Read the book: «Ремонт во сне и наяву»
Посвящается тем, кто переживает процесс ремонта
Путь от работы до дома, где проживал доцент консерватории Штейн, занимал пять минут неспешным прогулочным шагом. Это – самый центр Петербурга, где все «сливки» классической архитектуры плотно сбиты в пределах «золотого треугольника».
Особенно манко творения великих зодчих выглядели весной! Вот и сегодня, когда на улице ещё светло – долгий, красивый закат щедро разбрасывал блики на позолоту соборов, а тёплый, апрельский ветер доносил аромат свежей, только что распускающейся, листвы. Природа, привычно обновляясь в это время года, как бы давала шанс по-новому взглянуть на отблеск гранитной набережной и фасады роскошных доходных домов, отражающихся в водной глади; на выверенность архитектурных линий и их классический, стройный, «бетховенский» ритм.
Всё это располагало к поэтичным размышлениям. Штейн как раз работал над диссертацией по теме: «Искусство менестрелей в Европе». Пылкое воображение доцента начало рисовать образ музыкантов Средневековья, которые защищали свои права, объединявшись в братства. Для подтверждения своей профессиональной пригодности они держали экзамен. И доказывать свое мастерство приходилось не только игрой на музыкальном инструменте: нужно уметь танцевать, быть актером и даже акробатом. Жаль, что мало осталось письменных источников ушедшей культуры! Тогда было бы легче установить связь искусства менестрелей с синкретическим искусством Древней Греции и сделать ещё массу неожиданных открытий для следующих поколений музыковедов-теоретиков. Вдруг, погружённого в свои фантазии, доцента, выдернуло из эпохи Античности следующее заявление:
– Бль.., Епона мать! – заорал кто-то. – Я вам чё?! И швец, и жнец, и на дуде игрец?!
– Михалыч, умоляю: заткни ты трубу и электрику выруби! Говно уже в подвале… – простонал осипший женский голос в ответ. – А в подвале кабель лифта. Аварийка через час только приедет. Авария у них на другом объекте…
– Три года я всем уши сверлил: нужно срочно менять стояк ХВС и фанину. Все коммуникации в доме выведены в подвал. Рванёт же в любой момент и хана! Ни воды, ни света, ни лифта не станет. Трубам же лет сто! Сгнило всё к херам. Чего ждать от трухлявых труб? И от меня что? Чтобы я одной рукой лифт отключал, другой рукой через 10 метров трубу затыкал, а третьей рукой рубильник искал? И всё это делал одновременно? Где, бль.., эти долбанные лифтовики и электрики?
– Сам знаешь: только заключили договор с новой обслуживающей организацией. У них несколько районов. Бригад не хватает… – оправдывался женский голос.
– А нам какое дело? – встрял один из жильцов дома. – Перекрывайте воду в подвале, что б током не ударило, а потом отключайте лифт, всю электрику и начинайте исправлять аварию сегодня же. Нечего пенять на аварийку! Подвал – это ведение управляющей компании. Вам и исправлять! Без лифта проживём. А вот без воды и света никак! Хоть по временной схеме, но подключить свет и воду вы обязаны!
Штейн невольно стал свидетелем драмы, достойной внимания Еврипида. Если бы древнегреческий драматург находился сейчас в гуще происходящих событий, он бы обязательно добавил в свои произведения парочку острых диалогов. Примеров для этого у него оказалось бы много! Ведь коммунальная драма развивалась в лучших традициях театральных представлений Древней Греции.
Жильцы старого дома, оказавшись в сложной ситуации, которую один из собственников метко охарактеризовал как: «не поссать и не помыться», властно побуждали сотрудников ЖКС к физическому действию. То есть: к восстановлению подачи воды и электричества.
Служители «вентиля ХВС» отчаянно отбивались от необходимости выполнять свою работу под закат не только солнца, но и рабочего дня. В принципе вели себя «жэковцы», как и полагается антагонистам – разрушали все планы главных героев. Но в лицо жителям все говорилось завуалированно: «Вот дождётесь аварийку – сразу нам звоните и тогда мы приедем и воду вам откроем».
Подлость была тут же обнаружена обитателями старинного дома, потому данный аргумент вызвал праведный гнев у них, как у истинных протагонистов. Ведь перспектива остаться без благ цивилизации не прельстит сегодня ни одного городского жителя.
С каждым новым аргументом и контраргументом, градус агрессии повышался. Дошло до того, что жильцы дома взяли в плотное оцепление сантехника и представителя ЖКС, чтобы те тоже дождались приезда аварийки. Двое окружённых пытались было воззвать к голосу разума, сообщив: «Мы свою часть работы выполнили – воду перекрыли, остальное сделаем только после аварийки». Но довод жителей: «Вы с нас дерёте за управление домом по статье текущий ремонт и за обслуживание коммуникаций, потому отрабатывайте наши деньги», сломил сопротивление коммунальщиков. Все стали ждать появления электриков из аварийной службы, как когда-то древние люди ждали Прометея.
Тут, во всей этой толчее, доцент разглядел свою супругу. Протиснувшись к ней, он спросил:
– Что случилось?
– Около часа назад прорвало трубу в подвале. А до этого потек стояк с холодной водой. Все коммуникации собираются менять во всем доме от чердака до подвала. Эти дыры, как я поняла, уже не залатать. Если не поменять трубы, дом будет без воды и электрики. Понимаешь, что это значит? – свой вопрос жена задала таким тоном, словно от ответа её супруга зависело их будущее.
– Ремонт… – констатировал доцент.
– У нас трубы зашиты кафелем. Придётся всё ломать.
– Иначе никак? – словно цепляясь за соломинку, спросил Штейн.
– Невозможно! Сколько лет мы тянули, но кафель в ванной придётся перекладывать. Пошли домой – надо всё подсчитать.
Супруги Штейн незаметно просочились сквозь толпу соседей. На их исчезновение мало кто обратил внимание! Да и как «чета тихих ботаников» могла повлиять на ситуацию? В жизни дома они активности не проявляли. Об их существовании соседи догадывались только потому, что из их почтового ящика никогда не торчали счета и реклама, а об их миролюбивом характере свидетельствовали факты, что они не значились в списках «неплательщиков», не курили, не пили, не ставили пакет с мусором у двери и из их жилища доносился тихий звук классической музыки. Ну как и зачем с такими мирными соседями идти воевать с монстрами из ЖКС? Пусть уж прячутся в своей культурной конуре и не болтаются под ногами!
Проживал доцент с супругой в квартире, доставшийся от родителей Штейна. Метраж – 80 м2, где под библиотеку и два рояля отводилась половина общей площади. На остальных «квадратах» размещались: спальня, кухня, два длинных и узких коридора, ванная комната и туалет. Последние два помещения решили судьбу всех семейных накоплений.
– 480 тысяч у нас. – словно объявляя количество солдат, готовых пойти в атаку, – произнёс доцент.
– Думаешь, хватит?
– Откуда я знаю. Нужно найти сантехника и тот, кто плитку укладывает.
– У нас в библиотеке есть сантехник, но он пьян, по обыкновению… – вздохнула жена.
– В консерватории я даже не знаю: кто у нас обслуживает данные помещения. Может, по знакомым поищем?
Инициатива – дама злопамятная: всегда отомстит тому, кто её проявляет. Поспрашивав по знакомым и поняв, что среди их доценто-профессорского окружения нет никого, кто бы держал в руках что-то тяжелее книги, семейство Штейн стало искать работников в Интернете.
Тут им открылся новый, дивный мир! Каждое объявление сопровождалось красивыми фотографиями идеальных строительных работ, гарантиями порядочности и профессионализма мастеров и соблазнительно низкими ценами. Почему-то подумав, что здесь будет также, как в библиотеке, то есть тебе дают то, что заказываешь, доцент позвонил по первому попавшемуся объявлению. Уверенный голос на том конце провода пообещал: для их бригады нет преград, и они сделают всё в лучшем виде. Но для этого нужно провести оценку, и их фирма направит самых опытных прорабов.
Следующим утром раздался звонок в дверь и порог переступили двое. Оба, как сразу выяснилось – носители языка фарси, то есть таджики.
– Туфилет и фана тока? – вместо «приветствия» спросили они.
– Да, – ответил доцент, сопровождая их на пути к ванной комнате.
– Пилитка коропь ломат щаз? – уточнили потомки персов, перешагнув порог ванной.
– Завтра придут местные сантехники. И после них только придётся доламывать. Мы так договорились. – вмешалась супруга.
– Фана труба! – почему-то тыкая рукой на раковину, произнёс один из опытных мастеров.
– Вы имеете ввиду фановую трубу? – переспросил доцент.
Но кареглазые арии синхронно закачали головами.
– Не-е! Фана, – показывая вначале на раковину, потом на ванную, начал один.
– Фана воть! – тыкая пальцем в сторону раковины, дополнил другой. – Труба воть! – направляя перст в туда, где размещены трубы.
– А, поняла! – догадалась жена. – Да, делаем всю ванную: вначале наш жэк меняет трубы, потом мы всё снимаем: доламываем короб, плитку, раковину. Только выносим аккуратно старую чугунную ванную в комнату – её не выбрасываем, а ставим на прежнее место, когда всё заново сделаем из новых материалов.
Почему-то представители одного из древнейших народов Средней Азии пожали плечами, как-бы выражая своё недоумение.
– Фана труба туфилет проладка када?
– Завтра нам сломают короб и всю неделю планируют менять трубы во всём доме. – ответил доцент.
– Недел долго. Работа стоят. Мы начат сечас.
– Нельзя сейчас. Смысл начинать, пока трубы не поменяли… – растерянно пролепетала супруга Штейна.
– Консультаца визов два ыща. Мы работат прийшли. Нет работа ест две ыщи.
– Две тысячи рублей за консультацию? – доцент повысил голос, словно на конференции по музыке эпохи Барокко кто-то перепутал Сарабанду Генделя с Сарабандой Баха. – Но нас даже не предупредили. Нам сказали, что вы придёте сделать подсчёт. Я позвоню вашему руководству и всё выясню.
Штейн начал набирать номер «нащальника», но у того предусмотрительно оказался выключил телефон.
– Нащальник объект. – объяснил прораб. – Теефон отключат. Смета мы считат и ему передам. Мы русски плохо, нащальник вам написат всё сам. Две ыщи за работат потом отнимат у нам.
– То есть мы оплачиваем вам две тысячи рублей, вы сделаете смету, ваш начальник нам всё перешлёт и эти две тысячи рублей потом пойдут в счёт работы? – резюмировала супруга доцента.
– Да! – кивнули они.
– Но как вы смету посчитаете, вы же не одной записи не сделали. – удивился Штейн.
– Щытат просто: фана потолок высок тры матр. – бегло начал один. – Ширин фана адин и восимисять матр. Длин двы и пятсят матр. Труба сатехникь жээкэ сам делат. Ми толко плитка, коропь, вынос-принос новий раковин и старий фана. Туфилет поидём щытат и всё передад нащальник.
Почему-то этот монолог усыпил бдительность доцента и его супруги. Они уверились, что перед ними – простые работяги. Единственный их недостаток – несовершенное владение «великим и могучим». Ну а то, как быстро персы «прикинули» что к чему, свидетельствовало об их профессионализме. После беглого осмотра туалета строителями из Таджикистана, Штейн протянул им две тысячи рублей, после чего «прорабы» удалились.
Только по прошествии часа семейство Штейн заподозрило неладное. Телефон «нащальника» так и не появился в сети. Доцент хотел написать на сайте объявлений, где он и нашёл бригаду, но объявление, вместе с десятком хвалебных отзывов, оказалось заблокировано сервисом.
В ту же ночь Штейн увидел свой первый кошмарный сон. Привиделось ему, будто Омар Хайям, великий персидский гуманист играет в шахматы с сантехником Михалычем. Вдруг, на чистейшем русском языке, Омар Хайям обращается к Михалычу:
– О небо, к подлецам щедра твоя рука… – поэт задумчиво цитирует одно из своих известных рубаи на языке Пушкина и Тютчева.
– Верно! – подхватывает сантехник Михалыч. – Одного руководителя нашего ЖКС посадили. Второй сбежал заграницу. По статье «текущий ремонт» каждый жилец платит много! А с одного дома сколько всего? А с десятка домов? Вот и считай барыши!
– Им: бани, мельницы и воды арыка. А кто душою чист, тому лишь корка хлеба… горестно вторит ему философ.
– А я тебе о чем! – продолжает Михалыч. – Нам копейки платят. Но жильцы с нас требуют и работу и материалы, на которые управляйка денег не выделяла! Мы ещё и крайние выходим! Знаешь, сколько сейчас трубы стоят?
После слова «трубы», доцент проснулся в холодном поту. За окном орал Михалыч:
– Вашу мать! Заноси аккуратней. Знаешь, сколько трубы стоят?
Через три часа короб в ванной комнате доцента, который два десятка лет скрывал нетоварный вид гнилых труб, оказался раскурочен. После чего «бельмом» смотрелись новёхонькие трубы на фоне полуразрушенной ванной комнаты.
– Простите, не знаю вашего имени, – обратился к сантехнику Штейн.
– Можно просто Михалыч! – вытирая ветошью руки, ответил тот.
– Вот ванную теперь нужно сделать. Может, посоветуете кого?
– Ты знаешь… – как-то радостно начал Михалыч. – Вот тебе, за то, что молчал, когда все соседи вопили, посоветую. Хоть весной у всех работы прибавляется, я тебя с племяшкой своим сведу. За две недели сделает и туалет и ванную. И быстро, и недорого. Записывай номер Владимира.
Продиктовав цифры телефонного номера с таким видом, словно сообщает номер выигрышного билета на миллион, Михалыч гордо удалился дальше ломать чужие короба. Доцент так и не узнал, что рекламировать своего племянника Михалыч станет каждому. А почему бы и нет? Ведь «тепленький» клиент с новыми трубами холодного водоснабжения на фоне демонтированной плитки – самая простая добыча.
Доцент не стал откладывать звонок. Владимир, судя по общению, показался очень стеснительным человечком. Это расположило Штейна, так как сам доцент не отличался пробивным характером. То ли звезды так сложились, то ли Михалыч попросил племянника находиться рядом с домом на случай, если заказчик захочет сразу преступить к расчёту сметы, но через 30 минут доцент уже обсуждал с Владимиром стоимость работ. Сговорились по тысяче двести рублей за укладку квадратного метра плитки. Штейн, обрадованный, что так всё недорого выходит, полез за портмоне, чтобы выдать оговоренный аванс, как вдруг Владимир его огорошил:
– А стены выравнивать нужно?
– Не понял вас… – промолвил доцент.
– Ну… как бы вам это… того… объяснить… – Владимир честно подбирал литературные слова, чтобы интелигентишко его правильно понял. – Короче: чтобы положить плитку, нужно старую снять.
– Разумеется, это же логично! – Штейн аж руками развёл.
– Ну я об этом и толкую! – радостно выдохнул Владимир. – Снять я могу. 200 рэ за квадрат. Но стены старые и неровные. Видите: плитка сейчас буграми лежит? Это из-за неровных стен. Три варианта у нас: вы ровнять сами будете или мне сделать или так положить, как придётся?
– Конечно ровнять вам! – Доцент непроизвольно пожал плечами, предчувствуя дополнительные расходы.
– Вот! – начал Владимир. – Теперь два варианта. Штукатурка и гипсокартон. По цене гипсокартоном дешевше может выйти, но…
Тут Владимир деловито растянул рулетку вдоль чугунной ванной, и произнёс:
– Гипсокартоном стены меньше станут минимум по 6 сантиметров с каждой стороны. Точно скажу, как старую плитку собью. Но ванная эта не влезет, нужно на 5-10 сантиметров меньше искать.
– А штукатуркой? – взмолилась супруга доцента. – Мы привыкли к этой ванной. Она ещё царская, на львиных ножках… Её только отреставрировать – и она еще сто лет прослужит!
– Тогда остаётся штукатурка. Если я всё сделаю и собью старую плитку плюс выровняю штукатуркой стены плюс укладка плитки – за метр квадратный выйдет две тысячи.
Штейн обмяк. Роковая сумма в две тысячи рублей так или иначе преследовала их небогатое семейство. Но, возможно, для строителей две тысячи – это как камертон для музыкантов? Приняв неизбежность выплаты, доцент, в знак согласия и смирения, покачал головой.
– Вы плитку какую лОжить хотите? – спросил Владимир.
Штейн не стал спешить с комментарием по поводу исправления ударения в слове «ложить» и в принципе уместности употребления данного глагола, потому переадресовал вопрос супруге:
– Дорогая! Ты выбрала плитку?
– Да! – уверенно заявила она. Рядом в магазинчике присмотрела кирпичики.
– Кабанчик что ли? – уточнил Владимир.
Супруга замялась. Тогда Владимир достал из кармана телефон и показал все возможные разновидности плитки «кабанчик». Чтобы зря не тратить своего времени, сразу показал варианты укладки.
– Вот, смотрите сами: это кабанчик вразбежку. Вот – штабельный. Это когда шов в шов. Вот те же варианты, только вертикально. Эта картинка – шахматка. Следующая – диагональ. Самое сложное – ёлочка.
– Мне последний вариант больше всего понравился… – размечталась жена.
– Елочкой дороже минимум на 30%. Это по сложности, как широкоформатный керамогранит лОжить. Ведь расход материала больше! Резка, то да сё…Короче больше по времени тратишь на ёлочку, чем на обычную укладку. Хотя, говоря честно – я бы на ваших стенах лучше бы широкоформатный керамогранит полОжил. Но если любите кабанчик, то лОжим его.
Доцент переглянулся с супругой. По выражению лица жены, Штейн понял: от укладки плитки «ёлочкой», как от судьбы, не убежишь. Сошлись с Владимиром на цене под ключ без учёта материалов в 2300 рублей за квадрат. После получения аванса, Владимир написал расписку. А доцент, под диктовку Владимира, записал на бумажке: сколько клея, плитки и прочего неизвестного для него «инструментария» необходимо для того, чтобы «кабанчик» улОжился на стенах.
С этого момента ни одна ночь не обходилась без кошмаров. То печенеги и половцы похитили фановую трубу; то инопланетный десант, высаживаясь на крышу дома, повредил кровлю. Теперь для Штейна каждая ночь стала испытанием! Не угадать: что приснится и удастся ли проснуться в здравом уме и твёрдой памяти.
Разумное объяснение кошмарам, вроде как очевидно: пыль и грохот от демонтажа плитки мешали сосредоточиться на диссертации. Долбёжка, сверление, грязь и прочие прелести капитального ремонта не оставляли шанса Штейновской интерпретации истории о менестрелях Средневековья удивить музыкантов-теоретиков. Всё это расшатывало и без того чувствительную нервную систему и напрямую влияло на сон и настроение.
И ладно бы: если б только он один в доме делал ремонт. Весь подъезд, как сговорившись, делал «капиталку» 24/7. Никто не жаловался на соседа за производимый шум. Наоборот: общий ремонт оживил домовой чат и настолько сблизил соседей, что все позабыли коммунальные распри и даже вежливо здоровались с сотрудниками ЖКС.
Владимир за первую неделю старую плитку сбил, а стены выровнял. Работал мастер исправно. Во всяком случае, так хотелось верить Штейну и его жене. Но по прошествии этого периода, племянник Михалыча появлялся только на пару часов в неделю и, недовольно постукивая по стене, произносил одно: «Не засохло ещё».
Первые семь дней еще как-то супруги мирились с естественными неудобствами. Когда же прошла вторая неделя и началась следующая, а плитку даже не начали «лОжить», нервы двух интеллигентов стали сдавать. Когда Владимир явился в очередной раз и кинув взгляд на стену снова выдавил: «Не засохло», Штейн не выдержал:
– Владимир! – на выдохе произнёс доцент.
– Аюшки! – откликнулся тот.
– Мы с супругой все хотим спросить: когда же вы плитку начнёте укладывать?
– Так стена гипсовая не схватилась еще. Насухую только лОжить можно.
– Но гипс же схватывается быстро… – возразил доцент, словно оправдывая свой красный школьный диплом.
– Так то ж слой какой у нас покладен. Я же показывал – как стены выравнивать начал, где миллиметр слой, а где 10 сантиметров налОжил. Вот еще неделя пройдёт – тогда и плитку улОжу. Раньше нельзя!
Чтобы уберечь себя от дополнительных и неудобных вопросов, Владимир бегло попрощался и поехал на другой объект. Дело в том, что уже несколько недель он и его дядя работали за городом на более выгодном заказе. Что касается четы интеллигентов – то мурыжить это неграмотное в строительстве, семейство, по мнению Владимира, можно еще месяц.
Штейн не мог смириться с мыслью, что его в очередной раз надули. Жена также понимала: дело не чисто. Она позвонила в жилконтору и попросила уточнить телефон сантехника Михалыча. Но её там огорошили известием: Михалыча за неоднократные прогулы уволили и контактов дать не могут.
Долго супруги не могли уснуть, обсуждая: что делать? Обращаться в полицию? Или подождать, надеясь на чужую совесть? Под утро удалось уснуть на пару часов. Но около 10 утра супругу разбудил истошный крик доцента. Ему приснилось нечто, после чего пришлось записаться к психиатру. Полиция и обращение в суд, как и поиск Владимира с Михалычем, отошли на второй план.
В назначенный день Штейн пришёл к врачу. Сколько же надежд он возлагал на посещение эскулапа! Потому на вопрос: «На что жалуетесь», Штейн начал свой рассказ довольно бодро:
– Со мной что-то творится неладное. Затеяли мы с женой ремонт. Все идёт наперекосяк. Я сильно нервничаю. Настойка «Пустырника» не помогает: днём на нервах, а ночью кошмары снятся. Дошло до того, что боюсь уснуть, а ещё больше боюсь проснуться!
– Что ж вам такое сниться? – не отрывая глаз от заполняемой «карточки», спросил врач.
– Вот самый странный для меня сон, после чего я и записался к вам на приём. Мне приснилось, будто меня привозят на колеснице в римский Колизей. И вот, стою я в центре, и меня объявляют публике: «Господин Штейн, доцент консерватории, кафедра истории зарубежной музыки, прочтёт гусарам лекцию на тему: «Целесообразность применения широкоформатного керамогранита 120 на 80 в квартирах времён массовой хрущёвской застройки». Затем Штейн проведёт мастер-класс по укладке плитки кабанчик».
– И? – психиатр в убор смотрел на своего больного, с интересом ожидая развязки приключения доцента в Риме.
– Вдруг встаёт поручик Ржевский и говорит: «Какого кабанчика нужно уложить»? После этого достает что-то вроде сабли и бежит ко мне. Ну я и проснулся.
– Ещё такие сны были?
– Не совсем. Бред снился, но никто на меня лично с холодным оружием не нападал.
– Полагаю, что вам необходим психотерапевт. Кстати, а в чём проблема уложить керамогранит 80 на 120?
– Ну как вам объяснить… – Штейн чувствовал, что доктору интереснее поговорить об укладке плитки, чем слушать чужие переживания и помочь улучшить психическое состояние больного. Однако воспитание вынуждало его ответить на вопрос. – Работал у меня мастер. Сказал: в вашем случае, при таком качестве стен, лучше положить крупноформатную плитку. Так держаться будет лучше, чем выбранный кабанчик.
– Разумно. Значит, мастер хороший.
– Сомневаюсь. Третью неделю ремонт стоит. Ищем нового ремонтника. Но это уже третья попытка будет.
– Ну, Бог Троицу любит! – врач почему-то усмехнулся. – У меня брат ремонтами занимается. Не бойтесь: он не мой пациент. Сам у него два ремонта заказывал, потому и рекомендую. Делает дорого, но хорошо. Сайт свой есть. Всё официально: компания, договор и он лично по чекам отчитывается. Запишитесь на консультацию. Бесплатно хотя бы скажет: что не так. Свежий взгляд никогда не помешает. Даже врачи не брезгуют мнением своих коллег. А тут хуже – ремонт! Запишите номер?
Штейн, даже не удивленный, что нашёл плиточника через психиатра, записал телефон. Дальше всё происходило со скоростью, с которой, по мнению интеллигентов, и должна работать строительная фирма: созвонились – задали конкретные вопросы – договорились о встрече.
Следующим вечером во дворе их дома припарковалась шикарная иномарка. Из машины вышел с иголочки одетый, мужчина. По внешнему виду – чиновник или бизнесмен. Прорабом такого импозантного человека даже представить невозможно!
Зайдя в квартиру, мужчина сразу перешёл к делу:
– Как я и говорил вам по телефону, консультация бесплатна. Но раньше ноября приступить не сможем. Речь только о санузле и ванной?
– Да, – испуганно пролепетала супруга. Она, так же, как и её муж, не могла собрать пазл в голове: шикарное авто – дорогой костюм – представительный внешний вид – бесплатная консультация.
Штейн открыл дверь санузла и никак не мог предположить, как тем самым он откроет ящик Пандоры:
– Кто вам такое наворотил? – спросил прораб, лишь бросив взгляд на стену.
– Что именно? – уточнила жена.
– Гипсовую штукатурку во влажном помещении!
– А что такого? – спросил Штейн. – Нам сказали, так будет дешевле и старинную ванную сохраним…
– Нельзя делать гипсовую штукатурку во влажном помещении на ваших стенах, да ещё и таким толстым слоем. У вас уже стена отскочила. – прораб вытер испарину со лба. – Вот, видите бугор и трещины? Нарушена полностью технология. Так не должно быть! Если я сковырну всю эту херабору – стена рухнет. Я поспорить могу: грунтовки под гипсом нет! Если так оставить – плитка отвалится.
– Нам Владимир сказал, что это потому, что гипс еще не затвердел, слой слишком толстый…
Тут прораба, как прорвало. Он начал оперировать какими-то СНиПами, ГОСТами и прочими непонятными терминами. Супруги поняли только одно: то, что им сделал Владимир придётся переделать. Всё сбивать и начинать опять с нуля. Если всё делать по правилам, то месяцами придётся жить на стройке. Их бригада готова за это взяться, но только в ноябре и за 4 тысячи рублей за квадрат под ключ. Естественно, материалы придётся закупать заново за счет семьи музыкантов.
Получив такой «диагноз» от родственника психиатра, супруги Штейн, не сговариваясь и не стесняясь присутствия постороннего, потянулись к шкафчику, где лежали успокоительные. Понимая, какой эффект на семью интеллигентов он произвел, прораб решил идти до конца:
– А стяжку какую решили делать? – спросил он.
– Это что и зачем? – проглатывая горсть таблеток, спросил Штейн.
– Вам начинать нужно было с полов. Я посмотрел в интернете – у вашего дома перекрытия смешанные, потому и полы так ходят.
– Я не понимаю, простите: как это ходят полы? – запивая водой свою дозу успокоительных, уточнила жена.
– Когда вы ходите, полы скрипят, верно?
– Да, это же старый дом.
– А что под старой плиткой, вы знаете? Вам как полы планировали в ванной сделать?
– Владимир сказал: плитку старую на полу собьёт и новую положит. Плитка напольная рядом с кабанчиком лежит…
– Вижу! Но это тяжелый керамогранит. То есть ваш мастер даже пол не вскрыл, а уверен, что старое покрытие без нормальной стяжки выдержит ваш керамогранит, где одна плитка весит минимум 7 кг? Где гарантии, что пол будет ровный и керамогранит не треснет?
– Ну мы же не разбираемся в этом! – Штейн просто хотел, чтобы этот ликбез, напоминавший средневековую пытку, закончился поскорее. – Вы скажите: делать что?
– Сначала нужно снимать все полы. Логичнее капиталку начинать с основы, то есть с полов. Я считаю вам нужно делать полусухую стяжку, но точнее скажу, как всё вскрою. Если хотите сохранить паркет в комнатах – там полы не трогать. По высоте паркета будем отстреливать уровень стяжки с учетом финишного покрытия во всех оставшихся помещениях, чтобы всё ровно получилось. Потом возводим стены, так как понятно – на что их ставить. По стенам в мокрых помещениях – кухня, туалет, ванная делать сразу цементную штукатурку везде, где будет плитка. Ну или стены из гипрока, где это возможно. И только в финале – натяжной потолок.
– Сколько? – в лоб спросил доцент.
– Смету нужно считать. Навскидку, если сбить всю эту порнографию, что вам наворотили, только полы в порядок привести, сделать санузлы, поменять старое отопление, сделать новую разводку электрики и полностью заменить все коммуникации – минимум миллион. Это уже с материалами. Мебель и техника сюда не входит. По времени и чтобы технологию выдержать – месяца два-три грязные работы, может и больше. Но это станет ясно после того, как снимем полы и посмотрим – что там. Сразу говорю: туалет будет функционировать, а вот мыться негде. Вам есть, где жить на время ремонта?
– Нет… – еле слышно прошептал Штейн.
– Тогда есть еще вариант. Вам выгоднее продать эту квартиру и купить новую, уже с ремонтом. Я, к примеру, как раз подыскиваю жильё в старом фонде. Давайте обсудим этот вариант!
Супруги Штейн чуть не рухнули на «безстяжечный» пол от самого факта подобного предложения. Видя их шоковое состояние, прораб чуть сбавил обороты.
– Вы обдумайте всё. Посоветуйтесь с другими. Но реальная стоимость ремонта будет плюс минус миллион. Это тот минимум, что нужно сделать сейчас. Иначе всё переделывать придётся и встанет ещё дороже. Вот, пример: положите вы в ванной плитку, а проводку старую оставляете. Может коротнуть. Потом опять всё сбивать и переделывать. Лучше уж сразу все по технологии сделать.
– Дешевле возможно? – спросила супруга, прикинув в уме: если уже оплаченный аванс и материалы Владимир не компенсирует, на оставшиеся 100 тысяч рублей особо не разгуляешься.
– Дешевле ничего не делать, а продать, как есть. К примеру, я могу купить вашу квартиру по цене метра без ремонта, но накинуть сверху пятьсот тысяч. Выгоднее вашу квартиру раскуроченную не продать! – словно ставя диагноз, твёрдо сказал родственник психиатра.
– Мы подумаем… – обреченно промямлил Штейн.
– Думайте! – с издевкой произнёс прораб. – Контакты есть. Звоните.
Штейн плохо помнил, как супруга закрыла дверь за потенциальным покупателем квартиры, как доцент дошел до кровати и, прямо в одежде, рухнул на постель. Зато он запомнил до конца жизни в мельчайших подробностях свой сон.
Гильом IX Аквитанский, граф Пуатье, был не только прадедом Ричарда Львиное Сердце, но и коварным соблазнителем, участником Крестового похода, его дважды отлучали от церкви (первый раз – за неуплату налогов, второй – за похищение чужой жены), богачом (его владения были во много раз больше, чем владения французского короля) и первым трубадуром. Именно по его «методичке» многим рыцарям той эпохи стало ясно: что нужно сделать, чтобы завоевать сердце дамы, какие песни ей слагать и как вести себя в обществе, чтобы прослыть человеком образованным и любезным. Смело можно назвать графа основоположником куртуазной любви! Он занимал высшую ступеньку в иерархии музыкантов того времени.
И вот, во сне, трубадур и доцент оказались на охоте. Под музыку из «Времён года» Вивильди, они гнались за диким кабаном, у которого вместо морды было лицо сегодняшнего визитёра. Затем они очутились на площади, где казнили преступников. Лица приговорённых к повешению напоминали Владимира и его дядю, сантехника Михалыча. После такого активного времяпрепровождения, Штейн и Гильем оказались на пиру. Среди рыцарей разгорелся спор:
– Можно ли сочинять и посвящать стихи Прекрасной даме, когда в замке отсутствует туалет?
– Нужно! – отрезал Гильом.
– Как?! – взорвался доцент. – Как можно творить в таких условиях? Если бы Моцарту пришлось тратить время на изучение свойств гипсовой штукатурки, хватило бы у него сил на Реквием? Или смог бы Бетховен закончить Девятую симфонию, когда у него гидроизоляция не проложена в отхожем месте? Или Вагнер, слоняясь по строительным магазинам, написал бы не «Полёт Валькирий», а…
– Ну ты не Моцарт и не Бетховен, уж извини! – оборвал его Гильом. – Тебя никто не просит мешки с плиточным клеем на своём горбу таскать. Да и диссер ты забросил, так как приоритеты неправильно расставил. Всё, что от тебя требовалось – следить за тем, кто, как и на что тратит твои деньги!
– Я же в этом не понимаю ничего… – по привычке стал оправдываться доцент.
– Твои проблемы! – Гильом ухмыльнулся. – А сейчас сидишь на бобах и дошло дело до продажи квартиры.
– Что ж мне делать?
– Перестать себя жалеть, собрать всю волю в кулак и довести до ума и сортир и диссер.
– Денег нет на первое, и сил на второе… – жалобно простонал Штейн.
– А мозги тебе доцентские на кой? Вот проснёшься – первым делом звонишь Владимиру. Расписка же есть?
– Есть. Но, возможно, судится придётся. Денег на адвоката…
– Меняй ты пластинку! Интернет подключён? Скачай бесплатно всё в сети. Творчески переработай, пиши вначале претензию и перешли этому горе-мастеру, а потом, если у Владимира с головой бо-бо, иди смело в суд. Иск тоже не боги составляют. Чем ты хуже и глупее?
– А сейчас что делать? – взмолился Штейн.
– Копи деньги заново и делай по этапам. Правильно тебе говорили – начни с пола. Прочитай про все виды стяжек. Всё изучи: от и до, будто поступать собрался в строительный институт. Пригласи для консультаций две-три бригады, чтобы понять – какая стяжка для твоих полов подойдет. Составляй договор и вперед! Пока суть да дело, ты денег как раз подкопишь на следующий вид работ, зато полы ровные будут.
– А мыться как всё это время?
– Вот ты про Средние века пишешь – мы здесь могли месяцами не мыться и никто не помер, а у тебя баня рядом! Не развалишься, дойдёшь.
– Максимум накоплю я тысяч семьдесят за месяц…
– Ну вот и возведи стены из гипрока! Соседи же так делают: сам же слышишь, как их строители через стенку матерятся. Зато всё сразу ровно и не нужно на гипс, цемент и прочую фигню тратиться! Уменьшаться стены на 6 сантиметров, это не страшно.
– Обдумывал уже. Но тогда любимая ванная жены не уместится…
– Сделай душ! Про слой гидроизоляции не забудь, поддон из керамогранита соберёшь, стены выложишь своей свиньёй.
– Кабанчиком?
– Им тоже можно! Шторку повесишь – и ещё лучше получится, чем в старой облезлой ванной мыться, на нормальное восстановление которой всё равно у тебя денег нет!
– Тогда плитки много остаётся…
– А на кой ты свининку свою от пола до потолка задизайнил? Уложи кабана только где душ во весь рост, а остальное – полтора метра от пола. Стены – покрась влагостойкой краской. И дешевле, и лучше смотреться будет! Остатки плитки не выбрасывай, на кухню пойдут – фартук выложишь! Кухня у тебя, благо, огромная, а кабанчик твой светлый – под любой цвет гарнитура подойдет.
– Хотя, может вы и правы. Работа дешевле за квадратный метр выйдет…
– А я о чём! Даже если начнутся разборки или суды с твоим Владимиром и деньги придётся по этапам копить, это лучше, чем сидеть квашнёй и ничего не делать. Только перестань оставаться таким размазнёй! Ты же менестрелей в этом году закончить должен, а потом и за нас, трубадуров взяться нужно. Договорились?
– Договорились! – громко выкрикнул доцент, чем разбудил свою супругу.
– С кем ты договорился? О чём? – спросонья пробурчала жена.
– Если отвечу, всё равно не поверишь! Просто во сне вдруг сложилось всё. Нужно перепроверить, пересчитать и начать всё с нуля!
С этого момента ни одного кошмарного сна Штейн более не видел. Через пять месяцев в диссертации была поставлена точка. Под Новый год доцент позвал коллег на экскурсию в обновленные туалет и ванную. Друзья искренне удивлялись: как гармонично и недорого всё вышло! Слово-за-слово, и доцента, что называется, понесло.
Он увлечённо рассказывал: как ему удалось в досудебном порядке получить деньги за работу с Владимира и даже выбить у нерадивого работника две трети суммы за испорченные материалы. Показывал претензии, которые сам написал на основе образцов в интернете. Достал чертежи разводки электрики и сантехники и объяснил: почему важно заранее всё предусмотреть с точностью до сантиметра и почему распределительные коробки и всю электрику лучше в его типе дома и с его типом ремонта и дизайна проводить ближе к потолку, а не прятать в напольный плинтус. С гордостью продемонстрировал работу нивелира, он же лазерный уровень. Отдельно обратил внимание гостей на идеальные углы 90 градусов в ванной и туалете и пояснил: почему нужно выдерживать именно 90 градусов, а не 89 или 92 градуса и как такая простая вещь помогает сэкономить от 10 и более процентов затрат на переделки и материал. Затем Штейн, буквально ткнул пальцем между керамическими плитками и объяснил, почему важны швы не меньше 1,5 мм и какую гидроизоляцию и на какой уровень рекомендуется поднять во влажном помещении.
Незапланированная лекция «Я и мой ремонт» дополнилась важными нюансами, например: почему стойки для крепления гипрока разумнее делать с шагом в 40 см, а не в 45 см; сколько на самом деле сохнет полусухая стяжка и в каких случаях пол просто жизненно необходимо закрывать плёнкой; как пройти квест по согласованию с газовой службы газового оборудования; как, наплевав на эстетику и экологию, лучше сделать натяжной потолок, чем тратить в три раза больше денег, стараясь спасти объективно неподдающиеся реставрации, элементы лепнины в санузле. Тут же показал сайты, где такие же бедолаги, как он, делятся всеми тонкостями ремонта и где можно получить толковый совет. Попутно рассказал о своем «ноу-хау»: списком на 3 страницы, где описано – на чём можно и нужно сэкономить, а где нельзя ни в коем случае.
Напоследок открыл два главных секрета успешного ремонта, производимого по принципу «чужими руками – своими деньгами»: следить, как сыч, за каждым этапом работы и перед любым разговором с нанятыми работниками, даже если с ними заключен договор, готовиться, как к коллоквиуму. То есть Штейн честно признался, что изучал все нюансы технологии и используемых материалов, чтобы его тупо не обдурили. По сути, доцент нанимал «опытные руки», так как лишь теоретически, хотя и на «отлично» знал: как, когда и на что укладывать плитку, какую и почему нагрузку могут выдержать полы и стены, какой этап в ремонте следует за чем и почему. Откровенно говоря, был бы у него материал, время и малюсенький опыт, он и сам бы мог всё сделать!
Коллеги только охали и ахали, настолько живо и грамотно Штейн всё раскладывал по полочкам. Откровенно говоря, никто и никогда так заинтересованно не слушал доцента!
В итоге, закончились посиделки реальными заказами на ремонт. Штейн стал было отнекиваться, мол: в планах работа о трубадурах, а не организация строительной бригады. Но коллеги выдвинули контраргументы: не стоит зарывать в землю внезапно открывшийся талант прораба и грамотный ремонтник сегодня важнее, чем рядовой научный сотрудник! Благо у него есть контакты работяг, которые у него же трудились и всё, что требуется от доцента – так это следить за ходом работ и затратами на материал! За такой честный строительный надзор все согласились доплатить. Чтобы замотивировать новоявленного прораба, коллеги синхронно взяли в руки телефон и перевели Штейну аванс.
Затем коллеги самоорганизовались и обсудили очередность: кто и какой раздел будет писать о музыкантах Средневековья, а кто будет редактировать и сводить всё в единый документ. Всё это для того, чтобы доцента консерватории Штейна ничего не отвлекало от ремонта четырёх туалетов, трёх ванных комнат, одного совмещённого санузла, двух кухонь и одной прихожей.
Обложка: Елены Вестимовой
