Quotes from 'Мой страшный, страшный опекун'

постельный интерес, всё – просто посмеётся и найдёт это милым. Потому что Эдвард, наверняка, к своему слову добавит

упала на мягкое сиденье, шляпка свалилась с головы – помятая, потрёпанная соломенная шляпка, какие носили воспитанницы пансиона. На полу, выложенном светлыми и тёмными

неуместны. С учётом обстоятельств его сиятельство обязаны одеть нас с Грейс, как зефирных куколок

долетали обрывки разговоров – все восхищались

хрупкое, но совсем не костлявое. Да она нигде не костлявая. А в одежде не скажешь. То есть в этой одежде не скажешь. Когда выплясывала в чулках и панталонах, там сразу было видно, что есть за что ухватить. И подержать. И…

солнце било прямо в лицо. Но проснулся не от солнца, а от весёлого пенья, доносившегося из кухни

Девушка сразу прекратила вырываться, и монахини впихнули-таки её в кабинет. – А-а… опекун?.. – переспросила она, с ужасом глядя на Чезаре. – Он самый, – нарочито ласково произнёс Чезаре. – Приятно познакомиться мадемуазель… то есть леди Блаунт, конечно. Прошу на выход. Чемоданчик свой не забудьте.