школа, новые требования. Уроков опять-таки куча. Меня еще мама не хотела сюда отпускать.

– Почему?

– Она ненавидит волшебство. Причем не как Лика. Лика больше говорит, мне кажется, чем на самом деле не любит. А моя мама прямо отрицает все, что с ним связано. А она же училась в РАВ и даже немного работала с артефактами, вроде в какие-то экспедиции ездила, а потом, как она сказала, разочаровалась в волшебстве и больше слышать о нем ничего не хочет.

– Странная история, – прищурился Жаров.

– Не знаю, – Ева пожала плечами. – По мне так обычная. Много кто разочаровался. Даже Кощей вон говорил: зачем поднимать колдовством одного человека, если самолет может поднять сотни с меньшим усилием?

Жаров некоторое время смотрел мимо Евы, а потом пробормотал:

– Мне не дает покоя фраза о том, что он забирает отсюда волшебство. И еще я понимаю, что не все артефакты мог спереть Никита. Я спрашивал у дяди: пять лет назад, когда при пожаре была утеряна, как они выражаются, оригинальная шапка-невидимка, Никита уже учился в РАВ и ассистировал в лаборатории. Но ты же понимаешь, что он физически не мог забрать артефакты из других уголков мира? Ну я просто плохо представляю себе его грабящим музей в Эдинбурге.

– А я очень даже хорошо представляю, – возразила Ева. – Приходит такой мальчик-одуванчик с милой улыбочкой, все от него в восторге, а потом – хоба! – минус плащ-невидимка. Или что там пропало?

– Плащ пропал, – вздохнул Женька. – Может, ты, конечно, права. Но как тогда быть с тем, что артефакты пропадают последние сто лет? И это только официально.

– А вдруг он все-таки немного бессмертный и гораздо старше, чем выглядит? – прошептала Ева.

– Не думаю. Мне кажется, Никита такой, какой есть по возрасту. А время у нас в мирах течет одинаково, – покачал головой Женька. – Если бы ему было больше ста лет, он бы хитрее был. Наверное.

Ева пожала плечами. Лично она не была уверена в том, что мальчики резко умнеют после какого-то определенного возраста, если у них не было мозгов в условные пятнадцать, а тем более в двадцать один.

– И что из всего этого следует? – Ева посмотрела на Жарова, ожидая хоть какого-то вывода из его сложных умозаключений.

– Пока я вижу, что волшебство действительно исчезает, а то, что осталось, отчаянно пытаются… – Женька замолчал, подбирая слова.

– Пытаются усиленно накрутить на науку, чтобы сохранить его хоть в каком-то виде, – закончила за него Ева.

– Вот да, – кивнул он.

– Знаешь, я тоже подумала, что волшебство там и здесь ощущается по-разному, но не могла понять, не мерещится ли мне.

– Не-а, не мерещится, – качнул головой Женька.

– Получается, что и волшебники здесь немного ненастоящие, – шепотом закончила Ева, боясь озвучить эту неудобную мысль во всеуслышание. – А твой дядя, выходит, единственный из ныне существующих волшебников, который смог создать настоящий волшебный предмет. Единственный во всем мире!

– Это меня и беспокоит.

– Женя! – раздался рядом голос Руслана Викторовича, и они дружно подскочили, как преступники, застигнутые врасплох. – Ну что ты решил?

– Буду пока здесь.

Женька ответил таким тоном, который использовал с теми, кто ему не нравился. Принять этот тон за выражение симпатии было невозможно.

– Ну смотри, – Руслан Викторович сделал вид, что ничего не заметил. – Если что-то будет нужно, сразу обращайся. Слышишь?

– Обойдусь, – довольно резко ответил Женька преподавателю.

Тот бросил напряженный взгляд на Еву, видимо ожидая, что она уйдет. Но Ева не сдвинулась с места. Друзья они с Женькой или нет, в конце концов?

– Женя, тебе действительно будет лучше в Сочи. Я договорился: тебя ждут в волшебном классе. Ты сможешь поступить сюда после школы.

Он говорил терпеливо, как с умственно отсталым.

– Я уже сюда поступил, если вы не заметили.

Мужчина на миг возвел глаза к небу, а потом покачал головой.

– Упрямством ты весь в отца, – вздохнул он. – Но иногда стоит прислушиваться к тем, кто желает тебе добра.

– Я регулярно прислушиваюсь к мнению своего дяди, – вскинул подбородок Женька.

Он был ненамного ниже Руслана Викторовича и смотрел на учителя с таким вызовом, что у Евы от страха стали ватными колени. Кажется, на их хороших оценках по химии можно было поставить жирный крест.

Руслан Викторович смерил взглядом Женьку, потом Еву и, снова качнув головой, направился к корпусу артефактов.

– Что это было? – прошептала Ева.

– Он был другом моего отца. И он должен был пойти с ним в ту, последнюю, экспедицию. – Жаров поскреб плечо, оставляя белые полоски на загорелой коже. – А теперь он вроде как обо мне заботится.

– А ты вроде как этому не рад, – заметила Ева.

– Потому что он терпеть не может Матвея и все последние годы мечтает сбагрить меня в Сочи, подальше от дяди.

– Но если вас с Матвеем Семёновичем устраивает жить вместе, почему он лезет?

– Да потому что гад, – в сердцах выпалил Женька. – Пользуется ситуацией.

– Какой?

– Моя дядя пропал, и я остался здесь типа без попечения.

– Пропал? – обалдела Ева. – Но как?

– Вот это я и хочу выяснить.

Глава 5. Таинственное исчезновение

Оказалось, что Матвей Семёнович Жаров не то чтобы пропал, а вроде как взял отпуск по семейным обстоятельствам и уехал решать какие-то личные проблемы. Вот только Женька, живший с дядей последние несколько лет, был уверен в полном отсутствии у того хоть какой-либо жизни, кроме той, что проходила на работе.

Матвей Семёнович жил в Москве, потому что его племянник учился в общеобразовательной школе. Каждый день Жарову-старшему приходилось пользоваться ВД для того, чтобы добраться до работы и обратно. Домой он приходил только ночевать, зачастую пропадая в лаборатории и по выходным. За Женькой поначалу присматривала няня, а потом он, по его словам, возмутился, потому что «что я им, не мужик, что ли. Дядя позволил ему жить относительно самостоятельно, периодически забирая в РАВ на выходные, где Женька болтался при лаборатории. Никиту, кстати, за это время он ни разу не встречал: по выходным ассистенты на кафедре не работали.

Жены у дяди Жарова не было, друзей, видимо, тоже.

Обо всем этом рассказал им Женька, когда они перед отбоем собрались в комнате мальчишек.

– А может, ты просто не заметил, что у дяди роман? – предположила Лика.

Она сидела по-турецки на Валеркиной кровати и тискала черную плюшевую обезьяну с большим кожаным носом, привезенную Валерой из дома. Ева, увидев эту обезьяну, подумала, что зря постеснялась взять с собой зайца, с которым спала с детства. Оказывается, так можно было.

Жаров, сидевший на столе, фыркнул.

– Поверь мне на слово, мой дядя понятия не имеет, откуда дети берутся.

– Спорное заявление, – встрял Валера. Он шагал по комнате из угла в угол, и занявшей кресло Еве периодически приходилось поджимать ноги, когда он менял траекторию. – А может, у вас в семье правда что-то случилось, а ты не в курсе?

Женька мотнул головой. Ева была рада, что они наконец начали обсуждать эту проблему, потому что искренне считала, что, если проблему не решать, она так и останется нерешенной. Не то чтобы она верила в их способность найти Матвея Семёновича, но сидеть и ждать неизвестно чего было глупо.

– Я летом был у матери. У них с сестрой все нормально. Бабушка тоже жива-здорова. Родители отца тоже в порядке. Они в Сибири живут, и я с ними раз в неделю по телефону разговариваю обычно. В этот раз тоже звонил. Дяди у них нет, и о его отъезде они вообще ничего не знают. Я осторожно порасспрашивал.

– А как ты отсюда звонил? – удивилась Ева.

– Да не отсюда. Я перед отъездом из Москвы им звонил. Дядя написал мне сообщение двадцать шестого августа. Я был в поезде.

Женька спрыгнул со стола и, порывшись в ящике, достал мобильный.

– Вот, – он протянул подошедшим друзьям переписку.

«Женя, я уезжаю. Если ты вдруг без ключей, я оставил дубликат у Марины из семнадцатой. Прости, что не встретил. Подробности потом. Не волнуйся. Хорошей учебы».

После этого сообщения шли несколько Женькиных.

«Э-э-э… Куда уезжаешь?»

И спустя десять минут: «Матвей, ау?»

И еще спустя две минуты: «А подробности?»

«Все точно в порядке?»

«Ответь!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»

Судя по маркеру прокрутки, панические сообщения от Женьки шли и дальше, но Валерка, державший в руках мобильный, не стал прокручивать вниз, и никто из девчонок его об этом не попросил.

– Ничего себе, – выдохнула Лика. – А для него вообще нормально было вот так уехать?

– В том-то и дело, что нет.

Пока они читали, Женька успел намотать на палец подол своей футболки, и та теперь была измятой и растянутой.

– Он никогда никуда не уезжал и всегда предупреждал о том, где он будет. Правда, он не так много где бывал. Кроме лаборатории и дома, пару раз на собраниях в школе. Но он никогда не исчезал вот так. И что самое интересное, здесь все считают, что он ушел в отпуск по семейным обстоятельствам, а в семье об этом ничего не знают.

Еве было до смерти жалко Женьку, который выглядел совершенно потерянным и несчастным. Она осторожно коснулась его плеча, не зная, что сказать. Жаров, вздрогнув, уставился на ее руку, а потом торопливо кивнул. Ева смущенно отступила, и тут ей в голову пришла мысль.

– Слушай, а почему Руслан Викторович снова предложил тебе перевестись в Сочи? Теоретически твой дядя может ведь вернуться в любой момент, а мы все равно живем в школе, за нами тут и так присматривают.

– Во-о-от, – протянул Жаров. – Мне тоже стало очень интересно, и именно об этом я его спросил. А он как-то так странно ответил, как будто считает, что Матвей не вернется.

– Так, про Руслана Викторовича поподробнее. – Лика, до этого читавшая переписку, стоя за Валеркиным плечом, вновь вернулась к кровати, подхватила обезьяну и устроилась на покрывале.

– Он дружил с моим отцом. – Женька принялся стирать большим пальцем буквы «с» и «э» с руки, но только размазал синюю пасту. – Они вместе учились и даже какой-то проект разрабатывали. Матвей вроде как тоже с ними вместе был.

– Какой проект? – деловито уточнил Валера, положив Женькин телефон на стол.

– Дядя говорил, что-то связанное с перемещением, – неуверенно ответил Жаров.

– Объектов? Между мирами?

– Между мирами? – Женька уставился на Валерку так, будто до этого слово «перемещение» в таком ключе вообще не рассматривал.

Все выжидающе смотрели на Жарова, пока он морщил лоб в попытке вспомнить.

– Нет. Я не знаю, – сдался Женька.

– Это важно? – спросила Лика и вытащила из лежавшего на кровати пакета леденец.

Женька протянул руку, и Лика бросила ему конфету через всю комнату, а себе достала другую. Валера с Евой помотали головами, отказываясь. Жаров сунул конфету в рот и некоторое время смотрел на прозрачный фантик, растянув его руками.

– А может, ты прав, Валер? Может, они работали над перемещением между мирами? – Женька посмотрел на свои пальцы через фантик, будто через стекло, а потом смял его в кулаке. – Почему мне это в голову раньше не приходило?

– Потому что раньше ты не знал о возможности перемещения между мирами? – предположила Ева.

– Слушайте, а что, если мой папа… Да ну, бред, – перебил сам себя Женька.

– А что случилось с твоим папой? – спросила Лика и, перехватив взгляд Жарова, добавила: – Не, я сочувствую. Реально. Просто, ну…

– Он… – Женька вдруг усмехнулся. Выглядел он при этом растерянно. – Он… вроде как погиб.

– Звучит так, как будто здесь будет «но», – заметил Валера.

– А оно и будет, – вздохнул Женька. – Гроб похоронили пустым. Ну, если не считать перчатки. Одной.

– Та-ак, – протянула Лика. – История становится все интереснее. Что там со второй перчаткой?

Она с невозмутимым видом хрустнула конфетой, и Ева прыснула. Как же она все-таки скучала по друзьям.

– А вторую так и не нашли. Вместе с телом отца, – развел руками Жаров. – Он исчез в горах. Твоя бабушка, кстати, писала заключение о том, что в горах ни его, ни следов его экспедиции нет. Их должно было идти трое: папа, Матвей и дядя Руслан. Ну, в смысле, Руслан Викторович. Только он почему-то в последний момент отказался и отправил вместо себя ассистента. Я сегодня опять его спрашивал о той экспедиции. – Женька указал взглядом на еще угадывающиеся «с» и «э» на своей руке, которые полдня не давали покоя Еве. – Думал, вдруг есть связь между тем, что случилось, и исчезновением Матвея. Но он каждый раз соскакивает с этой темы.

Жаров замолчал.

– Ну, пока Руслан Викторович выглядит подозрительно, – заметила Лика.

– Не торопись, – отмахнулся Валера и жестом попросил Женьку продолжать.

– Там мутная какая-то история вышла. О том, что Матвей тоже был в экспедиции, я узнал не так давно. Насколько я понял, он сошел с маршрута, чтобы что-то уточнить по телефону. Там же связи нет. А в это время папа с ассистентом Руслана Викторовича вроде как что-то такое потревожили. Я само заключение твоей бабушки не видел. Сам понимаешь, – обратился Женька к Валере. – Мне мама рассказывала. В итоге нашли только левую перчатку отца и уловитель волшебных потоков. Хозяйка через твою бабушку передала, что больше в горах никого нет. Они там еще какую-то жалобу писали, потому что мужчинам было запрещено заходить на тот маршрут, какое-то там проклятие сработало. Как-то вот так. А выходит, что, может быть…

Жаров больше не выглядел потерянным, у него словно появилась надежда. И это Еву беспокоило.

– Подождите, – подала голос она. – Я понимаю, что это все выглядит так, как будто твой отец куда-то переместился. Но я хочу напомнить, что он не просто не нашелся, у нас еще и Матвей Семёнович пропал.

– По семейным делам, – вставил Валера. – И чем это дело не семейное?

– А что мы все-таки думаем о Руслане Викторовиче? – поинтересовалась Лика.

Женька пожал плечами:

– Он терпеть не может Матвея. Но при этом помогал с организацией похорон отца. Регулярно звонит маме. Уточняет, все ли в порядке. Помогает, я так понимаю, если что-то нужно. Он вроде как ответственность за тот случай чувствует.

– Вина выжившего. Есть такое понятие в психологии, – прокомментировал Валера, и Лика закатила глаза.

– У меня к нему странное отношение, – призналась Ева. – Он много знает, интересно рассказывает, но чем-то мне он не нравится. Хотя объективно причин нет. А тебе? – спросила Ева у Лики.

– Мне он нравится. Ничего подозрительного в нем вообще не вижу.

– Ну, ты у нас не показатель. – Женька тоже хрустнул леденцом. – Тебе и сын Кощея нравится.

– И не только ей, – вставила Ева, потому что Лика открыла было рот, чтобы высказаться. – Мне он тоже понравился. Он веселый и милый.

На этот раз глаза закатил Жаров.

– А ты про Руслана Викторовича что думаешь, Валер? – Ева поспешила вернуться к теме.

– А у меня с интуицией не очень, – серьезно ответил Валера и потер лонгет, будто у него болела рука. – Поэтому я бы порасспрашивал бабушку. Хотя… лучше начать с отца. Он может быть в курсе. Это же было года четыре назад?

– Пять, – сказал Женька.

– Пять, – задумчиво повторил Валера.

– И в тот же период твой дядя понял, что из всех его проектов самый перспективный – шапка-невидимка, – вспомнила Ева рассказ Матвея Семёновича во время демонстрации опытного образца той самой шапки.

Женька настороженно на нее посмотрел, и она добавила:

– Может, совпадение? Это я так, в общую копилку.

– Ну что? – Валера собирался было хлопнуть в ладоши, но вспомнил про руку и в итоге хлопнул себя по бедру. – У нас есть план: выбраться за территорию, чтобы я мог списаться с отцом.

– Обалдеть план, – вздохнула Ева, понимая, что уже это грозит отчислением.

– Отличный план, – похвалила Лика.

– Вы серьезно будете в это вписываться? – растерянно уточнил Женька.

– В смысле? А ты думаешь, мы такие: «Ок, пошли спать, а Жаров пусть сам разбирается»? – приподняла бровь Лика.

– Не знаю, – неуверенно улыбнулся он.

Лика в очередной раз закатила глаза, а Ева сказала:

– Давайте думать, как Валерке выйти за территорию.

В комнате повисла тишина, потому что все принялись усиленно думать.

– Можно попробовать честно сказать, что мне срочно нужно позвонить отцу, – через некоторое время предложил Валера и опустился в соседнее с Евой кресло.

По его лицу было видно, что в положительный исход этой затеи он не верит.

– Слушай, а что там за спецкурс выездной предлагали? – вдруг вспомнила Ева, и Валерка, сорвавшись с кресла, схватил стоявший у стола рюкзак.

Не сумев его открыть одной рукой, он перевернул рюкзак и высыпал содержимое на пол. Ева с Женькой молча принялись собирать разлетевшиеся по комнате тетради, ручки и миллион листочков, на которых их друг вечно писал какие-то заметки.

– Вот оно! – Валера торжественно вытащил из учебника по теории волшебства сложенный вдвое листок.

«Наблюдение за волшебными червями. Уникальная возможность встретиться с этими занимательными существами в живой природе. Только раз в году во второй декаде сентября они покидают свои укрытия, чтобы переродиться в новую форму жизни».

– Очень увлекательно, – скептически заметила Лика.

– Может, они во что-то неожиданное превращаются? – пошутила Ева, с трудом представляя, как можно было всерьез назвать этот процесс увлекательным.

– Ну, на самом деле они правда превращаются в разные сущности в зависимости от волшебного фона, превалировавшего в минувшем году, – пояснил Валера.

– Очень познавательно, – примкнул к лагерю скептиков Жаров.

– А я бы посмотрел, – неловко пробормотал Валера, прижимая к себе памятку.

– Ну так подай заявку на спецкурс, – посоветовала Ева, которой, признаться, тоже стало любопытно взглянуть на превращение червей в новую форму жизни.

В эту минуту она снова позавидовала Валеркиному умению без стеснения озвучивать то, что думает.

– Алё! – подал голос Жаров. – В смысле «подай»? Мы все будем подавать и наблюдать за увлекательными червями.

– Голосов, поди, еще реферат напишет, – со знанием дела сказала Лика, и в предыдущей школе учившаяся с Валерой в одном классе.

– Не знаю, удастся ли мне собрать достаточно материала для реферата, – с сомнением произнес Валера.

Судя по его взгляду, он уже был далек мыслями от первоначальной идеи выбраться за стены академии, чтобы иметь возможность позвонить.

Ева с Ликой переглянулись и со смехом покачали головами, а Женька молча вырвал из тетради четыре листка и первым сел писать заявку.

Глава 6. Волшебная тропа

– Пап, привет! Это я.

Валерка, повернувшись к ним спиной, звонил отцу.

Вообще, казалось, что все девять человек, отправившиеся на это мероприятие, записались на него явно не из любви к волшебным червям.

Стоило их группе выйти из Челябинского шлюза Уральской волшебной дороги, как все схватились за телефоны. Сопровождавший их Руслан Викторович (его присутствие стало неприятным сюрпризом для друзей) абсолютно не удивился подобной картине, вероятно столкнувшись с ней не впервые. Он и сам отошел в сторонку и принялся кому-то звонить.

Валера, разговаривая с отцом, уходил все дальше, и лезть к нему никто не стал. Лика что-то писала в мобильном, Женька начал рыться в интернете, и Еве ничего не оставалось, кроме как тоже позвонить маме.

Мама, удивительное дело, радоваться звонку не спешила. Принялась подробно расспрашивать, куда они отправляются, кто их сопровождает, какая стоит погода и когда планируется в возвращение в школу. Чувствуя себя шпионом на допросе, Ева пыталась отвечать одновременно честно и осторожно.

– От преподавателя не отходи, – умоляющим голосом попросила мама. – Особенно в лесу и в горах.

– Мам, мы не будем в лесу, – поспешила заверить Ева и вдруг сообразила, что про горы от мамы слышит впервые.

Понятно, лес. Мама до сих пор не могла забыть тот день, когда четырехлетняя Ева потерялась, но горы…

– А с горами что не так?

– Потому что в волшебных горах постоянно случаются всякие трагедии! – воскликнула мама. – Вон у Жени Жарова папа там погиб.

– А ты что-то про это знаешь? – наивным тоном уточнила Ева.

– Ева, это не шутки. Я пытаюсь тебе сказать, что даже взрослый волшебник ничего не может противопоставить волшебству, если оно решит его погубить.

– Мам, а как он погиб? – спросила Ева и поспешно добавила: – Просто мы же с Женькой сейчас много общаемся, и я… хочу побольше о нем узнать.

– Насколько я знаю, он зашел на Тропу вечности. На нее могут без опасности для себя заходить только высшие волшебные существа. Человека она уничтожит.

– А как уничтожит? – прошептала Ева.

– Ну откуда я знаю?! Это же волшебство. Никто не может точно сказать, как оно работает.

«Здесь все строится на очень понятном принципе. На правде», – сказал летом Женька после чтения книги о волшебных проклятиях. А ведь мама окончила РАВ, поэтому просто обязана была знать принцип работы волшебства. Впрочем, это опять возвращало к мысли, что волшебство в их мире не слишком настоящее.

– Понятно. Но ты не волнуйся, мамуль. Я правда не буду ни от кого отходить. Я тут с друзьями.

– С Ликой и Валерой?

– Да, и с Женькой.

– Заканчиваем разговоры! – Руслан Викторович убрал телефон в карман, всем своим видом давая понять, что им пора.

Услышавшая это мама торопливо заговорила:

– Привет ребятам передавай. И напиши, если будет возможность. Люблю тебя.

– И я тебя, мамулечка! – крикнула Ева в трубку и отключилась.

Группа двинулась по дорожке в сторону деревянных ворот, за которыми уходил ввысь поросший лесом склон. Ева пошла за остальными, на ходу набирая сообщение брату.

«Привет. Мы на экскурсии в волшебных горах».

Да, Илья не был фанатом волшебства, но Ева все равно отправила ему фото тропы.

За воротами располагался небольшой каменный домик с вывеской, информирующей о наличии здесь кафе, туалета, душевой и телефона.

В уютном дворике стояли вырезанные из дерева фигуры гномов, лесовичков, Бабы-яги и Кота в сапогах. Такая мешанина из образов вводила в ступор. Пока Руслан Викторович беседовал с вышедшей им навстречу женщиной, Ева направилась к Жарову, остановившемуся напротив фигуры Бабы-яги, сидевшей в ступе. С ее крючковатого носа была стерта краска. Видимо, здесь тоже существовала традиция потереть часть фигуры на удачу.

– Надо же, насколько она не похожа на настоящую, – задумчиво пробормотал Женя, когда Ева встала за его плечом.

– Это вы еще Кощея не видели. – Лика указала в угол двора, где на вделанных в стену цепях висела деревянная фигура тощего, изможденного человека в короне, венчавшей похожую на череп голову.

– Да уж, – сказала Ева. – Мне кажется, Кощей даже через миллион лет так не будет выглядеть.

– А я думаю, он так уже выглядел, – неожиданно сказал Женька, глядя на фигуру. – Если верить легендам, то он был в заточении у Марьи Моревны и, лишь выпив воды, вернул себе силу и смог разорвать путы. Скорее всего, за годы без еды и воды он вполне себе мог выглядеть вот так.

Повисшее после его слов молчание нарушил Валерка. Он налетел сзади на Женьку, едва не сбив того с ног, и, знаком показав всем придвинуться ближе, зашептал:

– Короче, там интересная история вырисовывается. Мой папа живет от нас отдельно, и он – как бы это сказать? – от волшебства теперь старается держаться подальше. Когда они с мамой познакомились, он не представлял, что в ее семье все так серьезно, – Валерка выпалил все это для Женьки и Лики. – Но за новостями отец следит, особенно за теми, что касаются волшебных гор. По понятным причинам. Так вот: пять лет назад, оказывается, они с мамой были вместе, как раз когда случилась трагедия в горах. И похоже, информация, которую выдали впоследствии в отчетах, отличалась от самых первых данных. Изначально бабушка сообщила моей маме… Ну, они же служат Хозяйке, и бабушка все доводит до мамы на случай, если с ней что-то случится, чтобы мама сразу смогла приступить к обязанностям. И нет, это не потому, что есть предпосылки, просто нужно знать мою бабушку. Она всё и всех держит под контролем, – пояснил Валера в ответ на Ликину попытку что-то спросить. – Так вот, на Тропу вечности ступили не двое, как ты говорил, а трое. При этом надо понимать, что это ведь не… я не знаю, не серная кислота, что ты встал на дорогу и растворился сначала по колено, а потом по макушку.

– Ну и ассоциации у тебя, – хмуро заметила Лика и указала взглядом на побледневшего Женьку.

– А, да нет! – спохватился Валера. – Я веду к тому, что тропа не уничтожает сразу. Вообще, в волшебстве редко так бывает, чтобы кого-то сразу уничтожило. Обычно же «сослужи службу», «выполни три задания» и все такое. Так вот, двое из троих исчезли. Сразу. А один ушел по этой тропе и пропал, как положено.

– Мой отец? – сглотнув, уточнил Женька.

– Не-а, Жень. Нормально ушел в закат и где-то там вечно скитается бедолага ассистент, потому что его опознал горный гном.

– Они существуют? – выдохнула Ева, на что Валера только отмахнулся.

– Они не очень умные, но любят все блестящее. У ассистента был прибор в блестящем корпусе. Гном его заприметил и хотел стащить. И он как раз прятался за камнями и увидел момент, когда они шагнули на Тропу вечности. Это все выяснила у гнома Хозяйка. Она это умеет. Но интересно, что третий член экспедиции, ступивший на путь, просто исчез из отчета. Отец говорит, маму это тогда удивило, и она пыталась после разузнать, что к чему, но бабушка дала ей понять, что в это дело лезть не стоит и что экспедиция была из трех человек: двоих Жаровых и ассистента. Фамилию папа не помнит.

– А с дядей вы это не обсуждали? – спросила Ева у встревоженного Женьки.

Тот помотал головой.

– Ни о каком четвертом человеке речи не было. Матвей очень болезненно воспринял эту историю. Мы это не обсуждали, но, по-моему, он считает, что, не уйди он тогда, чтобы позвонить, ничего бы не случилось. Насколько я понял, мой отец был довольно рассеянным и мог куда-то не туда свернуть. А Матвей в этом смысле очень осторожный и все по сто раз перепроверяет.

– Странно это все, – нахмурилась Лика и посмотрела на Руслана Викторовича, все еще беседовавшего с местной сотрудницей. – Интересно, почему они с твоим дядей друг друга недолюбливают?

– Ну, у них был конфликт из-за шапки-невидимки, кажется. – Женька, прищурившись, рассматривал спину учителя. – Он перед первой ее демонстрацией спорил с Матвеем, говорил, что выпускать шапку в свет – плохая идея, что ее еще нужно дорабатывать. А он, мол, убежден, что Матвей этого сделать не сможет.

– А Матвей Семёнович правда зашел в тупик с доработкой? – спросил Валера.

– Не знаю. Он нервничал в последнее время. Что-то там не получалось. Но если уж он ее создал, то доработать-то наверняка сможет?

Женька посмотрел на Валеру с надеждой.

– Конечно, сможет, – уверенно кивнул тот.

– Подходим все ко мне! – Руслан Викторович покончил с формальностями и вышел на середину двора.

Пока он объяснял, как вести себя в зоне перерождения червей (название зоны забавляло отдельно), Ева пыталась взглянуть на него с учетом новой информации.

Этот человек резко выступал против Матвея Семёновича и против выпуска в свет опытного образца шапки. М-да, стоило признать, что с волшебными существами дело обстояло гораздо легче, им можно было просто задать правильный вопрос. Здесь же… Еве Руслан Викторович не нравился сам по себе, потому что был строгим преподавателем и не любил лишних вопросов, в связи с чем регулярно мелко мстил любознательному и дотошному Валере. Но при этом плохо ни к кому из учеников он не относился. Да и вообще выглядел пусть отстраненным, однако совершенно точно не злодеем. Впрочем, Еве и Никита казался милым парнем. Так что внешность еще ни о чем не говорила.

– Всё запомнили? – требовательно спросил Руслан Викторович, и ребята поспешили хором подтвердить свою готовность выступать.

Ева тоже кивнула, хотя все инструкции благополучно пропустила мимо ушей. Правда, ее это не особо волновало, потому что у них был Валера, который всегда и все слушал, подмечал и который точно не позволит им никуда влезть.

– Ну что, тогда поднимаемся?

Учитель повел их к металлическим воротам, одна из створок которых была приоткрыта.

За воротами начиналась довольно крутая тропа. На самых отвесных ее участках были проложены деревянные ступени.

– А нам далеко идти? – опасливо уточнила Ева у Лики.

Следуя данному самой себе слову, после возвращения из Тридевятого царства Ева занялась бегом и бегала каждое утро. Ну почти каждое. И почти бегала. Иногда ходила. Но это же лучше, чем ничего не делать, правда?

– Четыреста метров в высоту, – вполголоса ответила Лика, глядя вслед двум старшеклассникам, поднимавшимся перед ними.

– Что такое? – уточнила Ева, тоже посмотрев на парней.

– Да ничего. Придурки просто, – дернула плечом Лика, и Ева мысленно махнула рукой.

Мир Анжелики Видовой был населен сплошными «придурками», «тупыми волшебными предметами» и прочими раздражителями. Обращать на это внимание точно не стоило.

Некоторое время они в молчании поднимались по довольно живописной тропке. Лика иногда останавливалась и делала несколько кадров на телефон. Перед поездкой сюда им, как выяснилось, прислали ссылку на какую-то программу, которая переводила телефон в режим, позволяющий снимать на волшебных объектах. Валера пытался объяснить, как это работает, но Лика с Евой молча впихнули Женьке свои мобильные, чтобы он все на них установил, запустил и настроил. Забивать себе голову техническими деталями ни одна из них не хотела.

Впрочем, снимать было особо нечего. Ева сделала пару фоток, переслала их маме и Илье, но красоты ей быстро надоели, потому что дорога, сворачивая то в одну, то в другую сторону, создавала иллюзию того, что они просто гуляют по лесу, хотя на деле вход на тропу остался далеко внизу.

– Да точно тебе говорю: отсюда можно попасть! – вдруг довольно громко воскликнул шедший впереди парень, и Лика вновь пробормотала: «Придурки». Впрочем, прибавила шагу, чтобы держаться к «придуркам» как можно ближе.

Ева оглянулась на Женьку с Валеркой, которые шли самыми последними, о чем-то переговариваясь, и поплелась за Ликой.

– Сыромятников, в трагедиях нет ничего смешного, – громко сказал Руслан Викторович.

– Так это здесь было или нет? – подал голос упомянутый Сыромятников. Ева вспомнила, что именно у него Анна Валерьевна в столовой спрашивала, не отчислили ли его.

– Мы пришли сюда ради наблюдения за уникальным природным явлением, – в голосе учителя слышалось явное раздражение.

– А почему с нами вы, а не Елена Юрьевна? – не унимался Сыромятников.

– Чтобы тебе было о чем думать все это время, – отрезал Руслан Викторович и, остановившись, обернулся к поднимавшимся следом ученикам. – Хочу еще раз напомнить: горы не прощают ошибок. Волшебные горы не прощают их тем более. То, что мы с вами идем всего лишь по заросшему лесом холму, не меняет того факта, что мы ступили на волшебную горную тропу. И здесь свои законы. И один из них, господин Сыромятников, – тишина. Лишний громкий звук в неволшебных горах грозит обвалом, а лишний, даже тихий, звук в волшебных грозит тем, что все будут знать о твоем присутствии и тебе придется доказать, что ты достоин находиться здесь. И да, горы не любят мужчин и всегда бросают им вызов.

– А насколько велик шанс выживания в волшебных горах, если ты повел себя неправильно? – Женька спросил негромко, но в наступившей после слов учителя тишине его хриплый голос прозвучал немного зловеще.

– Нулевой, Женя, – поглядев на него, ответил Руслан Викторович и продолжил путь.

– Все-таки вина выжившего, – пробормотала Лика себе под нос, а Евин мобильный вдруг пиликнул сообщением.

– Ты что, не выключила телефон? – Валера дернул Еву за рукав, и та с удивлением на него оглянулась.

– У кого сработал мобильный? – Руслан Викторович, резко развернувшийся на утесе, выглядел коршуном, готовым заклевать нарушителя.

– У меня, – отозвался Жаров, пока Ева на ощупь в кармане лихорадочно нажимала на кнопку громкости.

– Женя… – Мужчина покачал головой и смерил Жарова разочарованным взглядом.

– Прошу прощения, – пробормотал тот, достал свой безжизненный мобильный и сделал вид, что выключает его, хотя Ева видела, что экран черный.

Стоило учителю отвернуться, как она вытащила телефон и под Валерино «нам же сказали, что тропу нельзя пересекать с включенным мобильным» выключила смартфон, успев заметить, что это Илья ответил на отправленные ею фотки.

– Я прослушала, – оправдываясь, прошептала Ева и повернулась к Женьке: – Спасибо.

– Я не знаю, насколько всерьез все то, чем он нас тут запугал, но давайте все-таки не будем играться с горами.

Видеть Жарова таким рассудительным и следующим правилам было очень непривычно.

– Что я еще пропустила? – торопливо кивнув на его слова, уточнила Ева.

– Громко не говорить и, когда Руслан Викторович скомандует, идти след в след, – отрапортовал Валера.

А Лика, кивнув, хлопнула ярко-розовым пузырем жвачки.

– Но ты же фотографировала, – прошептала Ева.

– В режиме полета, – ответила Лика и добавила: – Пойдемте уже изучать прекрасных и увлекательных червей.

Четыреста метров, которые по равнине они прошли бы минут за десять, даже если бы ползли как черепахи, при подъеме заняли два с половиной часа. Едва слышные разговоры и шутки затухли уже к окончанию первого часа, поэтому путь проходил в тишине под аккомпанемент их сбившегося дыхания. На самом деле единственным, что нарушало эту тишину, были звуки, издаваемые их группой. Когда Ева обратила на это внимание, ей стало не по себе. В лесу не пели птицы, над тропой не жужжали насекомые. Вероятно, увлекательные черви, как окрестила их Лика, распугали всех обитателей на многие километры отсюда.

Наконец они добрались до места, где тропа упиралась, как в стену, в заросли какого-то кустарника. Руслан Викторович остановился и шепотом произнес:

– А теперь идем за мной строго след в след, иначе случится катастрофа. И это не преувеличение.

Он указал рукой направление и двинулся вдоль кустарника. Перед каждым следующим шагом он сканировал пространство каким-то прибором. Ева с Валерой переглянулись и выстроились в очередь за старшеклассниками. Несмотря на то что Сыромятников с друзьями периодически принимались дурачиться на тропе, пока у них не закончился запал, сейчас они четко встали друг за другом и шагали строго в отпечаток ноги учителя, оставленный на мшистой поверхности.

Руслан Викторович вновь резко остановился и прошептал:

– Можете доставать телефоны и снимать. Только они должны быть в режиме полета.

Все завозились, доставая телефоны, хотя пока было совершенно непонятно, что снимать, потому что, обойдя по кругу куст, они оказались перед нагромождением камней, поросших мхом и засыпанных какими-то ветками и мелким мусором.

Ева полезла было в чат с Ильей, чтобы прочесть его сообщение, но Лика рядом вдруг охнула, заставив ее оторваться от телефона.

Камни вдруг будто ожили и зашевелились, сбрасывая с себя ветки и прелые листья.

– С места не сходим, – предупредил Руслан Викторович. – Сейчас на наших с вами глазах свершается чудо.

– Че-то мне как-то оно уже не нравится, – пробормотала Лика, однако осталась стоять на месте.

Мох на одном из камней вдруг резко пожелтел и вздыбился, приобретая форму то ли змеи, то ли гигантской гусеницы.

Словно завороженная, Ева смотрела на то, как камень превращается в гигантского червя, и изо всех сил сдерживала желание отпрянуть. Приблизив картинку зумом, она смогла различить переливающиеся зеленые точки в том месте, где у червя, вероятно, была голова.

– Ничего себе! – восхищенно выдохнул Валера.

– Гадость какая, – в унисон с ним выдала Лика.

– Внимание, – неожиданно раздался голос Руслана Викторовича. – В том же порядке, в каком шли сюда, по оставленным следам, уходим. Быстро. Женя, ты первый.

– Что? Почему? – спросил Сыромятников.

– Без разговоров! – рявкнул учитель, нарушая собственное правило о тишине на тропе.

Женька торопливо пошел в обратную сторону, и Ева бросилась вдогонку, старательно наступая на примятый мох.

– А что случилось? – шепотом спросила шедшая позади Лика.

– Без понятия, – послышался Валерин голос. – Двигай давай.

– А далеко уходим? – Женька успел дойти до куста и замешкался, потому что дальше мох закачивался и следов больше видно не было.

– Женя, на тропу и вниз. Быстро!

Женька прибавил шагу, переходя на бег. Ева старалась не отставать. Спускаться оказалось сложнее, чем подниматься, потому что тропинка была скользкой от прелых листьев. Некоторое время слышались лишь сопение и приглушенные чертыханья, когда кто-то из группы поскальзывался и падал.

– Далеко бежать? – не слишком заботясь о том, чтобы не шуметь на тропе, крикнул Жаров.

Руслан Викторович не ответил, и Женька, остановившись, обернулся. Не ожидавшая этого Ева не успела затормозить и врезалась ладонями в его плечи. Жаров автоматически подхватил ее за талию, однако даже не удостоил взглядом. За ними успели сгрудиться ученики. Ева собралась было извиниться, но Женька с силой сжал ее бока и ошарашенно спросил:

– А Руслан Викторович где?

– Он шел за нами, – ответил растерявший боевой запал Сыромятников.

Однако тропинка, насколько хватало глаз, была пустой.

Глава 7. Призраки прошлого

– Надо за ним вернуться, – сказал Женька и, отступив от Евы, сошел с тропы.

– Ты что? С нее нельзя сходить! – воскликнула Лика.

– Здесь мы уже шли не след в след. – Жаров раздраженно махнул рукой и поторопил: – Проходите быстрее.

– Ты хочешь пойти назад? – обалдело спросил Сыромятников и оглянулся на пустую тропу.

– Нет, блин, мы тут будем стоять, пока там человек пропал!

– И слава богу, что пропал. В пятницу контрольной не будет, – заржал кто-то из старшеклассников, но было видно, что они испуганы.

– Не, Жень, стой. – Валера протиснулся мимо Лики и схватил Жарова за запястье. – Возвращаться нельзя. Мы сейчас все выходим с тропы и сообщаем внизу о том, что Руслан Викторович отстал. Вообще, если он в порядке, то спустится сам. Если же что-то пошло не так, то мы ему никак не поможем. Это волшебные горы.

– А что могло пойти не так? – нервно спросила Ева, в то время как Женька попытался высвободить руку. Валера не отпускал.

– Женя, в горах свои правила. И, играя против них, ты никогда не выиграешь.

– Слушайте, хватит нагнетать, – громко сказала Лика. – Может, он просто спустился другой дорогой?

– Там не было другой дороги, – отозвался Сыромятников. – Там после камня с червями был обрыв.

– Что это за черви вообще такие? – Лика нервно посмотрела вверх, как будто ожидала, что свежепереродившийся червь ползет за ними.

– Ну, они вообще-то должны быть длиной с ладонь, – протянул Сыромятников. – Мы в прошлом году их уже изучали.

– Теоретически они могут менять форму и размеры в зависимости от того, какое волшебное поле превалирует в момент их перерождения, – задумчиво произнес Валера. – Именно изучение червей позволяет отследить динамику волшебного фона под землей. Если у них наблюдается отшелушивание покровов, значит, в регионе уменьшается уровень грунтовых вод; если они необычайно мелкие, то волшебный фон нестабилен, и нужно его регулировать. Ну и все в таком роде.

Валера выпустил Женькину руку и снял очки.

– А если они, мягко говоря, немелкие? – уточнила Лика.

– Не знаю. Я про такое не слышал, – прошептал Валера, возвращая очки на место.

– Короче, я тоже предлагаю подняться, – неожиданно поддержал Жарова Сыромятников и провел рукой по короткому ежику волос. – Насколько я помню, они не нападают на людей.

– Это те, которые с ладошку, – заметил его друг. – А насчет переростка наверху я ваще не уверен.

– Пойдем, – скомандовал Сыромятников Жарову.

– Не, Колян, ну его, – опасливо оглянулся на тропу второй старшеклассник.

– Да понятно все с тобой. Я тебя и не зову.

– Жень! – воскликнули Лика с Евой в унисон, хотя было видно, что Жарова уже не остановить.

– Спускайтесь, – отмахнулся Жаров.

Отодвинув Еву в сторону, он ступил на тропу и зашагал за Сыромятниковым.

– Да блин! – в сердцах воскликнул Валера и пошел за ними.

Ева с Ликой переглянулись и тяжело вздохнули. Ну не отпускать же этих ненормальных одних?

– Быстро спускайтесь, – вдруг послышался женский голос откуда-то снизу. – Молча и как можно скорее.

– У нас тут человек пропал! – наплевав на призыв к молчанию, крикнул Жаров.

– Мы уже знаем. С ним все в порядке. Спускайтесь!

– В смысле, в порядке? – спросил у Евы Жаров.

– Может, у них там камеры стоят, и они отслеживают, что происходит на тропе?

– На волшебной. Ага, – скептически произнес Жаров, когда старшеклассники потянулись вниз.

– Так, давайте мы не будем геройствовать хоть здесь? – повела плечами Лика. – Если сказали, что все в порядке, значит, все в порядке.

Она решительно направилась за группой, прихватив по пути Валеру за рукав толстовки.

– Идем, Жень.

Ева потянула сомневавшегося Женьку вслед за ними. Тот, к счастью, упираться не стал.

На полпути их встретила та самая сотрудница, в журнале которой расписывался Руслан Викторович перед подъемом. Вид она имела встревоженный, а в руках сжимала какой-то прибор, похожий одновременно на рацию и на барометр. В молчании они спустились, но стоило деревянный воротам, ведущим на горную тропу, закрыться, как Женька налетел на нее с вопросами.

– Что там случилось?

– Ничего страшного. Ваш преподаватель вовремя понял, что черви в этом цикле могут быть опасны, и грамотно организовал ваш спуск.

– Но сам-то он где? – не унимался Женька.

– Он ушел через аварийный путь. С ним все хорошо.

– А где там был аварийный путь? – присоединился к допросу Сыромятников.

– Случайным людям знать об этом не нужно, – отрезала женщина. – Эти сведения предоставляются руководителям экспедиций на этапе разработки маршрута.

– Слушайте, я должен знать, что произошло, – настаивал Жаров, несмотря на то что стоявший позади Валера настойчиво дергал его за толстовку.

– Ты кто вообще такой? – рассердилась волшебница.

– Я – сын Глеба Семёновича Жарова, который погиб на вашей тропе.

После Женькиных слов наступила гробовая тишина.

– Как тебя зовут? – наконец спросила женщина, неловко тронув Жарова за плечо.

– Женя.

– Женя, мне очень жаль. Очень. Я в тот день была на смене, и это произошло, можно сказать, на моих глазах. Я понимаю, что ты теперь переживаешь за преподавателя, но, поверь, в этот раз он просто ушел сам. К месту случившейся тогда трагедии вы бы просто не смогли приблизиться. Путь с тех пор закрыт.

– А вы можете рассказать мне, что тогда случилось?

– Милый, я не имею права говорить об этом. Прости.

По ее лицу было видно, что она действительно сожалеет.

– Ты правда сын того самого Жарова? – негромко спросил Сыромятников.

Женька отрывисто кивнул и отошел к фигуре Бабы-яги.

– Простите, пожалуйста, – нарушил гнетущее молчание Валера, – а каким образом вы отслеживаете то, что происходит на маршруте?

– Вдоль маршрута стоят уловители волшебных потоков. Их сигнал идет через ретранслятор на наш пульт. Мы можем видеть волшебника или волшебное существо на маршруте как… как на навигаторе.

– То есть вы знаете, сколько человек идет по маршруту?

– Ну конечно.

– И вы увидели, что Руслан Викторович ушел, так?

– Да, все верно.

– И увидели, что с ним все в порядке? – продолжал допытываться Валера.

– Да, милый, все так.

После беседы с Жаровым дежурная явно прониклась к ним чуть большей теплотой, нежели до этого.

– Скоро Руслан Викторович за вами вернется, а пока побудьте во дворе. У нас есть чай, кофе, автомат с шоколадками и печеньем.

– Спасибо, – вежливо улыбнулся Валера и ухватил за локоть Лику, которая собиралась направиться к автомату с едой вслед за старшеклассниками.

– Вы понимаете, что это значит? – зашептал Валера, оттащив Еву с Ликой к Женьке.

– Нет, – отчиталась за всех Ева. – А что?

– Да как же! – Валера аж подпрыгнул от едва сдерживаемого волнения.

Лика вздрогнула и закашлялась.

– Я жвачку из-за тебя проглотила.

– Это означает, что отсюда нельзя видеть, что там происходит, но можно посчитать тех, кто на маршруте, по головам, так сказать.

На Лику со жвачкой внимания никто не обратил.

– И? – нахмурившись, уточнил Жаров.

– Да бли-и-ин, – простонал Валера, досадуя на их непонятливость. – Хозяйка говорила, что на тропу вошли трое, а по отчетам их было двое. То есть уловитель волшебных потоков засек двух волшебников. А гном видел трех!

– Но как это возможно? – нахмурилась Ева.

– Видимо, либо с прибором что-то было не в порядке, либо… с отчетом, – предположила Ева.

– Или с волшебным существом, – добавил Жаров и посмотрел на Лику.

Та, прокашлявшись, нервным жестом прикрыла ладонью кулон.

– Ну давайте мы не будем приплетать ко всему Никиту? – предложила Ева. – Это как-то… неспортивно.

Никто не нашелся, что ей возразить, хотя, судя по лицу Валеры, тот был очень даже не против назначить сына Кощея и здесь крайним.

Ева посмотрела на Женьку. Тот нервно теребил манжету толстовки. Его было дико жалко. Скажи ей кто-то в конце прошлого учебного года, что она будет испытывать такое сочувствие к главному хулигану их класса, Ева бы ни за что не поверила. Но все это было до того, как они попали в Тридевятое царство. И дело было даже не в том, что Женька случайно изменил форму той злосчастной лужи на сердечко, а в том, что они вправду стали друзьями и настоящей командой.

Женька упорно делал вид, что не замечает ее взгляда, и Ева отвернулась. Она понимала, что он не из тех, кто умеет принимать чужую заботу. И уж тем более жалость.

У Валерки пиликнул телефон, и тот полез его проверять. Женька, тоже вытащивший из джинсов смартфон, вдруг встрепенулся и принялся лихорадочно рыться в карманах толстовки.

– Что слу?.. – начала было Лика, но Жаров, нашедший наконец наушники, махнул на нее рукой, призывая помолчать.

Вставив наушники в уши, он, видимо, включил голосовое. Пока Женька слушал сообщение, уставившись невидящим взглядом в пространство перед собой, друзья смотрели на него, кажется даже перестав дышать.

– Это от Матвея, – наконец произнес Женька и, схватив стоявшую к нему ближе всех Еву за локоть, потащил ее в самый дальний уголок двора. Лика с Валерой бросились за ними.

Устроившись рядом со статуей изможденного Кощея, недобитого сказочной Марьей Моревной, Женька отключил наушники и запустил голосовое на громкую связь.

«Жень, здравствуй. Не волнуйся: у меня все хорошо. Есть кое-какие новости о твоем отце. Пока ничего обнадеживающего, но, возможно, я смогу чуть больше узнать о его гибели. Буду держать тебя в курсе. Если вдруг я не вернусь, скажем, через месяц, то… – В этом месте Матвей Семёнович замялся, послышался какой-то шорох, потом шум. – …То знай, что я в Тридевятом царстве. Да-да, я в него не верил, но Никита смог предоставить мне доказательства. Шапку-невидимку я отдал в качестве платы за информацию. В конце концов, это всего лишь вещь, – мужчина усмехнулся и продолжил: – В общем, будь молодцом. Надеюсь, скоро увидимся, а если нет, береги маму. И не вздумай за мной соваться. Слышишь? Я тебя знаю. Еще раз по слогам: за-пре-ща-ю за мной идти».

«Готовы, Матвей Семёнович?» – раздался на заднем плане знакомый голос.

«Да-да», – торопливо ответил Женькин дядя собеседнику, и запись оборвалась.

В наступившей тишине Лика поинтересовалась очень-очень спокойным тоном, таким спокойным, что Ева ей позавидовала:

– Я же еще в здравом уме, да? Это же был Никита в конце?

Женька засунул телефон в карман и запустил пальцы в волосы.

– Как вы думаете, Никита сказал ему про то, что в Тридевятом царстве можно находиться не больше девяти дней? – дрогнувшим голосом спросила Ева.

– Очевидно, нет, – с сочувствием глядя на Женьку, ответил Валера. – Иначе почему Матвей Семёнович отмерил себе месяц на возвращение?

– Может, правило девяти дней не со всеми работает? – предположила Лика.

– Да с чего бы? Это же волшебство, Лик. У него есть свои законы и правила, и тут не бывает: вот так работает, а вот так не работает. Задержался на большее количество дней – остаешься там. Причем по доброй воле.

Женька по-прежнему молчал, глядя куда-то поверх Евиного левого плеча. Она обернулась, и ее взгляд уперся в цепь, на которой висел вырезанный из дерева Кощей.

– Жень, скажи что-нибудь, – потребовала Лика.

– Дядя очень… увлекающийся, – голос Женьки прозвучал хрипло. – Если они предложат ему что-то интересное, он там останется. Мы же видели, как легко там колдуется. А он всегда мечтал стать сильным волшебником. Он создал один артефакт. Настоящий. Но ничего другого создать у него больше не получается. И доработка шапки у него идет не так, как ему хотелось бы. Он нервничает по этому поводу все время. Так что он с радостью останется там, где все будет получаться.

На Жарова было жалко смотреть.

– Ну, зато он там будет счастлив, – пробормотала Лика, и Женька с Валерой так на нее посмотрели, что она поспешила добавить: – Но это не дело, конечно. Хотя, блин, давайте начистоту: там гораздо круче, чем здесь.

– Это просто ты умудрилась закрутить роман с сыном Кощея, – дернул плечом Жаров.

Лика открыла было рот, но ничего не ответила.

– Неправда, – подала голос Ева. – Там действительно было лучше. Вы же помните, какими мы были воодушевленными, счастливыми.

Женька несколько секунд на нее смотрел, а потом отвел взгляд.

– Зато это объясняет, почему твоего дядю не ждут в академии. Думаю, они знают про исчезновение шапки, – заметил Валера.

– Короче, – сказал Жаров, – я должен пойти за Матвеем, потому что, блин, я не собираюсь лишаться еще и его. И если у Никиты есть информация о моем отце, то я должен ее узнать. Ну и вообще… Лик, дашь мне лунный свет?

Ева ожидала, что Лика заупрямится, но та без колебаний сняла с шеи кожаный шнурок и протянула кулон Жарову. Ева успела увидеть слабый перламутровый отблеск, перед тем как Женька повесил кулон себе на шею и спрятал его под одежду.

– Так, все здесь? – Руслан Викторович появился в воротах с улицы, по которой они шли от шлюза.

– Вы в порядке? – участливо спросил у него Сыромятников.

– В полном. Подойдите все сюда. Сегодня здесь случилось чрезвычайное происшествие, – начал Руслан Викторович взволнованным тоном. – Максимальный размер червей должен быть не больше ладони взрослого мужчины. Это, считается, крупная особь, готовая к перерождению. Как вы могли заметить, сегодня на валуне появилось беспозвоночное гораздо больших размеров. Сейчас сюда приедут специалисты, которые попытаются оценить масштаб проблемы, ее последствия и, главное, причины, потому что сейчас это выглядит так, будто что-то вытащило в наш мир какую-то прапраособь, уже переродившуюся, такую, которая никак не может здесь находиться.

– В каком смысле «в наш мир»? – уточнил Валера.

– Валера, ты, как никто, должен знать, что в волшебных горах существуют точки, соединяющие наш мир и мир условно волшебный. Говорю «условно», потому что мир один, никакого другого не существует. Просто некие существа, вероятно, живут глубоко под землей и не способны существовать на поверхности. Здесь для них слишком низкий волшебный фон.

– Руслан Викторович, – на лице Валеры отразился живой интерес, – то есть вы считаете, что что-то нарушило уровень волшебства в этом конкретном месте?

– Я не силен в волшебной фауне, – нехотя ответил учитель. – Если проводить аналогию с химией, то я бы сказал, что в реакцию вступил лишний, неучтенный элемент, которому просто неоткуда было здесь взяться.

– Это какой-то давний сбой? – довольно резко спросил Жаров.

– Что ты имеешь в виду?

– За последние пять лет это ведь уже не первое ЧП, – глядя на учителя, произнес Женька.

– Эти… события не связаны, Женя, – голос Руслана Викторовича прозвучал глухо.

– Вы уверены? Сегодня что-то вывело прапраособь откуда-то, а пять лет назад увело не туда.

Женщина-смотритель переводила испуганный взгляд с Женьки на мужчину и обратно. Несколько раз она открыла было рот, но так ничего и не сказала.

– В тот раз это было роковое стечение обстоятельств. Группа ступила на запрещенный маршрут.

– А как они смогли на него ступить? – подал голос Валера. – Если маршрут не согласован, он просто не пропустит. Никто физически не сможет на него попасть.

– А вот в этом до сих пор разбираются эксперты, Валерий. Я к ним, увы, не отношусь, поэтому, будешь на каникулах, спроси у Арины Венедиктовны. Так, давайте все к шлюзу. Эмилия, если у комиссии будут какие-то вопросы сверх того, что я им сообщил, я в академии.

– Конечно-конечно, – заверила его взволнованная дежурная.

Прощаясь с группой, на Жарова она смотрела с нескрываемым сочувствием.

Обратный путь прошел в молчании. Лика держалась рядом с Женькой, как будто не могла отойти далеко от кулона, а Ева шагала по тропинке, глядя то в спину Жарову, то на шедшего рядом с ней Валеру, который был погружен в переписку.

Спохватившись, что нужно позвонить маме, она достала мобильный и увидела сообщение от Ильи: «Ты на каникулы едешь домой или будешь в школе?»

– Руслан Викторович, а можно на каникулы остаться в школе? – спросила она у шедшего во главе группы преподавателя, отвлекая его от телефона.

– Можно. Но неужели домой совсем не хочется?

– Нам нужно реферат по физическим свойствам волшебных камней написать, – заявил Валера, продолжая что-то быстро набирать в телефоне.

– Неделю на реферат? – изумился Сыромятников.

– Учись, Николай, – назидательно произнес Руслан Викторович.

– А нужно какое-то заявление писать? – уточнила Лика.

– Совсем обалдели, – вздохнул Сыромятников и, обернувшись, оглядел Лику с ног до головы.

Его удивление было понятно: Лика совсем не выглядела человеком, который готов пожертвовать каникулами ради реферата. Лика смерила его взглядом в ответ и хлопнула очередным пузырем жвачки. На этот раз зеленого цвета.

– Сообщите мне, я внесу ваши имена в списки.

– А если мы передумаем? – спросил Валера.

– Тогда вычеркнем из списков, – рассеянно отозвался преподаватель, которому вновь кто-то написал.

– Ну и от-лич-нень-ко, – по слогам произнес Валера, пялясь в экран своего смартфона, и отправил кому-то очередное сообщение.

«Я в школе буду», – написала Ева брату, понимая, что они с друзьями, кажется, во что-то ввязываются, но пока не представляя, во что именно.

«По-настоящему или как в прошлый раз?» – спросил Илья и поставил подозревающий смайлик.

«Как получится, – честно ответила Ева и добавила: – Но все под контролем. Не волнуйся».

На этот раз смайлик Ильи закатывал глаза.

Когда они вышли из шлюза ВД на территории академии, Руслан Викторович махнул всем на прощание и почти бегом бросился к главному корпусу. Старшеклассники потянулись на обед, а Валерка, мило попрощавшись с дежурной по станции, поманил всех за собой к ближайшей скамейке.

– Ничего странного там на тропе не заметили? – спросил он.

– Кроме желтого мерзкого червя размером с бегемота? – уточнила Лика.

– Ага.

Женька, ушедший в свои мысли, промолчал.

– Я заметила твои странные вопросы, – поделилась наблюдением Ева. – Получается, где-то там есть переход в… хм… более волшебные миры, которые вроде как часть нашего?

– Понимаешь, какая штука. – Валера опустился на лавочку и принялся возить пальцами по лонгету так, будто пытался почесать под ним запястье. – Руслан Викторович немного… лукавит, чтобы не сказать хуже. Думаю, он уверен, что, раз я мальчик, значит, в моей семье волшебство со мной не обсуждают. Но у меня вполне прогрессивная мама, так что… Короче, все эти «волшебство живет под землей» – чушь полная. Мы с вами видели, где оно живет.

– Ты к чему клонишь? – уточнила Лика.

– К тому, что вот та желтушная хтонь вылезла не из-под земли, а откуда-то из другого мира.

– Красота, – заметила Лика. – И чего ей в своем не сиделось?

– Насколько я успел почитать об этих червях, их детеныши выползают, перерождаются кто во что, а потом расползаются по горам и исчезают.

– Уходят туда, откуда вылезли? – уточнил Женька.

– Ага, каждый в свой мир. А в этот раз вылез кто-то крупнее. Не детеныш.

– А почему? – спросила Лика.

– Потому что кто-то притащил сюда лунный свет, – сказал Женька.

– Ты обалдел? – вытаращилась Лика, и ее взгляд скользнул по Женькиной шее вниз, туда, где под толстовкой угадывались очертания кулона. – Я его не разливала.

– А там и не надо было, Лик, – вздохнул Валера. – Помнишь, Никита говорил, что лунный свет – это основа волшебства? Думаю, это нечто просто к нему потянулось.

– Ну то есть я испортила тебе научную работу. Класс. Мне извиниться? – огрызнулась Лика.

– Да не, Лик, Валера не к этому клонит, – встряла в спор Ева. – А к тому, что там, видимо, тоже есть проход, и его, скорее всего, можно открыть. Я правильно понимаю?

– Ага! – Валерка с победоносной улыбкой достал из кармана телефон и потряс им в воздухе. – Отец написал! «Конечно, рядом с волшебными маршрутами есть переход в места обитания волшебных существ», – прочитал он вслух. – Но прикол в том, что ученые не знают о существовании Тридевятого царства. Вернее, папа на мой вопрос сказал, что оно, конечно, где-то существует и путь в него наверняка есть, но лично он его рассматривает как место обитания волшебных существ.

– К чему мы это все тут выяснили? – нетерпеливо спросила Лика и плюхнулась на скамейку рядом с Валеркой.

– К тому, что там можно попробовать пройти в Тридевятое царство, – шепотом сказала Ева, и Лика на нее уставилась.

– А путь из лаборатории нам уже не подходит? Слишком просто? – участливо уточнила она.

– Кто ж нас теперь туда пустит? – заметил Валера.

– Только не говорите, что вы тоже в это вписываетесь, – произнес стоявший перед скамейкой Жаров и обвел всех хмурым взглядом.

– Да нет, конечно, – успокоила его Ева. – Давай всё как в прошлый раз: ты идешь по своим делам, а мы просто… прогуляемся, – она пожала плечами.

На самом деле в ней самой не было даже капли той уверенности, которая звучала в ее голосе. Но не сдавать же назад, когда Валерка явно был готов вписаться. Да и как можно было отпустить Женьку одного? Они же вроде как команда.

– Волшебный мир, волшебные предметы, – страдальчески вздохнула Лика, но Ева видела, как она оживилась.

По всему выходило, что Матвей Семёнович ушел в Тридевятое царство в компании Никиты, а значит, была вероятность, что они могут пересечься там с сыном Кощея.

– Только нам нужен план, – сказал Женька, и в его голосе наконец-то послышались уверенные нотки.

И это было одновременно и хорошо и плохо. Хорошо, потому что он немного ожил, а плохо, потому что планы у Жарова были обычно не то чтобы жизнеспособными.

Глава 8. Как в шпионских романах

Общежитие опустело сразу после завтрака: желающих провести каникулы в школе было совсем немного. Кроме них четверых осталась горстка студентов со второго курса (им в самом деле пришлось делать какую-то научную работу с опытами, прерывать которые было нельзя), пара пятикурсников и одна первокурсница, у которой, по слухам, что-то случилось дома.

Имена оставшихся учащихся появились в самообновляющихся списках на первом этаже главного корпуса и общежития. Валера выяснил у старшекурсников в столовой, что эти данные автоматом отправляются родителям.

– Вопрос в том, отправят ли новые данные в случае изменения списка, – нервно заметила Ева, глядя на шестую строчку, где было написано «Громова Ева, 9 кл., ком. 310».

– Данные отправляются методисткой, – со знанием дела пояснил Валера. – Она вручную делает рассылку из дома или интернет-кафе. Короче, откуда-то, где работает интернет. А методистка на каникулах идет в отпуск.

– Ну и славненько, – подытожил Женька.

В прошлый раз, когда они оказались в Тридевятом царстве, Валера сетовал на то, что попали они туда внезапно: мол, если бы он знал о предстоящем перемещении, непременно бы подготовился. Теперь же Валера разгулялся. В двенадцать часов он стоял на первом этаже с огромным рюкзаком.

Ева тоже захватила с собой рюкзак, в котором лежала пластиковая бутылка с водой, три плитки шоколада и пакет с орешками, а еще сменные носки и белье, потому что ходить в мокром ей в прошлый раз не понравилось. Лика тоже взяла с собой вещи и перекус, но, судя по размерам рюкзака, Валера взял гораздо больше.

– Голосов, ты туда, смотрю, насовсем собрался. – Лика попинала его объемный багаж носком кроссовки.

– Это на случай, если что-то пойдет не так.

– А у нас есть понимание, как должен выглядеть так, чтобы отличить его от нетака? – спросила Ева.

– Ну, вот в прошлый раз нетак нам встречался приблизительно везде. Так что в этот раз идем за таком, – радостно сообщил Валера и нетерпеливо добавил: – Ну где же Женька?

Жарова действительно не было, хотя он ушел из комнаты минут на двадцать раньше Валеры.

Лика сбегала на улицу проверить, не ждет ли Женька во дворе, Ева прошлась по первому этажу сначала в одну сторону, потом в другую и вернулась в холл. Жарова по-прежнему не было.

– Мне не нравится, что кулон до сих пор у него, – многозначительно сказала Лика.

– Думаешь, он мог?.. – начала Ева, и в эту минуту Женька, раскрасневшийся и запыхавшийся, влетел в коридор.

– Пошли скорее, – потянул он их к выходу.

– Где ты был? – требовательно спросила Лика, пока они почти бегом направлялись к шлюзу академии.

– Нигде, – огрызнулся Женька.

– Та-а-ак, Жаров! – На этот раз Ева дернула друга за лямку рюкзака, потому что, во-первых, так быстро идти она не хотела, а во-вторых, ей совсем не понравилось то, что он не ответил.

– В лаборатории Матвея, – нехотя сказал Жаров, остановившись и повернувшись к ним.

– И что ты там делал?

– Руслан Викторович просил открыть короб, чтобы понять, там ли шапка. Оказалось, что ее там нет.

– Выходит, Матвей Семёнович правда ее забрал с собой? – с сочувствием спросила Ева.

– Ну, мы это и так знали, – заметила Лика.

– Но я все-таки надеялся непонятно на что, – пробормотал Женька. – Там теперь суматоха. Все бегают, охрану на другие артефакты выставляют. Зато у нас есть шанс по-тихому свалить. Я сказал, что навещу бабулю. От меня отмахнулись, потому что там не до чего сейчас. Но вообще мне это не нравится. Если Матвей отдал этим шапку, у него не останется против них никакой защиты. И они вряд ли отпустят его обратно. Хорошо устроился этот гад. И шапку ему, и Матвея… Еще и об отце что-то знает, – мрачно закончил Жаров.

– Ты про Никиту или про Кощея? – уточнила Лика.

– Про обоих.

– Слушайте, справедливости ради, Никита просто выполняет поручения своего отца. Не обязательно делать его во всем виноватым, – подала голос Ева.

– Да ты что? Мы еще туда даже не вернулись, а Никита у нас опять всеобщий любимец? – восхитился Жаров.

– Прекрати, – предупредила его Лика.

– Знаете, не нужно со мной никуда идти. Это мое дело и мои родственники.

– А кулон мой! – Лика уперла руки в бока.

– На мне, – мило улыбнулся Женька.

– Воу-воу! – Валера выставил между ними руку в лонгете.

То, что он попытался остановить ссору больной рукой, подействовало безотказно. Лика отвернулась, а Женька шумно выдохнул.

– Это наша общая тайна, и мы… команда, – неловко сказал Валера, и Еве захотелось его обнять.

Ее саму слишком волновало мнение окружающих, чтобы она могла позволить себе подобную искренность и простоту.

– Я не хочу быть виноватым, если кто-то из вас пострадает, – неожиданно заявил Женька и сложил руки на груди.

– А ты и не будешь, – подбодрила его Ева. – Мы ведь идем туда по своей воле. И если в прошлый раз все было спонтанно, то в этот раз мы подготовились. – Она указала на внушительный рюкзак, висевший у Валеры за спиной.

– Ну идемте тогда, – махнул рукой Жаров.

Ева волновалась, что в шлюзе у них спросят разрешение на поездку к волшебным горам, но Валера начал довольно громко рассуждать о том, сколько они готовились и как их там ждут, потом с нехарактерным для него хвастовством сообщил дежурной, что он внук Арины Венедиктовны, которая служит Хозяйке Медной горы.

На этом моменте у Жарова слегка отвисла челюсть, и он сделал страшные глаза, но Валерка лишь отмахнулся. Ева тоже не понимала, что творит Голосов и не встретит ли их теперь по прибытии сама Хозяйка, раз их приезд так широко анонсирован.

В вагоне разговаривать было нельзя, поэтому пришлось ограничиться попытками убить Валеру взглядом, а когда вагон пришел в движение, стало сразу не до разборок. Ева не могла оторвать завороженного взгляда от лица Кощея, смотревшего на нее из-за оконного стекла с легкой укоризной, и от мысли о возможной встречи с ним у нее все сжималось от страха и радостного ожидания. Она много думала о Кощее за эти два месяца и поняла, что он занимает в ее восприятии место дядюшки: строгого, но… своего, что ли. Она не боялась его самого. Он виделся ей справедливым и честным.

Вагон дернулся, останавливаясь, и Валерка первым выскочил в шлюзовую, а потом на улицу, словно решил от них убежать. Выйдя в шлюзовую, Ева скользнула взглядом по табличке «ЧШУВД» отметила, что они снова прибыли в Челябинский шлюз Уральской ВД, и поспешила за Валерой.

Тот стоял в стороне от дороги и вновь с кем-то переписывался. Жаров направился к Валерке решительным шагом, но Ева прихватила его за толстовку.

– Давай спокойно, ладно?

– Как скажешь, – процедил Женька и, подойдя к Голосову, вежливо улыбнулся: – Ты чё творишь?

– А? – Валерка вскинул на него рассеянный взгляд.

– Ты на фига всем там наплел, что нас здесь ждут, встретят и вообще?

– Так нас бы иначе сюда не пустили, – искренне удивился его возмущению Валера. – Это же спецмаршрут. Они могли заморозить наши пропуска на время проверки, а потом и вовсе завернуть нас обратно. И в школу бы еще сообщили.

– А если дежурная расскажет твоей бабушке или в академии? – спросила Ева, пока Женька, набрав в грудь воздуха, мысленно формулировал свое отношение к Валере и его идеям.

– Ев, ты просто не знаешь мою бабулю. Ее боятся примерно все. Никто не подойдет к ней просто поболтать или уточнить, на кой она тащит внука в горы.

– А если она все-таки узнает? – шепотом уточнила явно впечатленная Лика.

– Ну, мне влетит. Но мы быстренько, – не очень уверенно добавил Валера, а потом махнул рукой куда-то в сторону. – Мой папа оставил для нас пропуска в шлюз. Прикиньте, как в шпионских романах: под камнем у четвертой сосны.

Он пошел не по той тропинке, по которой их вел Руслан Викторович, и ребята, переглянувшись, последовали за ним.

– А с твоим папой все нормально? – поинтересовалась Лика, когда Валера, отсчитав четвертую сосну, остановился у внушительного валуна. – У него сколько детей?

– Я один, – поправив очки, ответил тот.

– М-да, ему, видимо, и одного много, – заключила Лика и склонилась над камнем.

– Почему много? – не понял Валера.

– Ну, она к тому, что папа подогнал тебе пропуск на волшебную тропу, на которой может случиться все что угодно, – пояснила Ева.

– А-а-а, в этом смысле, – дошло до Валеры. – Ну, он просто мне доверяет. Я же человек разумный. Сказал, что мне очень нужен пропуск на четверых, папа обратился к маме, та сделала. С бабулей бы этот номер не прошел, но мама у меня на такие вещи посвободнее смотрит. Тем более папа за нас поручился. В любом случае мы сможем дойти только до аварийного шлюза. На волшебные тропы нас никто не пустит. Но я сильно надеюсь, что в горах в принципе все будет работать иначе и лунный свет откроет нам проход в Тридевятое царство, не затронув опасные маршруты. Папа тоже считает, что там есть доступ в разные волшебные пространства. – Валера взмахнул телефоном, словно в подтверждение своих слов. Телефон поддержал его надежды включившимся фонариком.

Ева все больше удивлялась Голосову-старшему. Например, ее папа, при всей своей любви к волшебству, вряд ли дал бы ей такую свободу и поле для экспериментов. Неужели Валерин отец настолько уверен в сыне?

Пока Валера выключал фонарик, Женька обошел камень и попытался столкнуть его с места. Ожидаемо ничего не вышло.

– Давай я приподниму, а ты достанешь, – предложил Валера и, оглядев безлюдный пролесок, повернулся к камню.

То, как легко поднялся здоровенный камень, Еву не восхитило. Восхитило ее то, что Женька спокойно сунул под него руку и принялся шарить там в поисках пропусков, ничуть не опасаясь того, что эта махина может рухнуть.

– Нашел! – Он выдернул из-под камня шнурок, к которому были прицеплены четыре заламинированных пропуска.

Камень плавно опустился на место. Валера даже не вспотел.

– Не именные, – заметила Лика, забирая у Женьки один из пропусков.

– А вы хотели, чтобы моя мама выписала их на несовершеннолетних волшебников, включая своего сына? – спросил Валера. – Папа сказал ей, что это для его друзей. По легенде мы экскурсанты. Собираем образцы почвы.

– А нас ведь видели здесь вчера, – с сомнением протянула Ева.

На старших курсах учили менять внешность с помощью волшебства, но постигали сложную науку только те, у кого была к этому склонность.

– Идемте за мной, – уверенно сказал Валера и повел их по тропинке вглубь соснового бора.

Шли совсем недолго. Минут через десять тропинка свернула налево и привела их ко входу в небольшую пещеру.

– Здесь нет дежурных, потому что это шлюз для персонала, – понизив голос, сообщил Валера и первым вошел внутрь.

В пещере было довольно холодно, девочки синхронно застегнули толстовки. Жаров оглядел своды и спросил:

– А куда мы отправимся?

– Мы выйдем из шлюза в самих горах. Там рядом пересечение волшебных маршрутов, так что волшебной энергии будет завались. Отойдем от шлюза и попробуем открыть дорогу лунным светом.

– А если что-то на лунный свет откуда-нибудь притянется? – уточнила Лика.

– Ну я ж не говорил, что план идеальный.

– А еще что-то может пройти за нами, пока путь не закроется. Помните: «Пока хоть одна искра света в воздухе, путь открыт»? – процитировала Ева слова Никиты.

– Еще раз: план неидеальный. Но другого у нас нет. Подсобка в лаборатории для нас теперь закрыта.

– Давайте тогда держаться все вместе, – с опаской произнесла Лика, и Валера серьезно кивнул.

– Меня вот больше волнует, что на той стороне делать. Как попасть в замок Кощея незамеченными? – пробормотал он.

– Да никак, Валер. Но ты же помнишь: там все основано на правде, а Никита, по ходу, Матвея обманул, не сказав о девяти днях. Поэтому мы, получается, идем за своим. Правда на нашей стороне, – уверенно сказал Женька.

– Но как мы туда дойдем, минуя Ягу и прочие прелести? – спросила Лика, и все дружно поежились, вспомнив избушку на курьих ножках.

– Я уже все придумала, – успокоила друзей Ева. – Я позову Блуда и попрошу его нас отвести. В конце концов, смог же он один раз это сделать. А мы ему все-таки помогли.

Женька невесело рассмеялся.

– Прикольно это работает, даже когда не планируешь. Ты освободила Блуда, пожертвовав своим волшебством. Да, что-то пошло не так, и ты волшебства не лишилась, но намерение-то было, и оно было засчитано. А теперь он, выходит, твой должник, и ты попросишь вернуть долг.

– Ой! – Ева прижала ладонь ко рту. – Но я же не для этого… Просто мы никак не сможем без его помощи.

– Да вот я и говорю, что вроде как и не планировали, а Блуду все равно придется долг отдавать.

После слов Жарова наступило тягостное молчание. Ева не знала, о чем думали друзья. Самой ей уже казалось, что они слишком самонадеянно решили, будто способны все учесть. Вот только попросить помощи у более опытных волшебников возможности не было, потому что, расскажи они кому-то о своем путешествии в Тридевятое царство, лишатся памяти. Уж в этом-то Никите можно было верить. И оставить в беде Матвея Семёновича они тоже не могли. Он ведь застрянет там навсегда. Да, возможно, он будет там счастлив, потому что тот мир – мир истинного волшебства, но как же Женька? Разве можно забрать у него еще и дядю? К тому же вдруг там действительно можно будет узнать что-то о его отце? Да и, в конце концов, вернулись же они уже оттуда однажды!

Так успокаивала себя Ева, проводя пропуском перед путеводным клубком и шагая в сумрачную прохладу вагона волшебной железной дороги.