Read the book: «Хрупкая для хищника»

Глава 1. Серые облака.

За три месяца до основных событий…

Небо, затянутое серыми облаками. Мелкий противный дождь покрывал всё вокруг. Капли воды чеканили свою мелодию и с звуком ударялись о черный зонт, который прятал непослушные волосы от непогоды. Солёные слёзы застыли в моих красных глазах. Три дня назад изменилась моя жизнь раз и навсегда. 72 часа я не спала и не ела, только поток слёз и мысль о невозможности повернуть время вспять. Высокие деревья с пожелтевшими листьями скрывали от дождя надгробия могил. Здесь было тихо и неуютно. Сегодня я хоронила самого любимого и родного для меня человека – мою маму. До сих пор мне слышится её голос, а тонкий аромат её духов перемешался с запахом мокрой глины. Двое рабочих неторопливо погрузили закрытый гроб в заранее вырытую яму. И только когда глиняные комки стали стучать о крышку гроба, обтянутого лиловой тканью, я поняла, что никогда больше не увижу её, не почувствую ласковые руки, которые так нежно поглаживали меня по волосам. Никогда не смогу рассказать о своих бедах и нелепых ситуациях из школы. Всё закончилось. Мне осталась лишь глинистая насыпь, деревянный крест с черно-белой табличкой:

«Ирина Федоровна Соловьева

Вечная память…»

Я уходила в полном одиночестве, наступая промокшими ногами в осенние лужи. За кованой чёрной оградой меня уже ждали две женщины, нервно покручивая в руках папку с документами. Впереди меня ждал интернат, других родственников не нашлось, а в графе «отец» стоял прочерк. Подавленное состояние и безразличие ко всему окружающему. Легковая машина, потертая временем, с визгом тронулась с места, оставляя за собой едкий запах гари и последнюю надежду, что всё это сон. Несколько километров мы ехали в полном молчании, женщины театрально вздыхали, а я просто смотрела в окно. Дорога, что вела к кладбищу, была пустынной, окружена лишь редкими деревьями, ветви которых спускались, сочувствуя горю проезжающих мимо. Из пелены дождя навстречу нам неслись два огромных внедорожника, с удивительной легкостью они преградили путь нашей маленькой машине. Первая мысль была, что это кадр из какого-то боевика, но реальность была другой. Грузная женщина, что сидела на переднем сиденье с ярко-рыжими короткими волосами, стала возмущаться больше всех:

– Да что они себе позволяют! Бандиты! Вызывайте полицию, а я узнаю, что им нужно. – неохотно открыв дверь, она медленно вылезла из машины под капающий дождь. Обрывки фраз доносились, несмотря на закрытые окна.

– Что вы себе позволяете? Девяностые давно закончились! – возмущалась женщина в свойственной ей манере.

– Пропустите нас немедленно!

– Вот. – лаконично ответил мужчина в чёрном пиджаке, протягивая женщине какие-то документы.

– Что это? Вы хоть знаете, кто я? Я государственный служащий! А вы мешаете мне выполнить свой долг и помочь этой несчастной девочке, которая осталась сироткой.

– Прочтите. – грозно ответил мужчина.

Маленькие глазки женщины стали бегать по страницам, и чем больше она читала, тем больше менялось выражение на её лице. Быстрыми шагами она поспешила к нашей машине:

– Вероника, выходи. Поедешь с этими людьми. – почти скомандовала она.

– Что? Почему?

– Выходи, говорю! Не заставляй ждать уважаемых людей!

Представитель опеки тянула меня за рукав, а я не сильно сопротивлялась. Выбор стоял: или детский дом, или чёрный автомобиль, что появился из неоткуда.

– Вот, Вероника, поедешь с этим мужчиной. – заискивающе проговорила женщина.

– Хорошо. – равнодушно произнесла я.

Задняя дверь внедорожника открылась, и мне помогли сесть. Последнее, что я услышала, перед тем как закрылась дверь, были слова мужчины:

– И не думайте продать квартиру этой девушки. Алексей Александрович будет расстроен, а его нельзя расстраивать!

– П-поняла.

Плавное движение машины заставило меня провалиться в негу сна. Водитель иногда посматривал в зеркало заднего вида, но не решался нарушить мой покой. Сон был беспокойным, я периодически вздрагивала, на подсознательном уровне боялась за свою жизнь. Все страхи ушли на второй план, когда машина остановилась около огромного загородного особняка. Двухэтажный дом впечатлял своими размерами и убранством. Перед входом действовал небольшой фонтан, даже в осенние дни его вода весело шумела. На каменных ступенях стояла девушка, одетая в розовое платье, а белокурые волосы аккуратно собраны в хвост. Дворецкий учтиво держал над ней зонт, принимая удар стихии на себя. В этой девушке я с легкостью узнала свою подругу по школе.

– Маша? – удивлённо проговорила я.

– Вероника, мне так жаль… – девушка поджала губы и почти плача соболезновала мне.

Наше знакомство произошло в старших классах, когда она перешла в нашу обычную школу. Маша сразу стала всеобщей любимицей, как среди учителей, так и парней. Ведь высокое положение её отца говорило само за себя. Ей прощали всё: опоздание, незнание предмета и даже вызывающую школьную форму розового цвета. И только один из педагогов не разделял ликования остальных и не поддался всеобщей волне. Он строго и справедливо спрашивал всех, и, конечно, Маше пришлось что-то придумать с этим. Выходом стала я. Невысокая девушка с непослушными вьющимися волосами, вечно заплетенными в косу. Потертая форма говорила о денежных проблемах. А очки, которые я надевала для чтения, и вовсе отпугивали всех. Если в первые дни мы общались исключительно из-за школьного предмета, то вскоре нашли общий язык, невзирая на разницу в деньгах. Я искренне помогала Маше с домашними заданиями, сначала по одному предмету, а потом и по всем. А я была рада хоть одной подруге. Один раз Маша проболталась, почему отец перевел её в обычную школу, ведь с его деньгами он мог позволить не только частную школу, но и любую другую за границей. Все оказалось просто: Машка влюбилась и перестала посещать занятия, катаясь целыми днями на мопеде со своим парнем. Вот и сейчас она всё так же невинно смотрела на меня и едва улыбалась.

– Я так рада, что папа успел.

– Успел? – переспросила я.

– Да, ой, пойдем в дом, покажу твою комнату и всё расскажу. – Маша, схватив меня за руку, потащила за собой в огромный особняк.

Комната располагалась на втором этаже, первая дверь после лестницы. Я даже обрадовалась этому, потому что точно не перепутаю. Светлые тона присутствовали во всём: стены, плед и даже небольшой коврик у кровати.

– Вот, это теперь твоя комната. – с гордостью проговорила девушка.

– Маш, что происходит?

– Ой, точно, ты ничего не знаешь! Понимаешь, когда я узнала, что случилось с твоей мамой, то не могла поверить в это. Слухи быстро распространились по школе, а я не могла допустить, чтобы моя единственная подруга отправилась в детский дом. Поэтому я упросила отца, чтобы он взял над тобой опеку, ведь до совершеннолетия твоего всего несколько месяцев, да и у нас выпускные экзамены впереди.

– Ты это серьёзно? Твой отец взял надо мной опеку?

– Да. – с улыбкой произнесла Маша.

Глава 2. Мой новый дом

Эмоциональные качели раскачивались на обрыве горной реки; ещё немного – и я могла бы упасть, но кто-то невидимый подхватывал меня и держал за руку. Мне больше не нужно было ехать в детский дом, теперь дом подруги на какое-то время станет моим пристанищем. Машка без устали щебетала, что мы сможем чаще общаться и вместе готовиться к экзаменам, а я с опаской понимала, что жизнь в этой золотой клетке не будет такой простой, как раньше. Словно в подтверждение этих размышлений в комнату без стука вошла высокая женщина в красивом сером приталенном платье. Её шея и запястья были увешаны золотыми цепочками, а на каждом пальце красовался огромный перстень.

– Прекрасно, я смотрю, ты и здесь уже заляпала весь пол, – недовольно пробурчала женщина.

– Познакомься, это моя мама, Ольга Ивановна. – Не успела я и слова проронить, как женщина пошла в атаку:

– Моя дочь буквально умоляла нас с отцом спасти тебя от детского дома. Мой муж, человек с большой буквы, не мог позволить, чтобы лучшая подруга его единственной дочери попала в такие ужасные условия. У вас скоро выпускные экзамены и поступление в институт, поэтому здесь вы можете спокойно заниматься. Но в этом доме есть правила, которые нужно соблюдать. Около часа я слушала лекцию о том, что нельзя водить друзей, даже если предположить, что они у меня были. Список продолжался и продолжался, а я отчетливо понимала – самое страшное впереди. Стоило мне остаться в одиночестве, как я смогла осмотреть своё пристанище. Односпальная кровать, личная ванная комната и небольшой двустворчатый шкаф, наполовину заполненный одеждой. Все вещи подходили мне по размеру, но по расцветке и крою можно было сказать, что их шили в подвале заброшенного здания. Могла ли я этим возмутиться? Нет! Идти мне некуда, а это основная причина, по которой моего мнения никто не спросил. Тонкие струйки стекали по щекам, а я погружалась в сон.

Утром я проснулась по привычке, выработанной годами. На часах 5:00, за окном ночная пелена плавно уступала последним ласковым лучам. Особняк ещё спал. Серая толстовка и штаны спортивного кроя, неизменная коса с выбивающимися из неё локонами, все сборы заняли не больше десяти минут. Тихими шагами я проскользнула в коридор, а затем по лестнице вниз. На кухне меня встретила женщина с мягкими чертами лица и округлой талией. Она явно не ожидала увидеть кого-то на кухне в столь раннее время.

– Доброе утро! Могу чем-то помочь? – вежливо произнесла женщина.

– Здравствуйте, извините, что отвлекла, я просто хотела кружку чая.

– Обычно завтрак в девять утра.

– Извините. – Повернувшись на пятках, я была готова выйти из кухни.

– Подожди. Меня зовут Алина Игоревна, я помощница по хозяйству.

– А я Вероника.

– Вот и познакомились. – С улыбкой произнесла Антонина. – Присаживайся, я налью чай.

Мы быстро нашли общий язык с этой милой женщиной. Как оказалось, её мучает бессонница, и поэтому она помогает утром повару. Включает духовку и сервирует стол. Также в доме есть дворецкий и несколько служанок, а охрана выставлена по периметру особняка. Зачем столько прислуги в доме, я не понимала, ведь моя мама делала всё сама. Хоть у нас и была небольшая квартира, но нам было уютно в ней. А здесь огромный особняк, холодный и пустынный.

После завтрака я вернулась в свою комнату; мне не хотелось никого видеть, и больше всего я боялась, что скажу или сделаю что-нибудь не так. Впрочем, до моей персоны никому не было дела. На семейные обеды и ужины меня никто не звал. Да и мне самой не хотелось появляться лишний раз на глаза Ольге Ивановне. Лишь вечером, когда особняк погрузился в тишину, в дверь слегка постучали, и на пороге появилась моя подруга.

– Вероник, ты сегодня ела? – с прямого вопроса начала Маша.

– Да, утром что-то ела, – безрадостно ответила я.

– Утром? Так всё, хватит. Пойдём на кухню, я видела в холодильнике мороженое. – Девушка схватила меня за руку и потащила за собой, а я не особо сопротивлялась.

Огромное ведро ванильного мороженого с варёной сгущенкой и кусочками грецкого ореха вызывало аппетит одним своим видом. В животе предательски заурчало, а я уже представляла себе этот волшебный вкус.

– Держи. – Подруга протянула мне столовую ложку, и мы, как две сладкоежки, стали уплетать заветное лакомство.

– Ник, я понимаю, тебе сейчас плохо, но так нельзя. Сидя в комнате, ты только больше погружаешься в свои мысли о маме.

– Я не могу… Не могу по-другому. – Тихо прошептала я.

– Знаю. Уверена, Ирина Фёдоровна не одобрила бы, что ты забросила учёбу. – В этих словах действительно была доля правды.

Мама всегда повторяла, что нужно хорошо учиться, чтобы получить профессию и добиться всего в жизни. И я чётко следовала этим словам. Не ходила после школы гулять с одноклассницами, а потом и вовсе отдалилась от них, в свободное время проводя среди пыльных книг. Вот и сейчас мне показалось это идеальным решением, чтобы скрыть свои чувства. Выдавив из себя лёгкую улыбку, произнесла:

– Ты права, Маш, скоро экзамены, да и поступать нужно.

– Вот и славно.

Мы ещё долго разговаривали ни о чём на кухне и поедали мороженое, только за полночь разошлись по своим комнатам. Несколько дней я практически не выходила из комнаты и увязла в книгах, которые охранники так заботливо принесли. Все труды были не напрасны, и уже через десять дней все выпускные экзамены остались позади, а я смогла немного выдохнуть. Конечно, моя помощь пригодилась и Маше, и она сдала тот самый предмет на твердую четвёрку. Ольга Ивановна так гордилась своей дочерью, что ставила её практически в один ряд с известными учеными. Мне же оставалось не обращать на это никакого внимания, кто я такая, чтобы снимать розовые очки. Алексей Александрович за всё это время один раз только присутствовал на ужине, проронил несколько слов, а потом удалился в кабинет.

– Вероника, ты спишь? – Раздался шёпот в полной темноте. Сначала мне показалось, что это разыгралось воображение, но приоткрытая дверь и свет из коридора говорили, что кто-то вошёл.

– Вероника?

– Маш, это ты?

– Да.

– Почему шёпотом? – Удивлённо спросила я.

– Пойди со мной.

– Куда?

– В ночной клуб.

– Ты с ума сошла?

– Тихо, все думают, что мы спим. – Шипяще произнесла подруга и жестом показала потише.

– Я никуда не пойду. – Решительно заявила я.

– Пошли, ну хоть разочек.

– Нет, и не упрашивай.

– Какая ты бука. Если что, прикрой меня.

– Что значит «если что»? – Ответа на вопрос не последовало, только шуршание шагов и скрип двери. – Ну капец. Мне её ещё и прикрывать.

Ночной клуб. Дмитрий.

За стеклом располагался огромный кабинет, погруженный в полумрак, лишь одинокий светильник на дубовом столе тускло освещал помещение. Сочетание чёрной кожи и натурального дерева говорило о статусе владельца, но вся роскошь скрывалась во тьме. Я сидел, облокотившись на спинку кресла из крокодиловой кожи, кто-то считал это вычурно или «плохим вкусом», и только я знал, сколько человек съели эти твари. Неизменно чёрный, приталенный костюм с белоснежной рубашкой сидели с иголочки. На запонках красовался герб моей семьи, так думали все, не решаясь спросить. Всё было фарсом: моя семья, родословная, герб. Только в зеркальном отражении я видел правду – себя! Всё, что у меня было: многомиллионные счета, влияние, статус, было воздвигнуто моими руками. Но об этом никто не узнает, все будут видеть перед собой несуществующего человека.«Красивого, щедрого, любящего».

Каждый вечер я сидел в своем кабинете, вынашивая идеальный план мести, но сегодня всё мое внимание приковывала белокурая бестия. Девушка в неприлично коротком платье, усыпанном блестками. Десятки озверевших мужиков готовы были броситься на нее и утащить в темный угол. Изящная талия, длинные волосы, и только черты лица я никак не мог разглядеть из-за прожекторов.

– Зайди. – прорычал я.

Дверь открылась, передо мной стоял мой помощник и правая рука Андрей. Мой верный соратник, профессиональный убийца и человек, который в любой компании «свой».

– Узнай, кто это? – жестом показывая на девушку в центре танцпола. Безмолвный кивок, и Андрей исчез в темноте, но уже через десять минут он вернулся с внушительной папкой в руках. Листая страницу за страницей, я расплывался в улыбке.

– Что же мне с тобой делать?

Глава 3. неожиданный гость

В особняке всё стихло, никто не заметил отсутствия Марии, или мне так казалось. Забившись в темный угол в своей комнате, я водила карандашом в небольшом блокноте, вырисовывая причудливые пейзажи. Рисование помогало мне справиться со своими эмоциями, привести мысли в порядок или просто скоротать время. Вот и сейчас я пыталась унять дрожь. Далеко за полночь дверь в комнату открылась, и еле стоящая на ногах Маша.

– Маша, что с тобой? – шептала я.

– Ик, всё пучком. Эту ночь мне пришлось ютиться на стуле за письменным столом. Моя подруга с трудом могла стоять на ногах, я была удивлена, как она смогла доехать до дома в таком состоянии. Уложив ее на свою кровать, я попыталась стереть остатки макияжа, чтобы утром никто не задавал лишних вопросов. Да, Маша была совершеннолетняя и могла делать всё, что хотела, но ее родители прекрасно понимали, что единственным рычагом давления были деньги, и они умело этим пользовались. А Маше приходилось сдерживать себя в определенных рамках. Очередная вылазка подруги осталась бы незамеченной, если не один гость, появившийся на пороге особняка в столь ранний час. За дверью слышались шаги, они хаотично перемещались из стороны в сторону. От этих звуков мой и без того хрупкий сон рассеялся, голова отливала свинцом, под глазами темнели синяки. Потерев руками лицо, я пыталась осознать, что уже не сплю, открывающаяся дверь окончательно вырвала меня из этого состояния.

– Вероника, ты не видела Машеньку? – не заботясь о моих личных границах, проговорила мать подруги.

Женщина окинула комнату строгим взглядом, подмечая все детали. Она не могла не заметить несколько капель акриловой краски на дорогом паркете или грифельную пыль, попавшую на письменный стол. С каждой секундой ее лицо все больше менялось, напоминая ужасную ведьму. Женщина развернулась и уже почти вышла из комнаты, как ее взгляд зацепился за мирно спящую дочь в моей кровати.

– Маша? Что ты здесь делаешь? – проговорила женщина, срываясь на крик, и в ту же секунду закрыла рот руками. Быстрыми движениями она прикрыла дверь и стала шёпотом звать Машу, дёргать за ногу:

– Маша? Доченька, ты меня слышишь? Просыпайся! Что здесь делаешь? Маша? – Девушка неохотно открыла глаза и, оценивающе ситуацию, предпочитала молчать.

– Маша, ты меня слышишь?

– Да, мам. Что ты здесь делаешь?

– Это я у тебя хочу спросить! Так, это мы обсудим позже. Сейчас тебе нужно быстро привести себя в порядок.

– Мам, что произошло?

– У нас очень важные гости, и ты должна быть просто неотразима.

– Всё, встаю… – неохотно проговорила Маша.

– А ты… – Повернувшись ко мне, прошипела женщина. – Ты не должна покидать этой комнаты, пока наши гости здесь. Всё это напоминало мне сказку, где злобная мачеха не пускала падчерицу померить туфельку. Боясь вызвать еще больший гнев, я просто кивнула, да и покидать комнату мне не очень-то и хотелось.

От лица Дмитрия

Дорогой костюм, белоснежная рубашка и, конечно, золотые запонки. Несколько звонков, и вот я уже идеальный жених. На заднем сиденье моей машины два роскошных букета: один для невесты, второй для её матери. Ювелирные украшения именитых брендов красиво упакованы в бархатные коробочки с атласными лентами. Машина плавно въехала на территорию загородного особняка. Сегодня я был один. Мой верный охранник, не покладая рук и других частей тела, работал всю ночь, загоняя бедную овечку в пасть к зверю. Взглянув на дорогие часы на левой руке, для себя отметил:

«Как всегда, вовремя».

Походкой, достойной короля, я шёл к заветной цели. С сегодняшнего дня жизнь в этом особняке изменится. В просторной гостиной в ожидании хозяев дома на стеклянном столике небрежно лежали букеты и подарки, а вокруг меня на цыпочках бегали все окружающие. Прислуга сбивчиво спрашивала про кофе. Ольга Ивановна искала свою дочь, а отцу семейства пришлось развернуться на половине пути на работу. Со стороны я был холоден и безразличен, и только внутри мог признать, что эта ситуация забавляла меня. Уже через час сам Соболев стоял передо мной и, переводя дух, пытался сохранить спокойствие.

– Добрый день, я немного похозяйничал, – начал я, показывая в руке стакан с виски.

– Здравствуйте, вы действительно застали нас врасплох. Простите, я не…

– Дмитрий Владимирович Золотницкий, – протянул я руку для приветствия.

– Алексей Александрович Соболев. – Мужчина внимательно сверлил меня взглядом, и на секунду я даже почувствовал страх в его глазах, но быстро его замаскировал.

– Чем обязан вашему визиту, Дмитрий Владимирович?

– Опустим формальности, просто Дмитрий. Я здесь из-за вашей дочери.

– Маша? Что с ней?

– Она выходит замуж. За меня! На пороге комнаты застыла изумлённая женщина, а Соболев не сводил с меня глаз.

– Что вы сейчас сказали? Я что-то плохо расслышал, – хватаясь за сердце, проговорил Соболев.

– Добрый день, что здесь происходит? – с улыбкой произнесла Ольга Ивановна.

– Дорогая, ты представляешь, этот мужчина хочет жениться на ней, на дочери, на нашей малышке! – возмущался Соболев.

– Алексей, перестань так громко говорить, наш гость подумает, что мы не гостеприимны. И к тому же твоя дочка давно выросла, и ей исполнилось восемнадцать.

– Оля, ты себя слышишь? Маше только восемнадцать, она ещё жизни не видела. – Невзирая на откровенное возмущение мужа, женщина подошла ко мне, а я, как истинный джентльмен, не смел сидеть в присутствии дамы.

– Доброе утро! Эти цветы меркнут перед вашей красотой. – С едва заметной улыбкой произнёс я. Огромный букет белых роз не мог оставить равнодушной ни одну женщину.

– О боги, какие цветы! Вы знаете, как завладеть вниманием женщины. – Обстановка немного разрядилась, и даже Соболев сменил гнев на милость, расстегнул пуговицу на пиджаке и сел напротив меня.

– Дмитрий, прошу простить моё поведение, но всё-таки хочу уточнить несколько вопросов.

– Я весь во внимании.

– Как давно у вас отношения с моей дочерью?

– Отношения? Очень часто любовь между супругами приходит в браке.

– Поясните. – Непонимающе смотрела на меня чета Соболевых.

– Моя племянница учится в той же школе, которую закончила ваша дочь, только на два года младше. Иногда я привозил её и забирал. Конечно, от моего взгляда не могла скрыться красота Марии. Но, как вы понимаете, я не смел и подойти к ней, да и как бы это выглядело?

– Сейчас что изменилось? Разница в возрасте никуда не делась.

– Да, но Мария стала совершеннолетней.

– Именно поэтому вы явились в мой дом, навели переполох и просите руки моей дочери? Сейчас не средневековье, я не буду принуждать дочь к браку только потому, что у вас известная фамилия.

– О чём ты говоришь, дорогой?

– Дмитрий Золотницкий занимает место в первой десятке богатейших людей нашей страны, несмотря на свой юный возраст. – С вызовом посмотрел на меня Соболев. Я видел, как менялось настроение в этой семье, как появлялись деньги в глазах женщины, и знал, что она сама отдаст свою дочь в мои руки. Но Соболев был непреклонен, но это только на первый взгляд.

– Алёш, ты совсем забыл, когда мы были с тобой молодые, какие глупости ты не делал, чтобы хоть раз увидеть меня. А тут посмотри, перед тобой сидит человек и просит руки твоей дочери в открытую, не прячась по тёмным углам. Да, согласна, для свадьбы ещё рано, но пообщаться-то они могут? Сходить в ресторан или в театр, и к тому же мы будем знать, где наша дочь и с кем. – Ольга Ивановна имела огромное влияние на мужа, и под этим натиском бетонная стена дала трещину.

– У меня одно непреклонное условие: ваша дочь должна быть чиста и невинна.

Глава 4. Бульварные газеты

Мои слова внесли каплю трезвости во всё происходящее обычным летним утром. Ни моё появление, ни повод, по которому я оказался здесь, не могли сравниться с единственным условием, которое невозможно было соблюсти; об этом знали лишь три человека.

– Дмитрий, об этом говорить ещё рано, и, к тому же, за кого вы нас принимаете? Наша дочь не какая-нибудь девка.

– Я сказал своё условие.

– Так, всё-всё, – прервала наш диалог Ольга Ивановна. – Мы вернёмся к этому вопросу, когда наша дочь скажет «да». А сейчас предлагаю позавтракать, Машенька уже накрыла стол, она у нас такая хозяйственная.

– Кхм, кхм… – поперхнулся Соболев. – Маша?

– Дорогой, нужно меньше пропадать на работе, а больше бывать дома. Пойдёмте в столовую. Дмитрий, вы любите блинчики?

В столовой всё было накрыто по высшему разряду, конечно, обычным завтраком назвать это было трудно. Уверен, что заказ получили несколько ресторанов, а доставку выполняли курьеры в реактивных ранцах. Здесь было всё, начиная от четырёх видов блинчиков и заканчивая мясными пирогами. Мне льстило такое отношение, но ни одна мускула не дернулась, внешне я оставался безучастным к происходящему. В дверях появилась белокурая бестия с аккуратно уложенными волосами, длинным платьем и милой улыбкой.

«Если бы я не знал, во сколько ты вернулась, то поверил бы, что ты сладко спала в кровати всю ночь».

– Доброе утро, – с улыбкой произнёс я. – Скромные цветы для прекрасной девушки. Мария с явным отвращением взяла веник и с трудом передала его служанке, чтобы та поставила его в воду.

– Спасибо, – ситуацию взяла под свой чуткий контроль хозяйка особняка.

– Дмитрий, прошу, присаживайтесь. А ты, Машенька, – вот сюда. – Стул стоял аккурат напротив меня.

Я сидел и давился чёрной жидкостью, мало похожей на кофе. Девушка лишь всё больше выражала свою неприязнь, смотрела куда угодно, но только не на меня. За короткое время, что мы сидели за столом, на её телефон сыпались сообщения, нарушая хрупкую тишину сигналом телефона. Я не придавал этому значения, ведь всё, что мне нужно, находилось напротив меня.

– Мария, вечером нас ждёт ужин в ресторане, – не сводя глаз с девушки, проговорил я.

– Что? Меня? – удивлённо хлопала глазами белокурая бестия.

– Я заеду в семь.

– Но я думала, вы партнер отца… – сбивчиво говорила девушка.

– Чуть не забыл, надень вечером что-то из этого. – Кончиками пальцев я поставил перед девушкой подарочный пакет с драгоценностями и вышел из комнаты.

От лица Вероники

Я просидела в своей комнате и не высовывалась; знала, если ослушаюсь, то Ольга Ивановна сорвёт на мне всю злость. Да и мне совсем не было интересно, кто за важный гость такой пожаловал, что весь дом «стоит на ушах». Завернувшись в плед, почти задремала, как в коридоре послышались голоса Маши и её матери:

– Мама! Я никуда не пойду! Кто это вообще такой?

– Перестань орать! Иди в ванную и отмокай, чтобы вечером была послушной девочкой.

– Да кто он такой? И почему наш отец не выставил его за дверь?

– Много ты понимаешь! Это один из богатейших людей в стране; да ему стоит слово только сказать, и девки в очередь выстроятся. А ты? Строишь тут из себя недотрогу. Можно сказать, вытянула счастливый билет! Всё, ничего не хочу слышать, иди в ванную, и чтобы синяков под глазами к вечеру не было.

Голоса стихли так же быстро, как и появились, и я смогла уснуть. Впервые за долгое время мне снились яркие картины: тропические леса, высокие деревья, кроны которых касались облаков. Широкие листья неизвестных мне растений цеплялись за одежду, не давая сделать шаг вперёд. Я полной грудью вдыхала свежий воздух и наслаждалась полным одиночеством. Я могла кружиться на месте или сидеть на одном из поваленных деревьев.

– Вероника, ты спишь, – сквозь сон слышала я. – Вот ты соня, вставай.

Открыв один глаз, я увидела перед собой Машку и, не раздумывая, закрыла обратно, в надежде, что вернусь в свой сон. Но девушка не собиралась сдаваться. Острыми коготками она царапала мои пятки, от чего сон отбежал от меня, уступая место смеху.

– Ты что делаешь?

– Просыпайся.

– Всё, перестань, не сплю я. Что случилось?

– Пришла сказать спасибо, что прикрыла меня ночью.

– Перестань, мне почти ничего не пришлось делать, – по простоте душевной проговорила я.

– Ты что, решила проспать весь день?

– Да, завтра вступительные экзамены.

– Я уверена, ты с закрытыми глазами сдашь.

– Ну не знаю, не знаю. Вы чего там кричали всё утро?

– Ой, и вспоминать не хочу. Представляешь, пришёл какой-то тип и заявил, что хочет на мне жениться.

– Что, правда? – не верила я своим ушам.

– Ага, и что ему взбрело в голову. Маман сказала, что он очень богат.

– Неужели не красивый?

– Не знаю, мне кажется, обычный мужик. Одет с иголочки, драгоценности мне подарил.

– Что тебя смущает?

– Понимаешь, я сегодня в клубе встретила такого парня. Он просто космос. Мы говорили обо всём и ни о чём, гуляли по ночному городу. Это было незабываемо. К тому же красивый, и у него своя фирма.

– Постой, ты что, влюбилась?

– Ну, влюбилась – громко сказано, но под впечатлением.

В дверь постучали, что было не свойственно для моей комнаты. Медленно открылась, а на пороге застыла домработница:

– Маша, вот ты где. Ольга Ивановна повсюду тебя ищет.

– И здесь нашли. Всё, иду.

Подруга помахала мне и выскользнула из комнаты, а я осталась со своими фантазиями:

«Наверное, классно, когда тебя парень зовёт на свидание.» – отбросив эти мысли, я села за учебники. Последние экзамены, а через две недели моё день рождения, и я смогу наконец съехать из этого дома в общежитие. Конечно, я была им благодарна, но хотела немного свободы.

От лица Дмитрия

За одну минуту до назначенного времени я въехал на территорию особняка. На верхних ступенях меня уже ждали. Ольга Ивановна блестела, как начищенный самовар, а вот её дочь с недовольным лицом постоянно смотрела на телефон. Заботливая мама посадила свою дочь в машину и долго махала на прощанье, думая, что её дочь вытянула золотой билет.

– Пристегнись.

– Куда мы едем? Хочу, чтобы ты знал: я не пойду за тебя замуж, у меня есть парень. Девушка демонстративно, в знак протеста, сложила руки на груди и надула губки, продолжая монолог с собой:

– Завтра скажешь, что передумал на мне жениться, понятно тебе?

«Она что, решила мне указывать?» – думал я про себя.

– Эй, ты меня слышишь? – Маша пыталась привлечь моё внимание своей рукой.

Резко схватив её руку, девушка тут же заскулила от боли, а я, не сводя взора с дороги, проговорил:

– Ещё раз так сделаешь, и я её сломаю.

– Что? Отпусти.

«Желание девушки – закон», – усмехнулся я.

– Останови сейчас же! Я никуда с тобой не поеду!

Свист тормозов, я аккуратно припарковал машину на обочине и развернулся так, чтобы Мария прекрасно видела моё лицо.

– Я объясню тебе один раз, слушай внимательно. С сегодняшнего дня мы – пара, которая безумно любит друг друга. Твои родители считают, что очень удачно выдают свою дочь замуж. Отец решит проблемы с бизнесом, а мать сможет продолжать беззаботную жизнь. Что касается тебя? Никому не интересны твоё мнение и желание. Будешь хорошей девочкой – и я буду благосклонен к тебе. Но если хоть что-то вытворишь… Фраза осталась незаконченной, давая девушке возможность додумать самой. – А сейчас закрой свой рот и будь добра, улыбайся.

Остаток вечера прошёл относительно спокойно. Девушка поняла всё с первого раза; она мило улыбалась и даже кидала в мою сторону влюблённые взгляды. Десятки репортеров караулили нас перед входом, и уже на следующее утро все бульварные газеты пестрили скандальными заголовками:

«Золотницкий окольцован».

Глава 5. Подарок на день рождения

Прошло 3 месяца…

От лица Вероники

Три месяца пролетели для меня незаметно. Я успешно сдала экзамены и поступила на бесплатное отделение. Все мои попытки переехать в общежитие резко пресекались, мотивируя это заботой и ответственностью, но где-то в душе я понимала, что есть ещё что-то, о чём я пока не знаю. Маша жила двойной жизнью: примерная дочь и идеальная пара для миллиардера, а по ночам она тайно ускользала из своей комнаты и летела в пламя. Ольга Ивановна рассказывала всем подругам, как удачно её дочка скоро выйдет замуж. Соболев окончательно и бесповоротно погрузился в работу, заезжая домой лишь переодеться. День сменял другой, первые пары и полное погружение в учёбу. Передо мной мелькали мои сокурсники, сменяя разноцветные свитера и шапки, но я не запоминала их лица, мне было всё равно. Только так я могла не думать о своей судьбе. Всё изменилось одним вечером. В тусклом свете настольной лампы я погрузилась в чтение мировых классиков. Едва слышный стук в дверь не привлёк моего внимания, и только когда она открылась и свет из коридора осветил комнату, я подняла глаза и сразу их сощурила.

– Вероника, извини, я стучала, – аккуратно начала домработница.

– Всё хорошо, я читала и не слышала. Что-то случилось?

– Вас ждут внизу на ужин.

– На ужин? – уточнила я. Это было странно, потому что это первый за три месяца случай, когда меня позвали к семейному ужину.

– Да, Алексей Александрович распорядился вас позвать.

– Спасибо, сейчас спущусь.

Отложив в сторону книгу и очки, я потёрла уставшие глаза и размяла шею. Решив, что плохо заставлять ждать, я быстрым шагом спустилась вниз. За обеденным столом сидели все: Алексей Александрович со своей женой и Маша рядом со своим будущим мужем. Глядя на красивые платья и блеск украшений, я невольно смутилась, ведь моя футболка и джинсовый комбинезон никак не вписывались в этот ужин. По лицу Ольги Ивановны было видно, что она недовольна всем происходящим, Маша нервно поглядывала на часы, и я не могла её винить, ведь знала о нашем маленьком секрете. Мужчина, который сидел рядом с ней в дорогом костюме, даже не взглянул в мою сторону, он скучающим взглядом разглядывал вазу на журнальном столике. И только глава семейства искренне был рад меня видеть.

«Какой он неприятный. Даже не поздоровался со мной», – подумала я.

– Вероника, прошу, проходи, присаживайся, – проговорил Соболев.

– Я?

– Конечно, ты. Мы одна семья теперь. – Было видно, как от этой фразы передернуло Ольгу Ивановну.

– У вас, наверное, какое-то событие, я помешаю, – стараясь оградиться от этого пиршества, проговорила я.

– Да, ты права, но было бы странно праздновать день рождения без именинницы.

– А? – всё ещё не понимая, смотрела по сторонам.

– Вероника, ты меня удивляешь, как можно так учиться, чтобы забыть о своём дне рождения.

Замерев на месте, я пыталась вспомнить, какой сегодня день, и, к ужасу, поняла, что сегодня 12 сентября – день моего рождения.

– Позволь вручить тебе подарок от всей нашей семьи, – мужчина протянул мне белоснежную коробку, обвязанную красной лентой.

– Ну что вы, не нужно было, – смущённо произнесла я.

– Открывай.

Развязав бант и сняв крышку, я обнаружила на белоснежной шелковой подушке связку ключей. Непонимающий взгляд был устремлён на мужчину.

– Понимаю, это неожиданно, но я считаю, у тебя должна быть своя квартира. Ты очень творческая девушка, и я просто уверен, что личное пространство понадобится.

– Я не могу это принять…

– Стой, ничего не говори. Я хочу, чтобы ты знала, что твоя квартира, в которой ты жила до трагических событий, остаётся за тобой. Там всё осталось на тех же местах, что и было. А эта небольшая студия находится недалеко от института, как ей распорядиться, решишь потом. Сейчас прошу за стол.

– Спасибо… – с дрожью в голосе произнесла я.

– Дорогой, я тоже не понимаю, зачем Веронике квартира? Да к тому же ещё одна. Может, нужно было отправить её на экскурсию в музей или ещё куда-нибудь? Почему ты не посоветовался со мной? – зашипела Ольга Ивановна.

– Мы поговорим об этом позже, – холодным тоном произнёс мужчина.

– Кхм, кхм. Я не знал, что у вас такой праздник, да и, к тому же, первый раз вижу вашу приёмную дочь, – глядя на Машу, с упрёком проговорил её жених. – Подарок за мной.

Я лишь опустила глаза и скромно села за стол. Без особого энтузиазма размазывала по тарелке розовый крем и совсем не слушала, о чём трещала Маша. Ведь весь её репертуар я знала наизусть; она щебетала о новых сумочках и платьях, что завезли в лучшие бутики города. «Извините, мне нужно готовиться…» – проговорив что-то невнятное, я выскользнула из-за стола, надеясь, что смогу покинуть эту комнату до того, как меня остановят. Но за спиной я слышала совсем другое:

– Папа, как ты мог подарить ей квартиру? – щебетания о моде сменились на истеричные крики. – А как же я?

– Маша, тише! Вероника может услышать.

– Да плевать мне, что она услышит! Мне на 18-летие ты подарил новый телефон, а ей! А ей квартиру!

Чтобы не принимать упрёки близко к сердцу, я поспешила к себе, и только тяжёлый взгляд, ощущаемый всеми клеточками тела, не давал мне сделать и шага, чтобы не споткнуться. Я была уверена, что это жених Маши, но почему он так смотрел?

«Может быть, он тоже не одобрил подарка Алексея Александровича? Какое ему дело? По словам Маши, его состояние в разы больше, чем у Соболевых. Эта квартира для него всё равно что пыль на ботинке».

За этими терзаниями я провалилась в беспокойный сон, вздрагивая от любого шороха в коридоре. Только с рассветом я окончательно провалилась в сон и впервые в жизни проспала. Настойчивый стук в дверь вырвал из омута грез.

– Сколько времени? – Глядя на небольшие электронные часы, поняла, что опаздываю.

– Вероника, ты ещё спишь? – Послышался голос домработницы из-за двери.

– Всё хорошо, всё хорошо. – Пытаясь выбраться из постели, ответила я. За считанные минуты натянула на себя первое, что попалось под руку: джинсы и обычная чёрная водолазка с высоким горлом. Собирая непослушные волосы в пучок, я чистила зубы и собирала необходимые книги и тетради в сумку.

«Чёрт, хоть бы на автобус успеть», – думала я, застегивая куртку.

Хотя я и проживала в огромном особняке и на бумагах считалась частью этой семьи, на практике всё было по-другому, а после вчерашнего скандала я совсем не хотела попадаться на глаза ни подруге, ни её матери. Окунувшись в свои мысли, я не заметила на крыльце огромное препятствие. За секунду до столкновения я увидела тень и зажмурила глаза. Чтобы хоть как-то смягчить падение, отбросила в сторону сумку и несколько книг, что держала в руках. Но ни через секунду, ни через две падения не произошло. Открыв один глаз, затем второй, я поняла, что меня кто-то крепко держит, а на ступенях небрежно валяются те самые книги. Взор медленно поднимался по атласному темно-бордовому пиджаку. Сильная дрожь пронзила тело, с ужасом осознала, что виновником всего происходящего стал тот самый жених моей подруги. Именно из-за него мне не спалось до утра.

– Отпустите меня! – крикнула я первое, что пришло в голову.

– Как скажешь, – с безразличным видом ответил мужчина и отпустил меня.

Едва держа равновесие, глубоко вздохнула, усмирив своё негодование, и начала собирать книги. У меня оставался единственный шанс, чтобы успеть на автобус: это тропинка через небольшой лес, которой часто пользовалась прислуга. Не теряя ни минуты, я подхватила книги и побежала. Осенние листья шелестели под ногами; не обращая на них никакого внимания, мчалась вперёд, редкие передышки, чтобы восстановить дыхание и успокоить боль в боку. Все мои попытки успеть на автобус были тщетны: прибежав на остановку, я увидела лишь удаляющийся хвост автобуса.

– Ну что за день такой! – с досадой проговорила я. – И ещё этот встал на пути, всё из-за него. Ну вот что мне теперь делать?

Я смотрела по сторонам в поисках решения, но видела только лес, пустую остановку и дорогу. Теряя всякую надежду на то, что успею к первой паре в институт, от отчаянья села на лавку и стала перебирать возможные варианты решения этой проблемы.

«Позвонить? Но кому?» – одиночество и отсутствие друзей сыграли свою роль; никто не придёт на помощь. Из мыслей меня вырвал скрежет тормозов. Напротив остановки остановилась старая иномарка, покрытая пылью и грязью: невозможно было даже определить цвет этой машины. Окно опустилось, а на водительском сиденье я смогла разглядеть молодого человека в очках.

– Вас подвезти? – сдержанно произнёс мужчина, пытаясь улыбнуться.

Казалось, вот моё спасение, и как нельзя кстати: молодой человек, готовый меня подвезти. Подумаешь, грязная машина! Может быть, он много работает и не успевает её помыть. Но внутренний голос буквально кричал, заглушая все мысли: «Не садись к нему, не садись!»

– Девушка, ну что же вы стоите? Автобус уже ушёл.

Этот голос и едва заметная улыбка вселяли в меня леденящий ужас. Я словно застыла на месте и не могла сделать и шага вперёд. Тебе не говорили, что нельзя садиться к незнакомым в машину?

Жёсткий и требовательный голос вырвал меня из оцепенения. Словно в замедленной съёмке я повернула голову на звук. Передо мной стоял он – виновник всего происходящего, Дмитрий.

– Ты? – ошеломлённо спросила я.

– Садись в машину.

Тон, не предполагающий возражений, гипнотизировал и полностью владел моим телом и разумом. Я шла как мотылёк в дорогую иномарку и не смела ослушаться. Дмитрий не спешил занять водительское сиденье, он медленно, словно хищник, подошёл к той самой машине, в которую минуту назад я чуть не села. Дмитрию оставалось не больше двух шагов до неё, как клубы дыма вырвались из неё, и она со скрежетом рванула вперёд. Он долго всматривался в след уезжающей иномарки, пытаясь рассмотреть номер, но всё было тщетно, его там не было.

– Куда отвезти тебя? – холодно спросил мужчина.

– В институт.

Повторять дважды не пришлось, Дмитрий нажал на педаль газа, и машина плавно поехала в сторону города. Салон автомобиля наполнился ароматом дорогого парфюма с древесным запахом.

«Что это? Почему я принюхиваюсь к его парфюму? Почему я думаю о нём?»

– Ты долго будешь сидеть в машине?

– А что? Я?

Оглядываясь по сторонам, я увидела изумлённые взгляды студентов на себя и своего водителя. Кто-то стоял с открытым ртом, другие же показывали пальцем, и только один человек из всей этой толпы был готов испепелить меня.

Неуклюже, стараясь держать себя в руках, я вышла из машины и поспешила скрыться от навязчивых взглядов. Ещё долго ругала себя за это и за то, что даже не сказала спасибо жениху своей подруги.

Через неделю всё в институте забыли о моём появлении в сопровождении миллиардера, произошли другие значимые события в жизни студентов, и они с такой же лёгкостью стали обсуждать их, а не меня. С Машей мы практически не общались, лишь сухое приветствие. Я знала, что ей было неприятно видеть меня в машине Дмитрия, а потом слышать слухи о нас. Но она не дала мне возможности объяснить, что произошло и как я оказалась в его машине. Обычный вечер за книгами прервала Маша. Она легонько открыла дверь и тихо проговорила:

– Можно, зайду?

Это было неожиданно, но в глубине души я радовалась, что мы сможем поговорить.

– Конечно, заходи.

– Вероник, прости меня. Всё так запуталось. А когда увидела тебя в машине с Димой, у меня просто сорвало крышу. Прости.

– Ничего я не понимаю. Я просто опоздала на автобус, а он меня подвёз.

– О чём вы говорили?

– Говорили?

– Успокойся, я шучу. Не должна была так эгоистично себя вести, ты и так пережила слишком много. Просто проблемы с Андреем, и ещё мама давит со свадьбой. Считает, что Дима – идеальный вариант, у него деньги, положение.

– А ты что?

– А я не представляю, как смогу без Андрюши. Он такой романтичный, нежный, ласковый. Когда я с ним, просто летаю.

– Машка, ты влюбилась? – с улыбкой произнесла я.

– Нет, не знаю. Мне просто с ним хорошо.

– Почему ты не скажешь Ольге Ивановне о своих чувствах?

– Ты шутишь? Она запретит меня в комнате и лишит телефона. Не удивлюсь, если в ЗАГС распишется за меня.

– Маш, мне кажется, ты преувеличиваешь, твоя мама не сделает так. Она очень тебя любит.

– Сделает, сделает.

– И что ты будешь делать?

– Надеюсь, Дима сам откажется от меня.

– Откажется?

– Да, у меня есть план. И очень скоро он поймёт, что ему дешевле будет найти себе другую кандидатуру.

– Мне просто показалось, что он не из тех, кто отступает.

– И я тоже, – воинственно произнесла Маша. – Ой, что это я, совсем забыла.

– О чём ты?

– В эти выходные мои родители улетают на симпозиум, и я решила устроить вечеринку.

– Ты с ума сошла?

– Я всё продумала, родители улетают в пятницу, у нас будет целый день, чтобы подготовиться. Продукты и всё необходимое закажем в ресторане, домработнице дадим выходной.

– Маш, ты представляешь, сколько после вечеринки будет мусора? Как мы всё это уберём?

– А мы не будем ничего убирать, клининговая компания сделает всё за нас.

– Маш, это безумные деньги.

– Я стащила у отца банковскую карту.

– Маша!

– Шшш… Не кричи так, а то нас кто-нибудь услышит.

Эта идея мне не понравилась от слова «совсем». Мало того что я избегала любого общения в институте, так эти люди появятся в этом доме – моём временном убежище. Для себя я решила, что при первой возможности скроюсь в своей комнате.