Read the book: «Сделка на любовь»

Name: Сделка на любовь
Author: Наталья Шагаева

Font::

Пролог

Я впервые ее увидел еще год назад. И навсегда запомнил.

Есть просто женщины. Красивые, милые, сексуальные, гламурные, стервы, «хорошие девочки», вульгарные и кокетки. А есть такие, которых видишь и понимаешь, что она одна такая. Таких больше нет. Которые сразу въедаются под кожу, и кровь начинает бурлить. Недоступные, манящие, как навязчивая идея. Когда никого не замечешь, кроме нее, превращаешься в одержимого маньяка, улавливая каждое ее движение, жест, мимику.

Она сидела недалеко, в ВИП-зоне одного из клубов. В шумной компании подруг, которые что-то очень весело отмечали. Слава богу, мужчины рядом с ней не было. Я только увидел ее, и уже приревновал к тому, что у нее может быть. Это как вспышка: окинул взглядом – и по телу прошлась дрожь возбуждения. Черное платье, бретели, завязывающиеся на шее. Я, черт подери, уже рисовал в голове картину того, как дергаю за эти бретели, срывая с нее платье. Черный капрон на стройных ногах, шпильки, оголённая спина. Мысленно я кусал ее плечи, лопатки и ласкал спину.

Эта женщина отличалась от своих подруг, от сотни других вокруг. Статная, ухоженная, нежная, было в ней что-то аристократичное, словно в ее жилах течет королевская кровь.

Нет, в ней было все!

Все, что я хотел в этот вечер, все, что мне не хватало, все, что нужно.

Рядом со мной была женщина… Одна из… Одна из тысячи в моей жизни. Но в тот момент, когда я увидел незнакомку, сидящая рядом со мной стерлась. Как серое невнятное пятно. Она что-то шептала, ластилась, тем самым раздражая меня. Хотелось избавиться от спутницы, хотелось ее придушить, когда отвлекала от изучения моей загадочной блондинки.

Ее подруги пили вино, шампанское, а моя королева – только мартини со льдом и лаймом. Заказал ей еще мартини, клубнику в шоколаде и оправил вместе официантом, чтобы увидела меня, обратила внимание, посмотрела в глаза.

И она обратила…

Только мне совсем не понравились ее надменность, пренебрежение, то, как отослала официанта, не принимая мой подарок.

– Леван, ты охренел? – возмущается моя спутница. – Ничего, что я здесь? Какого ты посылаешь этим, – взмахивает рукой в сторону блондинки, – мартини?

– Напомни мне, Влада, когда мы с тобой побывали в загсе? – выгибаю брови, скидывая с себя ее руку.

– В каком смысле? – хлопает ресницами, не понимая.

– Ты слышала, – допиваю залпом джин.

– Не были мы ни в каком загсе, – фыркает Влада.

– В том-то и дело, я не давал тебе права что-то мне предъявлять.

– Так, может, я здесь лишняя?! – пренебрежительно посматривает в сторону блондинки.

– Может быть, – выдыхаю, откидываясь в кресле. Она, определенно, лишняя. Все мое внимание занимает королева.

Я, в общем, люблю женщин. Я их не обижаю. Я любвеобилен. Только моя любовь живет от силы месяц. Дальше все приедается. Когда в женщине больше нечего разгадывать, когда она отдалась тебе полностью и ты воплотил с ней все фантазии, становится скучно и пресно. Я прощаюсь с одной, заменяя ее новой. Мой формат – потребительские отношения. Последний раз со мной случалось что-то серьезное и долгое еще в юности. Потом я понял: в мире много женщин и не нужно зацикливаться на одной. Я любвеобилен, но не привязываюсь к женщинам, для тонуса мне нужно разнообразие. По этой же причине и не женюсь в свои тридцать пять.

Влада соскакивает с места, с психом хватает сумочку, одаривает меня оскорбленным взглядом и убегает из ВИП-зоны. Усмехаюсь. Признаю, был неправ. Некрасиво, выгуливая одну женщину, западать на другую. Но меня перекрыло. Простая женщина уже неинтересна, когда есть королева.

Блондинка не приняла от меня мартини, но эффект я получил. Обратила внимание. Ей неуютно под моим взглядом. Она постоянно оборачивается. Сжимает губы, хмурится.

Ну извини, я не виноват, что ты такая манящая.

Мне одновременно хочется, чтобы она спрятала свои колдовские зеленые глаза, не разжигая во мне этот пожар, и чтобы смотрела только на меня.

В какой-то момент ей кто-то звонит. В клубе шумно. Девушка берет телефон и направляется в сторону коридора. Вот и мой шанс – вдохнуть ее запах, услышать ее голос и познакомиться ближе.

Прости, королева, нет у тебя шансов сегодня уйти отсюда одной.

Дергаю ворот рубашки, растягивая верхние пуговицы, иду за ней.

Коридор освещает лишь напольная неоновая подсветка. Незнакомка стоит спиной ко мне возле небольшого окна в конце коридора, тихо разговаривая по телефону. В полумраке ее силуэт идеален. Голая спина, плавные изгибы, бедра, ноги, чертова шпилька вдавливает мягкий ковролин. Жарко. Хочу. Не привык себе отказывать. И сейчас не собираюсь.

– Да, я скоро. Уже собираюсь. Нет… Немножко. Я… Ладно. Ладно!

Оправдывается перед кем-то, повышает голос. И я уже ревную, кто бы это ни был.

– Да, десять минут… – скидывает звонок ровно тогда, когда я останавливаюсь позади нее в нескольких сантиметрах. Глубоко вдыхаю.

Да! Умопомрачительный запах. Неповторимый, эротичный, будоражащий, из тех, которым хочется отравиться. Медовая дымка с легкой горчинкой. Сексуально. Заводит.

Медовая девочка.

Наглею, наклоняюсь и вдыхаю ее запах глубже, впуская в себя.

Королева вздрагивает, отшатываясь от меня. Резко разворачивается, распахивая глаза.

– Что вы делаете?

Понимаю, что сейчас веду себя как маньяк, но в ее голосе нет страха. В ее голосе звенящее возмущение. Я посмел прикоснуться без разрешения. Блондинка пытается обойти меня, но я не выпускаю, преграждая дорогу, прижимая к подоконнику, вжимаясь в ее тело.

– Опусти! – шипит, как кошка. Агрессивная.

– Тихо, – наклоняюсь, провожу носом по ее виску, волосам и дурею. Никогда так остро не реагировал на женщину. Я не знаю, что со мной происходит, клинит и все. – Я не обижу.

Девушка застывает.

– Имя?

Хочется знать, как зовут ту, которая так околдовала меня. Мне вообще очень много хочется с ней.

– Если ты сейчас же меня не отпустишь, у тебя будут очень большие проблемы! – угрожает моя королева. Упирается в грудь, пытаясь оттолкнуть. А меня обжигает ее прикосновение.

– Еще не родился тот человек, который может устроить мне проблемы, – ухмыляюсь.

– Слишком самоуверенный, – снова шипит, злится. Горячая, темпераментная. Да. Хочу ее такую. Но я не насильник.

– Прости, не с того начал. Просто впервые так западаю на женщину. Увидел тебя и… – хриплю ей в лицо, хочется впиться в ее пухлые губы, покусать, сожрать, распробовать. – Давай просто пообщаемся, выпьем, познакомимся, расслабимся.

– Ладно, – соглашается она.

Да. Я не проигрываю Я сволочь. Но женщины меня любят. С сожалением отпускаю ее, взмахиваю рукой, пропуская вперед. Блондинка расправляет плечи и идет на выход по коридору, я за ней, любуясь шикарной попкой, рисуя в голове картинки, что я сделаю с ней этой ночью. Я умею грамотно уламывать.

Выходим в зал, блондинка ускоряет шаг и резко сворачивает к лестнице, бежит вниз.

Ах ты, кошка! Провела. Ну давай, поиграем в эту игру. Азартно бегу за ней. Блондинка спускается, мне навстречу выворачивает официант с полным подносом коктейлей. Дёргаюсь вперед, пытаясь обойти, задеваю плечом, и напитки со звоном летят на лестницу, разбиваясь вдребезги. Похрен. Отталкиваю официанта, сбегаю вниз. Блондинка в гардеробе, выхватывает пальто и выбегает на улицу.

– Стой! – догоняю ее на крыльце, хватаю за руку, сжимаю сильнее, чем надо, глотая воздух. Не могу отпустить, потому что больше не найду такую королеву. Я не знаю ни имени, ни телефона, ни ее данных.

– Ты очень навязчив, – фыркает она, пренебрежительно одергивая руку. – Я не для тебя. Отстань! – ошарашивает меня.

Ах вот ты какая, кошка.

– Что же так грубо? – оскаливаюсь.

– Разговариваю с тобой на доступном тебе языке, раз по-другому ты не понимаешь, – кидает она мне.

Я не спускаю женщинам такие вольности. И ей не собираюсь. Но возле крыльца останавливается чёрная тонированная ауди, в которую незнакомка прыгает, торопливо захлопывая дверь. Ауди срывается с места, увозя от меня королеву…

Все это произошло больше года назад. После чего я поменял несколько женщин, но эту дикую кошку не забыл. Моя совершенная память не позволяет это сделать, в каждой блондинке я подсознательно ищу ее. А когда забываюсь, то мозг подкидывает мне ее образ во сне.

У каждого мужчины есть женщина, которую он никогда не забудет. Обычно это первая любовь. В моей жизни это мимолетная встреча, которая отпечаталась внутри навсегда. Как клеймо.

Хочется найти ее. Только теперь не для того, чтобы залюбить. А для того, чтобы наказать…

Глава 1

Яна

– Суд постановил: лишить Ларину Яну Александровну родительских прав по отношению к ее дочери, Лариной Марии Тарасовне. И передать ребёнка под опеку отцу Ларину Тарасу Владимировичу. Решение может быть обжаловано в течение десяти дней!

Судья выносит вердикт, а мне хочется кричать. Но горло уже охрипло от рыданий. Голова кружится, в глазах темнеет.

Кто все эти люди?

Кто?!

Наша домработница, Тамара Сергеевна. Милейшая женщина. Я лично ее нанимала. Воспринимала как члена семьи. А сегодня она дала показания о том, что я спиваюсь. Я, которая пью только слабоалкогольные напитки пару раз в год. Я, которая никогда в жизни сильно не напивалась.

Наш водитель Дмитрий. Хороший парень. Он возил нас с Машей. Я помогала его матери, когда ей нужна была консультация хорошего эндокринолога. А сегодня он подтвердил в суде, что я неоднократно поднимала руку на дочь. На Машеньку. Я, которая ни разу даже не повысила на неё голос.

Света, моя подруга. Я знаю ее несколько лет. Мы соседи. Часто общались, ходили вместе на разные мероприятия, секретничали за чашечкой кофе после утренней пробежки. Сегодня Света подтвердила перед судом, что я неоднократно выгоняла дочь одну на улицу без одежды, тем самым за что-то наказывая. Я, которая за каждый чих Маши бежала к врачу.

Кто все эти люди?!

Я знала их совершенно другими. Я любила и уважала их. Кричу уже в себя, пытаясь погасить истерику. Я словно оказалась в другой параллели, где все мое окружение отрыло уродливые лица.

Хочется кричать: что вы творите?! За что вы так со мной?

Но я лишь хрипло дышу, глотая недостающий кислород.

Грудь сжимает спазмом. Пытаюсь встать с места, зал заседания начинает кружиться, а стены – расплываться. Меня отравило их ядом и безразличием.

Тарас поднимается с места, шумно отодвигая стул, окидывает меня высокомерным взглядом, триумфально усмехается и направляется на вход, за ним его адвокат, самый лучший в нашем городе. Адвокат, который никогда не проигрывает. Но даже если бы у моего мужа не было адвоката, он все равно забрал бы у меня ребенка. Тарас очень влиятельный человек. Человек, который может купить все и всех в этом городе, купить необязательно за деньги. За покровительство, за протекцию, за давление и за страх.

Мой адвокат тоже не из дешёвых, с большим опытом. Я отдала за его услуги все, что у меня осталось. Но мой адвокат не сделал ровным счетом ничего…

– Вы же обещали мне… – хриплю я, поднимая взгляд на мужчину. – Вы говорили, что сможете ему противостоять, что закон на моей стороне! – с каждым словом мой голос набирает силу. – Где ваш гребаный закон? За что он так со мной?! – снова накрывает истерика.

– Тихо, Яна Александровна, не кричите в суде, тем самым вы еще раз доказываете суду, что вы и правда неуравновешенная, – шипит мне мужчина, хватает за предплечье и помогает подняться с места, выводя из зала заседания. – У нас есть десять дней на апелляцию, – нашёптывает он мне. – Еще не все проиграно. Можно выбрать другую тактику. Можно поправить ваше положение и подать на восстановление прав, – монотонно внушает мне адвокат, провожая к гардеробу.

Ноги ватные, если бы не мужчина, я бы рухнула на пол. Все плывёт, словно в тумане. Все, что я сейчас хочу, – это увидеть Машу. Дочь, которую не видела и не слышала уже два месяца. Я никто без своего ребенка, я словно мёртвая. Все, что меня держало последние месяцы, – это надежда ее вернуть. И сегодня надежда рухнула.

– Почему вы ничего не сделали?!

– Доказательства с их стороны безапелляционные, с вашей – ничего… – отрезает адвокат.

– Ну вы же знаете, что это все ложные показания. В их словах не было и доли правды! Вы должны были это доказать! – снова истерю, чувствуя, как трясутся губы. – Верните мне ребенка!

– Прекратите на меня кричать. Откуда мне знать, что это все неправда? Может, вы на самом деле плохая мать и ребенок вам нужен, чтобы выжать из мужа хорошее обеспечение, – выдает он мне, приводя в шок.

– Все ясно, – истерично усмехаюсь. – Тарас вас подкупил или запугал? – выгибаю бровь, мне хочется вцепиться в лицо этой продажной, трусливой шкуре.

– Не нужно обвинять меня в вашей несостоятельности. Свое дело я сделал. И теперь не уверен, что хочу защищать ваши права дальше, – мужчина натягивает на свой тучный живот пальто.

– Верните мне мои деньги! – внутри просыпается ярость. Это новая стадия моего отчаянья, когда хочется убивать. Всех, кто смеет отобрать у меня ребенка.

– Я свою работу выполнил! – с гордостью заявляет мне эта продажная шкура.

– Ни черта вы не выполнили! Я буду жаловаться, я… – задыхаюсь, понимая, что мои угрозы не пугают этого старого козла.

– Знаете, Яночка, – качает головой, притворно улыбаясь, – среди адвокатов есть негласный черный список клиентов, сейчас вы делаете все, чтобы вас туда занесли.

А вот его угроза существенная.

– Удачи вам, – кивает мне мужчина и покидает здание суда.

Натягиваю на себя пальто, растерянно оглядываюсь, словно мне кто-то может помочь, но вокруг только бездушные, безучастные люди.

Выхожу на улицу: ветер холодный, моросит противный дождь, оставляя грязь на дорогах. Очень подходящая погода для моего душевного состояния. Нахожу глазами Тараса, он стоит на стоянке, разговаривая по телефону, и сверлит меня серыми ледяными глазами.

Семь лет назад Тарас ворвался в мою спокойную жизнь. Мне всего девятнадцать, я наивная девчонка, студентка экономического колледжа, из маленького городка. Училась, жила в общежитии, подрабатывала аниматором в агентстве по организации детских праздников. Вся жизнь впереди и большие мечты о светлом будущем. Мы встретились на детском дне рождении. Состоятельные родители заказали анимацию ребенку в один из ресторанов. Я играла заколдованную принцессу, а Тарас был среди гостей. Он старше меня на двенадцать лет, статный, статусный, брутальный. Мы из разных сословий. Он не сводил с меня глаз. Нет, в тот день Тарас не пытался контактировать. Просто смотрел. Я запомнила его серый пронзительный, заинтересованный взгляд.

Все закрутилось после. Примерно через неделю. Тарас очень красиво и долго ухаживал. Нашел меня, одаривал цветами, подарками, впечатлениями, совершенно не форсируя события. Долго, настойчиво, впечатляюще. И я, маленькая глупая девочка, не балованная мужчинами и дорогим вниманием, не устояла. Вот он, мой темный принц.

Тарас был моим первым мужчиной, моими первыми серьёзными отношениями и моей любовью. Я смотрела на него с восхищением.

Красивое предложение в ресторане, дорогое кольцо, цветы, скрипач и взрывающие аплодисменты посетителей ресторана. Шансов сказать «нет» у меня не было.

Свадьба на сотню гостей, платье от французского бренда; долгое, впечатляющее путешествие и мое безграничное счастье.

Он дал мне все: высшее образование в лучшем престижном институте, развитие и практику за рубежом, работу в самой престижной компании, положение в обществе. Он привил мне вкус, стиль и аристократизм. Он буквально слепил из меня женщину и ввел в высшее общество.

Четыре года я прожила словно в сказке, заглядывая мужу в рот. Мне хотелось соответствовать ему, хотелось отдать ему всю себя. Это только сейчас, оценивая ситуацию трезвым взглядом, я понимаю, что Тарас всегда был деспотичным тираном. Я делала все с его подачи, у меня не было выбора, никогда, он его не давал, контролируя меня во всем. Но я, дура, путала понятия любви и заботы с тотальным контролем.

Мои розовые очки разбились после рождения дочери. Послеродовая депрессия, гормоны, я посвятила себя ребенку. Тарас же продолжал прежнюю жизнь, но уже без меня. Он нанял мне помощницу, няню, психолога, заперев в золотой клетке. Тарас не ночевал дома, уезжал в долгие поездки, а когда возвращался, то игнорировал меня и ребёнка. Он очень изменился. Рождение нашей дочери все перевернуло не в лучшую сторону.

Мой муж был недоволен всем: домом, бытом, работой прислуги и самое главное – мной. Он обижал меня, унижая. Роды изменили мое тело: небольшие растяжки, немного лишнего веса, бедра раздались, грудь, живот не пришел в норму. «Это нормально, все восстановится», – говорили врачи, но Тарас этого не принимал, смотря на меня с пренебрежением, вынуждая ненавидеть себя и свое тело. А мне в тот момент дико хотелось любви, ласки, внимания, понимания, но я получала лишь обвинения, упреки и пренебрежение. Около полугода он даже не брал нашу дочь на руки. Тарас ходил к ней, как в музей: полюбовался, убедился, что все в порядке, и вышел.

Мы скандалили. Да, я закатывала истерики. Разрывало от его унижений и холода. Но все мои попытки выяснить отношения жёстко пресекались.

А дальше началась черная полоса. Полное непонимание друг друга и мои отчаянные усилия что-то изменить.

Я пыталась взять себя в руки, я работала над собой, телом, я пыталась заняться делом, но все мои попытки жёстко пресекались. Тотальный контроль и запреты. Неуместная ревность и очередной поток унижения. Все это длилось долго, но еще тогда я глупо надеялась все вернуть. Пока не узнала, что у Тараса есть любовница.

Мир рухнул окончательно, тогда я впервые заговорила о разводе, и муж впервые поднял на меня руку.

Уйти мне не позволили. На следующий день Тарас просил прощения, каялся, целовал мне руки, оправдывался, и я простила. Думала, что простила… На самом деле обманулась. Ради семьи, ради дочери, ради… не знаю, ради чего поверила. Мне казалось, что я никто без него. Было страшно остаться одной с ребёнком. Тарас стал мягче, позволил вернуться в компанию к работе, к жизни, стал более внимателен ко мне и ребёнку, замазывая свою измену.

Но я не простила.

Теперь все перевернулось во мне. Конструкция моей жизни сломалась. Я привела себя в форму, но секс с мужем не нес больше удовольствия. Полное отторжение этого мужчины. Каждая близость – насилие над собой и отвращение к мужу. Он чувствовал, злится, приходил в ярость и брал меня жёстче, грубее, больнее, словно утверждался в постели, все больше и больше отвращая.

Я не смотрела на других мужчин, не обращала на них внимания. Но Тарасу маниакально казалось, что я флиртую с каждым. Дошло до того, что простая приветственная улыбка коллеге будила в нем зверя. И снова поток угроз, оскорблений, унижений. Я боялась сказать лишнее слово даже водителю. Тарас подозревал всех. Хотя я не давала ни единого повода. Он видел во мне шлюху, что-то накручивая в своей больной голове. Маниакально навязчивые подозрения.

Каждая его вспышка ревности заканчивалась принуждением к сексу.

– Ах ты, сука, не хочешь меня?! Натрахалась уже. Кто тебя драл?! Кто?! – кричал мне в лицо, если я говорила «нет».

Тарас начал пить, много пить, приходил домой невменяемым. Поводом для очередного скандала могло послужить мое новое платье или пятиминутная задержка на работе. В какой-то момент я поняла, что ненавижу этого человека. Моя когда-то искренняя, чистая и восхищенная любовь трансформировалась в лютую ненависть. Последней точкой стали очередные побои и насилие. Тарасу вновь показалось, что я не так посмотрела на его партнёра на приёме. Он унизил меня на публике. В машине меня накрыло истерикой, припомнила ему измену, высказав, что он мне отвратителен. Из машины я уже вышла с разбитой губой, ссадиной на щеке и вывихнутой рукой.

На следующий день я ушла. Сбежала. Ушла в кризисный центр, где меня и ребёнка на время оградили от мужа-абьюзера и тирана. Я точно знала, что он везде нас найдет. Из-под земли достанет, поэтому просила помощи у государства. Мне помогли. Больше всего Тарас боялся огласки и испорченной репутации. Он пошел на уступки и на мое удивление быстро подписал все бумаги на развод.

Но я рано обрадовалась. Мой муж не изменился. Он очень жесток и изобретателен. Его кара и месть оказались очень жестоки. Тарас лишил меня всего: работы, средств к существованию, прав, а главное – дочери. И я на все готова, чтобы ее вернуть. Только я никто по сравнению с Тарасом. Он задавил меня, превратив в ничтожество. Даже когда избивал меня, выворачивая руки, я еще до конца не понимала, какой страшный человек Тарас Ларин.

Глава 2

Яна

– Отдай мне дочь! – не выдерживаю, набрасываясь на Тараса с кулаками.

Нервы сдали, колочу Тараса по груди и кричу, как ненормальная, на всю стоянку. Да, я сошла с ума. Рехнулась от горя. Я могла выдержать все: побои, унижения, оскорбления, то, что он отобрал у меня, вышвырнув на помойку. Но разлука с ребёнком невыносима.

Машенька совсем маленькая. Ей всего три года. Она боится темноты и засыпала только со мной. Она любит, когда я читаю ей сказки, лёжа с ней в кровати. У дочери аллергия на цитрусы и мед. Маше нравится, когда я плету ей косички. Она забавно щурится, когда я целую ее в нос, и целует меня в ответ. Когда я последний раз видела дочь, у нее шатался зуб и она очень боялась идти к стоматологу. Кто сейчас с ней засыпает? Кто следит за ее питанием? Целует, купает, делает хвостики? Что ей сказали про меня? Сердце разрывается, обливаясь кровью. Все внутри холодеет оттого, что меня нет с ней рядом.

– Что ты за чудовище?! За что ты так со мной?! Верни мне ее, – голос срывается. – Умоляю, – всхлипываю. – Хочешь, на колени встану? – цепляюсь за его пальто, начиная сползать на мокрый, грязный асфальт. Это не трудно. Когда падать ниже некуда, когда единственная цель – вернуть ребёнка, гордость умирает.

Коленки на брюках намокают, обтирая твёрдый асфальт. Ко мне дёргается один из охранников Тараса, пытаясь поднять, муж останавливает его взмахом руки, смотря на меня свысока и натягивая ехидную улыбочку.

– Поздно стоять на коленях, милая, – пренебрежительно одергивает мои руки от своего пальто, отряхивая его, словно я грязная. Он всегда так делает, показывая свое превосходство. – Дочь останется со мной.

– А как же я?! Тарас… – не хочу перед ним плакать, но слезы катятся сами собой. Оттого что на нас смотрит его охрана, случайные прохожие, от очередного унижения и полного отчаянья.

– Не захотела жить со мной – будешь на помойке. Все!

– А если захочу?! – медленно поднимаюсь с колен, пошатываясь. Бежевые брюки заляпаны грязью. На самом деле Тарас уже наказал меня. Очень жестоко наказал, оторвав от дочери. Я готова снова окунуться в ад, терпеть его тиранию и побои, делать все, стелиться под него, лишь бы быть рядом с дочерью.

Тарас хватает меня за скулы, больно сжимает, впиваясь пальцами, и тянет к себе.

– Поздно, Яна, надо было раньше думать. Я с помойки не подбираю! – отталкивает меня от себя, почти падаю, но заваливаюсь на машину охраны. Муж разворачивается, открывает дверь своего внедорожника, но я снова кидаюсь к нему, хватая за руку.

– Позволь мне хотя бы видеться с Машенькой! Как она?!

– Встречи с дочкой нужно заслужить, – ухмыляется, садясь в машину.

– Как заслужить? – хватаюсь за дверцу машины, не позволяя закрыть.

– Будешь отрабатывать каждую встречу. Очень долго и одарённо отрабатывать. Сходи на курсы глубокого минета, – противно усмехается. – Ах да, ты же оборванка. Последние деньги потратила на бездарного адвоката, – вынимает из бумажника несколько крупных купюр и кидает их в меня. Деньги рассыпаются по мокрому асфальту. – Позвони, как научишься, может, найду время, – дергает дверь, захлопывая ее.

Один из охранников окидывает меня насмешливым взглядом и тоже прыгает в машину. А раньше они боялись даже поднять на меня глаза. Машина уезжает, а я так и стою посреди парковки, смотря на купюры на грязном асфальте. Ветер поднимается, разнося деньги по парковке, какой-то прохожий мальчишка поднимает одну из них, оглядывается на меня и убегает. Мне все равно, я не собираюсь брать эти деньги. Хочется умереть. Прямо сейчас, выбежать на дорогу и броситься под автобус, чтобы снес меня к чертовой матери, размазав по асфальту.

– Ян! Яна! – сквозь шум в ушах слышу голос Тани. Это моя старая подруга, со времен общежития. Мы почти не встречались последние семь лет. Тарас был против. Он делит людей на сословия и брезгует всеми, кто ниже его. Мы поддерживали редкое общение в интернете. Недавно я убедилась, что такие люди, как Таня, самые искренние и надежные. Она вообще единственная, кто от меня не отвернулся. – Суд уже прошел? Ой, извини, я на работе… – замолкает, осматривает меня, распахивая глаза. – Ты упала?

– Да, на самое дно, – хриплю я, запахивая пальто, пытаюсь прикрыть грязь.

– Все плохо? Да? – Мотаю головой, не в силах ничего сказать. – Ладно, поехали, – хватает меня за руку. – Ты деньги выронила? – Таня присаживается, пытаясь собрать купюры.

– Не трогай их! – кричу как ненормальная. Мне кажется, я и правда рехнулась.

– Хорошо, ладно, – спокойно отвечает подруга, снова берет меня за руку и ведет к своей машине, как ребенка.

***

– То есть на работу ты вернуться не можешь? – спрашивает Таня, подливая мне еще вина. Я не пью, но сегодня глотаю вино как воду, оправдывая статус алкоголички и показания в суде.

– Я не то, что не могу вернуться на свое место, я вообще никуда не могу устроиться. Везде отказывают, услышав фамилию. Или берут, но через пару дней вежливо просят уйти. Он следит за мной, за каждым шагом. И душит, душит, душит… – выдыхаю. – Последние деньги отдала адвокату, продавать мне больше нечего. За квартиру платить тоже нечем.

– Может, лучше в родной город вернуться?

– Нет, не лучше, – отрезаю, допивая вино залпом. Опьянение вообще не чувствую. Тело потеряло чувствительность еще в суде. – Здесь Маша. Я не могу уехать.

Запускаю ладони в волосы и сильно их сжимаю.

– Мне деньги нужны, много денег, чтобы забрать Машу и уехать подальше, в другой город, в другую страну, и потеряться. Я на все готова: убить, предать, украсть, на панель пойти!

– Яна, ну что ты говоришь! – всхлипывает Таня, поглаживая меня по плечу.

– Я серьезно, мне уже все равно. Тарас жизни не даст.

– Может, в полицию? Ну должны же они хоть что-то с этим сделать! – взрывается Таня, хлопая ладонью по столу. – Ты знаешь, у Вани друг в прокуратуре работает, давай мы с ним поговорим.

Такая наивная. Нет, я всё-таки пьяна. Вдрызг. Начинаю истерично смеяться.

– Думаешь, я не пробовала? Все продажные, трусливые твари! – продолжаю смеяться. – Суд сегодня это доказал.

– Ох, Янка, – Таня уже плачет. – Я думала, ты самая счастливая из нас. Так повезло… – качает головой.

– Ага, повезло… Сама виновата, купилась на красивую жизнь. Очень дорого она стоит, Таня.

Подставляю подруге еще бокал.

– Я могу устроить тебя к себе. Сейчас как раз есть срочная заявка на горничную в особняк, с проживанием. Но тебя, наверное, это не устроит…

– Почему не устроит? – немного трезвею.

– Ну там работать надо, полы мыть, комнаты убирать, ванную, готовить… Из зама директора по маркетингу да в уборщицы.

– Танечка, мне уже все равно, слышишь! Полы мыть я умею, я аккуратная, готовить тоже могу. Тарас настаивал, любил, когда я готовлю. Я курсы проходила у лучшего шеф-повара. Там большой дом? Богатый?

– Очень. Люди состоятельные. Хозяин – иностранец, владеет крупной компанией. Платят хорошо. Проживание в специальном домике для прислуги. Я могу и документы оформить не на твою фамилию, чтобы Тарас не нашел. Жилье будет, деньги какие-никакие, а там, может, что решится. И Машка твоя рядом.

– Я согласна, Танечка. Спасибо.

На самом деле это не только жилье и работа, которой я не боюсь. Богатый дом – это мой шанс на преступление. Я так низко пала, что если со дна постучат, я не испугаюсь…

Глава 3

Леван

Всегда полагал, что я бессмертный. Оказалось, что нет. Слишком самоуверенный, сукин сын. Меня подстрелили. Не то чтобы я привык умирать, но выдалась слишком напряженная потасовка. Нет, мы не бандиты. Криминал обходим стороной, все в рамках закона или в рамках того, как грамотно можно этот закон обойти законным путем. Но большой бизнес – это тоже опасно, идут битвы похлеще криминальных. Везде, где крутятся большие деньги, безопасно быть не может. Люди убивают и калечат и за меньшие суммы. Самое большое зло на нашей земле – это деньги. Мы их рабы. И чем их больше, тем опаснее твоя жизнь.

Один из конкурентов не смог смириться в проигрыше в тендере. Могу понять, он вложил в этот тендер все. Все поставил на карту. Но мы с Эмином грамотно его увели. Нервы сдали у мужика. И меня зацепило. Не сильно. Жить буду. Даже полноценно. Но пока очень дискомфортно. Пуля задела мышцы и нервы плеча. От этого постоянно ноет вся рука. Даже под обезболивающим не могу сделать ни одного движения рукой без боли. От малейшего взмаха кажется, что эта чертова пуля влетает в меня вновь и вновь. Простреливая жалящей болью, разрывая кожу, мясо, мышцы.

Меня залатали. Доктора говорят, все будет хорошо. Подвижность восстановится, боль уйдет. Рука в специальном фиксаторе. Но спать я не могу. Во сне забываюсь, задеваю ранение, и «доброе утро» наступает очень рано.

Встаю с кровати. Не выспался. Последние несколько дней у меня хронический недосып. Но, несмотря на это, устал бесполезно валяться в кровати. Мышцы затекли. Хочется привести себя форму. Я люблю спорт и силовые нагрузки. Но, сука, с раненой рукой не могу ровным счетом ничего. Раздражает временное бессилие и неполноценность. Благо плечо задето левое.

Иду в ванную, рассматриваю себя в зеркало. Помят, легкая аккуратная щетина отросла. Бледный, глаза красные. «Красавчик», мать вашу. Кстати, о матери. Она не знает, что меня ранили. И, надеюсь, никогда не узнает. Не могу пока ее навестить. Не нужны ей эти переживания. Я давно вышел из-под ее опеки, но для нее я по-прежнему ребенок. Переживает за меня. Я бы даже сказал, чересчур. Но я давлю в себе психи, связанные с ее гиперопекой. Мать можно понять – я один у нее остался. Сестренка погибла в аварии еще десять лет назад. Все банально – машину занесло на скользкой дороге. Виноват водитель такси, но спрашивать за смерть сестры не с кого. Водитель тоже погиб. Если только к Богу предъявлять претензии. Но что-то мне подсказывает, что он мне все обоснует.

От этого я безбожно лгу матери. Но эта ложь во благо. Ради ее душевного спокойствия. Она очень много не знает о моей жизни. Вот и сейчас, чтобы избежать встреч и не портить её нервы, я снова солгал, что уехал в командировку. Она писала мне вчера вечером, просила позвонить.

Набираю мать. Разговариваю около получаса. Мне совсем неинтересно, что делает ее соседка и какой непутёвый у нее сын, но я выслушиваю, ибо мама хочет поговорить. Снова лгу о том, что у меня все хорошо, о срочных делах, прощаюсь. Заказываю ей на дом доставку цветов, фруктов и дорогих лекарств. Мама будет недовольна. Она любит сама ходить в магазин, но никогда не позволит себе что-то, что в ее реальности дорого. Такой у нее характер. Я могу себе позволить, но не могу внушить это ей. С трудом переселил ее в дом, который построил для нее. Она привыкла отдавать все мне, а принимать мою безграничную благодарность и то, что пришло время отдавать мне, не научилась.

Чтобы принять душ, избавляюсь от фиксатора и бинтов. Быть одноруким сложно, но я справляюсь. Принимаю душ, немного освежаюсь, глотаю очередную порцию обезболивающего. Голова тяжёлая. Чтобы начать соображать, мне нужно просто выспаться. Но пока это нереальная мечта. Сделать полноценную обработку и перебинтовку одной рукой сложно. Просто клею пластырь. Обычно моей раной занималась Эсма. Та еще ведьма. Что-то нашепчет, и сразу клонит в сон.

Натягиваю штаны, белый свитер, провожу рукой еще по влажным волосам и спускаюсь вниз.

Я в доме своего компаньона Эмина. Мы больше, чем компаньоны, мы друзья, почти братья. Из всего своего окружения я доверяю только матери и Эмину. После моего ранения Эмин настоял, чтобы я пожил у него. Во-первых, я временно не совсем дееспособен, а в моей квартире нет прислуги. Не терплю посторонних в своем логове. Мне не нужна чужая энергетика в доме. Это мое убежище, где я отдыхаю и набираюсь сил, лишние там не нужны. Клининга раз в неделю хватает. Во-вторых, Эмин считает, что мне пока небезопасно выходить в люди. Я не белый и пушистый, тоже нажестил, подставив себя под пулю. А дом Эмина – это охраняемая крепость.

Рано еще, только светает. В доме абсолютная тишина. Иду в спортзал, с сожалением смотрю на штангу, силовые тренажёры и турник. Хотя…

Запрыгиваю на турник, хватаясь одной рукой, подтягиваюсь пару раз и спрыгиваю, шипя от боли. Мышцы напрягаются везде и в больном плече тоже.

Сука… В глазах темнеет.

Сажусь на маты, дышу. Нужно быстрее восстановиться. Ненавижу бессилие, мне нужен контроль над телом.

Поднимаюсь, иду на кухню. Кофе хочется покрепче и сигарету. Я ожидаю увидеть на кухне домработницу, супругу Эмина, да кого угодно, но не ту, которую там нахожу.

Блондинка стоит ко мне спиной, моет фрукты. Строгое черное платье ниже колен, ворот под горло, плотные колготки, волосы собраны в тугой пучок – это антисекс, но мое сердце пропускает несколько ударов. Качаю головой.

Сколько мое воображение может искать в каждой блондинке ее?! Ту самую, которая въелась мне в кровь и не дает покоя уже год.

«Может, хватит уже?!» – внутренне кричу своему разуму.

Втягиваю носом воздух.

Но, черт побери. Этот аромат горького меда, очертание фигуры, талия, бедра, ноги.

– Доброе утро, – привлекаю к себе внимание, чтобы девушка обернулась и в сотый раз обломала мой мозг тем, что это не она.

– Доброе, – разворачивается девушка, натягивая улыбку. И ее улыбка медленно сползает с лица, а я вообще впадаю в ступор, жадно рассматривая.

Это она!

Захлопываю глаза, не доверяя своему больному воображению. Вновь открываю…

Это она, мать вашу!

Этого не может быть, но это моя королева. Кошка. Я не спутаю ее ни с кем.

Да, без косметики, прически и дорогих тряпок. Но это она. Моя кошка, которая сбежала от меня, заявив, что я ее недостоин.

Она не должна здесь быть. Не может оказаться домработницей, горничной, прислугой.

Но это она, и она здесь. Мой свихнувшийся по ней мозг сфотографировал до точности ее глаза, губы, родинку на щеке, молочную кожу, фигуру, ее стать, ее аристократизм и транслировал мне эти картинки почти каждую ночь. Кровь закипает моментально, крышу сносит.

– Какая встреча, – агрессивно оскаливаюсь. Мне, бл*ть, хочется схватить ее и наказать за то, что кинула меня, как мальчишку, за то, что снилась и не давала покоя, за то, что въелась в голову, в кровь и не отпускала все это время. А потом воплотить с ней все, что хотел, и даже больше. Разорвать это чертово платье – оно ей не идет, она достойна самого лучшего и дорогого; дернуть заколку, чтобы распустила волосы, искусать эти манящие губы, и чтобы смотрела только мне глаза, а не как сейчас – прятала от меня взгляд. – Неожиданно. Новая горничная? Как ты здесь оказалась? – медленно наступаю на нее. Ну не могу я сдержаться, когда рядом та, что не давала покоя.

– Не понимаю, о чем вы? Вы, наверное, с кем-то меня путаете, – уверенно отвечает она, но вжимается в столешницу от каждого моего шага, продолжая прятать от меня свои зеленые глаза.

Она сейчас серьезно? Я не могу ничего путать. Я слишком помешан на ней.

– Имя?! – голос требовательный, почти рычащий, меня разрывает от эмоций.

– Меня зовут Яна. Да, я новая горничная, – уже не так уверенно произносит она и в страхе отшатывается от меня, закрывая глаза, когда я подхожу вплотную, вдыхая в ее дурманящий запах. – Пожалуйста, держите дистанцию, – в ее глазах просто ужас, словно я чудовище.

Ну что ты, детка, я же ничего плохого тебе не сделал.

Меня приводит в ступор такая реакция, в ее глазах нет пренебрежения и высокомерности, как раньше, там ужас, словно я маньяк. Отхожу от нее на расстояние.

Это что сейчас было?

Я не настолько ужасен.

Глава 4

Леван

– Что вы хотите на завтрак? – спрашивает меня блондинка, приходя в себя. Строгая, сдержанная, официальная, даже я бы сказал.

Что она там сказала?

Держать дистанцию?

Реально не помнит меня?

В ее жизни много маньяков, которые подкатывают?

И меня начинает это злить. Выводит из себя тот факт, что я голову потерял, а она не помнит. Я очередной проходящий в ее жизни, который даже не стоит запоминать, а она – та, которая отпечаталась у меня в памяти.

– Да, приготовь тосты с яйцом и кофе. Покрепче, – зеркалю ее тон, включая высокомерие. Сейчас мы в других вводных, и я даже не знаю, хорошо это или плохо.

– Хорошо, – послушно кивает и быстро отворачивается к холодильнику.

– И подай все на террасу! – кидаю ей, разворачиваюсь и ухожу на улицу.

Яна, значит.

Ее зовут Яна.

Прокручиваю в голове это имя, пробуя на вкус. Мне нравится. Мне, мать ее, все в ней нравится, за исключением непринятия меня. И вот, несмотря на то, что мы теперь в разных положениях, она снова транслирует мне, что я недостоин.

Выхожу на террасу, глотаю воздух. На эмоциях забываю про раненую руку и машинально дёргаю ей. Боль простреливает, отрезвляя. Сдалась мне это баба? Ну женщина, ну красивая, эффектная, дорогая, хоть и в дешёвых тряпках, в форме прислуги. Но таких женщин полно. А я запал, как мальчишка.

Замечаю на террасе Алину, жену Эмина. Хорошая девочка, кукольная, приятная. Даже рад, что Эмин на ней женился. Всегда считал, что ему нужна именно такая супруга, а по расчету или по любви – сами разберутся.

(Кому интересна история Эмина и Алины, переходим в роман «(Не) твоя жена»).

– Не спится? – привлекаю к себе внимание, присаживаюсь рядом с ней в плетеное кресло.

Девочка кивает, отпивая кофе, она вообще молчаливая, всегда скованная. Жизнь с Эмином – это тот еще подвиг. Но Алина не знает одного: ее муж надежен, как скала. Что сейчас немаловажно. Если уж он взял ее в жены, то это не просто так, развод не предусмотрен ни при каких обстоятельствах. Я не такой. Нет, в плане бытовых вопросов, помощи, не откажу, в плане верности… Вот поэтому брак исключен из моей реальности. Может, когда-нибудь потом, когда мне стукнет лет пятьдесят и я нахаваюсь вольной жизни.

– Не против, если я закурю? – вынимаю сигарету, зажигалку.

– Нет, не против, – ежится девушка, некомфортно ей со мной. Мне кажется, даже если она против, никогда не скажет «нет». Воспитанная девочка. Вот чем меня такие цветочки не устраивают? Из таких же выходят идеальные жены, матери. Но… мой вкус избалован в сторону пороков.

– Не холодно? – спрашиваю у Алины, чтобы исключить неловкость с ее стороны. Прикуриваю сигарету одной рукой, выдыхаю дым через нос, не выпуская сигарету изо рта. Девушка качает головой. – Эмин спит?

– Да. Как ваше здоровье? – интересуется она.

– Нормально. Жить буду, – усмехаюсь. – Ноет, – морщусь. – Спать не могу.

– Мне очень жаль, что так вышло, – сочувственно улыбается она.

– Да ну брось, – отмахиваюсь, краем глаза замечая, как выходит Яна с подносом в руках.

– Ваш завтрак, – сообщает она мне и составляет чашку кофе и тост на столик рядом. Наклоняется, очень близко ко мне. Ее тяжёлая грудь нависает надо мной. Еще раз вдыхаю этот сумасшедший медовый запах. Сука! Хочу и все. Вроде не пацан. Пубертатный период давно позади, но на эту женщину реагирую, как голодный самец. Словно вечность никого не трахал. Хоть волком вой. Она будит во мне одержимое животное.

– Спасибо, Яночка, – ухмыляюсь. Сдержанно кивает, спешит уйти, но я хватаю ее за руку. Сжимаю, не отпуская. Отдайся мне, кошка. Но снова получаю пренебрежение. Ее брови взлетают вверх, а губы сжимаются. Какие упрямые губы, мне хочется их наказать. Нет, я не садист, наказывать буду сладко, тебе понравится. – Эсмы нет, – сообщаю я ей. – Поможешь с перевязкой?

Полечи меня, кошка. Мне, правда, станет легче. Сними это напряжение. Заглядываю в ее строгие зеленые глаза. Боже, эти глаза колдовские, нереальные, как весенняя листва – яркие, манящие, глубокие. Хочу смотреть в эти глаза, когда буду иметь ее сильно, жёстко, больно.

– Извините, я ничего не понимаю в медицине, – снова отшивает меня. Слава богу, уже без ужаса в глазах, но все равно холодно. Слишком холодно. Дергает рукой, но я не отпускаю, сжимая ее теплую ладонь.

– Не нужно ничего знать, я покажу, что делать, Яночка, – смакую ее имя. – Неужели откажешь больному человеку? – кошу под неполноценного. Но я докажу тебе, моя королева, что я на многое способен, только позволь.

– Думаю, вам стоит вызывать врача или медсестру, – отрезает она.

Да ну, жалко тебе, что ли, немножко внимания и заботы в мою сторону? Что такая непреклонная? Я же по факту не обижу. Тебе понравится.

Отпускаю Яну. Уходит, торопливо скрываясь от меня.

– Ух, какая! – усмехаюсь, провожая взглядом.

– Я могу помочь с перевязкой, – предлагает Алина. Ой, девочка, не ты мне нужна.

– Спасибо тебе, добрая девочка, но, боюсь, тогда Эмин реально сделает меня инвалидом, – наигранно хмурю лицо.

– Да, и правда, не стоит, – смущается Алина, берет свою чашку и убегает в дом.

Смеюсь. Пробую тост с яйцом. Вкусно. Моя королева еще и готовит. Я надеюсь, ты меня не отравила. И меня вставляет мысль, что я ем ее еду, словно прикоснулся к этой женщине.

Девку, что ли, вызвать, напряжение снять, чтобы так не ломало по этой кошке. Только вот я не хочу никого сейчас, кроме нее. Никто не будет есть помои, когда рядом изысканное блюдо. И я хочу свое блюдо.

Допиваю кофе, вынимаю из кармана телефон.

Кто ты такая, Яна?

Реально горничная?

Отчего-то не вертится. У нее руки нежные, кожа лощёная, не может быть она обслуживающим персоналом. От этой женщины веет аристократизмом. Если ее взяли на работу, значит, должны быть документы с данными. Набираю Эсму – она занимается персоналом, узнаю у нее, из какого агентства прислали Яну. Передаю своим людям, чтобы запросили документы. Выкуриваю еще сигарету, крутя от нетерпения телефон в руках.

Кажется, мне не будет скучно на больничном. Я съем свой деликатес. Это уже дело принципа, азарт. Я обязан ее уломать. Или я не буду считать себя полноценным мужиком.

Иду на пост к охране на входе.

Здороваюсь с ребятами.

– У нас есть камеры в комнатах прислуги? – интересуюсь я. В доме камер нет, только по периметру двора. Эмин не делает из своего дома реалити-шоу.

– Есть, но они отключены.

– А какого хера они отключены? – интересуюсь я.

– Так все проверенные, инцидентов не было.

– Новенькая горничная не вызывает доверия. Выведите мне программу по слежению на телефон.

Согласен, некрасиво следить за женщиной. Это личное. Но я повернутый на ней маньяк. Побуду сталкером. Хочу ее личное. Ой, не простит меня королева, если узнает, но она же не узнает – я профессиональный лжец. Хочу знать о ней все: имя, биографию, цвет белья и какая она без белья, что делает, о ком думает. Все. Похоже на болезнь.

Мне заливают программу, активирую камеру в ее спальне. Рассматриваю, с сожалением отмечая, что Яны там нет. Комната как комната. Кровать, шкаф, стол возле окна. Чемодан ещё не разобран.

Прячу телефон в карман, иду в дом.

Алина и Эмин завтракают в столовой, на кухне никого. Поднимаюсь наверх, замечаю приоткрытую дверь в спальню Эмина, заглядываю туда. Яна меняет белье. Останавливаюсь в дверях, облокачиваясь на косяк, наблюдаю. Старательная. Тщательно разглаживает свежие простыни, не оставляя ни одной складочки. Наклоняется, демонстрируя мне свои шикарные бедра. Прикрываю глаза. Не было в моей жизни еще такого испытания, чтобы хотел женщину и не мог взять. Обычно все давалось легко.

Мне очень неприятен то факт, что она горничная. Ну не вяжется у меня эта женщина с обслугой. А даже если так и в элитный клуб она попала случайно, то Яна достойна лучшего, а не мыть унитазы.

– Ой! – Яна оборачивается, вздрагивая, увидев меня, а я продолжаю смотреть, внаглую. – Вы что-то хотели?

– Реально меня не помнишь?

– Извините, но нет, – убедительно отвечает она, но в глаза не смотрит.

– В комнате у меня убери! – кидаю ей, разворачиваюсь и ухожу.

Не помнит… Задевает.

Прохожу в свою спальню. Отвечаю на звонок.

– Ты просил данные по персоналу?

– Да.

– Девушку зовут Яна Старина. Адрес прописки: Лесная, пятнадцать, квартира восемь. В агентстве новенькая. Это пока все.

– В смысле все? Документы мне ее скинь.

– А вот это самое интересное. Нет документов. Копии потерялись. Не могут найти.

– Думаешь, неслучайно потерялись?