Read the book: «Может, это любовь?»
Глава
Глава 1
Таня отложила брошюру с очередным любовным романом в сторону и пошла открывать дверь. На пороге стоял Михаил Данилов – респектабельный мужчина с непослушными вихрами, сын одной из маминых приятельниц.
Он, как всегда, был одет с иголочки, и от него исходил тонкий аромат дорогого одеколона. Таня приветливо улыбнулась ему, словно старому знакомому, и своим мелодичным голосом произнесла:
— А мы вас ждали только завтра. Родителей сейчас дома нет, но проходите. – Таня взглянула на часы. — Скоро должны вернуться. После того случая они теперь и в магазин, и на прогулку ходят только вместе.
Она напомнила гостю о том случае, когда несколько месяцев назад её отцу, Дмитрию Константиновичу, на улице внезапно стало плохо с сердцем. Люди проходили мимо, принимая лежащего на земле человека за пьяного, пока кто-то наконец не догадался вызвать «скорую помощь».
Таня впустила мужчину, подождала, пока тот снимет обувь, и провела его в гостиную. Она всегда обращалась к Михаилу на «вы». Возможно, из-за разницы в возрасте (ему уже тридцать восемь), или потому, что он возглавлял крупную компанию, перешедшую ему от матери. Она и сама толком не знала почему: просто потому что так было привычнее и спокойнее, или же на уровне интуиции ставила определённые границы.
После второго инфаркта, перенесённого отцом месяц назад, врачи выписали новое импортное лекарство, которое было в аптеках не достать. Мать Михаила, Анастасия Афанасьевна, – давняя приятельница её матери – была влиятельной особой и имела связи в высших кругах. В помощи семье Барсуковых не отказала.
Михаил Данилов снова вспомнил день, когда впервые увидел Татьяну. Тогда она показалась ему совсем юной и хрупкой. В неброском топе и обтягивающих джинсах, подчёркивавших стройную фигуру. Макияжа почти не было, лишь несколько украшений: тонкая цепочка, серьги-висюльки, мягко позванивавшие при каждом движении и притягивавшие взгляд, браслет на руке. В ней была какая-то неуловимая загадка.
В тот день Таня впервые переступила порог дома Даниловых. Она пробыла там не более двух минут, забрала лекарство, поблагодарила и исчезла.
Михаил решил, что она не осознаёт, какое впечатление производит на противоположный пол. Однако с того дня, когда она поселилась в его сердце и душе, предпочёл доставлять лекарство Барсуковым лично. Мужчина жаждал увидеть девушку снова, но каждый раз его ожидания не оправдывались — Таню он не заставал.
Надежда Сергеевна, очень приветливая женщина, в благодарность за хлопоты не раз приглашала его на чай или ужин. С каждым разом Михаилу становилось всё труднее и сложнее находить причину для отказа, да и просто неудобно – хозяйка приглашала от чистого сердца. Ему ничего не оставалось, как принять приглашение.
Постепенно простые чаепития переросли в частые посиделки у гостеприимных хозяев. И это принесло определённые плюсы - Михаил несколько раз виделся с Татьяной, но лишь мельком: он приходил – она уходила, он уходил – она приходила навестить родителей.
Мужчина деликатно расспрашивал Надежду Сергеевну об их дочери. Узнал, что Танюша их поздний и единственный ребёнок. Сейчас ей исполнилось двадцать три года, она окончила университет с красным дипломом, работает и живёт отдельно, но частенько навещает родителей.
Его порадовало известие, что девушка ни с кем не встречается. С тех пор он стал захаживать к Барсуковым чаще, чем требовалась доставка лекарства. Родители Тани были искренне рады такому гостю.
Сегодня Михаил не ожидал застать девушку дома одну. Он заметил, как она быстро убрала с дивана разложенные журналы и газеты, и пригласила его присесть. Татьяна двигалась без суеты, но расторопно. Чтоб заполнить тишину в квартире фоном, Таня включила радиоприёмник, где пели о любви.
— Танюш, надеюсь, я тебе не помешал? – поинтересовался Михаил, стараясь завязать разговор.
— Нет, — ответила она, мотнув головой. При каждом движении её серьги сталкивались, издавая тихий перезвон, притягивая внимание гостя.
— Любишь читать? – решил он сменить тему.
— Да.
Взгляд Михаила снова приковался к покачивающимся серьгам, длинным, почти до плеч. Он пригляделся и понял, что они дорогие, как и цепочка с браслетом.
Михаил затруднялся с определением: ни скромными, ни шикарными украшения назвать было нельзя, но они гармонично сочетались с её одеждой спортивного стиля.
Неловкость, вызванная односложными ответами, заставила девушку дежурно улыбнуться и перевести взгляд на гостя.
— Чтение отвлекает от повседневности, — добавила она, сбрасывая образ внеземной цивилизации, не вступающей в контакт с человечеством.
«А то подумает, что я какая-то бука. Хотя, какая разница, что он там подумает».
Карие глаза, обращённые к Данилову, пронзили его сердце тонкой шпилькой. От прокатившейся волны жара на лбу выступили капельки пота. Миша, с трудом совладав с собой: растянул губы, изображая улыбку, вместо того чтобы наброситься на неё и сорвать с этих алых губ поцелуй. Заставить посмотреть на него как на мужчину. Надоело уже быть в зоне даже не бойфренда, а знакомого её родителей.
— Родители очень рады вашим визитам. У отца даже самочувствие улучшилось. — В это время звякнул дверной звонок. – А вот и они.
Таня почувствовала облегчение от скорого прихода родителей. Внимание гостя к её персоне вызывало неприязнь и отторжение. Таня проявляла радушие осторожно, чтобы Михаил не принял его за что-то другое.
Девушка мгновенно оказалась возле входных дверей и уже распахнула их. Михаил успел лишь моргнуть, направляясь следом. Поздоровавшись с хозяевами, он помог донести до кухни тяжёлые сумки с продуктами. Пока Надежда Сергеевна колдовала на кухне, Дмитрий Константинович увёл его в комнату.
Таня ненадолго исчезла и вернулась, переодевшись в юбку и топ.
— Тань, ты уже уходишь? Подожди, мать ужин приготовит, — засуетился отец.
Ошарашенный осознанием того, что его встреча с девушкой вот-вот оборвётся, Данилов поднялся с дивана и вышел в коридор, лихорадочно ища способ оттянуть её уход. Он рассчитывал, что после ужина проводит Таню домой и постарается придумать причину для их новой встречи.
— Пап, я могу приготовить себе сама. И мне ещё нужно собраться, - ответила Таня, улыбнувшись отцу, а на Мишу даже не взглянула.
— Успеешь. У тебя завтра целый день, — ворчливо возразил Дмитрий Константинович. – Тебе бы на улице бывать чаще, – продолжал он наставлять. — А то работа, дом и мы – вся твоя жизнь! Сходи хоть с Ленкой, прогуляйтесь до кафе, — предложил он, вспомнив однокурсницу, с которой Таня когда-то зажигала на дискотеках.
— Пап, давай не будем спорить, — Таня незаметно поморщилась. Слова отца вызвали небольшое раздражение и волну неприятных воспоминаний. Ей совсем не хотелось встречаться с кем-либо из той жизни. — Я тебя люблю, — она поцеловала отца в щёку и взяла ключи с тумбочки.
— Вот ничего девчонка не ест, воздухом не дышит! – с досадой махнул рукой Дмитрий Константинович и, расстроенный, побрёл в комнату. Этот трюк Тане был известен с детства – так отец выражал неодобрение и раздражение её неподчинением.
После того, как он побывал одной ногой на пороге смерти, главной целью его жизни стало устройство личной жизнь дочери. Здоровье у него было шатким, поэтому его сокровенные мысли нет-нет да и вырывались наружу. Таня знала об этом, поэтому легко переносила его брюзжание.
— Может быть, сходим в ресторан? – неожиданно прилетело предложение от Данилова.
Таня уже собиралась отказаться, чувствуя внутри волну раздражение от того как мужчина пытается за ней приударить. Но тут встретилась с умоляющим взглядом матери, вышедшей из кухни проводить её.
— Вот, правильно, сходите лучше в ресторан, чем вам с нами, со стариками сидеть, — тут же поддержал Дмитрий Константинович, шустро вернувшись в прихожую. Левую ладонь он приложил к тому месту где билось его больное сердце.
— Правда, Танюш, ты ведь давно никуда не выбиралась. Развеешься хоть, — поддержала мужа Надежда Сергеевна.
Эта черта родителей – их поддержка друг друга – вызывала у неё смешанные чувства. Гордость за их единство перед посторонними сменялась досадой, когда эта солидарность оборачивалась против неё.
Таня понимала, почему они настаивают: родители надеются, что она выйдет из своего добровольного заточения, станет прежней, весёлой и полной жизни. Она и сама осознавала, что время шло, и пора бы отпустить прошлое, начать жить заново, а не держаться за него. Только вот рана на сердце ни как не хочет заживать. Воспоминания кольнули в груди и медленно угасли.
На мгновенье Таня заколебалась: «Данилов взрослый, серьёзный мужчина. И вряд ли я привлеку его как женщина. К тому же, его семья так много помогает отцу, а мама его просто боготворит. Могу же я родителям сделать приятное? Это всего лишь знак благодарности».
Она взглянула на свой наряд и, встретив спокойный, выжидающий взгляд Данилова, без особого энтузиазма произнесла:
— Вам придётся подождать несколько минут. Мне нужно переодеться.
Мужчина утвердительно кивнул.
«Конечно, я готов подождать»,— Миша мысленно пожал сам себе руку, за возможность продлить общение с Таней. Он готов был ждать сколько угодно, рассчитывая, что в конечном счёте девушка станет его.
В комнате Татьяна выбрала своё любимое платье на бретельках — переливающийся золотистый шёлк, мягко облегал её фигуру. Из коробки достала босоножки на высоком каблуке. Держа в руках обувь и клатч, она направилась к ждущему её мужчине.
Увидев идущую к нему сказочную нимфу, Михаил замер. Его взгляд невольно скользил по изящным изгибам девичьего тела, когда Татьяна наклонившись, застёгивала ремешки босоножек. Второй раз за вечер его чуть не хватил удар.
— Ну вот, я готова, — её голос прозвучал легко.
Он поймал себя на том, что пытается охладить пылающий внутри огонь, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки и оттопырив воротник.
Выпрямившись, девушка поправила струящиеся по плечам волосы и остановилась в ожидании. Брови мужчины на мгновение взлетели вверх — витая в своих фантазиях, не ожидал, что она так быстро соберётся. Михаил взял её за руку, опасаясь, что это прекрасное видение вот-вот может раствориться в воздухе.
В ресторане их обслуживали как VIP-персон. Таня выбрала блюдо, привлечённая его названием. На вкус оно оказалось отменным, и Михаил отметил про себя утончённый вкус девушки.
Таня держалась непринуждённо, без единой попытки кокетства или желания произвести на него впечатление. Казалось, в этой изысканной обстановке она чувствовала себя, как рыба в воде.
Они свободно разговаривали обо всём, охватывая разные темы. И на каждую из них у неё имелось своё мнение, порой остроумное замечание, лёгкая ирония или тонкий юмор. Но при всей своей открытости Таня держала грань, не позволяя их разовой встрече перерасти во что-то большее. Миша чувствовал, как она отгораживается от него. Проводит черту между ними.
За полночь Михаил довёз её до дома.
— Ты здесь живёшь? – спросил он, разглядывая пятиэтажку с редкими огоньками в окнах.
— До завтрашнего дня, — ответила она, подходя к подъезду и доставая ключи. — Я переезжаю к родителям, а квартиру буду сдавать. Спасибо за прекрасный вечер, Михаил. Родители были правы – я действительно развеялась. Спокойной ночи.
— Это тебе спасибо, — эхом отозвался он, погружённый в свои мысли о том, почему Таня не заинтересована в нём. — Спокойной ночи.
Миша сделал к ней шаг, намереваясь поцеловать её в щёку, но Таня резко отвернулась. Легко взбежав по ступенькам, открыла дверь и скрылась в сумраке подъезда.
Глава 2
Прошло полтора месяца, прежде чем Михаил предпринял попытку сдвинуть их отношения с мёртвой точки. Всё это время он надеялся, что печаль, поселившаяся в бездонных карих глазах Тани, исчезнет. Но ничего не менялось: Таня, как и прежде, видела в нём лишь друга семьи. Между ними не было ни душевной, ни физической близости, на которую он рассчитывал.
Девушка по-прежнему оставалась недосягаемой. Она никогда не жаловалась, ничего не просила, не делилась чувствами. А ему хотелось стать её опорой, быть тем, кто подставит плечо в трудную минуту. Но Таня как будто пребывала в другом измерении, далёкой от реальности. Все его попытки сблизиться оказались тщетны.
Данилов разработал план по завоеванию сердца девушки и медленно следовал ему.
Благодаря тому, что он и раньше был частым гостем в доме Барсуковых, его визиты не вызывали ни у кого подозрений. Однако Таня сторонилась его. Едва Миша появлялся, она, выдержав положенное время по этикету, удалялась в свою комнату. И только недовольное ворчание отца могло выманить её оттуда, чтобы на радость всем она приняла очередное приглашение Данилова посетить спектакль, концерт, выставку или очередной поход в ресторан.
Понимая, что устраиваемый бунт приводит к тому, что отец каждый раз хватался за сердце, а мать бежала на кухню за таблетками и стаканом с водой, Таня меняла гнев на милость и смиренно шла, куда её звал Миша.
Двухэтажный дом Даниловых, рассчитанный на две семьи, уютно расположился на холме в престижной части города, откуда открывался живописный вид на реку.
Рядом раскинулся старинный парк, заложенный ещё в XVIII веке местным меценатом Христофором Леденцовым. Под пышными кронами вековых дубов, клёнов и берёз, укрывались влюблённые парочки.
Тане было абсолютно всё равно, что Михаил, будучи зрелым мужчиной, до сих пор не имеющий собственного жилья и живёт с матерью. Ведь она сама вернулась в родительский дом, чтобы заботиться о своих немолодых родителях. Возможно, и у него есть веские причины.
Они ужинали у него дома. Таня редко соглашалась на подобные мероприятия, но этот вечер был особенный: она пришла с твёрдым намерением поставить точку и развеять несбыточные надежды Миши на отношения. Мучить его больше не хотела. Видела, как Данило старается покорить её, но в её раскромсанном сердце уже много лет царила пустота.
Мать Миши всегда держалась с ней холодно, и чем чаще она видела их вместе, тем более колкими и обидными становились её замечания в адрес Тани. Анастасия Афанасьевна не упускала возможности подчеркнуть превосходство своей семьи над семьёй Барсуковых, метко попадая в уязвимые точки, делая это исподтишка, когда Миши не было рядом. Чтобы не обострять ситуацию и не лишать поддержки отца, Таня посчитала, что её собственные потери в этом случае будут мелочью.
Миша наполнил свой бокал вином и предложил Тане, но она отказалась. Девушка как раз собралась с мыслями и хотела озвучить своё решение, как в кухню вошла хозяйка дома. Таня заметила, что во время её присутствия в доме Даниловых Анастасия Афанасьевна вела себя как королева.
— Вы сегодня никуда не пойдёте? – поинтересовалась мать у сына, с недобрым блеском в глазах зыркнув на гостью, встав за его спиной.
— Нет, мы с Танюшей уже пресытились впечатлениями и хотим побыть вдвоём.
Миша немного лукавил. Не проходящая грусть в глазах Тани, её немногословие заставили его пересмотреть подход к свиданиям, и в последнее время они редко посещали людные места.
Он тосковал по тем временам, когда их общие вечера наполнялись обсуждением выставок, где они делились своими впечатлениями. Чем больше он старался провести с ней времени, тем более отстранённой Таня становилась. И его это сильно волновало.
После ужина мужчина предложил Тане прогуляться по парку. Они шли молча, держась за руки. Их уединение нарушал лишь шелест листьев. Михаил переплёл свои пальцы с пальцами Тани, и та, выждав подходящий момент, глубоко вздохнула и открыла рот, чтобы сказать то, что мучило её весь вечер.
— Танюш, как ты смотришь на то, чтобы остаться у меня на ночь? — опередил её вопросом Данилов.
Её будто обдало ледяной водой, моментально перенеся в день несостоявшейся свадьбы и последовавших за этим событий.
«Нет. Одного раза растоптанных чувств хватило!»
Миша, ожидал хоть какой-то реакции, но Таня не отняла руки, не издала ни восторженного, ни испуганного вздоха. Как будто не расслышала вопроса. Подождав немного, он хотел было уточнить, услышала ли она его. И тут Таня заговорила ровным, безжизненным голосом:
— Думаю, твоя мать не будет в восторге от этой идеи. Ты и сам заметил, что она не очень-то рада нашей дружбе…
«Дружбе?! — внутренне возмутился Данилов. – Вообще-то я воспринимал всё серьёзно».
— …поэтому считаю, что нам не стоит продолжать встречаться.
Словно приговор, последняя фраза остановила сердце Михаила. Данилов был шокирован тем, насколько остро реагирует. Ему уже сложно было представить свою жизнь без Тани.
Миша сжал зубы. Догадался, что именно эти невысказанные мысли терзали Таню весь вечер, объясняя её напряжение. Да, он замечал, что мать не слишком радовалась их совместным возвращениям домой, но списывал это на возрастное ворчание. Только не подозревал, что и Таня это замечает.
Сердце вновь забилось, бросив его в жар. Михаил расстегнул верхнюю пуговицу куртки, и холодный порыв ветра тут же остудил пылающую кожу за воротником.
В бизнесе, когда что-то шло не по плану, он применял правило «Десять секунд». И сейчас, унимая панику внутри, сосчитал до десяти.
— А если не брать в расчёт мою мать? – спокойным голосом задал он вопрос, хотя сердце колотилось со скоростью сто сорок ударов в секунду. — Есть ли ещё какая-то причина, например, наша с тобой разница в возрасте?
— Нет, Миш, разница меня не пугает. Но твоя мать не даст нам спокойной жизни.
Мужчина остановился, мягко удерживая Татьяну за руку. Он прекрасно понимал, что Таня что-то не договаривает.
— Я уже взрослый мужчина, и мне решать, с кем встречаться, — заверил он. — Ты не ответила на мой вопрос: ты останешься?
— Нет. Остаться на ночь подразумевает переход к близким отношениям, а я к тебе не испытываю никаких чувств, — ответила она жёстко, но честно, глядя в его глаза. — Извини, если дала повод думать иначе.
— Ты уверена, что ко мне ничего не испытываешь? – Миша не смог скрыть разочарования, ощутив в груди неприятный ком.
— Да, — она печально склонила голову. Серьги в её ушах заиграли, приковывая взгляд мужчины. – Уверена.
Ветер растрепал её волосы. Пока она скручивала их в спираль и прятала голову в капюшон, оценила свои чувства. Слова отказа не вызвали ни укора, ни сожаления.
«Значит, я делаю всё верно. Не даю ему ложную надежду».
Убедившись в том, что поступает правильно и честно, произнесла, для чего согласилась на эту встречу:
— И мы с тобой совершенно разные. Не подходим друг другу, поэтому давай на этом остановимся. Больше никаких встреч и свиданий.
В груди Миши бушевал шторм из рухнувших надежд. Он давно сгорал от страсти и любви к ней, но боялся показать свои чувства, опасаясь ранить её.
Не сговариваясь, они молча двинулись в обратный путь. Время близилось к полуночи, и Таня засобиралась домой.
Для Тани квартира Михаила казалась настоящей роскошью: двухуровневая, просторная, с мебелью из итальянской кожи. Его комната на втором этаже служила одновременно спальней и рабочим кабинетом. Это было типичное жильё холостяка, но с какой-то особой ухоженной атмосферой.
Тане нравилось бывать здесь, рассматривать картины на стенах, коллекционные предметы старины, собранные в уголке, словно мини-музее.
Сейчас она зашла на пять минут — забрать сумочку и напоследок полюбоваться пейзажами в массивных позолоченных багетах.
Сняв верхнюю одежду, Миша проводил её до комнаты, а сам куда-то исчез. Вскоре он принёс чай на подносе, а к нему – булочки, испечённые его матерью. Таня стояла у окна, погружённая в созерцание играющей листвы в свете фонаря. Она не слышала, как Михаил подошёл и встал рядом.
— Тань, чай будешь?
Таня вздрогнула. Михаил тут же положил руки ей на плечи и мягко сжал их.
— Прости, не хотел тебя напугать, — вполголоса произнёс он, притягивая её к себе и целуя в шею, затем в плечо. Его поцелуи были горячими, но нежными. Таня поёжилась, слегка наклонив голову в сторону, пытаясь увернуться от его опаляющих губ. Сердце молчало, продолжая биться ровно.
Миша чувствовал, что должен рискнуть: либо убедиться в отсутствии чувств, либо опровергнуть это. Он был уверен, что Таня заблуждается в том, что у неё к нему нет чувств.
— Миш, мы уже обсудили с тобой этот вопрос, — заметила она, слегка отстраняясь.
— Ты о чае?
Его обжигающе горячие руки скользнули к её талии. Положив свои поверх его, Таня вдруг заметила, какие у него большие ладони и длинные пальцы. По коже побежали мурашки, в животе что-то сладко затрепетало. Не желая поддаваться нахлынувшим эмоциям, она включила разум и остановила чувственный позыв.
— Не притворяйся, что не понимаешь о чём я, — упрекнула она Данилова.
Михаил с огорчением убрал руки. Девушка медленно развернулась и встретилась с его глазами. В них она разглядела пылающий огонь и поняла, что ей пора уходить. Уходить навсегда. Иначе случится непоправимое, и они оба будут об этом жалеть.
Миша видел её решимость положить всему конец, но не мог допустить её ухода. Без неё он чувствовал себя опустошённым. Если просто отпустит, значит признает поражение, а это не в его духе. Он всегда добивался поставленных целей. И Таня — это его шанс обрести семью и счастье.
Подхватив сумку за лямку, Таня сделала шаг к двери. Данилов только этого и ждал. Как коршун, бросился на свою добычу, впившись губами в губы Тани, заглушив её возмущенный возглас.
Она совершенно не ожидала такого напора от всегда спокойного и уравновешенного Данилова. Убедила себя, что он стойко примет её отказ без лишних объяснений.
Михаил крепко прижал девушку к себе, одной рукой удерживая её, а другой поддерживая её голову. Выронив ремешок сумки, Таня сделала попытку оттолкнуть Данилова, но его губы стали более настойчивыми и властными, язык уверенно проник в её рот.
Таня и не догадывалась, что Миша может быть таким сильным. Жадным. Страстным и настойчивым.
Всё её тело вдруг притянулось к нему, словно магнит. Желание накатило внезапно, выбивая из головы всё, кроме одного — необходимости чувствовать его близость.
Она с удивлением поймала себя на мысли, что её тело, долгие годы бывшее для неё лишь функциональной оболочкой, снова ожило. Оно стало отзываться на прикосновения, вспоминать забытые ощущения.
Таня ждала, что Данилов вот-вот бросит её на кровать и возьмёт силой. Возьмёт то, что считает по праву своим. Но Михаил продолжал целовать её, становясь более нежным. Ласковым.
Миша старался соблазнить её, распалить, растопить лёд. И ему это удалось. Он ослабил хватку, поняв, что девушка уже не сможет убежать – Таня вцепилась в его плечи, словно боялась упасть, если он отпустит.
Она начала отвечать на его поцелуи. Миша почувствовал, как под его напором ледяной панцирь стал таять. С трудом оторвавшись от неё, зашептал:
— Я не могу тебя отпустить. Понимаешь? Не представляю тебя с другим. Себя – с другой. Я люблю тебя, Тань.
Таня прижалась к нему, обвив руками его торс. В её голове кипели мысли, показывая картины прошлой страсти. В груди поселился страх повторения, но тело требовало то, что было давно забыто.
Миша продолжал её целовать, и Таня, отбросив все запреты и сомнения, отдалась всепоглощающему порыву. Данилов подхватил девушку на руки и отнёс в постель.
Через час, еле высвободившись из объятий тяжёлых рук мужчины, Таня сидела на краю кровати и разглядывала крепко спящего Михаила.
Одеваясь, она вспоминала, что Миша делал с ней в постели. Как она тонула в переполняющем её желании. Поверить не могла, что очнулась ото сна, в котором пребывала последние пять лет. Она, как Снежная королева, попала в плен к пламени.
«Может быть, Миша прав и я поторопилась с выводами? — мелькнула мысль, но вспомнив, чем закончились её прошлые отношения, Таня тряхнула головой, отгоняя нежеланные раздумья. Прислушалась, что говорит сердце – тишина. Ни одной искорки. – Просто физиология?»
Вздохнув, решила подумать об этом позже. Она посмотрела на похрапывающего мужчину, откинула с его лба вихор. От её прикосновения Миша тут же открыл глаза.
— Танюшка, ты куда? – заметив, что девушка полностью одета, Данилова схватил её за руку. В глазах страх и мольба одновременно.
— Мне нужно домой. Спи. Я доберусь сама на такси.
— Может, останешься? – Миша соскочил с кровати. Он суетливо натягивал одежду, пытаясь уговорить её остаться.
— Нет. Родители волнуются.
— Я им позвоню, — предложил Миша, не желая так быстро с ней расставаться. Хотелось завернуть её в кулёк, обнять и никуда не отпускать.
— Не надо. Лучше я поеду.
Михаил вызвал такси и проводил её до самой машины, запомнив номер.
Глава 3
Ещё пару месяцев назад Таня считала, что для близких отношений между мужчиной и женщиной должна быть страсть, безумная любовь или что-то ещё будоражащее кровь. Но теперь её мнение поменялось.
Данилов не был красив в классическом понимании. От сидячей работы у него наметился животик. Однако его спокойствие и рассудительность в любых ситуациях создавали вокруг неё ощущение надёжности и защищённости. Они редко ссорились по пустякам, а спорные вопросы решали спокойно, находя компромисс.
Возможно, его терпение и вера в то, что однажды он завоюет её сердце и останется там навсегда, давали ей надежду, что она полюбит его по-настоящему.
Михаил теперь для неё был не только другом, но и любовником. Она не заметила, как он убедил её в наличии чувства, иначе она не смогла бы делить с ним постель.
Несмотря на внешнее спокойствие Михаила, создававшее впечатление «белого и пушистого», оно было обманчиво. В постели его галантность исчезала. Там им правила другая сила — первобытная, жадная, заставлявшая забыть обо всех условностях. В его прикосновениях была не просто страсть, а настойчивая нежность.
— Тань, может, ты переедешь ко мне? Мне не нравятся твои ночные поездки на такси.
Мише было непонятно её бегство домой в любое время суток. Девушка так ни разу и не осталась у него до утра. А раз он не знал причины, то не мог её устранить. Это его раздражало. Неизвестность порождала страх и включала воображение. Картины, нарисованные его фантазией, были не из приятных.
— Миш, я же звоню тебе, как приезжаю.
Они лежали обнажённые на его кровати, переплетясь ногами. Михаил водил пальцами по бархатной коже возлюбленной. В тот момент, когда он наклонился поцеловать её грудь, Таня заметила, как приоткрытая дверь стала открываться шире.
Михаил заслонил своей вихрастой шевелюрой обзор и отвлёк её поцелуем в губы. Когда Таня снова взглянула на дверь, та оставалась в прежнем положении. Девушка решила, что ей показалось.
Анастасия Афанасьевна направилась в комнату к сыну с просьбой отвезти её в торговый центр. Приоткрыв дверь, она остолбенела, увидев обнажённую парочку. Схватившись за сердце, вернула дверь в прежнее положение. Чувствуя, что сейчас свалится без чувств, прислонилась к стене.
Ей потребовалось несколько минут, чтобы совладать с бушующим внутри негодованием. Первым порывом было ворваться в комнату, схватить Барсукову за волосы и выставить вон в чём мать родила. Но тут прозвучали слова сына, от которых у неё волосы встали дыбом.
— Тогда мы могли бы пожениться.
Прежде чем она услышала ответ Барсуковой, ей показалось, что прошла вечность. Затаив дыхание и закрыв глаза, с ужасом ждала, что та тут же согласится и начнёт строить планы на совместное будущее.
В своё время за такие слова она душу дьяволу бы продала. Анастасия вспомнила себя в этом возрасте: прошло шесть лет, как она сбежала из дома и своим горбом пробивала путь в лучшую жизнь, терпя насмешки и унижения. Именно тогда она решилась на свой главный грех – соблазнить будущего Мишиного отца, чтоб обеспечить себе достойное будущее.
— Миша, мы ещё мало знаем друг о друге. И потом, я не умею так вкусно готовить, как твоя мама. Ты же сразу разведёшься со мной.
— Я не мальчик, чтобы из-за этого разводиться. Сам готовить умею. Рестораны и доставка существуют, — развил он тему, убеждая её, что это пустяк. — Полгода – достаточно, чтобы оформить официальные отношения, — настаивал он на своём.
— Я подумаю.
Получив не тот ответ, который ожидал, Данилов закрыл глаза и шумно выдохнул. Он уже знал: «Я подумаю» означает, что Таня будет искать способ мягко отказаться от его предложения, и пытаться убедить её изменить решение будет крайне сложно.
— Давай снимем квартиру и будем жить гражданским браком? — Миша не собирался сдаваться. Теперь просто встречи его не устраивали. Он хотел большего, а не только походы в ресторан или ночные прогулки по спящему городу.
Миша перебрал массу причин, по которым Таня отвергала его предложение, но ни одна не подходила для разумного объяснения. Его сводило с ума её постоянное бегство от него.
— Мои родители не понимают, что значит гражданский брак. Сожительство есть сожительство. Они этого не одобрят, — ответила она. Михаил интуитивно почувствовал, что дело не только в родителях.
— Тань, мне мало наших вечеров. Я хочу с тобой жить под одной… — Таня не дала ему договорить, поцеловав в губы.
Услышав звук поцелуя, Анастасию Афанасьевну бросило в холодный пот. На негнущихся ногах спустилась вниз, выпила корвалол и прилегла на диван. Она не могла смириться с тем, что отношения сына с Барсуковой зашли так далеко.
Таня ей и раньше не нравилась — слишком молода для Михаила. Но всё же надеялась, что это мимолётное увлечение, что Миша одумается и найдёт себе достойную пару.
«Я столько раз знакомила его с девушками из хороших семей, – возмущалась она, прикрыв глаза рукой. – А он выбрал эту… мерзавку! Соблазнила моего мальчика! Как я могла упустить, что у них дошло до постели?»
Через час, провожая взглядом уезжающую машину Тани, она гневно размышляла о происходящем:
